Метка: индия

Цикл «Книга джунглей»

К марту 1894 года относится публикация рассказа «Слуги Её Величества». Это авторская фантазия на тему, о чём могут говорить животные, находящиеся на армейской службе. Рассказ излагается посредством человека, умеющего понимать разговор животных. Тут бы подумать, словно это Маугли поступил на службу Британской империи, примерив на себя мундир Томми Аткинса. Но Маугли знал лишь языки диких животных. Потому и приходится предполагать об авторской фантазии, словно это сам Киплинг находился в лагере, где происходила встреча вице-короля Индии и эмира Афганистана, а он всего лишь подслушал, о чём беседуют между собой животные.

На деле, животные просто жевали и пили, изредка произнося какие-либо звуки. Все их мысли — повествование об испытываемых ими тяготах, либо укор со стороны автора, каким образом в британской армии используют животных. Вроде бы животным полагается быть вспомогательной силой, задействованной в переноске или перевозке. В действительности спектр применения был гораздо шире. Подслушивая их разговоры, читатель узнавал, как верблюды жаловались на использование в качестве живого щита, когда всех выстраивали квадратом, возводя подобие укрепления, подставляя их спины под пули. В схожей ситуации оказывались и лошади. Быки жаловались на слонов, вместо которых им приходится тащить орудия в моменты битвы. А слон оправдывался, ссылаясь на способность видеть происходящее наперёд. Одни мулы без возражений стойко выносили все лишения, не соглашаясь с единственным — терпеть к себе презрение от лошадей.

Несмотря на возмущения, каждое животное выполняет возлагаемые на него обязанности, никогда не оспаривая требования людей. Разве самые молодые, ещё не понимающие сути происходящего, спрашивали о необходимости им поручаемого. Если же им это говорит делать человек, кто тогда это говорит самому человеку? Кому-то ведь полагается отдавать приказы. Киплингу бы ещё стоило добавить рассуждение, почему сами животные никем не командуют, оставаясь в британской армии на положении ниже всех.

Прежде Киплинг уже писал о полковых животных, отдавая им дань уважения. Он и теперь с уважением рассказывал об их труде. В том числе дополнил рассказ «Парадной песнью лагерных животных». Читатель мог подумать, будто не может быть уважения, когда животных используют в том числе и в качестве живого щита. Тут стоит напомнить, как вообще в британской армии относились хотя бы к тем же рядовым, вовсе не думая считаться с интересами простых солдат. И дело тут вовсе не в отношении, построенном на понимании нужд или проявлении уважения. Армия должна быть сплочена в единое целое, где всё взаимосвязано и зависит от выполнения поставленных перед каждым задач.

Киплинг к тому и вёл повествование, чтобы человек, подслушивающий разговоры животных, переключился на разговоры людей. Он услышит беседу представителя британцев и подданного афганского эмира. Окажется, животные в британской армии беспрекословно подчиняются приказам, как и любой служащий исполняет на него возлагаемое с самого низа и до самого верха. Это порядок, благодаря которому Британская империя столь успешна. Подданный афганского эмира подивится такому, поскольку в их стране каждый волен сам принимать решения. Британский представитель в ответ усмехнётся, пояснив, что из-за этого афганский эмир теперь вынужден получать указания от вице-короля Индии.

Фактически Киплинг подводил читателя к свершившему в 1880 году окончанию второй англо-афганской войны, завершившейся установлением протектората, чем знаменовалась возможность остановить продвижение России на юг. И как теперь не говорить о роли тех, без чьей помощи этого не получилось бы добиться? Предлагается понимать содержание рассказа именно таким образом.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Книга джунглей»

Никто из исследователей творчества Киплинга не смог дать осмысленную оценку рассказа «Охота Каа». Из каких побуждений возникла идея описать охоту змеи на обезьян в лесах Индии? Предпринимались попытки воспринимать рассказ за аллегорию, увидев в самодовольных обезьянах нравы народов, поступающих слишком вольно, ни с кем не сообразуясь, при этом чей потенциал основан на созданном другими народами, с течением времени ослабшими под воздействием внешних или внутренних обстоятельств. Хотел ли Киплинг рассказать именно об этом? Крайне сомнительно. Но ведь Редьярд мог рассказать какую угодно другую историю из детских лет Маугли, нежели привести в пример взаимоотношение между обитателями джунглей, где обезьяны должным образом никем не воспринимались. Только всё это столь же условно, как и прочие рассказы о Маугли. Пусть это у Киплинга они представлены вороватым лесным народцем, которые никогда сами ничего не имели, постоянно перенимая от других. Обезьяны — такие же представители животного мира, как остальные, имеющие свои особенности.

Отличие представленных обезьян, или как их зовут у Киплинга — бандерлогов, они представлены единым коллективом. То есть все волки сами по себе, разделённые на стаи. Медведи, пантеры, коршуны и змеи являются одиночками. Может потому все опасаются, высказывая обезьянам презрение, чья сила — в большом количестве. Киплинг внесёт ясность. Как не объединяйся обезьяны, они слабы перед всеми обитателями леса, пусть те даже действуют самостоятельно. Как-то это объяснить невозможно, если не сослаться на многократно упоминаемую условность повествования. Более прочих слабость проявляется перед змеёй, от чьего вида бандерлоги впадают в оцепенение.

Суть рассказа сводится к единственному — ловкие обезьяньи руки подхватывают Маугли и уносят в заброшенный город. На спасение отправляются Багира и Балу, уговорив к ним присоединиться Каа, рассказав, как обезьяны называли его «дождевым червяком». Вступив в схватку с обезьянами, Багира и Балу пробивались к Маугли, тогда как Каа готовился поживиться. Всего этого не требовалось. Бандерлоги похитили Маугли с целью прознать больше о повадках людей, надеясь усвоить от него новую мудрость. Маугли мог свободно ходить по городу, занимаясь ему угодными делами. То есть Маугли был волен решать, остаться ему с обезьянами или отправиться обратно к волчьей стае. Невозможно сделать какие-либо выводы, опираясь на содержание рассказа. Пострадавшими в данной ситуации оказываются сами бандерлоги, которым теперь предстояло расплатиться за это жизнями. Да и то, больше их погибло в схватке с Багирой и Балу, нежели после окончания повествования, когда Каа приступит к трапезе.

Чем повествование интересно — описанием поведения змеи. Каа не стремился обхватывать тела жертв, постепенно удушая, он атаковал их, ударяя носом. Если же говорить об оцепенении обезьян, это происходило под воздействием страха, каким образом обычно и происходит, в том числе и с людьми. Остальное на страницах — плод авторской фантазии. Ведь вполне очевидно, змеи не охотятся вместе с пантерами и медведями, скорее они охотятся друг на друга, способные пасть жертвой третьей силы, дожидающейся окончания схватки кого-то из них между собой.

Публикация рассказа состоялась в марте и апреле 1894 года. Сам рассказ занял промежуточное положение между повествованиями «Братья Маугли» и «Тигр, тигр!». В него включены два стихотворения «Поучения Балу» и «Путевая песня бандерлогов». Сюда же можно было бы отнести стихотворение «Шива и кузнечик», входящее в рассказ «Маленький Тумаи», как раз подходящее под то, что должно полагаться каждому существу.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Книга джунглей»

Через месяц после публикации «Братьев Маугли» свет увидел рассказ «Тигр, тигр!», являющийся прямым его продолжением. А если говорить точнее, должен считаться за его вторую часть, не требовавшей выделения в отдельное повествование. Но такое разделение Киплинг сохранил и в «Книге джунглей», поместив между ними рассказ «Охота Каа». В дальнейшем Маугли встретится ещё в ряде других рассказов.

Теперь Маугли уходил из джунглей, откуда на время ушёл и Шерхан. Насколько оправданной стала социализация Маугли среди людей? И имеются ли примеры, когда воспитанный дикими животными человек так же быстро входил в социум? Опять приходится говорить об используемой Киплингом условности. Маугли без проблем адаптировался, научился человеческой речи, без возражений принял все возлагаемые на него обязанности. Киплинг пошёл дальше, одна из женщин признала в Маугли собственного сына, когда-то утащенного тигром в джунгли. Но ответных чувств для неё не было. Могло показаться, теперь Маугли станет проводником между людьми и дикими животными. Киплинг этого делать не стал, стремясь склонить читателя в противоположную сторону. Если люди были готовы принять Маугли, то никак не возможность понять ему доступные умения. Да и сам Маугли не делал попыток рассказать о полагающемся общении с животными, просто смеясь над рассказами других, видя в них элемент сампозапугивания.

Даже кажется, Киплинг не видел Маугли среди людей. Читатель знакомится с сохраняющимся суеверием. Маугли скорее сочтут за колдуна, либо за злой дух, нежели согласятся признать присущие ему способности. В этом будет главное отличие, на котором Киплинг настаивал. То есть с индийцами, проживающими в деревнях, Маугли не найдёт общего языка, тогда как после, согласно рассказа «В лесах Индии», у него получится наладить разговор с британцами, готовыми воспринимать его способности без суеверного страха.

Понимая диких животных, Маугли не умел разговаривать с домашним скотом. А может тот скот не умел мыслить. Киплинг специально допустил такую условность. Так и должно быть, когда речь касается управления стадом. Маугли поручили пасти буйволов. И если бы буйволы обдумывали каждое указание, ничем хорошим это не могло закончиться. Особенно учитывая задуманное Маугли мероприятие, он хотел загнать Шерхана в ущелье, где его растопчут отправленные следом буйволы. Таким образом должен был погибнуть соперник Маугли. Ради условности Киплинг предложил необходимость освежевать труп Шерхана, чтобы предоставить в доказательство шкуру на совете волков. Читатель ведь понимал, в каком состоянии она была, учитывая причину гибели тигра.

Сцена со шкурой понадобилась только из необходимости опорочить Маугли в глазах людей. В силу всё той же условности, требуемой для обоснования причины, чтобы Маугли отказался продолжать жить в человеческом обществе. Тогда как это могло произойти в самом начале рассказа. А может тем Киплинг показал, насколько тяжело стать кем-то среди людей, для которых искренность намерений не имеет никакого значения. Маугли должен был стать диковинкой, выставляемой на обозрение, подопытным экспонатом. Причём не когда-нибудь потом, а буквально сразу, стоило ему оказаться в деревне. Но о таком пусть расскажет кто-нибудь после. Благо найдётся писатель, посчитавший за допустимое воспитать человека обезьянами, наделив ещё и чертами благородства, которых Маугли был лишён, потому как перенял от волков привычку ни с чем не соглашаться, готовый справиться с любым препятствием на пути, хоть с тем же Шерханом.

В рассказ включено стихотворение «Песнь Маугли, которую он пел на Скале Совета, когда плясал на шкуре Шерхана».

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Книга джунглей»

Киплинг говорил, как он написал рассказ «Братья Маугли» в 1892 году. Есть ещё мнение о его знакомстве со свежим, на тот момент, романом «Нада» от Райдера Хаггарда, где главный герой повествования оказывался в окружении ведомых им волков. Вероятно, Киплинг решил написать нечто подобное, но в антураже индийских лесов. Только как быть с приданием разума животным? Можно опереться на поэтическую составляющую, в которой всякий описываемый объект наделяется какими-либо качествами, в том числе и неодушевлённая вещь вполне способна нечто сообщить. Как бы то ни было, в январе 1894 года Киплинг опубликовал рассказ «Братья Маугли», ставший для него определяющим, ведь для абсолютного большинства людей, если что и слышавших о творчестве Редьярда Киплинга, то как раз о мальчике Маугли, воспитанном волками.

Рассказ может и был написан за два года до публикации, оставаясь недоработанным. Позже написанное сказание «В лесах Индии» позволило внести требуемые изменения. Так Маугли не просто рос в окружении волков, становясь подобием вожака стаи, а обретал смертельного врага. Точно можно утверждать, рассказ потому и не складывался, так как ничего в себе не содержал. Теперь же у Маугли появился соперник — тигр Шерхан. Киплинг не пояснял причину, по которой тигра сторонились, учитывая его слабость перед другими хищными животными. Представленный вниманию тигр с рождения хромал. То есть Шерхан родился калекой, вынужденный питаться падалью, одомашненным скотом, либо оставленными без присмотра детьми. Каким авторитетом он мог обладать? Тем более иметь право на хоть какое-то слово среди волков. К тому же, о чём Киплинг сразу говорил, стоит убить человека, люди уничтожают каждого хищника в лесу, без какой-либо пощады. Они должны были истребить и волков. Все эти вопросы задаются в пустоту, так как Киплинг строил ровное повествование, должное поразить красотою показываемой истории.

Всё в «Братьях Маугли» условно. Есть подрастающий смышлёный ребёнок, протагонист. Антагонистом выступает хромой тигр. Их вражда складывается с самого начала рассказа. Привыкший питаться детьми, тигр затаит обиду на волков, укрывших от него ребёнка. Помимо волков Киплинг ввёл в повествование пантеру Багиру и медведя Балу, взявшихся дополнительно опекать Маугли. Сам по себе сюжет кажется за фантастический. Пусть имеются примеры, когда разные звери опекали человеческих младенцев, но не совершая то разномастным коллективом. Маугли постигал жизнь не столько под волчьим надзором, более беря уроки мудрости у пантеры и медведя. Потому и приходится говорить об условностях. И не пиши Киплинг в такой манере, рассказ остался бы безликим, как и множество прочих повествований за его авторством.

Чему ещё можно удивиться? Например, пантера Багира родилась и выросла в неволе. Потому она знала о людях достаточно много. Именно она подскажет Маугли о способах возможной коммуникации. Будет знать и о подлинной силе человека, сокрытой в невозможном для постижения животными. А в чём человек сильнее всего? Умеет разводить огонь. Данные знания пригодятся и Маугли, чтобы у него получилось одолеть Шерхана. Не так важно, насколько легко это могли сделать волки, всего лишь навалившись стаей на хромого тигра. Сам Маугли мог без затруднений поразить заклятого врага. Опять же скажем, повествование требовало соответствующей красоты.

Теперь читатель знал не только о Маугли в качестве повзрослевшего знатока индийского леса, но и про его становление в дикой среде. Причём, рассказ «Братья Маугли» получилось написать в более красивом духе, предвосхищая главные характерные особенности для прочих рассказов из цикла, который будет назван «Книгой джунглей».

В рассказ следует включить два стихотворения: «Вечерняя песнь в джунглях» и «Охотничья песнь Сионийской стаи».

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Книга джунглей»

Если в «Белом котике» разумно мыслить мог лишь один главный герой повествования, то в «Рикки-Тикки-Тави» такой способностью обладают все животные. Каждый из них живёт во имя определённых целей, к тому же стремится к их осуществлению. И даже есть животные, от которых исходит преднамеренное желание вредить. Это новая страница в творчестве Редьярда Киплинга, за которой откроется возможность создать одно из самых его ярких повествований — некоторое количество рассказов о Маугли. И пусть, стоит напомнить, Киплинг словно бы написал «Братьев Маугли» годом ранее, аналогичного способа повествования он более не придерживался, пока не изложил историю белого котика, а теперь вот мангуста Рикки-Тикки-Тави. В рассказ включено стихотворение «Песнь Дарзи».

Каких только смыслов не пытался найти читатель в данном произведении. Кто-то увидел вторжение человека на территорию животных. Иные увидели боязнь белых людей вступать в открытое противоборство, тогда как животные не умеют бояться. Даже улавливалась связь между мангустом и Маугли, таким же осиротевшим, спасённым благодаря стечению обстоятельств, только Рикки-Тикки-Тави попадает к людям, тогда как Маугли — к волкам, и каждый из них встречает смертельного врага, в виде ли змеи или в качестве тигра-людоеда. Кому-то из читателей стало заметно присутствие моральной составляющей в поступках мангуста, появляющаяся у него сама по себе, а не под давлением нотаций извне. И даже читатель мог заметить, насколько роль женщины, пусть и в образе змеи, способна нести потаённой злобы в гораздо большем количестве, нежели у самца, буквально подталкиваемого ею к его же скорой гибели.

Размышлять и предполагать можно разное. Если на страницах произведения животные обретают разум, совершают поступки и изрекают мысли, то это уже сродни сказочному сюжету, либо басенному, если бы Киплинг повествовал кратко и в стихах. Однако, так не должно казаться. Скорее Киплинг рассказал историю противостояния мангуста и змей, которым пришлось столкнуться в отведённой для них среде обитания. Оно так и считывается. Но вполне может быть и так, будто Киплинг вкладывал нечто сверх того. Только требовалось ли такое в нарочито поданном для детей сказании? Так или иначе, каждый читатель поймёт содержание на собственный лад.

Единственная составляющая, кажущаяся за действительную, заключается в стремлении оберегать слабых. Или нет? Киплинг сам это опровергнет. Кажется, не окажись в доме мангуст, змеи тогда обязательно убили бы всех его обитателей. А если спросить мнение змей? Не принеси люди мангуста в дом, создав угрозу для их существования, они бы не стали никого целенаправленно убивать. Получается, что змеи стремились обезопасить себя. И не придумали ничего лучше, нежели сперва убить старшего и самого сильного мужчину, после чего расправиться с его женой и ребёнком. Может такой вариант имеет больше прав на существование, учитывая отсутствие у змей желания убивать людей, чтобы когда-нибудь потом они не причинили им смертельный вред. Угрожай им человек явно и в определённый момент, змея его обязательно укусит, но не построит логическую цепочку: они возвели на нашей территории дом, поселили в нём мангуста, следовательно хотят нас извести, тогда мы обязаны их убить, не сегодня, а завтра, спрятавшись в ванной комнате.

Да как не воспринимай содержание рассказа, ядовитая змея в любом случае будет пониматься за угрозу для людей, и потому действия мангуста обязательно должны принести пользу. На деле так и окажется — мангуст принесёт пользу, убив змей. Задумываться о мотивах убиваемых при этом не требуется, хотя Киплинг их нисколько в том не обвинял, всего лишь заставив бороться за право жить на их территории.

И вот читатель снова задумался. А если белые люди, которые британцы, воплотили собой на страницах самих себя, спасающих индийцев-мангустов от внутренних змей? Такое рассуждение точно не должны иметь отношения к «Рикки-Тикки-Тави».

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Книга джунглей»

Несмотря на разговоры о том, что ещё в 1892 году Киплинг написал рассказ про маленького Маугли, пусть нигде его тогда не опубликовав, в его прозе тяжело заметить вовлечение в повествование детского стиля, когда окружающий мир становится полностью разумным. Как нет и намёков на цикл, должный носить название «Книга джунглей». Но нечто определённое Киплинг уже для себя определил, каким образом доходчивее излагать для читателя. Особенно для читателя самого маленького возраста. Для начала, того ещё не подозревая, взялся за историю, о мотивах которой он мог где-то прознать, поскольку в пределах Берингова пролива его интересы ещё не оказывались. Даже может показаться странным, каким образом вообще Киплинг пожелал включить в «Книгу джунглей» рассказ об обитателе холодных северных морей. А дело в том, что показываемый морской котик обладал способностью размышлять, каковую имели и все прочие его собратья.

Но отчего Киплинг, воспринимаемый за отстаивающего право человека на жестокое подавление любой противной ему воли, как людей более слабых, так и особенно животных, решил озаботиться судьбой морских котиков, массово забиваемых ради добычи шкуры? Сами котики показывались за благостно воспринимающих творимое над ними насилие, не задумываясь изменить положение к лучшему. Они год от года шли на убой, практически осознанно. Понимали необходимость покориться человеку, так как это было и должно быть всегда. Один лишь котик, родившийся со шкурой белого меха, отчего и рассказ получил название «Белый котик», решил спасти сородичей, для чего побывал во всех морях и океанах, пока не нашёл скрытое от глаз место. Но и тогда он должен был через насилие над своими же собратьями доказывать им необходимость перемен. Может тем самым Киплинг начал переосмыслять понимание жизни? Отныне угнетаемые народы должны были получить право на достойное к ним отношение? Или это просто рассказ, выполненный в виде сказки? Тогда чему он мог научить подрастающих подданных Британской империи? Или всё гораздо проще — в рассказе котиков забивали люди с русскими фамилиями, значит котиков следовало от них спасти.

В рассказ «Белый котик» включено короткое стихотворение «Колыбельная котику». А годом позже Киплинг напишет песню «Луканнон», которую поют все морские котики.

«Маленький Тумаи» — другой рассказ, включённый в «Книгу джунглей», опубликован в конце 1893 года. Ещё менее подходил по смысловой нагрузке, разве только местом действия являлась Индия. Животные на этот раз лишены способности мыслить. Но нечто внутри них происходит, вполне схожее с разумом. Пиши Киплинг данный рассказ позже, повествовал бы уже от лица старого слона, пока же представив его в виде животного, понимающего необходимость выполнять возложенные на него обязанности по приручению слонов. Как знает читатель, приручить можно только индийского слона, причём посредством участия уже одомашненного слона. Вот именно таким слоном оказывается Кала Наг, продолжающий оставаться покорным одному из семейств погонщиков, теперь скорее сам обучающий данному ремеслу своего юного господина.

В одном содержание рассказа приближало его к «Книге джунглей». Пусть слоны и были одомашнены, они всё же оставались хранителями тайн, о которых не должны были знать люди. Так это или нет, но Киплинг показал, как множество слонов собираются в священном для них месте, где они всю ночь совершают подобие религиозного действия, ритмично передвигая ногами, трамбуя тем самым почву, оставляя характерное доказательство их ритуала. Вероятно, в лесах Индии периодически находили участки с утрамбованной почвой, объяснить происхождение которых люди не могли.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Как так получилось, описывая нравы англичан в пределах родного для них острова Великобритания, порою диких и необузданных в низменности присущих им человеческих чувств, в том же сборнике рассказов «Многие помыслы», был помещён рассказ «В лесах Индии»? Согласно сюжета получалось, как к служащим лесного департамента явился человек, словно бы никогда не выходивший из леса. Он имел единственную цель — поступить на службу к англичанам, обзавестись домом и семьёй, а после, в качестве достойного члена общества, отработав положенный срок, выйти на пенсию, получая соответствующие социальные гарантии. Может и были такие люди в лесах Индии, отличающиеся от прочих жителей индийских земель. Писал ли Киплинг сказочный сюжет, либо нечто подобное могло быть в действительности? В любом случае, Редьярд написал про того, о ком после расскажет ещё не одну историю. Имя тому человеку из леса — Маугли.

В оригинале леса Индии называются рухом. Надо полагать, рух — это название именно для большого леса. Там живут дикие звери, с которыми человек не всегда может совладать. Его может убить тигр, а то и затоптать слон. С приходом в Индию англичан начались преобразования. Например, лес стали прореживать, чтобы, в случае пожара, было легче спасти насаждения. Во время осуществления деятельности англичанам не раз попадались люди, в этих самых лесах выросшие, буквально воспитанные самой природой. Но требовалось показать необычность ситуации, поэтому Киплинг повёл речь от прежде с таким не сталкивавшимся, кого Киплинг назвал Гисборном. Он прибыл по требованию местных жителей, поскольку в лесу завёлся тигр-людоед. И именно тогда к Гисборну выйдет Маугли.

Считается, подобного Маугли не могло существовать. Редьярд нарисовал излишне идеализированную картину. Дикий человек, воспитанный волками, толком никогда прежде не общавшийся с людьми, сразу смог найти общий язык не просто с человеком, а с человеком вовсе другого склада, нежели он сам. Да и умения Маугли вызывали у читателя сомнения. Каким образом он мог контролировать поведение зверей? Будь такое в действительности, иначе начнёшь воспринимать бытность человечества на заре его существования. Окажется, жили в полном согласии с природой, и всякий зверь им был послушен. Но раз Киплинг представил вниманию человека, живущего в лесу будто бы в некоем подобии социума, вроде человеческого, то это следует принять за допустимое. Пусть получилось красиво. Главное во всём этом вовсе другое.

Читатель должен увидеть не способность дикого человека из леса уметь быть частью лесных обитателей, а стремление угождать англичанам. Не пошёл Маугли к индийцам, желая найти с ними такой же общий язык. А пришёл к сотруднику лесного департамента, ещё и с намерением поступить на службу. Сколько таких из дикой среды на самом деле выбрали аналогичный путь? Может такие были в действительности. Только какая часть сумела адаптироваться к непривычным для них условиям? По Киплингу получалось, словно Маугли легко может общаться с дикими животными, и столь же легко входит в доверие к англичанам. То есть для Маугли нет никаких сложностей в мире, с которыми он не сумел бы справиться.

Придумав такого персонажа, Киплинг задумался о необходимости вернуться к индийской теме, по которой его прежде всего и ценил читатель. Маугли станет центральным персонажем последовавших затем сборников. Пусть он будет уже вовсе другим, мало похожим на себя же повзрослевшего, вплоть до того, что Киплинг задумается о необходимости увязывать детство Маугли с первоначальным о нём замыслом.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Куда ни кинь взор — везде Индия: таким образом можно охарактеризовать британскую литературу. Это так тяжело для самосознания англичан, продолжавших жить воспоминаниями об утраченном. И теперь Пол Скотт подводил черту под ушедшим в былое. Правда годом позже он умрёт сам. Новые поколения англичан будут лишены привязанности к Индии. Их будет интересовать что-нибудь другое. Например, они станут переживать за конфликт вокруг Фолклендских островов, чьё население считало себя подданными британской короны. Или станут следить за конфликтом с Исландией, вошедшим в историю под названием Тресковых войн. Но прежние поколения англичан тяготели ко дням былого великолепия, когда мало кому удавалось сломить волю Британской империи. И вот перед читателем роман, героям которого нужно осознать, насколько слабыми стали их позиции в местах былого доминирования. Только не получится понять в полной мере, каким образом что-либо подлинно поменялось. На момент начала описываемых событий — спустя двадцать пять лет после обретения независимости — словно ничего бы и не изменилось в укладе британцев и в самосознании населения Индостана.

Англичане у Пола Скотта типичные для представления о них. Этакие хозяева жизни — господа. Их ничего не учит, они всё такие же. Как не противься британской воле, не выражай недовольства и не устраивай восстания — перемен не наступит. В том числе и случившаяся независимость Индии не дала перемен. Ежели у кого-то и были противоречия, то у пакистанцев и индийцев. Непосредственно британцы продолжали доминировать над интересами тех и других. Они — господа, прочие — им прислуживающие. В чём могла скрываться причина? Остановимся на мнении — на малом количестве прошедших лет. Должно пройти больше времени, чтобы индийцы перестали воспринимать британцев за господ. Быть может для того нужно выбрать иной язык для общения многочисленных народов, или понадобится нечто иное. Пока же индийцы связаны британцами посредством влияния английского языка. И читатель это видит наглядно, внимая описанному Полом Скоттом.

Своеобразной квинтэссенцией самосознания индийцев становится тот, кто на страницах произведения исповедует христианство. Такой персонаж даже лучше для британцев, нежели индийцы, исповедующие какую-либо другую религию. Этот человек — Богом данный британцам в услужение. Может показаться, подлинный христианин. Ему надо позволить много трудиться, мало спать и изредка есть. Оплату за свой труд он постесняется просить. Грубо говоря, на его горбу можно выехать из любого затруднения. То есть такие индийцы по нраву абсолютно всем. И добейся британцы христианизации Индостана — вовсе не знать им никаких бед.

Оттого и не спешат англичане покидать Индию. Старые поколения уверены, сумеют дотянуть век в столь непросто складывающихся условиях. Прочее их не интересует совершенно. Пол Скотт потому начинал повествование со смерти главного героя. Сразу становилось понятно, далее так продолжаться не может. Или ты примешь изменения в жизни, уступая владения индийцам, или тебе навяжут условия невыносимого сосуществования. Потому и умирает главный герой, не сумев перенести нанесённый удар по британскому самолюбию. Останется погрузиться в прошлое, проследив этапы роста индийского становления. Знакомясь с содержанием, читатель продолжит оставаться в уверенности — коренным образом ничего не изменится. Мало ли какие требования будут выдвигаться в последующем, жизнь самих индийцев претерпит минимальные изменения. Для понимания этого следовало прожить ещё тридцать лет, чтобы вновь оглянуться назад, увидев последующее развитие событий. Пол Скотт того сделать не мог в силу естественных причин. Однако, Букеровскую премию на исходе жизни за «Остаться до конца» он получил.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Читатель может гадать, какую фору мог подразумевать Киплинг. Что такого даёт жизнь, нечто оставляя за собой? Или нечто сокрыто в «Предисловии» к сборнику? Написанное в 1891 году, как и нижеупомянутые рассказы, оно предоставляло для читателя единственную мысль — самые лучшие истории не рассказываются по вполне очевидным причинам. С этим трудно не согласиться. Каждый человек желает о чём-то сообщить, но ограничен ввиду невозможности опорочить себя, либо кого-то другого. Просто не обо всём следует рассказывать! А если чему и суждено стать известным, о том нужно сообщить. Например, Киплинг решил поведать о следующем.

Рассказ «Возвращение Имрея» — небольшого размера детективная история. Многие слышали, как Имрей собирался уехать в Европу. Однажды его не нашли. Вероятно, действительно уехал. Но так ли это? Случай заставил искать между крышей и потолком его дома. И там обнаружили Имрея с перерезанным горлом. Кто убил? Преступника найдут быстро. Редьярд вновь напомнил об индийских предрассудках. Окажется, Имрей погладил по голове мальчика и похвалил. Через четыре для мальчик умер. Для отца ребёнка стало ясно — Имрей сглазил сына. На этом речь про предрассудки не закончится. Киплинг доведёт финал повествования до страшного окончания, поскольку не все индийцы готовы стерпеть прилюдный позор, осознанно способные принести себя в жертву обстоятельствам.

После Киплинг вспомнил про человека, чьим именем назвал рассказ «Намгей Дула». Недалеко от Симлы имелось крохотное королевство размером в четыре мили, среди подданных которого был Намгей Дула. По внешности — пришлый человек. Он всегда и во всём помогал, никогда не прислуживая. Никто не мог заставить его платить налоги. Далее был сложен рассказ «Бертран и Бими», которому лучше бы подошло название «Ревность орангутанга». Читатель должен был представить, как обезьяна ревнует хозяина к жене. И когда хозяину посоветовали убить обезьяну, он отказывался. Что же произошло? Орангутанг убил жену хозяина, а когда хозяин решил убить уже его, стал сопротивляться. Окончание повествования вновь омрачено смертью всех — как хозяина, так и орангутанга.

Меньше драматизма в рассказе «Финансы богов» — монахи поведали ребёнку сказание о Шиве. Столько же драматизма в рассказе «Проповедь Амира». Речь об эмире Афганистана, прожившего насыщенную жизнь, теперь взявшись осудить вора. Было сказано, как бы не приходилось эмиру прежде побираться, он старался найти даже самую презренную работу, никогда не помышляя о воровстве. Немного иначе осмыслялся рассказ «Мятеж бродяг». Тут Киплинг говорил уже про ирландцев, служивших в британской армии, теперь решивших поднять восстание.

Но настоящее золото сборника — рассказ «Моти-Гадж, мятежник». Редьярд решил сообщить читателю о необычном слоне. Киплинг сказал — это лучший слон в округе при самом худшем погонщике. Кто же был погонщиком? Жалкий пропойца, прожигавший своё существование. К слону он относился в меру грубо, периодически охаживал, после уваживая, поднося алкоголь. Сумев отпроситься, погонщик обещал слону вернуться через десять дней. Вполне очевидно, вернулся он далеко не через обещанное время. Читатель был готов увидеть притеснение слона новым погонщиком. Только вот слон никому другому не позволял на себя поднять руку, в том числе давал понять об остроте бивней прочим слонам, кого на него думали натравить. Может тогда слона не кормить? В ответ слон находил способы, делая существование других невыносимым. На такого слона каждый хотел бы взглянуть, настолько Киплинг описал его горькую и счастливую судьбу, умело сведя всё это воедино.

Завершает сборник стихотворение «Отёсан камень», датой написания которого вероятно является 1890 год. Каждый человек способен создавать из ничего нечто, а это нечто может ставить его на один уровень с богами.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Рассказы за 1889 год, входящие в сборник, это в большей части сумбурное повествование. «История Памбе Серанга», «Лангмэн о’Ларут» и «Рейнгельдер и немецкий флаг» столь коротки, что не успеваешь уловить заложенный в них автором смысл. Более можно узнать из рассказа «Воплощение Кришны Малвени», читая ровно с тем интересом, какой присущ прочим повествованиям о тех трёх бравых вояках, о похождениях которых Киплинг так любил постоянно рассказывать. Однако, в схожей мере трудно усваиваемые. Что такое происходило, читатель поймёт самостоятельно, когда возьмётся за ознакомление. Пока же нужно оставить без внимания.

Самый примечательный рассказ 1889 года — «Агасфер», он же «Вечный жид». Повествование о человеке тридцати пяти лет, боявшемся смерти. Он решил — существует единственный способ отсрочить смерть, для чего необходимо обратиться к опыту экспедиции Магеллана. Не так важно, что тогда погибли непосредственно сам Магеллан и добрая часть его команды. Важно другое — при перемещении по планете с запада на восток можно сэкономить один день жизни. Казалось бы, жить от этого дольше не станешь, но до разработки понятия теории относительности оставалось ещё не менее пятнадцати лет, отчего приходится делать допущение возможной вероятности. И вот Редьярд сплетает рассказ, как человек начал предпринимать непрерывные кругосветные путешествия. Однажды ему скажут, проще подвесить себя под потолком, поскольку сама Земля вращается с запада на восток.

В 1890 году Киплинг вновь вспоминает про бравую троицу, написав ещё два рассказа — «Обхаживание Дины Шадд» и «На холме Гринхоу». В первом рассказе читатель узнавал подробности про Теренса Малвени, волочащегося за каждой юбкой. А тут ему довелось ухаживать за юной особой, причём пришлось применить все имевшиеся у него умения. Во втором рассказе — речь о воспоминаниях прежней любви.

Для читателя из России может представлять интерес рассказ «Бывший человек» — про белого гусара, зачем-то приехавшего в Индию. Вообще, противостояние русских и британцев к концу XIX века ни в чём не ослабло — обе стороны намеревались владеть землями от Каспия до Индийского океана, причём безраздельно, невзирая на рост сопротивления внутри народов самих этих земель. И если британцы смотрелись в качестве колонизаторов, то русские, имевшие неопределённый статус самого западного народа с востока и самого восточного народа с запада, вполне могли положить конец британскому владычеству. Сам Киплинг до таких рассуждений не нисходил, отобразив некоторые дела белого гусара в Индии.

Особенности индийских порядков были отражены в рассказе «Начальник области». Какие могут быть британцы и русские, если над Индией никого не поставишь из местных народов. Например, начальником области сделали выходца из Бенгалии. Что тут началось… Было выражено мнение, уж лучше терпеть протекторат англичан, нежели находиться под властью бенгальца. Затронуты индийские порядки и в рассказе «Без благословения церкви». Киплинг сообщал о жизни вне брака между влюблёнными британцем и индианкой. Но суть повествования в восприятии мира — индианка считала, что женщине важен каждый час. Она не понимала европейских женщин, когда те выходили замуж много после восемнадцатилетия. Редьярд показал обоснованность данного мнения, отобразив высокую смертность в Индии от той же холеры, невзирая даже на полное довольство в качестве хорошей урожайности.

Обстоятельства индийской жизни изложены и в рассказе «Конец пути». Как так получалось? В земле, должной считаться за благом данную, столько отягчающих людское существование условий. С одной стороны природа — то жара, то проливные дожди. С другой люди — тотальная бедность. С третьей — религиозные предрассудки. От всего этого страдает рассудок в том числе и у англичан. В глазах некоторых можно рассмотреть склонность к депрессии, что приводит к самым неблагоразумным мыслям.

Последний рассказ из сборника за 1890 год — «Клеймо зверя». Стоило герою повествования оскорбить истукан, как вскоре на теле появилось пятно, напоминающее часть окраса леопарда. Очень быстро данный персонаж начал терять человечность, бросался на сырое мясо, выл волком, ползал на четвереньках. Доктора сказали — он заболел гидрофобией, то есть бешенством. А прочие действующие лица поняли — то стало карой за оскорбление истукана.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее