Маргарет Этвуд «Рассказ служанки» (1985)
Почему некоторые писатели любят придумывать будущее, в котором они сами не хотели бы жить? При этом описывают то будущее от лица персонажа, как будто писатель сам оказался в его теле, воспринимая окружающую реальность с отвращением. От этого читатель вынужден внимать депрессивному тону повествования. Может в том мире всё иначе? И воспринимают его, там живущие, в качестве благости, наконец-то избавленные от тягот прежней жизни. Только вот писатель чаще всего понимает другие времена и нравы с позиции собственного времени и присущих его социуму нравов. Будет ли это повествование о прошлом, когда люди с иным мировоззрением начинают ощущать вокруг них происходящее взглядом современного для писателя человека, либо будет это гипотетическое будущее или нафантазированная параллельная реальность. Поэтому насколько читатель должен верить авторским измышлениям? Особенно в том случае, когда сама Этвуд сказала — придуманный ей мир не следует соотносить с действительным. Однако, тогда и рассказчица должна была жить в парадигме доставшегося ей мира. Но Этвуд лукавила.
Главная героиня, она же рассказчица, чьи записи будут обнаружены в ещё более отдалённом будущем, живёт в тягостных для неё условиях, согласная быть на положении сосуда для мужского семени. Основная её задача в жизни — дать потомство для мужчины, по отношению к которому она признаётся за личное имущество. Тяжело сказать, каким образом общество трансформировалось за несколько десятилетий, или меньше, потому как главная героиня успела застать нормальную для существования жизнь, когда любая женщина была наделена правами, могла свободно изъявлять волю. Читатель может поддержать Этвуд, указав на некоторые религиозные течения, которые, приходя к власти, лишают женщин всех прав, позволяя быть тем самым сосудом для мужского семени, обязывая после воспитывать детей до определённого возраста.
Сама Этвуд изначально позиционировала повествование в виде внезапного проявления в обществе пуританства, отличающегося от исходного добавленными элементами сегрегации. Да и постоянные отсылки к библейским текстам должны были читателя навести на такую же мысль. Смущает единственное, уровень осведомлённости главной героини и окружающих о содержании религиозных текстов сравним со знаниями людей, каковых издавна называют богословами и златоустами. Тогда, если как и воспринимать текст от Маргарет Этвуд, то не в качестве рассказа служанки, а как житие. И пусть житие строится по иным принципам, да и кощунственно такое слово использовать касательно содержания произведения. Кто бы тогда сказал, что главная героиня не страдала от ей ниспосланного? Правда, ниспослано оно было фантазией Маргарет Этвуд.
Более прочего читателю непонятны страдания главной героини по мужской плоти. Это навязчивая идея писательницы, делящейся современным для неё мировоззрением? Или скорее это присуще для литературы той поры, авторы которой словно были принуждаемы писать на тему половой распущенности. Уж если речь изначально касалась пуританских порядков, всегда первым делом вспоминается «Алая буква» за авторством Готорна. В прошлом, за связь с мужчиной на стороне, женщине грозило позорное клеймо, у Этвуд — сразу смерть. Продолжая повествовать, Маргарет свела действие к чрезмерному фантазированию. В мире её запретов буйно цветут фантазии по прошлому, где самое лёгкое — желание играть в «Эрудит» и читать женские журналы, а самое предосудительное — устраивать вечеринки в стиле костюмированных публичных домов.
Уже ничего не сделаешь, когда читатель всё-таки ознакомился с произведением. Моральных суждений он для себя не вынесет. Другим взглядом на жизнь не посмотрит. Разве лишь определит верность народной мудрости, перефразировав: душа придуманного персонажа — потёмки, коли мысли писателя бродят впотьмах.
Автор: Константин Трунин
