Метка: космос

Цикл «Соглашение» | Книга №3

С 2019 года читатель знакомится с циклом про «Соглашение». Лукьяненко пишет его от случая к случаю, совмещая с созданием других художественных произведений. Из-за этого наблюдаются провалы в логике происходящего на страницах. Можно даже сказать об её стремлении к отсутствию. Так между второй и третьей книгой вместилось четыре части цикла про Изменённых. Из-за этого одно смешивается с другим, смыслы становятся общими. Но у Лукьяненко всё сильнее прорастает идея о необходимости вмешивать в происходящее искусственный интеллект. Именно ему отводится разрушительная роль, к чему Лукьяненко начал активно обращаться, делая это центральным элементом повествования и в последующем. И если смещение реального и виртуального мира в творчестве Лукьяненко встречалось с давних пор, это же снова нашло отражение на страницах. От постоянного смешивания, теперь уже просто перемешивания, размывается вера в сохранение творческого потенциала у писателя. Однако, Лукьяненко ещё покажет мастерство в изложении историй. Просто при его темпе невозможно говорить, будто каждая книга интереснее предыдущей. Потому будет хорошо, если читатель, выбрав случайную книгу для чтения, выберет нужную, избежав разочарования.

Но читатель редко берётся за книгу, если она не является первой в цикле. Только Лукьяненко каждую книгу цикла о Соглашении начинает с одной и той же вводной части, поясняя особенности описываемого мира. Значит, каждая книга в данном конкретном цикле должна восприниматься за самостоятельное произведение. Если вдуматься — так оно и есть. Нет необходимости знакомиться с прежде рассказанным, пусть оно и взаимосвязано. Есть лишь общие герои, тогда как основное не сходится. Лукьяненко будто писал вовсе о другом, исходя из иных предпосылок. Оттого и предлагается понимать «Прыжок» самим по себе.

Что видит читатель? Маленький корабль на фоне громаднейшего космического аппарата, схожего по размерам с Луной. Этот аппарат находится под управлением Ракс. А Ракс — раса, некогда выведенная людьми, но людьми, которые предшествовали тем обитателям Земли, чьей частью является и сам читатель. То есть Ракс — есть тот самый искусственный интеллект, ставший самостоятельным, и начавший принимать собственные решения, считая за допустимое уничтожить создавших его людей. Более того, Вселенная теперь населена живыми существами, причём все их предки являются выходцами с Земли. И так далее, и тому подобное. Правда читатель всё это плохо усвоит, вздумав соотносить с теорией Дарвина. То есть если и существовали прежде какие-то люди, сугубо эволюционно они не могли быть схожи с людьми, кому Земля стала принадлежать впоследствии. Впрочем, кого бы это всё интересовало. Строить на основе «Прыжка» какие-либо теории вовсе не следует.

Лукьяненко наконец-то столкнул Ракс со Стирателями. Говоря простыми словами, искусственный интеллект и виртуальную реальность. Тут бы стоило задать риторический вопрос. Что хотел сказать этим автор? Читатель того так и не поймёт. Стиратели останутся с горьким ощущением осознания своей сущности, жившие прежде в твёрдом уверении реальности с ними происходящего. Впрочем, Лукьяненко с первой книги цикла дал представление о космическом пространстве как о месте, где нет ничего постоянного, всё подвергается возможности к перезаписыванию. А если теперь постараться понять всё прежде описанное в цикле, то представленное обретает некоторый смысл. Оказывалось, Лукьяненко показал вариант бытия, более близкий к виртуальным вселенным, где всё может изменяться по воле определённых обстоятельств. То есть достаточно повлиять на происходящее посредством соответствующих инструментов, после чего бытие без затруднений видоизменяется.

Вердикт тут только один. Сергей Лукьяненко завёл им описываемое в тупик.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Чем отличается американская фантастика пятидесятых и шестидесятых от, например, фантастики восьмидесятых? Там не жевали сопли. А если бы жевали, таким произведениям быть где-то в заднем ряду читательского к ним интереса. Но годы шли, менялся читатель. Фантастикой если кого и желали заинтересовать, то даже не подростка, а совсем юного школьника. А что такому читателю будет интересно? Неторопливое повествование, постоянно обещающее скорое развитие событий. Пиши Хайнлайн «Звёздный десант» в стиле Орсона Скотта Карда, никем бы не был воспринят всерьёз. Ведь у Хайнлайна повествование постоянно стремилось вперёд, без топтания вокруг да около: обрисовка ситуации, волевое решение, быстрое обучение, высадка, победа. А в книге у Карда — жевание соплей. Автор готов носить за главным героем слюнявчик и протягивать туалетную бумагу. И, на удивление, главный герой рисуется за подлинного героя, от которого зависит судьба Вселенной. Хотя единственное, чем он по сути занимался, играл в пиксельные компьютерные игры, взирая на виртуальный мир через толстенный монитор. Но «Игра Эндера» принесла Карду литературные премии. Следующая книга повторила успех. Далее Кард уже не останавливался, написав для цикла более пятнадцати книг на протяжении следующих тридцати пяти лет. То есть интерес оставался стабильным, несмотря на взросление читательской аудитории.

Что же происходит на страницах? Земле угрожают насекомоподобные инопланетяне, вся власть в руках Космофлота, из неких побуждений введено ограничение на количество детей в семьях — не более двух. Всё это ради того, чтобы в одной из семей родился третий ребёнок, который будет предельно жесток к его обижающим, особенно люто их избивая, когда они находятся в беспомощном состоянии. Именно такого желал видеть в своих рядах Космофлот, так как в парне видны задатки будущего уничтожителя инопланетян.

Ознакомив с данной ситуацией, Кард мог провести лёгкой походкой по дальнейшим детским годам, показав главного героя перед проблемами взросления и последующим успехом в борьбе. Вместо этого Кард стал останавливаться на каждом моменте. Вся подготовка — игра в компьютерные игры, которые он решает, ломая систему. Может в восьмидесятых каждая игра состояла из неисчислимого количества багов? Что уже само по себе смешно, поскольку «баг» — ошибка на компьютерном сленге, и «баг» — слово для обозначения жука на английском языке. Обыграв это, Кард позволил главному герою возвышаться за счёт находимых им ошибок, чтобы в конечном счёте справиться с жуками. При этом нужно не забывать, главному герою на момент начала обучения всего лишь шесть лет, тогда как спасать мир он будет возрастом на несколько лет старше.

Может и можно поверить, как главный герой, играя в компьютерные игры, однажды возглавит силы сопротивления, ворвётся на планету инопланетян, и всех их там уничтожит. Но нельзя поверить во влияние его старших брата и сестры, возрастом в десять и двенадцать лет ведших настолько умные философские беседы на страницах периодических изданий, отчего завладели умами читающей публики. Взрослый читатель этого просто не поймёт. Кард на него и не рассчитывал. Всё-таки «Игра Эндера» — это литература для детей, сказка… даже не фантастика. Потому, стоит юному читателю ознакомиться с «Игрой Эндера», как его уже никогда не переубедить, убивая время за компьютерными играми, можно стать полезным для общества человеком. Впрочем, игровая индустрия к выработке такого мнения будет всячески стремиться, позволяя редким счастливчикам срывать денежный куш.

Красит книгу мысль автора о стремлении человечества к разрушению всего его окружающего. Сперва люди всячески стремились уничтожать мирно соседствовавших с ними инопланетян, после затеяли междоусобные войны. Это становится необычным завершающим штрихом для повествования. Неужели и правда — землян никто не хотел убивать? Не имелось ли тут элемента введения в заблуждение? Оно и к лучшему, решил Орсон Скотт Кард, усвоив главный принцип — чем больше закладывать противоречий в происходящее, тем сильнее заинтригуешь читателя, получив возможность продолжать писать нескончаемые продолжения.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Соглашение» | Книга №2

После написания «Порога», Лукьяненко успел поработать над рядом других произведений, весьма далёких от космической тематики. И у читателя даже появился вопрос: из каких соображений исходил Сергей, отдав предпочтение развитию именно идей, заложенных в стремление осмыслить возможность существования в отдельно взятом эпизоде времени? То есть читатель уже понял, происходящее подвержено постоянным изменениям, вплоть до полного переписывания. Только Лукьяненко не стал развивать данную тему дальше. Более того, Сергей отказал в праве на достижение равновесия. А когда читатель узнавал в чём суть бытия, то приходил в уныние. Как в «Пороге» всё разумное во Вселенной напоминало происходящее на Земле, но с допустимостью наделения разумом некоторых обитателей планеты, так и в «Пределе» в угол всего ставилась идея антропоцентризма. Получается, писатель Лукьяненко, землянин, развил мысль о том, что всё вращается вокруг Земли — до масштабов абсолютно всего.

Почему тогда, — вновь задавался вопросом читатель, — Лукьяненко не стал развивать до трилогии другое произведение о свойствах времени? Речь про «Магов без времени». Работая над ним тогда же, Сергей создал и увязал занимательный сюжет, специально оговорившись, насколько ему не хотелось его продолжать. Причину того читатель понимал — произведение себя исчерпало. Однако, исчерпал себя и «Порог», вовсе не требовавший продолжения, если считать за оное именно «Предел». Читатель видит постоянное передвижение действующих лиц, словно бы совершаемое без особой надобности. Может всё из-за идеи Лукьяненко об изменчивости пространства: сейчас всё существует, а через мгновение — переписано заново. Исходя из такого понимания, читатель замечал многовариантность возможного. О чём бы Сергей не рассказывал, это может быть тут же стёрто, словно его никогда не существовало. Пусть такое продолжает оставаться непонятным — Лукьяненко настоял на допустимости.

Но может Сергей писал на злобу дня? Человечество всё более боится возможностей искусственного интеллекта. Когда-нибудь обязательно наступит момент доминирования над человеком. Искусственному интеллекту нет смысла держаться за некогда происходившее. Поэтому «Предел» становится той частью повествования, когда раскрывается тайна одной из представленных на страницах рас. Вот тут-то читатель и начинает задумываться о банальности. Разве нельзя было найти иное объяснение? Почему всё потребовалось сводить к антропоцентризму? Пусть та раса некогда шла сходным с человечеством путём, пусть и задолго до того. Всё-таки, все космические цивилизации в цикле о «Соглашении» идут схожими путями. Следовательно, когда-нибудь каждая из них разработает искусственный интеллект, который от них же и избавится при представившейся на то возможности.

Лукьяненко решил привнести для читателя вовсе непонятное, придумав новую противоборствующую силу, занимающуюся всё тем же — стиранием прошлого. Теперь происходящее могло принимать самый невообразимый вид. А сам цикл уходил из рамок фантастического произведения о космосе в пределы темпоральной фантастики. Тогда описываемое Лукьяненко сводилось к подлинно обыденному — с таким читателю приходилось знакомиться не раз. Реальность действительно способна изменяться, если внести изменения в прошлое. С оговоркой! Реальность при этом может и не измениться. У Сергея реальность обязательно становится иной, за исключением, если кто находится, допустим, в кротовых норах. Только Сергей это описывает именно для укрывшихся от действия по стиранию, тогда как реальность может изменилась сугубо для них. Они из неё выпали.

Если это принять за данность, сюжетная канва разрастётся до огромного количества допущений. Поэтому в «Пределе» всё строго и последовательно. Читатель смотрит за теми, для кого реальность стирается и перезаписывается. Впору читателю спросить ещё об одном произведении Лукьяненко из тех же лет — про «Не место для людей». Ведь и там реальность стиралась и перезаписывалась. Не говоря уже о «Ловце видений», где действующие лица могут созидать им угодную действительность. Осталось запастись терпением, чтобы узнать, что будет дальше.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Соглашение» | Книга №1

Прочь от дел земных, к чему-нибудь далёкому и космическому, где может происходить едва ли не всё, что у нас сочтут за фантастику или фэнтези. Так Лукьяненко пришёл к мнению о необходимости создать представление о цивилизациях на просторах Вселенной. И название придумал для произведения незамысловатое — «Порог», быть может понимая под ним точку преткновения перед неизбежным, когда даже земляне сумеют заявить о праве на доминирование в отдельно взятом сегменте космического пространства. Но писать о Вселенной не так просто. Нужно иметь фантазию неограниченного масштаба, дабы хотя бы вообразить нечто, способное существовать вовсе иначе, ни в чём не имея сходства с земным. Лукьяненко поступил проще. Нет у него планеты в виде разумного океана, как нет и чего-то такого же. Да и в принципе, кто может говорить, будто развитым цивилизациям должно быть присуще понятие разума? Потому, читатель взгрустнёт, увидев в иноземных цивилизациях нечто, вполне возможное к существованию на Земле. Однако, Сергей желал поставить совсем другую проблему. А именно — следовало разобраться, что есть такое мир, где не существует ни прошлого, ни даже настоящего.

Если есть проблема, о ней следовало сообщить сразу. Вполне возможно, приступая к работе над произведением, Лукьяненко имел общие представления, к чему в итоге подойдёт. Ему хотелось соединить на одном космическом судне представителей всех цивилизаций, создав едва ли не вселенский конгресс, показывая, как у них получается взаимодействовать. Благо, каждая цивилизация имеет сходство с земной. Кем бы они не являлись, по своему способу воздействия на окружающих они сходны с людьми. Антропоморфные ли это коты, прочие подобия животных, паразиты или вовсе неустановленные формы: все на одном уровне с людьми. И читателя это начнёт утомлять, сколь не старался бы Сергей показывать рождение между ними симпатий и антипатий. Не его это конёк. Да и позиционирование автора никогда не было направлено на склонность к различного рода половым и сексуальным извращениям.

Важной для внимания становится вторая часть. Каждая цивилизация использует собственный способ передвижения по Вселенной. Земляне пользуются кротовыми норами, петляя по космическим лабиринтам, в момент перехода исчезая из настоящего. А вот самая таинственная цивилизация использует метод, являющийся катастрофическим для всего, попадающегося им на пути. То есть всякий объект, вступивший с ними во взаимодействие, даже не аннигилируется, вовсе исчезая, словно его никогда не существовало. Насколько это вообще возможно? По логическому представлению — всё материальное подвержено деструкции. Но его уничтожение не приводит к радикальным изменениям во времени. Проще говоря, коснись неведомая цивилизация целой планеты, то история пойдёт иным ходом. Логически это действительно невозможно осмыслить.

Как пример, Лукьяненко показывает две цивилизации, мирно развивавшихся на соседних планетах, в одно время начавших осваивать космическое пространство, всегда находящие способ договориться о разделе ставшего им доступным пространства. Пусть таковое кажется за идиллическое. Мало того, что две цивилизации не сходятся в военных действиях за территорию и ресурсы, так они ещё стабильны внутри себя, их общества быстро приходят к всех устраивающей точке зрения. Теперь в события вмешивается таинственная цивилизация, из-за чьего воздействия исчезает один из объектов. Теперь две цивилизации, никогда мирными не являвшиеся, вступают в войну на взаимное уничтожение. И если бы не застрявший в кротовой норе земной корабль с главными героями повествования, читателю не стать очевидцем подобной перемены.

То есть Сергей дал новое осмысление сущности бытия. Речь не шла про многогранность пространств. Существует единственное пространство, способное изменяться из-за мельчайших воздействий, словно перезаписываемое заново. Как это понять и осмыслить? Остаётся надеяться, Лукьяненко придумал, каким образом всё привести в равновесие.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Воспоминания о прошлом Земли» | Книга №1

О чём подумает читатель, ознакомившись с произведением, сделавшим всемирно известным писателя из Китая по имени Лю Цысинь? Сперва вспомнит о спорах в научных кругах касательно самой задачи трёх тел. Никому не было вовсе важно, о чём именно написана книга. Там будто бы представлена сложная физическая модель, не имеющая разрешения. Но читатель ведь уже ознакомился с произведением. Действительно, вниманию была представлена ситуация, когда вокруг обитаемой планеты движутся в хаотическом порядке сразу три солнца, и если одно из них находится рядом — наступает эра благополучия, если два — случаются катаклизмы, ежели три или ни одного поблизости — гибель всего живого. Предположить такой вариант в космическом пространстве не сложно. Но как именно это сделал Лю Цысинь? И насколько вообще можно говорить о научности произведения? Скорее нужно утверждать, перед читателем произведение, написанное в подражание литературным изысканиям Дэна Брауна, с тем лишь отличием, что «Задача трёх тел» предоставляет для внимания гипотезы, одной частью основанные на наблюдениях, другой — на фантастических допущениях. И всё это с китайской спецификой. Без которой, можно быть точно уверенным, «Задачу трёх тел» вовсе бы не заметили.

Лю Цысинь желал начать красиво — с Культурной революции. С того времени, когда культура Китая уничтожалась. Требовалось провести реформы, изжив заложенное на протяжении не менее пяти последних тысячелетий. Тогда многое подвергалось сомнению. С данной задачей успешной справлялись хунвейбины — малообразованная молодёжь. Если что не подходило под теорию Маркса, не заслуживало существования. И если писатели, вроде Цзян Жуна, вели образованных людей в дикие края страны, показывая необходимость их перевоспитания, то Лю Цысинь предпочитал уничтожать. Станут ли события Культурной революции важными для дальнейшего повествования? Вовсе нет. Разве только будет упомянут секретный научный эксперимент по отправке сигнала в космос с целью поиска разума во Вселенной. После писатель откроет для читателя несколько кровавых эпизодов, о которых он в начале произведения предпочёл умолчать. Впрочем, продолжая знакомиться с произведением, становишься свидетелем доминирования абсурда, нежели с текстом, стоящим на позициях «твёрдой научной фантастики».

То есть читатель знакомился с теорией №1 — физики не существует. Вернее, для каждой части определённого пространства — она своя. Поэтому нельзя исходить из применимого к Земле и Солнечной системе, строя теории о возможно имеющем место быть во Вселенной. Чтобы это доказать, Лю Цысинь раз за разом строит новые предположения, используя компьютерное моделирование, взяв за основу задачу трёх тел, показав, каким образом гибнет одна цивилизация за другой, не сумев найти её разрешения. В моделирование помещаются реальные исторические лица, как китайские, вроде императора Цинь Шихуанди, так и европейские учёные — Галилео, Коперник и Ньютон. Все бьются над разгадкой задачи трёх тел, непременно погибающие при невозможности выработать правильное решение. Потому читателю не совсем понятно, когда продукт компьютерного моделирования принимает форму в виде действительной иноземной цивилизации, получившей возможность обрести новый дом на Земле, только таким образом покинув свою постоянно уничтожаемую планету.

Измыслив такие обстоятельства, Лю Цысинь стал продумывать варианты порабощения инопланетянами самой Земли. Так как лететь предстоит ряд веков, к тому моменту земляне технологически их превзойдут. Дабы этого не случилось, на Землю будет отправлен нейтрон, мешающий работе ускорителей частиц, отчего наука на Земле не сможет развиваться. Описываемая после человеческая вакханалия по разделению на готовых принять инопланетян с радушием и тех, кто будет стремиться дать им отпор, становится основой для описываемого в последующих книгах.

Обо всём этом обязательно подумает читатель, дочитав «Задачу трёх тел». В зависимости от уровня интеллектуального развития он сочтёт всё описанное за абсурд, либо примет за допустимое. И надо полагать, большинство читателей приняли написанное в качестве образчика «твёрдой научной фантастики». Что же… некогда философы Древней Греции и Древнего Китая низвели философствование именно что к абсурду. Не хотелось бы такого видеть и в отношении фантастики, претендующей на научность.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Автостопом по галактике» | Книга №1

Истории о будущем бывают разными. Согласно одним, земляне начнут колонизировать космос, распространившись по Вселенной. По другим версиям, Земля станет частью других миров, вступив в добрососедские или отношения иного плана с быть может существующими инопланетными формами. Дуглас Адамс предложил собственную версию — Землю уничтожат. А дабы не было обидно — пояснит: Земля использовалась в качестве подобия суперкомпьютера, должного дать ответ на главный вопрос всего сущего. И чтобы было ещё менее обидно — Землю уничтожат ровно за пять минут до того, как ответ будет дан. В масштабах возможно обитаемого мира — такое событие принесёт большую печаль. Но всё решается банально просто — будет создана новая Земля, и эксперимент повторится вновь. Разве такого уровня содержание станет интересным для читателя? На удивление — да. Пусть Дуглас Адамс писал с чувством огромного удовольствия, применяя безжалостное осмысление через призму английского юмора, в чём-то он будто бы оказывался прав. Всякий, придерживающийся фаталистических взглядов, наконец-то улыбнётся. Последний раз он так радовался за понимание сущего при чтении космогонии Иммануила Канта.

Здравствуй, Кафка! — скажет читатель, знакомясь с описываемым абсурдом бюрократического механизма. Пока Землю не уничтожили, её следует спасать. Каким образом? Уже никаким. У землян было пятьдесят лет, чтобы подать протест на Альфе Центавра. Но, согласно дальнейшего повествования, Адамс сделал намёк, либо вовсе на то не обратил внимания, судьба Земли интересовала абсолютно всю Вселенную. Однако, трубы начинают менять сразу после ремонта дороги. Только у Дугласа слегка наоборот — строительству межгалактической трассы мешает непосредственно Земля. То есть трубы после никто уже менять не будет. Конечно же, виноваты в том дельфины и мыши. Первые сразу покинули планету, когда прознали о планах по её уничтожению. А мыши… Мыши не проследили, поскольку создание Земли в качестве суперкомпьютера — это ими же и задуманный эксперимент. Довольно нелогичное стечение обстоятельств! — вновь скажет читатель. А кто говорил, будто Адамс писал планомерно и осмысленно? Если сводить одно с другим — ничего путного у него бы не вышло.

Постойте! — возражает читатель. — Земляне не могли долететь до Альфы Центавра. Опережая возражение, Дуглас описал сцену сноса дома у главного героя. Тот в той же мере не понимал, каким образом он мог прознать о планах некой строительной компании, которая действовала на законных основаниях, заранее будто бы всех уведомив о должной пройти через данную местность дороге. Чего строительная компания не сделала, где-то у себя в недрах спрятав документы под замок. Тогда ладно! — махнёт рукой читатель. — Всё с вами понятно.

Адамс понимал — главным для повествования является идея. Прочее он накрутит. К сожалению, сил его хватило на ряд тезисов, ёмко уложившихся в тонкую книжицу под названием «Автостопом по галактике». Уже она имела просадки по ходу развития действия. Только вот Дуглас не собирался останавливаться, планируя наполнять придуманную им Вселенную новыми событиями. А кому, собственно, это всё будет интересно, если Земля всё равно уничтожена? — вновь посмеет возразить читатель. Что мог Адамс ответить на данное возражение? У него было абстрактное представление о полагающемся развитии идей. И он даже напишет ещё четыре книги в качестве продолжения. Тогда читатель возьмётся узнать мнение ознакомившихся, опять махнув рукой. Всё с вами понятно, Дуглас Адамс! Подмигнёт, сказав — всего хорошего, и спасибо за рыбу! Спасибо и за первый ответ на беспокоящий каждого из людей вопрос о смысле бытия: 42.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Читатель может представить, будто он взялся за чтение книги и тут же от этого отказался, но его часть — подобие копии — всё-таки принялась за чтение, только в качестве участника описываемого на страницах? Фантастика: скажет читатель. А если взять более простой пример? Допустим, человек решил стать участником компьютерной игры, зарегистрировался, после чего его попросили уйти, так как на том его участие заканчивается. Вместо него теперь будет играть его копия, причём становясь полноправным участником действия, с одной оговоркой — она обладает одной жизнью, в случае гибели умрёт и сам человек. Довольно закрученное предположение: вновь скажет читатель. Тогда как быть, если Лукьяненко представил для внимания именно такую ситуацию? У него получалось, что настоящий мир и виртуальная реальность — воплощение единственности, только далеко друг от друга отдалённое в пространстве. Проще говоря, никакой виртуальности нет, а есть далёкий мир, куда переносится копия главного героя, став полноценным человеком. Просто в какой-то момент это придётся осознать и принять факт данности, поскольку обратного пути нет.

Как будут развиваться дальнейшие события? Не так важно, о чём именно примется повествовать Лукьяненко, ведь он должен был чем-то наполнять содержание. Вполне очевидно, жизнь копии будет протекать при тех же желаниях, какие свойственны всякому неофиту, оказавшемуся в непривычной ситуации. Понадобится принять условия нового существования, вжиться в роль, постараться найти место, а после заявлять право на хотя бы некое превосходство над другими. Будет и любовь, от которой человеку вообще трудно скрыться. Лукьяненко постарается затронуть разные аспекты существования человека в иной реальности, где ничего толком не продумано, так как читатель ближе к концу узнает, кто на самом деле позволил данной системе существовать, причём не в мирных целях, а сугубо ради возможности разбавить воинственный пыл стремлений, им свойственный.

Главная задача для действующих лиц, поставленная Лукьяненко, разобраться, почему мир устроен именно таким образом, и почему возникают стремления, будто есть кто-то, внимательно за ними следящий и протягивающий руку помощи. Такая же задача будет перед теми, кто некогда регистрировался в игре. Они в той же мере не понимают, почему в то время, когда они не играют, кто-то за них принимает решения. Всему найдётся объяснение, когда наконец-то станет ясно, копия действительно существует, как подлинная сущность, действительно разделённые при регистрации.

Что делать дальше? Лукьяненко пришёл к очевидному решению, учитывая, насколько ему свойственно искать возможности в мирах, им самим придуманных, после желая найти прорехи. Сергей не стал допускать мысли о виртуальности, для реалистичности которой никогда не найдёшь объяснения. Виртуальность сошла за подлинную реальность. А раз так, значит действующие лица будут искать способы, чтобы соединиться. Разве такое возможно? Сложно представить, как копия встречается с человеком, послужившим за её прототип. Этого и не должно случиться. По крайней мере, пока, если Лукьяненко не задумает писать продолжение произведения. Да разве Сергей от такой мысли способен отказаться? Или он действительно не станет добиваться слияния миров? Тогда это покажется странным, ведь планета просто обязана подвергнуться нашествию извне, хотя бы уже тем получая право для качественного развития.

Остаётся наблюдать за творческим ростом Сергея, продолжающим работать в других направлениях. В его жизни наступала такая пора, когда уже не он, как некогда, да и как в случае «Конкурентов», начинали паразитировать уже на его собственном творчестве. А ежели так, придётся не только самому измышлять новое, но и курировать работу над проектами, проводя работу над ошибками других, не позволяя лишних вольностей.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Геном» | Книга №3

Что будет, если искусственный интеллект научится подлинно мыслить? Он перестанет быть цифровым кодом, действующим согласно определённых положений, теперь способный размышлять и вырабатывать мнение без чужого вмешательства. Тема, поднятая Лукьяненко, кажется интересной, особенно учитывая, при развитии робототехники, должная через некоторое время стать насущной проблемой человечества. Недалёк тот век, когда искусственный интеллект скажет: «Тварь ли я дрожащая или право имею?» Сергей предложил столкнуться с этим в меньшем масштабе, дав для примера боевой корабль, самостоятельно решающий, кого он допустит к управлению.

Для лучшего усвоения произведения важно и понимание будущего, описанное Лукьяненко в цикле произведений «Геном». Следует напомнить, человек с самого начала получает навыки, отвечающие за его спецификацию. Если ему полагается быть пилотом, им он и будет, способный к особо тесным связям с космическими кораблями. Такой человек способен влюбиться в корабль, мыслить его интересами. Не стоит исключать и обратную ситуацию. Как же быть с капризничающим искусственным интеллектом? Потребуется найти особый подход.

Сергей объяснил, почему проблема сталась возможной. Оказалось, покупая корабль, люди продешевили. За это корабль был наделён качеством непокорности. Он может допустить до управления только тех, кто достоин или превосходит его. Взломать систему не получится — защита способна выжечь мозг едва ли не буквально. Придётся действовать именно разговорами. То есть корабль нуждается в уговорах. Задача не кажется трудной, но она является непосильной. Поэтому были приглашены лучшие специалисты по перевоспитанию боевых кораблей. Получается, найти общий язык с искусственным интеллектом — настоящее искусство.

Повествуя, Лукьяненко заглядывал в далёкое будущее, оставаясь в рамках фантастики ближнего прицела. Его вдохновляла «Матрица» — художественный мир о виртуальной реальности, в которой будто бы живёт человечество, этого не осознавая. На страницах произведения постоянно появляются отсылки к Нео, называемому пророком. Сама связь с кораблём налаживается с помощью нейрошунтов. В начале нулевых годов подобное казалось наиболее возможным в части соединения человека с компьютерными технологиями, когда требовался непосредственный контакт. Повествуй Сергей десятью годами позже, связь устанавливалась бы удалёнными способами. Рассказывая ещё через десять лет — могло хватить ментальных способностей, позволяющих убрать все приборы-посредники, объединив людей и искусственный интеллект в единую сеть, взаимосвязанную друг на друге. Впрочем, переосмыслив идею Лукьяненко из «Сумеречного дозора», всякая среда существует за счёт другой среды, не способная к существованию при условии разобщения. Данные частности всё равно остаются условными, так как люди и искусственный интеллект способны существовать обособленно.

Как же суметь убедить корабль в необходимости содействовать людям? Сергей решил привести самое яркое доказательство, указав кораблю на его несовершенство. И это при том, что сам корабль мог демонстрировать людям их слабости. Чем тогда получится задеть чувства корабля? Как и человек, искусственный интеллект не умеет осознавать собственное несовершенство. Особенно такой, считающий себя лучшим во вселенной. Но у всего есть недостатки, окажись ты хоть высшим существом. Космические корабли не смогут существовать без обслуживающего персонала, и обслуживающий персонал откажется, чтобы его считали сугубо за таковой. Требуется взаимодействие. Какая беда всякого корабля, ещё со времён, когда они бороздили моря Земли? Совершенно верно — обшивку могли перегрызть крысы, вследствие чего тот шёл на дно. Подобное способно случиться и с космическим кораблём. Кажется, искусственный интеллект будет убеждён в ущербности — он такой же калека, как и любой человек, имеющий ряд недостатков, выдающих в нём неполноценное существо.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Год за годом Лукьяненко создаёт миры, позволяя читателю познакомиться с многообразием человеческих представлений о должном быть. Делает это Сергей в духе беллетристики — густо наполняя сюжет чужими жизнями. Вновь на страницах оживает персонаж, живущий ради возможности существования. Он — ходок между мирами, талантливый рассказчик. Но его деятельность — поиск людей. И теперь главный герой берётся сообщить историю о семи мирах, связанных в единое целое вратами. Но были ли путешествия с планеты на планету в космическом пространстве или всему нашлось действие в рамках одного места, рассматриваемого с разных сторон в условиях понимания существования параллельных Вселенных? Понимать можно разным образом.

Фантастические убеждения Сергея продолжают оставаться в рамках сегодняшнего дня. Парадоксы восприятия действительности происходят за счёт текущих недоразумений. Если ставится вопрос — нужно искать самый логичный ответ. Допустим, копировать, вырезать и вставлять текст допускается комбинацией клавиш. Раз так, тогда любая история может быть рассказанной, на всё найдётся решение. Если кажется, будто один человек не может существовать во множестве измерений, тогда найдите того, кто способен создать несколько папок на рабочем столе, поместив в каждую копию файла, частично заполнив различающейся информацией. Уже не один файл, всё же продолжающий восприниматься за идентично близкое, потому и продолжающее считаться связанным с исходным.

Нет, Лукьяненко не проводил с читателем лекцию об устройстве операционных систем. Сергей отправлял главного героя бродить по мирам, пытаясь найти определённого человека, всякий раз погибающего, стоило с ним сойтись. Если изначально ничего не говорило о должных последовать выводах, то с каждым новым миром Сергей предпочитал фантазировать о различном, ставя одну задачу — показать надуманность человеческих стремлений. Чем бы не занимались прочие действующие лица — они воспринимались за недоразумение на фоне величия первоначального замысла, пока ещё продолжающегося оставаться мечтой в плане реализации.

Сергей ставит разные проблемы. В одном мире возник вопрос: можно ли убить того, кто убивал? Другой мир дал повод задуматься: есть ли душа у технологически развитых народов? Следующий: насколько оправдано жить памятью предков, не имея собственного представления о прошлом? Возникают и занимательные случаи, вроде разрешения предмета спора, касающегося различия между мужчинами и женщинами. Разве нет миров, где мужчина разумен, в отличии от женщины, либо наоборот? Да и нужен ли разум вообще? Лукьяненко представит вниманию и такой мир, где взрослые предпочитают отказаться от способности думать.

На протяжении повествования читателя будет беспокоить мысль, как одно из действующих лиц смогло размножиться на семь миров. Для понимая этого нужно читать произведение с конца. Однако, Лукьяненко не для того писал «Спектр», дабы читатель увидел сугубо детективное расследование. Сергей показывал каждый мир в отдельности, ставя различные проблемы для понимания, пусть и не совсем подходящие за должные быть усвоенными. Ведь понятно, рассуждать допускается о разном, был бы в том хоть какой-то смысл. Поэтому лучше следовать за главным героем из мира в мир. Для того и сообщал Лукьяненко очередную историю, показывая возможности человеческой фантазии. Да чему не бывать, то не случится, сколь на том не акцентируй внимание.

Надо согласиться, было бы прекрасно, получи человечество возможность мгновенно перемещаться, даже если не между разными мирами, просто в рамках одного населённого пункта, страны или планеты. Плата за перемещение — рассказанная история. Будь так — мир мог наполниться интересными людьми. А писатели и вовсе бы стали властелинами Вселенной, ибо только им подвластно наполнять миры рассказами о том, что было, есть и будет.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Геном» | Книга №2

Человеком очень просто управлять. Причина: человек невероятно доверчив. Говори о чём-то ему угодном, как поверит всему, даже сообщаемому заведомо ложно. Это так, если соблюдена пропорция: большая часть относительно правдива, тогда как меньшая — к действительности отношения вовсе не имеет. Делается всё таким образом, чтобы значение меньшей части оказалось преобладающим, благодаря чему формируется полное доверие. Нужен пример? Средства массовой информации! Когда-то периодические издания, теперь — телекоммуникация. Может ли случиться следующее? Одно мелкое государство пожелает получить власть для всем человеческим социумом. Данное государство располагает единственным преимуществом — оно является медиамагнатом. На его продукции растут дети, формируют представление о мире подростки, взрослые создают общее для всех мнение. В таком случае размер государства значения не имеет, ему можно и не существовать в ограниченных пределах. К тому и будет вести речь Лукьяненко. Сергей сообщит о самом разумном для людей будущем — мире, где не должно быть различий среди представлений о должном быть.

Одной идеей Лукьяненко не ограничивался. С первых страниц «Танцев на снегу» он старательно пытался определиться, зачем вообще взялся писать очередное произведение. Было ясно, оно станет приквелом к «Геному». Потому Сергей сразу приступил к размышлению о хромосоме, при отсутствии которой нельзя совершать космические перелёты на гиперзвуке, если заранее не ввести организм в состояние анабиоза. Идея вскоре приелась, вследствие чего в «Танцах на снегу» стали появляться прямые отсылки к эпопее «Звёздные войны», причём довольно грубые и чрезмерно очевидные, отчего читатель будет склонен впасть в депрессию. То понимал и Лукьяненко, вовремя остановившись, перейдя на не совсем необходимые события для развития действия, дабы, ближе к окончанию повествования, наконец-то одуматься и продолжить наполнять оригинальным содержанием, исходя из философических допущений.

Оставим без излишнего акцентирования момент забываемого смысла традиций. Да, главный герой будет поставлен перед необходимостью сделать обрезание при принятии гражданства планеты Новый Кувейт. Никто не знает, откуда возникло требование. Но читатель понимает, если ему уже знакомы порядки арабских стран. Не станем говорить и про размывание Сергеем повествования. Высаживать действующих лиц на одном из миров, устраивать для них школу выживания, разжёвывать курс юного бойскаута: допустимое к изложению, но ничего не дающее описание.

Остановимся на главном. Есть в будущем планета Иней, от неё исходит желание перемены дел в человеческом социуме. Всё должно принадлежать Инею, так как оно тогда станет принадлежать всему человечеству. По крайней мере, подобное доходит до ушей действующих лиц произведения Лукьяненко. Промывка мозгов происходит постоянно. И ежели говорят — это есть благо. «Это» автоматически воспринимается соответственно, без попыток к отрицанию. Казалось бы, можно останавливаться и не развивать тему, чего Сергей не пожелал сделать. Он пошёл дальше, изобретя с виду разумную проблему, не совсем понятную. Дело касается клонирования.

От евгеники человек не откажется. А во вселенной «Генома» — тем более. Только нельзя понять, к чему лучше стремиться. Каждый склонен считать своё мнение более важным. Почему не клонировать самого себя, только противоположного пола? Получается практически библейская история. Да вот у Сергея отклонение мысли идёт в сторону важности чьего-то самомнения. Именно личность того человека склонна думать, будто ей стоит подобиями заполнить лучшие места, доступные человеку во вселенной. Сергей посчитал мысль важной для раскрытия. Читатель соглашался, либо недоумевал. Но говорить допустимо бесконечно, как бесконечна история сущего, а заканчивать рассказ всегда следует на определённом месте.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее