Рубрика: Фантастика/Фэнтези

В 2009 году под редакцией Андрея Кивинова состоялась публикация романа-буриме «Ночь накануне». Автором пролога выступил Сергей Лукьяненко. Так как проект изначально задумывался ещё в 2003 году, то и датой написания является скорее всего именно 2003 год. Требовалась задумка, на основе которой будет развиваться повествование. Лукьяненко предложил форму написания, сравнимую с идеями «Рваной грелки», за тем лишь исключением, что временные рамки не были столь строгими. То есть предлагалось создать повествование, в котором человек отправлялся в любой момент прошлого, должный сделать там нечто, после вернуться назад, а затем суметь доказать право человечества на продолжение существования. Изначально всё обстояло в виде беседы в одном из безликих чатов, создателем которого был тот, кто может уничтожить сущее.

В 2008 и 2009 годах Лукьяненко вновь участвует в «Рваной грелке», к его перу той поры относятся рассказы «Полуденный фокстрот», «Глухой телефон», «Только небо, только ветер…» и «Цена вопроса». «Полуденный фокстрот» имел темой вестерн. А почему бы на Диком Западе не случиться перестрелке бравого мастера владения огнестрельным оружием и банды вампиров? «Глухой телефон» остался непонятным для читателя. А вот «Цена вопроса» — фантазия без конкретно заданного к осознанию смысла. По мнению читателя, творчество должно нести смысл, пробуждая появление собственных мыслей. О чём же писал тогда Лукьяненко? Как в неопределённом будущем на одной из отстающих в развитии планет человечество достигло уровня средневековья. Как с ним лучше быть? Под видом дьявола c одного из кораблей отправился член экспедиции галактической державы, думая изъятием трёх миллионов детей сформировать стремление к выработке защитных рефлексов у будущих поколений. Идею следовало развивать до большой формы, показав хоть и без особого смысла, но в качестве самостоятельного обособленного произведения, живущего по собственным внутренним правилам. В форме рассказа такое повествование — лишь способ представить допустимость забавного предположения.

В рассказе «Только небо, только ветер…» вновь задействованы три миллиона детей, в которых остро нуждается государство. Только теперь полагается родить каждому гражданину, в чьей семье меньше определённого количества детей. Снижался и возрастной ценз. Всем пятнадцатилетним девушкам и шестнадцатилетним парням следовало вступить в брак, дабы в положенный срок родить ребёнка. Раз правительство сказало, бюджетные структуры сделают всё от них возможное. Всех школьников обязательно переженят, даже против их воли. Но, по мере продолжения повествования, читателю давалось понимание, что это за государство на границе с Россией, чьё население составляло сорок семь миллионов человек. И читатель уже сам мог предположить, для чего тому государству может понадобиться рост населения как минимум на три миллиона человек. Будем считать, Лукьяненко хорошо представлял политическую ситуацию, которая на момент написания ещё не успела перезреть в фазу активного конфликта в виде боевых столкновений.

Интересным читателю покажется рассказ «Человек, который разговаривал с ангелами», начало которого Лукьяненко опубликовал в десятом выпуске журнала «Если» за 2009 год. Показывалась ситуация, как к профессору-филологу пришли два молодых человека, один из которых периодически говорил на непонятном для всех языке. Следовало понять, насколько данная речь может быть квалифицирована в качестве самостоятельного языка. Есть вероятность, что это очень древний язык. Поэтому ими и был выбран специалист, работающий с переводами Библии. Читателям полагалось предложить вариант объяснения представленной ситуации. Окончание рассказа состоялось в третьем выпуске журнала за 2010 год. Вероятно, имелся эффект киноленты «Догма», где сюжет строился вокруг двух падших ангелов, желавших вернуться в лоно родных для них мест. По Лукьяненко выходило: посланные разрушить Вавилонскую башню, падшие ангелы столь расстарались, отчего забыли прежде бытовавший первый язык, на котором Бог разговаривал с Адамом и Евой. Чем не сюжет для продолжения «Догмы»?

В 2011 году Лукьяненко опубликовал короткое повествование «Я слуга» на страницах журнала «Русский пионер». Это произведение замкнутого цикла, где описано будущее. Слуга ухаживает за немощным стариком, имея собственные суждения на данный счёт. Это кажется за обыденную ситуацию. Сергей докрутил действие до восприятия слуги стариком. Окажется, слугой был робот, самим стариком и разработанный, а его мысли робот воспринимает за собственные.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

В 2008 году Лукьяненко вернулся к написанию рассказов. В том числе и в формате быстрого изложения. В некоторых из них заложен глубокий смысл. Например, в коротком повествовании «Конец космической эры» (оно же «Юбилейное») обыгрывалась тема гибели цивилизаций от переданных землянам артефактов для быстрого развития. То есть инопланетяне увидели рост потенциала землян, в прогнозе ожидалось быстрое покорение космического пространства в виде освоения Луны и поселения на Марсе. В чуть более отдалённой перспективе это грозило продолжением экспансии на дальний космос. Уж лучше пусть земляне уткнутся в смартфоны, благодаря чему земная цивилизация в столь же скорое время деградирует.

Сумбурным вышло изложение «Алёшенька и бекасы» в духе альтернативной истории. Мол, если бы Пётр Великий не стал строить Петербург, не закалились бы русские люди, стали бы разнеженными созданиями. Читатель мог продолжить тему, вроде как не случись множественных чисток при смене власти в русских государствах, не быть народу России столь твёрдым, каковым он является поныне. Оставалось для читателя непонятным, как тогда всё для России сохранилось в предельно удобоваримом виде, ещё и в таких разнеженных условиях.

Для «Рваной грелки» Лукьяненко за сорок восемь часов написал рассказ «Мальчик-монстр». Сергей придумал ситуацию, когда космонавтам запретили заводить детей, потому как уже были случаи рождения с экстраординарными способностями. Случай нарушения запрета перед читателем — мальчик, способный ускорять процессы в чужом организме, то есть воздействуя на время локально. Как быть в такой ситуации? Этот мальчик может выйти из-под контроля, состарив любого неугодного ему человека. Лучше изолировать, отправив в анабиоз.

В рассказе «И вот идут они на суд…» Лукьяненко поднял тему юридических коллизий между представителями космических цивилизаций. Однажды был создан прецедент: выносить решение должна пострадавшая сторона, сообразуясь с собственными установлениями и законами своего общества. Случилось землянину обрюхатить инопланетянку, в силу своей физиологии способную принимать угодный ей или заказчику её услуг образ, полностью перестраивая организм. На Земле бы это назвали инопланетянами с низкой социальной ответственностью. Но раз беременность случилась, человек, сделавший это специально, должен быть наказан. Решение о наказании полагалось выразить беременной. Сергей придумал неожиданное завершение для повествования, вполне допустимое к осуществлению. Пострадавшей могла быть вовсе не забеременевшая инопланетянка, учитывая традиции её цивилизации, когда плод считается за живое существо с момента зачатия. Насколько цепочка таких суждений действенная? Да и был суд на самом деле в качестве одного заседания, без последующих апелляций и кассаций?

Любопытной вышла фантастическая фэнтези-задумка «Сказка о трусливом портняжке» — об инопланетянах-эльфах, физиологически являющихся насекомыми, поработивших Землю. Сплетая небывалый в воображении читателя мир, Лукьяненко рассказал о борьбе землян, о проигранных сражениях, и как теперь вынуждено поступать оставшееся человечество. Главным героем повествования является человек-коллаборационист, умеющий шить парадные мундиры для эльфов. Он всеми презираем, дети его сторонятся. Но ничего плохого в своём ремесле он не видит. Может даже сумеет в определённый момент воздействовать на эльфов, нанеся им сокрушительный урон. А так как эльфы — это насекомые, размножаются они посредством спаривания трутней с королевой. Да вот каждый ли трутень пожелает быть убитым во время спаривания, особенно облачённый в красиво сшитый и подогнанный мундир? Пусть логика завершения рассказа не вязалась с общей сюжетной канвой, выходила подлинно любопытная фантазия. Почему бы такому и не существовать, хотя бы в виде смелого предположения?

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Из всех рассказов, опубликованных в 2007 году, выделяется только «Мелкий Дозор», тогда как остальные рассказы, по словам Лукьяненко, были написаны когда-то давно, и чья публикация должна была пополнить планируемый к выпуску сборник раннего творчества.

«Мелкий Дозор» писался словно по принуждению. Вероятная причина: им дополнялась антология «Мифы мегаполиса», куда вошли рассказы разных писателей о чудесах и чудовищах больших городов. Рассказ Сергей поделил на четыре части, из которых самая содержательная — вторая. Если говорить о сюжете, то Ночному Дозору стало известно о желании некоторого числа тёмных иных раскрыть перед людьми свою сущность, сделав это на станции метро. А так как Ночной Дозор не может противодействовать до совершения поступка, всё следует сделать в момент, когда задуманное начнёт происходить. Есть только один путь — подобраться к тёмным иным по узкой трубе, по которой предстоит проползти парню небольшого роста.

Касательно давно написанного. Это скорее зарисовки. Вот повествование «Офицер особых поручений» — космос, станция, в бар зашёл человек, должный нечто доставить. Послание ли там или особо мощная бомба, о том читатель так и не узнает. Или вот зарисовка «Поймать пятимерника!» — хождение по планете в поисках оного, эпизод без начала и конца. Такая же зарисовка — «Последний герой», как человек попрощался с любимой и улетел к угасающей звезде.

В повествовании «Пастор Андрей, корабельный мулла, по совместительству — Великое Воплощение Абсолютного Вакуума»: представление ситуации будущего, когда количество религий разрастётся до невероятного количества. Перед читателем корабль, на котором летят представители девяносто трёх конфессий. Кто-то из них, вроде корабельного муллы, поклоняется Абсолютному Вакууму. А что это есть такое? Тот самый атеизм. На аналогичную тему рассказ «Предание о первом атеисте» — будущее, одичавшие люди, шаман крутит динамо-машину и совершает всякие действия, пробуждая в людях суеверия. Никто из племени в его способности не верил, считая за желающего за счёт других сытно есть и сладко спать. Как с ним поступить? Подлинно по-человечески, устроив у шамана погром, вовсе лишая племя последних благ цивилизации.

Повествование «Делается велосипед» именуется циклом пародий. Лукьяненко определил его к «Приключениям Стора». В пяти повествованиях перед читателем раскрывалось изобретение велосипеда-звездохода, позволяющего передвигаться по космическому пространству. Не разбираясь, в чьём именно стиле излагал Сергей и какие события переосмыслял, в «Идее» показан пионер Алексей Алёшин, придумавший велосипед, способный летать между звёзд. В «Приоритете» Пётр Поспелов, начитавшись фантастики за авторством Алексея Алёшина, узнал по радио, как итальянец придумал велосипед для космических перелётов. Пётр решил отстаивать право подлинного изобретателя. В «Сотворении» итальянец признал первенство идеи за Алёшиным. В «Испытании» — создан опытный образец. Во «Встрече» — всё задуманное свершилось.

С особым чувством Лукьяненко рассказывает про задуманный им рассказ «Три тощака», написанный в годы развала Советского Союза. Было тогда время голодное и для писателей злое. Попробуй заработать литературным трудом на хлеб. Да хоть каким другим путём, если твои доходы зависят от этой или от любой другой формы искусства. Для примера даётся театральная постановка «Три толстяка», сумбурная от начала и до конца. В том суть названия самого рассказа, когда толстяков играли тощие актёры. Чтобы привлечь зрителя, требовалось особо постараться, забыв о принципах. Лучше зазвать с помощью эротического представления. На афише написать о новом прочтении произведения. Для надобности Сергей сделал пьесу интерактивной, её результат зависел от происходивших в Москве событий, связанных с самопровозглашением ГКЧП.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

К 2005 году относятся два коротких шуточных повествования, затрагивавших тему литературного процесса. Так в изложении «Александр Сергеевич и Product Placement» — про возможный интерес компаний в интеграции с произведениями Пушкина. Лукьяненко обыграл темы, когда в «Евгении Онегине» рифмовались именования торговых марок, поныне продолжающих существовать. В свою очередь, Сергей невольно сам допустил повторение оных. Об иной особенности Лукьяненко рассказал в фантазии «Лев Николаевич и негры», будто холопы-крестьяне писали для Толстого заготовки произведений. Не зря ведь он их учил грамоте? Одна из крестьянок принесла сюжетную основу для «Анны Карениной», а кто-то даже сказку про полёты на Марс.

В том же году Лукьяненко пишет ещё три рассказа, задаваясь различными жизненными темами. Например, откуда пошли цыгане? А вдруг они пришли из другого мира? Вопрос в ином. Отчего Сергей показал их в виде эльфов, изгнанных из пространства, где начали властвовать орки? Можно разным образом интерпретировать содержание, допуская суждения любого уровня допущения. Однако, для читателя нет нужды выходить далее ему показанного. По сюжету получалось, будто группа людей пожелала попасть из земного мира в фантастический, для чего они принудили цыганку открыть проход. Несмотря на предупреждения, люди решительно перешли в мир, где столкнулись с созданиями, агрессивно настроенными ко всякому пришлому. Обо всём этом изложено в рассказе «Конец легенды».

Фантазией стало и повествование «При условии, что он — чёрный…»: Лукьяненко использовал для названия знаменитое выражение Генри Форда, отказывавшегося продавать автомобиль любого другого цвета, если им не являлся чёрный. Исторически, как известно, компания Форд уступила автомобильный рынок именно из-за нежелания расширять палитру автомобильных кузовов. Сергей это показывал с другой стороны. По сюжету перед читателем отдалённое будущее, главный герой доставляет на одну из колонизированных планет партию автомобилей. Проблема в том, что на той планете реклама запрещена. Обыгрывая эту тему, используя парадоксы человеческого мышления, когда даже кого-то похвалить — уже реклама, главному герою следовало найти способ, потому как он не имел возможности рассказать о преимуществе продаваемого автомобиля. Во всё изложенное можно поверить, если не допустить критического восприятия предлагаемого исхода. А с чего Лукьяненко взял, будто в мире без рекламы люди предпочтут думать, словно всё должно быть одинаковым, отчего они будут страстно желать ничем не выделяться от других? В какой именно исторический период человек желал жить в однотипных со всеми условиях, не побуждаемый к совершению перемен? Существовали даже государства, раскачиваемые изнутри, ежели их принуждали к однотипности, без каких-либо послаблений. В любом случае, Лукьяненко списал всё на причудливость логики жителей одной отдельно взятой планеты.

Раздумывая над необходимостью написать рассказ для сборника «кулинарной фантастики», Сергей придумал изложить его в оригинальной подаче, назвав «Сердцем снарка». В мире доступных человеку возможностей допустить можно едва ли не всё. Например, пусть существуют снарки, съев сердце которого, сразу излечиваешься от всех заболеваний. Красиво описывая природу, морскую охоту, поведение снарков в дикой среде, Лукьяненко не готовил читателя к парадоксальному завершению повествования. Но зная мир человеческой пресыщенности, когда у некоторых людей есть абсолютно всё, отчего они начинают искать любые развлечения, только бы разбавить скуку. Или придумывают хобби, готовые тратиться на него до бесконечности. Почему бы за таковое не считать желание перепробовать всё доступное к поеданию?

К 2006 году относится всего лишь один рассказ — «Последняя ночь колдуна». Это фантасмагорическая сказка. Лукьяненко рассказывал про умирающего колдуна, когда-то заключившего договор с нечистой силой. Теперь ему предстояло расстаться с душой, передав её находившемуся при нём коту. Традиционно в таких повествованиях человек желает найти спасение от неизбежного. В славянских сказках на помощь приходил мимо бредший солдат, Сергей предпочёл выбрать пса с радуги.

Можно упомянуть сетевую публикацию «Преемственность», помеченную как эссе о предстоявших выборах в 2008 году. Раз человек привык видеть тайное в его окружающем, Лукьяненко предложил ситуацию, согласно которой распад СССР был отвлекающим для Запада представлением. На самом деле Политбюро продолжает функционировать. Пусть Горбачёв показательно уступил место другому генсеку, а тот — преемнику, теперь же действующему президенту полагается идти на третий срок, сколько бы это не противоречило Конституции, потому как ему надо поступать не по собственной воле, а по требованию партии.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Почему некоторые писатели любят придумывать будущее, в котором они сами не хотели бы жить? При этом описывают то будущее от лица персонажа, как будто писатель сам оказался в его теле, воспринимая окружающую реальность с отвращением. От этого читатель вынужден внимать депрессивному тону повествования. Может в том мире всё иначе? И воспринимают его, там живущие, в качестве благости, наконец-то избавленные от тягот прежней жизни. Только вот писатель чаще всего понимает другие времена и нравы с позиции собственного времени и присущих его социуму нравов. Будет ли это повествование о прошлом, когда люди с иным мировоззрением начинают ощущать вокруг них происходящее взглядом современного для писателя человека, либо будет это гипотетическое будущее или нафантазированная параллельная реальность. Поэтому насколько читатель должен верить авторским измышлениям? Особенно в том случае, когда сама Этвуд сказала — придуманный ей мир не следует соотносить с действительным. Однако, тогда и рассказчица должна была жить в парадигме доставшегося ей мира. Но Этвуд лукавила.

Главная героиня, она же рассказчица, чьи записи будут обнаружены в ещё более отдалённом будущем, живёт в тягостных для неё условиях, согласная быть на положении сосуда для мужского семени. Основная её задача в жизни — дать потомство для мужчины, по отношению к которому она признаётся за личное имущество. Тяжело сказать, каким образом общество трансформировалось за несколько десятилетий, или меньше, потому как главная героиня успела застать нормальную для существования жизнь, когда любая женщина была наделена правами, могла свободно изъявлять волю. Читатель может поддержать Этвуд, указав на некоторые религиозные течения, которые, приходя к власти, лишают женщин всех прав, позволяя быть тем самым сосудом для мужского семени, обязывая после воспитывать детей до определённого возраста.

Сама Этвуд изначально позиционировала повествование в виде внезапного проявления в обществе пуританства, отличающегося от исходного добавленными элементами сегрегации. Да и постоянные отсылки к библейским текстам должны были читателя навести на такую же мысль. Смущает единственное, уровень осведомлённости главной героини и окружающих о содержании религиозных текстов сравним со знаниями людей, каковых издавна называют богословами и златоустами. Тогда, если как и воспринимать текст от Маргарет Этвуд, то не в качестве рассказа служанки, а как житие. И пусть житие строится по иным принципам, да и кощунственно такое слово использовать касательно содержания произведения. Кто бы тогда сказал, что главная героиня не страдала от ей ниспосланного? Правда, ниспослано оно было фантазией Маргарет Этвуд.

Более прочего читателю непонятны страдания главной героини по мужской плоти. Это навязчивая идея писательницы, делящейся современным для неё мировоззрением? Или скорее это присуще для литературы той поры, авторы которой словно были принуждаемы писать на тему половой распущенности. Уж если речь изначально касалась пуританских порядков, всегда первым делом вспоминается «Алая буква» за авторством Готорна. В прошлом, за связь с мужчиной на стороне, женщине грозило позорное клеймо, у Этвуд — сразу смерть. Продолжая повествовать, Маргарет свела действие к чрезмерному фантазированию. В мире её запретов буйно цветут фантазии по прошлому, где самое лёгкое — желание играть в «Эрудит» и читать женские журналы, а самое предосудительное — устраивать вечеринки в стиле костюмированных публичных домов.

Уже ничего не сделаешь, когда читатель всё-таки ознакомился с произведением. Моральных суждений он для себя не вынесет. Другим взглядом на жизнь не посмотрит. Разве лишь определит верность народной мудрости, перефразировав: душа придуманного персонажа — потёмки, коли мысли писателя бродят впотьмах.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Излюбленная тема авторов в жанре янг адалт — будущее, некое государство в вакууме, эксперименты над подростками. Кто-то подобное громко именует антиутопией. Однако, всё укладывается в более простое определение — фэнтези. Читателю даже не требуется объяснять, почему всё сложилось именно так. Чаще версии писателя не выдерживают критики. Вот у Тери Терри в угол всего поставлены студенческие волнения, с которыми решили бороться изобретённым методом стирания памяти. Но метод ещё не до конца изучен. Вследствие чего у испытуемых возникают приступы шизофрении. На этом и была построена сюжетная канва «Стёртой» — первой книги из какого-то там числа книг. То есть вместо ладно рассказанной истории, читателя ждёт обрывок информации, где ничего, впрочем как и всегда, не сообщается. А есть ли смысл внимать продолжению? Думается, лучше обратить внимание на другие художественные произведения, либо вовсе взяться за труды по психиатрии, что гораздо полезнее и познавательнее.

Однако, сделаем вид, будто перед читателем визуализация древнего философского спора о чистой доске. Человек приходит в мир без знаний или в нём уже нечто заложено? Об это разбивались умы древних греков. Обсуждали это и философы Европы. Вероятно, о таком же судили древнейшие философы Индии и Китая. Отчего бы не вмешаться в спор писателям двадцать первого столетия? Если человек приходит в мир без знаний, то, в случае стирания памяти, оные знания в нём должны быть полностью стёрты, и только посредством воздействия извне могут быть восстановлены. Показывай Тери Терри, ею описываемое, именно в таком виде, читатель мог лишь восхититься тонкостью взятой для обсуждения темы. Действительно, чистая ли доска человек, в мир приходящий? Конечно же, человек не может быть чистой доской, должно быть решила Тери Терри, дозволив главной героине самостоятельно восполнить утраченные знания.

Странная реальность перед читателем. Некое государство, в котором торжествует полицейский порядок. Всё неугодное правительство уничтожает сразу, посредством грубой физической силы. Тогда насколько можно доверять Тери Терри, где с подростками обходятся посредством стирания памяти? Есть более верные средства. Самое гуманное из них — лоботомия. Радикальное — умерщвление. Разве кто скажет слово против в представленном вниманию обществе? Скорее наоборот — поддержат. Если наблюдать за действиями главной героини, эксперимент точно должны признать за бесполезный, избрав для наказания лоботомию или умерщвление. О гуманности говорить в таком случае не приходится. Да и непонятно, зачем полиция обходится задержанием, когда располагает возможностью устранять на местах. Ежели в представленном мире происходит бунт среди студентов или в школе, здание или прочее пространство вместе с учащимися просто стирается в пыль. Пиши Тери Терри о существовании главной героини именно в таком мире — читать было бы гораздо интереснее.

Что видит читатель? Лишённая памяти девушка приходит в себя, её пристраивают к приёмным родителям, она возвращается в школу, у неё появляется стремление обучаться на факультете по искусствам. Каким-то образом возникают проблески воспоминаний. В это время над нею издеваются одноклассники. Периодически школу зачищает полиция, становится известно о повсеместности правительственных шпионов. Всё почему? Из-за постоянных массовых шутингов в американских школах, борьбу с которыми Тери Терри и переосмыслила. Как с этим связана главная героиня? В первой книге о том не сообщается. Может быть главной героине следовало хотя бы один раз прочитать газету или посетить новостной сайт? До того она не додумалась.

Получается, в споре Джона Локка и Готфрида Лейбница, по мнению Тери Терри, прав был Лейбниц, определивший человека, приходящим в мир с определённым набором знаний. Но ведь Лейбниц пошёл дальше, предположив, что душа — чистая доска, тогда как тело — нет. Какое же интересное могло выйти у Тери Терри произведение, возьмись она за рассказ основательнее.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

И вот Панкратов придумал своего Фродо, который понесёт кольцо к Ородруину. Этот Фродо не получит в сопровождающие Вергилия. Он станет карабкаться на самый верх пирамидальной виртуальности по типу Вавилонской башни в представлении Теда Чана. А когда читатель поймёт, что суть бытия — это высшая ступень Сумрака из цикла о Дозорах Сергея Лукьяненко, тогда и «Севастополист» станет восприниматься за нечто понятное в способности быть разумно осмысленным. В ходе построения такой цепочки суждений могут возникнуть лакуны непонимания. Но зачем их объяснять, если каждый читатель, считающий себя сведущим, сможет понять суть устроения сложного, в идеале всегда состоящего из простых элементов бытия. А если всё кажется остающимся за сложно воспринимаемое, тогда лучше «Севастополиста» ничего не будет. Потому как проще уже быть не может.

Теперь представьте — у вас есть лампочка. С этой лампочкой вы получаете возможность продвигаться по уровням. Каждый уровень приближает вас к цели. Всё предельно ясно. За единственным исключением — вам неизвестно, что ожидает вас уровнем выше. Надо ли вам туда идти? Если довериться Панкратову, лучше принять с вами происходящее за самое лучшее из возможного. Как бы вам не было плохо — это лучшее из вам доступного. Ежели вам кажется, будто кому-то живётся лучше — вам это только кажется. Стоит вам оказаться вне доступных вам возможностей — ваши возможности рассыпаются у вас же в руках. Такого рода суждение наглядно подтверждается содержанием «Севастополиста». Никто не говорит, словно Панкратов предлагает правильную позицию понимания бытия. Ведь сам писатель живёт в плену иллюзий того уровня, где он остановился. Достигни он большего, за него бы говорили другие, тогда как он сам — не проронил ни слова.

Отставим философию в сторону. Перед читателем мир будущего. Города изолированы. Над представленным вниманию возвышается башня. Попасть туда — мечта каждого. Но кому-то суждено её осуществить. Тогда ему дают лампочку, с которой полагается идти всё выше, пока лампочка не будет утрачена, либо не достигнута последняя локация, где можно вкрутить лампочку. По легенде — там же получится достигнуть просветления. Парадокс же изложения в том, что каждый последующий уровень хуже предыдущего. Кто это понимает, тот вовремя останавливается, оставив попытки лягушки в молоке, предпочитая утонуть, нежели сбить масло и спастись. Так ли это в действительности? Когда Панкратов об этом думал, он должен был отвечать отрицательно. Пусть читатель волен сам определиться — быть ему в числе подвергнутых забвению виртуальных ристалищ… или он добровольно предпочтёт очнуться от заблуждений в виде мечтаний о сладкой доле.

Читатель может думать больше. Башня — не есть строение, вытянутое по вертикали. Это иллюзия, возведённая в качестве испытательного полигона. Некогда придуманный Панкратовым мир был поделён на части. Каждая часть отныне существовала отдельно. Таким образом удалось уберечь человечество от самопоглощения. То есть принцип Вавилонской башни сработал против людей. Если в прошлом общение на одном языке грозило гибельным концом, вследствие чего они разучились друг друга понимать, со временем даже различие языков стало для них гибельным, вследствие чего понадобилась принудительная изоляция обществ. Так родился мир, придуманный Георгием Панкратовым.

Об одном Георгий забыл — о стремлении человека искать проблему, если не в окружающих, то тогда он будет её искать внутри себя. На этом пути человек сломается, особенно в случае одиночества. Но главный герой шёл постоянно вперёд, борясь с искушениями и убегая от его страшившего. В итоге он пришёл не туда, куда мог желать. Потому читатель никогда не поймёт окончания произведения, приведшего его вовсе не к камню на пересечении путей. Просто наступит пробуждение.

Очнись, Фродо! Ты был придуман.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Гарри Поттер» | Книга №7

К седьмой книге о приключениях Гарри Поттера читатель уже ничего не может сказать сверх, нежели им уже обдуманно. Но может приметить отстранённость самой Роулинг. Имелись ли у Джоан представления, к чему она хотела подвести повествование? Стремясь обойтись без запутывания сюжетных линий, Роулинг наполнила действие случайными событиями, где одно никак не исходило от другого. Это порождало хаотичность повествования. Подобное можно связать только с отсутствием явного понимания, чем действующим лицам предстоит заниматься. Если прежде перед каждым стояло понимание о необходимости проучиться ещё один год в школе, либо нечто в аналогичном духе для остальных персонажей, то теперь того нет и близко. Хотя, Джоан не остановила учебный процесс, да и министерство магии продолжило функционировать. Ничего словно бы не поменялось, за тем лишь исключением — всё это не имело значения для описываемого. Произведение следовало вести хотя бы к чему-то явному. Так, подводя читателя к финалу повествования, Роулинг свела сложность миропонимания к излишнему упрощению. Оказалось, великий гений зла пал в силу неосведомлённости об очевидном для всех.

Читатель отметил и излишнее присутствие на страницах уже погибшего профессора Альбуса. Какие бы его тайны Роулинг не показывала читателю, они мало в чём могли раскрыть действие. С таким же успехом можно было раскрыть значительную часть персонажей произведения, имевших хоть какое-то влияние на прежде описанное. Поведи Роулинг изложение в таком ключе, перед читателем предстало бы очень продолжительное произведение, читать которое можно несколько дней без остановки. Читатель ждал другого — продолжения поиска фрагментов души Волан-де-Морта. Проблема заключается в тайне этого действия для всех. То есть не всем миром предстояло бороться со злодеем, а группе ребят, взявшихся за выполнение непосильной задачи, справиться с которой они заведомо не могли.

Говоря о поиске фрагментов, читатель, например, из России, отмечал знакомый ему сюжет, когда герою повествования следует отправиться неизвестно куда, чтобы добыть неизвестно что, а по пути пройти череду испытаний, где старуха Яга пожелает его съесть, или что-нибудь ещё, а после надо будет победить змея о трёх головах и, желательно, некоего бессмертного Кощея, чья жизнь спрятана в игле, которая спрятана ещё в чём-то, и то спрятано тоже в чём-то. Чем не крестраж? Вот и у Роулинг, действующим лицам надо отправиться неизвестно куда, чтобы добыть неизвестно что. Вместо старухи Яги их направляют другие персонажи со злыми или добрыми намерениями, возникающие часто из ниоткуда. Допустим, спрятался Гарри Поттер в глухом лесу на долгое время, ничего не зная и не ведая о происходящем, а мимо него вдруг да пойди существа, знающие ему нужное, или включит радио, где как раз обсуждали для него необходимое. В таком хаосе Роулинг развивала повествование, вероятно сама уже излишне устав, не совсем понимая, каким образом подвести к окончанию.

Читатель понимает — книга наполнена важными для ознакомления событиями. Роулинг пишет чрезмерно красивую историю, с которой приятно ознакомиться. Это происходило на протяжении всех книг о Гарри Поттере, начиная с самой первой. Потому и говорить по сути о содержании ничего не требуется. Достаточно сказать о необходимости ознакомиться с текстом, не задавая лишних вопросов. Если всё случилось именно таким образом, то никаких возражений не последует. Напиши Джоан продолжение, читатель обязательно бы с ним ознакомился.

А может оно и правильно, когда злодеи, которые вызывали трепет и страх, заканчивают своё существование в результате цепочки событий, показывающих всю присущую им никчёмность. Это может сформировать с детского возраста понимание, насколько паршиво иметь злые мысли и творить непотребства, когда после о тебя, при каждом воспоминании, просто-напросто будут вытирать ноги.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

К 2004 году принято относить ещё ряд рассказов, опубликованных в составе сборника «Гаджет».

Берясь за повествование «Без паники!», Лукьяненко решил высмеять человеческую боязнь ожидаемых последствий. Перед читателем далёкое будущее, где всё уже произошло, и бабушка рассказывает внуку о байках древности, когда люди чего только не боялись, вроде разрушения озонового слоя, генетически модифицированных продуктов, восстания роботов, ядерной войны, падения метеорита и вторжения инопланетян. Но прошли годы, всё это случилось, но люди как жили, так и продолжают жить, пусть другие, подвергнувшиеся изменениям, при этом целые и невредимые. Читателю оставалось улыбнуться. Ведь как не сохраняй имеющееся, а всё в жизни подвержено преобразованиям. Не одним образом, так другим, только в будущем всему быть вовсе не таким, каким оно нами воспринимается сейчас.

Под иным углом написана «Новая, новая сказка». Опять рассказывается представителем старшего поколения о том, как жили прежде в старину. Мебель была деревянная, в домах имелись лифты, ели ложками и вилками, да всё такое прочее. А было ли такое? Это старые предания, которым не стоит верить. Тут читателю оставалось вспомнить, как много преданий осталось из прошлого, чья действительность вызывает сомнения. Только стоит задуматься, как и правда, лет через триста-пятьсот потомки ни на грамм не поверят, будто могло быть хотя бы отдалённо похожее. Полёты в космос? Или просто полёты? Голубое небо? Не грейте уши своими фантазиями о былом.

Рассуждением «Если бы я писал «Красную Шапочку» Сергей вернулся к опыту «Аргентумного ключа» и «Приключений Стора», рассказав, как сложилась бы сказочная история, пиши он её в стиле «Линии грёз», используя элементы «Генома» и «Спектра». Получились ультракороткие намётки возможного сюжета.

Продолжая испытывать хорошее настроение, Лукьяненко задумал рассказ «Кровавая оргия в марсианском аду». Остаётся думать, как Сергей, в дни особой радости, желал отдохнуть от прочих сюжетов, смастерив нечто в духе «Восточной баллады о доблестном менте» в чуть большем масштабе, причём допуская элементы трэша, как это определил сам Лукьяненко. Допустим, на Марсе будет существовать независимое государство-музей, состоящее только из его работников. Этот музей периодически грабят различные бандито-гангстерито с одиозными планами по вольной жизни в космическом пространстве. Дабы таковое пресечь, с Земли в качестве коменданта направляется бравый военный, которому за державу обидно и опять ты мне эту икру поставила. После знакомства с экспозицией музея, составленной из первых спутников и прочих космических объектов, последовал чехарда-бой.

В рассказе «Сухими из воды» Сергей продолжил описывать приключения горе-строителей из «Стройки века». Ийонистая лемовщина просто так не отпускает. Этим товарищам запретили приближаться к Земле со своими проектами. А как быть, если заказчик предлагает нарушить данный запрет? Опять никто не соглашается с ним работать. Благо, на территории объекта не действует земная юрисдикция, благодаря чему строители примутся за возведение объекта. Построить им поручили огромный аквариум, и должен он быть готов к вечеру следующего дня. Внимая мучениям между тем, насколько нужно ответственно подойти к делу и как более отложить в собственный карман, строители вновь наделают дел. В чём читатель и не думал сомневаться. Оставалось узнать, какую пакость в отношении жителей Земли мог задумать заказчик, которая для него же обернётся проблемами. Могло показаться, Лукьяненко ещё не раз напишет рассказ про этих горе-строителей. Того не случилось. Видимо, Сергей открестился от проведения ремонта на очень долгие годы.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

В апреле 2004 года темой для «Рваной грелки» выбрано «Нанотехнология, связанные с ней надежды и тревоги». Лукьяненко занял первое место с рассказом «Доктор Лем и нанотехи». Рассказы «Нечего делить» и «Наносказочка» в число лауреатов не вошли. Вновь Сергей должен был уложиться в сорок восемь часов. Надо полагать, вдохновение его в дни написания не обходило стороной. Но из-за спешки приходилось работать с темами, в том или ином виде прежде использованными.

Рассказом «Доктор Лем и нанотехи» Лукьяненко переосмыслил «Путешествия Гулливера» за авторством Дефо. Если бы Гулливер привёз из путешествия лилипутов домой, организовав с их помощью передовое производство. Например, лилипуты могли пригодиться в стоматологии, так как легко помещались в ротовую полость пациента. Или проводить хирургические операции. Можно посадить их в коробочку, дать писчие принадлежности — выйдет подобие диктофона. Победой в «Рваной грелке» Сергей наглядно пояснил, как заданная тема в голове каждого писателя формирует уникальное представление о возможном к осуществлению сюжете.

В порыве творческого задора Сергей написал «Наносказочку». Чрезмерно утрированное произведение, предлагаемое к пониманию от лица крошек-наноботов. Как им живётся, этим существам? Они ведь всё-таки живые, как к ним не относись. Вот крошка-нанобот занимается полезным делом, перерабатывая опилки в спирт. Однажды этот крошка встречает среди опилок прекрасную наночку с отличным от его генетическим кодом. Потом у них появляются наноботики. В порыве иного задора написан рассказ «Нечего делить». Чрезмерно усложнённый содержанием в плане технической части, с помощью которой Лукьяненко предлагал рассмотреть захват Земли инопланетянами, если они начали бы опираться на мельчайшие элементы планеты. Выходило как-то так, что наноботы пришельцев не сумели воздействовать на кварки, потому как кваркам нечего было делить с людьми.

Осенью темой «Рваной грелки» объявлено задание «Плата за управляемую удачу». Имелись ограничения: жизнь не должна рассматриваться за плату, следовало найти выход из ситуации. Лукьяненко опять представил три рассказа, написанные за следующие сорок восемь часов: «Вся эта ложь», «Живи спокойно» и «Удачи в новом году!». Несмотря на серьёзный подход к конкурсу, Сергей написал чрезмерно продуманные произведения, которые никто не оценил по достоинству.

Рассказ «Вся эта ложь» — излишне наполненное философией повествование, раскрываемое перед читателем через преодоление множественных слоёв. Начатое в виде бытовой зарисовки вражды между националистом и студентом, минуя фантастические фазы, порою до полного абсурда, где перемешивались элементы пришельцев из будущего и параллельных реальностей, сплеталось нечто о разном понимании мироустройства, как способе показать, почему между людьми никогда ни в чём не возникает взаимного понимания. Снимая слой за слоем, Лукьяненко показывал заботу будущего над уже случившимся, иной реальности — над нашей. Суть бытия сводилась к необходимости постоянного движения вперёд за счёт борьбы, тогда как достигнуть лучшего попросту невозможно, как к нему не старайся приблизиться. Дабы окончательно закружить голову читателю, Сергей замкнул действие на одном человеке, который в юные годы понимает мир одним образом, тогда как в старости — совершенно иначе. Рассказу больше бы подошло быть пособием по объяснению извечной проблемы отцов и детей.

В рассказе «Живи спокойно» Лукьяненко использовал нарратив повествования «От судьбы», заменив боязнь реализации страха на нежелание использовать право на удачу. Главный герой рано понял, как всё, им желаемое, претворяется в жизнь, только с последующей отдачей. Лукьяненко взялся рассказать про парня, боявшегося желаний. Если он пожелает удачи себе или кому другому, мог после этого попасть в неприятную ситуацию, приводящую к печальным последствиям. И при описании случая со смертельно заболевшей дочерью читателя можно было поставить перед пониманием допустимости последнего шанса, но Сергей повёл рассказ в сторону таинственно существующих структур. Этим рассказ напомнил раннее творчество писателя — повествование «Категория Зэт».

Добавить сказочности помог рассказ «Удачи в новом году!». Известная итальянская мудрость гласит: в новый год следует входить, выбросив из жизни старое. Герои повествования это поняли буквально, выбросив едва ли не всё, оставив минимум потребного. А так как рассказ должен быть наполнен чудесным, пусть и написан не по сроку для святочного рассказа, героям повествования всё-таки привалит счастье. Что касается судьбы повествования — в «Рваной грелке» его нескромно определили на сороковое место.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее