Метка: литература украины

Написав пьесу об исторических предпосылках определения казаков на территории Сечи, Корнейчук взялся за отражение обыденного для советского гражданина явления — спора вокруг методов о коллективизации. Каким бы образом не происходило укрупнение хозяйств, сколько не имелось при этом разногласий, главным оставался сам принцип. Но как об этом рассказать, не задев чьих-либо чувств? Корнейчук отличался особым пониманием такта, ни в чём не думая идти наперекор обстоятельствам. После даже станут рассказывать, как Сталин лично выразил автору одобрение заразительным смехом. А есть ли ещё ситуации, когда вспоминали не о доходчивых замечаниях Сталина? Только с годами степень восприятия пьесы Корнейчука постепенно понижалась, пока не сошла на нет, вместе с прежней эпохой. Теперь это один из инструментов, позволяющих посмотреть на жизнь времён продолжения становления советской власти, аккурат накануне Великой Отечественной войны.

Современный зритель встречал театральные постановки с воодушевлением. Всё-таки Корнейчук избрал способ комедийно обставить им задуманный процесс отображения коллективизации. Это понятно по фамилиям и прозвищам действующих лиц: Чеснок, Галушка, Пуп, Долгоносик, Редька. Для реалистичности происходящего в повествование была внесена личность Будённого, авторитет которого должен помочь разрешить имевшиеся у действующих лиц споры. Можно не говорить, о чём именно шёл спор. Кажется, будто о несущественном. Только если есть желание избавиться от стереотипов, закладываемых в понимание советской действительности тех самых тридцатых годов, когда случился пик желания избавиться от иных представлений о полагающемся быть при свершившемся расслоении большевиков с последующим противоборством. На сцене в той же мере происходила борьба, пусть и без острого накала. Однако, претензии высказывались обоюдоострые, вполне способные подвести всякое ответственное лицо под расстрельную статью.

Это позже начнут говорить о борьбе лучшего с хорошим. Как в одном колхозе всё хорошо, в другом ещё лучше, и настолько лучше должно быть в абсолютно любом колхозе. Пока же во всех колхозах одинаково хорошо. Именно такое мнение складывается у зрителя, когда он смотрел представленное ему действие, подмечая действительность. Ведь и правда — поставленные рядом друг с другом, колхозы не особо жаловали такое присутствие. Делиться никто ничем за просто так не желал. Продать другому колхозу дешевле не имел желания вовсе. Скорее каждый хотел обогатиться в троекратном размере. Оттого и действие перенасыщено абсурдом. Как же так? Да разве лишь: товарищи ежели бранятся, скорее тешатся. Все понимают важность проделанной работы… Или не все? Тогда пусть зритель смотрит и думает, насколько он прав, либо не прав, в том, что считает для себя более правильным. И уж явно не следует идти путём разногласий. Нужно смотреть на всякий разлад с изрядной долей юмора.

Что же Будённый? Центральная фигура, притягивающая основное внимание. Не самим фактом своего присутствия, он нужен для примирения противоборствующих сторон. Его ждёт каждый из представленных вниманию председателей, все они товарищи по гражданской войне. Прежде, можно сказать, кашу из одного котелка ели. Это сейчас их мир не берёт. Для пущего веселья, и повышения уровня грамотности у зрителя, Корнейчук вмешал за место каши шекспировские страсти в современный для действующих лиц котелок. Тут и невеста, чью свадьбу Будённый обязывался посетить, не согласная с волей отца, уже готовая наложить на себя руки, подобно поступку Джульетты. Тут и раскуривание страниц от книги по изгнанию духов. Да разговоры про Москву, где даже шерсть на асфальте пытаются выращивать.

А к чему это всё было? Потомку уже никогда не понять.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

О чём именно брался сообщить Корнейчук, взявшись отразить исторический выбор Богдана Хмельницкого? При этом надо учесть те методы, по мнению автора, которые были использованы. И насколько следовало забыть о жизни самого Богдана Хмельницкого, чтобы поставить перед ним единственную задачу? Тут бы следовало сказать, что прожить жизнь — это не поле перейти. В случае казацкой Сечи — данное выражение звучит особенно примечательно. Находясь между крупными политическими силами, Сечь оказывалась крепко зажатой, когда требовалось сделать выбор в пользу определённой стороны. Тот же Хмельницкий мог склоняться в сторону Польши, Турции или Руси, в зависимости от обещаемых для Сечи послаблений. По итогу выгоднее всего оказалось перейти под русское управление. Однако, Корнейчук допишет пьесу в 1938 году, ориентируясь на события, происходившие в Советском Союзе в середине тридцатых годов.

В Советском Союзе создавалось представление о внутренних противодействующих силах. Не все хотели видеть государство под управлением Сталина, вследствие чего репрессивный аппарат был задействован в полную меру. Причём, надо понимать, разворачиваться он мог на стойких убеждениях живших тогда людей, считавших за позволительное действовать максимально жёсткими методами. Не требовалось указания сверху. Это всякий раз происходит из одновременно возникающего чувства коллективной необходимости. Как в случае укрепления имевшейся тогда власти, то оно применимо и в случае рассмотрения деятельности происходящего в годы Богдана Хмельницкого. Только при Хмельницком ещё не устоялось представления, будто соглашение с Русью является лучшим из возможных. Но такое мнение возникало из внутренних побуждений большинства, в случае необходимости готового поставить крест на самом Богдане Хмельницком, реши он перейти под власть шляхты. Такой аспект отразил и Корнейчук, когда Хмельницкого сравнили с Иудой уже за сам факт отправки послов к полякам.

Основной мотив в содержании — выявление неблагожелательных элементов. Истинный казак обязательно должен быть православного вероисповедания. Причина понятна — поляки исповедуют католичество. Если кто станет креститься на католический манер, того без долгих раздумий повесят на ближайшем дереве. Это был самый верный способ выявить неблагожелательные элементы, коими считались не только внутренние предатели, но шпионы и лазутчики всех мастей. Проще в этом увидеть не саму рознь во взглядах, гораздо лучше это сравнить со смутой, то есть с подобием гражданской войны. Именно данный аспект Корнейчук отразил в первом действии, чтобы зритель лучше понимал, при каких обстоятельствах жил и действовал Богдан Хмельницкий.

Второе действие — выбор доли для Сечи. Почему именно Русь? Больше из-за понимания меньшего количества расхождений во взглядах. С польскими панами у казаков дела не складывались в виду непримиримого отношения шляхты. Какие Польше не делай предложения — всякий раз казакам указывалось на их место. Поэтому, сделай Хмельницкий выбор в польскую сторону, Сечь станет придатком без права на проявление самостоятельности. А если учесть постоянную польскую раздробленность во взглядах, так называемый — демократизм, Сечь вновь разойдётся во мнениях. В турецкую сторону выбор вовсе не лежал — иная религия и представления о жизни. Оставалась только Русь, которая позволит существовать при уже устоявшихся порядках, толком никакого воздействия не оказывая.

Повествуя, оставалось довести до прямых боевых столкновений. Там для внимания за важное останется прежний мотив — поиск предателей. Кто из соратников договорился со шляхтой? Чьи действия привели к падению морального духа? И прочее. Обязательно найдут виновных, даже не считающих себя за совершивших хоть самую малость нечто непоправимое. Для драматического эффекта в действие добавлена смерть верных людей, сперва подозреваемых в предательстве, на деле павших от чужого навета, когда требовалось переложить вину с собственных плеч.

Александр Корнейчук тем и заключил сложность выбора: турки держали в плену сына Хмельницкого, а поляки жалили подобно змеям.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Порыв един, пора тридцатых, а в жизни всё налажено весьма, прошёл тот миг стихов зубатых, и речь всегда теперь пряма. Сбылась мечта, едины люди, счастливо зажил весь народ: довольны, сытые, обуты. Их идеал вперёд ведёт. Но каждый тем отличен от другого, хранит поныне свой язык. То разве плохо? Что такого? Спасибо тем, кто большевик. Тычина рад, лилась строка, семьи единой описал он чувство, считал теперь того за земляка, с кем разделял своё искусство. В стране советской ценен стал поэт, откуда бы он не был родом. Ему пошлёт Тычина ласковый привет, а после породнится с тем народом.

В степях казахских Павел был, кумыс он пил, ловил он ветер, пред ним Джамбул — его хвалил, с утра начав — по самый вечер. И говорил Тычина, то смакуя, о славе партии в горах и над полями, Джамбула искренне обрадовал, волнуя, готовый говорить всегда стихами. Ему Джамбул, как есть Джамбул, любил он как пропеть протяжно, ответно песню растянул, насколько послужить на благо людям важно. В том суть поэта, его жизнь и право, на благо партии встречать рассвет, о деле нужном без боязни величаво — об этом пусть поёт поэт.

Но ведь поэт — до той поры творец, пока он нечто созидает. Писать он должен как храбрец, и сам он это знает. Про торжество пролетариата! Про стяжание побед! И снова — от рассвета до заката — вперёд на много новых лет. А если кто за рубежом, кого опала до земли согнула, кто бит был вражеским мечом, кого судьба во мрак тянула, тех поддержать желал Тычина. Там славен путь борца Барбюса. Неважно, какова причина. Страдалец он под игом западного гнуса. О чём бы Павел не брался излагать во строках, кто бы не находился под его прицелом, всякого должен одолевать страх, если он не славил дела партии первым делом.

Чем Тычина мог читателя удивить? Вставками на грузинском языке. Красиво он умел нужное слово применить. Очень просто. Налегке. Что читателю с того? Вовсе ничего. Подивиться самобытности речи. Хватит сказать, сколь смотрел высоко, сколь плодотворны были его встречи. С Джамбулом говорил, пел казахские песни, и в Грузии находил с кем говорить. Знания языков были ему полезны, умел талант Тычина применить.

Порою уходил он мыслями назад, к ушедшему вернувшись, в прошлое-былое. О Коцюбинском вспоминать был рад, то время помянуть седое. Чему учился, что тогда постигал, «субботы» как доводилось проводить. В строках о той поре и Горький снова оживал. Сплетал Тычина в память дней тех нить. Писал обо всём, ибо счастлив в советской стране. Есть весомый к тому повод. Человек в Союзе ценен вдвойне. Это разве ли не довод?

Да мало стихов, если сборник единственный брать. Наберётся их разве с малый десяток. Кто захочет — другие может читать. А для премии Сталинской — пусть будет краток. О братстве народов наберётся от силы пять, прочие — о прошлом и про Крым, всё равно предстоит изложенное однозначно понять. Да всякому ясно, о чём говорим.

Беда в ином, к чему разговор словно и не подводи. Разве о том, куда не посмотри, о чём не задумайся, к чему не склонись, жизнь проживи ярко и на пользу другим. О тебе потомки скажут — жил он неправильно, его сторонись, к словам его оставайся глухим.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Если о значимости драматурга судить по Сталинской премии, мало кто сравнится с Александром Корнейчуком. С пьесой «Калиновая роща» он удостоился пятого награждения. Но наметились удручающие тенденции. Первые три премии — первой степени, после — второй, и вот теперь — третьей. Оправдано ли? Вполне. Александр написал произведение без определённой смысловой нагрузки. Нельзя точно сказать, какое знание обретёт зритель после посещения представления. Он увидит будни одного из колхозов Украины под названием Калиновая роща, куда приедет с неопределённой целью лауреат Сталинской премии. Сам описанный колхоз успехов прежде не имел, ему не чем было похвастаться. Разве только его хотят ославить, показав в качестве примера неблагоразумного ведения хозяйства. Собственно, Корнейчук словно бы к этому и хотел свести повествование. На деле получилось иначе. Зрителя ждал ряд комедийных ситуаций, для того ему и показанных, чтобы вызвать у него улыбку. Более ничего.

Представленный вниманию сталинский лауреат — безымянный. Фамилия у него есть, только она ничего не скажет зрителю. Как и та книга, за которую этот лауреат был удостоен награды. Важно другое, по сюжету использовались моменты военных будней писателя, увязанные со спасением его от гибели неким матросом, погибшим. Потому все, кто читал, оставались под сильным впечатлением. И когда зритель начинал скучать, толком не понимая, для чего его попросили посетить пьесу Корнейчука, пусть тогда и ещё четырежды обладателя Сталинской премии, дабы посмотреть сюжет про другого безымянного лауреата. Вероятно, по залу ходил гул из недовольных голосов. Что же — на Украине иных сюжетов не имелось, нежели вот это? Всё станет на места, окажись следующее: матрос на деле не погиб, к тому же является одним из действующих лиц, сумевший преодолеть невзгоды войны, теперь проживая в колхозе Калиновая роща. О былых заслугах матрос предпочитает не вспоминать, более на том основании, что в книге о нём писатель едва ли не многое приукрасил.

Разбавляя будни одних, Корнейчук наполнял существование других. С писателем приехал художник. С какой целью? Для Александра — именно для цели наполнения повествования. И что художник увидит в заурядном колхозе? Практически ничего. При этом, непонятно из каких побуждений, ему там понравится. Даже пожелает остаться на постоянное жительство. Ему быстро найдут применение. Допустим, художник может рисовать бланки для заключающих брак. Теперь у молодых будут красивые свидетельства авторской работы. В остальное время художник может изображать будни колхозной жизни. Правда, художник не совсем понимает быт села, отчего у него на картинах в пшеничных полях произрастают васильки. Как тут не посмеяться над его дарованиями? На пшеничном поле советского колхоза, пусть и заурядного, не должно быть сорняков, оттого то поле красиво само по себе.

Опять же, вероятно, гул в зале сменился на одобрительный смех. Верно товарищ Корнейчук понимает особенности колхозного дела. Да нет никакой полезной к усвоению информации. Ведь для чего зритель шёл на представление? Узнать о происходящих в стране переменах, и понять, как ему действовать дальше, за какие недосмотры пожурить начальство. Ничего подобного Корнейчук не предлагал. Потому, обойди его стороной Сталинская премия, все бы поняли причину. Если сравнивать с другими пьесами о колхозном быте, в той же мере отмеченных Сталинскими премиями за 1951 год, то «Свадьба с приданым» Николая Дьяконова и «Поют жаворонки» Кондрата Крапивы — на голову выше. Остаётся думать, Корнейчук нашёл другой сюжет, чтобы не писать о том же самом.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Бывший учитель, пока ещё артиллерист на полях Второй Мировой войны, Михаил Стельмах начал писать художественное произведение. Получив несколько ранений, был отправлен в госпиталь, продолжая работать над будущей книгой. Обратно на фронт вернулся корреспондентом газеты «За честь Отчизны», не забывая в дни покоя наполнять страницы теперь уже эпического по размерам романа, в том числе и сочиняя стихи. После трудился при Академии Наук УССР, заканчивая работать над эпопеей о пути ряда областей Украины, вместившей годы от Гражданской войны до современной автору поры. Ещё четыре года Михаил перечитывал и исправлял, подготавливая для печати. В 1950 году роман опубликован. Если бы не квоты на национальную литературу, каковые явно существовали при распределении Сталинских премий, и не протекция украинских представителей при наградном комитете, труд Стельмаха мог иметь локальный интерес. Но раз книга замечена, путь Михаила в литературу стал иметь для него важное значение. После Стельмах будет удостоен в том числе и Ленинской премии.

Размер у произведения подлинно колоссальный. Не совсем понятно, почему публикация случилась под одной обложкой. Дабы лучше понимать, это примерно как «Тихий Дон» Шолохова, изданный без разделения на тома. А написана «Большая родня», если верить уведомлению на последней странице, за неполных четыре года. Читатель быстро поймёт, сколь тяжело быть продуктивным в столь короткий срок. Если отложить в сторону все превосходные эпитеты, которыми труд Стельмаха сопровождают, попытавшись вникнуть в текст самостоятельно, видишь обилие водянистости. Михаил чрез меры придерживался художественного слова, отчего все его витиеватости, снабжённые огромным количеством запятых, способны услаждать взор лишь читателя, любящего очень длинные и бессодержательные истории. В какой-то момент понимание происходящего вовсе сходит на нет, так как внимать такому большому объёму информации излишне тяжело. И была бы необходимость к столь пристальному вниманию. Пусть Стельмах являлся свидетелем им рассказываемого, бережно сохранивший всё в памяти, легче от этого не становится. Действительно, уж лучше бы Михаил разделил книгу на тома. Тем более учитывая, что каждая часть произведения описывает разные исторические промежутки, имеющие малое количество сходства с предыдущими.

Не скажешь, будто составленное Михаилом повествование не поддаётся усвоению. Наоборот, писал он ладным слогом. К сожалению, витиеватость начинала преобладать, скрывая под собой внимание к деталям. Так и хочется отделить зёрна от плевел, не просто производя деление по томам, но и отсеивая лишнее, выделяя отдельные повествования, иногда даже рассказы. Тогда «Большая родня», избавленная от эпичности, обретает смысл для чтения. Можно обсуждать каждый отдельный момент, фиксируя и переосмысляя. Чего никак не получается сделать, учитывая стремление прорываться через многостраничный массив, льющийся бесконечным потоком.

Отдельного внимания должно быть удостоено описание событий на полях Второй Мировой войны. Этого не случится. Замыленный глаз отказывался внимать описываемому. Даже сложилось впечатление, что именно с этой части Стельмах начал работать над книгой. Оттого изложенное столь невосприимчиво при чтении. Читателю только и оставалось думать, как такое возможно, если столько страниц автор усердствовал, начав ещё больше добавлять водянистости. Тут уже точно никакого цельного зерна искать не следовало, просто дочитывать до конца.

Теперь уже дело читателя, проявит ли он интерес к «Большой родне». Минуло то время, когда интерес к литературе в духе соцреализма оставался силён. Теперь к той поре уже мало кто проявляет внимание. Ещё меньше там, откуда Стельмах родом. Может когда-нибудь оценят, как некогда ценили прежде.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Договор о капитуляции Германии подписан. Великая Отечественная война окончена. Что дальше? Разрушенная инфраструктура Советского Союза будет восстановлена. А как быть с разрушениями, нанесёнными по тогда ещё Третьему Рейху? В той же мере необходимо восстановить, но уже силами самих немцев. Каким образом это будет происходить? Под чутким руководством советских людей. Почему не предоставить немцам решать эту проблему самостоятельно? По очевидным причинам. Ещё рано было говорить о доверии к народу, проигравшему войну. И не каждый немец ещё понял случившееся. Ряд писателей рассказывал про продолжение оказываемого сопротивления. Собко поведал о другом — о налаживании мирной жизни. Советские люди действительно осуществляют контроль, только дружеский. Для начала предстояло найти доверенных лиц, готовых к восстановлению Германии из руин.

В качестве примера выбран небольшой город. Можно сказать, несущественно важный. Туда начинают съезжаться немцы, по разным причинам вынужденные его прежде покинуть. Например, одно из действующих лиц в годы войны заключили в концлагерь за его коммунистические воззрения. Теперь человек освободился, пришёл домой, где его встретила жена, умыла и дала чистую одежду. Кем мог этот человек стать в дальнейшем? Полезным обществу рабочим. Собко предусмотрел для него иное будущее. Раз думал о благополучии страны, выступая против Третьего Рейха, уже тем доказал преданность части немецкого народа, более желавшей сеять доброе и вечное. Получалось так, что вчерашний узник концлагеря становился бургомистром.

Кто дальше? Актриса, отказавшаяся исполнять роли в немецких фильмах военного времени. Теперь перед нею открыли двери американской киноиндустрии. Собко поведёт её по дороге из сомнений. Какой путь выбрать? Раз была без надобности прежде, понадобится ли в дальнейшем? Всё-таки в Америке её может ждать большое будущее. И обязательно бы её мечты о славе осуществились, не реши Вадим строить повествование в ожидаемом духе. Над актрисой нависнут стервятники, желающие отъесть солидный кусок от её славы к собственному капиталу. Уже под страхом быть растоптанной придётся соглашаться уезжать из Германии. Того не случится, и актриса должна будет начать сниматься в немецких фильмах во славу восстановления страны.

Потребуется искать стервятников повсеместно. Вот есть завод «Мерседес». Руководителем поставят обыкновенного рабочего. Последуют акции саботажа. Кто виноват? Сразу не выяснишь. Или взять иное предприятие. Откуда там столько неквалифицированных кадров? Станут разбираться. Наняты совсем недавно. Кто они? Прихвостни Третьего Рейха, решившие избежать наказания. Разоблачая оных, отберут накопленное ими имущество. Как и найдут применение всему, что было брошено сбежавшими за границу. Отчего бы в богатые дома не вселять простых людей? Некогда так делали после Гражданской войны в России, теперь такое можно осуществить и в поверженной Германии.

Ещё одно затруднение описал Собко. Как советскому человеку, видевшему зверства немцев, разрушавших ему родное и убивавших близких, теперь найти силы для помощи? Как суметь преодолеть неприятие? Очень просто. У товарищей найдутся нужные слова, чтобы наступило новое осмысление сложившегося. Нужно принять, снова продолжая движение к светлому будущему. И немецкий народ, поверженный, осознавший совершённые им ошибки, обязательно исправится, должный помочь Советскому Союзу в строительстве коммунизма.

Читатель может усомниться в нарративе Собко. Этого делать не следует. Вадим работал в Берлине до 1950 года, являясь членом редколлегии газеты «Советское слово» при военной администрации. Тогда же им был написан роман «Залог мира», вместивший некоторые из сюжетов, вероятно имевших место в действительности. За важность поднятой темы роман был удостоен третьей степени Сталинской премии.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Роман «Переяславская рада» состоит из двух частей. За первую часть Натан Рыбак был удостоен Сталинской премии. В произведении раскрывается путь, пройденный казачеством во главе с Богданом Хмельницким до объединения с Русским царством. Натан Рыбак рассмотрел все аспекта, чтобы у читателя сложилось правильное понимание происходившего в прошлом. В первую очередь, тяжёлое положение по отношению к Польше, считавшей казачьи территории за свои владения. Не менее тяжёлое положение складывалось из-за соседства с Османской империей. Но самое главное для казаков, что и определяло их пристрастия, — это православная вера, из-за чего они и стремились воссоединиться с Русью. Именно таким образом Натан Рыбак брался повествовать, в чём был прав, в тот исторический период для казачества не существовало иного пути, поскольку не будь объединения с Русским царством, случилось бы поглощение Польшей, что тогда большей частью казаков воспринималось за недопустимое.

Но речь про непосредственное объединение с Русью пойдёт во второй части романа, которая не столь интересна для читателя, которому важнее понять именно мотивы вручения Натану Рыбаку Сталинской премии. Что же такого рассказал писатель, если удостоился столь важной государственной награды? «Переяславскую раду» Натан Рыбак писал на украинском языке. Соответственно должен был последовать перевод на русский язык. И без этого Сталинская премия присуждалась, достаточным считалось заслушать мнение авторитетных украинских литературных деятелей. Тема поднималась действительно важная, ещё и с аспектом изучения народной среды, восстававшей против господства королевской власти. Что же до стремления к власти царской, то это совсем другое, так как русский царь принимал в состав государства казачество на правах широкой автономии. По своей сути, казачество оставалось при своём, только теперь более спокойное за пограничные споры с поляками и турками.

Пока по сюжету объединения не случилось, следовало описывать беды казачества, вынужденного постоянно бороться за право на независимость от чужого мнения. Не проходило дня, чтобы не разгорелись жаркие споры между панами, решающими раз за разом усиливать давление на Сечь. Этот аспект становился очень важным для повествования, и читатель то обязательно понимал, наблюдая не столько за стремлением поляков обладать, сколько за хищным взглядами шляхты. Оставалось понять, насколько Польша агрессивно действовала по отношению к казачеству, поскольку нуждалась в знании, что казаки не будут совершать неожиданных нападений, чего от них всегда ожидали. И Польше было бы спокойней, определись казачество, под чьей им властью находиться. Вполне очевидно, гораздо лучше, если столь непредсказуемая человеческая стихия встанет под панские стяги, отчего будет проще строить политику по отношению к Русскому царству и Османской империи.

Как повествует Натан Рыбак? Он взялся рассказывать в хронологическом порядке. Все события, происходившие в жизни Богдана Хмельницкого, соответствующим образом зафиксированы, либо имеются свидетельства, позволявшие судить определённым образом. Ежели так, то и повествование разворачивается перед читателем как целое полотно, раскрывая не сами чувства и мысли людей, скорее отражая ход исторических процессов. Большей частью приходилось повествовать о разладах казаков с Польшей, между которыми и происходила основная борьба. Понимая же казачество в качестве свободолюбивого народа, то довольно очевидно, казаки могли сопротивляться бесконечно долго, ни на чью власть не соглашаясь, кроме как ставя над собою избранного ими же гетмана.

Сможет ли читатель лучше понять происходившее в прошлом? С помощью книги Натана Рыбака — самую малость. Затруднение возникает по причине существования разных взглядов, ведь были казаки, согласные на владычество шляхты над Сечью.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Воздав москалям за обиды, готовый и дальше воздавать, решил Шевченко и полякам презрение в стихах показать. Получалось так, что всякому, кто брался землями малороссов владеть, тому полагалось в муках страшных истлеть. Виноваты кругом все, кто брался судьбу Малороссии вершить, осуждалось даже желание просто в мыслях властелином быть. Такое право дозволялось одним малороссам, коим они воспользоваться так и не сумели, отчего потомки их в мучениях горели. Не мог народ в одном порыве заявить о праве на власть, не мог и под чьё-то влияние в полном составе подпасть, сугубо из-за стремления к вольной жизни, каковое досталось в наследие от казаков, теперь к тому же стремятся потомки некогда вольных сынов. Так не лучше ли видеть Украину, где каждый борется за лучшую долю для сего края? Только судьба для Малороссии всегда была особенно злая. Причина в том, что слишком разнятся взгляды народа, давно не единого, разных культур наследника, ни древней Руси, ни прежней Малороссии ни в чем не приемника. Уже при Шевченко то было ясно всем. Теперь посмотрим, гайдамаки были примечательны чем.

Возьмём Сечь, где никто не ведал, каким образом лучше жить. Могли казаки к русским, либо полякам интерес проявить. Могли с турками договор о дружбе заключить, вовсе к шведам могли взоры обратить. При этом не имели единого мнения, вольные чрез меры, в одном друг с другом схожие — сторонники православной веры. В остальном, куда подует ветер — туда отправляются вскачь. Получалось, казак — сам себе палач. С русским дружбу имея, на русского шёл войной, не объявляя сигнала к атаке. И с турком он сцеплялся в подобной же драке. Чего ждать от казацкой вольницы — никто не знал, потому Сечь видеть у себя на границе никто не желал. Проще оказывалось казаков устранить, их земли поделить. Так и случится, казакам останется бунтовать. Например, на польской стороне их стали гайдамаками называть.

Как взялся повествовать Шевченко о том? Он написал цикл стихотворений. Украинец скажет: в том проявился поэта малороссийского гений. Каждый стих — явление отдельное. Порою кажется, ни в чём общем с поэмой не цельное. Разным образом брался Шевченко повествовать, выбирая разный ритм и с рифмой по-разному он мог поступать. Может причина в неоднозначности гайдамачного движения, скорее общего для восстававших казаков явления. На протяжении середины восемнадцатого века они поднимали оружие против панов, отразить всего этого Шевченко не был готов. Но чего хотели малороссы, то сбылось в виде ином, о чём информацию в истории Речи Посполитой найдём. Что сталось с малороссами? Уже за иное им приходилось клясть судьбу, в том числе со злобой поминать в мыслях Москву.

Что же, гайдамаки боролись, понимая бессилие, с которым справиться не могли. Не москали их тревожили, а только ляхи и жиды. Думали гайдамаки, напьются кровопийцы и слягут от переизбытка наслаждений, тогда то станет самым прекрасным из мгновений, ибо станут гайдамаки мстить, смогут многих они тогда перебить. Готовыми оказывались поджигать страну с разных сторон, только бы облегчить народом выдыхаемый стон. Отчего-то стало свойственным такое стремление у украинцев с тех пор, чтобы всё своё уничтожать, дабы враг ничего потом не обрёл.

Сложно обо всём этом говорить, ведь единственного правильного мнения не может никогда быть. Просто жили люди прежде, боровшиеся за лучшую долю, ни на что не взирая, только достижения лучшего из возможного на свою долю желая. В том беда, и не только украинского народа, нет общего мнения для приемлемого для всех единого исхода.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Москаль суров, москаль жесток — кто того не понял, тому от Шевченко будет рассказан урок. И пусть москаль — собирательный образ скорее, ибо таким может быть любой, чья душа угля чернее. Возьми поляка, разве не может он поступить плохо? Или немца, тот тоже способен поступить жестоко. Возьми еврея — плохо поступать привычно и ему. Возьми француза — дашь схожую оценку с ним связанному всему. Да хоть малоросса возьми, украинца, сына степей, и тот поступит москаля злей. Проблема не в происхождении, она кроется в желании хоть кого-то обвинить в промахах твоей судьбы, и тогда начинает раскрываться, должное стать поводом для вечной борьбы. Даже можно проще понять от Шевченко сюжет, которого подобия где только нет. Проще говоря, поехал человек из столицы в отдалённый район, там стал себя вести важно он, понимая, насколько легко сможет закрыть глаза и уехать домой, оставив после себя девичий вой. Но кто бы знал, ведь не только малороссы способны за счастьем ехать на край света в ответ, потому послушаем, какой Шевченко приготовил для читателя завет.

Кто только Катерину не предупреждал, чтобы не водилась с москалями. Но люди — такие существа, никому не верят, пока не убедятся сами. Понравился Катерине москаль, к нему она ходила, с ним веселилась, время проводила. И на косые взгляды обращать внимание не хотела, о лучшей доле душа её в то время пела. Ничего не поделаешь, когда приходит любовное чувство, никак не уймёшь поселившееся в сердце буйство, не управишься с отуманенной головой, никому никогда не поверишь, думая, опровергнуть заблуждение общее у тебя получится, один ты это сделать сумеешь. К тому склонялась Катерина, полюбив москаля, как некогда казачка — в выборе она была вольна. И вот покинул москаль Катерину, оставив с ребёнком на руках, ещё одним напоминанием для малороссийских девушек став: не любите москалей, бегите без оглядки — таковые извечные на Украине порядки.

Почему жесток москаль к дивчине из малороссийских степей? О том даже мыслить, читатель, не смей. Неважно, каким местом думал москаль, какая сила его побуждала. Важно другое, Катерина от его действий пострадала. Неважен стался москаль, он — развратник и лжец… лёгкой поступи человек, сокрушитель женских сердец. Обидно Катерине, желала она поступок москаля понять, для чего захотела к нему стремиться, хоть где разыскать. И нашла, пройдя по дорогам страны, об одном судьбу умоляя, дабы принял её москаль, даже в виде рабыни видеть желая. Катерина согласной оказывалась ноги целовать, быть игрушкой в руках, а её не узнали, словно встречи с москалем были только в мечтах. Что делать теперь? Куда обиду сокрыть? И тут Шевченко о гордом нраве малороссов предпочёл позабыть. Держаться до последнего должен сын степей, но, видимо, то не свойственно степей дочерям, они стремятся за обиду предаваться смертям. Утопилась Катерина, ни о чём не думая мыслить другом, может думая — мир проклянут москалём.

Как сказано выше, сюжет такой — не удивительное дело. Можешь такое рассказать при разных обстоятельствах смело. Для этого берёшь страну, её народы, замечая, кто с кем не согласен делить невзгоды, заставляешь соединиться, наделяя мужскую половину помысла чернотой, и вот рождается москаль — у Шевченко как раз такой. Впрочем, зачем защищать человека, кто Катерину обманул, лучше бы сам он в водах Днепра утонул. Просто Шевченко с самого начала стремился именно москалей обвинять, ведь и Польши житель мог причиной смерти Катерины стать.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Как не воспринимай Шевченко, редкий читатель отметит красоту его поэтических строк. Скорее следует говорить про желание выразить себя посредством поэзии. Сборник «Кобзарь» создавался примерно в двухлетний срок, но Тарас не был первым, и до него малороссийские поэты о лучшей доле для своего края грезили. Это можно представить так, будто Шевченко оставался наедине с собой, брал в руки перо с бумагой, о судьбе Малороссии начиная стенать, он мог взирать на солнце, на голубизну неба, черноту ночи, общаться с луной, в горестных размышлениях продолжая печаль на рифмованные строки изливать. Что до рифмы — плохой из Шевченко образчик человека, способного ладные стихи сложить. Тут стоит говорить о желании украинского народа видеть больше, нежели было. В качестве доказательства можно «Кобзарь» на части разложить, хотя, понятно, у украинцев за народного поэта сердце от обиды заныло. Однако, получается тенденция такой, каким образом речь об Украине не заводи, обязательно увидишь судьбу к народу украинскому злой, словно украинцам никогда достоинства не суметь обрести.

Сразу читатель знакомится со стихотворением «Думы мои…» — отражением малороссийской печали. Край украинский всякий обижал, ибо местом столкновения интересов служил. Знали и прежде украинцы это, и поныне они о том знали, мало кто из них о том обидно, для себя же, не шутил. Одно успокаивало, когда на Польшу взор они обращали, и тут уже без шуток каждый вспомнит историю, о том ясно скажет, землю панскую чью только сапоги не топтали, да разве читатель точно такого же обстоятельства с Украиной не свяжет? Такова беда срединных территорий, особенно когда они слабы, рассказывая множество историй, какой только не было в степях украинских войны. Иные народы покидали земли и уходили в мирные для них края, как поступали, допустим, якуты и прочий северный люд, но украинцы держались крепко за родную землю, готовые испить чашу горя до дна, но только им там жить — другому свой край они не отдадут.

В стихотворении «Перебендя» — про слепого старца, игравшего на кобзе. Он бард, хуглар, жонглёр: каких в истории разных стран хватало. И пел тот старец, плача, не ожидающий встретить счастья нигде, как и Шевченко. Похоже, отличительной чертой украинцев то издавна стало. Этому можно с помощью стихотворения «Тополь» объяснение дать, где ветер данное дерево к земле постоянно прижимает, а сломать не может всё равно. То есть, народ украинский никто не сломает, он будет постоянно выживать. Хотя, насколько это стало свойственным украинцам давно? Кажется, черту такую народ малороссийский приобрёл не от невзгод, скорее так сложилось исторически со стародавних времён, ещё до нашествия татар земли вокруг Киева опустели от непогод, и иными людьми тот край был после населён.

Стихотворение «Думка» — очередная печаль. Манит родной край малоросса, и будет манить. Девичьих очей, стана девичьего жаль, потери сего украинец никогда не сможет простить. Пусть годы минули, дряхлость пришла, ослабли руки, плечи опали, заменят дела отваги тогда поэта слова. На прочее хватит сил едва ли.

«К Основьяненко» Тарас обратиться решил, подкрепить осознание утраты народного духа. Некогда Сечь грозная существовала, край вольнолюбивых казаков, теперь ставшая навсегда утраченным, подобием слуха, к чему более не суждено повернуть малороссийских сынов. Ветер гуляет по степям, и нет надежды на иное. Остаётся делиться печалью по горькому осознанию утраты. Таково представление о свершившемся — к малороссам злое… Никто в том не виноват: ни русские, ни польские солдаты. О том же Шевченко в стихотворении «Тарасова ночь» повторил, вспомнил про то, как казаки бились с москалями, ляхами и ордой. Тот миг в прошлом остался, его малоросс похоже забыл, уже не ассоциируя казаков с самим собой.

Есть ещё стихотворение «Иван Подкова», такое же воспоминание о славных делах. О таком Шевченко мог повторять снова и снова, с неизменно остающимся выражением печали на устах. Сказать бы ещё про «Катерину», то сказано отдельно будет, дополнят «Гайдамаки» общую картину. Остаётся надеяться, потомок критика за то не осудит.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее