Метка: толкин

Входить в мир, созданный Толкином, очень тяжело. И это невзирая на послабление в виде вхождения практически на раннем этапе. Сама по себе история о детях Хурина не должна вызывать трудностей. Не так много сменилось эльфийских поколений, да люди были созданы лет за триста до того. Но и этого уже достаточно, чтобы с трудом ориентироваться. Мир подлинно ещё молод. Даже дракон присутствует всего лишь в одном экземпляре — самый первый из всех, подобный ящерице, потому как крылья появятся только у его потомков. Но читатель знал легенду о детях Хурина из «Сильмариллиона», где она рассказана без подробностей, невероятно сложная к усвоению и осознанию всего в ней описанного. Поэтому, именно в случае продолжения работы над текстом, под рукой Кристофера история обросла дополнительными деталями, представ в гораздо более эпическом масштабе. Теперь это то полотно, которое достойно дополняет легендариум Толкина.

Как читатель понимает историю о жизни Турина Турамбара и его сестры Ниниэль? Он видит подвиги их отца — Хурина — бросившего вызов Морготу. В ходе войны Хурин был пленён, а его потомки прокляты. Оставалось проследить, каким образом проклятие окажет своё воздействие. Если Турин будет постоянно гоним, то Ниниэль не смирится с муками совести. Но имело ли проклятие хоть какое-то действие? Это условная оговорка, побуждающая к смирению с происходящим на страницах. Гораздо проще сказать, что от судьбы не уйдёшь, потому как всё будешь делать для того, чтобы всё произошло, как ему полагается быть. Как тот же Турин, отличавшийся неоднозначно понимаемым нравом, до того честным, вместе с тем и бесчестным, отчего Турин с начала и до конца повествования должен восприниматься за человека, последовательного в совершении одних и тех же ошибок. Само же произведение строилось на сознательных недоговорённостях.

Куда бы не отправлялся Турин, нигде он не называл своего имени, каждый раз изменяя на новое. Он считал, как со сменой имени меняется и сама судьба. При этом совершал однотипные деяния, чаще приводящие к смерти встречающихся у него на пути. А говори Турин, кем он является, избежал бы большинства преследовавших его трудностей. В том числе и самую главную, когда не смог распознать родную сестру, чьё имя при встрече он не узнал. Последовавшие затем события, словно бы ставшие воплощением проклятия, стали следствием собственных ошибок и заблуждений.

Говорить о содержании можно долго, упоминая все сюжетные повороты. Важнее сказать другое — о людском племени на раннем его развитии. Тогда люди по силе не уступали эльфам. Оттого Турин столь способен на геройские поступки. Он вполне мог выступить один против дракона, как и прежде его отец вышел против Моргота. То есть сила человека оказывалась способна превозмочь любые силы природы, хоть справиться с землетрясением или извержением вулкана. На словах это получается красиво. Иным образом в легендах и не должно рассказываться. Сам Турин смог бы вступить в схватку с Морготом, хватило бы у него для того времени.

Чем ещё примечательны «Дети Хурина»? Исследователи творчества Толкина нашли отсылки к мифическим скандинавским сказаниям, в которых происходило нечто похожее. Да и читатель должен понимать, из каких-то ведь побуждений Толкин останавливался на определённых персонажах, именно про них рассказывая продолжительные истории, тогда как о некоторых из них известны лишь имена, да и то в лучшем случае. Как бы оно не сложилось, Кристофер смог расширить рассказ о Хурине и его детях до эпического полотна, вплетя ещё один драгоценный камень в легендариум Толкина.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Где и когда, а главное из каких побуждений, зарождается в человеке мысль, позволяющая создать нечто уникальное? Почему не каждый оказывается на это способен? Отчего получается начинать работу над тем, о чём прежде никто не мог помыслить? Но это случается. И хорошо, если другие люди об этом узнают, проникаются содействием и выражают одобрение. Либо порицание, потому как всегда есть те, кому может не нравиться, в силу свойственных таким людям причин. Вот Джон Толкин, профессор, испытывавший интерес к древним сказаниям, уже однажды переосмыслив их в качестве рассказа для детей о похождениях хоббита Бильбо, решил создать нечто эпохальное, ничем не уступающее сказаниям древней Европы. Пусть на страницах продолжают оживать мифические создания, словно представления о мироустройстве европейских племён некогда имели реальное воплощение. Даже более того, пусть «Властелин Колец» сам станет мифом, рассказывающим о событиях глубокой древности, когда Земля ещё оставалась плоской, а континенты располагались иначе.

Раз «Хоббит» создан и опубликован, следовало работать над его продолжением. Пусть за главных героев останутся хоббиты. Принявшись за работу, Толкин соразмерял одно с другим, придумывал предысторию, сочинял языки, вероятно не зная, с какого края ему ухватиться за повествование. Материалов появилось столько, отчего значительная их часть не вошла в содержание. Конечно, действующие лица могли обсуждать всё это в беседах. Только насколько уместно останавливать повествование, погружая читателя в прошлое Средиземья? Часть наработок Толкин использует для наполнения произведения, оставив остальное в архивах, может когда-нибудь планируя к ним вернуться, развернув для читателя в ряде не менее эпохальных историй.

Получается, в своих изысканиях Толкин ничего нового не нашёл. Но так ли это? Он предложил вариант мифологии, прежде в таком виде не рассматриваемый. Никто не видел в эльфах и гномах существ, способных быть равными человеку, либо иметь над ним какое-либо преимущество. Это не маленькие человечки, живущие беззаботной жизнью между листьев или где-нибудь около горшочка с золотом. Они стали переосмыслением истории о создании самого человека. Только Толкин ещё этого не успел объяснить. После станет ясно, как родился мир, какими божествами был населён, отчего между ними возникли споры, как они сражались между собой, и каким образом подвластные им существа продолжили эту борьбу в пределах Средиземья, вспыхивавшую раз за разом, чтобы читатель стал свидетелем ещё одной войны, положившей конец очередной эпохе, самим Толкином определённую за Третью.

Для рядового читателя показанное ему действие станет всего лишь сказочной историей, плодом авторской фантазии, выдумкой для подростков, не способной претендовать на звание серьёзной литературы, с которой нужно обязательно познакомиться. Такой читатель имеет малое представление о сказаниях средневековых авторов, писавших нечто отдалённо похожее, но будто бы происходившее в действительности. Достаточно взять скандинавские саги, особенно исландские, чтобы увидеть жизнь прежних людей, воспринимавших мир с позиций иного воззрения на происходившее. Так и Толкин предложил для читателя историю из древних времён, в реальность которой очень тяжело поверить. Но «Властелин Колец», конечно же, не является отражением былого. Хотя, почему бы не думать именно так. Всё наше понимание мира на том и основано — на кем-то до нас измышленных предположениях.

Иной читатель задумает провести параллели между временем работы над произведением и тем, что происходило в Европе. До сих пор существуют различные предположения, трактующие понимание «Властелина Колец» именно с данной стороны. Нет необходимости разубеждать. Всё равно каждый читатель поймёт произведение в силу свойственных ему желаний.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Толкин не поставил точку, где это следовало сделать. Может он так привык, чтобы история всегда получала продолжение. В том же «Хоббите» благостное завершение лишь переросло в ещё более великую битву. Но во «Властелине Колец» все значимые битвы уже отгремели. Требовалось нечто иное. Толкин желал поставить едва ли не самую завершающую точку присутствия в Средиземье многих созданий, чьё существование не должно находить подтверждение в дальнейшем. Нужно нечто вроде великого исхода. Пусть Саурон будет повержен, вновь обратившись в бесплотный дух и, вероятно, перенесённый за море. Нечто похожее должно произойти с другими значимыми деятелями конца Третьей эпохи. Оставалось понять, зачем это следовало делать в столь возвышенной форме, особенно относительно смертных лиц, в отличии от неподверженных естественной смерти эльфов.

Читатель помнил об авторском умолчании о судьбе Фродо и Сэма. Сложилось впечатление, словно они были схвачены, а Кольцом завладел Саурон. Толкин даже повторил эффект Сарумана, которого читатель пока ещё не видел, но внимал его голосу. Аналогичное произошло у врат Мордора, когда к собравшимся войскам во главе с Арагорном вышел всадник, являвшийся голосом Саурона. Он возвестил о схваченных хоббитах. И читатель помнил, как четвёртая книга завершалась пленением Фродо. Неужели всё действительно столь печально? На краткий миг хранителем Кольца оказался Сэм, проявивший чудеса отваги, сумев освободить Фродо из заточения. Дальнейшую чехарду событий трудно оценить в логичности совершённых поступков, но Толкин показал самое для читателя важное — Мордор изнутри, раздираемый отсутствием сплочённости и крайним нежеланием принимать участие в войне. С таким настроем Саурон не мог победить, даже получи он Кольцо.

Так почему Толкин не поставил точку в момент уничтожения Кольца? Читатель оказался вынужден внимать развитию любовной истории между Фарамиром и Йовен, пока они находились на излечивании в лазарете. Или Толкин представил вниманию одну из тех историй, о которых эльфы любили петь песни? Петь эльфы будут и о выборе Арвен, остановившей выбор на Арагорне, отказавшись от дара бессмертия. Расставание за расставанием представлялось вниманию читателя. Прощаться пришлось даже с Саруманом, которому разрешили покинуть заключение. Тогда точку следовало поставить уже тут.

Толкин продолжал. Как в том же «Хоббите», когда Бильбо вернулся домой и увидев творимое беззаконие по отношению к его имуществу. Теперь хоббиты вернулись в Шир, увидев такое же беззаконие, только с участием людей. Была развязана война, в результате которой погибали участники с той и с другой стороны. Это стало эпическим сражением в рамках Шира. Зачинщиком выступил всё тот же Саруман. Решив его судьбу окончательно, Толкин не остановил повествования.

А поставил точку в гавани, когда Фродо, Бильбо, Гэндальф и эльфы отплыли в сторону Валинора. Так завершался «Властелин Колец», оставляя для читателя большое количество вопросов, на которые он не мог найти ответ. Начиная с такого — раз подлинным властелином Колец был Саурон, то почему произведение о борьбе с ним названного в его честь. Что до остального, читатель волен задаваться размышлениями или не уходить мыслями в лишние рассуждения. Не столь важно, о чём Толкин предпочёл умолчать. Всё это от затянутого повествования шестой книги, оказавшейся по содержанию самой слабой из всех.

На этом знакомство с творчеством Толкина завершать не следует. Сохранились труды, благодаря стараниям его сына — Кристофера. И кто проявит к ним интерес, может ещё не раз вернуться в примерно схожие обстоятельства, которые ему знакомы по «Хоббиту» и «Властелину Колец».

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Пятая книга вновь обходится без участия Фродо и Сэма. Но событийность от этого не должна пострадать. Если касательно Рохана читатель освоился, впереди его ждало главное место, за обладание которым по сути сошлись Саурон и Арагорн. Можно было возразить, учитывая, кем бы не являлся Арагорн, он всё-таки представитель от людей, пусть и из более высшего рода. Однако, при прежнем поражении Саурона именно предок Арагорна сумел одолеть того в поединке, после чего завладел Кольцом. Значит, прежние суждения о Гэндальфе должны уступить место новому лицу. Именно на Арагорна Толкин возложит надежды, и во многом благодаря Арагорну появится возможность одолеть значительные силы Саурона. Со стороны это не кажется честным способом ведения борьбы. Только вот всякая война чаще всего примечательна манёврами. Поэтому использование армии призраков в войне Кольца станет чем-то вроде фланговой атаки из засады.

Усиливая могущество Арагорна, Толкин расчищал ему путь. Раз наместником Гондора являлись гордые правители, не желавшие видеть возвращение короля, следовало найти способ. Решение оказалось простым, хотя и до него нужно было додуматься. Окажется, Саурон через палантир овладел разумом наместника, лишив рассудка. Наместник пошлёт сына на верную гибель, после чего возжелает сжечь его тело, заодно устроив самосожжение. Таким образом более ничего не сможет помешать Арагорну. Разве только единственное, сын наместника уже прежде показывался за рассудительного человека, предельно честного и воспринимался за положительного персонажа. Главное, решалась основная проблема, устраняющая последующие недоразумения из-за престола, за который ещё следовало побороться с Сауроном.

Это лишь одна из историй. Пятая книга богата событиями и обстоятельствами. Достаточно на страницах вялотекущих разговоров и красочного описания боёв. Перед читателем разворачивается война, с демонстрацией свойственных ей ужасов. Кому-то обязательно следовало погибнуть. Толкин позволил геройски умереть малому количеству персонажей, кто-то был тяжело ранен, остальные не пострадали. А когда битва закончится, появляется описание похождений Арагорна, шедшего по дороге мёртвых, выдержав испытание смерти, получив контроль над армией призраков, после чего расчистил подступы к Гондору, уничтожив многочисленные силы союзников Саурона.

Что теперь получалось? Оставшаяся сила Саурона внутри Мордора. Там же должны находиться Фродо с Сэмом. Можно ничего не делать, ожидая, пока Саурон соберётся для очередного удара. И тогда станет понятно, почему Толкин сохранял молчание о судьбе Кольца. Для создания кратковременной интриги, всё равно разрешающейся буквально через несколько глав. Иначе не получалось увязать описываемые события по отведённому для них времени.

Толкин дал объединённым силам Арагорна и Гэндальфа право на последнюю битву, которая должна состояться у врат Мордора, чем позволить Фродо и Сэму донести Кольцо до огнедышащей горы. Из этого читатель понимал — Саурон не успевал собрать войска, двигая их в атаку только теперь. При продуманных действиях победить его можно было, даже завладей он Кольцом. Это вообще большой вопрос, из каких побуждений строилось предположение о могуществе такого артефакта, каковым являлось Кольцо. Почему нечто аналогичное было не под силу создать тому же Гэндальфу или Саруману, имевших собственных покровителей в виде определённых высших сущностей. Читатель больше склонится к уже терзавшей его мысли — не Кольцо для Саурона, а Саурон для Кольца, как персонификация другой силы, желающей извне влиять на Средиземье.

Несмотря на содержательность, пятая книга не должна восприниматься в качестве имеющей определяющие для произведения сцены. Толкин изначально определил — стоит уничтожить Кольцо, как Саурон тут же падёт. Таково условие, ради чего потребовалось огромное количество отвлекающих манёвров. И никто не задумался, изначально Саурон набрал силу для борьбы без Кольца, лишь по случайному стечению обстоятельств узнав, что Кольцо для него словно специально сберегли.

Требовалось бы размышлять дополнительно. Хватит той сюжетной канвы, определённой к пониманию согласно текста.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Что же читатель мог ожидать в третьей и заключительной части? Вполне очевидное — торжество справедливости. Зло обязательно должно быть наказано. Так и произойдёт, за единственным исключением — злые помыслы никогда не покинут этот мир, постоянно перерождаясь. Просто Саурон стал зримым воплощением зла, пусть и остался за страницами произведения, так и не представленный ни в коем образе. После Толкин пояснит, насколько жизнь сложна, чтобы ожидать наступление благостной поры. Если и возможно некоторое всех устраивающее обстоятельство, оно крайне скоротечно. Толкин это даже наглядно показал, когда за битвой добра и зла, где-то между владениями Гондора и Мордора разворачивались более мелкие силы, повсеместно несущие разрушение. Со всем этим когда-нибудь обязательно справится новый король, взявший под контроль часть земель Средиземья. Но читатель понимал, всё вернётся назад. Даже если не в качестве вновь набравшего силу Саурона, то может явится сам Мелькор, должный воплотить в себе подобие дьявола.

Чем более всего примечательна заключительная часть? Не развернувшимися сражениями и не выполнением миссии Фродо. Нужно обратить внимание на практически полное исчезновение прежних второстепенных персонажей, заменяемых другими. За похождениями кого читатель наблюдал с интересом, он более не видит на страницах, встречая в редкие моменты. Может им не хватило места. Или они выполнили своё предназначение, более не требуемые. Ведь как были важнее всего в повествовании хоббиты, таковыми они останутся в заключительной части. О них Толкин никогда не забывал, продолжая наполнять произведение через их участие.

Что делают хоббиты для спасения мира? Фродо и Сэм несут Кольцо, должные его уничтожить. Пиппин и Мерри пытаются прислуживать лицам, наделённым властью. Так уж получилось, что в заключительной части для Фродо и Сэма осталось слишком мало места. Огнедышащая горы была рядом с ними. А вот чудеса преображения, произошедшие с Пиппином и Мерри, заставляют читателя удивляться придуманному сюжетному наполнению. Если быть при правителе Рохана — незамысловатый сюжетный ход. То помощь в убийстве предводителя назгулов — проявление необычного. Как и внезапное желание поступить на службу к наместнику Гондора, с последующим лицезрением царственного безумия.

Несмотря на наполнение заключительной части, читатель отмечал спад событийности. Толкин более не уводил внимание к мыслям и разговорам о прошлом, показывая происходящее сейчас, впоследствии сконцентрировавшись на думах об ожидаемом. То есть в месте, где представлялось завершение истории, содержалось продолжение. С таким подходом Толкин мог перейти к описанию событий следующей эпохи. Но подвёл читателя к пониманию идеи о разрушении им придуманного мира. Что некогда пришло в Средиземье откуда-то из-за моря, теперь должно отправиться назад. Только так можно объяснить, куда делись эльфы и прочие создания — они навсегда покинули Средиземье. Все ли? На данный вопрос читатель волен ответить самостоятельно.

Осталось понять, кто по итогу одержал верх в борьбе с Сауроном. Получается, из трёх изначальных сторон сила осталась на стороне Гэндальфа. И дело не в том, какую сторону он занял. Дело не заключалось в разделении сил на добро и зло. Отчасти положительными были и воины Саурона, что стало явственно из постоянного их стремления к отстаиванию хотя бы личной справедливости. Просто Гэндальф выбирал в союзники тех, кто способен объединяться против врага, тогда как Саурон предпочитал действовать по принципу «разделяй и властвуй». И это довольно поучительно, особенно в плане англичан, представителем которых являлся сам Толкин.

Не станет правильным заключать окончание истории мыслью о причинах падения наделённого злыми помыслами, однако, в плане предположения, Толкин видел и осознавал, к чему в скором времени приведут дела Британской империи. Но это уже история, к «Властелину колец» не имеющая отношения.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

За множеством событий в третьей книге, читатель приступал к четвёртой — спокойной и протяжной. Перед Фродо и Сэмом большое пространство из болот, а на горизонте они видят желаемую ими цель. Что там может происходить интересного? Более того, болота не так уж велики, и цель на самом деле гораздо ближе. Это в воображении Мордор где-то далеко, тогда как он весьма близко. Как о таком рассказать интересно? Толкин сумел найти нужные слова. Компанию хранителям Кольца составит Голлум, памятный читателю по «Хоббиту», у которого Бильбо украл Кольцо. В основной части, именно взаимодействие с Голлумом становится украшением происходивших событий, дающих читателю возможность сопереживать.

Не будь Голлума, Фродо и Сэм нашли бы вечное пристанище на болотах, среди покоящихся на их дне душ, павших в случавшихся тут в прежние времена битвах. Как-то так получалось, что Толкин опять строил повествование на противостоянии колеблющейся силе. На момент действия Голлум является другом и врагом одновременно. Спонтанно возникает эфемерный союз, в котором всё кажется будто бы ясным. Снова взаимодействуют три стороны, где Сэм за добрые побуждения, Фродо находится под воздействием Кольца, и Голлум — преследующий единственную цель, желая овладеть Кольцом. Осталось выстроить события, чтобы каждый реализовывал положенные для него замыслы.

Толкин почти отказался от долгих диалогов, допуская их в случае необходимости доказать обоснованность чьих-то суждений. Так Сэм постоянно говорит против Голлума, понимая преследуемые им цели. Сам Фродо постоянно отягощён воздействием Кольца, буквально им порабощённый. Отчего-то именно роль влияния Кольца Толкин часто обходил стороной. То кажется понятным, хотя бы в силу невозможности рассказывать о Кольце, будто бы наделённом волей. Но именно Кольцо побуждает Фродо идти в сторону Мордора, никак не он сам того желает. Оттого кажется, Фродо излишне слаб для взятых на себя обязательств, слабовольное и слабохарактерное существо, всего лишь пустая оболочка, ни к чему самостоятельно не проявляющая способности. За всю отпущенную для него сюжетную составляющую он ничего толком не предпримет, являясь балластом. И всё-таки Толкин показывал его именно таким, хотя бы данным образом допустив власть Кольца.

Но как не описывай передвижения, без новых персонажей интерес читателя будет быстро утрачен. Так на страницах появляется Фарамир, характерный персонаж. Это позволяет остановить повествование, пересобрав воедино мысли об уже узнанном. А может о чём-то Толкин хотел рассказать дополнительно. Например, не до конца оставалось ясным, что случилось с Боромиром, членом Братства Кольца, человеком, постоянно сомневавшемся в необходимости уничтожения взятой Фродо ноши. Фарамир рассказывает, заодно узнавая, о чём прежде не имел сведений. Может Толкин решил, насколько непозволительно упускать из внимания ситуацию с людьми в Средиземье. Прежде он толком о них не рассказывал. Но всё равно всего не сообщил, ещё не определившись, как трактовать поведение людей, частью ставших на сторону Саурона.

Что следовало сделать дальше? Мордор — удивительно закрытое место, окружённое естественными непроходимыми горами. Сколько не указывай на козни Голлума, по иному пути он не мог повести. Все домыслы Толкина касательно причастности Голлума к Шелоб, к будто бы имевшейся между ними договорённости, становятся хорошими для красоты сюжета в части допустимости рассуждений о его подлой натуре. Драматизировать события следовало с нарастающим итогом. Поэтому к окончанию четвёртой книги единственным хранителем Кольца становится Сэм, тогда как Фродо в очередной раз выступает безвольным участником повествования, чья участь словно бы предрешена. Что дальше?

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Почему Саруман прежде считался сторонником выступающих против Саурона? И в какой момент он решил переосмыслить прожитые им тысячелетия? Существует мнение, обладая палантиром, устанавливающим связь с Сауроном, Саруман подпал под воздействие, вследствие чего и произошло переосмысление. Стоит ли считать такое предположение за действительное? Вероятнее, Саруман представлял колеблющуюся силу, никогда не склонявшуюся в чью-либо сторону, в окончательном варианте предпочитая превалирование собственного могущества над остальными. В идеале было бы, если Саруман получит контроль над происходящими в Средиземье процессами. И читателю даже покажется, Толкин не до конца раскрыл его потенциал, наделяя подобного рода способностями. Проще говоря, Саруман оказался колоссом на глиняных ногах. Иначе сложно объяснить, почему он был столь легко побеждён.

Сюжет третьей книги построен на росте могущества Сарумана касательно окружавших его земель и народов. Везде Саруман стремился подавить волю, вынуждая поступать в угоду своим желаниям. Но как и он сам, с ним вступающие в связь отличались непостоянством. Что живые деревья, влиять на которые не составляло затруднений. Что на населявших Рохан людей, одурманенных им через их же властителя. Остаётся непонятным, насколько за Сарумана были готовы умирать созданные им орки, отличающиеся от собратьев большей выносливостью и терпимостью к солнечному свету. Надо полагать, храбрость таких орков должна остаться под сомнением, учитывая извечную склочность представителей данного народа.

Действующих лиц действительно много. Отчасти правы те, кто считает ряд используемых сцен за лишние. Но кто говорит, будто в жизни, пусть и придуманной, может быть нечто неуместное? Следить только за тем, как Фродо несёт Кольцо к огнедышащей горе, отказываясь внимать всему остальному? Да, связка Гимли и Леголаса на страницах — отвлекающее читателя ответвление. Только разве мешает это следить за развитием их дружбы? Из каких-то ведь побуждений Толкин решил показать, как всё может найти точки соприкосновения, будь то хоть недолюбливающие друг друга гномы и эльфы. Даже гномий топор перестаёт пугать живые деревья, если они видят то, чему свидетелем никто и никогда не являлся. По крайней мере сейчас, когда все понимают, против кого им предстоит бороться, все находят возможность объединить усилия. Только таким образом они обрушатся на сторонников Сарумана.

А как же Гэндальф? Он должен был пасть в подземельях Мории, уступив ещё одному древнему существу. Но разве может быть убитым столь могущественный персонаж? Лучше считать, словно как в «Хоббите», Гэндальф постоянно уходит, приходя только при необходимости добиться перевеса. Да и правы те, кто считает, как ладно Толкин выстроил повествовательные напластования, когда одно событие порождает следующее, приближая общую победу. Или, как заведено в приключенческой литературе, для совершения хорошего события, сперва должно произойти плохое. Не распадись Братство Кольца, не попади хоббиты к живым деревьям, не уговори их выступить против Сарумана, не пала бы его твердыня. Но это всё предположения, не имеющие права на существование. Только если у кого есть желание создать альтернативную реальность «Властелина Колец», те могут попробовать.

Самое главное, чем продолжал Толкин радовать читателя — плотностью повествования. Даже воспринимаемое за лишнее, всегда смотрится к месту. А таких моментов на страницах хватает. Благо, в жизни каждого из нас всегда больше моментов, о которых нечего сказать. Только непонятно, куда пойдут герои повествования после поражения Сарумана. Читателю вовсе неизвестен остальной мир. Ясно единственное — где-то недалеко есть силы того самого Саурона, с которыми предстоит вскоре сразиться.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Как поступить дальше? Фродо с Сэмом пошли другим путём. И куда они отправились — о том читатель не мог знать, так как Толкин предпочёл углубить понимание рассказываемого. Впервые его повествование обходится без хоббитов. Вырисовывается эпичность представляемых картин. Следуя за повествованием, читатель раскрывает новые элементы Средиземья. Сам Толкин желал подвести понимание к противостоянию двух крепостей. Каких именно? По логике изложения — вовсе не тех, о которых следовало подумать. Сюжетная канва давала понимание вовсе о другом — о воплощении враждующих сил, которых оказывается три: Гэндальф, Саруман и Саурон. Каждая из сил может находиться в союзе с другой, выступая против оставшейся. Ключевой фигурой становится Саруман, тогда как Гэндальф и Саурон всегда были противопоставлены друг другу. Потому под двумя крепостями следует считать эфемерный союз Сарумана и Саурона, за тем исключением, что Саруман желал заявить о праве на доминирование, располагая к тому силой и возможностями.

Толкин постоянно работал над миром Средиземья. Изучать его наследие — долгий и кропотливый труд. Пока он был готов ознакомить с событиями, считающимися за происходящие в Третью эпоху. Что было прежде, о том читателю на момент публикации «Властелина колец» было известно в общих чертах, да и то из представленного ему текста. Если Гэндальф и Саруман не казались способными противостоять Саурону, то фактически они были с ним на равных, некогда пришедшие в Средиземье извне. Но само Средиземье существовало очень давно. С частью древних существ читатель уже познакомился, как с тем же Томом Бомбадилом. В «Двух крепостях» появляются столь же древние создания: представитель живых деревьев — Фангорн, и паукообразное существо — Шелоб. Выводить их древность вовсе не требовалось. Однако, Толкин посчитал за необходимое поступить именно так.

Количество событий в произведении возрастает. Объяснять происходящее через постоянное продвижение вперёд становилось невозможным. Толкин поступил проще, взяв на вооружение опыт древнегреческих трагиков, когда на сцене театра практически ничего не происходило, зато в диалогах раскрывалась полнота картины, в том числе и за счёт выходящих гонцов, либо вот-вот должных умереть лиц. Собственно, до определённой поры так происходит и у Толкина. Взять того же Сарумана, остававшегося скрытым от внимания читателя, вступающим в беседу лишь с помощью голоса. То есть Саруман действует из-за сцены. Другим таким персонажем для читателя станет Саурон — никак не персонифицируемое лицо повествования, представленное на уровне взирающего с башни глаза.

Наблюдая за противостоянием Сарумана Саурону и Гэндальфу, читатель не забывает про Фродо, должного нести Кольцо. Толкин мог сложить повествование равномерно, показывая происходящее постепенно. Он решил иначе, сугубо из-за невозможности выдержать временные рамки. Для этого пришлось бы рушить повествовательный строй, недосказывая или пересказывая, нарушая соразмерность глав и читательское включение. Всё-таки описываемое с Фродо происходит на протяжении всей четвёртой книги, тогда как прочие события, с множеством действующих лиц, ограничиваются изложением в третьей книге. И по смысловому наполнению путешествие Фродо, невзирая на важность исполняемой им миссии, ничего бы не стоило, не происходи на страницах прочие события, гораздо более важные. Это лишь авторская воля дала читателю представление, будто Кольцо способно усилить Саурона до уровня небывалого могущества, тогда как известно: Саурон однажды был побеждён, и от поражения обладание кольцом его не спасло.

Понимая это, читатель только жалеет о невозможности проследить за взаимоотношением Сарумана и Саурона, чьи крепости вступили в противостояние. Не будь прочих сил, ещё неизвестно, кого бы из них следовало больше опасаться.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Вторую книгу Толкин начинал с протяжного повествования, давая действующим лицам отдельное слово. По внутреннему содержанию это повествование занимало продолжительное время. Сам Толкин остановил движение действующих лиц вперёд, восполняя так требуемые к пояснению моменты. Читатель в прежней мере оставался вне понимания, что из себя представляет придуманный автором мир. Ведь некие события происходили в нём и прежде. Окажется, противостояние с Сауроном происходит не в первый раз. Некогда он уже нёс зло миру, тогда же частично уничтоженный. И в тот раз его участь предрешила потеря Кольца. Отчего в нём столько сил? Этого Толкин не станет пояснять. Нужно принять данный факт за исходное состояние. Можно вовсе предположить, что не Кольцо для Саурона, а Саурон для Кольца. Это в самом Кольце заключено зло мира. И может это Кольцо чем-то сродни материям, из которых некогда был создан сам мир. Толкин явно знал о Средиземье больше, нежели сообщал читателю. Согласно тех сведений получалось, как некогда мир был создан с помощью песни, и далее жизнь текла, пока не появилось у живших противоположных желаний, частью воплощения чего и станет Саурон. Но это сущности, читателю ещё не должные быть известными. Следовало понять — есть Кольцо, его нужно уничтожить.

Предстояло решить проблему продолжения повествования. Рассказывать далее только о хоббитах? Тогда можно ограничиться ещё одной книгой, после чего завершить рассказ. Толкин начал вводить новых действующих лиц. У каждого из них своя история. Многие из них не способны ужиться в компании друг друга. Вероятно на этом противостоянии и будет строиться развитие событий. Какие бы разногласия не имелись, следовало объединиться перед лицом общего врага. Придут к согласию эльфы и гномы, скрепят силы претенденты на власть над людьми и оной властью обладающие. Некоторые силы всё-таки не придут к примирению, не считающие необходимым бороться со злом. Конечно, читатель скажет, насколько представленное вниманию добро неестественно. И Толкин будет стараться вносить элементы несоответствия. Своё воздействие окажет и Кольцо, побуждающее действовать во благо лишь ему одному. Так на страницах будет создано братство Кольца, будто бы с целью уничтожения. А читатель опять задумывался, видя в Кольце проявление воли. Его желали не уничтожить, а донести до Саурона.

Чем наполнить повествование дальше? Новыми местами. Отправить через снежные перевалы, погрузить в мрачные подземелья пещер, сплавить по реке. Действующим лицам предстоит куда-то идти. Не столь важно, к чему они будут двигаться. Можно отправить к очередным эльфам. Там каждый получит в дорогу нечто особенное. Можно даже сказать, Толкин использовал это место позже, когда сталкивался с необходимостью разрешения складывающихся затруднений. Как иначе дать действующим лицам вещи, которые им будут остро необходимы? Наперёд Толкин этого не мог знать. Заодно было создано представление о благости происходящего. Действующим лицам показывалось будущее в виде победившего зла.

Непонятным станет момент разделения братства. Вместе с тем и понятным, учитывая интересы каждого персонажа. В конечном итоге оказывалось, Кольцо не нуждается в посторонних. Оно побудит Фродо отправиться дальше в одиночку. На этом становилось понятно, «Властелин Колец» должен наполняться новыми событиями. Пусть эта книга о приключениях хоббитов, на них одних свет клином всё же не сошёлся. Тем более, раз уж стало ясно, что на небе светит Луна, то это определённо должно нечто означать. Историю какого мира взялся писать Толкин? Читатель приходил в недоумение. Значит, это не просто история — это ожившее мифологическое сказание.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее