Метка: волшебство

Цикл «Гарри Поттер» | Книга №5

А не поговорить ли с читателем о важном? Хватит рассуждений о детских буднях, следовало переходить к серьёзным темам. Причём настолько тяжёлым для восприятия, отчего немудрено сравнить очередную книгу о Гарри Поттере с «1984» Джорджа Оруэлла. Можно подивиться такого рода предположению. Однако, суть происходящего объясняется через неприятие органами власти действительного положения дел, чья деятельность направлена не на борьбу с явной для всех проблемой, а скорее походит на борьбу Дон Кихота с ветряными мельницами. В конкретно данном случае — министерство магии отказывается признать факт возвращения к жизни Волан-де-Морта, начиная действовать методом широких запретов, стремясь разве только всем закрыть глаза на проблему, ни в чём не прилагая усилий для борьбы с нею. Читатель, конечно же, видит ему показываемое, оставаясь с ощущением внутреннего негодования. По правде же следовало посмотреть вокруг себя, чтобы увидеть, как дело обстоит с происходящим в его собственной жизни. Но мало кто о таком помыслил, обвиняя Роулинг скорее в вовлечении детей в сектантство и в занятие колдовством. Тут разве оставалось сказать о скудном проценте адекватного понимания, заодно указав в качестве примера министерство магии.

Роулинг писала про Орден Феникса на протяжении трёх лет. Требовался аккуратный подход. Всё-таки она бралась за подлинно сложную для восприятия тему. Вместе с тем, Джоан понимала — будут рассуждать о разном, но не увидят подлинных проблем общества. Проводить параллели с действительностью никто не станет. Зачем это читателю? Он не будет анализировать. Как ему скажут, в том ключе он и будет понимать. Почему в министерстве магии такие упёртые до непроходимости чиновники? Может они такие и в других министерствах? Им говоришь о наличии проблемы. Они на это закрывают глаза. Ещё и вводят меры, должные принизить всякого рассуждающего. А потом и вовсе начинают бороться с теми самыми ветряными мельницами, считая именно их повинными во всех бедах магического общества. Ведь какой волшебник на самом деле нужен? Который толком не понимает магию. Желательно, подобный маглу, либо хотя бы сквиб. Пусть и неважно, как незадолго до того всем уже пришлось стать жертвой таких обстоятельств, когда Волан-де-Морт устроил массовый террор, уничтожая бессильных волшебников.

Именно в таком духе нужно понимать данную книгу о Гарри Поттере. Сюжетное наполнение этому под стать. Но читателю захочется видеть другое. Например, сложный характер Гарри Поттера, раз за разом страдающего от желания выражать собственное мнение, считаемое им за более правильное и уместное. Или может в том следовало увидеть не желание подростка вступать в противоречие со взрослыми, тогда как глас вопиющего в пустыне? Гарри показан в качестве претерпевающего страдания, отказывающийся становиться сторонним наблюдателем творимой министерством магии дикости. Сколько бы его не просили принять то за неизбежное и промолчать, тем уберегая самого себя и окружающих его от бед, Гарри продолжал бороться, потому как знал — нужно готовиться к схватке с Волан-де-Мортом, и если о том не могут проявить заботу чиновники в министерстве магии, то он будет действовать им наперекор.

Неспроста в книге рассказывается о необходимости владеть навыком окклюменции — способностью препятствовать овладению собственным сознанием. Это самое важное из магических искусств, без которого всякий падёт перед властью тёмных сил. И читатель прекрасно с этим осведомлён, зная ещё с прошлой книги, каким образом сознание подвергается воздействию тех же средств массовой информации.

Понимая это, происходящее на страницах воспринимается за само собой должное происходить. Всё-таки Роулинг писала историю, которую должно быть интересно читать. И уже дело читателя, готов ли он всего лишь ознакомиться с предложенным ему вариантом развития событий, или всё-таки постарается включить голову. Ничего от этого в сущности не поменяется, просто смотреть на происходящее вокруг станет гораздо понятнее.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Гарри Поттер» | Книга №4

Повествование должно преображаться. Читатель не понял бы, начни Роулинг в прежнем духе, поясняя о том, кто такой Гарри Поттер, в каком положении он находится, отчего судьба столь к нему неблагосклонна. И без того Джоан заслужила упрёки за однотипность многих описываемых ею моментов. Роулинг восприняла критические замечания за необходимые к исправлению, благодаря чему действие начинается с дома, в котором некогда рос Том Реддл, позже взявший себе имя Волан-де-Морт. Вместе с тем, Джоан привносила элемент необычного — взаимосвязь между Гарри и Томом Реддлом, когда они могут видеть происходящее друг с другом, находясь на пике обуревающих их чувств. Всё это пока ещё становилось примечательной деталью повествования, без особого к ней внимания.

Теперь читатель волен был упрекнуть Роулинг в растягивании сюжетного наполнения. Желая разнообразия, получил его в избытке. А может Джоан просто расписывала ручку, как об этом порою принято говорить. Писательнице хотелось наполнить мир как можно большим количеством особенностей, привнеся в описываемое элемент обыденных для читателя явлений. Одним из таких событий становится устраиваемый раз в тридцать лет турнир по квиддичу. Это столь важное спортивное событие, отчего в одном месте должно собраться порядка ста тысяч волшебников. Джоан принялась за описывание возникающих трудностей при организации данного мероприятия. Но читателю не следует жаловаться на излишества. Это пойдёт на пользу в дальнейших книгах. Просто именно сейчас Роулинг пыталась расписывать ручку, тем острее оттачивая мастерство.

Не посчитала Джоан за важное чрезмерное внимание к учебному процессу. Для этого очередное сюжетное изобретение — опасный турнир для молодых волшебников, на котором всегда фиксировались смертельные исходы участников. В турнире участвуют представители других волшебных школ. Таким образом Роулинг расширяла понимание о мире вообще. Получалось так, будто в каждой стране есть хотя бы одна школа волшебства. Но обладающих авторитетом лишь три, по представителю от которых и выбираются молодые волшебники для участия в турнире. Только и в данном аспекте Джоан слышала критические замечания, навроде того, как излишне думать, словно волшебники делятся по принципу политического разделения между обыкновенными людьми. Оставалось ответить, что особого значения это на повествование всё равно не оказывает, благодаря чему писатель избавлялся от необходимости прорабатывать исторические предпосылки.

Что ещё особенного происходит на страницах? Учеников обучают запрещённым заклинаниям, благодаря которым они смогут противостоять направленному против них враждебному волшебству. То есть по первым страницам читатель понимал, насколько близко возрождение Волан-де-Морта, но не мог представить его появление уже сейчас. Тем Роулинг и удивляла читателя вновь, привнося очередной сюжетный поворот, заставив читателя с нетерпением ждать продолжение истории, над которым Джоан будет трудиться на протяжении последующих трёх лет.

Кто-то из читателей обращал внимание на появившееся у Гермионы желание освободить домовых эльфов от положения рабов. Над данной проблемой можно рассуждать разным образом. И Роулинг делает упор на необходимости понять, насколько тяжело перестраиваться, когда не желаешь перемен, будь ты при этом хоть самым угнетаемым существом. А если перемен всё же добиться, как становишься вовсе бесполезным.

Другая часть повествования — характерное описание средств массовой информации. Читатель должен видеть, как газеты и журналы работают с материалом, всячески его извращая, чтобы подать в наиболее скандальном виде. При этом Джоан прямо показывает, насколько человек доверчив, готовый верить всему написанному.

Самое главное происходит в конце. Волан-де-Морт возродился. Средства массовой информации всячески опровергают возможность этого. Мир готовится погрузиться во мрак, пока погружаясь более в мракобесие. Остаётся в который уже раз подивиться умению Роулинг повествовать в столь интересном духе, сколько бы она сама не говорила о провисании сюжета или возникающих при повествовании противоречиях.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Гарри Поттер» | Книга №3

Порою кажется, у Роулинг уже написана вся история, о которой она взялась рассказывать. Иначе каким образом всё так красиво расплетается перед читателем? А если кто скажет, будто поступки действующих лиц предсказуемы, как и сюжетное наполнение, это лишь возможность указать на замутнённость сознания у таких людей. Или, что вернее всего, они читают самое начало и конец, может даже выборочные места из случайных частей книги. Потому как в данном случае приходится согласиться. Ведь с чего начинается повествование? Гарри находится на каникулах в приёмной семье, ему там плохо, он желает скорейшего возращения к друзьям. И заканчивается произведение всё тем же торжеством справедливости. Да и в выборочных местах могут встретиться моменты, привычные по предыдущим произведениям. Иного не может быть, потому как в школе принято посещать занятия. Как ни крути, действующие лица ходят к тем же учителям, знакомясь с новым материалом. В остальном же — авторское новаторство.

Примечательны вводимые особенности волшебного мира. Есть тюрьма для волшебников — Азкабан. Её стерегут дементоры — особого рода создания, способные видеть лишь чувства и эмоции. Есть и такая волшебная дисциплина — прорицание. Существуют приведения, способные принимать вид чужого страха. Даже существует артефакт, позволяющий управлять временем. Если всё это смешать в нужных пропорциях, получается повествование в том духе, в котором написана данная книга. И пусть кто-то, кто по ходу повествования это оказывался способен предугадать, сможет подлинно изложить содержание наперёд. Именно в деталях! Общая канва понятна и без того. Было бы очень необычно, смени Роулинг главного героя на середине повествования, более к нему никогда не возвращаясь.

Все ведь понимают, когда-нибудь Гарри вновь встретится со своим врагом, окончательно с ним расквитавшись. Только кому будет интересно внимать столь выверенному повествованию? Да и самой Джоан о том не хотелось писать. Потому уже сейчас — в случае с узником Азкабана — читателя ждала интрига. Потому и кажется, будто Роулинг обдумала почти все нюансы для содержания. Читатель успеет испытать полный набор эмоций, когда изначально воспринимаемое за непроглядное зло внезапно окажется наполненным чистейшими помыслами. Словно то самое привидение, принимающее образ страха, на деле всё равно является бесплотной сущностью, не способной причинить вреда. Главное — вовремя понять, не успев наделать глупостей. Впрочем, Роулинг словно намекала читателю — мир как раз и состоит из поспешно сделанных выводов, основанных на ложных предпосылках.

В действительности, содержание книги более исторично. Значительная часть повествования — описание деталей прошлого. Джоан раскрывала для читателя моменты жизни отца Гарри, с кем он дружил во время учёбы, какие обстоятельства привели к его гибели. Заодно становилось известно, как прежде функционировала школа, кто в ней учился, кем они стали впоследствии. Потому и приходит удивление мастерству Роулинг расплести такого рода сюжет перед читателем. Пояснения коснутся даже персонажей, которых и за действующих лиц читатель прежде не принимал. Разве только вернуться к содержанию предыдущих книг, чтобы удостовериться, всё ли было правильно воспринято. Впрочем, при всём таланте Джоан, трудно поверить, чтобы каждая описанная деталь имела столько скрытых от внимания смыслов. Но почему бы и нет. А вдруг…

Что будет дальше? Юные герои повествования продолжают взрослеть. У Гарри появились симпатии к противоположному полу, у Гермионы утихло желание объять необъятное, а Рон становится кладезем секретов, которые он сам никогда бы не смог разгадать. Вселенная чародейства и волшебства обрастает всё новыми обстоятельствами. Казалось бы, что ещё можно привнести в этот мир? Окажется, можно многое. И самое важное, практически ничего лишнего. Как такое возможно? В том-то и кроется самое удивительное.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Гарри Поттер» | Книга №2

Писать продолжение или не писать? Считается, к моменту публикации первой книги, Роулинг уже располагала ещё двумя написанными. То есть Джоан работала над сюжетом до того, как у неё появился преданный читатель. Поэтому нет смысла рассуждать, о чём думала Роулинг после успеха истории про поиски философского камня. Нужно обратить внимание на стремление новым образом взглянуть на вроде бы устоявшиеся явления фэнтезийных миров. Джоан словно имела желание переиначить известное читателю, показать не таким, как тот мог ожидать. Хотя бы касательно присутствия на страницах эльфа. Не статного красавца, считающего людей далёким ответвлением их, может быть, некогда общего прошлого, а в виде забитого существа, находящегося в услужении у волшебников, и обладающего небывалым магическим могуществом. Это только первое, с чем сталкивается читатель.

Но как публиковать историю о похождениях Гарри Поттера и его друзей? Читатель будет иметь определённые требования, вполне способный отвергнуть трактовку последующих событий. На деле такого не было. Пусть встречаются всегда чем-то недовольные, значительная часть читающих не станет глубоко вникать в детали изложенного. Кому какая разница, чем занимается Гарри Поттер? Главное, Роулинг умело рассказывает про с ним происходящее. Тут вам и летающий автомобиль, и очередной забавный профессор, и необычный оживающий дневник, и даже некая тайная комната с её обитателями. Как во всё это не погрузиться при чтении? Не так важно, что второй год обучения Гарри Поттера напрочь выветрится из головы после прочтения.

Есть ли смысл опираться хоть на одно произошедшее на страницах событие? Роулинг умело сплела повествование. Всё кажется органично подобранным. Тот же ладный подход к рассказываемой истории, плотно набитый происходящими действиями. При этом, нельзя сказать, будто Джоан хотя бы где-то повторялась. При поверхностном ознакомлении ничего лишнего не замечается. Что касается въедливого читателя, он начнёт требовать большей логичности. Будучи твёрдо убеждённым во множестве несоответствий, такой читатель словно не понимает — удели Роулинг внимание увязыванию каждой детали, повествование утратит динамичность, погрязнув в витиеватости сюжетных хитросплетений. Тогда как книга писалась скорее для детей младшего школьного возраста. А нужна ли такому читателю сложность, усугубляющая восприятие описываемого? Ему важно, чтобы действие интересно развивалось.

Однако, юный читатель всё равно не поймёт, к чему Роулинг его желала подвести. Происходящее на страницах только разве и происходит, без взаимодействия друг с другом. Остаётся предполагать, Джоан увлеклась преобразованием фэнтезийной составляющей. Важнее оказалось продемонстрировать богатство авторской выдумки, на которое и были положены события. Хотя читатель, по мере знакомства, начинал задумываться о сходстве содержания с детективным сюжетом. Тогда как противника у Гарри Поттера на этот раз не окажется. Каждая сила действовала из личных добрых побуждений, желая чего-то определённого, чаще сугубо для себя, и изредка для пользы общего дела. В том числе и та самая тайная комната из названия, ни в коей мере не являвшаяся основным элементом для повествования.

Почему же столь много негатива в высказываемых по адресу книги слов? А что делать читателю, после прочтения, пожелавшему проанализировать содержание? Пересказывать сюжет — признак дурного тона. Никто не желает узнавать о происходящем из посторонних источников. Да ничего другого не остаётся. Иначе вовсе сложно говорить о литературном труде, столь плотном на присутствующие в нём события, при полном отсутствии какой-либо назидательности. Джоан Роулинг ни к чему не призывала читателя, просто предоставив для его внимания историю. Но ежели кому пожелается найти нечто сокрытое, то никто не запрещает этого делать.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Гарри Поттер» | Книга №1

Джоан Роулинг не имела за плечами писательского опыта. Вернее, с её слов, писательством она занималась с шести лет. Результат чего когда-нибудь читатель увидит. А пока приходится говорить именно так — Джоан Роулинг пришла в литературу из ниоткуда. Чем она интересовалась прежде? С увлечением читала Диккенса и Толкина. Но только ли? Имея столь крепкий слог, Джоан обладала куда большими познаниями, и любила она, скорее всего, классическую американскую литературу начала XX века, обращая внимание на творчество, например, Джека Лондона и Теодора Драйзера. Поскольку, приступая к чтению её первой книги, видишь ладно построенное сюжетное повествование, без примеси лишних отступлений. Текст произведения настолько наполнен событийностью, что остаётся только недоумевать, как подобное творение могло выйти из-под пера начинающего автора.

Читатель, наделённый каким-либо жизненным опытом, непременно выступит с осуждением, обрушив на голову писательницы весь накопившийся негатив. Он брался за чтение серьёзной литературы, сопоставимой по уровню с тем же Диккенсом или Толкиным, да хоть Джеком Лондоном и Теодором Драйзером. А видел историю, написанную скорее для детей младшего школьного возраста. Много ли поймёт ребёнок, если перед ним ставить моральные дилеммы? Для него важнее увлекательное чтение, когда на страницах мальчишки и девчонки участвуют в необычных приключениях, находят верных друзей и побеждают коварных врагов. Но читатель предъявлял свои требования неспроста. Если убрать из внимания развитие сюжетных линий, наполнение произведения отмечалось богатым количеством деталей. И читатель брался искать, в каких местах он нечто подобное видел прежде. Только забывал читатель — перед ним произведение начинающего писателя. И если таковой писатель что-то и подсмотрел у других, в последующих произведениях он научится излагать истории более самобытно.

Что происходит на страницах? Читатель видит подобие плутовского романа. Перед ним мальчик, живущий без знания, кем он на самом деле является. Его воспитание доверили родственникам, которых Роулинг постаралась представить за невероятно отвратительное семейство. Одно спасало — редкие невероятные события. Сам читатель знал про происхождение мальчика, даже знал, какими способностями тот должен обладать. Только Джоан не спешила вносить в повествование магические элементы. Повествование созидалось с соблюдением требуемой размерности. Должно было сложиться впечатление, будто пространство наполнено волшебством, мирно сосуществующим с нашей реальностью. Нужно просто представить, какими глазами на всё это должен был смотреть маленький читатель, когда перед ним оживал сказочный сюжет. Ведь и правда — с юных лет ему читали истории о волшебных созданиях. А теперь ребёнок видел — ведь всё является правдой. Где уж тут перестанешь верить в того деда в колпаке, приносящего подарки через дымоход.

Остаётся непонятным, почему Роулинг долгое время не могла найти издателя для произведения. Или всё до банальности просто — издатели не делали усилий, предпочитая работать с уже известными писателями, тогда как труды начинающих они не читали. Так и есть. Сколько бы Джоан не прилагала усилий, должна была помочь случайность. Да и кого тогда предпочитали читать в Англии? Дурно писавших извращенцев, сосредоточенных на абсурдности повествования. Чем размытие и непонятнее получался текст, тем с большим удовольствием их брали в печать. А тут им для внимания представили ладно выверенное произведение, понятное от первой и до последней страницы. Так уже давно никто не пишет, и читатель такого рода литературу не примет: должно быть подумали издатели. Действительность распорядилась иначе. Добившись публикации первой книги о Гарри Поттере, встретив ласковый приём у читателя, Роулинг продолжила наполнять столь удачно придуманный волшебный мир.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Человеку из прошлого лучше оставаться в прошлом. Только в фантастических произведениях при перемещении в будущее он может казаться бравым героем, способным изменить мир к лучшему. А если постараться взглянуть серьёзно, то каких бед способен натворить пришелец из дней ушедших? О том фантасты как-то не задумываются, позволяя героям своих произведений добиваться определённых целей, чаще всего сводящихся к личному благополучию или достижению мира во всём мире. Лазарь Лагин взглянул на данную ситуацию иначе — представленный им старик Хоттабыч оказался могущественным созданием, способным изменять реальность, но вместе с тем он был перегружен устарелыми представлениями о действительности, возвращения которых никто из ныне живущих не пожелает.

С первых страниц читателю становится ясно — добра от Хоттабыча ждать не приходится. От него более вреда, нежели пользы. Разумеется, открой сосуд кто-нибудь другой, имеющий в жизни твёрдые убеждения, не пропитанные советской повседневностью, умения джинна такому человеку обязательно бы пригодились. Пионеру же Вольке джинн был без надобности, лишь обуза, которую придётся воспитывать, показывая ему на личном примере, как следует поступать в том или ином случае. Ежели нет соблазнов у человека, то и джинн такому без надобности: всем всё доступно в равной степени, никто не заботится о личном благосостоянии, у людей есть работа, они не знают нужды. Именно таким рисует перед читателем Лазарь Лагин Советский Союз. Даже нищим не подашь, поскольку нищих в стране нет.

По своим представлениям человек далеко продвинулся вперёд за три с половиной тысячи лет, которые Хоттабыч провёл в заточении. Стало больше известно во многих областях знаний, уровень прогресса шагнул за доступный пониманию горизонт. Хоттабыч будет стараться справиться с отставанием, удивляться новым сведениям о географии, поразится сведениям о космосе и проникнется многим другим, показывая, насколько он лишён совершенства, какой массив информации ему предстоит усвоить. Лагин своеобразно потворствует обладателю магической силы, включив незаметную читателю перемычку, ограничив способность джинна подстраивать действительность под себя.

Постепенно Хоттабыч будет изменяться, оставаясь при этом неизменным. По своей природе он оказывается в произведении Лагина статичным. Все его старания временны и перестают играть роль в дальнейшем, уступая место другим желаниям и интересам. Всё это делалось Лазарем, чтобы позабавить читателя в определённой сцене, без каких-либо конкретных подвижек. Нужно задуматься, требовалось ли доводить сюжет до заграничных путешествий, нагрузивших повествование дополнительными сценами, пустыми по содержанию.

Взятый Лагиным курс на очеловечивание джинна успешно пошёл ко дну, стоило забыть о первоначальном замысле. Понятно желание Хоттабыча найти брата, как и он заточённого в сосуд, пребывающего теперь неизвестно где. Перед читателем открылись страны и континенты, закрыв образ самого старика, ставшего лишним элементом в повествовании. На пути действующих лиц встречались люди, обрисовывались их беды от творимых в их государствах ужасах, показывалась борьба за наступление светлых дней. Всего этого в Советском Союзе словно не было — все пребывали в счастливом созерцании лучшего из возможных обществ.

Так можно ли изменить мир к лучшему, имея для того соответствующие возможности? На примере старика Хоттабыча становится ясно, что нам только мнится идиллия сегодняшних дней, должная быть глубоко противной жившим в прошлом и кому предстоит жить в будущем. Именно данную истину предлагается вынести в качестве главной идеи произведения Лазаря Лагина. Не нужно стараться подстраивать чужие нравы под свои представления о должном быть, иначе те, чей быт мы постараемся изменить, окажут не менее разрушительное влияние на наш собственный уклад.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Это потом, благодаря усилиям собирателя фольклора Александра Афанасьева, читателю станет известна сказка о царевне-лягушке, а незадолго до того Гофманом был написан «Золотой горшок», рассказывающий о любви молодого человека к прекрасноглазой змейке, но с более глубоким смыслом и более богатым содержанием. Кто-то найдёт в «Золотом горшке» прообраз сказки Сергея Аксакова «Аленький цветочек», и тоже не ошибётся. Есть у Гофмана зверь, отбывающий наказание в человеческой оболочке среди людей, жаждущий принять прежний образ и вернуться домой.

Легенда о золотом горшке зачинается с яркого представления и превращается в страдания главного героя. Он влюбился в нечто удивительное, промелькнувшее перед взором и исчезнувшее. Ему стало казаться, будто столь пленительное явление — это отражение фейерверка в водоёме, иначе у него не получается найти решение. Но если Гофман о чём-то рассказывает, значит следует ожидать пояснений в виде влияния скрытых миров. Так и происходит. Увиденное главным героем — явь. Есть пути для достижения желаемого, для чего предстоит пройти ряд испытаний.

Магическая сущность возлюбленной оказалась действительно магической. С другой стороны, как человек может с первого взгляда влюбиться в змею? В сказках и не такое случается. И ежели возникла потребность приблизиться к объекту обожания, придётся впасть в печаль и прострацию, пока главного героя из неё не вытащит заинтересованный в разрешении проблемы человек. Требуется малое — чистая душа, настоящая влюблённость и желание сочетаться узами, что позволит заинтересованному достигнуть собственной цели.

Не мир из конфет ожидает главного героя и не игрушечное царство, а самая настоящая Атлантида, населённая саламандрами. Как туда попасть — дело десятое, важнее приблизиться к обладательнице прекрасных глаз. Придётся подчиниться её отцу и потакать всем его прихотям, весьма трудновыполнимым и опасным для здоровья. Главному герою остаётся проявить усидчивость и внимательность, чтобы, не сдвигаясь с места физически, двигаться к цели духовно.

Всех тайн Гофман не откроет, ограничившись крупными штрихами. Внесёт он и элемент сопротивления прочих действующих лиц, противно желанию главного героя заинтересованных в его удержании близ себя. Столкнутся интересы и придётся определяться — попасть под стекло и частично потеряться, либо воззвать к разуму и отказаться от веры в мистическую составляющую реальности. Но какой из героев Гофмана был готов жить в обыденности, не прикасаясь к потусторонним силам?

Такова история Гофмана. Он черпал вдохновение из народных преданий, заново осмысливал и писал их на новый лад. Есть о чём задуматься, когда разговор заходит о мистических материях, в которые человек всегда верил и будет верить дальше. Любовь к незнакомке да ещё обоюдная, пусть к змее — неправдоподобный сюжет? Отнюдь, настоящая жизнь в привычном понимании. Главному герою хотелось верить в лучшее, он стремился к осуществлению заветной цели, а о прочем умолчим.

А что есть золотой горшок для каждого из нас? Мы тоже корпим над бумагой, влюбляемся в краткие мгновения и всеми силами пытаемся найти возможность для превращения сиюминутной радости в вечное блаженство. Можем пойти на попятную и забыть, всё равно подсознательно в мечтах постоянно возвращаясь к предметам былой страсти. И если вдруг кто-то выйдет из тени и предложит помощь, то мало кто откажется, даже будь мир устроен совершенно иначе, нежели человечеству хочется думать. Последствия в рассмотрение не берутся. Вечное блаженство не может быть вечным, оно надоест и захочется новой сиюминутной радости, о чём в сказках и романтических историях никогда не пишут.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Сейчас кажется, что «Повелитель блох» является сказкой. Но в 1822 году это произведение более воспринималось обличительной литературой, выставляющей власть имущих в невыгодном им свете. Гофман грамотно пользовался доступным ему талантом, чтобы высказывать собственное мнение, пусть и путём создания художественных произведений. К сожалению, реалии тех дней последующим поколениям читателей неизвестны, поэтому с «Повелителем блох» отныне знакомятся преимущественно в детском возрасте. Но если проявить усидчивость и отнестись к тексту с умом, то многое представится иначе.

Главный герой произведения — отстающий в развитии молодой человек. Ему тридцать пять лет, а он продолжает оставаться ребёнком. Ему приятно встречать Рождество и проводить его вместе с детьми. С рождения он оставался скрытным, не сообщая о своих умениях: умея говорить — не говорил, умея читать — не читал. Читатель обязательно поймёт натуру главного героя, далеко не такого, каким он представляется с первых страниц. Даже автор временами забывал об особенностях, представляя его под видом обыкновенного человека, способного размышлять и делать правильные выводы. Можно обвинить главного героя в лёгком восприятии жизни и нежелании принимать мир взрослых, сохраняя о себе представление, как о недалёком человеке.

Ни о чём подобном сам Гофман не говорит. Значит главный герой действительно отстал в развитии, так и не сумев повзрослеть наравне со сверстниками. Право читателя определиться — будет он читать по написанному или предпочтёт задуматься, дабы уловить невысказанные мысли автора. Неспроста происходящее в «Повелителе блох» подразделяется на несколько взаимосвязанных уровней: происходящее на самом деле и иллюзорная действительность. Третий уровень подразумевается — под ним следует понимать реальность автора.

В своих изысканиях Гофман идёт дальше доступного пониманию. В сюжете не только реализовано умение читать мысли с помощью микроскопических приспособлений, но и наглядно продемонстрировано общение с другими существами, собственно — с блохами. Стоит полагать, Гофману не хватало способностей обличить власть, иначе зачем он позволяет главному герою пользоваться столь необычными возможностями? Причём не в абы каких случаях, а в моменты уголовного преследования, направленного лишь на желание выслужиться перед другими, не придавая значения справедливости. Разве могла королевская цензура пропустить подобные сюжеты мимо своего внимания?

Без помощи извне маленький человек действительно оказывается маленьким, в случае «Повелителя блох» — отстающим в развитии. Он не в силах защитить себя, если ему не помогут. Проблема произрастает ещё и из того, что главному герою повествования помощь приходит со стороны сил, во главе которых стоит Мастер, а формой правления является Республика. Не укор ли это в отношении королевской власти? Будто она не станет выдвигать на руководящие должности толковых людей, способных поступать на благо народа. Действительно, Гофман заложил в сюжет излишнее количество элементов, достаточных для пристального к нему внимания цензоров.

Есть в произведении эпизод, кажущийся мимолётным, с доверившимся аптекарю человеком. Он смотрится посторонним, но является важнейшим. Гофман призывает не доверяться случайным людям, поверив мнению толпы. В случае ошибки придётся принимать последствия на себя. А после никто не скажет, отчего человек так жил и почему его в итоге не стало. Именно толпа подсказывала ему оптимальный путь, приведший к печальным последствиям.

Без политики человеку жить не суждено. Он может её игнорировать, либо прямо выражать недовольство или завуалированно всем рассказывать о требуемых обществу переменах. Не первый раз Гофман вкладывает в произведение обличительные речи, но в случае «Повелителя блох» сделал это в последний раз. Он умирал, дописывая «сказку».

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Двуличие двух в одном единственном явлении хорошо заметно думающему стороннему наблюдателю, способному абстрагироваться от обстоятельств и адекватно оценить суть происходящих процессов. Если дело будет касаться заинтересованной стороны, то она никогда не сможет осознать наличие многовариантности. Ответ всегда кажется очевидным, если происходящее воспринимается без рассмотрения интересов противоположной стороны. Усугубляет понимание именно двуличие, когда есть заинтересованность в необходимости одновременного существования противоположных точек зрения. Углубляясь в сию мысль, предварительно отказавшись от привлечения сущности допельгангера, получаем крошку Цахеса, уродившегося отвратительным на вид карликом и, с помощью таинственных сил, иллюзорно преобразившегося в пленительный образ. Не его вина в свалившемся счастье, но ему суждено добиться в жизни успеха, если обстоятельства не возобладают и не опрокинут его обратно в сточную канаву или в горшок с нечистотами.

Гофман показывает причуды судьбы со всей присущей ей жестокостью. Не имея обоснованных причин, на свет появился уродливый младенец. Его мать, видимо, во время беременности и до неё, ведшая распутный образ жизни, не смутилась, поступив сообразно благоразумию, от ребёнка отказалась. И гнить бы Цахесу в банке на полке музея диковин, не прояви к нему интерес фея, сумевшая найти нужное средство для исправления грехов матери, возмутив материю и предоставив Цахесу шанс на счастливое детство и достойное место в обществе.

Так почему Цахес не смог себя реализовать? Восприятие его образа зависело от тех людей, с которыми ему приходилось сталкиваться. Он мог невольно перейти дорогу, нарушив чьи-то далеко идущие планы. И минула бы его беда, не будь образ Цахеса зависим от людской способности воспринимать реальность. Покуда серая масса отказывается анализировать увиденное, до той поры цахесы способны над ней парить. Малейшая попытка разобраться с происходящим, сразу показывает очевидное. Так и Цахес становится жертвой покусившихся на его право жить достойно, хоть и магически, преобразив себя до неузнаваемости.

Покуда Цахес воспринимается большинством с позитивной стороны, его всё равно часть людей видит в негативном свете. Будь он добр внутри и поступай во благо, негативно настроенные будут это воспринимать отрицательно. Соответственно и положительно настроенные будут воспринимать его хорошо, даже твори он безобразия. Кто-то скажет про двойные стандарты или сошлётся на двуличие, но Цахесу всего лишь нужно суметь удержаться на плаву, не поддавшись разрушительному влиянию его противников. Ему тяжело осознавать себя под пером Гофмана, а также добиться уважения в глазах читателя. И если писатель изначально выступает в роли рассказчика, то читатель будет видеть Цахеса сообразно внутренним убеждениям, касательно занимаемой жизненной позиции.

Можно отнести Цахеса к обиженным судьбой и получившим шанс на лучшую жизнь, а можно — к добившимся признания благодаря чьему-то заступничеству. Каким бы он не был на самом деле, принять его настоящего никто не сможет, как не смогла родная мать. В новом облике принять смогут почти все, покуда чары не развеются. Спасти Цахеса сможет лишь очередное чудесное преображение. Рыдать навзрыд от таких реалий мало кто станет. А рыдать стоит! Впрочем, при отсутствии ума, красоты или харизмы, путь к признанию заказан. Цахес с рождения был лишён в жизни абсолютно всего, он квинтэссенция неудачника.

Может показаться странным, цахесы есть и в наше время. Им на помощь пришли достижения науки, позволяющие исправлять дарованные природой дефекты: уроды преображаются в красавцев. А вот с харизмой и умом повезло ещё больше, чем человек тупее мыслями и отвратительнее поступками, тем больше у него благожелателей. Всему своё время. И новоявленным счастливчикам суждено будет хлебнуть из ночного горшка.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее