Метка: индия

Работая в лахорской «Гражданской и военной газете», Киплинг написал пятнадцать очерков, позже вошедшие в сборник «Администрация Смита», туда же будет отнесено ещё три самых последних очерка, чья публикация состоялась на страницах аллахабадского «Пионера». Учитывая высмеивание Редьярдом деятельности Чарльза Эйтчисона, сборник был запрещён к распространению.

Во второй половине 1886 года Киплинг опубликовал следующее. Очерк «Район развлечений» — описание увиденных соревнований, более всего внимание Редьярд уделил борьбе. «Письмо Голам-Сингха» — о путешествии индийца в Англию. Киплинг предположил, как житель Индостана воспримет происходящее в метрополии. Редьярд после вернётся к подобному стилю изложения. Пока же описывал более простыми словами: много людей, длинные улицы, в лавках никто не торгуется. Сумбурной читатель воспримет и пьесу «Что касается».

Из опубликованного в 1887 году. В июле очерк «Десница правосудия» — первый из описывающих работу администрации Смита. Киплинг предложил версию, словно он рассказывает от лица выдуманного представителя власти, думающего, будто кругом благодать, если бы не случающиеся с людьми проблемы. Читатель может удивиться, видя назидательный тон Редьярда, объявляющего себя правителем, пусть и на воображаемой земле. Киплинг начал с того, что на подвластных ему владениях царил мир и покой, пока к нему не потянулись простые люди, чем парализовали работу правительства. Продолжение случилось в очерке «Заговор в серае». На другую тему, но опять сумбурно — «Мнение стрелка Барнабаса». Чуть больше содержательности в очерке «Погоня за чудом», как священник из Амритсара уверял, будто отрезал себе язык, который после отрос.

Следующий очерк про администрацию Смита — «История одного регентства». Снова про мир и покой под его управлением. Зарплата платилась за два месяца вперёд, все решения принимались после всеобщего голосования. Но вот довелось уехать на три недели, передоверив управление вице-королю Бахадур-Хану. Когда вернулся — всё словно мхом поросло, заботу о подданных никто и не думал проявлять. Очерк на другую тему — «Мщение Лал-Бега», как человек из низшей касты сочетался браком с мусульманином. И опять возвращение администрации Смита в очерке «Джирга в хлеву». Предстояло решить коровий вопрос. Неизвестный подкинул коровью лепёшку на чужой двор, вследствие чего последовали кровавые события. Описывалось противостояние индуистов и мусульман. Развитие темы в очерке «Базарный дгульп», который заканчивался уверением читателя, что он — Смит — не будет изменять собственного мнения и своих людей в обиду не даст. А вот очерк «Прах короля» вышел сумбурным.

Остальные очерки были опубликованы в 1888 году. «Великая перепись» — последний очерк про описание будней администрации Смита. Случилось переписчику получить три месяца тюрьмы, да и то по причине того, что он притворялся мусульманином. Далее — «Письмо Якуб-Хана»: о прибывшем в Бенгалию посмотреть и подивиться могуществу британцев, с чьих кораблей сходит такое большое количество солдат.

В очерке «Путешествие новобрачной» Киплинг повествовал от лица девушки-англичанки, путешествующей по Индии с женихом. Довелось ей посетить Бенарес, известный погребальными обрядами. Девушка узрела сожжение трупов, но более её поразила повсеместная грязь. В Бенаресе грязь подлинно всюду, каждая его поверхность. Почему же город не приведут в порядок? Девушку не оставляла настойчивая мысль — всех и всё тут надо перемыть. Жениху сказала, чтобы не вздумал её кремировать после смерти. Другого рода очерк — «Человек с карьерой» — о богаче из Кимберли.

В очерке «Казнь Гатим-Тая» — о слоне, по неосторожности убившем погонщика. Каким только образом доктора не пытались его отравить, пока не пришли к самому верному решению — слона застрелили. Последним по написанию очерком для сборника стали «Объяснения Мир-Бакша».

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

С марта по апрель 1888 года в аллахабадском «Пионере» Киплинг размещал очерки о калькуттской жизни. К их дальнейшей публикации есть несколько сбивающих с толку моментов. Первое отдельное издание состоялось вне авторской воли, именованное «Городом страшной ночи». Поныне это приводит к путанице с более ранним очерком, где в художественном виде показывалась жизнь ночного Лахора.

Первым очерком в сборнике стала заметка «Город, настоящий город!» — описание единственного в Индии настоящего города. Скорее всего Киплинг под этим подразумевал занимаемую им территорию и количество населявших его людей. Город вполне мог устраивать, за исключением самого досадного обстоятельства. Стоило ветру подуть со стороны Бенареса, как Калькутта наполнялась тяжело переносимой вонью. Такой смрад очень плохо переносили непосредственно англичане. Вторым очерком — «Размышления варвара» — Редьярд говорил о благости дождя, приносившем облегчение. Но жить в столь крупном городе опасно. Жизнь кипит на улицах. Дорогу просто так не перейдёшь, с большой вероятностью тебя собьют.

У города есть управление. О нём сообщается в очерке «Совет богов». Каждый раз англичане призывают избавиться от присутствия скверного запаха. Ставятся и другие проблемы, требующие решения. Беда лишь в постоянных обсуждениях, когда дело не успевает доходить до разрешения поставленных вопросов. Скорее следует говорить именно об обсуждениях ради обсуждений, тогда как непосредственного решения проблем не происходит. О городских особенностях Киплинг сообщил в очерке «На берегах Гэгли», сказав в оном ещё и о том, где можно перекусить в обеденное время.

Довелось Редьярду быть рядом «С калькуттской полицией». Тяжелы условия их работы. Город чрезмерно велик, улицы похожи на лабиринт, местные жители отдыхают буквально на каждом шагу, расположившись лёжа на земле. А уж если полиции придётся иметь дело с пьяной женщиной, остаётся подивиться их выдержке.

Прежде говорилось о путанице из-за названия сборника, Киплинг сам в том повинен, потому как шестой очерк так и называется — «Город страшной ночи». Тут более про имеющиеся особенности калькуттской жизни, связанной с присутствием рядом отвратительного. Впрочем, читатель это понял с первого очерка, когда описывался смрад, приносимый со стороны Бенареса. И как бы не хотелось исправить положение, этого сделать практически нельзя. Попробуй снести бараки, тогда на их месте вновь возведут такие же строения. Повлиять на уклад индийцев кажется за очень затруднительное дело. Остаётся подмечать детали, состоящие из мрачных наблюдений.

Одна из мрачных сторон раскрывалась в очерке «Всё глубже и глубже», подразумевающим низость человеческих побуждений. Рассказывалась история о жене, отравившей мужа. После о посещениях вместе с полицией притонов, охарактеризованных Киплингом за бордели. Принадлежать они могли китайцам, тогда как среди работниц девушки различных азиатских национальностей.

Последним очерком является заметка «В память Лючии». Киплинг посетил старое кладбище с гробницами. Всматриваясь в детали, он добрался до надгробия некой Лючии, привлекшее внимание расположенными на оном стихами. Продолжая размышлять, Редьярд наполнил повествование сумбурными предположениями.

Насколько подобные очерки важны для читателя, взявшегося знакомиться с творчеством Редьярда Киплинга? Они вовсе не являются обязательными для чтения. Киплинг выполнял возложенные на него обязанности. Читатель то и сам понимает, поскольку очерки практически не несут художественной ценности. Тут разве стоит говорить о том, как всё обстояло в Индии той поры. Если читателю интересен именно этот момент, восприятие Редьярда следует счесть за необходимое к осмыслению. Может оказаться и так, что с той поры жизнь в Калькутте претерпела гораздо меньше изменений, чем о том хотелось бы думать.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Летом 1888 года Киплинг посетил город Джамалпур, где располагалась штаб-квартира Ост-Индской железной дороги. Результатом этого стала публикация трёх очерков под общим заголовком «Среди железнодорожников», опубликованных тогда же в аллахабадском «Пионере». Редьярд описывал увиденное. В очерке «Железнодорожное поселение» читатель вводился в курс дела. Киплинг объяснил необходимость возведения железных дорог на лад, потребный именно британцам. Всё в поселении соответствовало ожиданиям. Редьярд увидел налаженный процесс, о чём и делился с читателем. Следующий очерк — «Мастерские». Киплинг шёл везде, куда ему позволяли заходить. Посмотрел на место ремонта паровозов, ознакомился с возникающими в процессе ремонта проблемами. В этом же очерке Редьярд нашёл причины для выражения недовольства. Ему было понятно, всего сразу не организуешь. Но указать на необходимость этого всё-таки посчитал за нужное. Например, не была налажена поставка хорошего мяса. Заключительный очерк — «Кузница вулкана». Теперь Киплинг предлагал собственное видение по улучшению производственного процесса. Так он посчитал за необходимое дозволить рабочим иметь доступ к производству в свободное от работы время. Ведь рабочий, заинтересованный в им делаемом, будет стремиться улучшить тот же самый производственный процесс. Да и железнодорожная компания ввела требование, если рабочий сделает изобретение, то патент будет оформлен непосредственно на саму компанию. После Редьярд описал, как предприятие не только ведает железными дорогами, но и занимается производством материалов. Киплинг посмотрел, каким образом производятся рельсы. Для удовлетворения нового интереса, Редьярду следовало отправиться к угольному месторождению.

Само угольное месторождение Киплинг посетил до железнодорожного предприятия, но очерки об этом были опубликованы в конце августа и в сентябрьских выпусках аллахабадского «Пионера». Общее название цикла из трёх заметок — «Угольные месторождения в Гиридихе». Первый очерк именовался как «На поверхности». Начать Редьярд решил издалека, описывая увиденное по дороге кладбище и пересказывая услышанные легенды о бродящих вдоль железной дороги призраках. Сам Редьярд пояснял — непосредственно к очерку об угольных месторождениях это не имеет отношения. Просто читатель должен был понять, как именно обстояло дело, если при организации производства погибло много людей, вследствие чего и появились такие легенды. Доехав, Редьярд начал рассказывать про месторождение, расположенное на одиннадцати квадратных милях, разделённое на две части между тремя компаниями. Оно настолько велико, что осмотреть всё не представляется возможным. В следующем очерке — «На глубине» — Киплинг отправился в шахту. Основная мысль, передающая овладевшие его эмоции, — если случится происшествие, живым обратно уже не выбраться. Поэтому заключительный очерк именовался соответствующе — «Опасные шахты». Редьярд описывал внутреннее устройство. Отметил необходимость ставить подпорки, препятствующие обрушению. Основное внимание на стены, следовало заметить начало появления трещин, являющихся признаком должного последовать обрушения. Решил Киплинг затронуть важный для Индии момент — из-за новизны профессии ещё не успела сформироваться каста шахтёров. То есть работники практически не обладали полагающимся им опытом. В заключении Редьярд приводил услышанную историю, как однажды в шахте загорелся уголь, с какими усилиями пришлось справляться с пожаром.

Прежде всего упомянутого Киплинг посетил опиумную фабрику недалеко от Бенареса, о чём в апрельском выпуске аллахабадского «Пионера» вышел очерк «На опиумной фабрике». В той же описательной манере Редьярд рассказывал об увиденном. Учитывая специфику предприятия, требовался строгий контроль производства. Контролировалось как качество продукции, так и рабочие, способные изъять часть произведённого для собственных нужд. Киплинг объяснял сущность контроля в постоянных проверках и перепроверках, повторяемых на каждом из этапов. При всей строгости, склады предприятия были переполнены от продукции.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Труды дня»

Сборник «Труды дня» состоит из двенадцати рассказов. Первый опубликован в 1893 году — «Строители моста», в 1894 ещё два — «Бродячий делегат» и «Ошибка в четвёртом измерении». В 1895 — «Воскресенье на родине», «Мальтийская кошка», «Корабль, который стал кораблём», «Сновидец», «Дьявол и морская бездна». Рассказ «Вильгельм Завоеватель» опубликован двумя частями в декабре 1895 и в январе 1896. Рассказ «Хлеб, отпущенный по водам» в рождественском выпуске журнала «Лондон График» за 1896. И ещё два рассказа в 1897: в августе — «.007», в декабре — «Могила его предков». Установить какую-либо взаимосвязь между рассказами затруднительно.

Рассказ «Вильгельм Завоеватель» — описание голода в Индии и желания британцев с ним совладать. Какое может возникнуть затруднение? Людям достаточно предоставить пропитание, следствием чего станет спасение. Но Киплинг показывает, что это не так. Индийцам привезли пшеницу, маис и ячмень, исходя из собственных мыслей о благоразумности этого. Оказалось, люди не привыкли к столь грубой пище. Они не знают и не умеют её обрабатывать. Им проще вовсе отказаться от еды, как не пытайся объяснить способ её обработки. Люди отказывались, понимая, в таком случае они умрут от голода. Им потребен только рис низкого качества, легко рассыпающийся в пыль. Киплинг описывал продолжение предлагаемой помощи индийцам. Спустя время с голодом удалось совладать, но в ряде мест люди продолжали умирать. Читателю оставалось понять авторский посыл, потому как в привычном восприятии британцев в Индии — это не проявление сочувствия, а эксплуатация ради собственных интересов.

Возвращение к морской тематике — рассказ «Хлеб, отпущенный по водам». Киплинг рассказал о плохом содержании кораблей торговыми компаниями. Корабли могли чрезмерно эксплуатироваться, что приводило к поломкам. А поломки, в свою очередь, торговые компании не желали исправлять. И хорошо, если корабль становился непригодным для дальнейшего использования, когда его можно было доставить до места ремонта. Киплинг не стал доводить повествование до кораблекрушения. Можно сказать, Редьярд с иной стороны показал ситуацию, описанную в рассказе «Корабль, который стал кораблём». Или даже довёл до естественного её понимания, ведь добиться идеала можно лишь в красиво рассказанных историях, тогда как в жизни всё гораздо печальнее.

В рассказе «.007» Киплинг вновь оживил механизмы. Вниманию читателя был представлен новенький американский паровоз на восьми колёсах. На него смотрели другие паровозы, каждый из которых похвалялся каким-либо собственным достижением. Один паровоз сказал — может тащить много и вполне быстро. Другой — отметил иную заслугу. Третий сообщил новенькому о проблеме на путях — часто под колёса бросаются свиньи, отчего случаются крушения. Что оставалось сделать Киплингу? Описать ситуацию, когда от действий новенького паровоза будет зависеть спасение других.

Последним рассказом, написанным для сборника «Труды дня», стало повествование «Могила его предков». Киплинг вспомнил ещё об одном обстоятельстве индийской жизни, о котором следовало обязательно сообщить. Касалось оно уже произошедшей колонизации британцами Индии, прошествии времени и заведении новых порядков. Только оставались племена, на которые не распространялась власть британцев, либо не удавалось сломить дух присущих им верований. Лучше всего на таких было воздействовать через индийцев, выходцев из тех племён, уже поддерживающих британский образ жизни. Те люди, невзирая на их отчуждённость от предков, внутри самих племён воспринимались в прежнем качестве, продолжая пользоваться уважением сородичей. Киплинг представил ситуацию, когда британцы проводили прививание оспы. А как это сделать касательно индийцев, сохранявших племенной уклад? Объяснить можно посредством внушения через соплеменников. Пусть они на личном примере продемонстрируют необходимость прививания. Развивая тему далее, Киплинг показал, каким образом британцы продолжили удерживать племена в подчинении, используя для того всё тех же соплеменников.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Труды дня»

Для рождественского номера «Лондонских иллюстрированных новостей» в 1893 году Киплинг написал рассказ «Строители моста», обозначая общую для себя тенденцию, совместив быт Индии с отчасти направленным на детскую аудиторию сюжетом, только с более глубоким философическим подтекстом. Рассказы такого рода в дальнейшем Киплинг объединит и опубликует в 1898 году, дав сборнику название «Труды дня». Непосредственно рассказ «Строители моста» интересен в качестве завязки для рассказа «Могильщики», вошедшего в сборник «Вторая книга джунглей».

Перед читателем разворачивается картина с построенным мостом. Для Индии такие переправы жизненно необходимы, потому как они не подвержены разрушениям от постоянных наводнений. Но Киплинг повествует ради цели показать должные последовать изменения в мировоззрении индийцев. Редьярд это определил так — тысячелетиями население Индии страдает от стихийных бедствий, принимая их с покорностью, поскольку такова особенность человеческого существования, заключённого в принятии смерти за неизбежное, учитывая должное последовать перерождение. Таким образом можно сказать и про временные переправы через реки, сносимые при очередном наводнении. Вот и теперь — читателю показывалось буйство стихии, как трупы плывут по реке под возведённым британцами мостом.

Киплинг не стал использовать идею разумных животных, не думая ориентировать рассказ на детскую аудиторию. Взрослый читатель должен был понимать содержание при другом оправдывающем обстоятельстве. Например, действующие лица подвергнутся воздействую одурманивающих веществ, после чего им привидятся не просто разговаривающие звери, а воплотившиеся в них индийские боги. Такой приём позволил Редьярду излагать собственные мысли, обосновывая торжество британского владычества над Индией. Но среди участников беседы не было христианских святых, сами индийские божества приходили к требуемым для Киплинга суждениям. Сперва эти боги пришли с целью проявить гнев к своеволию британцев, вместе чего остановились у моста, размышляя, отчего им теперь пришлось стать в значении ниже английских богов.

Перед читателем Шива в образе быка, Ганеша в традиционном для него подобии слона, Хануман в качестве обезьяны, есть ещё боги в образе тигра и оленя. Но примечательным для читателя окажется крокодил Мегер, основной персонаж рассказа «Могильщики». Испытывая гнев, индийские боги поймут другое — желание британцев нести благо для простого народа. Если это действительно так, нельзя проявлять ненависть к тем, кто возводит мосты и в прочих сферах улучшает жизнь населения. Но принимая это, боги понимали, скоро древних богов начнут забывать, память о них останется в виде преданий о мелких божках, вроде хранителей рек и лесов, чему поспособствуют и сами британцы.

Судьба индийских богов предрешена. Именно это должен был понять читатель. Не сумев возвести долговременные строения, они сами обречены на забвение. Что отличает их от англичан, возводящих крепкие постройки на века. Но согласится ли с подобными суждениями читатель? Особенно читатель из Индии? Да и Киплинг на том не настаивал, специально прибегнув к одурманивающим веществам, под воздействием которых оказались действующие лица. Мало ли какие им могли привидеться обстоятельства, когда они в страхе узрели рядом с собою диких животных, от которых сами скрылись в лодке, и их отнесло на островок, где они замёрзли и отогревались доступными им средствами, в том числе и в виде одурманивающих веществ.

Но были ли боги Индии таковыми, как их показал Киплинг? Они скорее не приняли и не осознали значения возведённого моста, приняв его за нечто сиюминутное, всё равно подверженное разрушению, пусть и не настолько зримому. Всё прочее действующие лица сами себе надумали, в том числе и беседу богов.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Редкий выживший рассказывает правду, каким подлинным образом ему удалось справиться с обстоятельствами. Особенно многое скрывается, если выживать приходилось среди людей. И особенно — при неимении прочих источников питания. Например, чаще всего так происходит в затерянных уголках планеты, вроде труднодоступных гор. Но подобное ещё чаще случается в случае необходимости выживать на судне, контроль над которым отсутствует. Вот и Янн Мартел предпочёл вообразить, каким образом может выжить человек, потерпевший кораблекрушение. Взять за основу он решил историю мальчика-индийца, который будто бы решил поведать миру о с ним произошедшем. Этот мальчик сам не скрывал выдумки, предлагая ознакомиться с несколькими вариантами возможно происходившего. На деле же — нет необходимости верить в описанное Янном Мартелом, так как в его рассказ читатель поверит меньше, нежели в повествование французских писателей прошлого, любивших создавать произведения-инструкции по выживанию. Нужно честно признаться, «Жизнь Пи» никого ничему не научит. Разве только убедит в единственном неоспоримом суждении — фекалии, хоть даже тигриные, не стоит воспринимать за средство, возможное к утолению голода.

Смущает читателя постоянное упоминание Канады. Буквально с первой страницы Мартел расписывал прелесть канадской жизни. Рассказывал о самом себе? Или это мнение мальчика-индийца, чей тернистый путь привёл его в страну кленового листа? Об этом предстоит гадать. А может сам Янн настраивался, толком не ведая, откуда начнёт путь герой повествования. Он мог оказаться кем угодно. По итогу — мальчик-индиец. Но была ли у Мартела уверенность, как сложится его жизнь? Если судить по первой части повествования — Янн того не предполагал. Либо писал эту часть в отрыве от основного содержания, дополняя произведение до нужного объёма. Мальчик получился у него необычно разносторонне развитым. Причём настолько, что в стране, где верят в существование трёх сотен миллионов богов, он стал в равной степени исповедовать католические, мусульманские и индуистские верования. Для чего и зачем? Внятного ответа Янн так и не дал. Всё это стало сторонним наполнением, где важнее было показать любовь мальчика к животным. Тем более, отец мальчика владел зоопарком. И именно отец пожелал перевезти зоопарк из Индии в Канаду. Да был ли зоопарк в действительности?

Верит ли читатель вообще в описываемое? В ту гиену, считавшую за необходимое сожрать всех на спасённом при кораблекрушении судне. Или в зебру, испытывавшую нестерпимые муки от нанесённых ей увечий. Или в тигра, вальяжно лежавшего в стороне, привычно ожидая воздаяния, потому как никогда сам не добывал пищу. Придумав такую ситуацию, Мартел поместил мальчика-индийца в сложные для существования условия, в которых он словно был обречён. Вокруг него два хищника, тогда как он никогда не ел мяса. И Янн придумал, о чём стоит писать. Произведение стало пособием по тому, как есть обитателей океана, находясь на борту неуправляемого судна. Кого только мальчик не ел, о чём Мартел рассказывал с особым удовольствием. Насколько описание этого соответствует действительности? О том остаётся только гадать. А есть приходилось подлинно разное, как черепах и птиц, так и акул.

Читатель не видит связи между первой и второй частью повествования. Куда делась религиозность мальчика? Как верующий-католик, он должен был просить о смирении, покорившись воле провидения. Как мусульманин обязывался соблюдать полагающиеся ритуалы, чего он не делал. А как индуист — сесть в позу лотоса и стать особо священной особой, не сдвинувшись с место до прибытия к берегу. Вместо этого Мартел позволил мальчику думать о выживании, разнообразно питаться, после впав в безумие, когда ему и привиделось всё, прежде автором рассказанное. Как привиделось и дальнейшее, вроде голоса в голове и плотоядного острова.

Оставалось свести повествование к правдоподобности. Ян Мартел предложил читателю ещё одну историю, как будто бы всё на самом деле происходило. Сможет ли читатель ей поверить? Проще представить, как мальчик, или лучше считать его за юношу шестнадцати лет, в силу определённых обстоятельств сам убил всех спасшихся, питаясь их мясом вплоть до достижения им мексиканского берега. Но именно о таком выжившие никогда не рассказывают, оставляя это тайной за семью печатями.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Вторая книга джунглей»

«Весенний бег» или «Маугли навсегда покидает джунгли» — рассказ, завершающий «Вторую книгу джунглей». Его продолжением станет повествование «В лесах Индии», написанное Киплингом изначально, опубликованное в сборнике «Многие помыслы». Но именно теперь Киплинг думал поставить точку, после чего уже не возвращаться к данному персонажу. Определённой сюжетной линии Редьярд так и не вывел. Продолжая описывать будни Маугли, создал скорее набор из зарисовок. Да и о чём он мог сообщить, если идея изначально не воспринималась за имеющую отношение к действительности? Не бывает людей, воспитанных с младенчества животными, чтобы они смогли войти в человеческий социум на равных. Получилась красивая легенда, которая переживёт самого Киплинга, став основой для многих историй, подобных в своём основании преданию, придуманному Редьярдом. Что до «Весеннего бега» — рассказ был опубликован в сентябре 1895 года, сопровождаемый стихотворениями «Человек к человеку» и «Прощальная песня».

После сражения с рыжими собаками, когда погиб Акела, прошло ещё два года. Маугли уже семнадцать лет. Он сам входил в пору своей весны, должный томиться от чувств, обрести которые в джунглях ему было не с кем. Маугли видит поведение животных, не способный его понять. И прежде ему виделось, как каждую весну, пусть в джунглях это время года определить довольно затруднительно, каждый зверь становился рассеянным, уходил по непонятным для Маугли делам, словно отказываясь слышать окружающих. Маугли в такие дни бродил по джунглям один, лишённый возможности хоть с кем-то пообщаться. Что именно происходило с животными? Почему они куда-то стремились? Но вот теперь и в нём поселилось непонятное чувство, словно съел ядовитое растение, будто бы отравился. В такие дни Маугли всякий раз хотелось отправиться к людям. Что-то с огромной силой тянуло его к себе подобным.

Читателю казалось за очевидное — Маугли нечего делать среди людей. Однажды он уже к ним выходил, пытался с ними жить. Ни к чему хорошему это не привело. Его сочли за явление злого духа, могли даже убить. Вместо чего люди задумали убить приютивших его в деревне жителей. В ответ Маугли подговорил животных напасть на поселение, буквально сравняв с землёй. Следовало ли идти к людям снова? Маугли должен был встретить точно такое же к себе отношение. На деле же, если представить ситуацию в действительности, Маугли не должен был казаться за юношу, способного находиться на равных среди людей, скорее за зверёныша с волчьими повадками, на кого стали бы смотреть как на диковинку. Киплинг такую мысль даже не стал брать во внимание. Оставалось лишь думать, где-то между рассказами отсутствуют повествования о более частом вхождении Маугли в круг людей, может его даже кто-то воспитывал в джунглях. То есть там имелся хотя бы некий человек, общение с которым позволило Маугли оставаться в рамках понимания должного быть в человеческом обществе.

Как бы не складывалось понимание описанного про Маугли, основное внимание всегда к рассказам, написанным для первой «Книги джунглей». Этого было вполне достаточно, чтобы более к нему не возвращаться. Киплинг не смог, либо не хотел продолжать повествовать в интересном для читателя духе. А может столкнулся с критическими высказываниями, высмеивавшими излишнее идеализирование способности вырасти среди животных, а потом стать полноценным человеком. В качестве рассказов для детей — Маугли подходил идеально.

Завершая рассказ, Киплинг написал стихотворение из восьми строчек — «Человек к человеку», просто в качестве порыва души, предваряя следующее стихотворение — «Прощальная песня». Уходящему Маугли давали наставление его друзья — медведь Балу, питон Каа и пантера Багира.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Вторая книга джунглей»

Следующим рассказом о Маугли стало повествование «Рыжие собаки». Опосредованно требовалось склонить к принятию решения окончательно уйти к людям. Маугли продолжал жить в джунглях, не думая покидать привычные места. Теперь прошли годы — умерли волки, бывшие для него приёмными родителями, постарели Багира и Балу, Акела совсем ослаб. Что там делать Маугли дальше? Он итак вскоре должен был остаться за самого старого жителя джунглей, который мог своим присутствием начать досаждать молодняку. Киплинг едва не поставил точку, написав «Рыжих собак», на краткий миг ускоряя развитие событий. Сам рассказ был опубликован в июле 1895 года.

Не так просто выживать в джунглях, опасность кроется на каждом шагу. Порою не знаешь, откуда придёт беда. Это может быть иссушающая жара или непрекращающийся ливень. Опасность может исходить от людей, всегда нарушающих покой животного мира. Но и сам животный мир построен на принципе необходимости выживать. Если окажешься среди осиных гнёзд, погибнешь от бесчисленного количества укусов. Или случается пробудиться другой опасной силе — красные волки собьются в большую стаю, неся смерть всему их окружающему. Киплинг решил этому дать место на страницах, чтобы одна опасность сталкивалась с другой, где мало у кого получится выжить.

Что происходит? Дошёл слух о бесчинствах красных волков, они устроили сезон большой охоты. Прежде такое уже случалось. Красные волки приходили, убивая каждого встречного. Перед ними никто не мог устоять, даже сионийские волки не могли с ними справиться. О тех временах слишком хорошо помнили, чтобы понимать, чем грозит ещё одно подобное нападение. Мудрый Каа тогда вспомнил, что с опасностью надо бороться посредством другой опасности. То есть необходимо подвергнуться ещё более тяжёлому риску. А кто страшнее в джунглях, нежели красные волки? Это маленький народ — чёрные пчёлы, отличающиеся повышенной агрессивностью. Чёрные пчёлы не терпят чужого присутствия, набрасываясь на каждого, кто их побеспокоит. Значит, нужно заманить красных волков к чёрным пчёлам. Это позволит избавиться от большей их части, тогда как с другой всё равно придётся сражаться.

Описывая всё это, Киплинг готовил читателя к заключительной схватке. Братья Маугли сойдутся в поединке с выжившими красными волками. Погибнут многие, в том числе смертельно раненым окажется Акела. Именно тогда Маугли получит наставление: он должен покинуть джунгли и уйти к людям.

В незамысловатом с виду рассказе исследователи творчества Киплинга увидели многое. Борьбу за существование среди животных они постарались понять через происходящие между людьми недопонимания. Кто-то воспринял стаю Маугли, находившуюся в меньшинстве, как образ аристократии, на которую со звериным оскалом смотрит превосходящая их по численности чернь, периодически устраивая кровавые бунты. Иным показался за схожий мотив, когда прежде варварские племена устраивали набеги на оседлые народы. Оставалось непонятным, каким образом интерпретировать поведение чёрных пчёл. Этот момент никто не стал рассматривать. Потому как назвать пчёл невольными коллаборантами — довольно глупо. Или сравнить пчёл с обыкновенным народом, взирающим на происходящее со стороны, пока его не заставят выступить против всех одновременно. Тогда такое вполне допустимо предположить, так как пчёлы жалили всех без разбора.

Завершал Киплинг рассказ «Песнью Чиля». Чиль — это коршун, друг Маугли и всех обитателей джунглей. Видя последствия сражения, он с горестью заговорил об утрате прежде для него важного. Вместе с тем, являясь падальщиком, Чиль готовился отдать им дань уважения, устроив пиршество над павшими. И из этого можно сделать соответствующие выводы.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Вторая книга джунглей»

Написав пять рассказов, среди которых «Как страх пришёл в джунгли», «Чудо Пуруна Бхагата», «Могильщики», «Нашествие джунглей» и «Квикверн», Киплинг должен был задуматься о новом сборнике. Почему бы его не назвать ещё одной «Книгой джунглей»? Или переиздать, дополнив новыми рассказами. Переиздать казалось за самое лучшее решение. Но тогда могла возникнуть путаница. Всё-таки имелись большие проблемы в качестве публикации в Англии и в США, и без того преисполняемых различий, вроде необходимости менять название, потому как уместное для Англии в США не найдёт полагающего отклика. Какие бы к тому не существовали причины, новые рассказы следовало опубликовать в новом сборнике. Пусть он будет назван «Второй книгой джунглей». Пока останавливало единственное — малое количество повествований про Маугли. Поэтому Киплинг принял решение написать ещё три рассказа, первым из которых в 1895 году стал «Королевский анкус». Его публикация состоялась в марте.

Сам себя Редьярд вдохновил написанием стихотворения «Песня маленького охотника». Вновь вспоминался страх, испытываемый животными перед человеком, теперь понимаемый иначе, когда оказалось, что люди более боятся животных. Так в строчках у Киплинга оживал животный ужас, присущий каждому, кто отправляется в опасные для него места. Продолжая после думать над этим, Редьярд вспомнил, как любого проявления страха лишён Маугли. Следовало проработать и другие отличия Маугли от присущего людям. Почему не рассказать, к чему человек всегда тяготеет, и в чём не найдёт интереса ни одно из животных? Для этого Киплинг заставит Маугли вернуться в затерянный город, куда желает попасть едва ли не каждый человек, сугубо с целью поживиться сокровищами.

Вполне можно допустить влияние Хаггарда. Редьярд уже как-то вдохновлялся его творчеством. Если Хаггард отправлял главных героев на поиски африканских сокровищ, Киплинг отправит Маугли за сокровищами индийскими. Тем более понимая, драгоценностей в индийских землях сокрыто гораздо больше, нежели можно себе вообразить. Но перед этим следовало показать бренность всего, некогда считаемого за важное. Например, рассказ начать со змеиной кожи. Ведь люди ценят змеиную кожу, применяя в качестве инструмента для интерьера или в качестве изделий для одежды и обуви. Для самой змеи в коже нет ничего особенного. Вот и перед читателем предстал уже знакомый ему Каа, сбросивший старую кожу. Самому Маугли важен сам Каа, он скорее проявит внимание к его благополучию, нежели к сброшенной коже. И в благодарность за это Каа поведёт Маугли в затерянный город, где познакомит с белой коброй, хранительницей королевских сокровищ.

Что Маугли человеческие сокровища? Ему важнее дружба с приютившими его волками, с Багирой, Балу, самим Каа и даже с бандерлогами, не считая прочих обитателей джунглей. Но Маугли всё-таки выберет одну безделицу — анкус, богато украшенный резьбой и драгоценными камнями. Его заинтересуют изображения, которыми он желал поделиться с друзьями. Прежде предстоит усмирить кобру, которая не соглашалась ничего отдавать из сокровищ. Тогда кобра предупредит, что если не она убьёт Маугли, то он вскоре обязательно умрёт, так как любой предмет из сокровищницы несёт смерть для его владельца. Тут бы следовало задуматься о некоем проклятии, погубившем город. Киплинг нашёл более рациональное объяснение.

В скорое время у Маугли похитит анкус мимо проходивший человек. Отправившись на его поиски, будет найден труп похитителя. Продолжая искать дальше, Маугли найдёт ещё пять трупов. Все они хотели завладеть анкусом, убивая каждого, кто им до них владел. В том и заключалось проклятие данного драгоценного изделия. Сам Маугли в нём ценности не видел. Оставалось вернуть анкус обратно кобре. Пусть ни одно из сокровищ более не покидает подземелий затерянного города.

Какой вывод должен был сделать читатель? Особенно читатель маленький, для кого прежде всего и написана данная история. Все проблемы мира из-за таких вот сокровищ, чья ценность надумана самими людьми.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Вторая книга джунглей»

Читая «Книгу джунглей», нельзя считать хотя бы что-то за неоспоримо точное явление, должное восприниматься за само собой полагающееся. Киплинг противоречив! Ранее читатель видел Закон джунглей, взращенный на древних представлениях о поселившемся в лесах страхе, возникшем в качестве ответа на убийство человека. После читатель видел, как невозбранно людей убивают другие животные, не претерпевая полагающихся последствий. Шерхан мог убить человека, словно существовало исключение в виде особого дня в году, когда это делать можно. Крокодил утаскивал на дно оступившихся людей. Теперь же, если вести речь про рассказ «Нашествие джунглей», опубликованный в декабре 1894 года, всё переворачивалось обратной стороной для понимания. Оказалось, звери могут причинять людям вред. И им за это ничего не будет. Искать логическое осмысление в этом вовсе не требуется. Достаточно ещё раз повторить — Киплинг противоречив.

Читателю нужно вспомнить, как Маугли убил Шерхана, поскольку «Нашествие джунглей» становится продолжением той истории. И вспомнить следует ещё такой момент, когда приёмных родителей Маугли обвинили в добром к нему отношении, из-за чего, в силу предрассудков, селяне задумали их убить. То есть никто не собирался выходить из деревни, желая расправиться непосредственно с Маугли. Закон джунглей, придуманный Киплингом для животных, касательно людей оказывался неприменим. Даже появись в окрестностях тигр-людоед, мало кто отправился бы его выслеживать. Собственно, даже хромой Шерхан потому так долго прожил, ибо понимал — Закона джунглей не существует, каждый выживает в силу имевшихся у него для существования сил. Ни один человек не пошёл бы в джунгли, чего боялись дикие животные. Скорее наоборот, это люди боялись прихода животных в деревню. Может даже храня память о заброшенном в джунглях городе, откуда они вероятно бежали, испытав агрессивное к себе отношение тигров, волков, змей и обезьян.

Узнав от приёмных родителей о замысле селян, Маугли впервые услышал об англичанах, к кому родители отправятся просить о справедливом к ним отношении. Тем самым Киплинг дал понимание, из каких побуждений Маугли потом сам отправится к англичанам, испрашивая себе место служащего в лесном департаменте. Пока же следовало сообщить о другом замысле — уговорить животных нарушить Закон джунглей. Маугли задумал обратить мощь всех зверей, чтобы они устроили нашествие на деревню. Слонам полагалось разрушить дома, кабанам уничтожить посевы, прочим животным внести вклад по присущим им способностям. Ни один человек при этом не пострадал. Все люди бежали из деревни. И более на том месте они не селились. Со временем никто бы уже не сказал, будто там вообще хоть когда-то жили люди.

Сам по себе рассказ ничего особенного для читателя не сообщал. Если не считать за основное — устроенный животными погром. Киплинг мог вдохновиться периодически случающимся буйством животных, которое поныне сохраняется в индийских деревнях. Например, слоны размножаются только в дикой природе. Поэтому они вольно ходят по индийским землям, иногда показывая присущий им нрав. Чаще всего слонов злят сами люди, бросающие в них камни или другим образом мешая передвижению. В бешенстве слон легко отрывает человеку голову, отчего где-нибудь в канаве на чайных плантациях можно найти обезглавленный труп. А так как слон способен быстро бегать, он легко настигает человека.

Для данного рассказа Киплинг написал два стихотворения: «Утренняя песнь в джунглях» и «Угроза Маугли сельчанам». Написаны они по привычке, потому как это полагается для каждого рассказа, входящего в цикл.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее