Метка: соцреализм

О чём писали советские писатели, лауреаты Сталинской премии, придерживавшиеся социалистического реализма, о том же начали писать китайские писатели, придерживаясь духа точно такого же социалистического реализма. Отличие в единственном — в традиционных для китайской литературы отсылках к эпизодам их древней истории, по которым можно найти доказательство какого угодно мнения, потому как чего только в Китае за минувшие тысячелетия не происходило. Но, в сущности, взятое за пример произведение «Солнце над рекой Сангань» за авторством Дин Лин, по мнению ряда исследователей принято считать за первое, вслед за которым потянулись прочие китайские писатели. И это продолжалось до той поры, пока политика товарища Мао не претерпела поворот курса на омоложение партийных элит, вследствие чего сама Дин Лин подвергнется репрессиям. Впрочем, советские граждане всему этому были свидетелями, как курсу политики Сталина, так и развенчанию культа личности, поставившего прежние достижения под сомнение. Всё это коснётся и происходившего в Китае. Да и произведение Дин Лин окажется данью истории, описывавшем некогда светлые ожидания от будущего, должные пониматься скорее за эпизод проникновения доверием к возможному слому власти помещика над крестьянином. Пускай то само по себе может восприниматься за спорное.

Дин Лин показывает одну из бедствующих китайских деревень. Счастья над нею никогда не распускалось. Разве только солнце. Теперь же в деревне появился первый коммунист. После была организована коммунистическая ячейка. Крестьяне смотрели на происходящее, понимая единственное — императора над ними уже нет. Будет ли новый — непонятно. Кого считать за ставленника неба? В той же мере не имелось понимания. Зато коммунисты сказали — каждому бедняку отныне особый почёт. Если куда и направить развитие деревни, то согласно заветам товарища Мао. В представлениях крестьян рисовалась идиллия. Прочих точек зрения на деревне более не существовало.

Читателю рассказывается одно из старых преданий. Лет за шестьсот до того в Китае к власти уже приходил бедняк. Он стал сыном неба, императором. Зная о нуждах бедных людей, такой правитель должен был изменить жизнь к лучшему. Что произошло в действительности? Прежний бедняк, император уподобился находившимся у власти до него. Значит, Китаю не нужен человек, способный вновь стать императором. А кто тогда? Следует слушать наставления товарища Мао. Вскоре разгорится борьба с кулацкими элементами. Будут браться хозяйства зажиточных крестьян, после их разделят между бедняками. Казалось бы, последует разорение новых хозяев, не имевших представления о грамотном ведении хозяйства. Дин Лин о том не стремилась сообщать. Важнее показать необходимость борьбы с зажиточными элементами. Тут иное понимание — отнять имущество у каждого кулака, передавая его беднякам.

Оставалось подвести читателя к мысли об ещё одной опасности — о японской военщине. Как не облагораживай деревню, может явиться японец, разрушив благие начинания китайских коммунистов. Но и это можно нивелировать до незначительного эпизода китайской истории.

Так о чём Дин Лин взялась рассказывать? Нужно говорить о программном произведении. Читателю предлагалось ознакомиться с методами коммунистов, благодаря которым каждая китайская деревня получит возможность предпринимать нужные для её развития действия, тем приближая Китай к обретению того самого счастья, которое над ним никогда не распускалось, если рассуждать с позиции бедняков. А зная о происходившем в Китае после, путь тот становился ещё более тернистым, ведущим к голоду и нужде в течение ряда десятилетий.

И всё же, как не рассуждай, даже через тысячу лет будут говорить о китайских деятелях, чьи дела пришлись на период становления коммунистической партии, извлекая необходимые для того времени сентенции. Именно потому китайский соцреализм не окажется забыт.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Мыслить нужно наперёд — в этом залог успеха. Осуществлению этого мешает косность мышления. Или нет? Если верить в благость каждого начинания, в конечном итоге всё будет повергнуто во прах. Но главное — преподносимое за считаемое более важным. Ещё не наметилась тенденция к преобразованиям, пока страна продолжала восстанавливаться после войны, а у Ромашова действующие лица готовы повергать устои, если нет согласия на проведение в жизнь ими задуманного. Надо не просто проявлять заботу о каждом новом изобретении, его необходимо срочно внедрять в производство. Ежели кто будет против — он поступает во вред советской власти. К опасной тенденции Ромашов решил склонить положение в государстве. Только всё будет происходить именно так, вслед за «Великой силой» последуют прочие пьесы, призывающие к борьбе с косностью мышления.

Сам Ромашов начинает с того, как люди возвращаются с войны. Им непривычен уклад мирной жизни. Надо заново учиться жить трудом вне боевых действий. Не все вернулись, кто-то занимался другими делами. Например, показываемая зрителю бабушка, проведшая военные годы в сражении за Москву, привыкшая клюкой пробивать себе дорогу, если ей мешали пройти. Или учёный, разработавший полезное знание, о котором знают много где за рубежом, к тому же найдя ему применение. Что до Советского Союза, учёному не дают полагающегося инструментария. То есть партия помогла учёному встать на ноги. Для чего вот только? Какой смысл стоять на ногах, когда не позволяют идти вперёд?

Чего учёный добивается? Особых условий. Он желает выделения экспериментальной линии на заводе. По масштабу — государство должно подстроить завод под реализацию замысла. Этому мешает директор предприятия, не соглашаясь с доводами учёного. А почему? По причине особого мировоззрения у начальства. Поехал директор за границу… Что он привезёт? Не новое оборудование. Привезёт мебель и ковры для рабочего кабинета. А если директор задумается над преобразованиями? Его сверху попросят укреплять старые линии. Когда понадобится, тогда дадут указание создавать новые.

Что остаётся делать? Говорить о происходящем в стране. Зачем заглядывать в рот европейцам? Зачем перед ними расстилаться? У советских людей собственная культура и свои достижения. Да, именно в советских людях заключена великая сила, упоминание которой Ромашов вынес в название произведения. В Советском Союзе у многих голова на плечах исправно работает, порождая полезные стране разрешения любых трудностей. Так зачем тогда смотреть куда-то ещё? Надо думать о самих себе, не бояться идти вперёд, применяя новые методы и разработки.

Именно с такими суждениями должен был ознакомиться зритель с театральной сцены. Ведь ему наглядно показали, как за косность мышления можно убрать с производства хоть какого директора. Станут теперь рабочие требовать усовершенствование условий труда, потребуют других подходов к осуществлению деятельности. Может у кого имеется дельное предложение, о котором может он даже не раз уже говорил. Теперь же, если «Великая сила» одобрена на самом верхнем уровне, удостоена Сталинской премии, никто не сможет отказать хотя бы в качестве возможности к рассмотрению. Однако, Ромашов делал предложение, которое не будет быстро поддержано, вследствие чего Сталинскую премию придётся давать ещё раз другому произведению, дабы усилить впечатление от необходимости думать наперёд.

Насколько пьеса Ромашова могла быть действительно эффективной? Разве читатель не сумел ещё уяснить, сколь именно через литературные произведения до людей доводилась позиция партии? Не может быть лучше инструмента для влияния на человека, нежели та информация, которая ему сообщается тем или иным образом. Другое дело, насколько это было действительно именно так.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Знакомясь с произведениями советских классиков, читатель всегда недоумевает. Каким образом удалось настолько изменить ход мысли у людей, чего никак не получалось осуществить прежде? Или всё сказывалось для красного словца? Кетлинская писала «Мужество» как раз в тот момент, когда советское государство подвергалось внутренней трансформации за счёт просеивания старых кадров. Истина гласит: революция всегда пожирает своих детей. А если не сама революция, то приходящие ей на смену. Получалось так, что смена выходила в виде альтруистически настроенных молодых людей, готовых жить в едином порыве со всеми, забыв о собственных нуждах, потому как их главным желанием становится необходимость трудиться на благо страны. Кто шёл в отказ, те подвергались общественному порицанию с последующим забвением. Но так как революция должна была пожрать без остатка едва ли не всех её осуществивших, то требовалась литература вроде «Мужества», где эти элементы будут выявлены и устранены.

Кетлинская с того и начинает повествование, давая представление о новом обществе. Молодёжь ничего не знает о прежде происходившем, сконцентрированная на единственном — на трудах революционеров. Правда читатель всё равно сомневается, насколько молодёжь об этом знает сама, не перенимая со слов других. Советской молодёжи это не требовалось. Их дело — быть всегда в окружении коллектива. Если надо ехать осваивать целину — поедут. Заберутся в самые глухие места. Может показаться, именно такие поступки являются воплощением мужества. Скорее нужно говорить об юношеском максимализме. Кетлинская не могла обойти вниманием момент, всё-таки показав стахановца, посчитавшего необходимость ехать на Дальний Восток за наказание. Скорее сделав это для острастки и в качестве примера всякому, дабы понимали — пока соглашаются быть с коллективом, они всегда востребованы, как единожды скажут слово против, всякая их заслуга будет тут же забыта.

Что надо понять, человеческое общество при лучшем своём развитии неизменно будет стремиться к модели, описанной на страницах «Мужества». Таков оптимальный путь развития, когда общий интерес возобладает над личным. За досадным исключением — в определённый момент произойдёт сбой, стоит личному интересу возобладать над общим. Такого в произведении у Кетлинской не случится. Пока читатель видит общество, готовое обустроить быт в чистом поле, планируя возвести большой город с полагающейся ему для функционирования инфраструктурой. Только вот Кетлинская не станет описывать сам производственный процесс, принявшись наполнять страницы скорее творческой самодеятельностью. Ребятам ведь следует чем-то занять досуг после трудовых смен, пусть и делать это будут на примитивном уровне. Оставалось надеяться, трудились они гораздо лучше, нежели на уровне самодеятельности. Впрочем, советская литература постепенно наполнялась произведениями-инструкциями, где можно было подсмотреть почти все аспекты трудовой деятельности.

Непонятным останется для читателя отношение автора к коренному населению юга Дальнего Востока — к нанайцам. Какую книгу не возьми, всегда нанайцы обставляются за дикий народ, приобщающийся к ценностям прибывших к ним людей. Уже как с двести лет они соседствовали с русскими, взаимно обогащаясь культурно. Позже Николай Задорнов расскажет, как нанайцы успешно породнились с русскими, перенимая быт. У Кетлинской иная точка зрения — породниться придётся заново.

Оставалось рассказать читателю о тяжёлой внутренней борьбе. Революция пожрала своих детей, но эхо тех дней не угасло. Не обойтись без персонажа, горящего мыслями за дело советского государства, которому будут указывать на его прошлое. Одни оправдаются за счёт несознательности, которую перебороли ясным пониманием необходимости жить устремлениями во благо. Другие — подлинные хулители — пойдут на всё, вплоть до самоистязания, лишь бы втереться в доверие, намереваясь устраивать саботажи на производстве. Кто за дело советской правды — заслужит прощение, прочих ждёт порицание… и может даже расстрел, памятуя о жёстких процессах конца тридцатых годов.

Не всё выходило однозначно. Так Кетлинская описала кражу кирпичей ради благого дела. Как же это в духе революционного порыва. Забрать у одних, потому как другим нужнее. Да о том если и думать, то в парадигме борьбы хорошего с лучшим.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

«Вставай, страна огромная» — знакомые многим слова. «Сердце, тебе не хочется покоя» — кто не знает этих слов? «Нам песня строить и жить помогает» — носит поныне молва. А кто назвать автора спустя полвека-век окажется готов? Василий Лебедев-Кумач — поэт из песенного стана, человек великой и горькой судьбы. Его радость некогда, ныне как рана. Да не будем излишне грубы. Можно сказать про рифму, верлибр, размер… что угодно. Найти огрехи. Это легко! Важно другое — написано годно. Хватит, пожалуй, того.

Писал поэт изрядно, многих возвышал он: водовозов, лыжников и трактористов. Тех профессий выбрано им подлинно с легион. Мог писать даже незамысловато про туристов. Поэзия о них, удел особого интереса. Не вспомнит ценитель ни одной из написанных поэтом строчек. Они пусты, нет в них и малого веса. Они были к лучшему шагом — в мелкий шажочек. Да ценили Василия за песни в кино, в титрах было указано «Кумач». Под этим псевдонимом писать он начал давно. Может и тогда не ведали, что за рифмач. Но слова, как грому подобны, пела страна: «Легко на сердце от песни весёлой». Для человека приятно удобны, хоть за станком он слушал, хоть внимал вместе со школой. Так Кумач в поэзию ещё громче входил: «Кто с песней по жизни шагает, тот нигде и никогда не пропадёт». Отныне всякий это каждому говорил. А Кумач слова новые ещё не раз после найдёт.

«Как много девушек хороших», и там же — «Как хорошо на свете жить»: из слов настолько же приятных и пригожих, не всякий может песню сочинить. Да о стране, её живописуя, Кумач подумал и изрек, пленительно её рисуя: «Много в ней полей лесов и рек». Сказал — другой такой страны не знает, где человек так вольно дышит, где молодой уверенно ступает, и старика всегда везде любой услышит. Такого поэта дала миру земля, русский дух выше звёзд возвышая: «Утро красит нежным светом стены древнего Кремля» — снова говорил Кумач, в песенном ритме слагая.

За всё это, и может за что-то другое, стихи Кумача выше всего оценив, решение было простое. Наградить премией Сталина — за стихотворные тексты общеизвестных песен. Этим поэтом взято важное, на плечи им взвалено, он радостью к жизни всем интересен. Проще есть, писал на подлинную благость, как «Жил отважный капитан», реализуя свой напор и радость, что «объездил много стран», чья смелость покоряет моря, но порою он становится забывчив, потому как «улыбка — флаг корабля». Оттого каждый капитан поныне улыбчив.

Есть другая песня, чуть позже написанная — в день тяжёлый для страны, звал Кумач биться «С проклятою ордой!». Вскоре ставшей символом трудной борьбы: «Вставай, страна огромная, вставай на смертный бой». Об этом нельзя не сказать, и забывать о том в той же мере не следует, как бы не хотелось и не желалось считать, но не всякий народ дух этот наследует.

Кумач показал, сколь сильна и беззаветна сила людей, пропитанных горечью, счастьем и верою, гордых той самой волей долгой своей, готовых отвесить обидчикам полною мерою. И кто бы как не судил о былом, о поступках не судил самого поэта, в мире не живёт человек настолько простом, и не бывает одного на всё ответа. Важно другое — здесь и сейчас — ковать счастье не отходя от огня. Ценят пусть разное, пока свет горит в глазах, не погас: важна радость каждого дня!

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Поэт Джамбул о чём писал? Помнит ли о том потомок? О чём поэт Джабаев думал, чем дышал? Чей глас как будто небывало громок. Да не писал Джамбул, слагал он песни. Акын казахских был степей. Кому же они были интересны? Каких прославил он людей? Пел жизнь свою, минуло время, ушло в былое как песок, не тяготило его бремя, и слог не был его высок. Шли годы, он давно старик, о чём он пел — то позабыто. Так жить акын привык. Его былое потому сокрыто. Есть строчки малые, они хранимы, без связки сущей, они есть. Для понимания поэта применимы, их полагается учесть. Но тот Джамбул, кой славен стал, родился в год тридцать шестой, когда слагать без устали он стал, расставшись с горькою слезой. Запел акын про счастье республик советских, оды слагал о Сталине разно. Пел в выражениях крайне простецких, обильно и каждый раз однообразно.

Был Казахстан окутан туманом, и вот пришла советская власть. Всяк был над ними словно ханом, всем им пришлось навеки пасть. Пел Джамбул, об этом прознав, в разговоры со всеми вступая. Пел везде, струну верную взяв, ещё раз Сталина вспоминая. Видел Ленина мавзолей, самого Ленина узрел, проникся мыслью снова своей, сколь был Ленин важен и смел. Он словно не умер, живой, лежит спокойный и мудрый на вид, покоится пусть с миром родной, не зря им каждый миг стался прожит. В Сталине ленинский огонь продолжает гореть! Всякий тянулся посетить Джамбула. Может свою ему песню даже пропеть, став гостем юрты его и аула. Тычина гостил, гостил и Калинин, дружен народ советских земель. С ними Джабаев-акын, конечно, единен: одна на всех в Союзе стала цель.

Пел Джамбул обо всём. Пел про метро, как Каганович сам лопатой копал. О смерти Горького пел, сколь великим был сей человек. Псами Троцкого, Зиновьева и Каменева Джабаев назвал, желавших укоротить им так любимого Сталина век. Солнце земли — Сталин для Джамбула-акына. Под знаменем Сталина счастлив народ. Вспомнил и про другого земли русской сына. О Пушкине Джабаев слов хороших найдёт. До всего он тянулся — радио и газеты. Испанским братьям в добрый путь их дела. Всюду помогут, всех прославят Советы. А песня акына всё дальше вела. Чапая подвиг, батыра сего, возвысила песня Джамбула. И ещё много о чём и много чего — слышали гости аула. В годы войны Джабаев петь продолжал, сзывая идти скорее на войну, он и сына вперёд всех отправлял, коль судьба страны на кону.

И за все старания, приложить которые Джабаев сумел, удостоен хвалы, почитания, о чём бы он снова не пел. Помнить будут его, пока песок в былое не уйдёт. Позабудут тогда очень скоро. Переменятся люди, словно новый народ, Джабаева поэзия им станет вроде позора. Такова жизнь, как не живи, и не жил бы лучше никак. Оставь в стороне думы свои, из мрака всё равно идёшь во мрак. Избавлена страна от ига прошлых дней, стремилась постичь счастье новых лет, да нет до того дела у столь же новых людей, у них на всё другой ответ. Пройдут годы, может вспомнят Джамбула, иным посмотрят на жизнь его взглядом. Пока же упрёки — жизнь сама упрекнула. Раз Сталина нет, то зачем им Джамбул, своё имя ставивший рядом.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Порыв един, пора тридцатых, а в жизни всё налажено весьма, прошёл тот миг стихов зубатых, и речь всегда теперь пряма. Сбылась мечта, едины люди, счастливо зажил весь народ: довольны, сытые, обуты. Их идеал вперёд ведёт. Но каждый тем отличен от другого, хранит поныне свой язык. То разве плохо? Что такого? Спасибо тем, кто большевик. Тычина рад, лилась строка, семьи единой описал он чувство, считал теперь того за земляка, с кем разделял своё искусство. В стране советской ценен стал поэт, откуда бы он не был родом. Ему пошлёт Тычина ласковый привет, а после породнится с тем народом.

В степях казахских Павел был, кумыс он пил, ловил он ветер, пред ним Джамбул — его хвалил, с утра начав — по самый вечер. И говорил Тычина, то смакуя, о славе партии в горах и над полями, Джамбула искренне обрадовал, волнуя, готовый говорить всегда стихами. Ему Джамбул, как есть Джамбул, любил он как пропеть протяжно, ответно песню растянул, насколько послужить на благо людям важно. В том суть поэта, его жизнь и право, на благо партии встречать рассвет, о деле нужном без боязни величаво — об этом пусть поёт поэт.

Но ведь поэт — до той поры творец, пока он нечто созидает. Писать он должен как храбрец, и сам он это знает. Про торжество пролетариата! Про стяжание побед! И снова — от рассвета до заката — вперёд на много новых лет. А если кто за рубежом, кого опала до земли согнула, кто бит был вражеским мечом, кого судьба во мрак тянула, тех поддержать желал Тычина. Там славен путь борца Барбюса. Неважно, какова причина. Страдалец он под игом западного гнуса. О чём бы Павел не брался излагать во строках, кто бы не находился под его прицелом, всякого должен одолевать страх, если он не славил дела партии первым делом.

Чем Тычина мог читателя удивить? Вставками на грузинском языке. Красиво он умел нужное слово применить. Очень просто. Налегке. Что читателю с того? Вовсе ничего. Подивиться самобытности речи. Хватит сказать, сколь смотрел высоко, сколь плодотворны были его встречи. С Джамбулом говорил, пел казахские песни, и в Грузии находил с кем говорить. Знания языков были ему полезны, умел талант Тычина применить.

Порою уходил он мыслями назад, к ушедшему вернувшись, в прошлое-былое. О Коцюбинском вспоминать был рад, то время помянуть седое. Чему учился, что тогда постигал, «субботы» как доводилось проводить. В строках о той поре и Горький снова оживал. Сплетал Тычина в память дней тех нить. Писал обо всём, ибо счастлив в советской стране. Есть весомый к тому повод. Человек в Союзе ценен вдвойне. Это разве ли не довод?

Да мало стихов, если сборник единственный брать. Наберётся их разве с малый десяток. Кто захочет — другие может читать. А для премии Сталинской — пусть будет краток. О братстве народов наберётся от силы пять, прочие — о прошлом и про Крым, всё равно предстоит изложенное однозначно понять. Да всякому ясно, о чём говорим.

Беда в ином, к чему разговор словно и не подводи. Разве о том, куда не посмотри, о чём не задумайся, к чему не склонись, жизнь проживи ярко и на пользу другим. О тебе потомки скажут — жил он неправильно, его сторонись, к словам его оставайся глухим.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Родина» | Книга №3

Ожидаемого рассказа о послевоенной жизни не получилось. Анна Караваева не собиралась о том писать. Да она и не имела на то сил. Написав «Огни» и «Разбег» Анна словно перестала иметь мотивацию. Может по причине игнорирования комитетом Сталинской премии. Чего ей не хватало? Все нужные темы она затрагивала. Может написать произведение, ни о чём особенном не повествуя? Взять за пример тему эвакуации уральских предприятий в Сибирь? Какие у них могут возникать сложности? Караваева не стала глубоко вникать в тему. Она расскажет о чём-нибудь другом, сделав это фоном.

А почему предприятия эвакуировали в Сибирь? По логике повествования немецкий натиск был остановлен, Красная Армия успешно отвоёвывала им занятые территории. Вот уже готовились форсировать Днепр и освобождать Киев. Или читатель не понимает хода излагаемых ему событий? С первых страниц вовсе казалось, будто война уже завершена, люди возвращаются к родным местам. Могло показаться, страницы в произведении перепутаны местами. К чему тогда мысли о восстановлении хозяйства? Или события излагаются таким образом, чтобы одно перетекало в другое? То есть Анна Караваева усложняла восприятие текста. А что тогда оставалось делать читателю, если он уже знает — эта книга удостоилась Сталинской премии, пусть и в рамках цикла из трёх романов? Нужно прочитать и понять, какая мысль ему должна быть сообщена. Только дело в том — в «Родном доме» соответствующий нарратив отсутствовал.

Вот в сюжете описывается, как среди советских граждан, изнемогающих от военных дней, появляется немец. Как с ним поступать? Караваева словно совершала открытие — не все немцы являются сторонниками совершаемых Германией дел. Даже не появляется человека, готового это объяснить того непонимающим. Анна поступила совсем иначе, дав представление о присутствии немца, она чуть погодя обставила ситуацию в другом виде — товарищ является чехом. А чех представляет дружественную Советскому Союзу страну, и пострадал он в борьбе с немцами, оказавшийся теперь среди советских людей, получая курс лечения для восполнения утраченного здоровья. И этот чех горячо переживает за происходящее с Советским Союзом, желая всячески способствовать его успехам, в том числе и в военном плане. Читатель задумывался, насколько объективно Анна Караваева подошла к затрагиваемой теме, проведя нить от надуманности о немцах к представлению о чехах. К тому же, представленный вниманию чех окажется сторонником большевизма. Что, в свою очередь, показывало его в качестве человека старой формации, быть может и не совсем подходящего под определение полезного советским людям. Большевики — они, как знал читатель тех лет, могли стоять на разных позициях, касательно имевшихся у них представлений.

Определённым образом на страницах появляется история о партизанах, передавших людям газету. Люди стали передавать её друг другу, зачитывая до дыр. Потом эту газету решили бережно хранить, поместив в музей. Как читатель должен был понимать сообщение данного факта? В качестве одной из особенностей, имевшей отношение к действительности. И так Караваева наполняла «Родной дом», рассказывая историю за историей, так и не дав полезной читателю информации.

Остаётся единственное. Принять произведение в качестве одного из составляющих, напомнившего об уже написанных Караваевой книгах. Неважно, насколько она была пустой по содержанию. Сами по себе «Огни» и «Разбег» были написаны твёрдо. Лишь предположим, «Родной дом» писался специально, благодаря чему весь цикл датировался 1950 годом, теперь имеющий возможность быть упомянутым среди лауреатов Сталинской премии. Но точно об этом скажет тот, кто более сведущ в жизненных обстоятельствах самой Анны Караваевой.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

В 1949 году Вилис Лацис подписывает постановление о депортации кулаков. Куда их ссылали? В отдалённые от Латвии области — в Сибирь. Насколько такое решение было оправданным? В «Буре» Лацис описывал складывавшееся положение, когда часть населения в силу исторических причин симпатизировала немцам, усугубив положение страны в годы прошедшей войны. И с 1946 года от прибалтийских республик стали звучать просьбы о необходимости рассмотреть вопрос о принудительном перемещении неблагожелательных элементов общества. Решение было принято, и из той же Латвии в Сибирь отправилось порядка пятидесяти тысяч человек с формулировкой об их причастности к коллаборантам. Но «Бури» оказалось мало. Поэтому Лацис приступил к написанию романа, объясняющему суть гнилости части населения, им стало произведение «К новому берегу».

Содержание Вилис Лацис разделил на две части. Если вторая, касающаяся становления послевоенного общества, практически полностью уходит от внимания читателя, то первая, описывающая довоенные и военные события, разъясняет читателю суть высказанных Лацисом воззрений. Для примера брался революционер, пострадавший за борьбу с буржуазным правительством. Брошенный в тюрьму, он утратил связь с семьёй. Его жена умрёт от несчастного случая, тогда как сына усыновит кулацкая семья. Потому основное внимание в дальнейшем повествовании отводилось как раз сыну, ставшему невольным соучастником творившихся его опекунами дел.

Не сказать, чтобы Лацис рассказывал правдиво или предвзято, так оно и происходит обычно. Хозяин любого дела думает сугубо о собственном достатке, не собираясь считаться с нуждами рабочих. Не социалистическое общество, конечно, где счастье человека ставится на первое место, в идеале. Вернее, счастье обязательно где-то обязательно впереди, и добиваться его претворения следует тяжёлым самозабвенным трудом. Главное, люди знают, что теперь они тяжело трудятся во имя достижения светлой мечты, а не как прежде — занимаются тяжёлым трудом лишь из необходимости добыть хоть какие-то средства на пропитание, тогда как хозяин им тот же самый хлеб бросает, будто собакам. Это первая причина избавить Латвию от кулаков.

Вторая причина — требование человеческого отношения. Сына революционера примут в одну семью, станут пользоваться преференциями от государства, всё пропивая, тогда как ребёнок влачит жалкое существование. В другой семье к нему будет отношение чуть лучше. Лацис хотел сказать всё же о другом — о бюрократических проволочках. Когда ребёнка начнёт разыскивать родственница, с её правами не захотят считаться. Что до отца, тот боялся единственного — сына воспитают неправильным образом. И исправить это после уже не получится.

Ведь так и должно случиться, чему сам Лацис воспротивится. Не так он хотел показать становление латвийского нового общества. Ребёнок понимает, каких взглядов ему нужно придерживаться. И в годы войны выберет правильную сторону, перейдя в стан красных. Он войдёт в отряд латышских стрелков, отметится под Ленинградом, и где-то на этом пути станет служить рядом с отцом, ничего ему о себе не рассказывая, оставаясь для него неизвестным, внутренне понимая — сперва должен искупить позор кулацкого воспитания. Когда произойдёт их единение — читатель проронит слезу, настолько Лацису удалось это пронзительно описать.

Война закончится, буржуазия продолжит выступать против советской власти. Последует саботаж, усиливаемый разбойными нападениями. Терперь такое от кулаков новое латвийское общество не собиралось. Именно поэтому в 1946 году сам Вилис Лацис выступил с требованием об обязательной депортации. Стало быть, если довериться содержанию романа, решение принято правильное. Кто мешает строить советское общество, должен быть выдворен за пределы латвийского государства. Что с теми кулаками станет в Сибири — Лациса вовсе не касалось. Впрочем, некогда ведь и он сам несколько лет провёл на Алтае, в годы нахождения части Латвии под немецкой оккупацией. Но теперь наступило другое время, не должное более омрачаться горестными метаниями латвийского народа.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Зритель пришёл на пьесу Юлия Чепурина, чтобы узнать, какие проблемы могут иметься на производстве. Там ему должно было быть сообщено: мы все делаем общее дело, каждый должен трудиться на совесть. Казалось бы, не так давно завершена война, все трудились с небывалым усердием. Однако, это только на словах в Советском Союзе всё функционировало превосходно. Если взяться за художественную литературу, то только и видишь, сколько проблем в действительности имелось. Свою лепту решил внести и Юлий Чепурин, рассказав об одном из заводов по производству тракторов. Так уж случилось, что выпускаемая им продукция всё чаще выходила бракованной. Дабы с этим разобраться, на завод поехал один из представителей колхоза, желая посмотреть в глаза директору предприятия, с которым некогда оборонял Сталинград. Только зритель не увидит должной быть ему понятной морали, вследствие явного противоречия.

Прошли годы с войны, люди в стране теперь другие. Молодёжь вовсе не помнит прежних дней. Никто из молодых не подвержен жажде к качественному труду. Этим Чепурин словно снимал обвинения с тружеников тыла, быть может исполнявших обязанности столь же халатно. До основной проблемы повествования следовало посмотреть несколько действий о буднях завода. Затруднения имелись всякие, с которыми директор справлялся без проблем. Например, пришли к нему молодые сотрудники, их не желали прописывать в одном общежитии, не принимая к пониманию существующую между ними любовь. Значит молодым надо помочь, не помешает выдать квартиру раньше положенного времени. Но вот к нему приходит бывший сослуживец, с кем они делили тяготы службы. Говорит тот сослуживец о случае с тракторами, у которых, как у одного, полетели шатуны. А это такой важный элемент, без которого трактор не сдвинется с места.

Что делать? Нужно разбираться. Найдут бригаду, где не обратили внимание на бракованные шатуны. Будет выяснено, контролёров на заводе мало, поэтому один из них понадеялся на совесть работников, доверив им клеймо. Работники, думавшие о высоких показателях, ставили это клеймо на некачественные изделия. То есть контролёр передоверил ответственность другим, тем самым не срывая сроков по изготовлению. Почему прежде о данной проблеме не был уведомлен директор? Зритель обязательно задавался таким вопросом. Вместе с тем имелось понимание, советский труженик справится со всяким затруднением. Но в данной ситуации виновными следует признать абсолютно всех, как исполнителя, так и контролёра с директором.

Какое решение предложил Чепурин? То самое — противоречивое. Показав нехватку контролёров на производстве, халатное отношение к труду у рабочих, высказывалась идея по преодолению данной ситуации: нужно каждому рабочему выдать клеймо, поскольку советский человек обязан обладать совестью, потому контролёры вовсе не нужны. Как так? Задавался вопросом зритель. Показана ситуация, согласно её стало ясно — требуется увеличить количество контролёров, должных браковать все некачественные изделия. Не помешает даже поставить контролёра над контролёрами, и ещё одного контролёра уже над ним. И директор предприятия хотя бы одно изделие из тысячи пусть осматривает самостоятельно. Пусть даже приезжают люди из правительства, проверяя одно изделие из десятков тысяч. Только тогда можно говорить о порядке.

Зритель уходил с грузом непонятных для него мыслей. Его призывали с совестью относиться к им исполняемым обязанностям. Вероятно, контролёров уберут с производства. К чему это могло привести? К допустимости ещё более халатного отношения к труду. Так в чём тогда польза от пьесы Юлия Чепурина? Лишь в очевидном — кто допустил брак, того всё равно обязательно найдут и накажут.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Пьеса — как жанр просветполитработы с населением. Не каждый поймёт из газет, что именно происходит в стране, каким образом нужно относиться к себе и к окружающим. И чтобы это лучше донести, отлично подойдут произведения развлекательного жанра. Только вместо развлечения давалась к вниманию важная для усвоения информация. По своей ли воле, или согласно рекомендаций писательских организаций, в Советском Союзе создавались художественные работы, помогающие усвоить конкретные требования. Так, в случае пьесы «Поют жаворонки», Кондрат Крапива брался донести важную проблему устройства послевоенного общества, касавшуюся необходимости улучшения инфраструктуры в колхозах. Мало собирать отменные урожаи, нужно проявлять заботу о трудящихся и смотреть в будущее. А если, допустим, в колхозе не будет клуба, то куда пойдут сельчане смотреть хотя бы данную пьесу?

Проблематика ставится через борьбу двух колхозов за звание самого передового. А что пробуждает соревновательный накал лучше, нежели разность в понимании на обустройство? Причём от лица заинтересованных. Кондрат Крапива не стал изобретать нового, предложив читателю следить за отношениями между молодыми людьми, собравшимися связать отношения посредством брака. Беда ведь в том, что в одном из колхозов нет стремления к улучшению инфраструктурных возможностей. Что будет делать там невеста, если в тех краях и не думают проводить электричество? У них нет даже радио. Нет медпункта. Новые дома там не возводятся. И высокие урожаи не спасают положение. Смотря глубже, заметно отсутствие стремления идти в ногу со временем и касательно агротехнической науки. Казалось бы, трёхпольный оборот — не есть современное новшество. Только там и такого не думают придерживаться, собирая урожай с постоянным истощением земли.

Но нет в пьесе подлинного развития. Ставится лишь проблема, не получающая продолжения. Зритель видел, с какими требованиями ему следует обратиться к председателю колхоза. Ему лишь показывают, как происходит собрание, на котором представители власти разносят колхоз, не соответствующий новым требованиям. Никому нет дела, каким образом прежде председатель боролся с кулаками, ежели теперь отказывается сеять так нужную для земли траву, как не ссылайся он на возникшие разногласия из-за пожелания молодых образовать семью. Не стоит оно того, чтобы его, председателя колхоза, распекали. Но зритель тут же вспоминал про молодых. Где они? И тут заданная изначально ситуация не получала продолжения, став поводом к уведомлению о конкретном затруднении.

Конечно, необходимо построить в каждом колхозе клуб и медпункт, обновить жилой фонд, вести сельскохозяйственные работы согласно правилам эффективной агротехники, но зритель не для того пришёл в театр, чтобы ему рассказали про и без того ставшее понятным. О данной проблематике зритель узнавал из других пьес. А тут ему это предлагал сделать Кондрат Крапива, должный быть известным зрителю по юмористической довоенной пьесе. Может и теперь зритель хотел дать отдохновение мыслям, вместо чего погрузился в спор между колхозами, без какого-либо намёка на смех.

Когда последует занавес, зритель так и не поймёт, будут ли осуществлены перемены в отстающем колхозе. И будут ли счастливы молодые. Кондрат Крапива не дал полного представления, завершив на моменте, словно всякий должен был понять: всё произойдёт согласно требованию партии. Зритель в том не сомневался. А на деле ничего могло и не поменяться. Не всякий колхоз будет преобразован. Скорее жених уедет к невесте, где есть радио и электричество, поскольку невеста откажется жить в отстающем колхозе. Собственно, когда занавес закрывался, зритель так и подумал.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее