Метка: саррот

Есть ты — и есть я. Ты думаешь об одном, я — о другом. У тебя одни интересы, они не совпадают с моими. Беда же в том, что я и ты — это тот, кто повествует от лица Натали Саррот. Этому, будем его в дальнейшем называть «мы», приходят в голову разные мысли, которые они стараются совместно переварить. Диагноз тут ясен и понятен — шизофрения. Может запущенный случай энцефалопатии сложного генеза, переходящий в старческую деменцию, либо к оной уже подошедший. Как о том судить? Разве только в стиле изложения, предложенного читателю. Ничего предложено не было. Нет ни одного суждения, на которое можно опереться. Слова льются потоком, ни к чему не побуждая. Это даже не художественная литература, скорее множество обрывков, собранных под обложкой данного произведения. И если читатель их прочтёт, посчитав за снизошедшую на него благость, то дорога ему в дом с жёлтыми стенами, где он узнает множество других историй, что покажутся за непревзойдённые.

Чего мог желать читатель, которому в руки попало произведение Натали Саррот? Прочитать нечто, написанное увлекательным и живым языком. Того найти в тексте не сможет. Если о чём и подумает, то о том, насколько он себя не любит, вынужденный знакомиться с подобного рода литературой. Тут стоит говорить об издевательстве со стороны писателя. Но ничего с этим не поделаешь. Такова данность литературного процесса, в определённые периоды существования стремящегося уйти от какого-либо понимания. Обычно в таких случаях говорят: творец должен показать пример способности создавать подлинно интересные к чтению произведения. Хоть возьми того же художника Малевича. Геометрическое изображение? К тому же исполненное в разных цветах. Чёрные, красные и белые квадраты. Чуть больше и понятнее на картине «Скачет красная конница». При этом, есть картины, написанные по классике. Аналогично с Пикассо. Мог творить удобоваримо и понятно, предпочёл уйти в иное осмысление. Можно найти подобное и среди мастеров художественного слова. Да вот касательно Натали Саррот — отыскать образчик чтения ещё не удалось.

Бесконечный «новый роман», как оправдание непосильной ноши. Это можно вообразить за сизифов труд. Сколько бы не пыталась Натали Саррот затолкать камень на гору, он неизменно скатывался назад. Она бралась за дело снова, ничего не меняя в литературном процессе. С тем же усердием толкала камень, желая установить его на твёрдое и ровное основание. Камень неизменно скатывался. Может следовало сперва подготовить сам камень? Или подготовить для него дорогу? Да хоть сгладить вершину горы. После делая усилие для достижения желаемого результата. Ничего подобного. Тогда можно было попросить помощь. Всякое дело спорится, стоит за него взяться сообща. Натали Саррот поняла эту истину на собственный манер, разделив сознание на «мы». То есть Сизиф отныне толкал камень в гору, занятый разговором сам с собой, вторя себе, насколько он себя не любит, раз вновь и вновь толкает камень. Читателю не нужно это как-либо понимать. Просто Саррот имела желание писать сугубо таким образом.

Так может не всё понятно читателю? Не сделано усилия разобраться со смысловым наполнением? Следует отыскать содержание, о котором повествует междустрочие? Для этого Натали Саррот должна была написать самую малость, от которой читатель мог оттолкнуться. Получилось на редкость отталкивающе. Из чего читатель сделает единственный вывод — потому напрасен труд Сизифа, поскольку нет необходимости в том камне, который он всю жизнь пытался затолкать на гору.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Натали Саррот продолжала играть с формой подачи материала. Теперь она рассказывала о восприятии книги. Может это делала на зло литературным критикам, не читающим обозреваемые ими книги далее аннотации и первой страницы. Потому как читатель толком не знает, о какой книге рассказывает Натали Саррот. О книге вовсе ничего неизвестно, кроме мнения тех, кто с её текстом будто бы ознакомился. Потому и о книге самой Саррот можно было бы написать критическую заметку в том же духе, будто знакомство с «Золотыми плодами» не состоялось далее первой страницы. Однако, прочитанное из воспоминаний сразу не выкинешь. Из этого следует весь текст, доступный для ознакомления ниже.

Есть два противоположных надмнения. Первое — это «лучшая книга, написанная за последние пятнадцать лет». Второе — «скука смертная, три раза перечитал — ничего не понял». На второе суждение первое парировало: «Если кому книга не понравилась, то дело не в книге, а в вас». У второго суждения последует аналогичный ответ. Что до читателя, то у него могут быть различающиеся мнения. Один читатель скажет: «Читал с превеликим удовольствием». Второй ответит: «Писать книгу, рассуждая о книге, не рассказывая о самой книге — в пустоту о пустом».

Вроде бы понятно. Но не до конца. Вновь на страницах звучит мнение, что это «лучшая книга, написанная за последние пятнадцать лет». И порою это мнение звучит едва ли не в каждом абзаце. На энном мнении, гласящем о «лучшей книге, написанной за последние пятнадцать лет», у читателя на лице появляется усталость. Возникает вопрос: «Для чего?» Опять Саррот играет с формой, ожидая ответной реакции. Только вот должен ли читатель хоть как-то реагировать? Хватало в литературе прочих модернистов, испытавших давление от доведших себя до экзистенциального кризиса французов, чей поиск завёл к принятию формулы «в пустоту о пустом».

Но всему есть своё название. Нужно сказать прямо — «Золотые плоды» являются образцом литературы, написанной с помощью потока сознания. Какие мысли приходили автору в голову, теми он и делился. Но возникнет возражение: «Делился ведь из лучших побуждений». Никто с этим спорить не станет. Вместо написания статьи с названием «Образцы заготовок для литературных критиков», Саррот решила выбрать художественную форму подачи. То есть перед читателем беллетризованный нон-фикшн. Или можно назвать каким-нибудь другим словом. Допустим, тропизмом или лабораторным опытом. Почему бы и нет? Надо полагать, Натали Саррот сочла бы это суждение за самое верное.

Как читатель должен понять, «Золотые плоды» — «лучшая книга, написанная за последние пятнадцать лет». Нельзя не сказать об этом хотя бы через абзац. Это не просто книга, это «подлинное творение рук человеческих». Данную фразу следовало бы вставлять не менее одного раза на пять абзацев. Но следует приводить и негативные отклики. Например, однажды сказать, что «книга является посредственностью», чуть чаще — «скука смертная», а на всякое возражение неизменно отвечать по классике: «Дело не в книге, а в вас».

Теперь нужно остановить мгновение. «Золотые плоды» — книга-опыт от Натали Саррот. Редкий читатель найдёт в её чтении полезное. Это не книга о чём-то. Скорее это книга ни о чём. Единственно скрашивает суждение, словно таковым является ответ Натали на всякое возражение, с которым ей приходилось сталкиваться, потому как какую бы она не написала книгу, мало кто читал далее определённой страницы, поскольку хватало самой первой. А если быть предельно серьёзным и честным, то для выражения суждения не обязательно следовало писать именно книгу. Впрочем, тогда не могло быть и данного текста.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Я плевал туда, куда текла река. И смотрел я туда, куда плевал. И думал я о том, куда смотрел. И мысли крутились в голове, когда я думал. И не знал, о чём хотел бы написать, когда мысли крутились в голове. И подумал, хочу написать книгу, не зная, о чём бы хотел написать. И так следовало бы продолжать, вплоть до пробуждения, прежде чем пришлось подумать. И до того о том, как заснул, пока не последует продолжения. И как текла река, до того как я…

Что это? Экспериментальная форма. Кому это требуется? Не умеющим создавать пригодные для чтения сюжеты. Или людям, желающим творить нечто такое, что они назовут чем-то вроде «новой литературы» или «антилитературой». А зачем? Сугубо из внутренней потребности созидать тексты именно подобного рода. И будут ли такие тексты читать? Пусть читают. Бумага, как известно, способна стерпеть всё. Да и неспроста в иные времена люди начинают сжигать книги, потому как порою возникает острое желание поступать именно так. И если сгорит в том огне нечто, вроде «Тропизмов» от Натали Саррот, то сожалений точно не последует.

Можно попросить не делать скоропалительных суждений? Можно. Саррот написала набор минизарисовок в возрасте чуть за тридцать лет, ещё порядка семи лет их дописывая. Если это как-то и воспринимать, то придумыванием сюжета для повествования. Либо проще — двадцатью четырьмя попытками начать книгу. Ведь сама Саррот после называла «Тропизмы» чем-то наподобие «лабораторных опытов». Натали набрасывала текст, не имея желания продолжать над ним работать. Приступала к следующему. По итогу решив всё сформировать в единое полотно, назвав его научным термином. То есть она ожидала увидеть реакцию читателя на текстовый раздражитель. На чём бы и следовало сделать акцент — читателю предоставлен текст-раздражитель.

Вот первый текст о том, как нечто откуда-то вытекает и течёт. Читатель взбудоражен? Интрига. Во втором тексте — некие «они». Кто же это? Кто?! В третьем тексте — «он» и «она» поселились возле Пантеона, им там очень понравилось, «они» со всеми подружились. В четвёртом тексте становится понятно, как «она» в «они» не одна, их несколько. В пятом тексте — неожиданно — про жёсткий слепящий свет и о звуках в безмолвии, обладающих внезапным холодом, ранящим слух. Тут бы остановиться и задуматься — вместо одного предложения, Саррот наполняла текст лишними словами. А не лучше ли было написать лёгкую песенку? Сюжетная канва как раз к тому располагала.

Текла река. Они у Пантеона,
друзья-товарищи мои:
я в тишине одна не слышу звона,
и помыслы о вас слепы.

В нагромождении дальнейших слов «она» мечется по квартире. После наступает время пить чай. Язык танцует вдоль зубов, извлекая остатки пищи, издавая характерный звук. Почему бы тут не вспомнить про Ван Гога? Пусть «он» выведет ребёнка на прогулку, а она пусть пьёт дальше чай и ест эклеры в шоколаде, ромовые бабы и сладкие пирожки. Всё это приведёт к старости и загородным прогулкам. И обязательно юная девица возьмётся за чтение журнала и решит выпить чаю. И некий «он» убоится темноты, а «они» прибегут выправлять её светом. Тем самым — жёстким слепящим. Читателю, живущему через полвека с четвертью, такого рода подача напомнит микроблоггинг.

Металась по квартире дева —
хотела дева выпить чай:
эклеры — справа, бабы — слева.
Читай, читатель! Не скучай.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее