trounin.ru

Редактируя рукописи Толкина, Кристофер продолжал работать над «Сильмариллионом», всё больше понимая — результат выходит поверхностным. При всём вложенном в содержание многообразии, читателю будет не хватать главного — плавности в повествовании. Перенасыщенность событийностью не позволяет ослабеть вниманию, пристально следящему за каждой упоминаемой деталью. Нельзя кратко пересказать содержание «Сильмариллиона», так как это и есть выжимка из трудов Толкина. В последующем Кристофер будет иметь более продуктивный подход, в том числе начнёт создавать отдельные повествования, не уступающие в красках «Хоббиту» и «Властелину Колец». Даже неважно, своими силами, либо с привлечением других писателей, в качестве автора всё равно будет ставиться только имя его отца.

Конечно же, «Сильмариллион» не содержал многое, о чём Кристофер расскажет читателю в последующих работах с рукописями Толкина. Или это ускользало из внимания. Тяжело установить, каким образом эльфы стали столь разнообразными. А с течением времени тяжело вспомнить, кто такие эльдар, синдар, нолдор или телери, которые имели самоназвания ещё и по месту обитания каждой из их частей. Ещё и эльфийский язык, вероятно некогда бывший единым, с течением времени начал иметь различия, отчего к тринадцатой главе потребовалось говорить о смешивании эльфов синдар и нолдор с выработкой общего для них языка. Сама же тринадцатая глава примечательна упоминанием того, как Манвэ создал орлов, Мелькор вывел их противоположность — бескрылых гигантских ящериц, что если к чему и побудит читателя, то к сравнению с динозаврами, особенно в плане понимания эволюционных процессов, как сперва прикованные к земле, после они обрели крылья и покорили воздушное пространство. Так и первый дракон — огнедышащая ящерица Глаурунг.

Четырнадцатая глава — повествование о континенте Белерианд, похожее на страницы географического справочника. В пятнадцатой главе — о населявших Белерианд эльфах нолдор. Нужно сказать, что именно там родилась Лутиэн, завели дружбу эльфы синдар и гномы, там же впервые прознали про орков. Что до Мелькора — был он тогда в заточении. Именно в Белерианде был возведён тайный город Гондолин, с которым связан ряд красивых легенд. Например, в шестнадцатой главе рассказывается о Маэглине, по материнской линии восходившего к Финвэ. Маэглин ушёл с матерью в Гондолин, не имея возможности оттуда уйти. Когда за ним пришёл отец, намереваясь убить сына в случае его отказа покинуть Гондолин, за намерение, повлекшее смерть попавшего под удар, отца сбросили со скалы. Отец успел проклясть Маэглина, должного умереть той же самой смертью.

В семнадцатой главе Кристофер в очередной раз возвращал повествование назад — теперь желая рассказать о первых людях и их знакомстве с эльфами. Люди были ещё такими же, какими станут в эпохах после Четвёртой, то есть лишённые какой-либо доли божественной или эльфийской крови, вследствие чего редкий человек мог прожить более ста лет. Эльфы приняли людей, делясь с ними знаниями. А после речь уже шла о нуменорцах, жителях ещё одного острова из древних легенд Арды.

В восемнадцатой главе продолжение о событиях на Белерианде, касающихся битвы между Морготом и эльфом нолдор Финголфином, сыном Феанора. По уже объяснённой причине, снизошедший в силах до уровня эльфа, прежде считавшийся за Мелькора, Моргот получил семь ранений, по итогу сражения вовсе обессилевший, отчего его возможности полностью сходили на нет. Вместо него основным врагом отныне становился Саурон.

Оставалось рассказать ещё немного, дабы с затоплением Белерианда окончить «Квенту Сильмариллион» и перейти к новому разделу — «Акаллабет».

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Вокруг Арды ничего не было, над Ардою — звёзды, воспринимаемые за рассеянный свет древ, и сами древа, дающие миру свечение. Но даже когда погасли два первых светила, погрузив Арду во мрак, в самом мраке ничего не таилось. Или нет? А может эльфы не полностью отдавали право на творения в руки Эру. Потому как Эру создавал без наделения определёнными качествами. Когда им были созданы айнур, среди оных выделился Мелькор. Создавал Эру и майар, среди которых выделились Саурон и балроги. Значит были и другие существа, например — Унголиант. К кому её приписать? Это создание, принявшее вид паука, способное к воспроизведению себе подобных. Может быть — она одна из майар? Или даже кто-то из неупомянутых прежде валар? Но именно Унголиант должна была уничтожить древа и любой свет, с ними связанный. Об этом повествуется в восьмой и девятой главах «Квенты Сильмариллион» в редакции Кристофера Толкина.

Унголиант — создание, превосходившая по силе многих, отчего ей можно приписывать равное положение с валар, если бы она пожелала стать в Арде воплощением мрака. Толкин повествовал о её способности поглощать свет. Объединение усилий с Морготом стало закономерным явлением. За той особенностью, что Моргот оказывался слаб перед любым противником, против кого бы он не выступал. Такую незавидную роль отвели для него эльфы-летописцы. Унголиант готовилась пожрать сильмарили, если бы не пришедшие к Морготу на помощь балроги. На том повествование об Унголиант сходит на нет, рассыпаясь ворохом возможных преданий, существенного значения для повествования не имевшие.

Важен сам факт — Арда в очередной раз лишилась источников света. Спасением стал последний уцелевший плод с одного из древ, из которого были созданы Солнце и Луна. Насколько это оправдано с точки зрения космологии? Разве только опираясь на мнение, будто метафизика предшествовавшего согласуется с изложенным в «Айнулиндалэ» и в начальных главах «Квенты Сильмариллион». Приходится это принять за постулат, должный действовать до эпох после Четвёртой, когда люди своим умом дойдут до более близких к истине положений.

Эльфы считали — Моргот осуществил задуманное, овладев сильмарилями. Так и не пояснялось, зачем ему это потребовалось. В очередной раз приходится говорить о подмене понятий. Поэтому в дальнейшем Мелькора действительно лучше называть Морготом, более не отождествляя с одним из айнур.

Завладев сильмарилями, некое существо, вероятнее всего из числа мятежных майар или кто-то из эльфов, именуемый Морготом, решил вставить эти драгоценные камни в свою корону. Тут бы спросить — почему именно в головное украшение, называемое короной? Вероятно, чтобы свет сильмарилей освещал пространство вокруг. При этом Моргот сжёг дочерна руки уже от самого прикосновения к сильмарилям. Разумно было бы ещё вопросить — что тогда станет с его головой? Поскольку от сильмарилей исходил небывалой силы жар. Кристофер Толкин не сделал акцента на таких условностях, посчитав за нужное сообщить только информацию из рукописей — боль сожжённых рук Моргот станет претерпевать до скончания веков.

Представляемый мир постоянно менялся. Возникали континенты, после затопляемые. Ещё не раз они будут создаваться и уничтожаться. Эльфы примут подвижнический образ жизни, странствуя по Арде в поисках лучшей доли, осваивая любые места, в том числе и бесплодные. Впору остановиться и задуматься, каким образом Толкин обыграл термин «конец света», ставшего для эльфов одним из доставшихся им испытаний.

В десятой главе Кристофер Толкин возвращался назад — к эльфам синдар, где рассказывал про Лутиэн, продолжал повествовать про эльфов нолдор, нашедших общий язык с гномами, где-то и когда-то успевших пробудиться. В этой же главе повествовалось, как эльфы синдар изобрели руны, перенятые у них гномами.

В одиннадцатой главе пришло время рассказа о Солнце и Луне. Сообщалось о ненависти к ним Моргота. Однако, Моргот не равнялся по силе Мелькору, не в его власти оказать хоть какое-то влияние на два новых светила. Солнце и Луна знаменовали важное событие, не воспринимаемое эльфами за таковое, поскольку о рождении первых людей у них не сохранилось записей. Но в двенадцатой главе про них появляется первое упоминание. Фактически, время от рождения эльфов принято называть Первой эпохой, чья продолжительность составила порядка пяти тысяч лет, тогда как от времени рождения людей до её окончания оставалось ещё около шестисот лет.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

А как рассказывать далее? Кристофер Толкин определил за четвёртую главу «Квенты Сильмариллион» короткую заметку-рассказ о Тинголе и Мелиан, примечательную вносимым разладом. Если у валар не было детей, то у им подвластных майар — были. И не просто у майар, а в союзе с другими созданиями. Так к майар относилась Мелиан, тогда как Тингол — один из синдар. От их связи родится Лутиэн. Читатель должен знать — Лутиэн являлась по своей природе чем-то вроде полубога, а её дети от брака с человеком станут полуэльфами, ведущими родословную от божества. В дальнейшем это неимоверно разрастётся, так как Толкин более прочих концентрировался на событиях, связанных с потомками Лутиэн, среди которых окажутся не только полуэльфы, квартероны и прочие, вроде Элронда и Арвен, но даже короли Нуменора, вплоть до одного из главных персонажей «Властелина Колец» — Арагорна.

Пятая глава в предложении Кристофера Толкина — об эльфах эльдалиэ из Эльдамара: повествование об эльфах нолдор, примечательных по обращению с драгоценными камнями. Именно этот эльфийский род создаст сильмарили. К этому же роду относится Галадриэль.

Далее читателю впору запутаться в последующих именах и лицах. В шестой главе Кристофер Толкин расширял повествование про нолдор. Был над ними правителем Финвэ, его женою была Мириэль, а их сыном — Феанор, который умел обращаться с драгоценными камнями, создав многие творения, в том числе сильмарили и палантиры. Мелькор при делах Феанора пребывал в заточении, именно Феанор стал называть его Морготом, потому как увидел желание обладать светом, заключённым в сильмарили.

К седьмой главе следовало пояснить — в чём суть сильмарилей, отчасти дав представление, почему само сказание названо в их честь. Сильмирили — это три драгоценных камня, содержавшие в себе свет двух древ. Особенно сильмарили станут ценны после уничтожения самих древ. Так и останется непонятным, почему ими будет желать овладеть Мелькор, тогда как прежде он стремился уничтожить любой источник света. Как непонятным становится и приниженная персонификация Мелькора. Прежде — это великая мощь, стихия, способная становиться едва ли не на один уровень с Эру, в поединке одолеть разом всех валар. С каждым последующим повествованием — всё более приниженная фигура, ничем не отличающаяся по возможностям от отдельно взятого эльфа. Как это стало возможным? Разве только винить в том правки неучтённых переписчиков. Или Мелькор остался той же стихией, тогда как понимаемый за Моргота — кто-то из его свиты, подобие чего-то вроде того, кто выдавал себя за голос Саурона. Такова догадка.

Всё может быть проще. Эльфов стало много. Всякий род желал более для себя. И внутри каждого рода появлялись лидеры, имеющие желание на право быть выше прочих. Мелькор — это жупел, на который эльфийские летописцы перевесили главную вину за случившиеся между эльфами распри. Из-за Мелькора рассорились дети Финвэ, готовые вступить в братоубийственную войну. Никак иначе описываемое Толкином понять не получится. Должно стать ясным — не сумев овладеть эльфами в полной мере, Мелькор начал сеять между ними взаимную вражду. Оставалось продолжать недоумевать, каким образом Мелькор всё-таки уподоблялся равным эльфам, отчего терпел от них поражение, вынужденный покинуть занимаемые им земли, отправившись в бесплодные края. И куда исчезли прочие из числа валар?

Как бы не складывалось повествование, собираемое Кристофером из оставленных рукописей, сложно поверить в низведение Мелькора до столь низкого для него состояния, что даже можно допустить, как один из создателей Арды, коим Мелькор являлся, легко мог уступить не сколько кому-нибудь из валар, майар или эльфов, но и даже сын человеческий с ним сможет бороться на равных.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Стоит ли разбираться с тем, каким представлялся мир Арды на первых порах существования? С точки зрения физических процессов — бессмыслица. Насколько требуется персонифицировать тогда происходившее? Тем более без учёта имевшего место быть. Впрочем, откуда эльфы могли знать о мире больше, нежели им кем-то было сообщено, либо что они могли вообразить себе сами? Да и каким образом происходила борьба между валар и Мелькором? Например, морская волна набрасывалась на неприступную скалу, следовало извержение вулкана, землетрясение или ветер небывалой силы. Толкин это показал через отождествление с деятельностью валар и Мелькора. В какой-то момент силы природы пришли в равновесие, создав благоприятную почву для возникновения жизни. Толкин ничего не сказал про первичный бульон или нечто подобное, просто отразив словами эльфов — благодаря стараниям Аулэ и Йаванны началось торжество растений. Однако, Эру мыслил привнести в Арду перворождённых, которых едва ли не сразу должны будут сменить люди. Почему всё так? Остаётся полагаться на представления о том всё тех же эльфов. Потому как вовсе становится непонятным, из каких соображений эльфы отдавали право на власть над Ардою именно людям. Вероятно, тут стоит искать происки переписчиков древних сказаний, хоть в качестве трудов, допустим, хоббита Бильбо.

Вероятно и то, как именно поздние переписчики внесли информацию о гномах. Не установить, только гномов создал Аулэ задолго до того, как Эру вдохнул жизнь в эльфов. На какие данные опирался Аулэ, придав гномам определённый вид? Отчего он получился столь близким к антропоморфному? Тогда должно считаться, Эру вознегодовал на первенство Аулэ, повелев ожидать пробуждение эльфов, которых он создал похожими на гномов. Иначе это осмыслить не получится. Любопытен сам факт, ставящий гномов выше эльфов. Проще это воспринять таким же предметом умолчания, к числу коих относится природа происхождения майар.

Обычно принято видеть Арду первой поры неким миром, который находится в пространстве из «ничего». Для пробуждения жизни валар создали два крупных источника тепла. То есть эльфы предпочитали считать, словно Арда — средоточие мира, над которым изначально располагались два светила. В остальном внешний мир оставался пустым. Надо сразу понять, не идёт речи про Солнце и Луну. При этом — существовали звёзды. Может этих двух первых светил не существовало, эльфы же считали — их уничтожил Мелькор, после чего Арда снова погрузилась во мрак. Проще думать, случился импакт. Только в мире Толкина, где существовали звёзды, они всё-таки не существовали.

Под звёздами не следует понимать далёкие космические объекты. Это источники света, созданные Вардой при определённых обстоятельствах, усеявшие пространство над Ардой. В дальнейшем Толкин повествовал про период создания силами валар двух древ, примечательных сильным исходившим от них свечением. И к этим древам Мелькор воспылал ненавистью, стремясь их уничтожить. В отличие от мифических светил, эльфы своими глазами видели свет, исходивший от древ, в том числе сумев заключить его образ в сильмарили (особого свойства драгоценные камни).

Когда же Арда примет вид, близкий к последующему? Толкин выводил её мифический образ, вкладывая в то смысл, который он мог понимать или делал то интуитивно. Возникающая мысль о вносимых правках переписчиками — дельная. Пусть сам Толкин ни о чём подобном не говорил. Да и в чём суть первых светил? Ясности нет. Касательно роли древ — можно сослаться на влияние скандинавской мифологии, где бытие пронзает мировое древо Иггдрасиль. Отчего тогда нет ни Солнца и нет Луны? Толкин оставлял это на потом. Пока он подходил ко времени рождения первых эльфов, появившихся под светом ночных звёзд. А свет тех звёзд являлся рассеянным светом древ, перенесённый Вардой на небо. И стали перворождённые эльфы, они же — эльдар, расселяться по миру, разделяться между собой, ставить над каждым родом определённого правителя. Мелькор же часть тех эльфов обратил в орков.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Невзирая на представление эльфов о существовании единого Эру, они верили в сущности айнур. И если касательно Мелькора, чаще прочих нисходившего до персонификации, остальные оставались бесплотными воплощениями каких-либо сил. Это является самым простым для понимания, исходящее от древних представлений самих людей. Ведь если опираться на любую мифологию, исходящую именно из персонификации явлений, можешь различать только тонкие нюансы, тогда как в значительной части легко проводятся сравнения. Допустим, Манвэ можно приравнять к Зевсу, Ульмо — к Посейдону, Мандоса — к Аиду. За тем лишь исключением, что у Толкина между ними не происходит столкновений. Допустимо вспомнить про титаномахию, как боги-олимпийцы выступили против породивших их титанов, в таком лишь виде проведя аналогию с «Сильмарилионом». Но остановимся на самобытности представленного Толкином мира, в силу понятных каждому причин имеющему сходства с обыденными представлениями о сущем среди человеческих обществ.

Толкин решил так. Есть семь мужских и семь женских валар. Зачем они так разделены? Установить невозможно. Валар не способны к размножению. В Арде не было существ, которых можно было бы назвать полувалар. Или о том Толкин умолчал, особенно касательно других существ — майар. Создавая «Валаквенту», сказание о валар, Толкин показывал это в представлении эльфов. Следовало узнать, что Манвэ и Варда (владычица звёзд) живут на самой высокой горе, Ульмо таится от всех в водных глубинах, Аулэ создал драгоценные камни и гномов, а его половина — Йаванна — стала защитницей растений, с чьей деятельностью связано зарождение энтов. Всё это можно перечислять, полностью пересказав ту часть «Валаквенты», которая повествует про валар.

Как стало понятно, Мелькор — один из айнур, но его не считают одним из валар, называя врагом. Говоря о нём, эльфы не склонны наделять положительными качествами. В их представлениях Мелькор неизменно является разрушителем благих творений, понимаемый так по причине постоянной озлобленности из-за невозможности самому хоть что-то создать. Если Мелькор начинает нечто делать против уже созданного, он это полностью извращает. Например, не сумев овладеть эльфами, Мелькор заманивал потерявшихся из них, держа в заточении, низведя до такого состояния, отчего их потомство приняло вид орков. Аналогичное деяние приписывается касательно создания троллей в противовес энтам.

Неясно происхождение майар — помощников валар. В какой момент они были созданы? Изначально Толкин думал считать их за плод любви между валар, после от такой идеи отказавшись. Надо принять за данность, Эру создал айнур, после, или сразу, он создал майар. Где и на каких основаниях они должны были находиться — непонятно. Можно предположить, майар — это те из бесчисленных айнур, пришедшие в Арду после валар, заняв пустующие ниши, принимая за необходимость находиться при ком-то из валар. Либо Эру продолжает создавать айнур, даруя им возможность нисходить до Арды. Так проще всего объяснить, когда майар в разное время нисходят. В плане понимания легендариума Толкина самыми известными из майар для читателя являются Саурон, Гэндальф и Саруман. Однако, к майар относят и балрогов, кого из них Мелькор сумел склонить на свою сторону.

Третий раздел «Валаквенты» — о врагах. Главный враг в понимании эльфов — Мелькор. Прочие враги — порождения Мелькора. Так, Саурон — некогда майар из числа приближенных к Аулэ, стремившийся к упорядочиванию сущего, увидел больше возможностей при владычестве Мелькора.

От «Айнулиндалэ» и «Валаквенты» повествование должно переходить к дальнейшим событиям, имя которым «Квента Сильмариллион», чья протяжённость составит порядка пятидесяти тысяч лет.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Всё возникает из ничего. Так можно охарактеризовать появление всего. Или нам просто неведомо, чем являлось это «ничего». Вот и Толкин не дал представления, кем был показываемый им за Эру, то есть за Единого. Кем являлась эта сущность? Именно Эру создал мир. Но мир, им созданный, ничем не являлся. Такого не могло быть. Но нужно понимать — речь идёт о преданиях эльфов, каковым в сущности и должен восприниматься «Сильмариллион». Тех эльфов уже не осталось на Земле. Да и была ли та Земля, о которой взялся рассказывать Толкин? По предлагаемой им космогонии выходит совершенно иначе. Это подобное Земле пространство, возникшее в другой реальности. Однако, всё вновь сходится на понимании участия эльфов в создании данных сказаний. Поэтому «Сильмариллион» явил собой мифологическое представление, не основанное на понимании действительно происходивших процессов, связанных с возникновением в пространстве Земли. Пока же речь шла о времени до, когда Эру только задумался о том, как окружавшее его «ничего» наполнить хотя бы чем-то. И создал он существ — айнур.

Айнур — первые творения Эру, как принято думать у эльфов. Эти существа возникли сразу зрелыми, с тем лишь исключением, по своей природе они обречены остаться разумом на уровне детей. Именно такими их нужно воспринимать, опираясь на воззрения эльфов. На первой поре айнур оказывались способными к единственному, поскольку в мире ничего не существовало, кроме них и Эру. Над всем довлела тишина. И дабы наполнить мир хоть чем-то, кто-то из айнур научился извлекать звуки, а после каждый из них стал привносить новые. Тогда Эру призвал айнур стремиться к гармонии. Тогда же среди айнур возникли первые разногласия, поскольку один из них — Мелькор — желал на свой лад извлекать звуки. Таким образом Толкин внёс разлад в им описываемое. Вместе с тем, Мелькор становится антагонистом дальнейших событий, всегда поступая наперекор. Это следовало бы принять за проявление отрицательных черт, вместе с тем — это побуждение продолжать добиваться совершенства.

То становится ясным, когда от вибраций творимой айнур музыки, в благодарность за вносимый в их пение диссонанс, искажается пространство, и из ничего возникает шар. Так и было задумано Эру, который не вмешивался в разлад между айнур. Он словно знал наперёд, что происходит, к чему это приведёт, каким образом будет происходить далее. Именно о таком предполагали эльфы, создавая миф о возникновении мира. Думали эльфы и про айнур, будто наделённых знанием всего, о чём именно они слагали песню.

Как тогда быть с тем, что изначально эльфы говорят об Эру, нарекая его и другим именем — Илуватар, а после выделяют из айнур только Мелькора? Тут впору вспомнить библейские предания: о Боге-создателе, окружившем себя ангелами, среди которых выделился Сатанаил, желавший иметь более других. Будем считать, согласно мифологизированию от творчества Толкина, представления людей исходили из прежде бытовавших верований тех же эльфов. Но стоит ли уподоблять Мелькора Сатанаилу? Если есть желание связывать мир реальных людей с вымышленным Толкином пространством. Проще более об этом не рассуждать, ввиду отсутствия продуктивности в возможных суждениях.

Мелькор — первый, кто сказал о праве на личное. После об этом скажут другие, когда им будет позволено. Эру даст айнур право войти в пределы созданного их пением шара. Кто войдет, тех эльфы нарекли валар. Тогда один из них — Манвэ — пожелает владеть воздухом. Ульмо станет повелевать водами. Аулэ — земной твердью. Оромэ — лесами. Мандос — чертогами умерших. Ирмо — сновидениями. Будет среди валар и Тулкас, любивший устраивать состязания. Продолжая, Толкин дал каждому валар по женской половине. Всякому из валар Мелькор стал врагом, направляя свою деятельность против них. Единственным желанием Мелькора было всем безраздельно владеть, в том числе и тем, что исходило непосредственно от Эру.

Итак, Эру создал пространство для сущего — Эа, айнур песней сотворили шар, именованный как Арда. Поселившись в Арде айнур стали прозываться валар. И принялись валар обустраивать подвластный им мир. Что они не создавали, во всё вмешивался Мелькор. Где были горы — появлялись провалы. Где раскидывалась водная гладь — она иссушалась пустыней или покрывалась вечным льдом. Во всём Мелькор шёл наперекор. И было то за благо, потому как иначе не быть ничему, сугубо из-за обязательно должного случиться между валар разлада. Пока же им мешал Мелькор, они объединились против него. Иначе вода не уступила бы земной тверди, а воздух — не дал бы покоя ни земле и ни воде. Тот же Мелькор — по своей сути — наполнил Арду первобытным огнём.

Таким эльфы представляли себе мир до того, как они сами были сотворены. Тот момент времени они называли музыкой айнур — Айнулиндалэ.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

С тысячу едва ли не минувших лет, о сюжетах тех же самых — в мотивах печальных, пел ещё одну историю Вургун — мобед, для Востока — пожалуй, сакральных. Пел Низами когда-то, Алишер Навои, легенда и сказка древних некогда земель, отражали чувства и думы тогда они свои. Верь теперь ты этому или не верь. Каждый вкладывал личное, будучи словно прав. На разный лад и с разных смотрели сторон. С учётом времени, в интересах держав. А что потомку? Дело в чём? Вот Вургун, Азербайджана поэт, увидел иное в хрестоматийном сюжете: любви между Ширин и Хосровом нет, Фархад у Ширин был на примете. И что скажешь? Остаётся молчать. Такова воля творца — видеть всё так. Да и надо ли иначе теперь былое понимать? Былое — на дне настоящем всегда за колпак.

Беда в другом — в политических реалиях дней. Не о любви следовало тогда говорить. Верен или не верен будешь девице своей, с пониманием иного предстояло ведь жить. Оттого над прошлым словно плотный туман, ведомо сугубо в аспектах политических понимание, нужен с Византией мир — женись на Марьям, а не нужен — к Ирану иди на заклание. Что до любви? Не до любви сильным мира сего. Иными живут представлениями. Живут во имя блага прежде всего, в борьбе постоянной с сомнениями. Но любовь! Любовь несёт надеждам крах. Вторгается и крушит врагов пуще. Так поступай ты потому на риск и страх, оказываясь в событиях гуще. Таков Хосров, чья воля не удел Вургуна: Ширин любить должна другого. Что до красы, хоть будь и юна, не предпочтёт она Хосрова.

Клонил Вургун, смотря иначе. В который раз в строках Шекспир. Так может потому не стало в жизни у Ширин удачи? Тянулись руки плод запретный взять — инжир. Фархада горек путь, он примет смерть. Ширин влюблённая пронзит себя кинжалом. В поэзии крепка пребудет эта твердь — великое сокрыто стало в малом. Таков конец. А что же между? В том следует простить читавшего. К поэзии о вновь одном и том же — невежду. И от таких сюжетов потому уставшего. Разбавит Вургун, рассказав о древнем мире, до арабов как жили, к чему стремился люд, сочинив поэзию, сыграв на стихотворной лире. Кому надо — те и это поймут.

Но как поступил Вургун? Любовь он разбил. Хосрова Ширин всё же любила. Был полководец ей чрезмерно любезен и мил, в думах о нём она дни свои проводила. Фархад любил Ширин, безответно казалось. Развивая мысль, Вургун сильнее любовь Ширин разбивал. А после показал, что от любви той осталось, почему пыл любви столь быстро угасал. С иной Хосров, неважен аспект нужды в том государства. Любить другого предпочла Ширин. Пав по итогу от невольного коварства. Быть может стало то одной из тут надуманных причин.

Ещё один сюжет. Пускай! Не раз напишут о событиях тех дней. Ты хочешь или нет… читай иль не читай. Делись ответно мыслью ты своей. Любой народ хранит предание о том, как юноша любил, любила как его юница, как повстречаться думали тайком и с жизнью думали проститься. Всё прочее — театр! И драма на подмостках. Каких бы не достигли полюбившие друг друга лет. О стариках истории есть и о подростках. И часто гаснет между ними свет. Иначе не могли они прожить. Перевязав стихами пьесу о былом, Вургун сказал, как думал изложить. Такое мы не раз ещё увидим и прочтём.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Написав пьесу об исторических предпосылках определения казаков на территории Сечи, Корнейчук взялся за отражение обыденного для советского гражданина явления — спора вокруг методов о коллективизации. Каким бы образом не происходило укрупнение хозяйств, сколько не имелось при этом разногласий, главным оставался сам принцип. Но как об этом рассказать, не задев чьих-либо чувств? Корнейчук отличался особым пониманием такта, ни в чём не думая идти наперекор обстоятельствам. После даже станут рассказывать, как Сталин лично выразил автору одобрение заразительным смехом. А есть ли ещё ситуации, когда вспоминали не о доходчивых замечаниях Сталина? Только с годами степень восприятия пьесы Корнейчука постепенно понижалась, пока не сошла на нет, вместе с прежней эпохой. Теперь это один из инструментов, позволяющих посмотреть на жизнь времён продолжения становления советской власти, аккурат накануне Великой Отечественной войны.

Современный зритель встречал театральные постановки с воодушевлением. Всё-таки Корнейчук избрал способ комедийно обставить им задуманный процесс отображения коллективизации. Это понятно по фамилиям и прозвищам действующих лиц: Чеснок, Галушка, Пуп, Долгоносик, Редька. Для реалистичности происходящего в повествование была внесена личность Будённого, авторитет которого должен помочь разрешить имевшиеся у действующих лиц споры. Можно не говорить, о чём именно шёл спор. Кажется, будто о несущественном. Только если есть желание избавиться от стереотипов, закладываемых в понимание советской действительности тех самых тридцатых годов, когда случился пик желания избавиться от иных представлений о полагающемся быть при свершившемся расслоении большевиков с последующим противоборством. На сцене в той же мере происходила борьба, пусть и без острого накала. Однако, претензии высказывались обоюдоострые, вполне способные подвести всякое ответственное лицо под расстрельную статью.

Это позже начнут говорить о борьбе лучшего с хорошим. Как в одном колхозе всё хорошо, в другом ещё лучше, и настолько лучше должно быть в абсолютно любом колхозе. Пока же во всех колхозах одинаково хорошо. Именно такое мнение складывается у зрителя, когда он смотрел представленное ему действие, подмечая действительность. Ведь и правда — поставленные рядом друг с другом, колхозы не особо жаловали такое присутствие. Делиться никто ничем за просто так не желал. Продать другому колхозу дешевле не имел желания вовсе. Скорее каждый хотел обогатиться в троекратном размере. Оттого и действие перенасыщено абсурдом. Как же так? Да разве лишь: товарищи ежели бранятся, скорее тешатся. Все понимают важность проделанной работы… Или не все? Тогда пусть зритель смотрит и думает, насколько он прав, либо не прав, в том, что считает для себя более правильным. И уж явно не следует идти путём разногласий. Нужно смотреть на всякий разлад с изрядной долей юмора.

Что же Будённый? Центральная фигура, притягивающая основное внимание. Не самим фактом своего присутствия, он нужен для примирения противоборствующих сторон. Его ждёт каждый из представленных вниманию председателей, все они товарищи по гражданской войне. Прежде, можно сказать, кашу из одного котелка ели. Это сейчас их мир не берёт. Для пущего веселья, и повышения уровня грамотности у зрителя, Корнейчук вмешал за место каши шекспировские страсти в современный для действующих лиц котелок. Тут и невеста, чью свадьбу Будённый обязывался посетить, не согласная с волей отца, уже готовая наложить на себя руки, подобно поступку Джульетты. Тут и раскуривание страниц от книги по изгнанию духов. Да разговоры про Москву, где даже шерсть на асфальте пытаются выращивать.

А к чему это всё было? Потомку уже никогда не понять.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

О чём именно брался сообщить Корнейчук, взявшись отразить исторический выбор Богдана Хмельницкого? При этом надо учесть те методы, по мнению автора, которые были использованы. И насколько следовало забыть о жизни самого Богдана Хмельницкого, чтобы поставить перед ним единственную задачу? Тут бы следовало сказать, что прожить жизнь — это не поле перейти. В случае казацкой Сечи — данное выражение звучит особенно примечательно. Находясь между крупными политическими силами, Сечь оказывалась крепко зажатой, когда требовалось сделать выбор в пользу определённой стороны. Тот же Хмельницкий мог склоняться в сторону Польши, Турции или Руси, в зависимости от обещаемых для Сечи послаблений. По итогу выгоднее всего оказалось перейти под русское управление. Однако, Корнейчук допишет пьесу в 1938 году, ориентируясь на события, происходившие в Советском Союзе в середине тридцатых годов.

В Советском Союзе создавалось представление о внутренних противодействующих силах. Не все хотели видеть государство под управлением Сталина, вследствие чего репрессивный аппарат был задействован в полную меру. Причём, надо понимать, разворачиваться он мог на стойких убеждениях живших тогда людей, считавших за позволительное действовать максимально жёсткими методами. Не требовалось указания сверху. Это всякий раз происходит из одновременно возникающего чувства коллективной необходимости. Как в случае укрепления имевшейся тогда власти, то оно применимо и в случае рассмотрения деятельности происходящего в годы Богдана Хмельницкого. Только при Хмельницком ещё не устоялось представления, будто соглашение с Русью является лучшим из возможных. Но такое мнение возникало из внутренних побуждений большинства, в случае необходимости готового поставить крест на самом Богдане Хмельницком, реши он перейти под власть шляхты. Такой аспект отразил и Корнейчук, когда Хмельницкого сравнили с Иудой уже за сам факт отправки послов к полякам.

Основной мотив в содержании — выявление неблагожелательных элементов. Истинный казак обязательно должен быть православного вероисповедания. Причина понятна — поляки исповедуют католичество. Если кто станет креститься на католический манер, того без долгих раздумий повесят на ближайшем дереве. Это был самый верный способ выявить неблагожелательные элементы, коими считались не только внутренние предатели, но шпионы и лазутчики всех мастей. Проще в этом увидеть не саму рознь во взглядах, гораздо лучше это сравнить со смутой, то есть с подобием гражданской войны. Именно данный аспект Корнейчук отразил в первом действии, чтобы зритель лучше понимал, при каких обстоятельствах жил и действовал Богдан Хмельницкий.

Второе действие — выбор доли для Сечи. Почему именно Русь? Больше из-за понимания меньшего количества расхождений во взглядах. С польскими панами у казаков дела не складывались в виду непримиримого отношения шляхты. Какие Польше не делай предложения — всякий раз казакам указывалось на их место. Поэтому, сделай Хмельницкий выбор в польскую сторону, Сечь станет придатком без права на проявление самостоятельности. А если учесть постоянную польскую раздробленность во взглядах, так называемый — демократизм, Сечь вновь разойдётся во мнениях. В турецкую сторону выбор вовсе не лежал — иная религия и представления о жизни. Оставалась только Русь, которая позволит существовать при уже устоявшихся порядках, толком никакого воздействия не оказывая.

Повествуя, оставалось довести до прямых боевых столкновений. Там для внимания за важное останется прежний мотив — поиск предателей. Кто из соратников договорился со шляхтой? Чьи действия привели к падению морального духа? И прочее. Обязательно найдут виновных, даже не считающих себя за совершивших хоть самую малость нечто непоправимое. Для драматического эффекта в действие добавлена смерть верных людей, сперва подозреваемых в предательстве, на деле павших от чужого навета, когда требовалось переложить вину с собственных плеч.

Александр Корнейчук тем и заключил сложность выбора: турки держали в плену сына Хмельницкого, а поляки жалили подобно змеям.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Одни люди живут с твёрдым убеждением сохранять внутри себя все случающиеся с ними неурядицы, другие — выставляют их напоказ. Эти два взгляда на мир обязательно пересекаются, когда одно сходится с другим. И тогда не знаешь, каким образом считать за более правильное разрешение ситуации. Кутзее постарался уложиться в рамках единого произведения, вновь наполнив содержание неоднозначностью описываемых персонажей с их не самыми адекватно воспринимаемыми поступками. Однако, в заглавие было вынесено слово «бесчестье», оно же — «позор», «немилость», «осрамление». Каждое действующее лицо в той или иной степени окажется опозоренным, какую бы позицию не занимало — пострадавшего или виновника. Поэтому нет смысла с негативом относиться к главному герою повествования, где-то виновного в обесчещивании, а где-то он сам вынужден терпеть немилостивое с ним обращение. Так происходит с каждым человеком, постарайся вникнуть в с ним происходящее. Только в жизни о чём-то можно умолчать, тогда как в рамках литературного произведения до внимания читателя доводится едва ли не всё.

Первая ситуация — главный герой и девушка лёгкого поведения. Занимаясь неоднозначно понимаемой в обществе профессией, девушка остаётся безвестной вне стен осуществления деятельности. В определённый момент она решает прекратить оказывать мужчинам услуги интимного характера. Главный герой смог её найти, даже за ней следил. Он мог всем рассказать о её деятельности, тем самым её ославив. Этого не произошло. Тогда Кутзее создал для читателя вторую ситуацию — главный герой и студентка. Будучи преподавателем, главный герой приметил девушку, одевавшуюся вызывающе. Посмел к ней проявить внимание, получил сигнал о взаимном расположении, прибегнул к случаю для создания интимной ситуации, в которой девушка оставалась холодной и безучастной, предоставив в распоряжение преподавателя интересовавший его предмет. Что происходит далее? Посредством заявления девушки о произошедшем становится известно, главный герой подвергается преследованию со стороны окружающих. Он обесчещен. О чувствах девушки Кутзее далее не рассказывал.

Третья ситуация — главный герой и его дочь, подвергнутые ограблению, а дочь ещё и изнасилованию. Об ограблении ими было сделано заявление, тогда как об изнасиловании решено умолчать. Почему так? Быть ограбленным не так зазорно, как предстать жертвой изнасилования. Даже не так стыдно считаться за девушку лёгкого поведения или за студентку, имевшую интимную близость с преподавателем, как за изнасилованного человека. Будучи обесчещенным, не можешь согласиться подвергнуть себя дополнительному осрамлению. Поэтому Кутзее описал четвёртую ситуацию — главный герой и его дочь перед необходимостью смирения с запросами общества. Насильник будет ими найден, но он относится к той части общества, которая просит не ломать ему жизнь и не бросать тень на него самоё. Обществом гарантируется, что насильник возьмёт дочь главного героя в жёны, тем отчасти снимая ответственность за совершённое деяние. В этой же ситуации рассматривается необходимость примирения и осознания, поскольку дочь родит ребёнка от преступного семени, из-за чего можно говорить о продолжении бесчестия для человека, должного впоследствии родиться и нести клеймо позора всю жизнь, в том числе передавая его уже собственным потомкам.

Пятая ситуация — главный герой и отношение к смерти. Кутзее завершал повествование неоднозначно трактуемым описанием деятельности ветеринарной клиники по умерщвлению бродячих и выброшенных на улицу животных. Обесчещенные животные, никому не чинившие зла, подвергаются осуждению в человеческом обществе с обязательным требованием их убийства. Главный герой принимает со смирением необходимость присутствовать при введении смертельной инъекции, и он же отвозит трупы на мусоросжигательный завод, хотя бы тем стараясь отдать дань уважения умерщвлённым животным. Что до работников мусоросжигательного завода — в них не было проявления человечности, для них трупы животных ничего не значили, потому они их сжигали без какого-либо проявления сочувствия. Из-за этого главный герой сам контролировал процесс, сжигая тела животных без остатка.

Это не все использованные Кутзее варианты им описанного бесчестья. О прочих нюансах пусть читатель задумается самостоятельно.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее