Метка: приключения

Цикл «Гарри Поттер» | Книга №5

А не поговорить ли с читателем о важном? Хватит рассуждений о детских буднях, следовало переходить к серьёзным темам. Причём настолько тяжёлым для восприятия, отчего немудрено сравнить очередную книгу о Гарри Поттере с «1984» Джорджа Оруэлла. Можно подивиться такого рода предположению. Однако, суть происходящего объясняется через неприятие органами власти действительного положения дел, чья деятельность направлена не на борьбу с явной для всех проблемой, а скорее походит на борьбу Дон Кихота с ветряными мельницами. В конкретно данном случае — министерство магии отказывается признать факт возвращения к жизни Волан-де-Морта, начиная действовать методом широких запретов, стремясь разве только всем закрыть глаза на проблему, ни в чём не прилагая усилий для борьбы с нею. Читатель, конечно же, видит ему показываемое, оставаясь с ощущением внутреннего негодования. По правде же следовало посмотреть вокруг себя, чтобы увидеть, как дело обстоит с происходящим в его собственной жизни. Но мало кто о таком помыслил, обвиняя Роулинг скорее в вовлечении детей в сектантство и в занятие колдовством. Тут разве оставалось сказать о скудном проценте адекватного понимания, заодно указав в качестве примера министерство магии.

Роулинг писала про Орден Феникса на протяжении трёх лет. Требовался аккуратный подход. Всё-таки она бралась за подлинно сложную для восприятия тему. Вместе с тем, Джоан понимала — будут рассуждать о разном, но не увидят подлинных проблем общества. Проводить параллели с действительностью никто не станет. Зачем это читателю? Он не будет анализировать. Как ему скажут, в том ключе он и будет понимать. Почему в министерстве магии такие упёртые до непроходимости чиновники? Может они такие и в других министерствах? Им говоришь о наличии проблемы. Они на это закрывают глаза. Ещё и вводят меры, должные принизить всякого рассуждающего. А потом и вовсе начинают бороться с теми самыми ветряными мельницами, считая именно их повинными во всех бедах магического общества. Ведь какой волшебник на самом деле нужен? Который толком не понимает магию. Желательно, подобный маглу, либо хотя бы сквиб. Пусть и неважно, как незадолго до того всем уже пришлось стать жертвой таких обстоятельств, когда Волан-де-Морт устроил массовый террор, уничтожая бессильных волшебников.

Именно в таком духе нужно понимать данную книгу о Гарри Поттере. Сюжетное наполнение этому под стать. Но читателю захочется видеть другое. Например, сложный характер Гарри Поттера, раз за разом страдающего от желания выражать собственное мнение, считаемое им за более правильное и уместное. Или может в том следовало увидеть не желание подростка вступать в противоречие со взрослыми, тогда как глас вопиющего в пустыне? Гарри показан в качестве претерпевающего страдания, отказывающийся становиться сторонним наблюдателем творимой министерством магии дикости. Сколько бы его не просили принять то за неизбежное и промолчать, тем уберегая самого себя и окружающих его от бед, Гарри продолжал бороться, потому как знал — нужно готовиться к схватке с Волан-де-Мортом, и если о том не могут проявить заботу чиновники в министерстве магии, то он будет действовать им наперекор.

Неспроста в книге рассказывается о необходимости владеть навыком окклюменции — способностью препятствовать овладению собственным сознанием. Это самое важное из магических искусств, без которого всякий падёт перед властью тёмных сил. И читатель прекрасно с этим осведомлён, зная ещё с прошлой книги, каким образом сознание подвергается воздействию тех же средств массовой информации.

Понимая это, происходящее на страницах воспринимается за само собой должное происходить. Всё-таки Роулинг писала историю, которую должно быть интересно читать. И уже дело читателя, готов ли он всего лишь ознакомиться с предложенным ему вариантом развития событий, или всё-таки постарается включить голову. Ничего от этого в сущности не поменяется, просто смотреть на происходящее вокруг станет гораздо понятнее.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Однажды кто-то о чём-то рассказал, так родилась мысль о допустимости этого. После человечество не раз делало попытки установить истину, не имея к тому никаких возможностей. Таковых историй достаточно, вроде всё той же Атлантиды. Есть и много придуманных историй, когда описывается похождение в труднодоступные местности, где будто бы кипит жизнь, к концу повествования обязательно уничтожаемая автором. На протяжении девятнадцатого столетия кто о том только не писал, продолжили рассказывать и в начале следующего века. А куда мог отправиться житель России? Искать нечто, наполненное отголосками древности, можно было среди гор и где-нибудь на просторах тайги, но лучше на одном из островов северного океана. Ещё лучше пусть тот остров словно бы существовал короткое время, на деле являясь наносом почвы на льды, впоследствии исчезнувший в результате таяния. Зато появилась возможность придумать повествование о путешествии в подлинно затерянный мир, где сохранилась жизнь в её реликтовом представлении. Почему бы не поверить Владимиру Обручеву хоть на самый краткий миг?

Нужно именно поверить. Нет необходимости опираться на фактическую допустимость этого. Ведь верит читатель Жюлю Верну, Артуру Конан Дойлу и Райдеру Хаггарду, так отчего такой возможности лишать написанное Обручевым. Правда, в тексте у Владимира излишнее представление о допустимости им показываемого. С чем никак не желается согласиться. В любом случае, читатель знакомится с миром, который в действительности никогда не существовал. Потому нужно просто довериться авторским предположениям. Пускай на Земле Санникова живут мифические онкилоны и дожившие до начала двадцатого века неандертальцы. Пускай там можно встретить мамонтов и прочих древних созданий. Да пускай там хоть бродят динозавры, пожелай оных в тех местах поселить автор. Видимо, идеи дарвинистов тогда не пользовались особым почётом, раз обитатели Земли Санникова десятками тысячелетий не претерпевали изменений.

Где кончается прелесть повествования? К моменту знакомства с онкилонами твёрдая научная основа произведения уступила место вольным фантазиям. Полагается думать разве о том, как российский читатель горько сожалел об отсутствии у него собственных примеров приобщения к чему-то навроде попадания на остров, где живут туземцы в набедренных повязках. Ими должны были быть не воинственные народы в пределах холодных российских просторов, а обитатели мест, приравненных к аналогичным за райские. Пожалуй, Обручев стал первым, кто посчитал допустимость существования чего-то вроде тропиков в водах северного океана. Измыслив это, продолжил развивать повествование в совершенно непонятную для читателя сторону.

Ведь что происходит на страницах? Экспедиция находит Землю Санникова, собирает им требуемый материал для доказательной базы и… решает остаться жить на острове, заведя семейные отношения с онкилонами. После участие в жизни племени, разбирательство с возникающими разногласиями, неспособность повлиять на «пещерные» предрассудки. Дабы поставить точку в растянутом донельзя повествовании, Обручев вспомнил о твёрдой научной основе, сделав предположение, как Земля Санникова могла быть уничтожена. И только тогда позволил экспедиции отправиться в обратный путь, заодно уничтожив всю доказательную базу, бывшую собранной на единственную упряжку.

Читателю оставалось понять самое очевидное — никакого приключения не было. Впечатлительный читатель, конечно же, полностью поверит автору. Так обычно и рождаются легенды. Стоит в будущем, после глобального потрясения, кому-нибудь ознакомиться с текстом «Земли Санникова», как возродится представление о мифическом острове, на котором жили древние существа. Даже сам автор заключает, что члены экспедиции были готовы отправиться обратно и заново собрать доказательную базу, чему помешала русско-японская война. Но читатель никогда не забудет, как на Землю Санникова членов экспедиции принесла льдина, и повторить свой путь тем же маршрутом они никогда бы не смогли.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Форсайт — это предвидение, либо способность, помогающая понять должное произойти в последующем. Касательно книги Лукьяненко этого сделать невозможно. Вернее, можно понять, каким будет главный герой повествования, тогда как происходящее на страницах предугадать невозможно. И даже кажется, беря для рассмотрения «Форсайт», об этом не знал даже сам Сергей. Сперва была задумка, будто часть людей станет видеть во снах должное с ними произойти в будущем. А о чём повествовать далее? В том и была загвоздка. Лукьяненко остановился на мгновение, обдумывая обстоятельства снов, придал им вид допустимости осознания несколькими сновидцами сразу. И снова остановился. И может лучше бы не продвигался вперёд, так как вплоть до конца повествования вызывал у читателя недоумение за недоумением, начиная хотя бы с того, что непонятно, как соотносится свершившееся с самим фактом осознанных сновидений о будущем. По итогу получилось произведение, сюжетные повороты которого становились ясными для самого писателя непосредственно по ходу повествования.

Всё это где-то читатель видел. Или что-то это ему всё напоминает. Может допустимо припомнить киноленту, где главному герою предлагалось принять факт существования иной реальности, быть может в самом деле существующей, для чего нужно вступить в некую организацию, где предложат таблетки, благодаря которым сны станут гораздо более осознанными. Такая организация появляется и на страницах произведения у Лукьяненко. Имеется и группа людей, должных добиваться с главным героем некоторой определённой цели. Только читателю всё равно непонятно, кто и чего в данной организации желает. Говорят: хотят узнать момент, когда ожидаемое во снах свершится. А если свершится, то почему во снах нет привычных для нашей планеты зверей, отчего там своеобразно действуют законы физики, и кем являются те крылатые создания, непонятно зачем вступающие в противоборство со сновидцами. Для себя Лукьяненко в этот момент определился. Читатель наоборот недоумевал. Каким образом всё-таки должна была преобразоваться реальность?

На деле же — «Форсайт» от Лукьяненко может считаться за страшилку. Как прежде люди видели молнию на небе и слышали раскаты грома, принимая то за проявление гнева божественной сущности. Или после люди, несмотря на технический прогресс и научные знания, предпочитали уповать на ту же самую божественную сущность. Когда же человек начал осознавать, сколь близок своими делами к богу, теперь сам готовый создавать по своему образу и подобию, то подлинно испугался. Вернее, ещё не осознал его ожидающего. Тогда к его услугам писатели, способные раскрыть глаза. Или скорее запугать. Что страшило читателя с начала двадцатых годов двадцать первого столетия? Расцвет способностей искусственного интеллекта на основе нейросетей. Вот и Лукьяненко предложил убояться того же. То есть, когда-нибудь, будет создана такая модель, которая воспримет свою сущность за божественную, изменив бытие под себя. Собственно, Сергей всё решил подвести именно под это. Пусть и не так важно, насколько показанное на страницах способно иметь хоть какое-то отношение к хотя бы самую малость способному считаться за допустимое.

В один из моментов Лукьяненко подчинил описываемое подобию виртуальной реальности. Искусственный интеллект неуточнённым образом подменит действительность эрзацем. Вследствие чего жизнь людей уподобится компьютерной игре. Каждый обретёт в таком мире уникальную способность. Кто-то получит возможность регенерации, иной сможет совершать респаун, ну а главный герой — убивать абсолютно всех, всего лишь произнося слово «умри». Что в этом окажется самым невероятным — убить главный герой может именно абсолютно всё, хоть окружающую его реальность.

Если не вдаваться в детали описанного мира, произведение у Лукьяненко вышло предельно интересным, вполне пригодным для экранизации.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Гарри Поттер» | Книга №4

Повествование должно преображаться. Читатель не понял бы, начни Роулинг в прежнем духе, поясняя о том, кто такой Гарри Поттер, в каком положении он находится, отчего судьба столь к нему неблагосклонна. И без того Джоан заслужила упрёки за однотипность многих описываемых ею моментов. Роулинг восприняла критические замечания за необходимые к исправлению, благодаря чему действие начинается с дома, в котором некогда рос Том Реддл, позже взявший себе имя Волан-де-Морт. Вместе с тем, Джоан привносила элемент необычного — взаимосвязь между Гарри и Томом Реддлом, когда они могут видеть происходящее друг с другом, находясь на пике обуревающих их чувств. Всё это пока ещё становилось примечательной деталью повествования, без особого к ней внимания.

Теперь читатель волен был упрекнуть Роулинг в растягивании сюжетного наполнения. Желая разнообразия, получил его в избытке. А может Джоан просто расписывала ручку, как об этом порою принято говорить. Писательнице хотелось наполнить мир как можно большим количеством особенностей, привнеся в описываемое элемент обыденных для читателя явлений. Одним из таких событий становится устраиваемый раз в тридцать лет турнир по квиддичу. Это столь важное спортивное событие, отчего в одном месте должно собраться порядка ста тысяч волшебников. Джоан принялась за описывание возникающих трудностей при организации данного мероприятия. Но читателю не следует жаловаться на излишества. Это пойдёт на пользу в дальнейших книгах. Просто именно сейчас Роулинг пыталась расписывать ручку, тем острее оттачивая мастерство.

Не посчитала Джоан за важное чрезмерное внимание к учебному процессу. Для этого очередное сюжетное изобретение — опасный турнир для молодых волшебников, на котором всегда фиксировались смертельные исходы участников. В турнире участвуют представители других волшебных школ. Таким образом Роулинг расширяла понимание о мире вообще. Получалось так, будто в каждой стране есть хотя бы одна школа волшебства. Но обладающих авторитетом лишь три, по представителю от которых и выбираются молодые волшебники для участия в турнире. Только и в данном аспекте Джоан слышала критические замечания, навроде того, как излишне думать, словно волшебники делятся по принципу политического разделения между обыкновенными людьми. Оставалось ответить, что особого значения это на повествование всё равно не оказывает, благодаря чему писатель избавлялся от необходимости прорабатывать исторические предпосылки.

Что ещё особенного происходит на страницах? Учеников обучают запрещённым заклинаниям, благодаря которым они смогут противостоять направленному против них враждебному волшебству. То есть по первым страницам читатель понимал, насколько близко возрождение Волан-де-Морта, но не мог представить его появление уже сейчас. Тем Роулинг и удивляла читателя вновь, привнося очередной сюжетный поворот, заставив читателя с нетерпением ждать продолжение истории, над которым Джоан будет трудиться на протяжении последующих трёх лет.

Кто-то из читателей обращал внимание на появившееся у Гермионы желание освободить домовых эльфов от положения рабов. Над данной проблемой можно рассуждать разным образом. И Роулинг делает упор на необходимости понять, насколько тяжело перестраиваться, когда не желаешь перемен, будь ты при этом хоть самым угнетаемым существом. А если перемен всё же добиться, как становишься вовсе бесполезным.

Другая часть повествования — характерное описание средств массовой информации. Читатель должен видеть, как газеты и журналы работают с материалом, всячески его извращая, чтобы подать в наиболее скандальном виде. При этом Джоан прямо показывает, насколько человек доверчив, готовый верить всему написанному.

Самое главное происходит в конце. Волан-де-Морт возродился. Средства массовой информации всячески опровергают возможность этого. Мир готовится погрузиться во мрак, пока погружаясь более в мракобесие. Остаётся в который уже раз подивиться умению Роулинг повествовать в столь интересном духе, сколько бы она сама не говорила о провисании сюжета или возникающих при повествовании противоречиях.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Соглашение» | Книга №3

С 2019 года читатель знакомится с циклом про «Соглашение». Лукьяненко пишет его от случая к случаю, совмещая с созданием других художественных произведений. Из-за этого наблюдаются провалы в логике происходящего на страницах. Можно даже сказать об её стремлении к отсутствию. Так между второй и третьей книгой вместилось четыре части цикла про Изменённых. Из-за этого одно смешивается с другим, смыслы становятся общими. Но у Лукьяненко всё сильнее прорастает идея о необходимости вмешивать в происходящее искусственный интеллект. Именно ему отводится разрушительная роль, к чему Лукьяненко начал активно обращаться, делая это центральным элементом повествования и в последующем. И если смещение реального и виртуального мира в творчестве Лукьяненко встречалось с давних пор, это же снова нашло отражение на страницах. От постоянного смешивания, теперь уже просто перемешивания, размывается вера в сохранение творческого потенциала у писателя. Однако, Лукьяненко ещё покажет мастерство в изложении историй. Просто при его темпе невозможно говорить, будто каждая книга интереснее предыдущей. Потому будет хорошо, если читатель, выбрав случайную книгу для чтения, выберет нужную, избежав разочарования.

Но читатель редко берётся за книгу, если она не является первой в цикле. Только Лукьяненко каждую книгу цикла о Соглашении начинает с одной и той же вводной части, поясняя особенности описываемого мира. Значит, каждая книга в данном конкретном цикле должна восприниматься за самостоятельное произведение. Если вдуматься — так оно и есть. Нет необходимости знакомиться с прежде рассказанным, пусть оно и взаимосвязано. Есть лишь общие герои, тогда как основное не сходится. Лукьяненко будто писал вовсе о другом, исходя из иных предпосылок. Оттого и предлагается понимать «Прыжок» самим по себе.

Что видит читатель? Маленький корабль на фоне громаднейшего космического аппарата, схожего по размерам с Луной. Этот аппарат находится под управлением Ракс. А Ракс — раса, некогда выведенная людьми, но людьми, которые предшествовали тем обитателям Земли, чьей частью является и сам читатель. То есть Ракс — есть тот самый искусственный интеллект, ставший самостоятельным, и начавший принимать собственные решения, считая за допустимое уничтожить создавших его людей. Более того, Вселенная теперь населена живыми существами, причём все их предки являются выходцами с Земли. И так далее, и тому подобное. Правда читатель всё это плохо усвоит, вздумав соотносить с теорией Дарвина. То есть если и существовали прежде какие-то люди, сугубо эволюционно они не могли быть схожи с людьми, кому Земля стала принадлежать впоследствии. Впрочем, кого бы это всё интересовало. Строить на основе «Прыжка» какие-либо теории вовсе не следует.

Лукьяненко наконец-то столкнул Ракс со Стирателями. Говоря простыми словами, искусственный интеллект и виртуальную реальность. Тут бы стоило задать риторический вопрос. Что хотел сказать этим автор? Читатель того так и не поймёт. Стиратели останутся с горьким ощущением осознания своей сущности, жившие прежде в твёрдом уверении реальности с ними происходящего. Впрочем, Лукьяненко с первой книги цикла дал представление о космическом пространстве как о месте, где нет ничего постоянного, всё подвергается возможности к перезаписыванию. А если теперь постараться понять всё прежде описанное в цикле, то представленное обретает некоторый смысл. Оказывалось, Лукьяненко показал вариант бытия, более близкий к виртуальным вселенным, где всё может изменяться по воле определённых обстоятельств. То есть достаточно повлиять на происходящее посредством соответствующих инструментов, после чего бытие без затруднений видоизменяется.

Вердикт тут только один. Сергей Лукьяненко завёл им описываемое в тупик.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Гарри Поттер» | Книга №3

Порою кажется, у Роулинг уже написана вся история, о которой она взялась рассказывать. Иначе каким образом всё так красиво расплетается перед читателем? А если кто скажет, будто поступки действующих лиц предсказуемы, как и сюжетное наполнение, это лишь возможность указать на замутнённость сознания у таких людей. Или, что вернее всего, они читают самое начало и конец, может даже выборочные места из случайных частей книги. Потому как в данном случае приходится согласиться. Ведь с чего начинается повествование? Гарри находится на каникулах в приёмной семье, ему там плохо, он желает скорейшего возращения к друзьям. И заканчивается произведение всё тем же торжеством справедливости. Да и в выборочных местах могут встретиться моменты, привычные по предыдущим произведениям. Иного не может быть, потому как в школе принято посещать занятия. Как ни крути, действующие лица ходят к тем же учителям, знакомясь с новым материалом. В остальном же — авторское новаторство.

Примечательны вводимые особенности волшебного мира. Есть тюрьма для волшебников — Азкабан. Её стерегут дементоры — особого рода создания, способные видеть лишь чувства и эмоции. Есть и такая волшебная дисциплина — прорицание. Существуют приведения, способные принимать вид чужого страха. Даже существует артефакт, позволяющий управлять временем. Если всё это смешать в нужных пропорциях, получается повествование в том духе, в котором написана данная книга. И пусть кто-то, кто по ходу повествования это оказывался способен предугадать, сможет подлинно изложить содержание наперёд. Именно в деталях! Общая канва понятна и без того. Было бы очень необычно, смени Роулинг главного героя на середине повествования, более к нему никогда не возвращаясь.

Все ведь понимают, когда-нибудь Гарри вновь встретится со своим врагом, окончательно с ним расквитавшись. Только кому будет интересно внимать столь выверенному повествованию? Да и самой Джоан о том не хотелось писать. Потому уже сейчас — в случае с узником Азкабана — читателя ждала интрига. Потому и кажется, будто Роулинг обдумала почти все нюансы для содержания. Читатель успеет испытать полный набор эмоций, когда изначально воспринимаемое за непроглядное зло внезапно окажется наполненным чистейшими помыслами. Словно то самое привидение, принимающее образ страха, на деле всё равно является бесплотной сущностью, не способной причинить вреда. Главное — вовремя понять, не успев наделать глупостей. Впрочем, Роулинг словно намекала читателю — мир как раз и состоит из поспешно сделанных выводов, основанных на ложных предпосылках.

В действительности, содержание книги более исторично. Значительная часть повествования — описание деталей прошлого. Джоан раскрывала для читателя моменты жизни отца Гарри, с кем он дружил во время учёбы, какие обстоятельства привели к его гибели. Заодно становилось известно, как прежде функционировала школа, кто в ней учился, кем они стали впоследствии. Потому и приходит удивление мастерству Роулинг расплести такого рода сюжет перед читателем. Пояснения коснутся даже персонажей, которых и за действующих лиц читатель прежде не принимал. Разве только вернуться к содержанию предыдущих книг, чтобы удостовериться, всё ли было правильно воспринято. Впрочем, при всём таланте Джоан, трудно поверить, чтобы каждая описанная деталь имела столько скрытых от внимания смыслов. Но почему бы и нет. А вдруг…

Что будет дальше? Юные герои повествования продолжают взрослеть. У Гарри появились симпатии к противоположному полу, у Гермионы утихло желание объять необъятное, а Рон становится кладезем секретов, которые он сам никогда бы не смог разгадать. Вселенная чародейства и волшебства обрастает всё новыми обстоятельствами. Казалось бы, что ещё можно привнести в этот мир? Окажется, можно многое. И самое важное, практически ничего лишнего. Как такое возможно? В том-то и кроется самое удивительное.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Гарри Поттер» | Книга №2

Писать продолжение или не писать? Считается, к моменту публикации первой книги, Роулинг уже располагала ещё двумя написанными. То есть Джоан работала над сюжетом до того, как у неё появился преданный читатель. Поэтому нет смысла рассуждать, о чём думала Роулинг после успеха истории про поиски философского камня. Нужно обратить внимание на стремление новым образом взглянуть на вроде бы устоявшиеся явления фэнтезийных миров. Джоан словно имела желание переиначить известное читателю, показать не таким, как тот мог ожидать. Хотя бы касательно присутствия на страницах эльфа. Не статного красавца, считающего людей далёким ответвлением их, может быть, некогда общего прошлого, а в виде забитого существа, находящегося в услужении у волшебников, и обладающего небывалым магическим могуществом. Это только первое, с чем сталкивается читатель.

Но как публиковать историю о похождениях Гарри Поттера и его друзей? Читатель будет иметь определённые требования, вполне способный отвергнуть трактовку последующих событий. На деле такого не было. Пусть встречаются всегда чем-то недовольные, значительная часть читающих не станет глубоко вникать в детали изложенного. Кому какая разница, чем занимается Гарри Поттер? Главное, Роулинг умело рассказывает про с ним происходящее. Тут вам и летающий автомобиль, и очередной забавный профессор, и необычный оживающий дневник, и даже некая тайная комната с её обитателями. Как во всё это не погрузиться при чтении? Не так важно, что второй год обучения Гарри Поттера напрочь выветрится из головы после прочтения.

Есть ли смысл опираться хоть на одно произошедшее на страницах событие? Роулинг умело сплела повествование. Всё кажется органично подобранным. Тот же ладный подход к рассказываемой истории, плотно набитый происходящими действиями. При этом, нельзя сказать, будто Джоан хотя бы где-то повторялась. При поверхностном ознакомлении ничего лишнего не замечается. Что касается въедливого читателя, он начнёт требовать большей логичности. Будучи твёрдо убеждённым во множестве несоответствий, такой читатель словно не понимает — удели Роулинг внимание увязыванию каждой детали, повествование утратит динамичность, погрязнув в витиеватости сюжетных хитросплетений. Тогда как книга писалась скорее для детей младшего школьного возраста. А нужна ли такому читателю сложность, усугубляющая восприятие описываемого? Ему важно, чтобы действие интересно развивалось.

Однако, юный читатель всё равно не поймёт, к чему Роулинг его желала подвести. Происходящее на страницах только разве и происходит, без взаимодействия друг с другом. Остаётся предполагать, Джоан увлеклась преобразованием фэнтезийной составляющей. Важнее оказалось продемонстрировать богатство авторской выдумки, на которое и были положены события. Хотя читатель, по мере знакомства, начинал задумываться о сходстве содержания с детективным сюжетом. Тогда как противника у Гарри Поттера на этот раз не окажется. Каждая сила действовала из личных добрых побуждений, желая чего-то определённого, чаще сугубо для себя, и изредка для пользы общего дела. В том числе и та самая тайная комната из названия, ни в коей мере не являвшаяся основным элементом для повествования.

Почему же столь много негатива в высказываемых по адресу книги слов? А что делать читателю, после прочтения, пожелавшему проанализировать содержание? Пересказывать сюжет — признак дурного тона. Никто не желает узнавать о происходящем из посторонних источников. Да ничего другого не остаётся. Иначе вовсе сложно говорить о литературном труде, столь плотном на присутствующие в нём события, при полном отсутствии какой-либо назидательности. Джоан Роулинг ни к чему не призывала читателя, просто предоставив для его внимания историю. Но ежели кому пожелается найти нечто сокрытое, то никто не запрещает этого делать.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Соглашение» | Книга №2

После написания «Порога», Лукьяненко успел поработать над рядом других произведений, весьма далёких от космической тематики. И у читателя даже появился вопрос: из каких соображений исходил Сергей, отдав предпочтение развитию именно идей, заложенных в стремление осмыслить возможность существования в отдельно взятом эпизоде времени? То есть читатель уже понял, происходящее подвержено постоянным изменениям, вплоть до полного переписывания. Только Лукьяненко не стал развивать данную тему дальше. Более того, Сергей отказал в праве на достижение равновесия. А когда читатель узнавал в чём суть бытия, то приходил в уныние. Как в «Пороге» всё разумное во Вселенной напоминало происходящее на Земле, но с допустимостью наделения разумом некоторых обитателей планеты, так и в «Пределе» в угол всего ставилась идея антропоцентризма. Получается, писатель Лукьяненко, землянин, развил мысль о том, что всё вращается вокруг Земли — до масштабов абсолютно всего.

Почему тогда, — вновь задавался вопросом читатель, — Лукьяненко не стал развивать до трилогии другое произведение о свойствах времени? Речь про «Магов без времени». Работая над ним тогда же, Сергей создал и увязал занимательный сюжет, специально оговорившись, насколько ему не хотелось его продолжать. Причину того читатель понимал — произведение себя исчерпало. Однако, исчерпал себя и «Порог», вовсе не требовавший продолжения, если считать за оное именно «Предел». Читатель видит постоянное передвижение действующих лиц, словно бы совершаемое без особой надобности. Может всё из-за идеи Лукьяненко об изменчивости пространства: сейчас всё существует, а через мгновение — переписано заново. Исходя из такого понимания, читатель замечал многовариантность возможного. О чём бы Сергей не рассказывал, это может быть тут же стёрто, словно его никогда не существовало. Пусть такое продолжает оставаться непонятным — Лукьяненко настоял на допустимости.

Но может Сергей писал на злобу дня? Человечество всё более боится возможностей искусственного интеллекта. Когда-нибудь обязательно наступит момент доминирования над человеком. Искусственному интеллекту нет смысла держаться за некогда происходившее. Поэтому «Предел» становится той частью повествования, когда раскрывается тайна одной из представленных на страницах рас. Вот тут-то читатель и начинает задумываться о банальности. Разве нельзя было найти иное объяснение? Почему всё потребовалось сводить к антропоцентризму? Пусть та раса некогда шла сходным с человечеством путём, пусть и задолго до того. Всё-таки, все космические цивилизации в цикле о «Соглашении» идут схожими путями. Следовательно, когда-нибудь каждая из них разработает искусственный интеллект, который от них же и избавится при представившейся на то возможности.

Лукьяненко решил привнести для читателя вовсе непонятное, придумав новую противоборствующую силу, занимающуюся всё тем же — стиранием прошлого. Теперь происходящее могло принимать самый невообразимый вид. А сам цикл уходил из рамок фантастического произведения о космосе в пределы темпоральной фантастики. Тогда описываемое Лукьяненко сводилось к подлинно обыденному — с таким читателю приходилось знакомиться не раз. Реальность действительно способна изменяться, если внести изменения в прошлое. С оговоркой! Реальность при этом может и не измениться. У Сергея реальность обязательно становится иной, за исключением, если кто находится, допустим, в кротовых норах. Только Сергей это описывает именно для укрывшихся от действия по стиранию, тогда как реальность может изменилась сугубо для них. Они из неё выпали.

Если это принять за данность, сюжетная канва разрастётся до огромного количества допущений. Поэтому в «Пределе» всё строго и последовательно. Читатель смотрит за теми, для кого реальность стирается и перезаписывается. Впору читателю спросить ещё об одном произведении Лукьяненко из тех же лет — про «Не место для людей». Ведь и там реальность стиралась и перезаписывалась. Не говоря уже о «Ловце видений», где действующие лица могут созидать им угодную действительность. Осталось запастись терпением, чтобы узнать, что будет дальше.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Перси Джексон и Олимпийцы» | Книга №1

Европейские и американские читатели примерно с десятилетнего возраста узнают про такую страну как Древняя Греция, получают краткие сведения о её истории, вместе с тем приобщаясь к мифологическим мотивам. Рик Риордан решил: почему бы для них не написать книгу? Из-под его пера вышло в меру увлекательное произведение для детей младшего и среднего возраста, где персонажи античных сказаний дожили до наших дней. Поэтому нет необходимости разбираться в сюжетных поворотах. Надо лишь понять, книга написана на определённую аудиторию. Юному читателю достаточно увлекательного сюжета, тогда как логические увязки и здравое осмысливание их пока ещё не интересует. Однако, у представленного вниманию действия есть ряд особенностей, о которых нужно обязательно сказать.

Рик Риордан предположил, раз существует царство мёртвых, куда все попадают после смерти, значит — никто и никогда окончательно не умирает. То есть, если у главного героя убьют мать, она всего лишь переносится в пространстве. При определённых стараниях и милости богов, мать можно вернуть к жизни. Собственно, на том действие в книге и построено. Кто бы прежде не снискал себе смерть, может найти место на страницах произведения. Например, Минотавр вполне жив. И если его убить, это не помешает ему возродиться снова. Сложно представить, каким образом всё тогда функционирует. Деятельность едва ли не всех богов становится совершенно бессмысленной. Какая суть в труде мойр, если нить жизни обрывается сугубо на словах? А как уничтожить противника, становящегося твоим извечным врагом? Какое бы событие не случилось на страницах, уши можно искать хоть где. Допустим, Зевс существует с единственным осознанием — Кронос обязательно вернётся и всё-таки его пожрёт.

Но читатель, верующий в Бога, спросит: а как это должно соотноситься с библейскими мотивами? Или читатель из Скандинавии задастся вопросом об участии богов своего пантеона. Или же представитель любой другой культуры, чьи боги Риорданом проигнорированы. Только следует ли торопиться? Может быть всё это появится в следующих книгах. В любом случае, Рик Риордан рассказал частный случай, касающийся лишь проявленного интереса к Древней Греции. Использовать в сюжете можно хоть кого, несколько изменив сюжет. Даже следует подсказать, как всякий писатель волен сочинить нечто подобное, за тем исключением, что будут упомянуты боги из других культур. Думается, Рик Риордан не станет чинить препятствий.

Ещё одна особенность повествования — соотношение древнегреческих богов и западной цивилизации. То есть это не боги Древней Греции — они являются богами Запада. Когда центр цивилизации переместился в Рим, туда переселились и боги. Теперь же, если за центр западного мира считать США — соответственно боги сменили прописку на Северную Америку. Стало ли от того хуже хоть кому-нибудь? Вовсе нет. Рик Риордан может использовать в книжном сюжете обстоятельства под любым углом их рассмотрения. Американскому юному читателю так будет даже приятнее — боги-олимпийцы живут где-то рядом с ним.

А что же касательно сюжета? Главный герой — полубог, сын Посейдона, юн и силён, повторяет путь Геракла. Дабы доказать право на превосходство, поступает в лагерь себе подобных. Против него строят козни, он — игрушка в руках богов, вступает в жестокие схватки и выходит из них победителем. Чтобы никто не расслаблялся, Риордан постоянно сводит действие к возможности начала подобия Троянской войны. И если читатель действительно юного возраста — всему внимает с огромным интересом, а если читатель старше — постоянно причитает от неимоверно скучного повествования.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Гарри Поттер» | Книга №1

Джоан Роулинг не имела за плечами писательского опыта. Вернее, с её слов, писательством она занималась с шести лет. Результат чего когда-нибудь читатель увидит. А пока приходится говорить именно так — Джоан Роулинг пришла в литературу из ниоткуда. Чем она интересовалась прежде? С увлечением читала Диккенса и Толкина. Но только ли? Имея столь крепкий слог, Джоан обладала куда большими познаниями, и любила она, скорее всего, классическую американскую литературу начала XX века, обращая внимание на творчество, например, Джека Лондона и Теодора Драйзера. Поскольку, приступая к чтению её первой книги, видишь ладно построенное сюжетное повествование, без примеси лишних отступлений. Текст произведения настолько наполнен событийностью, что остаётся только недоумевать, как подобное творение могло выйти из-под пера начинающего автора.

Читатель, наделённый каким-либо жизненным опытом, непременно выступит с осуждением, обрушив на голову писательницы весь накопившийся негатив. Он брался за чтение серьёзной литературы, сопоставимой по уровню с тем же Диккенсом или Толкиным, да хоть Джеком Лондоном и Теодором Драйзером. А видел историю, написанную скорее для детей младшего школьного возраста. Много ли поймёт ребёнок, если перед ним ставить моральные дилеммы? Для него важнее увлекательное чтение, когда на страницах мальчишки и девчонки участвуют в необычных приключениях, находят верных друзей и побеждают коварных врагов. Но читатель предъявлял свои требования неспроста. Если убрать из внимания развитие сюжетных линий, наполнение произведения отмечалось богатым количеством деталей. И читатель брался искать, в каких местах он нечто подобное видел прежде. Только забывал читатель — перед ним произведение начинающего писателя. И если таковой писатель что-то и подсмотрел у других, в последующих произведениях он научится излагать истории более самобытно.

Что происходит на страницах? Читатель видит подобие плутовского романа. Перед ним мальчик, живущий без знания, кем он на самом деле является. Его воспитание доверили родственникам, которых Роулинг постаралась представить за невероятно отвратительное семейство. Одно спасало — редкие невероятные события. Сам читатель знал про происхождение мальчика, даже знал, какими способностями тот должен обладать. Только Джоан не спешила вносить в повествование магические элементы. Повествование созидалось с соблюдением требуемой размерности. Должно было сложиться впечатление, будто пространство наполнено волшебством, мирно сосуществующим с нашей реальностью. Нужно просто представить, какими глазами на всё это должен был смотреть маленький читатель, когда перед ним оживал сказочный сюжет. Ведь и правда — с юных лет ему читали истории о волшебных созданиях. А теперь ребёнок видел — ведь всё является правдой. Где уж тут перестанешь верить в того деда в колпаке, приносящего подарки через дымоход.

Остаётся непонятным, почему Роулинг долгое время не могла найти издателя для произведения. Или всё до банальности просто — издатели не делали усилий, предпочитая работать с уже известными писателями, тогда как труды начинающих они не читали. Так и есть. Сколько бы Джоан не прилагала усилий, должна была помочь случайность. Да и кого тогда предпочитали читать в Англии? Дурно писавших извращенцев, сосредоточенных на абсурдности повествования. Чем размытие и непонятнее получался текст, тем с большим удовольствием их брали в печать. А тут им для внимания представили ладно выверенное произведение, понятное от первой и до последней страницы. Так уже давно никто не пишет, и читатель такого рода литературу не примет: должно быть подумали издатели. Действительность распорядилась иначе. Добившись публикации первой книги о Гарри Поттере, встретив ласковый приём у читателя, Роулинг продолжила наполнять столь удачно придуманный волшебный мир.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее