trounin.ru

«Бэтман Аполло» — сюжет ради сюжета, размышления ради размышлений, произведение ради произведения. Можно продолжать до бесконечности ради, разумеется, бесконечности. Вновь Пелевин вернулся к вампирам, чтобы рассказать что-нибудь, потому как он обязан был что-нибудь рассказать. А почему не сообщить о чём-то запредельном? Придумать вампира всех вампиров, бессмертного Бэтмана Аполло, изгнанника миров, скитальца времён Атлантиды. Или не посмотреть на Дракулу, как живущего вечно где-то, но не здесь. Или о полагающемся каждому вампиру возвышении, оного не подразумевающего. Вампир у Пелевина остался всё тем же существом-паразитом, способным переходить к новому носителю, когда старое тело приходит в негодность. Да и нет словно никакой разницы между вампирами и людьми, когда они начинают входить в состояние медитации.

Во время знакомства с произведением читатель отметит, как тяжело воспринимать показываемых ему вампиров. Каждый автор волен на собственный лад заниматься интерпретацией, доходя до самых причудливых вариаций. У Пелевина вампиры получились на угодный для него лад. А если читатель любит книги о вампирах? Воспримет ли он в очередной раз предлагаемое Пелевиным? Или проще уйти в какую-нибудь иную вселенную, вроде Маскарада, где вампиры проработаны гораздо более детальнее? Пиши Пелевин книгу по тому миру, читатель был бы ему благодарен гораздо больше, да и интерес к его творчеству пробудился бы гораздо шире, причём всеобще. Это как Пелевин, раз он переключился на формат фэнтези, пошёл бы дорогой Роберта Сальваторе, дополняя вселенную Забытых Королевств, а то и радуя читателя изысканиями, написав хотя бы одно из похождений Тарзана. Но Пелевин выступает в качестве создателя оригинальных миров, поступая так по праву творца.

О чём бы в данном произведении Пелевин не рассказывал, всё подаётся через призму половых сношений. Внутренний паразит не нуждается в человеческих потребностях, вынужденный им всё же потакать. Сексуальные адаптации можно оставить вне понимания рассказываемой истории. Это так — для авторской души. Так сказать, для внутреннего паразита, выполняющего требования инфантильной части читательской аудитории. Да и кому ещё интересоваться вампирами, как не подрастающему поколению? Пелевин словно бил в нужную точку. У прочих читателей уши сворачивались в трубочку, а лоб страдал от очередного удара собственной ладонью, тогда как глаза устремлялись к потолку. Но может эта книга предназначалась на экспорт — для западного читателя, которого западные же писатели пичкают различного рода сексуальными отклонениями, с пустого места допуская до текста эпизоды, более говорящие за пустоту в том месте, где у них должна была быть душа.

Фантазия позволила Пелевину предположить самое главное — пробуждение памяти. Предлагалось это под видом возможности извлечь из крови информацию о некогда происходившем. Так из капли крови Дракулы получилось восстановить некоторые моменты его, кхм, жизни. Причём восстановить до полного погружения, с буквальным пониманием с ним в тот момент происходившего: какие слова произносил, о чём думал, какие совершал действия. Другой момент — связь с будущим. Но не по крови, а согласно хитросплетениям. Хотя в данном случае Пелевин более нисходил до юмора, придумав абсурдные положения.

Какой вывод сделает читатель? Вернётся к началу, вспомнив про сюжет ради сюжета. Раз Пелевин начал рассказывать историю, не пожелал сворачивать с намеченного пути. Ему оставалось набрасывать всё больше обстоятельств, пока желание так поступать не иссякло. Осталось лишь сказать, насколько нет правильных суждений вовсе ни о чём. Просто одни хотят считать определённым образом, в чём их не переубедишь. Решила часть вампиров считать себя выше людей, принимая за кормовую базу, поставив ниже себя. Другая часть пожелала видеть в людях часть общего мира, где всё взаимосвязано. А кто-то решил ещё что-то, не думая делать никаких выводов.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Мариус Гру предпочёл писать об отстранённом. Пока в Европе война, Франция под контролем Третьего рейха, лучше всего ничего не говорить, хотя бы самую малость способное выразить подозрение в симпатиях или антипатиях. Лучше сложить произведение, более похожее на притчу. Так у Мариуса появился Человек, чьего имени не знали, жил он в деревне без названия и мечтал о стране на Островах, где все живут в постоянном ощущении счастья. При желании можно углубиться в чтение, но найти сверх сообщённого не получится. Разве только выработать мнение, насколько мечты о лучшем неизменно приводят к разочарованию, потому как сколько не стремись сделать жизнь лучше, получишь обратный результат.

Человек у Мариуса — упорствующее в своих воззрениях создание. Не желая следовать религиозным ритуалам, выражает к ним отрицательное отношение. Пусть все вокруг, допустим, причащаются, он этим заниматься не будет. Не боялся Человек осуждения, должное привести к избеганию его внимания. Автор того не предусмотрел. Но обычно случается так, что плюнь в общество, и оно плюнет уже в тебя. Бывают и исключения, порою развивающиеся в силу естественных причин, когда общество ещё способно сомневаться в монолитности своих суждений. Касательно же религиозной составляющей, чаще всего люди не допускали негативного к оной отношения. Впрочем, Мариус Гру описывал обстоятельства, происходящие вне определённого времени и пространства. Там Человек мог выражать личное мнение, не считаясь с мнением окружающих. И даже мечтать о лучшем, вызывая симпатии у сочувствующих.

Человек продолжал мечтать. Может делал то из желания убежать от действительности. На придуманных им Островах должен был обитать Бог, люди там доживают до глубокой старости, здоровье не зависит ни от каких вредных факторов. То есть Мариус Гру давал представление об утопии — месте, где каждый живёт без затруднений, не испытывая тягот от вынужденного бытия. Человеку постоянно говорили, даже существуй такие Острова, жить там будут такие же люди, претерпевающие аналогичные условия, пожиная счастье и беды в схожих количествах. Ведь так оно и должно быть — само присутствие людей, хоть в самом идеальном месте, обязательно всё низводит к единому, отчего в обществе всегда присутствует больше горя и нужды, нежели счастья и ощущения ниспосылаемой благости.

Что спорить с неразумными? Человеку следовало не мечтать, а самому отправиться на поиски Островов. Мариус Гру сделает это в форме посланий. Окажется, Человек будет долго идти, причём возьмёт с собой ему поверивших. Это можно соотнести с тем, каким образом путешественники отправлялись на поиски неведомых земель, имея целью желание найти никем прежде неизведанное. Нельзя понять, куда именно Мариус Гру отправил Человека, зато становится очевидным — он не сумел достигнуть желаемых им Островов, а где побывал, там жили такие же люди, испытывающие обыденные для каждого ощущения недовольства от доступного. Участники путешествия начнут погибать от тяжести складывающихся условий, тем смиряя желание продолжать поиски. И когда Человек поймёт бесплотность пути, он вернётся назад, теперь считая Острова за плод мечты.

Надо ли на основе произведения Мариуса Гру делать какие-либо выводы? Они вполне допустимы. Человек всегда стремится к лучшему, измыслив для себя некий идеал. Пусть у Мариуса Гру этот идеал оказался недостижим. Однако, человек может достигнуть желаемого. За тем только исключением, как следующие поколения начнут считать представляемый им идеал за обыденное, теперь сами желающие достигнуть нового для них блага, возвращаясь к тому, от чего прежние поколения стремились избавиться. У Мариуса Гру не так — потомки будут считать стремление Человека за желание добиться лучшего для них. Значит, достигни Человек идеала, тем себя скорее бы обесславил.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Книга джунглей»

К марту 1894 года относится публикация рассказа «Слуги Её Величества». Это авторская фантазия на тему, о чём могут говорить животные, находящиеся на армейской службе. Рассказ излагается посредством человека, умеющего понимать разговор животных. Тут бы подумать, словно это Маугли поступил на службу Британской империи, примерив на себя мундир Томми Аткинса. Но Маугли знал лишь языки диких животных. Потому и приходится предполагать об авторской фантазии, словно это сам Киплинг находился в лагере, где происходила встреча вице-короля Индии и эмира Афганистана, а он всего лишь подслушал, о чём беседуют между собой животные.

На деле, животные просто жевали и пили, изредка произнося какие-либо звуки. Все их мысли — повествование об испытываемых ими тяготах, либо укор со стороны автора, каким образом в британской армии используют животных. Вроде бы животным полагается быть вспомогательной силой, задействованной в переноске или перевозке. В действительности спектр применения был гораздо шире. Подслушивая их разговоры, читатель узнавал, как верблюды жаловались на использование в качестве живого щита, когда всех выстраивали квадратом, возводя подобие укрепления, подставляя их спины под пули. В схожей ситуации оказывались и лошади. Быки жаловались на слонов, вместо которых им приходится тащить орудия в моменты битвы. А слон оправдывался, ссылаясь на способность видеть происходящее наперёд. Одни мулы без возражений стойко выносили все лишения, не соглашаясь с единственным — терпеть к себе презрение от лошадей.

Несмотря на возмущения, каждое животное выполняет возлагаемые на него обязанности, никогда не оспаривая требования людей. Разве самые молодые, ещё не понимающие сути происходящего, спрашивали о необходимости им поручаемого. Если же им это говорит делать человек, кто тогда это говорит самому человеку? Кому-то ведь полагается отдавать приказы. Киплингу бы ещё стоило добавить рассуждение, почему сами животные никем не командуют, оставаясь в британской армии на положении ниже всех.

Прежде Киплинг уже писал о полковых животных, отдавая им дань уважения. Он и теперь с уважением рассказывал об их труде. В том числе дополнил рассказ «Парадной песнью лагерных животных». Читатель мог подумать, будто не может быть уважения, когда животных используют в том числе и в качестве живого щита. Тут стоит напомнить, как вообще в британской армии относились хотя бы к тем же рядовым, вовсе не думая считаться с интересами простых солдат. И дело тут вовсе не в отношении, построенном на понимании нужд или проявлении уважения. Армия должна быть сплочена в единое целое, где всё взаимосвязано и зависит от выполнения поставленных перед каждым задач.

Киплинг к тому и вёл повествование, чтобы человек, подслушивающий разговоры животных, переключился на разговоры людей. Он услышит беседу представителя британцев и подданного афганского эмира. Окажется, животные в британской армии беспрекословно подчиняются приказам, как и любой служащий исполняет на него возлагаемое с самого низа и до самого верха. Это порядок, благодаря которому Британская империя столь успешна. Подданный афганского эмира подивится такому, поскольку в их стране каждый волен сам принимать решения. Британский представитель в ответ усмехнётся, пояснив, что из-за этого афганский эмир теперь вынужден получать указания от вице-короля Индии.

Фактически Киплинг подводил читателя к свершившему в 1880 году окончанию второй англо-афганской войны, завершившейся установлением протектората, чем знаменовалась возможность остановить продвижение России на юг. И как теперь не говорить о роли тех, без чьей помощи этого не получилось бы добиться? Предлагается понимать содержание рассказа именно таким образом.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Книга джунглей»

Никто из исследователей творчества Киплинга не смог дать осмысленную оценку рассказа «Охота Каа». Из каких побуждений возникла идея описать охоту змеи на обезьян в лесах Индии? Предпринимались попытки воспринимать рассказ за аллегорию, увидев в самодовольных обезьянах нравы народов, поступающих слишком вольно, ни с кем не сообразуясь, при этом чей потенциал основан на созданном другими народами, с течением времени ослабшими под воздействием внешних или внутренних обстоятельств. Хотел ли Киплинг рассказать именно об этом? Крайне сомнительно. Но ведь Редьярд мог рассказать какую угодно другую историю из детских лет Маугли, нежели привести в пример взаимоотношение между обитателями джунглей, где обезьяны должным образом никем не воспринимались. Только всё это столь же условно, как и прочие рассказы о Маугли. Пусть это у Киплинга они представлены вороватым лесным народцем, которые никогда сами ничего не имели, постоянно перенимая от других. Обезьяны — такие же представители животного мира, как остальные, имеющие свои особенности.

Отличие представленных обезьян, или как их зовут у Киплинга — бандерлогов, они представлены единым коллективом. То есть все волки сами по себе, разделённые на стаи. Медведи, пантеры, коршуны и змеи являются одиночками. Может потому все опасаются, высказывая обезьянам презрение, чья сила — в большом количестве. Киплинг внесёт ясность. Как не объединяйся обезьяны, они слабы перед всеми обитателями леса, пусть те даже действуют самостоятельно. Как-то это объяснить невозможно, если не сослаться на многократно упоминаемую условность повествования. Более прочих слабость проявляется перед змеёй, от чьего вида бандерлоги впадают в оцепенение.

Суть рассказа сводится к единственному — ловкие обезьяньи руки подхватывают Маугли и уносят в заброшенный город. На спасение отправляются Багира и Балу, уговорив к ним присоединиться Каа, рассказав, как обезьяны называли его «дождевым червяком». Вступив в схватку с обезьянами, Багира и Балу пробивались к Маугли, тогда как Каа готовился поживиться. Всего этого не требовалось. Бандерлоги похитили Маугли с целью прознать больше о повадках людей, надеясь усвоить от него новую мудрость. Маугли мог свободно ходить по городу, занимаясь ему угодными делами. То есть Маугли был волен решать, остаться ему с обезьянами или отправиться обратно к волчьей стае. Невозможно сделать какие-либо выводы, опираясь на содержание рассказа. Пострадавшими в данной ситуации оказываются сами бандерлоги, которым теперь предстояло расплатиться за это жизнями. Да и то, больше их погибло в схватке с Багирой и Балу, нежели после окончания повествования, когда Каа приступит к трапезе.

Чем повествование интересно — описанием поведения змеи. Каа не стремился обхватывать тела жертв, постепенно удушая, он атаковал их, ударяя носом. Если же говорить об оцепенении обезьян, это происходило под воздействием страха, каким образом обычно и происходит, в том числе и с людьми. Остальное на страницах — плод авторской фантазии. Ведь вполне очевидно, змеи не охотятся вместе с пантерами и медведями, скорее они охотятся друг на друга, способные пасть жертвой третьей силы, дожидающейся окончания схватки кого-то из них между собой.

Публикация рассказа состоялась в марте и апреле 1894 года. Сам рассказ занял промежуточное положение между повествованиями «Братья Маугли» и «Тигр, тигр!». В него включены два стихотворения «Поучения Балу» и «Путевая песня бандерлогов». Сюда же можно было бы отнести стихотворение «Шива и кузнечик», входящее в рассказ «Маленький Тумаи», как раз подходящее под то, что должно полагаться каждому существу.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Книга джунглей»

Через месяц после публикации «Братьев Маугли» свет увидел рассказ «Тигр, тигр!», являющийся прямым его продолжением. А если говорить точнее, должен считаться за его вторую часть, не требовавшей выделения в отдельное повествование. Но такое разделение Киплинг сохранил и в «Книге джунглей», поместив между ними рассказ «Охота Каа». В дальнейшем Маугли встретится ещё в ряде других рассказов.

Теперь Маугли уходил из джунглей, откуда на время ушёл и Шерхан. Насколько оправданной стала социализация Маугли среди людей? И имеются ли примеры, когда воспитанный дикими животными человек так же быстро входил в социум? Опять приходится говорить об используемой Киплингом условности. Маугли без проблем адаптировался, научился человеческой речи, без возражений принял все возлагаемые на него обязанности. Киплинг пошёл дальше, одна из женщин признала в Маугли собственного сына, когда-то утащенного тигром в джунгли. Но ответных чувств для неё не было. Могло показаться, теперь Маугли станет проводником между людьми и дикими животными. Киплинг этого делать не стал, стремясь склонить читателя в противоположную сторону. Если люди были готовы принять Маугли, то никак не возможность понять ему доступные умения. Да и сам Маугли не делал попыток рассказать о полагающемся общении с животными, просто смеясь над рассказами других, видя в них элемент сампозапугивания.

Даже кажется, Киплинг не видел Маугли среди людей. Читатель знакомится с сохраняющимся суеверием. Маугли скорее сочтут за колдуна, либо за злой дух, нежели согласятся признать присущие ему способности. В этом будет главное отличие, на котором Киплинг настаивал. То есть с индийцами, проживающими в деревнях, Маугли не найдёт общего языка, тогда как после, согласно рассказа «В лесах Индии», у него получится наладить разговор с британцами, готовыми воспринимать его способности без суеверного страха.

Понимая диких животных, Маугли не умел разговаривать с домашним скотом. А может тот скот не умел мыслить. Киплинг специально допустил такую условность. Так и должно быть, когда речь касается управления стадом. Маугли поручили пасти буйволов. И если бы буйволы обдумывали каждое указание, ничем хорошим это не могло закончиться. Особенно учитывая задуманное Маугли мероприятие, он хотел загнать Шерхана в ущелье, где его растопчут отправленные следом буйволы. Таким образом должен был погибнуть соперник Маугли. Ради условности Киплинг предложил необходимость освежевать труп Шерхана, чтобы предоставить в доказательство шкуру на совете волков. Читатель ведь понимал, в каком состоянии она была, учитывая причину гибели тигра.

Сцена со шкурой понадобилась только из необходимости опорочить Маугли в глазах людей. В силу всё той же условности, требуемой для обоснования причины, чтобы Маугли отказался продолжать жить в человеческом обществе. Тогда как это могло произойти в самом начале рассказа. А может тем Киплинг показал, насколько тяжело стать кем-то среди людей, для которых искренность намерений не имеет никакого значения. Маугли должен был стать диковинкой, выставляемой на обозрение, подопытным экспонатом. Причём не когда-нибудь потом, а буквально сразу, стоило ему оказаться в деревне. Но о таком пусть расскажет кто-нибудь после. Благо найдётся писатель, посчитавший за допустимое воспитать человека обезьянами, наделив ещё и чертами благородства, которых Маугли был лишён, потому как перенял от волков привычку ни с чем не соглашаться, готовый справиться с любым препятствием на пути, хоть с тем же Шерханом.

В рассказ включено стихотворение «Песнь Маугли, которую он пел на Скале Совета, когда плясал на шкуре Шерхана».

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Книга джунглей»

Киплинг говорил, как он написал рассказ «Братья Маугли» в 1892 году. Есть ещё мнение о его знакомстве со свежим, на тот момент, романом «Нада» от Райдера Хаггарда, где главный герой повествования оказывался в окружении ведомых им волков. Вероятно, Киплинг решил написать нечто подобное, но в антураже индийских лесов. Только как быть с приданием разума животным? Можно опереться на поэтическую составляющую, в которой всякий описываемый объект наделяется какими-либо качествами, в том числе и неодушевлённая вещь вполне способна нечто сообщить. Как бы то ни было, в январе 1894 года Киплинг опубликовал рассказ «Братья Маугли», ставший для него определяющим, ведь для абсолютного большинства людей, если что и слышавших о творчестве Редьярда Киплинга, то как раз о мальчике Маугли, воспитанном волками.

Рассказ может и был написан за два года до публикации, оставаясь недоработанным. Позже написанное сказание «В лесах Индии» позволило внести требуемые изменения. Так Маугли не просто рос в окружении волков, становясь подобием вожака стаи, а обретал смертельного врага. Точно можно утверждать, рассказ потому и не складывался, так как ничего в себе не содержал. Теперь же у Маугли появился соперник — тигр Шерхан. Киплинг не пояснял причину, по которой тигра сторонились, учитывая его слабость перед другими хищными животными. Представленный вниманию тигр с рождения хромал. То есть Шерхан родился калекой, вынужденный питаться падалью, одомашненным скотом, либо оставленными без присмотра детьми. Каким авторитетом он мог обладать? Тем более иметь право на хоть какое-то слово среди волков. К тому же, о чём Киплинг сразу говорил, стоит убить человека, люди уничтожают каждого хищника в лесу, без какой-либо пощады. Они должны были истребить и волков. Все эти вопросы задаются в пустоту, так как Киплинг строил ровное повествование, должное поразить красотою показываемой истории.

Всё в «Братьях Маугли» условно. Есть подрастающий смышлёный ребёнок, протагонист. Антагонистом выступает хромой тигр. Их вражда складывается с самого начала рассказа. Привыкший питаться детьми, тигр затаит обиду на волков, укрывших от него ребёнка. Помимо волков Киплинг ввёл в повествование пантеру Багиру и медведя Балу, взявшихся дополнительно опекать Маугли. Сам по себе сюжет кажется за фантастический. Пусть имеются примеры, когда разные звери опекали человеческих младенцев, но не совершая то разномастным коллективом. Маугли постигал жизнь не столько под волчьим надзором, более беря уроки мудрости у пантеры и медведя. Потому и приходится говорить об условностях. И не пиши Киплинг в такой манере, рассказ остался бы безликим, как и множество прочих повествований за его авторством.

Чему ещё можно удивиться? Например, пантера Багира родилась и выросла в неволе. Потому она знала о людях достаточно много. Именно она подскажет Маугли о способах возможной коммуникации. Будет знать и о подлинной силе человека, сокрытой в невозможном для постижения животными. А в чём человек сильнее всего? Умеет разводить огонь. Данные знания пригодятся и Маугли, чтобы у него получилось одолеть Шерхана. Не так важно, насколько легко это могли сделать волки, всего лишь навалившись стаей на хромого тигра. Сам Маугли мог без затруднений поразить заклятого врага. Опять же скажем, повествование требовало соответствующей красоты.

Теперь читатель знал не только о Маугли в качестве повзрослевшего знатока индийского леса, но и про его становление в дикой среде. Причём, рассказ «Братья Маугли» получилось написать в более красивом духе, предвосхищая главные характерные особенности для прочих рассказов из цикла, который будет назван «Книгой джунглей».

В рассказ следует включить два стихотворения: «Вечерняя песнь в джунглях» и «Охотничья песнь Сионийской стаи».

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Книга джунглей»

Если в «Белом котике» разумно мыслить мог лишь один главный герой повествования, то в «Рикки-Тикки-Тави» такой способностью обладают все животные. Каждый из них живёт во имя определённых целей, к тому же стремится к их осуществлению. И даже есть животные, от которых исходит преднамеренное желание вредить. Это новая страница в творчестве Редьярда Киплинга, за которой откроется возможность создать одно из самых его ярких повествований — некоторое количество рассказов о Маугли. И пусть, стоит напомнить, Киплинг словно бы написал «Братьев Маугли» годом ранее, аналогичного способа повествования он более не придерживался, пока не изложил историю белого котика, а теперь вот мангуста Рикки-Тикки-Тави. В рассказ включено стихотворение «Песнь Дарзи».

Каких только смыслов не пытался найти читатель в данном произведении. Кто-то увидел вторжение человека на территорию животных. Иные увидели боязнь белых людей вступать в открытое противоборство, тогда как животные не умеют бояться. Даже улавливалась связь между мангустом и Маугли, таким же осиротевшим, спасённым благодаря стечению обстоятельств, только Рикки-Тикки-Тави попадает к людям, тогда как Маугли — к волкам, и каждый из них встречает смертельного врага, в виде ли змеи или в качестве тигра-людоеда. Кому-то из читателей стало заметно присутствие моральной составляющей в поступках мангуста, появляющаяся у него сама по себе, а не под давлением нотаций извне. И даже читатель мог заметить, насколько роль женщины, пусть и в образе змеи, способна нести потаённой злобы в гораздо большем количестве, нежели у самца, буквально подталкиваемого ею к его же скорой гибели.

Размышлять и предполагать можно разное. Если на страницах произведения животные обретают разум, совершают поступки и изрекают мысли, то это уже сродни сказочному сюжету, либо басенному, если бы Киплинг повествовал кратко и в стихах. Однако, так не должно казаться. Скорее Киплинг рассказал историю противостояния мангуста и змей, которым пришлось столкнуться в отведённой для них среде обитания. Оно так и считывается. Но вполне может быть и так, будто Киплинг вкладывал нечто сверх того. Только требовалось ли такое в нарочито поданном для детей сказании? Так или иначе, каждый читатель поймёт содержание на собственный лад.

Единственная составляющая, кажущаяся за действительную, заключается в стремлении оберегать слабых. Или нет? Киплинг сам это опровергнет. Кажется, не окажись в доме мангуст, змеи тогда обязательно убили бы всех его обитателей. А если спросить мнение змей? Не принеси люди мангуста в дом, создав угрозу для их существования, они бы не стали никого целенаправленно убивать. Получается, что змеи стремились обезопасить себя. И не придумали ничего лучше, нежели сперва убить старшего и самого сильного мужчину, после чего расправиться с его женой и ребёнком. Может такой вариант имеет больше прав на существование, учитывая отсутствие у змей желания убивать людей, чтобы когда-нибудь потом они не причинили им смертельный вред. Угрожай им человек явно и в определённый момент, змея его обязательно укусит, но не построит логическую цепочку: они возвели на нашей территории дом, поселили в нём мангуста, следовательно хотят нас извести, тогда мы обязаны их убить, не сегодня, а завтра, спрятавшись в ванной комнате.

Да как не воспринимай содержание рассказа, ядовитая змея в любом случае будет пониматься за угрозу для людей, и потому действия мангуста обязательно должны принести пользу. На деле так и окажется — мангуст принесёт пользу, убив змей. Задумываться о мотивах убиваемых при этом не требуется, хотя Киплинг их нисколько в том не обвинял, всего лишь заставив бороться за право жить на их территории.

И вот читатель снова задумался. А если белые люди, которые британцы, воплотили собой на страницах самих себя, спасающих индийцев-мангустов от внутренних змей? Такое рассуждение точно не должны иметь отношения к «Рикки-Тикки-Тави».

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Книга джунглей»

Несмотря на разговоры о том, что ещё в 1892 году Киплинг написал рассказ про маленького Маугли, пусть нигде его тогда не опубликовав, в его прозе тяжело заметить вовлечение в повествование детского стиля, когда окружающий мир становится полностью разумным. Как нет и намёков на цикл, должный носить название «Книга джунглей». Но нечто определённое Киплинг уже для себя определил, каким образом доходчивее излагать для читателя. Особенно для читателя самого маленького возраста. Для начала, того ещё не подозревая, взялся за историю, о мотивах которой он мог где-то прознать, поскольку в пределах Берингова пролива его интересы ещё не оказывались. Даже может показаться странным, каким образом вообще Киплинг пожелал включить в «Книгу джунглей» рассказ об обитателе холодных северных морей. А дело в том, что показываемый морской котик обладал способностью размышлять, каковую имели и все прочие его собратья.

Но отчего Киплинг, воспринимаемый за отстаивающего право человека на жестокое подавление любой противной ему воли, как людей более слабых, так и особенно животных, решил озаботиться судьбой морских котиков, массово забиваемых ради добычи шкуры? Сами котики показывались за благостно воспринимающих творимое над ними насилие, не задумываясь изменить положение к лучшему. Они год от года шли на убой, практически осознанно. Понимали необходимость покориться человеку, так как это было и должно быть всегда. Один лишь котик, родившийся со шкурой белого меха, отчего и рассказ получил название «Белый котик», решил спасти сородичей, для чего побывал во всех морях и океанах, пока не нашёл скрытое от глаз место. Но и тогда он должен был через насилие над своими же собратьями доказывать им необходимость перемен. Может тем самым Киплинг начал переосмыслять понимание жизни? Отныне угнетаемые народы должны были получить право на достойное к ним отношение? Или это просто рассказ, выполненный в виде сказки? Тогда чему он мог научить подрастающих подданных Британской империи? Или всё гораздо проще — в рассказе котиков забивали люди с русскими фамилиями, значит котиков следовало от них спасти.

В рассказ «Белый котик» включено короткое стихотворение «Колыбельная котику». А годом позже Киплинг напишет песню «Луканнон», которую поют все морские котики.

«Маленький Тумаи» — другой рассказ, включённый в «Книгу джунглей», опубликован в конце 1893 года. Ещё менее подходил по смысловой нагрузке, разве только местом действия являлась Индия. Животные на этот раз лишены способности мыслить. Но нечто внутри них происходит, вполне схожее с разумом. Пиши Киплинг данный рассказ позже, повествовал бы уже от лица старого слона, пока же представив его в виде животного, понимающего необходимость выполнять возложенные на него обязанности по приручению слонов. Как знает читатель, приручить можно только индийского слона, причём посредством участия уже одомашненного слона. Вот именно таким слоном оказывается Кала Наг, продолжающий оставаться покорным одному из семейств погонщиков, теперь скорее сам обучающий данному ремеслу своего юного господина.

В одном содержание рассказа приближало его к «Книге джунглей». Пусть слоны и были одомашнены, они всё же оставались хранителями тайн, о которых не должны были знать люди. Так это или нет, но Киплинг показал, как множество слонов собираются в священном для них месте, где они всю ночь совершают подобие религиозного действия, ритмично передвигая ногами, трамбуя тем самым почву, оставляя характерное доказательство их ритуала. Вероятно, в лесах Индии периодически находили участки с утрамбованной почвой, объяснить происхождение которых люди не могли.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Умирает Пилар Тернера — самый старый персонаж произведения. Хоронят её в кресле-качалке. Макондо пришёл в запустение. Не будет ошибкой, если предположить, будто там остались обитаемы только публичный дом и дом семейства Буэндиа. Городок вымер сам по себе, невзирая ни на какие-либо тому должные иметься обстоятельства. Как прежде уехала в Риоачу Санта София де ла Пьедад, так и Габриэль Маркес получил в своё распоряжение путёвку, по которой отправился в Париж, где продолжил вести литературную деятельность, и в силу финансовых затруднений собирал и сдавал бутылки. Не вернулся в Макондо и Гастон, узнавший об отношениях между женой и подкидышем Аурелиано. Всё сводилось к неизбежному — появится представитель Буэндиа, чьи родители находились в кровном родстве. Тогда-то манускрипт Мелькиадеса откроется для всякого, способного читать. И там будет сказано — как он будет дочитан до последней строчки, Макондо в тот же момент перестанет существовать.

Маркес старался обойти острые углы неприятия поднятой им темы. Следовало убедить Амаранту Урсулу и Аурелиано Вавилонья в отсутствии между ними кровного родства. Не имелось никаких к тому подтверждающих доказательств. Разве только Пилар Тернера опознала в Аурелиано поразительное внешнее сходство с полковником Аурелиано Буэндиа. Но в таком случае проще было подумать, будто Амаранта Урсула и Аурелиано Вавилонья брат и сестра, они дети Фернанды дель Карпио и Аурелиано Второго. Хотя бы в силу тех причин, что по возрасту они не так уж далеко отстояли друг от друга, их объединяли вместе проведённые общие детские годы. Но и касательно этого оставалось только предполагать. А помня о любовнице отца, Петро Котес, пришлось им заключить, что если и есть между ними кровная связь, то вероятно по Аурелиано Второму. Тогда как иначе получалось, словно Аурелиано действительно являлся подкидышем, о чьём происхождении невозможно узнать. Только читателю известно — родителями Аурелиано были Рената Ремедиос (Меме) и Маурисио Вавилонья. Потому Амаранта Урсула приходилась Аурелиано родной тёткой.

Непонятно, насколько могло принятие или неприятие родственной связи повлиять на огонь страсти. Не имея никаких препятствий, будучи наедине друг с другом, им ничего другого не оставалось, как поддаться искушению. Далее начали действовать обстоятельства, подробно изложенные в манускрипте Мелькиадеса. Ровно за сто лет до того бродячий цыган Мелькиадес обосновался в доме семейства Буэндиа и составил манускрипт, в котором описал все события, должные произойти в течение следующих ста лет. Причём написал таким образом, что его прочитать можно будет только по истечении этого срока. И прочитать сможет последний из оставшихся в живых представителей Буэндиа. Потому, когда начнёт сбываться пророчество из манускрипта, Аурелиано Вавилонья узнает не только историю предков, но и обстоятельства своего зачатия, в том числе зачатия его собственного ребёнка, и дочитает до места, когда сделает последний вдох, после чего погибнет, а Макондо будет стёрт ураганным ветром.

Последним в роду Буэндиа становится младенец, который погибнет в течения дня после рождения, будучи съеден муравьями. Это произойдёт по причине терзавшего Аурелиано горя, потому как Амаранта Урсула умрёт сразу после рождения ребёнка от массивного кровотечения. Насколько это было оправданным со стороны Маркеса? Не допусти он подобного, процветать семейству Буэндиа дальше. Пусть ребёнок родился со свиным хвостиком, так ведь и прежде, по воспоминаниям Урсулы Игуаран, такое случалось среди её предков. Но Маркес сослался на манускрипт Мелькиадеса, где события излагались непреложным образом. Там говорилось, как первого в роду привяжут к дереву, и Хосе Аркадио Буэндиа действительно был привязан, так и встретив смерть у дерева, и говорилось, что последнего в роду съедят муравьи, как это случилось с однодневным младенцем. Стоит ли говорить об имени ребёнка? Амаранта Урсула хотела назвать Родриго, а Аурелиано — в честь предка-полковника, проигравшего тридцать две войны, его же сын которые выиграет. Остаётся предполагать, сама судьба испугалась новых войн для Колумбии, сочтя за более необходимое умертвить младенца в колыбели.

Так была рассказана история рода, никогда не существовавшего.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Почему бы не возродить славу семейства Буэндиа? По хронометражу до лет написания «Ста лет одиночества» ещё было порядочное количество времени, чтобы продлить существование потомков на несколько поколений. Вполне получилось бы начать третью часть. И может даже Маркес нашёл бы возможность самому породниться с созданным им литературным родом. Или даже сделать так, чтобы читатель думал, как именно Маркес является продолжателем этого всего. Однако, воля склонила писателя к другому выбору. Маркес счёл, что всякая история должна обязательно заканчиваться. Пока же он описал вхождение в дом повзрослевшей Амаранты Урсулы, по праву являвшейся наследницей хозяйства, не раз нажитого и истраченного предыдущими поколениями.

На страницах появляется эпизодический персонаж — Гастон. Ему сорок лет, тогда как Амаранте Урсуле — двадцать пять. Он богат, имеет увлечения, а Амаранта Урсула в него влюблена. Они поженились через три дня после знакомства. Она уговорила мужа забыть о Европе и бельгийском Конго, обосновавшись в Макондо. Принялась за восстановление дома, вернула шумную жизнь времён пианолы. Гастон не хотел тут оставаться, найдя предлог и уехав. Что пришлось делать Амаранте Урсуле? Искать новые для неё увлечения, одним из которых станет подкидыш Аурелиано Вавилонья, о чьём происхождении никто не знал, тогда как Амаранта Урсула приходилась ему родной тёткой, он был сыном её сестры Меме.

Дабы разбавить действие, Маркес вводит в повествование четырёх друзей для Аурелиано, одним из которых оказывается Габриэль. А если быть точным — Габриэль Маркес, правнук Херинельдо Маркеса, известного читателю в качестве полковника, исполнявшего обязанности временного коменданта Макондо, когда полковник Аурелиано Буэндиа покидал город. Можно подумать даже — это альтер эго писателя. И может быть оно и так, если бы не описываемые сцены. Так как Аурелиано оставался девственником, а вспыхнувшая к тётке страсть не давала ему покоя, он отправился в публичный дом, где одна из девиц с ним спала в долг. В какой-то момент он привёл к ней Габриэля. И она спала в долг то с одним, то с другим. Но ведь Габриэль и есть Маркес? Иначе зачем про него будет рассказано, как он уедет в Париж, от нужды там начнёт собирать и сдавать бутылки, каковой факт упоминается и в биографии самого писателя.

А кому принадлежал публичный дом? Всё той же Пилар Тернера, чей возраст достиг совсем небывалых ста сорока пяти лет. Учитывая же, что в Макондо оно попала при его основании, будучи тогда подростком, то с момента начала повествования прошло уже не менее ста тридцати или чуть более лет. Энтузиазм не покидал Пилар, она открыла в Макондо зоологический бордель. Маркес с каким-то особым чувством написал про трудившегося там пса-педераста.

И вот… случается непоправимое. Не зная о своём родстве, не ведая об опасениях Урсулы Игуаран, Амаранта Урсула и Аурелиано Вавилонья сливаются в порыве страсти. Читатель понимает, что уж теперь-то точно появятся на свет Буэндиа, отличительной чертой которых станет наличие свиного хвостика.

Памятка:
— Амаранта Урсула, дочь Аурелиано Второго и Фернанды дель Карпио;
— Аурелиано Вавилонья, сын Меме и Маурисио;
— Пилар Тернера, гадалка на картах, прабабка детей Аурелиано Второго;

Ушедшие в небытие:
— Урсула Игуаран, мать Аурелиано и Амаранты;
— Ребека, вдова Хосе Аркадио, погибшего сына Урсулы Игуаран, затворница;
— Амаранта, вечная вдова; — Аурелиано, полковник, герой войны;
— Семнадцать Аурелиано, дети Аурелиано от разных женщин;
— Санта София де ла Пьедад, вдова Аркадио, мать Ремедиос Прекрасной, Хосе Аркадио Второго и Аурелиано Второго;
— Ремедиос Прекрасная, сумасшедшая; — Хосе Аркадио Второй, участник банановой бойни, затворник;
— Аурелиано Второй, отец Меме, Хосе Аркадио Третьего и Амаранты Урсулы;
— Фернанда дель Карпио, вдова Аурелиано Второго, глава семейства;
— Рената Ремедиос (Меме), монахиня, приняла обет молчания;
— Хосе Аркадио Третий, священник;
— Петро Котес, хозяйка лотереи;
— Херинельдо Маркес, полковник, пенсионер.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее