Рубрика: Детям

Цикл «Энн Ширли» | Книга №1

Ничего так не вдохновляет на творчество, как собственная жизнь. Но при том условии, что твоя жизнь становится болью лично для тебя. То есть жизнь не должна щадить писателя, иначе ничего хорошего он рассказать не сумеет. Вот взять в качестве примера писательницу из Канады — Люси Мод Монтгомери, отданную отцом на попечение родителям безвременно умершей супруги. Не будем утверждать, насколько жизнь Мод соответствовала ею описанной в художественных произведениях о девочке Энн Ширли, но можно предположить — имела сходные моменты, дополненная различного рода историями. Чтобы это точно утверждать, нужно ознакомиться со всем циклом книг о данной девочке, к последнему произведению — уже пятидесятилетней женщины. Пока же — всё внимание самой первой истории, где читатель узнаёт про девочку-сиротку, взятую под опеку одной из ферм острова Принца Эдуарда, родом с которого была и сама Люси Мод Монтгомери.

В большей части повествование сложено из фрагментов, имеющих внутри однотипную структуру. Сперва главная героиня совершает проступок, после всячески выпрашивает прощение, затем вновь оступается, и опять её прощают. Читателю может показаться, таким образом произведение можно наполнять бесконечно. Даже сейчас, стоит кому-то пожелать написать историю по мотивам, он смело дополнит повествование. Благо, в тексте имеется изрядное количество незаполненного пространства. То есть читатель знает о проказах совсем юной героини, тогда как ему ничего неизвестно о её бытности до студенческой поры. А ведь там могло быть не меньше различного рода происшествий. Всё-таки у девочки по мере взросления случаются события, о которых просто обязательно нужно рассказать читательницам столь же юного возраста. Там с девочками случается такое, о чём просто необходимо иметь представление. Сама Мод не могла сообщить таких деталей, в силу бывшего ей присущим религиозного воспитания.

Отвлекаясь от внутренней структуры, разительное отличие имеют вступление и окончание повествования. В начале книги создаётся ситуация, интересная в силу роста феминистических представлений. На ферме был нужен мальчик, сугубо в качестве вспомогательной рабочей силы. По недоразумению к ним привозят девочку. Пусть она может с толком подойти к решению любой сложности, физически помочь на ферме не сможет. Но как отказаться от столь сообразительной девочки? К тому же, эта девочка стала плакать за доставшуюся ей женскую судьбу, поскольку понимала — от девочки на ферме пользы действительно не будет. Другое дело — окончание повествования. Не в качестве помощника по хозяйству на первых порах, зато как способная оказывать помощь постаревшим опекунам — Энн подойдёт великолепно. Отчасти Мод и отражает собственное становление, так как и она выбрала стезю учительства. Вот и главная героиня предпочтёт зарабатывать на жизнь преподаванием, заодно поддерживая её воспитавших.

А что же до самого произведения? Почему нет рассказа о содержании? На самом деле, знакомясь с текстом, читатель не найдёт возможности для повествования о ему сообщаемом. Размышлять о совершаемых девочкой проступках? Так она сама прекрасно понимает, зачем и для чего это совершает. Она же расставляет приоритеты при решении всех затруднений. И она же продолжает наступать на аналогичные грабли, опять делая вид всё понимающего человека. Такой бы девочке один раз дать ложкой по лбу во время трапезы, дабы отбить присущую ей дурь. Только тогда не о чем станет рассказывать. Потому девочку каждый раз выслушивают, разводят руками, негодуют, грозятся, никакого воздействия не оказывая. Читателю остаётся наблюдать. Может в следующих книгах Энн Ширли станет деятельной барышней. Остаётся надеяться именно на это.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Гарри Поттер» | Книга №2

Писать продолжение или не писать? Считается, к моменту публикации первой книги, Роулинг уже располагала ещё двумя написанными. То есть Джоан работала над сюжетом до того, как у неё появился преданный читатель. Поэтому нет смысла рассуждать, о чём думала Роулинг после успеха истории про поиски философского камня. Нужно обратить внимание на стремление новым образом взглянуть на вроде бы устоявшиеся явления фэнтезийных миров. Джоан словно имела желание переиначить известное читателю, показать не таким, как тот мог ожидать. Хотя бы касательно присутствия на страницах эльфа. Не статного красавца, считающего людей далёким ответвлением их, может быть, некогда общего прошлого, а в виде забитого существа, находящегося в услужении у волшебников, и обладающего небывалым магическим могуществом. Это только первое, с чем сталкивается читатель.

Но как публиковать историю о похождениях Гарри Поттера и его друзей? Читатель будет иметь определённые требования, вполне способный отвергнуть трактовку последующих событий. На деле такого не было. Пусть встречаются всегда чем-то недовольные, значительная часть читающих не станет глубоко вникать в детали изложенного. Кому какая разница, чем занимается Гарри Поттер? Главное, Роулинг умело рассказывает про с ним происходящее. Тут вам и летающий автомобиль, и очередной забавный профессор, и необычный оживающий дневник, и даже некая тайная комната с её обитателями. Как во всё это не погрузиться при чтении? Не так важно, что второй год обучения Гарри Поттера напрочь выветрится из головы после прочтения.

Есть ли смысл опираться хоть на одно произошедшее на страницах событие? Роулинг умело сплела повествование. Всё кажется органично подобранным. Тот же ладный подход к рассказываемой истории, плотно набитый происходящими действиями. При этом, нельзя сказать, будто Джоан хотя бы где-то повторялась. При поверхностном ознакомлении ничего лишнего не замечается. Что касается въедливого читателя, он начнёт требовать большей логичности. Будучи твёрдо убеждённым во множестве несоответствий, такой читатель словно не понимает — удели Роулинг внимание увязыванию каждой детали, повествование утратит динамичность, погрязнув в витиеватости сюжетных хитросплетений. Тогда как книга писалась скорее для детей младшего школьного возраста. А нужна ли такому читателю сложность, усугубляющая восприятие описываемого? Ему важно, чтобы действие интересно развивалось.

Однако, юный читатель всё равно не поймёт, к чему Роулинг его желала подвести. Происходящее на страницах только разве и происходит, без взаимодействия друг с другом. Остаётся предполагать, Джоан увлеклась преобразованием фэнтезийной составляющей. Важнее оказалось продемонстрировать богатство авторской выдумки, на которое и были положены события. Хотя читатель, по мере знакомства, начинал задумываться о сходстве содержания с детективным сюжетом. Тогда как противника у Гарри Поттера на этот раз не окажется. Каждая сила действовала из личных добрых побуждений, желая чего-то определённого, чаще сугубо для себя, и изредка для пользы общего дела. В том числе и та самая тайная комната из названия, ни в коей мере не являвшаяся основным элементом для повествования.

Почему же столь много негатива в высказываемых по адресу книги слов? А что делать читателю, после прочтения, пожелавшему проанализировать содержание? Пересказывать сюжет — признак дурного тона. Никто не желает узнавать о происходящем из посторонних источников. Да ничего другого не остаётся. Иначе вовсе сложно говорить о литературном труде, столь плотном на присутствующие в нём события, при полном отсутствии какой-либо назидательности. Джоан Роулинг ни к чему не призывала читателя, просто предоставив для его внимания историю. Но ежели кому пожелается найти нечто сокрытое, то никто не запрещает этого делать.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Бахревский решил вернуться в воспоминаниях к событиям собственного детства. Он должен был ярко запомнить тот непростой эпизод в череде военных лет. Всё это нашло отражение на страницах повести «Голубые луга». Пусть читатель понимал, за желанием над всем расставить нужные акценты, терялся ладный строй повествования. Но Владислав если чего и желал, то именно как показать события прошлого. А там — примерно то — о чём читатель склонен был предполагать. Иного не могло происходить. Даже основные действующие лица — дети, равные по возрасту самому Бахревскому в те годы.

Как проходили занятия в школе? С обязательным воспитанием патриотических чувств. Ребята следили за происходящим на войне, делились радостными и печальными известиями. Чаще радостными. Не возбранялось заново перечислить успехи на фронтах, подведя внимание к текущему положению дел. А если кому из полководцев дали звезду героя, ребята разражались всеобщим ликованием. И кто скажет, будто не должно было быть именно так? Каким бы образом это после не пытались толковать. Бахревский того особо не скрывал, говоря и про прочие обстоятельства, не менее важные для понимания.

Ни для кого не было секретом, никто не пытался забыть, сколь великим являлось число скрывающихся от призыва. Говоря о чувстве желания воевать за Родину, о стремлении достигать трудовых подвигов в тылу, прежде не распространялись об обратной стороне, считавших своё право на жизнь за преобладающее. В семидесятых писали про дезертиров, предпочитавших скрываться, неся после груз совести. В восьмидесятых то воспринималось гораздо спокойнее. Люди всячески избегали войны, прячась в лесах, либо находя другую причину, освобождающую от воинской повинности. Таких персонажей на страницах «Голубых лугов» хватает. Для Бахревского важнее стало показать отношение к тому детей. Вот является твой отец уклоняющимся от службы, одноклассники об этом знают. Или, что ещё хуже, все прознали про отца-коллаборанта. Считай, будешь ходить с пятном позора на своей же совести.

Всё же, Бахревский пытался нивелировать остроту проблемы. Коллаборанты обязательно становились на правильный путь, прочие пересматривали жизненные приоритеты. Под влиянием ли то происходило детских осуждающих взглядов, судить тяжело. А может Владислав показал стремление детей к достижению справедливости. Разве не может всё стать наиболее должным в соответствии с представлениями о полагающемся? Однако, в разумном осмыслении текста читатель отмечал несовершенство мысли писателя, приняв авторское видение прошлого, учитывая его прямое к ним отношение — взгляд очевидца.

Ещё нужно упомянуть следующее. В 1981 году Владислав опубликовал набор коротких историй «Сказка о Пичвучине и мальчике Онно». Это легенды о чукотских краях, где люди живут согласно древнему укладу жизни. Довелось там родиться мальчику, не умевшему охотиться, и довелось тому мальчику спасти могущественное существо Пичвучина, наделённого способностью даровать возможности. С той поры мальчик всегда поражал дикого зверя. После зазнался, посчитав себя за всесильного. Стал готов выступить против богов, чтобы те к нему относились с уважением. Надо ли говорить, какая участь должна была постигнуть столь самоуверенного человека. Такой рассказ особенно полезен для подрастающего поколения, чтобы они видели, к чему приводит стремление заявлять о праве на собственное превосходство, как обычно с молодёжью и происходит, за какое из поколений не возьмись. У Бахревского мораль скрыта за сказочным сюжетом. Поэтому маленький читатель просто обязан усвоить, как горделивое выпячивание приводит к беде. В любом случае человек сравняется с другими членами общества, и будет выполнять функции, выше которых он уже не сможет быть.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Между двух тяжёлых романов «Свадьбы» и «Долгий путь к себе», поднимающих серьёзные темы исторических реалий существования Руси, Бахревский нашёл время для написания рассказов для совсем юных читателей. Так в 1977 году в издательстве «Детская литература» вышел сборник «Анвар и большая страна», вместивший девять небольших произведений.

Заглавный одноимённый рассказ давал представление о Советском Союзе. Жил мальчик Анвар, задававшийся «глупыми» вопросами. Он спрашивал учительницу, почему река Волга называется именно так, а не, допустим, Зарафшан. Или — почему их посёлка нет на карте. То есть Владислав словно сообщал — герой повествования живёт в очень далёком от крупных поселений месте. И вот, однажды, река оказалась перегорожена завалом с обвалившейся горы. Как теперь быть? Неважно сколь далеко живёт Анвар, со всей страны съедутся учёные для разрешения данной проблемы. Так и окажется — будут произведены взрывные работы, благодаря чему русло реки освободят. Значит, тем большая страна и хороша, что какая бы не случилась беда, обязательно придут на помощь.

В рассказе «Мальчик, янтарь и богиня Юрата» читатель переносился на балтийский берег. Перед ним мальчик Янис, желающий, чтобы брат обрёл прежнюю силу. Что же случилось? Брат Яниса съездил на южное море, откуда вернулся разбитым, потому как он в тех краях влюбился, и оттого его руки не могут более создавать красивых изделий из янтаря. Чем же ему помочь? Надо раздобыть кусок янтаря размером с голову телёнка, из которого будет изготовлен лик богини Юраты.

А вот в рассказе «Зелёная игрушечная шишка» малец решил посмотреть ёлочные игрушки, случайно их разбив. Мама была добра, сделав вид, будто это произошло по её вине. Но Бахревский хотел рассказать о чём-то ещё, для чего-то отправив героев повествования в путь, сообщив, как машина оказалась на краю обрыва. Всё закончилось хорошо! В столь же непонятных тонах Владислав сложил повествование «За горой, где солнце, где Красенькое», некогда уже публиковавшееся на страницах «Мурзилки» в 1963 году. Так же изложил рассказы «Прыжок» и «Лошадиная поляна», что, опять же, оставалось отнести к манере ранних творческих стараний писателя. Или вот в рассказе «Жёлуди» малый ребёнок учился рисовать цифры, решив, что как повзрослеет, то обязательно посадит дубовую рощу.

Понятней для читателя стал рассказ «Журавлик». Родился он слабеньким, гораздо хуже собратьев. Рос плохо, летать толком не научился. Поэтому все улетели на юг, а он остался один. Журавлик не стал отчаиваться, нашёл пропитание, ещё немного подрос, крылья его окрепли. И унывать не стал, так как увидел, как мало кто вовсе улетает на юг, многие и не думали покидать данных мест. А зиму удалось пережить благодаря людям, он у них за печкой нашёл себе тёплый уголок. И когда по весне прилетели журавли, он их с большой радостью встретил, и никто более не считал его за слабую птицу.

Понятным окажется даже рассказ «Про красные галстуки, серебряный горн и дружных ребят». Читатель узнал, что сегодня Вовку примут в пионеры. А кто такой Вовка? Хороший парень. Теперь нужно спешить, чтобы увидеть всё своими глазами. Да чем больше будут ребята торопиться, тем более им предстоит решать затруднений. Сперва надо помочь бедолаге, повисшем на заборе. Когда перелезал, зацепился подолом рубашки. Помогли. Пошли ещё скорее. Опять очередная беда на пути. Почти опоздали! Хотя бы увидели, как Вовке галстук повязали. Но ведь не зря всё это было рассказано — ребята никого не оставили в беде, поступая ничем не хуже всякого, кто достоин считаться за пионера.

В 1979 году Бахревский опубликует совсем короткий рассказ в виде отдельной книжки «Кто как любит маму». Два брата будут думать, будто они всегда поступают неправильно, отчего их маме становится только хуже. Не понимают они переживаний мамы, пребывающей в волнении от ожидания вестей об их отце, чьё судно треплет большими волнами в Атлантике. В совсем худой для мамы момент братья даже побегут к медикам, рассказав, в каком тяжёлом положении она находится, словно скоро умрёт. Когда всё выяснится, ребят никто не поругает. Наоборот, скажут — они поступили правильно, так как их маме было действительно плохо.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Перси Джексон и Олимпийцы» | Книга №1

Европейские и американские читатели примерно с десятилетнего возраста узнают про такую страну как Древняя Греция, получают краткие сведения о её истории, вместе с тем приобщаясь к мифологическим мотивам. Рик Риордан решил: почему бы для них не написать книгу? Из-под его пера вышло в меру увлекательное произведение для детей младшего и среднего возраста, где персонажи античных сказаний дожили до наших дней. Поэтому нет необходимости разбираться в сюжетных поворотах. Надо лишь понять, книга написана на определённую аудиторию. Юному читателю достаточно увлекательного сюжета, тогда как логические увязки и здравое осмысливание их пока ещё не интересует. Однако, у представленного вниманию действия есть ряд особенностей, о которых нужно обязательно сказать.

Рик Риордан предположил, раз существует царство мёртвых, куда все попадают после смерти, значит — никто и никогда окончательно не умирает. То есть, если у главного героя убьют мать, она всего лишь переносится в пространстве. При определённых стараниях и милости богов, мать можно вернуть к жизни. Собственно, на том действие в книге и построено. Кто бы прежде не снискал себе смерть, может найти место на страницах произведения. Например, Минотавр вполне жив. И если его убить, это не помешает ему возродиться снова. Сложно представить, каким образом всё тогда функционирует. Деятельность едва ли не всех богов становится совершенно бессмысленной. Какая суть в труде мойр, если нить жизни обрывается сугубо на словах? А как уничтожить противника, становящегося твоим извечным врагом? Какое бы событие не случилось на страницах, уши можно искать хоть где. Допустим, Зевс существует с единственным осознанием — Кронос обязательно вернётся и всё-таки его пожрёт.

Но читатель, верующий в Бога, спросит: а как это должно соотноситься с библейскими мотивами? Или читатель из Скандинавии задастся вопросом об участии богов своего пантеона. Или же представитель любой другой культуры, чьи боги Риорданом проигнорированы. Только следует ли торопиться? Может быть всё это появится в следующих книгах. В любом случае, Рик Риордан рассказал частный случай, касающийся лишь проявленного интереса к Древней Греции. Использовать в сюжете можно хоть кого, несколько изменив сюжет. Даже следует подсказать, как всякий писатель волен сочинить нечто подобное, за тем исключением, что будут упомянуты боги из других культур. Думается, Рик Риордан не станет чинить препятствий.

Ещё одна особенность повествования — соотношение древнегреческих богов и западной цивилизации. То есть это не боги Древней Греции — они являются богами Запада. Когда центр цивилизации переместился в Рим, туда переселились и боги. Теперь же, если за центр западного мира считать США — соответственно боги сменили прописку на Северную Америку. Стало ли от того хуже хоть кому-нибудь? Вовсе нет. Рик Риордан может использовать в книжном сюжете обстоятельства под любым углом их рассмотрения. Американскому юному читателю так будет даже приятнее — боги-олимпийцы живут где-то рядом с ним.

А что же касательно сюжета? Главный герой — полубог, сын Посейдона, юн и силён, повторяет путь Геракла. Дабы доказать право на превосходство, поступает в лагерь себе подобных. Против него строят козни, он — игрушка в руках богов, вступает в жестокие схватки и выходит из них победителем. Чтобы никто не расслаблялся, Риордан постоянно сводит действие к возможности начала подобия Троянской войны. И если читатель действительно юного возраста — всему внимает с огромным интересом, а если читатель старше — постоянно причитает от неимоверно скучного повествования.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Из какого сора вырастают люди? Из того, какой им встречается на пути. И надо этим вовремя пользоваться, чтобы получить здоровое умственно и физически поколение. Никогда не поздно это сделать. Что в этом поможет? Книги о человеческих поступках. А ещё лучше — о жестоких поступках. Но рассказывать нужно так, чтобы ребёнок не смог их правильно интерпретировать. Таким образом думал и Шел Сильверстайн, создав короткую историю с картинками, ориентированную на детскую аудиторию. Книга имела огромный успех, став важным элементом для формирования самосознания у американцев, родившихся в шестидесятые и последующие годы. С той поры «Щедрое дерево» является обязательной для прочтения книгой. Только проблема заключалась в другом — в самой интерпретации. Если задуматься, Сильверстайн отразил тот образ мысли американцев, который сформировался у них в первой половине XX века.

История проста. С самого малого возраста к дереву приходил человек. Дерево было объектом его игр, досуга, любви, заработка. Оно давало ему плоды и обеспечило кров. Человек не ограничивался в желаниях, требуя для себя всё больше. В конечном итоге от дерева практически ничего не останется. Да и то Шел лукавил, показав окончание истории в виде приятной картинки, когда дерево и человек пришли к взаимному согласию: дерево наконец-то обрело внимание человека. Такой вариант сделал допустимыми любые рассуждения для трактовки.

Кто чего только не увидел на страницах. А каждый судит в меру собственного желания. Верующий человек увидел жертвенность дерева, сравнивая с поступками Иисуса Христа. Склонный к рациональности — пренебрежение к ресурсам планеты, черпаемым до полного истощения. Феминистки — образ угнетаемой мужчинами женщины. Говорили и про приносимую родителями жертву, готовыми отдать детям последнее. То есть история от Сильверстайна понималась в положительном и в отрицательном ключе.

Но каким образом это откладывалось и продолжает откладываться на подсознании юных американцев? Знакомясь с историей, они усваивают её, слушая объяснения родителей. Принимают его, и соглашаются. На деле всё происходит иначе. У «Щедрого дерева» есть скрытое от внимания дно. Вернее, сама по себе история от Сильверстайна ни в чём детей не убеждает. Жизнь для американского ребёнка складывается таким образом, что в подсознании формируется идея, сходная с английским джингоизмом: американцам все всё должны, Америка будет играть с миром, пользоваться им, в идеальном представлении полностью подминая под свои интересы. Однако, «Щедрое дерево» читают и в других англоязычных странах. Только там такого воздействия на детей не происходит. Причина аналогичная — формирование подсознания согласно иным предпосылкам.

Не слишком ли много слов для такой короткой истории? Сильверстайн написал по 7-10 слов на каждые несколько страниц, сопроводив простейшими рисунками. Вполне возможно, всё им было придумано в течение одного часа, в том числе реализовано столь же быстро. Свои ли он взял воспоминания, услышал где-то, либо исходил из разговоров с детьми, им был использован самый простой способ для изложения — в виде детской книги. Герой повествования — мальчик. Дерево — сказочный персонаж, загадочным образом умеющее выражать мысли в устной форме. Мальчик по мере взросления требовал всё больше от дерева, не успокоившись, пока его полностью не срубил. Что до дерева — оно любило этого мальчика, позволяя ему всё, каким бы образом он не поступал. Сильверстайн обошёлся без морализаторства, изложив фактические события. Тем самым он избавил себя от необходимости присутствия авторского мнения. Зато теперь каждый на собственный лад стремится понять рассказанное.

Может в том и есть урок от Сильверстайна? Мы постоянно пытаемся всё осмыслить, решая за других, насколько они правы в совершаемых ими поступках.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Гарри Поттер» | Книга №1

Джоан Роулинг не имела за плечами писательского опыта. Вернее, с её слов, писательством она занималась с шести лет. Результат чего когда-нибудь читатель увидит. А пока приходится говорить именно так — Джоан Роулинг пришла в литературу из ниоткуда. Чем она интересовалась прежде? С увлечением читала Диккенса и Толкина. Но только ли? Имея столь крепкий слог, Джоан обладала куда большими познаниями, и любила она, скорее всего, классическую американскую литературу начала XX века, обращая внимание на творчество, например, Джека Лондона и Теодора Драйзера. Поскольку, приступая к чтению её первой книги, видишь ладно построенное сюжетное повествование, без примеси лишних отступлений. Текст произведения настолько наполнен событийностью, что остаётся только недоумевать, как подобное творение могло выйти из-под пера начинающего автора.

Читатель, наделённый каким-либо жизненным опытом, непременно выступит с осуждением, обрушив на голову писательницы весь накопившийся негатив. Он брался за чтение серьёзной литературы, сопоставимой по уровню с тем же Диккенсом или Толкиным, да хоть Джеком Лондоном и Теодором Драйзером. А видел историю, написанную скорее для детей младшего школьного возраста. Много ли поймёт ребёнок, если перед ним ставить моральные дилеммы? Для него важнее увлекательное чтение, когда на страницах мальчишки и девчонки участвуют в необычных приключениях, находят верных друзей и побеждают коварных врагов. Но читатель предъявлял свои требования неспроста. Если убрать из внимания развитие сюжетных линий, наполнение произведения отмечалось богатым количеством деталей. И читатель брался искать, в каких местах он нечто подобное видел прежде. Только забывал читатель — перед ним произведение начинающего писателя. И если таковой писатель что-то и подсмотрел у других, в последующих произведениях он научится излагать истории более самобытно.

Что происходит на страницах? Читатель видит подобие плутовского романа. Перед ним мальчик, живущий без знания, кем он на самом деле является. Его воспитание доверили родственникам, которых Роулинг постаралась представить за невероятно отвратительное семейство. Одно спасало — редкие невероятные события. Сам читатель знал про происхождение мальчика, даже знал, какими способностями тот должен обладать. Только Джоан не спешила вносить в повествование магические элементы. Повествование созидалось с соблюдением требуемой размерности. Должно было сложиться впечатление, будто пространство наполнено волшебством, мирно сосуществующим с нашей реальностью. Нужно просто представить, какими глазами на всё это должен был смотреть маленький читатель, когда перед ним оживал сказочный сюжет. Ведь и правда — с юных лет ему читали истории о волшебных созданиях. А теперь ребёнок видел — ведь всё является правдой. Где уж тут перестанешь верить в того деда в колпаке, приносящего подарки через дымоход.

Остаётся непонятным, почему Роулинг долгое время не могла найти издателя для произведения. Или всё до банальности просто — издатели не делали усилий, предпочитая работать с уже известными писателями, тогда как труды начинающих они не читали. Так и есть. Сколько бы Джоан не прилагала усилий, должна была помочь случайность. Да и кого тогда предпочитали читать в Англии? Дурно писавших извращенцев, сосредоточенных на абсурдности повествования. Чем размытие и непонятнее получался текст, тем с большим удовольствием их брали в печать. А тут им для внимания представили ладно выверенное произведение, понятное от первой и до последней страницы. Так уже давно никто не пишет, и читатель такого рода литературу не примет: должно быть подумали издатели. Действительность распорядилась иначе. Добившись публикации первой книги о Гарри Поттере, встретив ласковый приём у читателя, Роулинг продолжила наполнять столь удачно придуманный волшебный мир.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Приступая к знакомству с творчеством Толкина, читатель должен понимать, насколько кропотливая работа была проделана писателем. А если есть желание заняться изучением наследия, то предстоит осуществить работу, едва ли не превышающую содеянную самим Толкиным. Только требуется ли чрезмерно внимательно входить абсолютно во все детали? Вот взять для примера «Хоббита». Привыкший рассказывать собственным детям разные занимательные истории, однажды Толкин придумал маленького человечка, живущего в норе. На протяжении тридцатых годов активно работал над описанием его жизни, преимущественно придумывая рассказы, опять же, для своих детей. Поместив происходящее в некое пространство нашего мира, Толкин со временем отсекал лишнее, практически ничего не оставив от окружавшей его действительности. В черновых вариантах читатель нашёл бы вовсе не то, что оказалось в первом издании. Да и в последующих изданиях он нашёл бы отличия от первоначально опубликованной книги. Когда же дело дошло до «Властелина колец», потребовалось вновь вносить исправления в текст «Хоббита». В итоге сейчас для читателя доступно отточенное до совершенства произведение, знакомясь с которым недоумеваешь, каким образом Толкин смог с чистого листа создать подобное творение, наполнив его таким количеством смыслов.

Удивителен сам главный персонаж произведения. Откуда он появился у Толкина? Или, рассказывая детям занимательные истории, хотелось сделать героя близким для их понимания? Хоббит, если на него посмотреть со стороны, мало чем отличим от подростка. Разве только с годами становится похожим на взрослого. И этот персонаж не был простым, он отличался от других хоббитов. Толкин придумал для него легенду — в его роду были эльфы. От этого главный герой, как и все его предки, имел склонность к путешествиям. Придумав это, Толкин сочинил для него занимательное приключение, определив конечной точкой пещеру дракона. А чтобы было ещё интереснее слушать детям, показал им мудрого волшебника. За примером далеко ходить было не надо — каждому английскому ребёнку известен маг Мерлин. Но тогда известен и легендарный король Артур с рыцарями Круглого стола. Поэтому в «Хоббите» вскоре появляется самый настоящий король с самыми настоящими рыцарями. Пусть ими оказываются гномы. Находится место даже для стола, за которым происходит бурная трапеза. Глаза у детей Толкина должны были ярко гореть от предвкушения услышать продолжение. И оно последовало.

Рассказывать историю лучше небольшими кусочками. Сегодня одно приключение, завтра — другое. А когда хоббит и волшебник с гномами придут к дракону? Торопиться не следовало. Каждый раз путешествующая братия попадала в переделки, буквально в последний момент находя спасение от верной гибели. Это детям будущих поколений запретят показывать жестокости. Своим детям Толкин рассказывал обо всём, тем самым подготавливая ко взрослой жизни. Разве не должны знать дети, чем потешаются в часы досуга взрослые? Или какими злыми бывают некоторые люди? Вот взять для примера троллей, задумавших отведать мяса бредших мимо них низкорослых путешественников. Звали троллей простыми английскими именами. Это, кстати, единственное, чего Толкин убирать не стал. Всех прочих персонажей звали именами разными, для слуха не совсем обычными. Сам главный герой — хоббит по имени Бильбо.

Дети должны были уставать. Сколько можно? Вот едва не съели тролли, едва не съели их гоблины, едва не съели волки, и пауки самую чуточку не съели, может их бы и лесные эльфы съели. Хорошо, тогда вот другие эльфы — добрые. Вот добрые орлы, добрый медведь-оборотень. Но вот возникает история Кольца, позволяющего обретать невидимость. А вот история про некроманта, того самого Саурона из «Властелина колец». И вот, наконец-то, хитромудрый дракон, имеющий очень маленькое уязвимое место на теле, быть может не менее размером, чем сам хоббит. История казалась законченной, но Толкин продолжал придумывать дополнительные детали, извлекая мораль, скрывавшуюся на поверхности. Что касается финальной битвы, когда сошлись в сражении люди, гномы, эльфы и гоблины, то юный читатель мог ещё не понимать, какое великое значение оно должно иметь для придумываемого Толкиным мира. Да и сам Толкин этого тогда ещё не понимал.

Первый камень заложен.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Владислав Бахревский — писатель, о котором громко не говорят. Он из плеяды тех, чьё творчество влияло на подрастающее поколение, имевшее склонность к чтению. Его первое произведение «Мальчик с Весёлого», было опубликовано в 1961 году. После выходят сборники рассказов и очерков «Гай, улица Пионерская», «Культяпые олени», «Пулисангинское ущелье» и повесть «Светка». Все они ныне считаются за библиографические редкости. Они же частично включены в сборник от 1965 года: «Хранительница меридиана». Читательская аудитория детского и подросткового возраста. Немного погодя Бахревский начнёт писать более взвешенные истории, пока же делясь точкой зрения на мир сугубо с юным читателем.

Сборник начинался со стихотворения «Птица». В тексте были и другие поэтические работы: «Я у пенька на землю лёг…», «Бессмертье». Рассматривать их следует в качестве лирических зарисовок, написанных на подъёме душевных чувств к восприятию красоты мира.

Далее читатель знакомится с рассказом «Долина золотых коней». История про парня, в чей колхоз приехали ребята на работы. Ему понравилась девушка. И довелось этой девушке залезть на коня, тот понёсся во весь опор. Натерпелись все. Но к чему вообще данное повествование? Оно должно пробудить в читателе отношение к действительности. Говорят — есть где-то долина золотых коней. Парень понял, где он такую видел. И повёл туда ребят по опасным горным местам. Не все согласились закончить маршрут, никто из них потому не увидел, как солнце освещает вершины гор, словно бы тех самых скачущих золотых коней. Что этим говорил Бахревский? Прекрасное всегда где-то рядом, надо лишь сделать усилие его таковым увидеть.

Другая история об отношениях — «Хозяйка перевала». В жизни случается всякое, в том числе приходится жить без отца. Каково будет дочери, если он приедет на краткий миг? Сможет ли она понять, почему он так поступил? И поймёт ли она мать, что радуется его приезду. Героиня рассказа словно не осознаёт, её родители являются учёными. Если мать должна быть на перевале, отец занимается исследованием мерзлоты. Сможет ли эту суть уловить непосредственно сам читатель?

«Раскалённый лёд» — про парня с покалеченной рукой, любившего заниматься конькобежным спортом. Сколько бы над ним не насмехались, он всегда умел обогнать даже самых быстрых соперников. А вот рассказ, одноимённый с названием сборника — «Хранительница меридиана», скорее является небольшого размера очерком о девушке таджикских кровей, ухаживающей за сохранившимся со времён Улугбека глобусом. Тем она отдавала дань уважения заслугам Улугбека в науках, пусть завоевателем ему состояться не получилось. Столь же короткий очерк «Как хорошо делать тайны». Лучшее — оно всегда где-то рядом, но его нужно искать: вновь Бахревский делился с читателем уже прежде им высказанной мудростью.

Рассказ «Море, а сколько времени?» — повествование о девушке, приехавшей на море. Она не говорит о себе, не возвеличивает свои способности, тогда как является умелым пловцом. А что до местных, то это беззаботные люди, предпочитающие хвастаться различными умениями. Некоторые умеют плавать дельфином. Так оправдано ли пустое бахвальство?

Есть в сборнике повести «Зимний лагерь капитана Грина» и «Республика детей». Снова на страницах дети и подростки. Они такие, какими им и полагается быть. Каковыми взрослые уже не могут являться. Можно придумать имя, сказав, что оно самое настоящее. Кто бы вообще поверил, будто мальчика могли звать Грином? И он ответит — назвали в честь писателя. Его спросят, какого именно? Были ведь разные. Может в честь Эльмара Грина? Действие развивается в детском лагере зимой. Ребята бросаются снежками, осматривают ёлки, пресекают деятельность браконьеров, бегают на лыжах, читают стихи, играют в шахматы. И везде Грин преуспевает, его обязательно хвалят. А что сам Грин? Любит приврать. Есть в нём, говорит, кровь разная, в том числе испанская. Ещё Грин боялся прыгать на лыжах с трамплина. Но и с этим он справится.

Некоторые очерки вызовут недоумение у читателя, разве только и увидевшего в них подражание Пришвину, когда всё содержание укладывается в один или два коротких абзаца. «Дубенка» — по берегу речки проскакала лягушка. «Золотое озеро» — поле, словно освещённое солнцем. «Земляника» — проснулся мальчик, а рядом горкой лежит земляника. Явно ведьма принесла. И пошёл делиться с девочкой, жарко о том рассказывая. Читатель понимает, эта девочка и принесла землянику, поскольку у мальчика не было возможности самому её собирать из-за искалеченной ноги. «Старая щука» — как известно, щуки могут стоять на одном месте, а старые будто бы прирастают ко дну.

Другие произведения из сборника, являющиеся библиографической редкостью: «Уснувший ветер», «Воробьиная баня», «Мальчишки», «Опоздавший мухомор», «Чёрная стрекоза», «После снегопада», «Последнее», «Светляк», «Присказка», «Мальчик с Весёлого».

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Дивергент» | Книга №1

«Дивергент» — книга о подростках, для них же и написанная. Нет необходимости вникать в логику повествования, такого уровня литература требуется для другого. Если читателю уже за двадцать, воспринимать текст будет очень тяжело. В тексте есть многое, так требуемое именно для подрастающего поколения. Молодым людям свойственно желание самоутверждаться, порою за счёт проявления юношеского максимализма. Мир им видится не таким, каким они начнут его познавать по мере взросления. И вот перед ними развивается история, где всё зависит от одного из них. Пусть это кажется невероятным, чтобы от человека шестнадцати лет зависело будущее общества. В книге будет происходить именно так. Даже нет необходимости возражать, будто в пещерные времена так и было. Впрочем, почему бы и не возразить. Главное усвоить то, что подростку книга должна нравиться, тогда после он возьмётся за более содержательную литературу.

Но книгу всё равно нужно понять. Во-первых, изложение от лица главного героя. Во-вторых, этим лицом является девушка. В-третьих, перед читателем отдалённое будущее. В-четвёртых, это один из вариантов антиутопии. И теперь следует начать вникать в содержание. Общество поделено на пять фракций, члены каждой из них выделяются рядом характерных черт. То есть тут читатель увидит аналог некой ролевой игры, где будучи, например, правдолюбцем, человек становится неспособным к эрудиции, бесстрашию, дружелюбию и альтруизму. В то время как эрудит лишён правдолюбия, бесстрашия и т.д. Общий принцип читателю становится понятным. И читатель, если он волен размышлять здраво, начинает сомневаться в допустимости таких градаций. Он должен сказать, что такого не бывает! И тогда он становится очевидцем, как действующие лица, имеющие склонность, допустим к правдолюбию и эрудиции, либо ещё к чему-то, воспринимаются за опасные элементы. Их называют дивергентами. Тогда как читатель станет их считать за обыкновенных людей, каковые могут иметь склонность в виде определённых черт, при этом постоянно изменяемые в течение жизни. Получается, главная героиня — всего лишь обычный человек.

Но каково содержание по сути? Дав начальное представление о мире, показав воспитание главной героини среди альтруистов, проведя обряд инициации, в ходе которого молодой человек выбирает себе фракцию, Вероника Рот определила главную героиню в бесстрашные. После этого на страницах, вплоть до окончания книги, бесконечная вереница приключений. Главной героине ещё предстояло доказать, насколько она достойна фракции. Наблюдая за этими испытаниями, читатель становится невольным свидетелем начала крушения общественных порядков. Иначе каким образом Вероника Рот могла строить повествование? Даже конец книги — это привычная для американских писателей модель изложения, когда вместо публикации одного произведения, оно разделяется на три части, где каждая выдаётся за самостоятельную. Поэтому анализировать содержание не представляется возможным, на данном этапе воспринимаемое за до неприличия раздутую повесть.

Станет ли о подобном задумываться подросток? Какой-нибудь обязательно выскажет недовольство, если успел внутренне сформироваться и превзойти сверстников по уровню интеллектуальных способностей. В большей массе подрастающий читатель окажется в полной мере удовлетворён. Может после, перечитав лет через десять, поймает ощущение некогда испытанной радости от чтения, при этом, опять же, значительная часть читателей пожмёт плечами от недоумения. Понимали бы это и сами взрослые, когда формируют списки к чтению для молодых людей. Читать про нравственные страдания действующих лиц — безусловно возымеет положительное значение. Да как бы охота к чтению не была отбита напрочь. Но юный читатель всё обязательно поймёт, или не поймёт, в зависимости от интеллектуальной одарённости. Не всем ведь быть эрудитами…

Автор: Константин Трунин

» Читать далее