Рубрика: Детям

Цикл «Перси Джексон и Олимпийцы» | Книга №1

Европейские и американские читатели примерно с десятилетнего возраста узнают про такую страну как Древняя Греция, получают краткие сведения о её истории, вместе с тем приобщаясь к мифологическим мотивам. Рик Риордан решил: почему бы для них не написать книгу? Из-под его пера вышло в меру увлекательное произведение для детей младшего и среднего возраста, где персонажи античных сказаний дожили до наших дней. Поэтому нет необходимости разбираться в сюжетных поворотах. Надо лишь понять, книга написана на определённую аудиторию. Юному читателю достаточно увлекательного сюжета, тогда как логические увязки и здравое осмысливание их пока ещё не интересует. Однако, у представленного вниманию действия есть ряд особенностей, о которых нужно обязательно сказать.

Рик Риордан предположил, раз существует царство мёртвых, куда все попадают после смерти, значит — никто и никогда окончательно не умирает. То есть, если у главного героя убьют мать, она всего лишь переносится в пространстве. При определённых стараниях и милости богов, мать можно вернуть к жизни. Собственно, на том действие в книге и построено. Кто бы прежде не снискал себе смерть, может найти место на страницах произведения. Например, Минотавр вполне жив. И если его убить, это не помешает ему возродиться снова. Сложно представить, каким образом всё тогда функционирует. Деятельность едва ли не всех богов становится совершенно бессмысленной. Какая суть в труде мойр, если нить жизни обрывается сугубо на словах? А как уничтожить противника, становящегося твоим извечным врагом? Какое бы событие не случилось на страницах, уши можно искать хоть где. Допустим, Зевс существует с единственным осознанием — Кронос обязательно вернётся и всё-таки его пожрёт.

Но читатель, верующий в Бога, спросит: а как это должно соотноситься с библейскими мотивами? Или читатель из Скандинавии задастся вопросом об участии богов своего пантеона. Или же представитель любой другой культуры, чьи боги Риорданом проигнорированы. Только следует ли торопиться? Может быть всё это появится в следующих книгах. В любом случае, Рик Риордан рассказал частный случай, касающийся лишь проявленного интереса к Древней Греции. Использовать в сюжете можно хоть кого, несколько изменив сюжет. Даже следует подсказать, как всякий писатель волен сочинить нечто подобное, за тем исключением, что будут упомянуты боги из других культур. Думается, Рик Риордан не станет чинить препятствий.

Ещё одна особенность повествования — соотношение древнегреческих богов и западной цивилизации. То есть это не боги Древней Греции — они являются богами Запада. Когда центр цивилизации переместился в Рим, туда переселились и боги. Теперь же, если за центр западного мира считать США — соответственно боги сменили прописку на Северную Америку. Стало ли от того хуже хоть кому-нибудь? Вовсе нет. Рик Риордан может использовать в книжном сюжете обстоятельства под любым углом их рассмотрения. Американскому юному читателю так будет даже приятнее — боги-олимпийцы живут где-то рядом с ним.

А что же касательно сюжета? Главный герой — полубог, сын Посейдона, юн и силён, повторяет путь Геракла. Дабы доказать право на превосходство, поступает в лагерь себе подобных. Против него строят козни, он — игрушка в руках богов, вступает в жестокие схватки и выходит из них победителем. Чтобы никто не расслаблялся, Риордан постоянно сводит действие к возможности начала подобия Троянской войны. И если читатель действительно юного возраста — всему внимает с огромным интересом, а если читатель старше — постоянно причитает от неимоверно скучного повествования.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Из какого сора вырастают люди? Из того, какой им встречается на пути. И надо этим вовремя пользоваться, чтобы получить здоровое умственно и физически поколение. Никогда не поздно это сделать. Что в этом поможет? Книги о человеческих поступках. А ещё лучше — о жестоких поступках. Но рассказывать нужно так, чтобы ребёнок не смог их правильно интерпретировать. Таким образом думал и Шел Сильверстайн, создав короткую историю с картинками, ориентированную на детскую аудиторию. Книга имела огромный успех, став важным элементом для формирования самосознания у американцев, родившихся в шестидесятые и последующие годы. С той поры «Щедрое дерево» является обязательной для прочтения книгой. Только проблема заключалась в другом — в самой интерпретации. Если задуматься, Сильверстайн отразил тот образ мысли американцев, который сформировался у них в первой половине XX века.

История проста. С самого малого возраста к дереву приходил человек. Дерево было объектом его игр, досуга, любви, заработка. Оно давало ему плоды и обеспечило кров. Человек не ограничивался в желаниях, требуя для себя всё больше. В конечном итоге от дерева практически ничего не останется. Да и то Шел лукавил, показав окончание истории в виде приятной картинки, когда дерево и человек пришли к взаимному согласию: дерево наконец-то обрело внимание человека. Такой вариант сделал допустимыми любые рассуждения для трактовки.

Кто чего только не увидел на страницах. А каждый судит в меру собственного желания. Верующий человек увидел жертвенность дерева, сравнивая с поступками Иисуса Христа. Склонный к рациональности — пренебрежение к ресурсам планеты, черпаемым до полного истощения. Феминистки — образ угнетаемой мужчинами женщины. Говорили и про приносимую родителями жертву, готовыми отдать детям последнее. То есть история от Сильверстайна понималась в положительном и в отрицательном ключе.

Но каким образом это откладывалось и продолжает откладываться на подсознании юных американцев? Знакомясь с историей, они усваивают её, слушая объяснения родителей. Принимают его, и соглашаются. На деле всё происходит иначе. У «Щедрого дерева» есть скрытое от внимания дно. Вернее, сама по себе история от Сильверстайна ни в чём детей не убеждает. Жизнь для американского ребёнка складывается таким образом, что в подсознании формируется идея, сходная с английским джингоизмом: американцам все всё должны, Америка будет играть с миром, пользоваться им, в идеальном представлении полностью подминая под свои интересы. Однако, «Щедрое дерево» читают и в других англоязычных странах. Только там такого воздействия на детей не происходит. Причина аналогичная — формирование подсознания согласно иным предпосылкам.

Не слишком ли много слов для такой короткой истории? Сильверстайн написал по 7-10 слов на каждые несколько страниц, сопроводив простейшими рисунками. Вполне возможно, всё им было придумано в течение одного часа, в том числе реализовано столь же быстро. Свои ли он взял воспоминания, услышал где-то, либо исходил из разговоров с детьми, им был использован самый простой способ для изложения — в виде детской книги. Герой повествования — мальчик. Дерево — сказочный персонаж, загадочным образом умеющее выражать мысли в устной форме. Мальчик по мере взросления требовал всё больше от дерева, не успокоившись, пока его полностью не срубил. Что до дерева — оно любило этого мальчика, позволяя ему всё, каким бы образом он не поступал. Сильверстайн обошёлся без морализаторства, изложив фактические события. Тем самым он избавил себя от необходимости присутствия авторского мнения. Зато теперь каждый на собственный лад стремится понять рассказанное.

Может в том и есть урок от Сильверстайна? Мы постоянно пытаемся всё осмыслить, решая за других, насколько они правы в совершаемых ими поступках.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Гарри Поттер» | Книга №1

Джоан Роулинг не имела за плечами писательского опыта. Вернее, с её слов, писательством она занималась с шести лет. Результат чего когда-нибудь читатель увидит. А пока приходится говорить именно так — Джоан Роулинг пришла в литературу из ниоткуда. Чем она интересовалась прежде? С увлечением читала Диккенса и Толкина. Но только ли? Имея столь крепкий слог, Джоан обладала куда большими познаниями, и любила она, скорее всего, классическую американскую литературу начала XX века, обращая внимание на творчество, например, Джека Лондона и Теодора Драйзера. Поскольку, приступая к чтению её первой книги, видишь ладно построенное сюжетное повествование, без примеси лишних отступлений. Текст произведения настолько наполнен событийностью, что остаётся только недоумевать, как подобное творение могло выйти из-под пера начинающего автора.

Читатель, наделённый каким-либо жизненным опытом, непременно выступит с осуждением, обрушив на голову писательницы весь накопившийся негатив. Он брался за чтение серьёзной литературы, сопоставимой по уровню с тем же Диккенсом или Толкиным, да хоть Джеком Лондоном и Теодором Драйзером. А видел историю, написанную скорее для детей младшего школьного возраста. Много ли поймёт ребёнок, если перед ним ставить моральные дилеммы? Для него важнее увлекательное чтение, когда на страницах мальчишки и девчонки участвуют в необычных приключениях, находят верных друзей и побеждают коварных врагов. Но читатель предъявлял свои требования неспроста. Если убрать из внимания развитие сюжетных линий, наполнение произведения отмечалось богатым количеством деталей. И читатель брался искать, в каких местах он нечто подобное видел прежде. Только забывал читатель — перед ним произведение начинающего писателя. И если таковой писатель что-то и подсмотрел у других, в последующих произведениях он научится излагать истории более самобытно.

Что происходит на страницах? Читатель видит подобие плутовского романа. Перед ним мальчик, живущий без знания, кем он на самом деле является. Его воспитание доверили родственникам, которых Роулинг постаралась представить за невероятно отвратительное семейство. Одно спасало — редкие невероятные события. Сам читатель знал про происхождение мальчика, даже знал, какими способностями тот должен обладать. Только Джоан не спешила вносить в повествование магические элементы. Повествование созидалось с соблюдением требуемой размерности. Должно было сложиться впечатление, будто пространство наполнено волшебством, мирно сосуществующим с нашей реальностью. Нужно просто представить, какими глазами на всё это должен был смотреть маленький читатель, когда перед ним оживал сказочный сюжет. Ведь и правда — с юных лет ему читали истории о волшебных созданиях. А теперь ребёнок видел — ведь всё является правдой. Где уж тут перестанешь верить в того деда в колпаке, приносящего подарки через дымоход.

Остаётся непонятным, почему Роулинг долгое время не могла найти издателя для произведения. Или всё до банальности просто — издатели не делали усилий, предпочитая работать с уже известными писателями, тогда как труды начинающих они не читали. Так и есть. Сколько бы Джоан не прилагала усилий, должна была помочь случайность. Да и кого тогда предпочитали читать в Англии? Дурно писавших извращенцев, сосредоточенных на абсурдности повествования. Чем размытие и непонятнее получался текст, тем с большим удовольствием их брали в печать. А тут им для внимания представили ладно выверенное произведение, понятное от первой и до последней страницы. Так уже давно никто не пишет, и читатель такого рода литературу не примет: должно быть подумали издатели. Действительность распорядилась иначе. Добившись публикации первой книги о Гарри Поттере, встретив ласковый приём у читателя, Роулинг продолжила наполнять столь удачно придуманный волшебный мир.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Приступая к знакомству с творчеством Толкина, читатель должен понимать, насколько кропотливая работа была проделана писателем. А если есть желание заняться изучением наследия, то предстоит осуществить работу, едва ли не превышающую содеянную самим Толкиным. Только требуется ли чрезмерно внимательно входить абсолютно во все детали? Вот взять для примера «Хоббита». Привыкший рассказывать собственным детям разные занимательные истории, однажды Толкин придумал маленького человечка, живущего в норе. На протяжении тридцатых годов активно работал над описанием его жизни, преимущественно придумывая рассказы, опять же, для своих детей. Поместив происходящее в некое пространство нашего мира, Толкин со временем отсекал лишнее, практически ничего не оставив от окружавшей его действительности. В черновых вариантах читатель нашёл бы вовсе не то, что оказалось в первом издании. Да и в последующих изданиях он нашёл бы отличия от первоначально опубликованной книги. Когда же дело дошло до «Властелина колец», потребовалось вновь вносить исправления в текст «Хоббита». В итоге сейчас для читателя доступно отточенное до совершенства произведение, знакомясь с которым недоумеваешь, каким образом Толкин смог с чистого листа создать подобное творение, наполнив его таким количеством смыслов.

Удивителен сам главный персонаж произведения. Откуда он появился у Толкина? Или, рассказывая детям занимательные истории, хотелось сделать героя близким для их понимания? Хоббит, если на него посмотреть со стороны, мало чем отличим от подростка. Разве только с годами становится похожим на взрослого. И этот персонаж не был простым, он отличался от других хоббитов. Толкин придумал для него легенду — в его роду были эльфы. От этого главный герой, как и все его предки, имел склонность к путешествиям. Придумав это, Толкин сочинил для него занимательное приключение, определив конечной точкой пещеру дракона. А чтобы было ещё интереснее слушать детям, показал им мудрого волшебника. За примером далеко ходить было не надо — каждому английскому ребёнку известен маг Мерлин. Но тогда известен и легендарный король Артур с рыцарями Круглого стола. Поэтому в «Хоббите» вскоре появляется самый настоящий король с самыми настоящими рыцарями. Пусть ими оказываются гномы. Находится место даже для стола, за которым происходит бурная трапеза. Глаза у детей Толкина должны были ярко гореть от предвкушения услышать продолжение. И оно последовало.

Рассказывать историю лучше небольшими кусочками. Сегодня одно приключение, завтра — другое. А когда хоббит и волшебник с гномами придут к дракону? Торопиться не следовало. Каждый раз путешествующая братия попадала в переделки, буквально в последний момент находя спасение от верной гибели. Это детям будущих поколений запретят показывать жестокости. Своим детям Толкин рассказывал обо всём, тем самым подготавливая ко взрослой жизни. Разве не должны знать дети, чем потешаются в часы досуга взрослые? Или какими злыми бывают некоторые люди? Вот взять для примера троллей, задумавших отведать мяса бредших мимо них низкорослых путешественников. Звали троллей простыми английскими именами. Это, кстати, единственное, чего Толкин убирать не стал. Всех прочих персонажей звали именами разными, для слуха не совсем обычными. Сам главный герой — хоббит по имени Бильбо.

Дети должны были уставать. Сколько можно? Вот едва не съели тролли, едва не съели их гоблины, едва не съели волки, и пауки самую чуточку не съели, может их бы и лесные эльфы съели. Хорошо, тогда вот другие эльфы — добрые. Вот добрые орлы, добрый медведь-оборотень. Но вот возникает история Кольца, позволяющего обретать невидимость. А вот история про некроманта, того самого Саурона из «Властелина колец». И вот, наконец-то, хитромудрый дракон, имеющий очень маленькое уязвимое место на теле, быть может не менее размером, чем сам хоббит. История казалась законченной, но Толкин продолжал придумывать дополнительные детали, извлекая мораль, скрывавшуюся на поверхности. Что касается финальной битвы, когда сошлись в сражении люди, гномы, эльфы и гоблины, то юный читатель мог ещё не понимать, какое великое значение оно должно иметь для придумываемого Толкиным мира. Да и сам Толкин этого тогда ещё не понимал.

Первый камень заложен.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Владислав Бахревский — писатель, о котором громко не говорят. Он из плеяды тех, чьё творчество влияло на подрастающее поколение, имевшее склонность к чтению. Его первое произведение «Мальчик с Весёлого», было опубликовано в 1961 году. После выходят сборники рассказов и очерков «Гай, улица Пионерская», «Культяпые олени», «Пулисангинское ущелье» и повесть «Светка». Все они ныне считаются за библиографические редкости. Они же частично включены в сборник от 1965 года: «Хранительница меридиана». Читательская аудитория детского и подросткового возраста. Немного погодя Бахревский начнёт писать более взвешенные истории, пока же делясь точкой зрения на мир сугубо с юным читателем.

Сборник начинался со стихотворения «Птица». В тексте были и другие поэтические работы: «Я у пенька на землю лёг…», «Бессмертье». Рассматривать их следует в качестве лирических зарисовок, написанных на подъёме душевных чувств к восприятию красоты мира.

Далее читатель знакомится с рассказом «Долина золотых коней». История про парня, в чей колхоз приехали ребята на работы. Ему понравилась девушка. И довелось этой девушке залезть на коня, тот понёсся во весь опор. Натерпелись все. Но к чему вообще данное повествование? Оно должно пробудить в читателе отношение к действительности. Говорят — есть где-то долина золотых коней. Парень понял, где он такую видел. И повёл туда ребят по опасным горным местам. Не все согласились закончить маршрут, никто из них потому не увидел, как солнце освещает вершины гор, словно бы тех самых скачущих золотых коней. Что этим говорил Бахревский? Прекрасное всегда где-то рядом, надо лишь сделать усилие его таковым увидеть.

Другая история об отношениях — «Хозяйка перевала». В жизни случается всякое, в том числе приходится жить без отца. Каково будет дочери, если он приедет на краткий миг? Сможет ли она понять, почему он так поступил? И поймёт ли она мать, что радуется его приезду. Героиня рассказа словно не осознаёт, её родители являются учёными. Если мать должна быть на перевале, отец занимается исследованием мерзлоты. Сможет ли эту суть уловить непосредственно сам читатель?

«Раскалённый лёд» — про парня с покалеченной рукой, любившего заниматься конькобежным спортом. Сколько бы над ним не насмехались, он всегда умел обогнать даже самых быстрых соперников. А вот рассказ, одноимённый с названием сборника — «Хранительница меридиана», скорее является небольшого размера очерком о девушке таджикских кровей, ухаживающей за сохранившимся со времён Улугбека глобусом. Тем она отдавала дань уважения заслугам Улугбека в науках, пусть завоевателем ему состояться не получилось. Столь же короткий очерк «Как хорошо делать тайны». Лучшее — оно всегда где-то рядом, но его нужно искать: вновь Бахревский делился с читателем уже прежде им высказанной мудростью.

Рассказ «Море, а сколько времени?» — повествование о девушке, приехавшей на море. Она не говорит о себе, не возвеличивает свои способности, тогда как является умелым пловцом. А что до местных, то это беззаботные люди, предпочитающие хвастаться различными умениями. Некоторые умеют плавать дельфином. Так оправдано ли пустое бахвальство?

Есть в сборнике повести «Зимний лагерь капитана Грина» и «Республика детей». Снова на страницах дети и подростки. Они такие, какими им и полагается быть. Каковыми взрослые уже не могут являться. Можно придумать имя, сказав, что оно самое настоящее. Кто бы вообще поверил, будто мальчика могли звать Грином? И он ответит — назвали в честь писателя. Его спросят, какого именно? Были ведь разные. Может в честь Эльмара Грина? Действие развивается в детском лагере зимой. Ребята бросаются снежками, осматривают ёлки, пресекают деятельность браконьеров, бегают на лыжах, читают стихи, играют в шахматы. И везде Грин преуспевает, его обязательно хвалят. А что сам Грин? Любит приврать. Есть в нём, говорит, кровь разная, в том числе испанская. Ещё Грин боялся прыгать на лыжах с трамплина. Но и с этим он справится.

Некоторые очерки вызовут недоумение у читателя, разве только и увидевшего в них подражание Пришвину, когда всё содержание укладывается в один или два коротких абзаца. «Дубенка» — по берегу речки проскакала лягушка. «Золотое озеро» — поле, словно освещённое солнцем. «Земляника» — проснулся мальчик, а рядом горкой лежит земляника. Явно ведьма принесла. И пошёл делиться с девочкой, жарко о том рассказывая. Читатель понимает, эта девочка и принесла землянику, поскольку у мальчика не было возможности самому её собирать из-за искалеченной ноги. «Старая щука» — как известно, щуки могут стоять на одном месте, а старые будто бы прирастают ко дну.

Другие произведения из сборника, являющиеся библиографической редкостью: «Уснувший ветер», «Воробьиная баня», «Мальчишки», «Опоздавший мухомор», «Чёрная стрекоза», «После снегопада», «Последнее», «Светляк», «Присказка», «Мальчик с Весёлого».

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Дивергент» | Книга №1

«Дивергент» — книга о подростках, для них же и написанная. Нет необходимости вникать в логику повествования, такого уровня литература требуется для другого. Если читателю уже за двадцать, воспринимать текст будет очень тяжело. В тексте есть многое, так требуемое именно для подрастающего поколения. Молодым людям свойственно желание самоутверждаться, порою за счёт проявления юношеского максимализма. Мир им видится не таким, каким они начнут его познавать по мере взросления. И вот перед ними развивается история, где всё зависит от одного из них. Пусть это кажется невероятным, чтобы от человека шестнадцати лет зависело будущее общества. В книге будет происходить именно так. Даже нет необходимости возражать, будто в пещерные времена так и было. Впрочем, почему бы и не возразить. Главное усвоить то, что подростку книга должна нравиться, тогда после он возьмётся за более содержательную литературу.

Но книгу всё равно нужно понять. Во-первых, изложение от лица главного героя. Во-вторых, этим лицом является девушка. В-третьих, перед читателем отдалённое будущее. В-четвёртых, это один из вариантов антиутопии. И теперь следует начать вникать в содержание. Общество поделено на пять фракций, члены каждой из них выделяются рядом характерных черт. То есть тут читатель увидит аналог некой ролевой игры, где будучи, например, правдолюбцем, человек становится неспособным к эрудиции, бесстрашию, дружелюбию и альтруизму. В то время как эрудит лишён правдолюбия, бесстрашия и т.д. Общий принцип читателю становится понятным. И читатель, если он волен размышлять здраво, начинает сомневаться в допустимости таких градаций. Он должен сказать, что такого не бывает! И тогда он становится очевидцем, как действующие лица, имеющие склонность, допустим к правдолюбию и эрудиции, либо ещё к чему-то, воспринимаются за опасные элементы. Их называют дивергентами. Тогда как читатель станет их считать за обыкновенных людей, каковые могут иметь склонность в виде определённых черт, при этом постоянно изменяемые в течение жизни. Получается, главная героиня — всего лишь обычный человек.

Но каково содержание по сути? Дав начальное представление о мире, показав воспитание главной героини среди альтруистов, проведя обряд инициации, в ходе которого молодой человек выбирает себе фракцию, Вероника Рот определила главную героиню в бесстрашные. После этого на страницах, вплоть до окончания книги, бесконечная вереница приключений. Главной героине ещё предстояло доказать, насколько она достойна фракции. Наблюдая за этими испытаниями, читатель становится невольным свидетелем начала крушения общественных порядков. Иначе каким образом Вероника Рот могла строить повествование? Даже конец книги — это привычная для американских писателей модель изложения, когда вместо публикации одного произведения, оно разделяется на три части, где каждая выдаётся за самостоятельную. Поэтому анализировать содержание не представляется возможным, на данном этапе воспринимаемое за до неприличия раздутую повесть.

Станет ли о подобном задумываться подросток? Какой-нибудь обязательно выскажет недовольство, если успел внутренне сформироваться и превзойти сверстников по уровню интеллектуальных способностей. В большей массе подрастающий читатель окажется в полной мере удовлетворён. Может после, перечитав лет через десять, поймает ощущение некогда испытанной радости от чтения, при этом, опять же, значительная часть читателей пожмёт плечами от недоумения. Понимали бы это и сами взрослые, когда формируют списки к чтению для молодых людей. Читать про нравственные страдания действующих лиц — безусловно возымеет положительное значение. Да как бы охота к чтению не была отбита напрочь. Но юный читатель всё обязательно поймёт, или не поймёт, в зависимости от интеллектуальной одарённости. Не всем ведь быть эрудитами…

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Как следует относиться к тому, что человек, совершавший геройские поступки, после смерти вспоминается с осуждением? Однажды Лев Кассиль и Макс Поляновский прогуливались по Керчи. Их внимание привлекла табличка с названием улицы — улица имени Володи Дубинина. Кто этот человек? Оказалось, юноша, погибший при разминировании окрестных каменоломен. Кассиль и Поляновский загорелись идеей узнать как можно больше. Вернее, Поляновский стал собирать материал, тогда как Кассиль оформил в виде художественного произведения, либо они сделали это вместе. Сколько в книге оказалось действительно правдивого? Будем думать, практически всё. Кроме, разумеется, мыслей самого Володи Дубинина, за которого авторы взялись судить самостоятельно. Выяснилось, мальчик всегда горел жизнью, идя обстоятельствам наперекор. Так в чём тогда осуждение?

Именно за постоянное действие наперекор. Если читатель сразу не понял, к середине книги он точно поймёт, почему и как сложилось. Главный герой, прототипом которого выступил Володя Дубинин, мало кого слушался, поступал всегда сообразно собственному разумению, редко соглашался становиться частью коллектива. Таким он был на протяжении всей недолгой жизни. Едва ли не с первых моментов описания главный герой бросается в воду и чуть не тонет, ходит на запрещённые места каменоломен, глубоко проваливается и не может самостоятельно выбраться. Захотелось ему в качестве игрушки градусник, специально обхлестал себя крапивой, дабы правдиво сойти за больного. К тому же специально тот градусник разобьёт, так как ему нужна ртуть. Казалось бы, описывается рядовой мальчишка. Ведь какой мальчишка способен дружить с головой? Все они стремятся с самых малых лет познать мир чрезмерно подробно, и не всегда это заканчивается для них безболезненно.

Отец говорит Володе — не берись за чтение книг, которые тебе читать рано. Пусть там описаны правильные вещи, рассказано о светлом пути к коммунизму. Неважно — брать не следует! Как поступает главный герой? Берёт и читает. Как-то задумал с друзьями на поезде поехать неизвестно куда, просто из цели побродить. И неважно ему, как к этому отнесутся родители. Однажды начал посещать кружок по авиамоделированию. Без спроса взял чужую модель, сломал, ещё и подрался с её хозяином. Стал мастерить свою, не думая слушать советы опытных товарищей, хотя ему говорили: не знаешь, спроси, тебе подскажут. То есть всегда нужно спрашивать опытных людей, а не делать наспех. Что по итогу? Модель Володи терпит крушение.

Именно в таком духе построено повествование накануне военных лет. Не изменится поведение главного героя и в последующем. Он требует давать ему задания, поскольку рвётся выполнять важное для всех дело. Ему же говорят — ты нужен в определённом месте и для конкретной цели. В какой-то момент читатель устанет внимать повторяющимся распрям с главным героем. Он постоянно и неизменно набивает себе шишки, вовсе не задумываясь о благоразумии. Хоть бы Кассиль и Поляновский сделали внушение читателю, явно в большей массе из подрастающего поколения. Одних осуждений действующих лиц всё-таки мало. Это никак не повлияло на поступки главного героя.

И вот когда на последних страницах мать упрашивает сына остаться с нею, а Володя спешит помочь в разминировании каменоломен, читатель понимает — вернуться назад парню не суждено. Зачем? Зачем в очередной раз полез туда, где сказали, что обойдутся без него? Но таков по характеру главный герой произведения, с чем никто так и не смог совладать. Был ли настолько таким же непосредственно сам Володя Дубинин?

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Советскому читателю, который не имел возможности познакомиться с творчеством Роберта Хайнлайна и Клиффорда Саймака, произведение Александра Мирера могло показаться за уникальное предположение о допущении вторжения на Землю со стороны инопланетян, используя метод паразитического контроля над человеческим разумом. Но сам Мирер просто не мог не знать про творчество этих американских фантастов. И если «Пересадочная станция» не столь интересна в плане существования на планете некоего портала, служащего за перевалочный пункт для межзвёздных путешествий, то уж «Куколки» Александр точно читал, на свой лад переосмыслив сюжет. Можно даже сказать, Мирер пошёл от противного, если был знаком с «Кукушками Мидвича» за авторством Джона Уиндема, использовав идею наоборот. Что до общего фона, то пресловутую «Войну миров» Герберта Уэллса никто не отменял. Поэтому нужно полагать, будто Александр решил совместить всё под одно, ориентировав чтение на детскую аудиторию. И именно ребёнку дилогия от Мирера подойдёт больше всего, тогда как более взрослый читатель не найдёт на страницах чего-либо способного привлечь внимание.

Что видит читатель? Малопонятную суету и беготню. Зачем? Какие ещё трёх-, пяти- и более угольники? На первых порах сложится впечатление об описании людей с психологическими отклонениями. Вскоре всё станет на свои места. Основное, требуемое к усвоению из вступительной повести — инопланетянами готовится вторжение. Читатель волен совершить неуместное, отправившись за воспоминаниями в исторические документы, проясняя, каким образом монголы собирались нападать на Русь. Подготовка заняла продолжительное время, в основном связанная с интригами самих монголов, изнутри усиливших распрю между князьями. Нечто подобное прослеживается и у Мирера. Только инопланетяне умеют подчинять разум людей, стирая абсолютно все воспоминания. Почему это происходит в форме разведывательной операции — непонятно. Если всё настолько легко, вторжение может пройти без предварительной подготовки. Другое дело, о чём читатель задумывается в любом произведении о контактах с инопланетянами: почему пришельцев должны интересовать именно люди?

И всё же Мирер оригинален в идее не только извратить идею Уиндема, он пошёл далее Хайнлайна и Уэллса, нанеся удар в сердце врага. Советский читатель точно приветствовал идею отправить детей на выполнение смертельно опасной миссии. Они будут действовать среди инопланетян на их территории, выведывая секреты и разрушая основы инопланетного быта. Это своего рода использование сверхспособностей — инопланетяне не могут поработить разум детей. По какой именно особенности? Предположения самого Александра не встретят понимания со стороны читателя. Разве только отсылка к «Войне миров» способна внести ясность — пока человек думает о наличии у него возможностей, основную работу проделают другие обитатели нашей планеты. Просто в детях есть то, чего нет у взрослых. Принимать это нужно без возражений.

Читатель волен иначе трактовать содержание. Допустимо увидеть под личинами инопланетян американцев. Они подчиняют разум некоторых советских граждан, испытывая силы на возможность овладеть мыслительными способностями остальной части населения. Разве такая интерпретация лишена смысла? Надо полагать, под таким видом рассказанное Александром Мирером становилось очевидным для каждого современного ему читателя. За тем исключением, что на страницах вторжение удаётся остановить, тогда как в жизни исход получится гораздо печальнее. Надо ли полагать такую трактовку за истинную? Ответ будет отрицательным.

Примем за данность, Мирер адаптировал для советского читателя собственное видение ряда иностранных произведений. Получившийся результат был воспринят с воодушевлением. С течением времени дилогия стала забываться, совершенно случайно вспоминаемая благодаря тем подросшим впечатлительным детям, имевшим за счастье в юности познакомиться с «Домом скитальцев».

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

История в понимании художественной литературы — всего лишь материал для работы. Как писателю захочется, таким образом будут происходить события. Пусть всё было несколько иначе, а порою и вовсе такого не происходило: это нисколько не скажется на повествовательной манере. Вот взять за пример Марка Твена, решившего написать про события трёхсотлетней давности. Был выбран короткий временной отрезок не самого спокойного для Англии времени, когда королём стал Эдуард VI, так за годы царствования и не сумевший дожить до совершеннолетия. Почему бы не сложить о нём легенду, каковая видимо в действительности имела место, будто короля на время подменили. Осталось дело за малым — сочинить о том увлекательную историю. Что у Марка Твена, конечно же, получилось.

Читатель может сколько угодно негодовать, упрекая писателя в излишне утрированном изложении. Но не стоит забывать — рассказ строился на жизнеописании детей, и подан сообразно их мышлению. Потому необходимо смотреть на устройство описываемого глазами мальчишек. Нет там ничего, кроме завышенных ожиданий от должного быть в окружающем мире. Нищий будет желать прикоснуться к жизни богатых, тогда как богач пожелает развеять скуку играми с ребятнёй. Как же тогда всё подстроить? Марк Твен решил поступить очень просто — мальчик-принц и мальчик-бедняк имеют очень схожую внешность. Даже родная мать не скажет, кто перед нею, если не вспомнит некоторых особенностей поведения. Вполне очевидно, перемена общественного положения произойдёт без проблем. Только о чём повествовать дальше?

Марк Твен решил идти путём наименьшего сопротивления. Действие происходит в Англии, значит все действующие лица должны быть чопорными и благородными. Нищий в образе короля начнёт проявлять заботу о подданных, выносить справедливые указы, при этом нисколько не претендуя на право считаться королём, только и ожидая возвращения настоящего принца, поскольку разумно опасается возможности быть лишённым головы. И наследник в образе нищего продолжает оставаться собой, ни в чём не смущаясь требовать проявления к нему уважения. Повествуй о событиях тех дней кто иной, сюжет мог оказаться про оставшегося при власти лже-короля. Марк Твен составил всё в духе сказочного сюжета о восстановлении справедливости.

А как быть с действительными реалиями? Неужели в Англии столь много благородных и чопорных людей? Читатель не увидит на страницах ни одного персонажа, должного именоваться подлым. Всякий из них надменен в случае необходимости заявлять о праве на уважение его достоинства. Если рассуждать таким образом, всё происходившее в Англии становится непонятным. Остаётся сослаться на детское восприятие. В глазах мальчишек благородства не занимать даже самым подлым людям. В их же глазах справедливость рано или поздно всё равно восторжествует. Юный читатель не понял бы других смыслов, имейся они на страницах произведения. Нужно видеть следующее — Марк Твен создавал идеальное чтение для детей, кому следует развиваться с осознанием должной быть присущей миру справедливости.

Читатель теперь понимает, почему история для художественной литературы — материал для работы. Писатели — не историки, чтобы до мельчайших тонкостей воспроизводить события прошлых лет. Да и кому интересно читать книги, где нет интригующих сюжетных поворотов? А вот читать про мальчика-принца, решившего обменяться социальным положением с мальчиком-нищим, довольно интересно. Даже будь главным героем выдуманный король, ничего в сущности в плане восприятия поменяться не могло. Можно сказать больше — до знакомства с «Принцем и нищим» читатель совершенно не знал подробностей об английских королях прошлого, особенно о правивших в середине XVI века.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Островского попросили написать пьесу-феерию. Ничего лучше, чем взяться за адаптацию им узнанного сюжета про Снегурку он не придумал. Но каким образом обставить сюжет о девушке, созданной из снега? Несмотря на природу своего происхождения, Снегурочке полагалось испытывать желания, свойственные человеку. Вполне очевидно, такие побуждения всегда становятся гибельными. Только кем являлась Снегурочка в действительности? Это образ из представлений славянских народов. Порождение ли она особенности восприятия неурожайных периодов, вызванных поздним наступлением весны, либо своеобразное осмысление застилавшей атмосферу вулканической пыли, особого значения не имеет. Главное требовалось понять, что Островский создал пятнадцатилетний период ослабления солнечной активности, вследствие чего людям приходилось испытывать страдания. Виновный такого будет найден — им окажется Снегурочка. И так как окончание зимы с давних пор связывают с необходимостью сжигания чучела, нечто подобное Александр решил воплотить в том числе и на театральной сцене.

Действие должно происходить давным-давно, где-нибудь в неизвестном месте. Там жили люди под властью мудрого правителя. Вне зависимости от этого, Островский поместил в сюжет силы гораздо высшие — непосредственно образы зимы и весны, в том числе их дочку — Снегурочку. Зима — это Мороз, мужское начало. Весна — начало женское. Возникает конфликт рационального и иррационального — должного быть и отчего бы не быть по-другому. Зима считает необходимым беречь Снегурочку, поскольку среди людей её настигнет кара Ярило-солнца. Весне кажется иначе — Снегурочка достаточно выросла, чтобы испытать так ею требуемое любовное чувство. Как часто в жизни случается — иррациональное торжествует над рациональным, невзирая на обязательно должные случиться последствия.

Что происходит среди людей? Снегурочка подлинно прекрасна. Она пленяет умы и сердца всех парней в округе. Каждый готов бросить свою девушку, только бы быть со Снегурочкой. Они не пугаются её холодности, наоборот своими действиями распаляя жар внутри Снегурочки. В таких условиях Александр мог реализовывать разные сюжеты. Ничего необычного не случилось. Вследствие череды недоразумений, кому-то предстоит погибнуть, прочие продолжат жить, уже согреваясь под лучами солнца. Тут бы читателю вспомнить некоторые ранние сюжеты пьес Островского, где имел место столь же печальный итог повествования. Однако, «Снегурочка» противопоставлена всему написанному ранее, отличаясь и от сюжетной канвы других пьес. Это сказочный сюжет, лишённый возможности быть привязанным к действительности, кроме желания увидеть нечто стоящее надо всеми, вроде извечно протекающих процессов.

В качестве пьесы-феерии, надо полагать, произведение смотрелось выше всяких похвал. Музыку написал Пётр Ильич Чайковский. Действие на сцене развивалось в антураже древности. Всё отдавало пафосом, словно театральное действие времён Екатерины Великой, будто сам Сумароков снизошёл до сюжетов о Древней Руси, какой мы никогда не знали. Если же вчитываться внимательнее, начинаешь замечать особый строй повествования, заставляя воспринимать содержание в качестве драматического произведения. На глазах развивается подлинная драма человеческого существования, обречённая свестись к погибели из-за скудного ума большей части общества. Вообразить в Снегурочке корень всех бед, отдать её в жертву, воспринять появление солнца за закономерное последствие ими совершённого — дикость на уровне первобытных племён. Впрочем, это чувство останется в людях навсегда.

Не стоит обращать внимания на саму Снегурочку. Она — создание юное, краткий миг перехода зимнего времени в весеннее. Она столь же иррациональна, каковой является сама Весна. В ней нет ничего от логического осмысления происходящего. Её погубят пробуждающиеся в ней чувства. Иного Островский всё равно не мог привнести в повествование. Останется додумать очевидное — каким образом объяснить произошедшее со Снегурочкой детям, продолжающим противиться доводам разума.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее