trounin.ru

Как Франция вступила во Вторую Мировую войну? Если смотреть на произведения гонкуровских лауреатов — с позором. Немецкое вторжение происходило стремительно, почти не встречая сопротивления, и сами французы не стремились бороться до победного конца, пожелав скорее сдаться на волю победителей. Оказалось проще принять над собой власть немцев, либо отправиться прямиком в плен. Кто желал сопротивляться, делал это где угодно, только не на французской территории. Даже в годы войны гонкуровские лауреаты писали о чём-то постороннем и абстрактном. И вот теперь, когда война завершена, следовало исправить представления о прошлом. Вместо этого читатель сперва увидел жизнь под немецкой оккупацией от Бори, где никто не предпринимал попыток заявить о праве на более достойную жизнь. Теперь же слово взял Робер Мерль, некогда переживший окружение под Дюнкерком, впоследствии пленённый. Своим литературным дебютом он выбрал повествование о тех днях. Если всё им описанное соответствовало реальности — это ещё одно пятно на истории французов.

Мерль взялся описать два дня, предшествующие массированному авианалёту немцев на Дюнкерк. Главный герой, вроде как военнообязанный, вероятно исполняющий обязанности переводчика, проводит это время в шатаниях по городу, периодически наблюдая за проводимой эвакуацией британских солдат. Ни о какой слаженности французского командования говорить не приходится. Никто не возводил оборонительных укреплений, не готовился принять бой в городской черте. Вместо этого читатель видит, как прибывают британские суда, перевозя своих солдат. Что до французской армии — её не видно вовсе. Из французов перед читателем только местные жители, не желающие куда-либо стремиться, готовые принять неизбежное. Собственно, так поступали все французы непосредственно во Франции, готовые сотрудничать с немцами на каких угодно условиях. Оставалось единственное, дождаться самих немцев, чтобы сдаться на их милость.

Чем остаётся заполнить время в ожидании немцев? Например, вести разговоры. Допустим, кто с кем переспал. Если с полькой, то встретить живой интерес у собеседника. Можно поговорить о погоде, про женские прелести. Иногда можно вспомнить о немцах, стремительно отнимающих у Франции земли. Обязательно снова сходить на побережье, посмотреть на эвакуацию британцев, даже поучаствовать в этой самой эвакуации, оказавшись в числе попавших под бомбовый удар, наблюдая за последующей гибелью всё тех же британцев. И обязательно показать, какие британцы неприспособленные: не умеют плавать, у них отсутствует решительность, с таким союзником изначально не на что было надеяться.

Можно написать про пустое времяпровождение. Из города бежать некуда, на корабле — невозможно. Остаётся найти хорошенькую девушку, героически спасти её от насильников. То есть у Мерля свои убивают своих, по сути ставших мародёрами. Потом найти помощника, способного вытащить трупы насильников на улицу. Ну а тот, кто возьмётся помогать, зачем-то бросится лапать грудь той самой хорошенькой девушки. Для пущей верности остаётся описать любовное соитие, можно даже под очередным авианалётом, когда по голым телесам будут бить развешенные в подвале колбасы.

Читателю остаётся воспринять произведение Мерля в качестве чего-то вроде экзистенциального романа, уверовав, будто он о тщетности бытия, когда человек в действительности не способен превозмочь возникающие против него трудности. Это у советских авторов главный герой взял бы в руки оружие, найдя хорошее место, где сможет долгое время не быть обнаруженным, последующие дни и месяцы проведя в планомерном отстреле немцев, воплотив своими действиями принцип жизни во имя высоких идеалов. Но у французов той поры были совсем другие приоритеты, если опираться на произведение Мерля и прочих авторов, удостоенных Гонкуровской премии именно за литературные труды о Второй Мировой войне.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

«Вставай, страна огромная» — знакомые многим слова. «Сердце, тебе не хочется покоя» — кто не знает этих слов? «Нам песня строить и жить помогает» — носит поныне молва. А кто назвать автора спустя полвека-век окажется готов? Василий Лебедев-Кумач — поэт из песенного стана, человек великой и горькой судьбы. Его радость некогда, ныне как рана. Да не будем излишне грубы. Можно сказать про рифму, верлибр, размер… что угодно. Найти огрехи. Это легко! Важно другое — написано годно. Хватит, пожалуй, того.

Писал поэт изрядно, многих возвышал он: водовозов, лыжников и трактористов. Тех профессий выбрано им подлинно с легион. Мог писать даже незамысловато про туристов. Поэзия о них, удел особого интереса. Не вспомнит ценитель ни одной из написанных поэтом строчек. Они пусты, нет в них и малого веса. Они были к лучшему шагом — в мелкий шажочек. Да ценили Василия за песни в кино, в титрах было указано «Кумач». Под этим псевдонимом писать он начал давно. Может и тогда не ведали, что за рифмач. Но слова, как грому подобны, пела страна: «Легко на сердце от песни весёлой». Для человека приятно удобны, хоть за станком он слушал, хоть внимал вместе со школой. Так Кумач в поэзию ещё громче входил: «Кто с песней по жизни шагает, тот нигде и никогда не пропадёт». Отныне всякий это каждому говорил. А Кумач слова новые ещё не раз после найдёт.

«Как много девушек хороших», и там же — «Как хорошо на свете жить»: из слов настолько же приятных и пригожих, не всякий может песню сочинить. Да о стране, её живописуя, Кумач подумал и изрек, пленительно её рисуя: «Много в ней полей лесов и рек». Сказал — другой такой страны не знает, где человек так вольно дышит, где молодой уверенно ступает, и старика всегда везде любой услышит. Такого поэта дала миру земля, русский дух выше звёзд возвышая: «Утро красит нежным светом стены древнего Кремля» — снова говорил Кумач, в песенном ритме слагая.

За всё это, и может за что-то другое, стихи Кумача выше всего оценив, решение было простое. Наградить премией Сталина — за стихотворные тексты общеизвестных песен. Этим поэтом взято важное, на плечи им взвалено, он радостью к жизни всем интересен. Проще есть, писал на подлинную благость, как «Жил отважный капитан», реализуя свой напор и радость, что «объездил много стран», чья смелость покоряет моря, но порою он становится забывчив, потому как «улыбка — флаг корабля». Оттого каждый капитан поныне улыбчив.

Есть другая песня, чуть позже написанная — в день тяжёлый для страны, звал Кумач биться «С проклятою ордой!». Вскоре ставшей символом трудной борьбы: «Вставай, страна огромная, вставай на смертный бой». Об этом нельзя не сказать, и забывать о том в той же мере не следует, как бы не хотелось и не желалось считать, но не всякий народ дух этот наследует.

Кумач показал, сколь сильна и беззаветна сила людей, пропитанных горечью, счастьем и верою, гордых той самой волей долгой своей, готовых отвесить обидчикам полною мерою. И кто бы как не судил о былом, о поступках не судил самого поэта, в мире не живёт человек настолько простом, и не бывает одного на всё ответа. Важно другое — здесь и сейчас — ковать счастье не отходя от огня. Ценят пусть разное, пока свет горит в глазах, не погас: важна радость каждого дня!

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Вторая книга джунглей»

«Весенний бег» или «Маугли навсегда покидает джунгли» — рассказ, завершающий «Вторую книгу джунглей». Его продолжением станет повествование «В лесах Индии», написанное Киплингом изначально, опубликованное в сборнике «Многие помыслы». Но именно теперь Киплинг думал поставить точку, после чего уже не возвращаться к данному персонажу. Определённой сюжетной линии Редьярд так и не вывел. Продолжая описывать будни Маугли, создал скорее набор из зарисовок. Да и о чём он мог сообщить, если идея изначально не воспринималась за имеющую отношение к действительности? Не бывает людей, воспитанных с младенчества животными, чтобы они смогли войти в человеческий социум на равных. Получилась красивая легенда, которая переживёт самого Киплинга, став основой для многих историй, подобных в своём основании преданию, придуманному Редьярдом. Что до «Весеннего бега» — рассказ был опубликован в сентябре 1895 года, сопровождаемый стихотворениями «Человек к человеку» и «Прощальная песня».

После сражения с рыжими собаками, когда погиб Акела, прошло ещё два года. Маугли уже семнадцать лет. Он сам входил в пору своей весны, должный томиться от чувств, обрести которые в джунглях ему было не с кем. Маугли видит поведение животных, не способный его понять. И прежде ему виделось, как каждую весну, пусть в джунглях это время года определить довольно затруднительно, каждый зверь становился рассеянным, уходил по непонятным для Маугли делам, словно отказываясь слышать окружающих. Маугли в такие дни бродил по джунглям один, лишённый возможности хоть с кем-то пообщаться. Что именно происходило с животными? Почему они куда-то стремились? Но вот теперь и в нём поселилось непонятное чувство, словно съел ядовитое растение, будто бы отравился. В такие дни Маугли всякий раз хотелось отправиться к людям. Что-то с огромной силой тянуло его к себе подобным.

Читателю казалось за очевидное — Маугли нечего делать среди людей. Однажды он уже к ним выходил, пытался с ними жить. Ни к чему хорошему это не привело. Его сочли за явление злого духа, могли даже убить. Вместо чего люди задумали убить приютивших его в деревне жителей. В ответ Маугли подговорил животных напасть на поселение, буквально сравняв с землёй. Следовало ли идти к людям снова? Маугли должен был встретить точно такое же к себе отношение. На деле же, если представить ситуацию в действительности, Маугли не должен был казаться за юношу, способного находиться на равных среди людей, скорее за зверёныша с волчьими повадками, на кого стали бы смотреть как на диковинку. Киплинг такую мысль даже не стал брать во внимание. Оставалось лишь думать, где-то между рассказами отсутствуют повествования о более частом вхождении Маугли в круг людей, может его даже кто-то воспитывал в джунглях. То есть там имелся хотя бы некий человек, общение с которым позволило Маугли оставаться в рамках понимания должного быть в человеческом обществе.

Как бы не складывалось понимание описанного про Маугли, основное внимание всегда к рассказам, написанным для первой «Книги джунглей». Этого было вполне достаточно, чтобы более к нему не возвращаться. Киплинг не смог, либо не хотел продолжать повествовать в интересном для читателя духе. А может столкнулся с критическими высказываниями, высмеивавшими излишнее идеализирование способности вырасти среди животных, а потом стать полноценным человеком. В качестве рассказов для детей — Маугли подходил идеально.

Завершая рассказ, Киплинг написал стихотворение из восьми строчек — «Человек к человеку», просто в качестве порыва души, предваряя следующее стихотворение — «Прощальная песня». Уходящему Маугли давали наставление его друзья — медведь Балу, питон Каа и пантера Багира.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Вторая книга джунглей»

Следующим рассказом о Маугли стало повествование «Рыжие собаки». Опосредованно требовалось склонить к принятию решения окончательно уйти к людям. Маугли продолжал жить в джунглях, не думая покидать привычные места. Теперь прошли годы — умерли волки, бывшие для него приёмными родителями, постарели Багира и Балу, Акела совсем ослаб. Что там делать Маугли дальше? Он итак вскоре должен был остаться за самого старого жителя джунглей, который мог своим присутствием начать досаждать молодняку. Киплинг едва не поставил точку, написав «Рыжих собак», на краткий миг ускоряя развитие событий. Сам рассказ был опубликован в июле 1895 года.

Не так просто выживать в джунглях, опасность кроется на каждом шагу. Порою не знаешь, откуда придёт беда. Это может быть иссушающая жара или непрекращающийся ливень. Опасность может исходить от людей, всегда нарушающих покой животного мира. Но и сам животный мир построен на принципе необходимости выживать. Если окажешься среди осиных гнёзд, погибнешь от бесчисленного количества укусов. Или случается пробудиться другой опасной силе — красные волки собьются в большую стаю, неся смерть всему их окружающему. Киплинг решил этому дать место на страницах, чтобы одна опасность сталкивалась с другой, где мало у кого получится выжить.

Что происходит? Дошёл слух о бесчинствах красных волков, они устроили сезон большой охоты. Прежде такое уже случалось. Красные волки приходили, убивая каждого встречного. Перед ними никто не мог устоять, даже сионийские волки не могли с ними справиться. О тех временах слишком хорошо помнили, чтобы понимать, чем грозит ещё одно подобное нападение. Мудрый Каа тогда вспомнил, что с опасностью надо бороться посредством другой опасности. То есть необходимо подвергнуться ещё более тяжёлому риску. А кто страшнее в джунглях, нежели красные волки? Это маленький народ — чёрные пчёлы, отличающиеся повышенной агрессивностью. Чёрные пчёлы не терпят чужого присутствия, набрасываясь на каждого, кто их побеспокоит. Значит, нужно заманить красных волков к чёрным пчёлам. Это позволит избавиться от большей их части, тогда как с другой всё равно придётся сражаться.

Описывая всё это, Киплинг готовил читателя к заключительной схватке. Братья Маугли сойдутся в поединке с выжившими красными волками. Погибнут многие, в том числе смертельно раненым окажется Акела. Именно тогда Маугли получит наставление: он должен покинуть джунгли и уйти к людям.

В незамысловатом с виду рассказе исследователи творчества Киплинга увидели многое. Борьбу за существование среди животных они постарались понять через происходящие между людьми недопонимания. Кто-то воспринял стаю Маугли, находившуюся в меньшинстве, как образ аристократии, на которую со звериным оскалом смотрит превосходящая их по численности чернь, периодически устраивая кровавые бунты. Иным показался за схожий мотив, когда прежде варварские племена устраивали набеги на оседлые народы. Оставалось непонятным, каким образом интерпретировать поведение чёрных пчёл. Этот момент никто не стал рассматривать. Потому как назвать пчёл невольными коллаборантами — довольно глупо. Или сравнить пчёл с обыкновенным народом, взирающим на происходящее со стороны, пока его не заставят выступить против всех одновременно. Тогда такое вполне допустимо предположить, так как пчёлы жалили всех без разбора.

Завершал Киплинг рассказ «Песнью Чиля». Чиль — это коршун, друг Маугли и всех обитателей джунглей. Видя последствия сражения, он с горестью заговорил об утрате прежде для него важного. Вместе с тем, являясь падальщиком, Чиль готовился отдать им дань уважения, устроив пиршество над павшими. И из этого можно сделать соответствующие выводы.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Вторая книга джунглей»

Написав пять рассказов, среди которых «Как страх пришёл в джунгли», «Чудо Пуруна Бхагата», «Могильщики», «Нашествие джунглей» и «Квикверн», Киплинг должен был задуматься о новом сборнике. Почему бы его не назвать ещё одной «Книгой джунглей»? Или переиздать, дополнив новыми рассказами. Переиздать казалось за самое лучшее решение. Но тогда могла возникнуть путаница. Всё-таки имелись большие проблемы в качестве публикации в Англии и в США, и без того преисполняемых различий, вроде необходимости менять название, потому как уместное для Англии в США не найдёт полагающего отклика. Какие бы к тому не существовали причины, новые рассказы следовало опубликовать в новом сборнике. Пусть он будет назван «Второй книгой джунглей». Пока останавливало единственное — малое количество повествований про Маугли. Поэтому Киплинг принял решение написать ещё три рассказа, первым из которых в 1895 году стал «Королевский анкус». Его публикация состоялась в марте.

Сам себя Редьярд вдохновил написанием стихотворения «Песня маленького охотника». Вновь вспоминался страх, испытываемый животными перед человеком, теперь понимаемый иначе, когда оказалось, что люди более боятся животных. Так в строчках у Киплинга оживал животный ужас, присущий каждому, кто отправляется в опасные для него места. Продолжая после думать над этим, Редьярд вспомнил, как любого проявления страха лишён Маугли. Следовало проработать и другие отличия Маугли от присущего людям. Почему не рассказать, к чему человек всегда тяготеет, и в чём не найдёт интереса ни одно из животных? Для этого Киплинг заставит Маугли вернуться в затерянный город, куда желает попасть едва ли не каждый человек, сугубо с целью поживиться сокровищами.

Вполне можно допустить влияние Хаггарда. Редьярд уже как-то вдохновлялся его творчеством. Если Хаггард отправлял главных героев на поиски африканских сокровищ, Киплинг отправит Маугли за сокровищами индийскими. Тем более понимая, драгоценностей в индийских землях сокрыто гораздо больше, нежели можно себе вообразить. Но перед этим следовало показать бренность всего, некогда считаемого за важное. Например, рассказ начать со змеиной кожи. Ведь люди ценят змеиную кожу, применяя в качестве инструмента для интерьера или в качестве изделий для одежды и обуви. Для самой змеи в коже нет ничего особенного. Вот и перед читателем предстал уже знакомый ему Каа, сбросивший старую кожу. Самому Маугли важен сам Каа, он скорее проявит внимание к его благополучию, нежели к сброшенной коже. И в благодарность за это Каа поведёт Маугли в затерянный город, где познакомит с белой коброй, хранительницей королевских сокровищ.

Что Маугли человеческие сокровища? Ему важнее дружба с приютившими его волками, с Багирой, Балу, самим Каа и даже с бандерлогами, не считая прочих обитателей джунглей. Но Маугли всё-таки выберет одну безделицу — анкус, богато украшенный резьбой и драгоценными камнями. Его заинтересуют изображения, которыми он желал поделиться с друзьями. Прежде предстоит усмирить кобру, которая не соглашалась ничего отдавать из сокровищ. Тогда кобра предупредит, что если не она убьёт Маугли, то он вскоре обязательно умрёт, так как любой предмет из сокровищницы несёт смерть для его владельца. Тут бы следовало задуматься о некоем проклятии, погубившем город. Киплинг нашёл более рациональное объяснение.

В скорое время у Маугли похитит анкус мимо проходивший человек. Отправившись на его поиски, будет найден труп похитителя. Продолжая искать дальше, Маугли найдёт ещё пять трупов. Все они хотели завладеть анкусом, убивая каждого, кто им до них владел. В том и заключалось проклятие данного драгоценного изделия. Сам Маугли в нём ценности не видел. Оставалось вернуть анкус обратно кобре. Пусть ни одно из сокровищ более не покидает подземелий затерянного города.

Какой вывод должен был сделать читатель? Особенно читатель маленький, для кого прежде всего и написана данная история. Все проблемы мира из-за таких вот сокровищ, чья ценность надумана самими людьми.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Вторая книга джунглей»

По всё той же доброй традиции Киплинг мог посчитать за необходимое для «Второй книги джунглей» написать рассказ о холодных морях. На протяжении 1894 года он работал над историей о народе восточных льдов. Именно под названием «Народ восточных льдов» с одноимённым стихотворением рассказ будет позже опубликован — в октябре 1895 года. В ноябре состоялась публикация в другом журнале, теперь уже с иным стихотворением и названием — «Ангутиваун Таина». Непосредственно в сборник рассказ вошёл с новым для читателя словом — «Квикверн».

Что за народ восточных льдов? Если довериться стихотворению… На севере люди жили, разделённые по сторонам. Так северный народ, жители старых льдов, сохраняют древний уклад, сторонясь пришлых людей. Народ южных льдов — его противоположность: ведут торговлю с китоловами, наряжают жён словно кукол, не имели понятия о чести. Этому народу подобен народ западных льдов, отличный лишь в том, что его люди проводят дни в постоянных попойках, продающие меха и свои души белым людям за деньги. Народ восточных льдов в той же мере стремится сблизиться с белыми людьми, клянчит у них предметы быта, и потому продолжает отходить от традиций древнего уклада.

«Ангутиваун Таина» — загадочное сочетание слов. Упоминая об этом, Киплинг писал стихотворение про собачьи упряжки, как охотники севера имеют возможность добираться до мест обитания тюленей, устраивая на них охоту, после возвращаясь домой с добычей. Таким же загадочным словом стало упоминание «Квикверна». Под оным Киплинг понимал верование народа восточных льдов в чудовище о восьми лапах и двух головах, преследующее людей во время долгой зимней ночи. Именно от присутствия квикверна собаки начинают сходить с ума. Таких собак предпочитали убивать, чтобы безумие не передавалось другим.

В самом рассказе речь шла про север Канады, где жило племя инуитов из тридцати человек. Храня древний уклад, они пользовались предметами быта белых людей. Мир настолько изменился, отчего у инуита могла оказаться любая вещь, для них вроде бы никогда не предназначавшаяся. Это происходило посредством торговли. Но согласно рассказа всё это не имело значения на описываемое действие. Перед читателем поселение, где основное внимание уделялось мальчику по имени Котуко. Однажды ему подарили собаку. Существовала такая традиция у инуитов, чтобы мальчики заботились о собаках, пока те росли. После собак ставили в упряжки, и быть может мальчики становились уже юношами, теперь используя собак в качестве тягловой силы.

Описывая быт севера, Киплинг не избегал действительности. Условия существования там тяжёлые. Мужчина, отправляясь на охоту, мог погибнуть или получить увечье. Женщинам приходилось постоянно разжёвывать кожу, чтобы она становилась мягкой. Если кто приходил в дом, будучи нуждающимся, того инуиты встречали как родного, оказывая всяческую помощь, поскольку знали, они сами могут оказаться в таком же положении. Накормить и обеспечить людей на севере мог только промысел. Но не всегда получалось его успешно вести, вследствие чего не раз случалось людям спасаться от голода, поедая собак. И только после Киплинг довёл повествование до долгой зимней ночи, от которой собаки становятся безумными.

Редьярд не думал пугать читателя. Квикверн — подлинно дух. Только имеющий настоящее происхождение. Ездовые собаки порою спутываются за счёт привязанных к ним постромок. Если собак больше двух, они чаще всего погибают. Ежели связанными оказываются только две, они ограничены в возможностях, однако сохраняют способность к передвижению. Вполне могут добывать себе пропитание. Издали две связанные собаки, особенно в долгую зимнюю ночь, напоминают дух о восьми ногах и двух головах. Такого впору испугаться. Лишь отважные охотники приближаются к нему. Так поступит и Котуко. На его счастье он узнает в квикверне двух сбежавших собак, одна из которых была из некогда ему подаренных. А шёл Котуко без боязни по единственной причине — его народ голодал и нуждался в тюленьем мясе. Надо ли говорить, как после охота стала удачной, и люди смогли наесться досыта.

Так откуда эту историю узнал Киплинг? Сам он в последних строках написал, как будто ему в руки попались пластинки, на которых были изображены все им упомянутые события. А почему пластинки смогли к нему попасть? Всё благодаря торговле с народом восточных льдов, где в обмен на пластинки с историей о Котуко обрели нечто другое — для них не менее ценное.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Вторая книга джунглей»

Читая «Книгу джунглей», нельзя считать хотя бы что-то за неоспоримо точное явление, должное восприниматься за само собой полагающееся. Киплинг противоречив! Ранее читатель видел Закон джунглей, взращенный на древних представлениях о поселившемся в лесах страхе, возникшем в качестве ответа на убийство человека. После читатель видел, как невозбранно людей убивают другие животные, не претерпевая полагающихся последствий. Шерхан мог убить человека, словно существовало исключение в виде особого дня в году, когда это делать можно. Крокодил утаскивал на дно оступившихся людей. Теперь же, если вести речь про рассказ «Нашествие джунглей», опубликованный в декабре 1894 года, всё переворачивалось обратной стороной для понимания. Оказалось, звери могут причинять людям вред. И им за это ничего не будет. Искать логическое осмысление в этом вовсе не требуется. Достаточно ещё раз повторить — Киплинг противоречив.

Читателю нужно вспомнить, как Маугли убил Шерхана, поскольку «Нашествие джунглей» становится продолжением той истории. И вспомнить следует ещё такой момент, когда приёмных родителей Маугли обвинили в добром к нему отношении, из-за чего, в силу предрассудков, селяне задумали их убить. То есть никто не собирался выходить из деревни, желая расправиться непосредственно с Маугли. Закон джунглей, придуманный Киплингом для животных, касательно людей оказывался неприменим. Даже появись в окрестностях тигр-людоед, мало кто отправился бы его выслеживать. Собственно, даже хромой Шерхан потому так долго прожил, ибо понимал — Закона джунглей не существует, каждый выживает в силу имевшихся у него для существования сил. Ни один человек не пошёл бы в джунгли, чего боялись дикие животные. Скорее наоборот, это люди боялись прихода животных в деревню. Может даже храня память о заброшенном в джунглях городе, откуда они вероятно бежали, испытав агрессивное к себе отношение тигров, волков, змей и обезьян.

Узнав от приёмных родителей о замысле селян, Маугли впервые услышал об англичанах, к кому родители отправятся просить о справедливом к ним отношении. Тем самым Киплинг дал понимание, из каких побуждений Маугли потом сам отправится к англичанам, испрашивая себе место служащего в лесном департаменте. Пока же следовало сообщить о другом замысле — уговорить животных нарушить Закон джунглей. Маугли задумал обратить мощь всех зверей, чтобы они устроили нашествие на деревню. Слонам полагалось разрушить дома, кабанам уничтожить посевы, прочим животным внести вклад по присущим им способностям. Ни один человек при этом не пострадал. Все люди бежали из деревни. И более на том месте они не селились. Со временем никто бы уже не сказал, будто там вообще хоть когда-то жили люди.

Сам по себе рассказ ничего особенного для читателя не сообщал. Если не считать за основное — устроенный животными погром. Киплинг мог вдохновиться периодически случающимся буйством животных, которое поныне сохраняется в индийских деревнях. Например, слоны размножаются только в дикой природе. Поэтому они вольно ходят по индийским землям, иногда показывая присущий им нрав. Чаще всего слонов злят сами люди, бросающие в них камни или другим образом мешая передвижению. В бешенстве слон легко отрывает человеку голову, отчего где-нибудь в канаве на чайных плантациях можно найти обезглавленный труп. А так как слон способен быстро бегать, он легко настигает человека.

Для данного рассказа Киплинг написал два стихотворения: «Утренняя песнь в джунглях» и «Угроза Маугли сельчанам». Написаны они по привычке, потому как это полагается для каждого рассказа, входящего в цикл.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Вторая книга джунглей»

Индийские реки полны не только святости, они преисполняются от опасностей, принимаемых самими индийцами за закономерное явление. Индиец может считать, как жизнь подчинена строгим правилам, превозмочь которые не представляется возможным. Потому отдавать дань уважения следует даже тем, от кого исходит постоянная опасность. Но британцы думали иначе, желая подчинить не только самих индийцев, сколько предпочитая заявить о праве на полное доминирование. В том числе британцы собирались доминировать и над порядками, сложившимися над индийцами на протяжении последних тысячелетий. Поведать об этом Киплинг решил с помощью рассказа «Могильщики», в духе «Книги джунглей» представив вниманию читателя обладающих разумом животных.

Публикация рассказа состоялась в ноябре 1894 года. Текст предварялся стихотворением «Песнь волны». В шести четверостишиях Редьярд создал идеалистическое представление индийцев о мире. Согласно содержания девушка без боязни подходила к водной глади, словно не ведая, какая опасность ей может грозить. Волна пыталась отговорить девушку, а девушка зашла в воду. Вода мгновенно вспенилась, окрасилась красным, и о той девушке более никто ничего не слышал.

Знакомясь с текстом «Могильщиков», читатель понимал, что именно случилось с девушкой — она стала жертвой крокодила. Может она не знала о возможности этого? Вероятно, поступала так сознательно, поскольку ранее крокодил убил её возлюбленного. Разве не должно последовать пробуждения человеческой ненависти к убийце? Не об этом ли прежде Киплинг рассказывал, когда животные боялись каким-либо образом беспокоить людей? Редьярд так и писал: селяне объединялись и начинали травлю на всех хищников, находившихся поблизости. В данном случае это оказалось невозможным. Киплинг объяснил просто — крокодил стал священным животным для жителей деревни, они его избрали подобием своего бога, которому старались угождать, считая, будто именно от крокодила зависит счастье каждого из них. Читатель всё равно не мог понять этого. Почему тогда священными не объявляли тигра или волка? Вероятно, Редьярд посчитал за допустимое сделать в данном случае послабление, дабы история звучала гораздо красочнее. А может никто из местных жителей не обожествлял крокодила, тогда как он сам себя наградил статусом истукана.

Повествование слагалось неспешно. Киплинг томил читателя описанием мыслей крокодила, компанию которому составили шакал и марабу. Этот крокодил прожил бессчётное количество лет, пожирая сперва местных жителей, потом строителей моста, однажды изрядно насытившись телами павших во время восстания сипаев. Шло обсуждение, каким образом крокодил и шакал понимали людей, их манеру поведения, особенно в случае падения в реку. На деле оказывалось, никакой существенной разницы не имелось, пусть одни были тощими, другие — упитанными, практически все цепенели от ужаса и не сопротивлялись.

Рассказывая это, Киплинг поместил в повествование историю про мальчика, склонившегося над рекой, протянув руки к воде. Крокодил выражал о том досаду, так как не сумел схватить ребёнка, чьи руки выскользнули из его пасти. Долгие годы крокодил помнил о том моменте, лишь о нём сожалея. В остальном оставаясь полностью довольным доставшейся ему судьбой.

А что же британцы? Именно они строили мост через реку, теряли оступившихся. Порядка пятнадцати из них было уготовано стать пропитанием для крокодила. Изловить убийцу не могли, причина чего крылась в занятости другими делами. И вот теперь, когда предстояло завершить повествование, Киплинг предпочёл убить крокодила. Причём это сделает тот самый мальчик, когда-то упущенный крокодилом, и именно этот подросший мальчик руководил строительством моста, и именно он шёл с вполне для него ясной целью — отомстить крокодилу за все нанесённые ему обиды.

Один аспект смущал читателя — согласно содержания трудно предположить, словно рассказ «Могильщики» может быть предназначен для детского чтения. Однако, почему нет? Дети должны с малых лет знать, как много таится опасности в местах, с виду воспринимаемых за безопасные.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Вторая книга джунглей»

Какие бы процессы не происходили в мире, сколько бы злобы не изливалось на людей, всё равно нужно верить, как среди нас можно найти человека, чьи поступки кажутся за наиболее благоразумные. Только этого человека не стоит искать среди публичных личностей. Настоящий человек не живёт напоказ, не стремится привнести улучшения в чужую жизнь, он просто существует, полностью отрекшись от мира. Можно подумать, Киплинг написал рассказ про святого затворника, для которого отречение от благ цивилизации стало за сознательно сделанный выбор. Но был ли он подлинно святым? Или всего лишь тем, кто уподобился великим мужам древности, каковые обычно особо почитаемы во всех культурах? Те мужи уходили из общества, растворяясь в природе, готовые жить по ими же установленным принципам благости, где главным считается жить в полной гармонии с окружающим, никакого воздействия на него не оказывая. А может просто о них слагают красивые жития, создавая идеализированное представление. Будем считать, Киплинг написал житие одного из жителей Индии, придав ему всё полагающееся, чтобы его можно было считать за подлинно святого человека.

Перед читателем Пурун Дасс — человек хорошей судьбы. Он добился высших чиновничьих постов, бывал в Лондоне, многое познал и обладал несокрушимым влиянием. Однажды он решил отречься от всего, став отшельником. Теперь его звали просто Пурун, никто не ведал о его прошлом. Бродил он по Индии, пока не достиг гор со снежными вершинами, где-то в пределах оных найдя себе жилище. Время проводил в медитациях, созерцая горы, долгие часы не сдвигаясь с места. Вскоре к нему стали приходить дикие животные, разделяя с ним его досуг. Он нёс им теплоту своих рук, помогая по мере возможности. Видя это, местные жители сочли такого отшельника за святого, потому прозвав его соответственно Бхагатом, несли ему дары, веря, что подношения обернутся для них удачей. Так и жил Пурун Бхагат, пока не пошли дожди, длившиеся не меньше месяца. Когда он увидел движение почвы, сообразуясь с накопленными прежде знаниями, понял, чем это грозит. Теперь он не оставался безучастным к происходящему, предупредив людей об опасности. Вложив чрезмерно сил в спасение, истощился, умерев сразу же по обретению людьми безопасного места. Где он погиб, там возвели храм в его честь, продолжая почитать и после смерти, но так и не зная ничего о прошлой жизни избранного ими за святого человека.

Знакомясь с такой историей, читатель проникался уважением к человеческому стремлению и начинал верить в существование людей, способных жить во имя других, ничего не требуя для себя лично. Оставалось понять, написал ли Киплинг о ком-то конкретно. Может ему доводилось знать индийских чиновников, отказавшихся от мирской суеты, обретших покой в отшельничестве. Или имел возможность общаться с ушедшими из общества людьми, прознав у них об обстоятельствах, побудивших отказаться от мирского. Или может Киплинг идеализировал, выдавая желаемое за действительное. Возможно ли установить, насколько содержание соотносится с имеющим возможность быть? Впрочем, разговор не о конкретном человеке, так как читатель определился — ему рассказана легенда, где правдивое смешалось с вымыслом. Читателю подлинно неизвестно, каким именно чиновником был Пурун Дасс, какие человеческие качества в нём преобладали, из каких побуждений стал отшельником, да и как он жил, будучи созерцателем горных вершин. Это просто легенда, в которую очень хочется поверить.

Рассказ был написан Киплингом в мае 1894 года, первая публикация состоялась в октябре. В журнальной версии повествование предварялось стихотворением «Песнь Кабира», в последующих изданиях перенесённое из начала в конец. В двенадцати строках сообщалось о человеке, что многим владел, но выбрал судьбу отшельника, всех людей стал считать равными себе, ко всем относился с одинаковым уважением.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Вторая книга джунглей»

«Книга джунглей» опубликована, но желание писать о Маугли у Киплинга осталось. Но о чём именно следовало рассказывать? Определённой истории, способной стать объёмным произведением, Редьярд так и не придумал. За какой бы вариант исполнения не брался, хватало для публикации в нескольких журнальных выпусках. Продолжать писать сугубо рассказы? Тогда можно остаться заложником одного образа. Киплинг понимал, его ценили преимущественно за истории об Индии, которые у него получалось писать лучше всего. Но несколько рассказов Киплинг всё-таки напишет, дополнив прочими повествованиями, опубликовав ещё одну «Книгу джунглей», теперь уже вторую.

Начало «Второй книги джунглей» относится к написанию рассказа «Как страх пришёл в джунгли». Изначально Киплинг сочинил стихотворение «Законы джунглей». Согласно ему получалось, что есть закон, отказываясь от которого всякий обитатель джунглей погибает. В остальной части законы касались волчьих порядков: охотиться ночью, днём отдыхать, не подбирать за тигром, в мире быть с пантерой и медведем, не беспокоить слона и не дразнить кабана, убивать только будучи голодным, ни при каком обстоятельстве нельзя трогать людей. Публикация состоялась в июне 1894 года вместе с рассказом. В случае «Второй книги джунглей» Киплинг изменил стихотворение на другое — «Ручей утих», без какой-либо требуемой составляющей, будто просто в джунглях творится покой, когда каждый зверь отказался от убийства.

Почему так случилось? Редьярд начал повествование с истории об иссушающей жаре. В это время слон объявляет всеобщее перемирие. Никто не имеет права охотиться около источников влаги. Если без еды звери смогут дождаться дождя, то без воды они умрут. Насколько это применимо к действительности? Вполне очевидно, Киплинг придумал легенду, которую будто бы соблюдают все звери. Другая легенда — существование одной ночи в году, когда тигру разрешено убить человека. Словно люди безропотно принимают полагающееся им убийство. И тут Киплинг создавал легенду на пустом месте. Требовалось хоть как-то это объяснить. И тогда Редьярд предложил историю, которую поведал слон.

Оказалось, некогда была другая жизнь. Людей ещё не было в джунглях. Назначили звери над собою господином тигра. А как тигр поступает в любой неясной для него ситуации? Он убивает. Так тигр убил одного из оленей, решивших схватиться по неразрешимому для них затруднению. Тогда звери сделали над собою господином обезьяну. И она не смогла блюсти справедливость. Вот тогда-то и пришёл в джунгли страх, ставший с той поры основным законом. Только не сам страх, а боязнь поступков человека. Люди никогда не думали убивать, пока одного из них не убил тигр. Так в джунгли пришёл страх, согласно которому никто и никогда не смел трогать человека. За исключением единственной ночи, когда тигр может невозбранно убивать.

Читателю оставалось только отметить несуразность ему рассказанной истории. Исследователи творчества Киплинга сделали попытки осмыслить текст, используя мотивы из других легенд, нисходя даже до ветхозаветных сказаний об изгнании человека из рая. Самое главное в рассказе — его начало. Когда Редьярд стал повествовать об иссушающей жаре, читатель не ждал перехода к древним легендам, тем более придуманным, вероятнее всего, слоном. Киплинг показал, насколько животные тяжело переносят жару, вынужденные претерпевать мучения. Травоядным не хватает еды из-за увядшей растительности, они истощены. Поэтому и плотоядным не хватает еды. Как это может быть взаимосвязано с легендой об убийстве тигром человека, совершённое в незапамятные времена?

Дописав этот рассказ, Киплинг должен был понять — написать лучше о Маугли он уже не сможет.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее