Метка: подростки

Цикл «Гарри Поттер» | Книга №5

А не поговорить ли с читателем о важном? Хватит рассуждений о детских буднях, следовало переходить к серьёзным темам. Причём настолько тяжёлым для восприятия, отчего немудрено сравнить очередную книгу о Гарри Поттере с «1984» Джорджа Оруэлла. Можно подивиться такого рода предположению. Однако, суть происходящего объясняется через неприятие органами власти действительного положения дел, чья деятельность направлена не на борьбу с явной для всех проблемой, а скорее походит на борьбу Дон Кихота с ветряными мельницами. В конкретно данном случае — министерство магии отказывается признать факт возвращения к жизни Волан-де-Морта, начиная действовать методом широких запретов, стремясь разве только всем закрыть глаза на проблему, ни в чём не прилагая усилий для борьбы с нею. Читатель, конечно же, видит ему показываемое, оставаясь с ощущением внутреннего негодования. По правде же следовало посмотреть вокруг себя, чтобы увидеть, как дело обстоит с происходящим в его собственной жизни. Но мало кто о таком помыслил, обвиняя Роулинг скорее в вовлечении детей в сектантство и в занятие колдовством. Тут разве оставалось сказать о скудном проценте адекватного понимания, заодно указав в качестве примера министерство магии.

Роулинг писала про Орден Феникса на протяжении трёх лет. Требовался аккуратный подход. Всё-таки она бралась за подлинно сложную для восприятия тему. Вместе с тем, Джоан понимала — будут рассуждать о разном, но не увидят подлинных проблем общества. Проводить параллели с действительностью никто не станет. Зачем это читателю? Он не будет анализировать. Как ему скажут, в том ключе он и будет понимать. Почему в министерстве магии такие упёртые до непроходимости чиновники? Может они такие и в других министерствах? Им говоришь о наличии проблемы. Они на это закрывают глаза. Ещё и вводят меры, должные принизить всякого рассуждающего. А потом и вовсе начинают бороться с теми самыми ветряными мельницами, считая именно их повинными во всех бедах магического общества. Ведь какой волшебник на самом деле нужен? Который толком не понимает магию. Желательно, подобный маглу, либо хотя бы сквиб. Пусть и неважно, как незадолго до того всем уже пришлось стать жертвой таких обстоятельств, когда Волан-де-Морт устроил массовый террор, уничтожая бессильных волшебников.

Именно в таком духе нужно понимать данную книгу о Гарри Поттере. Сюжетное наполнение этому под стать. Но читателю захочется видеть другое. Например, сложный характер Гарри Поттера, раз за разом страдающего от желания выражать собственное мнение, считаемое им за более правильное и уместное. Или может в том следовало увидеть не желание подростка вступать в противоречие со взрослыми, тогда как глас вопиющего в пустыне? Гарри показан в качестве претерпевающего страдания, отказывающийся становиться сторонним наблюдателем творимой министерством магии дикости. Сколько бы его не просили принять то за неизбежное и промолчать, тем уберегая самого себя и окружающих его от бед, Гарри продолжал бороться, потому как знал — нужно готовиться к схватке с Волан-де-Мортом, и если о том не могут проявить заботу чиновники в министерстве магии, то он будет действовать им наперекор.

Неспроста в книге рассказывается о необходимости владеть навыком окклюменции — способностью препятствовать овладению собственным сознанием. Это самое важное из магических искусств, без которого всякий падёт перед властью тёмных сил. И читатель прекрасно с этим осведомлён, зная ещё с прошлой книги, каким образом сознание подвергается воздействию тех же средств массовой информации.

Понимая это, происходящее на страницах воспринимается за само собой должное происходить. Всё-таки Роулинг писала историю, которую должно быть интересно читать. И уже дело читателя, готов ли он всего лишь ознакомиться с предложенным ему вариантом развития событий, или всё-таки постарается включить голову. Ничего от этого в сущности не поменяется, просто смотреть на происходящее вокруг станет гораздо понятнее.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Чем отличается американская фантастика пятидесятых и шестидесятых от, например, фантастики восьмидесятых? Там не жевали сопли. А если бы жевали, таким произведениям быть где-то в заднем ряду читательского к ним интереса. Но годы шли, менялся читатель. Фантастикой если кого и желали заинтересовать, то даже не подростка, а совсем юного школьника. А что такому читателю будет интересно? Неторопливое повествование, постоянно обещающее скорое развитие событий. Пиши Хайнлайн «Звёздный десант» в стиле Орсона Скотта Карда, никем бы не был воспринят всерьёз. Ведь у Хайнлайна повествование постоянно стремилось вперёд, без топтания вокруг да около: обрисовка ситуации, волевое решение, быстрое обучение, высадка, победа. А в книге у Карда — жевание соплей. Автор готов носить за главным героем слюнявчик и протягивать туалетную бумагу. И, на удивление, главный герой рисуется за подлинного героя, от которого зависит судьба Вселенной. Хотя единственное, чем он по сути занимался, играл в пиксельные компьютерные игры, взирая на виртуальный мир через толстенный монитор. Но «Игра Эндера» принесла Карду литературные премии. Следующая книга повторила успех. Далее Кард уже не останавливался, написав для цикла более пятнадцати книг на протяжении следующих тридцати пяти лет. То есть интерес оставался стабильным, несмотря на взросление читательской аудитории.

Что же происходит на страницах? Земле угрожают насекомоподобные инопланетяне, вся власть в руках Космофлота, из неких побуждений введено ограничение на количество детей в семьях — не более двух. Всё это ради того, чтобы в одной из семей родился третий ребёнок, который будет предельно жесток к его обижающим, особенно люто их избивая, когда они находятся в беспомощном состоянии. Именно такого желал видеть в своих рядах Космофлот, так как в парне видны задатки будущего уничтожителя инопланетян.

Ознакомив с данной ситуацией, Кард мог провести лёгкой походкой по дальнейшим детским годам, показав главного героя перед проблемами взросления и последующим успехом в борьбе. Вместо этого Кард стал останавливаться на каждом моменте. Вся подготовка — игра в компьютерные игры, которые он решает, ломая систему. Может в восьмидесятых каждая игра состояла из неисчислимого количества багов? Что уже само по себе смешно, поскольку «баг» — ошибка на компьютерном сленге, и «баг» — слово для обозначения жука на английском языке. Обыграв это, Кард позволил главному герою возвышаться за счёт находимых им ошибок, чтобы в конечном счёте справиться с жуками. При этом нужно не забывать, главному герою на момент начала обучения всего лишь шесть лет, тогда как спасать мир он будет возрастом на несколько лет старше.

Может и можно поверить, как главный герой, играя в компьютерные игры, однажды возглавит силы сопротивления, ворвётся на планету инопланетян, и всех их там уничтожит. Но нельзя поверить во влияние его старших брата и сестры, возрастом в десять и двенадцать лет ведших настолько умные философские беседы на страницах периодических изданий, отчего завладели умами читающей публики. Взрослый читатель этого просто не поймёт. Кард на него и не рассчитывал. Всё-таки «Игра Эндера» — это литература для детей, сказка… даже не фантастика. Потому, стоит юному читателю ознакомиться с «Игрой Эндера», как его уже никогда не переубедить, убивая время за компьютерными играми, можно стать полезным для общества человеком. Впрочем, игровая индустрия к выработке такого мнения будет всячески стремиться, позволяя редким счастливчикам срывать денежный куш.

Красит книгу мысль автора о стремлении человечества к разрушению всего его окружающего. Сперва люди всячески стремились уничтожать мирно соседствовавших с ними инопланетян, после затеяли междоусобные войны. Это становится необычным завершающим штрихом для повествования. Неужели и правда — землян никто не хотел убивать? Не имелось ли тут элемента введения в заблуждение? Оно и к лучшему, решил Орсон Скотт Кард, усвоив главный принцип — чем больше закладывать противоречий в происходящее, тем сильнее заинтригуешь читателя, получив возможность продолжать писать нескончаемые продолжения.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Сесилия Ахерн и её «Клеймо» — как пуритане и сегрегация под одной обложкой, представленные под видом антиутопии, поданной в качестве религиозного фэнтези. Казалось бы, религия должна сходить на нет… Но нет! Предрассудки из прошлого будут продолжать жить в человеке, пока в закоулках его сознания будет сохраняться вера в недостижимые для него вершины. Так почему бы не представить будущее, где уже почти не осталось наказаний, кроме как клеймения, предлагаемого к пониманию под видом остракизма, в свою очередь выражаемого через сходство с апартеидом. Можно усомниться в таких словах, провести параллели с американским обществом прошлых веков, где общество разделялось по цвету кожи. Если такое сравнение удобнее, тогда клеймённые в книге имеют почти такие же ограничения, которые накладывали на чернокожих. А если сказать ещё проще — Сесилия взяла за основу «Алую букву» Готорна, переиначив едва ли не всё.

От читателя автор скрывает суть общества. Сперва всё показывается под видом истинного положения дел, без каких-либо подводных камней. Чем дальше читатель углубляется, тем начинает видеть больше — в обществе мало кто скрывает недовольство сложившейся системой. А потом и вовсе выясняется — вниманию читателя представлена единственная в мире страна, где существует столь своеобразный суд, ведающий клеймением оступившихся граждан. Либо система находилась на излёте существования, или она только начинала развиваться. Главная героиня стала чем-то вроде эксперимента, должного подтвердить или опровергнуть действенность клеймения. Поэтому каждая из сторон заинтересована в определённом результате. Правда читатель будет недоумевать, когда повествование прервётся на моменте особого всплеска недовольства, вслед за которым главная героиня станет лидером сопротивления. Почему так? Ахерн из тех писателей, не считающих зазорным делить одну книгу на несколько частей, продавая каждую отдельно.

Как объясняется сложившаяся система? Знакомясь с версией Ахерн, читатель смотрит на происходящее в западном обществе, усмехаясь. Именно из-за того, что в нём происходит, было предложено налагать на людей клеймо позора, с дальнейшим поражением в правах. Если ты политик и поступаешь вразрез с интересами государства — получи клеймо и уйди в забвение. Выразил неудобное для страны мнение — и ты получи клеймо. То есть, если читатель наберётся серьёзности, он увидит верные суждения от Сесилии Ахерн, тем самым указывающей на несовершенство её окружающей действительности, с которыми нужно бороться. Но тот ли путь был выбран автором? По итогу читатель понимает всё в качестве зашедшего в тупик. Теперь клеймят за то, что поможешь задыхающемуся клеймённому астматику, усадив его на место, для него неположенное. Ситуация доведена до абсурда. Но именно это и становится основой для сюжета, когда законопослушный член общества оказывается способным проявлять сочувствие, тогда как ему полагалось быть бездушным.

Сегрегация — она и есть. Если ты клеймённый, для тебя существуют определённые места, далее которых тебе удаляться запрещено. Ахерн допускает послабления. Главная героиня продолжает ходить в школу, наравне со всеми. Поражение её в правах практически никак не зримо, кроме желания от неё отдаляться едва ли не всех. Зачем тогда требуется эта процедура? Главное, страницы наполняются содержанием, восстание недовольных зреет, главная героиня станет знаменосцем, на которого другие будут равняться. Правдиво ли это изложено? Подобное развитие событий маловероятно. Возможно сугубо по воле автора, способного воплотить самые нереалистичные сценарии. Впрочем, о каком реализме можно говорить, если речь касается религиозного фэнтези.

Что же будет дальше? Хорошо, повествование обрывается, не давая читателю ответа. Там и не будет ничего путного. Разве только повторится история с отменой апартеида.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Досадный факт, облетевший планету в 2003 году: стало известно, что из харьковского роддома похищают детей. С какой целью? Надо полагать — их переправляли за границу, где разбирали на органы. Впечатлённый таким обстоятельством, Нил Шустерман задумал книгу с фантастическим сюжетом, где на законодательном уровне одобряется ретроспективный аборт. То есть, при определённых обстоятельствах, родители могут отказаться от ребёнка в возрасте от 13 до 18 лет, подписав от него отказную, после чего ребёнок будет разобран на органы. Вернее, достаточно простого желания родителей так поступить. Грубит родителям? Плохо учится? Захотелось съездить на Багамы без него? Ребёнку подписывается смертный приговор. Такая идея кажется абсурдной. Но достаточно вспомнить хотя бы традиции лакедемонян, сбрасывавших детей со скалы, если не видели в них задатков формирования крепкого тела. Либо вспомнить прочие расовые теории. Поэтому вариант будущего от Нила Шустермана не так уж и далёк от возможного.

Зачем такая мысль американскому гражданину? Долго текущий конфликт, практически неразрешимый для общества, вокруг права женщин на досрочное прерывание беременности, год от года порождает рост внутреннего противоречия в обществе. У Шустермана этот конфликт перерастает в войну. То есть следующая гражданская война в США происходит из-за разногласия по вопросу прерывания беременности. Примирение наступит после принятия закона о ретроспективном аборте. Получилось так, что женщинам запрещается прерывать беременность, но они могут ребёнка, достигшего тринадцатилетнего возраста, отправить на органы. Даже может показаться, будто это вполне разумное разрешение ситуации. Другое дело, как в обществе воспользуются этим правом. Сироты автоматически станут разбираемы. Обязательно возникнет движение, когда родителей буквально будут принуждать отказываться от детей, придумав для того некие благие намерения.

Как понимает читатель, Нил Шустерман измыслил мрачное будущее для человечества. Осталось реализовать задумку в виде художественного произведения. К сожалению, именно в данном плане у него не получилось. Напиши он рассказ, обговорив детали, вышло бы превосходно. Но Шустерман пишет книгу, к тому же задумав для неё продолжение. И не одно. Поэтому читатель вынужден знакомиться с похождениями детей, столкнувшихся с необходимостью бороться за жизнь, поскольку никто из них не хотел умирать. Кроме единственного действующего лица с промытыми религиозной пропагандой мозгами, подготавливаемого к добровольному жертвоприношению. Частично Шустерман описанием похождений главных героев дорисует мир, дав представления о ряде сомнительных предположений, вроде размышлений о душе и о том, насколько человека можно считать мёртвым, если его части продолжат жизнь в составе других организмов.

Не найдя ничего лучше, Нил поведёт детей в лагерь для им подобных. Повествование практически остановится. Всё равно было понятно — исправить ситуацию не получится. А разве могло быть иначе? Предназначенные на органы дети, практически приравнены к зверям в зоопарке. Аналогия тут лишь в том, что деваться им некуда. Куда идти зверям из зоопарка? Некуда. В живой природе их ждёт смерть. Так и детей, затравленных обществом, ожидает такая же смерть. Правда, Шустерман придумал для них новые возможности. Только вот систему им победить не удастся. Может в последующих произведениях Нил найдёт выход из ситуации.

И всё же, почему такое внимание к проблеме? Двумя годами ранее Кадзуо Исигуро написал книгу «Не отпускай меня», где рассказал о выращивании клонов на органы. Теперь с в чём-то похожей по смыслу книгой выступил Нил Шустерман. Неужели всех столь шокировали обстоятельства украинской обыденности? Тогда писателям всего мира будет ещё от чего ужаснуться. Главное, вовремя это увидеть и понять.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Как обычно происходит в жизни? До человека никому нет дела. Всем безразличны его интересы и желания. Никто не станет вовсе обращать на него внимания, поскольку у каждого имеются свои потребности. А как происходит в литературных произведениях? Чаще всего главный герой является пупом мироздания, к которому приковано всё внимание. Даже будь главный герой неудачником, обстоятельства позволят ему это превозмочь. Собственно, у Чбоски всё так и происходит. Перед читателем подросток-дегенерат, склонный к ведению асоциального образа жизни. Можно даже сказать, этот подросток окружён другими дегенератами, под которыми можно понять американское общество начала девяностых. Однако, будет слишком громко так судить, опираясь на одно из художественных произведений. Будем считать, Чбоски погрузился в прошлое собственных юных дней, когда он сам только вышел из школы в полный возможностей мир.

Но о чём пишет Чбоски? Об этом нельзя рассказывать. Сколько прошло лет с издания книги, до сих пор не было выработано мнения, каким образом следует относиться к написанной Стивеном книге. Одни говорят — всё на страницах является отражением некогда происходившего. Другие с этим не согласны, требуя уберечь подростков от чтения такой литературы. Но если вдуматься, Чбоски описал ровно то, что лилось с экранов телевизоров в тех же самых девяностых, включая и последующее десятилетие. Это стало нормой — считать, насколько американское общество прогнило изнутри. Говоря честно, такого мнения многие придерживаются и поныне, продолжая впитывать с новостных лент случаи об очередном поступке одного из местных дегенератов. Только нужно сразу оговориться, в каждой стране найдётся писатель, выставляющий общественные ценности в отрицательном их понимании, тогда как следовало бы говорить об единичных случаях, творимых всё теми же дегенератами, которых можно найти даже в самом благополучном обществе.

Так о чём пишет Чбоски? Он излагает историю от лица подростка, решившего вести дневник. Причём подросток рассказывает обстоятельства своей жизни излишне откровенно. Насколько читатель будет готов поверить во всём им рассказываемое? Отчего-то, верит полностью. Но кто всегда остаётся предельно честен? Особенно в случае, если записи предназначены человеку, должному понять неимоверную крутость их написавшего. Оттого рассказчик бравирует своими достижениями, которых, быть может, вовсе с ним не случалось. Ведь легко сказать: я делал то, у меня всё получилось, все передо мной трепетали. Оттого главный герой столь неимоверно крут. Разве в одном усомнится читатель точно, когда подросток выступит в защиту брата, раскидав пятерых парней. А ведь его позиционировали за всегда находящегося в стороне, ни к чему толком не способного. Это ведь лишь с его слов получается, что он владеет прекрасным слогом, невероятной харизмой и сексуальной привлекательностью. Лучше сказать — Чбоски представил для внимания человека, привыкшего жить в мире из фантазий. Может потому в им выдуманном мире всё столь прекрасно и невозбранно.

Удивительно в рассказанном другое — рассказчик к окончанию повествования не окончит школу. Обычно в такого рода литературе принято внимать обязательному наличию выпускного бала с танцами. То есть безбашенная жизнь подростка навсегда уходит в прошлое, уступая место суровой реальности, когда нельзя ни свободно выражать мыслей, ни проявлять внимание к другим людям, ни заниматься непотребными делами. У Чбоски всё останется неизменным. Главный герой ещё как минимум год проживёт в прежнем режиме, о чём Стивен далее не стал писать.

В любом случае, описание жизни подростка-дегенерата — не самое страшное для чтения. Главное понять, что он по своей сути является именно дегенератом, чья участь быть присыпанным землёй в самом ближайшем времени, если не успеет вовремя переосмыслить свою жизнь.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Перси Джексон и Олимпийцы» | Книга №1

Европейские и американские читатели примерно с десятилетнего возраста узнают про такую страну как Древняя Греция, получают краткие сведения о её истории, вместе с тем приобщаясь к мифологическим мотивам. Рик Риордан решил: почему бы для них не написать книгу? Из-под его пера вышло в меру увлекательное произведение для детей младшего и среднего возраста, где персонажи античных сказаний дожили до наших дней. Поэтому нет необходимости разбираться в сюжетных поворотах. Надо лишь понять, книга написана на определённую аудиторию. Юному читателю достаточно увлекательного сюжета, тогда как логические увязки и здравое осмысливание их пока ещё не интересует. Однако, у представленного вниманию действия есть ряд особенностей, о которых нужно обязательно сказать.

Рик Риордан предположил, раз существует царство мёртвых, куда все попадают после смерти, значит — никто и никогда окончательно не умирает. То есть, если у главного героя убьют мать, она всего лишь переносится в пространстве. При определённых стараниях и милости богов, мать можно вернуть к жизни. Собственно, на том действие в книге и построено. Кто бы прежде не снискал себе смерть, может найти место на страницах произведения. Например, Минотавр вполне жив. И если его убить, это не помешает ему возродиться снова. Сложно представить, каким образом всё тогда функционирует. Деятельность едва ли не всех богов становится совершенно бессмысленной. Какая суть в труде мойр, если нить жизни обрывается сугубо на словах? А как уничтожить противника, становящегося твоим извечным врагом? Какое бы событие не случилось на страницах, уши можно искать хоть где. Допустим, Зевс существует с единственным осознанием — Кронос обязательно вернётся и всё-таки его пожрёт.

Но читатель, верующий в Бога, спросит: а как это должно соотноситься с библейскими мотивами? Или читатель из Скандинавии задастся вопросом об участии богов своего пантеона. Или же представитель любой другой культуры, чьи боги Риорданом проигнорированы. Только следует ли торопиться? Может быть всё это появится в следующих книгах. В любом случае, Рик Риордан рассказал частный случай, касающийся лишь проявленного интереса к Древней Греции. Использовать в сюжете можно хоть кого, несколько изменив сюжет. Даже следует подсказать, как всякий писатель волен сочинить нечто подобное, за тем исключением, что будут упомянуты боги из других культур. Думается, Рик Риордан не станет чинить препятствий.

Ещё одна особенность повествования — соотношение древнегреческих богов и западной цивилизации. То есть это не боги Древней Греции — они являются богами Запада. Когда центр цивилизации переместился в Рим, туда переселились и боги. Теперь же, если за центр западного мира считать США — соответственно боги сменили прописку на Северную Америку. Стало ли от того хуже хоть кому-нибудь? Вовсе нет. Рик Риордан может использовать в книжном сюжете обстоятельства под любым углом их рассмотрения. Американскому юному читателю так будет даже приятнее — боги-олимпийцы живут где-то рядом с ним.

А что же касательно сюжета? Главный герой — полубог, сын Посейдона, юн и силён, повторяет путь Геракла. Дабы доказать право на превосходство, поступает в лагерь себе подобных. Против него строят козни, он — игрушка в руках богов, вступает в жестокие схватки и выходит из них победителем. Чтобы никто не расслаблялся, Риордан постоянно сводит действие к возможности начала подобия Троянской войны. И если читатель действительно юного возраста — всему внимает с огромным интересом, а если читатель старше — постоянно причитает от неимоверно скучного повествования.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Дивергент» | Книга №1

«Дивергент» — книга о подростках, для них же и написанная. Нет необходимости вникать в логику повествования, такого уровня литература требуется для другого. Если читателю уже за двадцать, воспринимать текст будет очень тяжело. В тексте есть многое, так требуемое именно для подрастающего поколения. Молодым людям свойственно желание самоутверждаться, порою за счёт проявления юношеского максимализма. Мир им видится не таким, каким они начнут его познавать по мере взросления. И вот перед ними развивается история, где всё зависит от одного из них. Пусть это кажется невероятным, чтобы от человека шестнадцати лет зависело будущее общества. В книге будет происходить именно так. Даже нет необходимости возражать, будто в пещерные времена так и было. Впрочем, почему бы и не возразить. Главное усвоить то, что подростку книга должна нравиться, тогда после он возьмётся за более содержательную литературу.

Но книгу всё равно нужно понять. Во-первых, изложение от лица главного героя. Во-вторых, этим лицом является девушка. В-третьих, перед читателем отдалённое будущее. В-четвёртых, это один из вариантов антиутопии. И теперь следует начать вникать в содержание. Общество поделено на пять фракций, члены каждой из них выделяются рядом характерных черт. То есть тут читатель увидит аналог некой ролевой игры, где будучи, например, правдолюбцем, человек становится неспособным к эрудиции, бесстрашию, дружелюбию и альтруизму. В то время как эрудит лишён правдолюбия, бесстрашия и т.д. Общий принцип читателю становится понятным. И читатель, если он волен размышлять здраво, начинает сомневаться в допустимости таких градаций. Он должен сказать, что такого не бывает! И тогда он становится очевидцем, как действующие лица, имеющие склонность, допустим к правдолюбию и эрудиции, либо ещё к чему-то, воспринимаются за опасные элементы. Их называют дивергентами. Тогда как читатель станет их считать за обыкновенных людей, каковые могут иметь склонность в виде определённых черт, при этом постоянно изменяемые в течение жизни. Получается, главная героиня — всего лишь обычный человек.

Но каково содержание по сути? Дав начальное представление о мире, показав воспитание главной героини среди альтруистов, проведя обряд инициации, в ходе которого молодой человек выбирает себе фракцию, Вероника Рот определила главную героиню в бесстрашные. После этого на страницах, вплоть до окончания книги, бесконечная вереница приключений. Главной героине ещё предстояло доказать, насколько она достойна фракции. Наблюдая за этими испытаниями, читатель становится невольным свидетелем начала крушения общественных порядков. Иначе каким образом Вероника Рот могла строить повествование? Даже конец книги — это привычная для американских писателей модель изложения, когда вместо публикации одного произведения, оно разделяется на три части, где каждая выдаётся за самостоятельную. Поэтому анализировать содержание не представляется возможным, на данном этапе воспринимаемое за до неприличия раздутую повесть.

Станет ли о подобном задумываться подросток? Какой-нибудь обязательно выскажет недовольство, если успел внутренне сформироваться и превзойти сверстников по уровню интеллектуальных способностей. В большей массе подрастающий читатель окажется в полной мере удовлетворён. Может после, перечитав лет через десять, поймает ощущение некогда испытанной радости от чтения, при этом, опять же, значительная часть читателей пожмёт плечами от недоумения. Понимали бы это и сами взрослые, когда формируют списки к чтению для молодых людей. Читать про нравственные страдания действующих лиц — безусловно возымеет положительное значение. Да как бы охота к чтению не была отбита напрочь. Но юный читатель всё обязательно поймёт, или не поймёт, в зависимости от интеллектуальной одарённости. Не всем ведь быть эрудитами…

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Редкий ныне американский писатель позволяет себе ограничиться книгой в одном количестве, не задумываясь о написании к ней предысторий или продолжений. Таковых книг должно быть минимум три. И неважно, что они могут оказаться довольно посредственными, а сюжетная канва чрезмерно растянута. Так принято. В цикле должно быть минимум три книги. Считайте это за золотой стандарт. А как быть, когда видишь автора вроде Джона Грина, создавшего для читателя исчерпывающее по содержанию произведение? Даже тему он выбрал, о которой не каждый захочет говорить. Читателю предстояло узнать историю больных раком подростков, обречённых на смерть с того момента, как они появляются на страницах.

Как всему этому внимать? С пониманием. Только трудно осознать, когда ты жалеешь о смертности телесной оболочки, принимая оставшиеся тебе жить десять-тридцать-пятьдесят лет. А как быть в случае, если счёт идёт на месяцы и дни? Особенно при условии, если человек не успел начать жить, его организм не смог до конца сформироваться. Этот человек не успел познать радостей бытия, обречённый существовать в осмыслении горькой участи принять неизбежное. В США для таких созданы специальные центра поддержки, им предоставляется возможность общаться со столь же смертельно больными. Именно там начнётся рассказ от Джона Грина. Туда придёт главная героиня, которой даже сделать шаг по ступеньке вверх — невероятная трудность. Понятно, читатель волен обвинить автора в излишнем драматизме. Однако, если не в произведении об онкобольных, то где подобным образом следует рассказывать?

Можно было под другим углом посмотреть на проблему. Джон Грин не стал этого делать. Его герои должны продолжать жить, не теряя ни грамма надежды. Зачем думать о неизбежном, когда нужно жить прямо сейчас? Почему бы не осуществить какую-либо мечту? Для главной героини — желание узнать про судьбу любимых литературных персонажей. Читатель сочувственно поймёт. Привыкли американцы требовать от авторов продолжения историй, не давая им поставить последнюю точку. Вот и главная героиня не понимает, почему писатель не продолжил рассказ. Проблема заключалась в том, что он теперь живёт в Голландии. Попасть туда — целое приключение.

Джон Грин разочарует читателя. Откуда столько ненависти в том писателе, перебравшемся в Голландию? Ему плевать на всех, в том числе на фанатов его творчества. Безразличие распространяется даже на смертельно больных. Впору думать, Джон Грин сам жестоко поступает. Однако, в благодарностях он подтвердит — у рассказанной им истории есть реальные прототипы. Значит, тот писатель действительно существовал, был настолько же груб. Это жизнь — должен подумать читатель. Не везде в мире тебе в ответ улыбаются, чему американцы в той же мере удивятся. Да и к чему говорить о некоем позитиве, если книга пропитана болью и страданиями?

Останется дождаться финала произведения. Читатель готов внимать смерти главной героини. Только сможет ли это описать Джон Грин? И требовалось ли сообщать читателю, если прежде он уже становился свидетелем, как главная героиня едва не умирала? Драматизм происходящего будет в другом — в необходимости смотреть на умирающих вокруг. С первых строк читателю было сказано — среди собиравшихся в центре поддержки существовало негласное соревнование: кто проживёт дольше. Такое вот незамысловатое стремление жить, обеспечивая себе успех хотя бы в этом.

А как иначе рассказать о данной книге? Этого вовсе не требуется. У каждого обязательно появится собственное мнение. Суть всё равно не поменяется. Лишь бы онкобольным помогали, не поворачиваясь к ним спиной.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Кто должен быть авторитетом для ребёнка? Порою образец для подражания дети находят в книгах. И если в их руки попадает литературная работа, вроде «Звёздочки» от Ивана Василенко, они могут с воодушевлением воспринять написанное, пожелав связать свою жизнь с одной из трудовых профессий. Но это во времена последующие, а в годы непосредственного написания книга от Василенко становилась едва ли не настольной. Или кто-то решительно способен возразить? Может и не были подростки столь увлечены будущей необходимостью трудиться у станка от восхода до заката, имели другие приоритеты в жизни, страдали совсем от других проблем. Так оно и было в действительности. Только вот литература в советском государстве прежде всего выполняла воспитательную функцию. Потому и наполнялась страна деятельными людьми.

Нет необходимости подробно вникать в представленный Иваном сюжет. Перед читателем училище, где нерадивых учеников стыдят за незнание, ставят им в пример более смышлёных ребят. А ещё лучше, если нерадивый ученик возьмётся за ум, доказывая всем, каких результатов он может на самом деле добиться. Мало ли читатель видел подобных примеров в советской литературе. Увидит ещё больше, читай он дальше. Ничего с этим не поделаешь. Стояла острая общественная задача, благополучно решаемая. Тем более учитывая факт послевоенного времени. Дети оставались без кормильца, вынужденные с малых лет озаботиться необходимостью обеспечения пропитанием себя и своей семьи.

Не обойдётся повествование без честного стремления стать выше над товарищами. Нет необходимости работать лучше, внося разлад в производство. Нужно находить новые подходы, тем улучшая количество создаваемых изделий. Читатель, конечно, смолчит, одобряя стремление к лучшим достижениям, прекрасно понимая, какое количество брака получалось на выходе. Василенко ведь не мог о том открыто написать. Перед ним и не было такой необходимости. Пусть ребята изобретают новые способы, наращивая производственный объём. После им обязательно укажут на недочёты. Когда-нибудь потом, уже в книгах для чтения в более взрослом возрасте. Там как раз будет применена формула поиска лучшего решения среди и без того приемлемых. А пока юный читатель должен вдохновиться азартом свершений в лице действующих лиц произведения, думая, что если получается у «них», то обязательно получится и у него.

Справедливо отмечают, когда критикуют такого рода произведения, где есть стремление к результату, но отсутствуют другие эмоции. Остаётся считать, будто представлены чрезмерно замотивированные подростки, с таким усердием нацеленные на результат, отчего всё прочее отходит на самый дальний план. Грубо говоря, действующие лица готовы работать без обеда, выходных и даже без сна, только бы выдать больше готового продукта, забывая обо всём остальном. Читатель, конечно, снова отметит, насколько это неправильный подход. Эргономика труда требует обязательного отдыха, благодаря чему эффективность производства увеличится. К сожалению, об этом всегда забывают. Остаётся предполагать, данные жертвы были оправданными, либо писатели обходили стороной прочие аспекты, делая акцент исключительно на достижениях.

А есть ли необходимость в рассуждениях? Как уже сказано, вникать в представленный Иваном сюжет не стоит. Он вполне такой же, каким его видишь в других аналогичных произведениях. Василенко поставил перед собой определённую задачу, которую он успешно выполнил. Сколько из прочитавших книгу стали успешнее справляться — никто и никогда не узнает. Ясно другое, каждому времени требуются свои герои и увлечения. Кому-то нравится в подростковом возрасте читать приключения от Жюля Верна, иным же подавай чтение о доступном для освоения пространстве на расстоянии вытянутой руки.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

У премии «Ясная поляна» уже был пятилетний период выбора литературы о детстве, отрочестве и юношестве. После случился шестилетний перерыв. И вот, уже под названием «Молодость», номинация зажила прежней жизнью. Быть может теперь понятие о подростковой литературе расширилось, ведь молодыми в России отныне считаются люди аж до сорока четырёх лет. Тогда для чего придумывать под это отдельное номинирование? Либо необходимо каждый год премировать писателей, отражающих проблемы взросления, иначе нет объяснения для случающейся лакуны в остальные годы. В случае Артёма Роганова следует признать, «Молодость» пришлась не к месту. Или подразумевалось, что автор должен быть молодым, желательно начинающим?

Сам Артём громко заявил, он старался высмеивать принципы написания детской литературы. Кто-то не менее громко заявил, насколько Артёму удалось смешать жанры в некоторых главах. А как оно на деле? Никаких принципов высмеяно не было. Да и какие могут быть особенности у детской литературы? Разве только — действующими персонажами являются лица, не достигшие восемнадцатилетия. Или постельная сцена в темноте должна считаться за привнесённое новшество в детскую литературу? Знал бы Роганов, насколько эпатажными бывают писатели, создающие произведения для детей. Там порою тушишь свет не ради постельной сцены, просто желая отстраниться от происходящего на страницах безумия. Повествование само по себе должно быть самобытным, показывать влияние взрослой жизни на возмужание подростка совсем не требуется. Но Роганов упорно старался.

Главный герой произведения может жить, ни в чём себе не отказывая. У него влиятельная мать и обеспеченный отец. Пусть они давно в разводе, но сын может пользоваться благами от каждого из них. Для чего тогда автор заставляет главного героя быть угнетаемым? Захотелось ему съездить за границу. Мама рекомендовала самостоятельно заработать на поездку, поскольку опасается несерьёзного отношения к деньгам, если будет их давать просто так. Главный герой столкнётся с реальностью завышенных ожиданий, когда предложение с в меру высокой оплатой труда таковым не окажется. Походив туда-сюда, он всё-таки возьмёт лёгкие деньги от родителей. Спрашивается — зачем автор грел уши читателю?

Пикантной особенностью повествования является время описываемых событий — аккурат в начале ковида. Уже требуют ставить прививки, но не ввели ещё куар-коды. Или было всё в обратной последовательности? Из памяти стёрлись неприятные воспоминания о тех днях. Главному герою не повезло ещё и в том плане, что ковид повлиял на его слух. Читатель, ознакомившись с аннотацией, вполне был к этому готов. Но в действительности в аннотации можно было написать и про постельную сцену в темноте, особого значения для развития сюжета это не имело. Заманчивее было бы прочитать про нелегальную работу подростка в пивной лавке…

Что теперь делать читателю? Произведение от Артёма Роганова он прочитал. Истин новых для себя не открыл, о проблемах взросления не узнал. Реальность к нему не проявила жестокости. В таких условиях, помимо главного героя, были все остальные. Каждый хотел заработать больше на осуществление мечты, все столкнулись с необходимостью жить в пору глобальной эпидемии тогда ещё таинственного для общества заболевания. Произведение, скорее всего, никогда не будет переиздаваться. Ежели и будет, то с крупным напоминанием о статусе лауреата литературной премии «Ясная поляна». Может найдутся пятьсот человек, кто раскупит весь тираж того издания. «Как слышно» — не для подростков, но о подростке: самое правильное мнение, выраженное в наиболее краткой форме.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее