Метка: выживание

В 1970 году Маркес вспомнит, когда будет решено издать отдельным изданием цикл его статей о моряке Луисе Алехандро Веласко, вышедших в четырнадцати апрельских выпусках газеты «Эль Эспектадор» за 1955 год под названием «Правда о моём приключении», как к ним в редакцию пришёл человек, пожелавший сообщить свидетельства своего удивительного спасения. Об этом моряке к тому моменту прослышал каждый колумбиец. Что же такого теперь он мог рассказать сверх сообщённого? Моряка поручили Маркесу. В ходе длительных бесед была составлена история, подготовленная для публикации на газетных страницах. Проблема заключалась в том, что сразу же разразился скандал, так как были упомянуты обстоятельства, неугодные военному ведомству. К тому же тогда верховная власть принадлежала диктатору Густаво Рохасу Пинилье, известному своей жестокой политикой, очень схожей с той, какую Маркес позже опишет, рассказывая о разгроме банановой компании в Макондо. Всё это в совокупности приведёт к взысканиям с газеты, вследствие чего издание было закрыто через несколько месяцев после начала публикаций о похождениях моряка Веласко.

Если бы не оговорка Маркеса, читатель бы и не подумал, будто совершалось нечто непотребное. Всего лишь непримечательная деталь, как на военном корабле имелся груз, который там не должен был находиться. Речь о различного рода бытовых приобретениях, перевозимых военными моряками из США в Колумбию. Беда лишь в том, что вместе с этим грузом за борт смыло несколько человек, среди которых оказался и моряк Веласко. Но смыло и по ещё одной причине — командованием корабля за счёт человеческой массы осуществлялась требуемая балансировка судна. Проще говоря, людей на палубе не должно было быть. Однако, они были, и их смыло за борт. Лишь один из них сумел удержаться на плаву и выжить. Да и то — это известно с его собственных слов. Никто уже не установит, как именно погибли другие смытые моряки.

Что читателя удивит — подробное описание десяти дней в открытом море. Моряк Веласко помнил едва ли не каждый момент, тогда как в его сознании всё должно было слиться воедино. Может раскрытию обстоятельств способствовал непосредственно Маркес, выяснивший происходившее, придав ему удобный для внимания вид, чтобы в каждой статье раскрывалась определённая тема. Всё это позволило равномерно распределить материал, поддерживая интерес у читателя газеты. Позже Маркес говорил, насколько людям понравился данный материал, ставший для них предметом особого интереса. Власть уже с первых выпусков имела желание воздействовать на «Эль Эспектадор», ничего так и не сделав до окончания публикаций. Да и Маркес более не поднимал острых тем, в остальном рассказывая о трудностях выживания так, как это ему излагал непосредственно моряк Веласко.

Удивляет читателя и живучесть рассказчика. Не имея питьевой воды и еды на протяжении десяти дней, находясь под палящим солнцем и окружённый прочими неблагоприятными обстоятельствами, он сумел выжить. Всё ли было рассказано так, каким оно являлось в действительности? Может у моряка всё-таки имелся запас воды и еды? Или нужно поверить в рассказанную историю от и до? На такие вопросы не требуется отвечать, потому как есть лишь единственный источник информации — слова самого моряка Веласко, оформленные Маркесом в виде четырнадцати статей для газеты «Эль Эспектадор».

Из всех свидетельств точно установлено следующее. Моряк Веласко — реален. Он был смыт волной за борт военного корабля. Считался пропавшим на протяжении десяти дней, после чего объявился у берегов Колумбии. Его бережно приняли и аккуратно доставили в госпиталь Картахены. После начался путь по медийному пространству. С ним выходили на связь журналисты, он становился героем рекламных акций. Лишь после всего этого самостоятельно пришёл дать интервью для издания, где его поручили в ведение Маркеса. Всё прочее, опубликованное в «Эль Эспектадор» становится уделом отдельного интереса, который сам Веласко охарактеризовал просто — ничего геройского он не совершил, потому как хотел только сохранить своё существование и вновь обнять родных.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Мир был на грани ядерной войны. Обострились отношения между СССР и США, разразился Карибский кризис. СССР требовал убрать ракеты с территории Турции, США противились поставке ракет на Кубу. Население планеты находилось в панике. Было очевидно — ядерная война случится со дня на день. Проникаясь страхом подобного рода, писатели уходили в сюжеты, пытаясь найти для человека место в будущем. Свой вклад внесла и Марлен Хаусхофер, имевшая представление о возможности выжить в сложных условиях, потому как с детской поры познала особенности жизни в лесу, будучи дочерью лесника. Но Марлен не стала усложнять сюжет. Просто перед читателем мир, который был разделён на две части, одну из которых отгородила стена, время в том мире застыло. Читателю предстояло наблюдать, как сможет справиться с обстоятельствами изоляции обыкновенная женщина, оказавшаяся наедине с дикой природой.

Форма подачи материала — в виде записок. Героине повествования удалось найти бумагу и писчий инструмент. В свободное время она занимается составлением записей. Когда свободное место закончится — повествование оборвётся. Конечно, такие записки не пишутся в виде художественного произведения. Но читатель уже привык — это лишь способ изложения, будто бы допускающий возможность подобного. Особенно учитывая, какую информацию писала героиня повествования, чаще всего являющуюся отражением бытовых проблем. Скорее бы читатель увидел краткие свидетельства о случившемся. Но о том нет необходимости рассуждать, сообразуясь с авторским желанием показать именно быт героини повествования, а не отразить страдания человека, оказавшегося в такой ситуации.

Если задуматься над сложившимся положением, героине следовало найти возможность контакта с другими людьми, как обычно происходит в произведениях прочих писателей. Попав на необитаемый остров, человек ожидает спасения, всё для этого делая. У Хаусхофер героиня просто надеется на спасение, словно к ней однажды придут и вызволят. При этом, читатель, знающий последнее из описанных событий, видит, как представленная вниманию героиня того внутренне не желает, убивая мужчину, оказавшегося в пределах досягаемости. Это можно трактовать разным образом: от неприятия присутствия мужчин в новом мире до боязни быть убитой. Только читатель понимает, каким образом тот мужчина себя не веди, он должен был желать социализации. Но получилось так, как того захотела Марлен Хаусхофер.

В произведении происходит единственное — стремление героини выжить. Она заводит домашних животных, вроде коровы, собаки и кошек. Обустраивает жилище. Готовит припасы на зиму. Обо всём этом читателю известно из оставленных записей. Кем она являлась — неизвестно. Чем закончилась её жизнь — в той же мере нет данных. А если записки сохранились, их кто-то нашёл и прочитал. Значит, у книги благополучное завершение, потому как либо люди выжили, или всё нормализовалось. Может и вовсе случилось нечто фантастическое — инопланетное. Например, над землянами проводят опыты. Ни о чём подобном сама Хаусхофер не упоминала.

Нет в книге и размышлений о судьбе мира. Раз главным героем повествования стала женщина, она должна была вспоминать прошлое, сожалеть об утраченных детях, помнить счастливые дни былого, сетовать на непримиримый нрав Джона Кеннеди и Никиты Хрущёва. Нет и этого. Есть авторское желание создать оторванный от реальности мир, в котором предстоит выживать придуманному персонажу. Пусть будет так. Хотя для этого не требовалось придумывать стену между мирами и создавать фантастическую составляющую. Вполне можно было отправить героиню повествования в глухие места, предоставив минимальный набор для выживания. По сути так и произойдёт. Всё прочее легко списать на неразборчивость в питании — наелась грибов с галлюциногенными свойствами.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Редкий выживший рассказывает правду, каким подлинным образом ему удалось справиться с обстоятельствами. Особенно многое скрывается, если выживать приходилось среди людей. И особенно — при неимении прочих источников питания. Например, чаще всего так происходит в затерянных уголках планеты, вроде труднодоступных гор. Но подобное ещё чаще случается в случае необходимости выживать на судне, контроль над которым отсутствует. Вот и Янн Мартел предпочёл вообразить, каким образом может выжить человек, потерпевший кораблекрушение. Взять за основу он решил историю мальчика-индийца, который будто бы решил поведать миру о с ним произошедшем. Этот мальчик сам не скрывал выдумки, предлагая ознакомиться с несколькими вариантами возможно происходившего. На деле же — нет необходимости верить в описанное Янном Мартелом, так как в его рассказ читатель поверит меньше, нежели в повествование французских писателей прошлого, любивших создавать произведения-инструкции по выживанию. Нужно честно признаться, «Жизнь Пи» никого ничему не научит. Разве только убедит в единственном неоспоримом суждении — фекалии, хоть даже тигриные, не стоит воспринимать за средство, возможное к утолению голода.

Смущает читателя постоянное упоминание Канады. Буквально с первой страницы Мартел расписывал прелесть канадской жизни. Рассказывал о самом себе? Или это мнение мальчика-индийца, чей тернистый путь привёл его в страну кленового листа? Об этом предстоит гадать. А может сам Янн настраивался, толком не ведая, откуда начнёт путь герой повествования. Он мог оказаться кем угодно. По итогу — мальчик-индиец. Но была ли у Мартела уверенность, как сложится его жизнь? Если судить по первой части повествования — Янн того не предполагал. Либо писал эту часть в отрыве от основного содержания, дополняя произведение до нужного объёма. Мальчик получился у него необычно разносторонне развитым. Причём настолько, что в стране, где верят в существование трёх сотен миллионов богов, он стал в равной степени исповедовать католические, мусульманские и индуистские верования. Для чего и зачем? Внятного ответа Янн так и не дал. Всё это стало сторонним наполнением, где важнее было показать любовь мальчика к животным. Тем более, отец мальчика владел зоопарком. И именно отец пожелал перевезти зоопарк из Индии в Канаду. Да был ли зоопарк в действительности?

Верит ли читатель вообще в описываемое? В ту гиену, считавшую за необходимое сожрать всех на спасённом при кораблекрушении судне. Или в зебру, испытывавшую нестерпимые муки от нанесённых ей увечий. Или в тигра, вальяжно лежавшего в стороне, привычно ожидая воздаяния, потому как никогда сам не добывал пищу. Придумав такую ситуацию, Мартел поместил мальчика-индийца в сложные для существования условия, в которых он словно был обречён. Вокруг него два хищника, тогда как он никогда не ел мяса. И Янн придумал, о чём стоит писать. Произведение стало пособием по тому, как есть обитателей океана, находясь на борту неуправляемого судна. Кого только мальчик не ел, о чём Мартел рассказывал с особым удовольствием. Насколько описание этого соответствует действительности? О том остаётся только гадать. А есть приходилось подлинно разное, как черепах и птиц, так и акул.

Читатель не видит связи между первой и второй частью повествования. Куда делась религиозность мальчика? Как верующий-католик, он должен был просить о смирении, покорившись воле провидения. Как мусульманин обязывался соблюдать полагающиеся ритуалы, чего он не делал. А как индуист — сесть в позу лотоса и стать особо священной особой, не сдвинувшись с место до прибытия к берегу. Вместо этого Мартел позволил мальчику думать о выживании, разнообразно питаться, после впав в безумие, когда ему и привиделось всё, прежде автором рассказанное. Как привиделось и дальнейшее, вроде голоса в голове и плотоядного острова.

Оставалось свести повествование к правдоподобности. Ян Мартел предложил читателю ещё одну историю, как будто бы всё на самом деле происходило. Сможет ли читатель ей поверить? Проще представить, как мальчик, или лучше считать его за юношу шестнадцати лет, в силу определённых обстоятельств сам убил всех спасшихся, питаясь их мясом вплоть до достижения им мексиканского берега. Но именно о таком выжившие никогда не рассказывают, оставляя это тайной за семью печатями.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Как правило, никто и никогда не сможет узнать тех тайн, которые хранят участники выпавших на их долю испытаний, если им пришлось выживать в суровых условиях, когда они оказались отрезаны от цивилизации. Первое, о чём начинают думать: о каннибализме. Но кто в таком сознается? А если и подтвердят догадку — прочие её опровергнут. То есть правду не найти. Люди смогли выжить, на какие бы моральные страдания они не пошли. Другое дело, если об этом берутся рассказывать другие. Например, Уильям Голдинг решил, будто никто не может быть прав, кроме него. Ну какой Робинзон Крузо? Какие-такие эрудированные персонажи Жюля Верна? И дабы не возникло сомнений, он поместил в центр повествования детей, уж точно ни к чему в жизни пока ещё не способных. А так как сам Уильям вырос в британской среде, должный быть пропитанным жестокими нравами среди сородичей-мальчишек, он справедливо полагал, к чему приводит ситуация, когда английских детей оставляют представленными самим себе в закрытом пространстве. Потому не стоит задаваться лишними вопросами — на страницы перенесено отражение действительности.

Читателю представлена следующая ситуация. Мир охвачен войной. Терпит крушение самолёт, перевозивший детей. Выжить удаётся только лишь британским мальчишкам. Вскоре они понимают — находятся на необитаемом острове, выбраться с которого они самостоятельно не смогут. Возникнет две необходимости: добывать пропитание и разжигать костёр. Но кому предстоит становиться лидером? Тут уже вопрос авторской совести, из каких побуждений он призывал благочинных сынов Англии отказаться от национальных традиций. Может в момент описываемых событий Англии уже вовсе не существовало. Если рассуждать просто, среди мальчишек восторжествовала древняя традиция, племени нужны вождь и жрец. Собственно, часть детей останется с вождём, другая начнёт поддерживать жреца. Это образные выражения, поскольку Голдинг именно в таком виде не представлял ситуацию. Однако, читатель понимал, кто из действующих лиц склонялся к вере на высшие силы, способные принести спасение, а кто хотел добиваться права на осуществление своих потребностей с помощью физической силы.

Вместе с тем, на страницах читатель может найти многое, способное ему облегчить понимание мотивов и поступков людей с западным складом ума. Допустим, мальчишки хотели установить правила для поведения и взаимного общения. Почему они не исходили из общечеловеческих ценностей? То есть одни считали себя вправе поступать наперекор чужому мнению, даже взаимной выгоде, стремясь настоять на своём, думая разве только о собственном благополучии. Другие с ними не соглашались, пока не оказывались поставленными перед неизбежностью примириться. Продолжи Уильям развивать ситуацию дальше, мало кто бы остался в живых, учитывая склонность британцев чинить расправу со всяким для них неугодным. Может потому у книги по сути нет конца. Представленное разрешение ситуации — идиллия. Но читатель понимал — никто из мальчишек не расскажет о происходившем. Разве какой-нибудь писатель нафантазирует, отразив личное представление о вероятно имевшем место.

Согласно распространённого мнения, человек быстро одичает в дикой среде. В значительной массе так и произойдёт. Остаётся думать, Голдинг придерживался того же мнения. Зачем предполагать, будто существуют люди, приученные с детства справляться с трудностями, способные в самом глухом краю возвести для себя жилище. Но если они и сумеют наладить быт, добиться прогресса в короткой перспективе у них не получится, они всё равно будут исходить из надежды, будто однажды им удастся связаться с большим миром. Впрочем, читая «Повелителя мух», читатель справедливо полагал — мир полностью уничтожен, остались представленные вниманию дети. Поэтому попытки оказаться замеченными воспринимались за крик отчаявшихся. Но зачем об этом пытаться рассуждать, если сообщена одна из историй, вполне способная повториться.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Как много в мире сокрытых тайн, о которых никто и никогда не расскажет. Чем занимаются люди, оставленные наедине со своими природными инстинктами, вынужденные выживать? В случае преодоления затруднений и возможности вернуться к прежней жизни — они не станут вам рассказывать. Они знают, им есть о чём молчать. Но для этого надо пройти полный путь отрешения, смирившись с неизбежностью одинокой смерти и вечного забвения. У Яны Вагнер всё не так. Она предложила ситуацию, когда люди внезапно оказываются запертыми в тоннеле. Почему это случилось? Никто не знает. Когда их освободят, и освободят ли? Чтобы это узнать, надо читать до конца. Только вот там ждёт разочарование. Слишком быстро всё закончится… За это время запертые люди не успеют пройти все полагающиеся стадии отрицания. Они и первой не достигнут. Скорее гнев испытает читатель. Поэтому скажем сразу — не трогайте писателя, он иначе не умеет.

Не нужно искать несостыковки в «Тоннеле». Поверьте, таков хлеб создателей художественных произведений. Если учесть абсолютно всё, не получится достичь требуемого надрыва чувств. Писатель волен создавать описываемые им миры на недоговорённости. Разве не знаком читателю жанр детектива? Хорошо известно, что именно писатели скрывают важные детали, либо повествуют в угоду виновной в чём-то стороны. Так и Яна Вагнер выбрала путь полной изоляции от мира, уничтожив едва ли не все коммуникации, должные существовать в тоннеле. Оправдание она выберет для наших дней банальное. Однако же, в том заключается её право творца. Она создала условия именно такими, в которых ей удобнее излагать.

Читатель вторит себе о необходимости сквозного сюжета. Зачем ему внимать множеству действующих лиц, проникаться мотивами каждого? Или Яна Вагнер желала разобраться в психологии абсолютно всех людей? Только отчего-то действующие лица вышли излишне нервозными и неподготовленными. Если врач, то стоматолог. Если полицейский, то неуверенный парень. Если богач, то оторванный от реальности нытик-грубиян. Мы заслуживаем именно таких персонажей? Обычно в художественных произведениях существуют более цельные фигуры, способные взять ситуацию под контроль, будь они даже морально и физически слабыми. Таковых у Яны Вагнер не находится. Случись действительно серьёзная катастрофа, вымрет подобное человечество очень быстро.

А может всё действительно плохо? Изначально читателю сообщается неприятное известие — в живых люди остались только в тоннеле, снаружи жизни больше нет. Не такой уж это фантастический сценарий. Читатель вполне поверит. Почему он должен в этом сомневаться? Да и есть ли необходимость про это размышлять? Пусть Яна Вагнер сама придумывает развитие событий. Говоря наперёд, она умоет руки. Была поставлена цель показать примерную ситуацию, тогда как прочее уже не представляет интереса. Не ставилось цели писать цикл.

Что было бы гораздо лучше для повествования, взять совсем другую ситуацию. Например, съёмочная группа оказывается зажатой в тоннеле сошедшим ледником, шахтёры попадают в тиски обвалившейся шахты, без каких-либо надежд к спасению. Ощущение безнадёжности заставит читателя пролить реки слёз. Иначе зачем знакомить с сюжетом, где всё сводится в пустоту? Какие выводы должен сделать читатель? Подумает — такое в принципе может произойти. Почему бы и нет. И нервы у кого-нибудь сдадут, и в тяжёлых условиях люди проверят собственные возможности, и выйдут из всего этого сильнее, нежели были. Останется ответить на один вопрос: кто сказал, будто всё будет именно так? Но мы уже договорились не трогать писателя…

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Быть Робинзоном не трудно, природа позволит тебе выжить. Другое дело, если окажешься на одном из северных островов, вроде Шпицбергена. Это вообще возможно? Там холодно, полгода длится ночь, бессчётное количество белых медведей и мала вероятность оказаться поблизости случайному судну. Если и сумеешь обустроить жилище, добыть пропитание, оборониться от хищников, то против цинги окажешься бессилен, если не сломишь себя и не согласишься пить кровь животных. Сочини кто подобную историю, читатель бы не поверил. Но перо взял в руки Константин Бадигин — капитан дальнего плавания и исследователь Арктики. Ему однажды довелось более двух лет дрейфовать в Гренландском море на скованном льдами корабле. И всё равно читатель сохранит недоверие. Дабы разрушить последние сомнения, достаточно сослаться на исторический факт. В середине XVIII века на одном из островов Шпицбергена вынужденно высадились четверо русских, чтобы на шесть лет оказаться в плену отдалённой от их Отечества земли.

В те времена русские промысловики называли Шпицберген Грумантом, а Баренцево море — Студёным. Занимающихся промыслом звали не так, они носили гордое имя поморов. Им всё было по плечу, ведь север — их стихия. Основным средством заработка служила водная гладь, позволявшая добывать рыбу, либо переносить в места богатые зверем. Именно с целью получения добычи русские моряки отправились на Грумант. Им было дано большое судно. Всё прочее — представление Бадигина, как оно могло происходить. Не так страшен север, там существует достаточное количество возможностей для вполне сносной жизни.

«Путь на Грумант» — произведение в духе французских писателей с XIX на XX век, когда время изучения контуров планеты подошло к концу и наступила пора углубляться внутрь континентов. Жюль Верн и Луи Буссенар — самое близкое сравнение, позволяющее представить, каким образом Бадигин строил повествование. От внимания читателя ничего не ускользнёт. Можно сказать, Константин создал подробную инструкцию, способную дать представление об ожидающих опасностях и способах их преодоления. Для этого он специально занизил возраст одного из действующих лиц, дав возможность открывать ему секреты прежних поколений. Не сложно понять, что в качестве этого персонажа читатель должен видеть в первую очередь себя. Удивиться найдётся чему.

До Груманта путь далёк. Лодья скользит по водной глади, значит нужно это подробно описать. Команда ловит акул, потрошит их и, надув желудок воздухом, выбрасывает назад. Зачем? Бадигин поясняет целесообразность подобного поступка, вследствие чего можно продолжать промысел дальше. Поморы ценили акулью печень, используя её в качестве приправы, остальное их не интересовало. Можно поймать белугу, ценимую за сало. Богатство от улова пойдёт к владельцу судна, тогда как остальным достанутся крохи. Константин из того не делал никаких выводов, но современный ему читатель понял, с какой несправедливостью приходилось мириться простому моряку. Плыть сквозь льды — опасное занятие. Но читатель знает заранее, судно затрёт, а о дальнейшем Бадигин обязательно продолжит рассказ. Приходится сожалеть, так как спастись суждено четверым, сам корабль раздавит, а люди погибнут.

Зимовка на Груманте — время ожидания. Спасшиеся ожидали прибытия других промысловиков, только их надежды не претворялись в жизнь. Как раз в то время из-за чрезмерного обилия льдин никто не решался отправиться к северному острову. Что же, помору нет беды потерпеть кораблекрушение на необитаемом острове. В крайнем случае он изыщет возможность построить судно и рискнёт на нём отправиться вплавь, не думая о ждущей его смерти. Бадигин не торопил события. Не на шесть лет он планировал оставить действующих лиц, вполне можно заставить их порядка десяти лет провести на острове. Тем сильнее читатель убедится в силе духа покорителей Студёного моря.

Требовалось отыскать нечто такое, что в духе борьбы капитализма с социализмом. Несмотря на XVIII век, ограниченные возможности для демонстрации, Константин придумал, поместив внутрь произведения ряд дополнительных историй, показывающих прочих мореходов, ходивших к берегам Груманта. Он их представил отличными от русских людьми. Во всём они похожи, кроме помыслов. Они скорее удавят друг друга, нежели протянут руку помощи. С таким подходом про север лучше вовсе забыть. Потому-то и удалось русским промысловикам выжить, потому как о них прежде позаботились. На острове прежние зимовщики оставили обустроенное жильё, в том числе и необходимые для существования в суровом климате вещи. Объясняется это просто. Поморы привыкли жить честно, на закрывая дверь и позволяя пользоваться своим имуществом всякому входящему. Так принято у них. И они знают, в сложной ситуации каждый сможет найти поддержку.

Да, для остроты впечатлений, Бадигин введёт в повествование злокозненных иностранцев, не способных найти общий язык ни с кем, в том числе и с самими собой. Как тут не упомянуть ещё одно действующее лицо — белого медведя, воспитанного потерпевшими крушение действующими лицами. Всё у них ладно складывалось, несмотря на смерть одного из них. Не всякий помор согласится пить кровь, не способный преодолеть внутренние запреты, вроде религиозных. Константин специально акцентировал внимание — среди действующих лиц имеются старообрядцы.

Не перечислить особенностей, характерных для быта северных народов, упомянутых Константином. Знает ли читатель, что неспроста ставили кресты поморы на островах? То служило им помощью для ориентирования. Впрочем, у поморов ещё с древних времён был в ходу особого устройства компас, позволявший узнавать время и стороны света. А не подскажет ли читатель, как всё-таки прежде назывался тот остров, на котором происходит действие? Бадигин даст ему имя Алексеевский, сожалея о нынешнем его наименовании — остров Эдж.

Обязательно следует упомянуть дальнейшую судьбу произведения «Путь на Грумант». Будет снят художественный фильм «Студёное море», в качестве сценариста выступит непосредственно Константин Бадигин. Остаётся порадоваться, что среди советских писателей нашёлся ещё одни человек, способный писать о трудностях и их преодолении. Теперь читатель точно знает, что делать, если его с головой станет засыпать снегом. Главное не забывать сохранять доступ воздуха с поверхности. И тогда всё будет хорошо.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Героизация поступка — дело замечательное. Мало кто думает, что стоит за проявлением героизма, и требовался ли он вообще, да и был ли этот героизм в действительности — тоже вопрос огромный. Допустим, был героизм. Группа людей, в разрез указанию начальства возвращаться самолётом, самовольно решает выполнить то, чего от них не требуют, ибо то без надобности и совершенно бессмысленно, вследствие чего никто не думал заботиться о состоянии техники — не залил топливо по сезону, не подправил детали. И когда идущие на подвиг понимают, как чрезмерно понадеялись на других, как сами не озаботились о возвращении, как только они будут повинны в собственной гибели, роль рассказчика берёт Владимир Санин. Писателю осталось сослаться на безалаберность непредусмотрительного обслуживающего персонала и показать, какими представленные им на страницах полярники были в прошлом замечательными людьми.

Работа на холоде ничем не лучше и не хуже прочих трудовых специальностей. Она нужна обществу — общество не может обойтись без людей, согласных работать в экстремально тяжёлом для существования климате. Техника на морозе всегда ведёт себя капризно, капризничают и люди: ломаются, заболевают и подводят на них надеющихся. В Советском Союзе полярники хорошо зарабатывали, вызывали уважение в глазах соотечественников, поэтому никто не жаловался на несоответствие обстоятельств человеческим потребностям. Об этом Санин не забывает рассказывать, но важнее для него всё-таки люди.

Люди, пошедшие за первым из них, Гавриловым, опытные и новички, знали, чем грозит предпринятое ими мероприятие. Они согласились, пошли по наитию, без подготовки, словно не мороз за бортом, словно не они погибнут. Не запаслись провиантом в соответствующем количестве, не заглянули в топливные баки. Их не грызёт совесть, что из-за них будет испорчена жизнь других, ответственных за них же. Зато, по словам Санина, совесть грызёт как раз ответственных, настаивавших на возвращении самолётом, ибо они повинны в плохом оснащении героев и не согласились пойти вместе с ними, дабы показать надуманную, опять же никому не нужную, заботу о полярной станции.

Для человека нет ничего ценнее человеческой жизни. Это понимают все, кроме героев. Они лягут на алтарь победы, о них будут помнить, рассказывать потомкам и додумывать детали произошедшего с ними. Но и они не желают умирать лютой смертью в безвестности. Кому нужен героизм, который не оценят? Участники похода всё понимают, они радируют, продвигаются, стремятся остаться в живых. Кто-то из них устал от всего, готовый принять неизбежное, а кто-то хранит надежду, зная, как часто в подобных условиях замерзали люди, не дойдя самую малость, порой считанные метры.

Сохранить технику не так важно, как людей — новая техника будет построена аналогично утраченной, аналогично утраченному человек новый не родится. И не родится уже потому, что человек — не бездушная машина, а личность с памятью о переживаниях. Если люди терпят беду, стоит уделить внимание их положению и самую малость показать, кем они были раньше, каким образом жили и через какие неприятности прошли. Санин рисует портреты всех героев, начиная порой с детских лет, вплоть до прихода их в полярники. Но далёк Владимир от истинного положение вещей, ему нужно показывать борьбу людей с обстоятельствами, он же отправился по волнам былого, благодаря чему расширил рассказ до размера повести, всего лишь.

Отчаянными не становятся нечаянно, героями не бывают без горести — нечаянно становятся героями, от горести бывают отчаянными. Относитесь к произведению «Семьдесят два градуса ниже нуля» так, как вам позволяет ваше мировосприятие.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Придуманный Сергеем Лукьяненко мир на сто процентов представляет из себя иллюзию. В происходящем нет ничего настоящего, в том числе и действующих лиц, не являющихся людьми в обыденном понимании. Представленные на страницах персонажи — это проекции, копии. Их жизнь им не принадлежит — они не имеют на неё права. Отныне всем собравшимся на полигоне сорока островов необходимо выполнять две требуемые от них функции — выживать и доминировать. В качестве стимула проекциям обещано возвращение домой, но только тем, кто сможет подчинить себе все острова. Инопланетян можно в расчёт не принимать — они тоже иллюзия.

Действующие лица не знают о своей судьбе. Они — продукт массовых заблуждений. Не дано им иначе воспринимать окружающую действительность, нежели в том виде, в котором её принимает сложившееся на островах общество. Божественный промысел Лукьяненко заменил на вмешательство представителей инопланетной цивилизации, обладающей соответствующими технологиями, чтобы развернуть в космосе проект по изучению представителей Земли. Действующие лица произведения верят в инопланетян, знают их цели, соблюдают установленные ими законы и не думают о возможности заявить о своих правах.

При продуманной структуре мира сорока островов, Лукьяненко остановился на иной идее. Ему хотелось показать агрессию подростков, жестоких к себе и к окружающим, не умеющих делать правильные выводы и совершающих недальновидные поступки. Действующим лицам не хватает опыта и знаний, потому они всегда выполняют навязанные им установки, не гнушаясь убивать, даже не пытаясь осознать смысл необходимости лишать людей жизни. Будучи поставленными в рамки определённой модели поведения, действующие лица следуют указаниям инопланетян, не оглядываясь на моральные ценности человечества. Подростки всегда были податливым материалом в руках взрослых, оттого именно этот возраст был важен для рассмотрения различных моделей поведения в условиях полигона.

Дети воюют с детьми на протяжении всего произведения. Обеспечить доминирование другим способом не получится. Так продолжается длительное время. На полигон попадали деятельные подростки, думавшие избавить мир сорока островов от насилия, но никогда ещё среди рыцарей не оказывался человек, способный принять роль пророка, открыв проекциям их истинную суть, образумив воинственные головы, лишая смысла к дальнейшему существованию, ибо надежда на возвращение домой оказывается бесплотной. В таком случае остаётся одно — разорвать связь с прежними ошибочными представлениями о реальности, не боясь удостоиться кары небожителей. Человек никогда не восставал на своего создателя: пророки лишь служили проводниками его воли. Сергей Лукьяненко дал действующим лицам лидера с новым осмыслением ситуации.

Поскольку «Рыцари сорока островов» раскрываются для читателя приключенческой составляющей, философия произведения оказалась загубленной. Автор не стал лишать проекции веры в лучший исход. Пусть в него никто более не верит, однако в душе веру в благополучный исход искоренить невозможно. Да и не понял бы читатель, оборви Лукьяненко повествование, разрушив мир, будто это могло быть в действительности, если бы он не самоликвидировался. Сергей предпочёл свести противостояние молодых людей к отражению точно таких же эпизодов взаимной ненависти, возникающей на почве привязки к определённому месту, то есть к подобию ура-патриотизма с надуманными обоснованиями превосходства и исключительности.
Так уж получилось, что писатель говорил об одном, читатель внимал о другом, а критики пришли к собственным выводам. И коли это так, значит у Лукьяненко получилось написать произведение, заставляющее задуматься. Впрочем, читатель в основной массе думать не привык, поэтому, для удержания его непритязательного внимания, в «Рыцарях сорока островов» есть многое из должного присутствовать в беллетристике.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

В море людей людей единицы. В полёте над ними единицы не различимы. Наедине с собой, перед тобой поверхность Земли, преодолеваешь водные и пустынные пространства. Думы навязчиво лезут в голову. История сменяет историю. Очерк следует за очерком. И вот готов материал для публикации отдельным произведением. «Земле людей» быть, решил Сент-Экзюпери. «Ветрам, песку и звёздам» быть, решил американский издатель. И планете быть тоже — без планеты людей быть не может. А в прочих случаях упоминания достойны единицы, чей облик ясен, стоит приземлиться благополучно или разбившись, чтобы понять и осмыслить. Ведь без осмысления не заметишь людей под собой, слишком мелких для восприятия.

Сент-Экзюпери летит из одной точки в другую. Он вестник радостных и грустных сообщений. Он перевозит по воздуху почту. Его всегда ждут и никто о его существовании не задумывается. Письма обязательно придут, либо не найдут адресата, и никто не вспомнит про опасную профессию лётчика, готового погибнуть в пучине вод, в песках безжалостной пустыни или не различив под облаками гор, а то и по причине ненадёжности авиационных моторов, страдающих хронической предрасположенностью к поломкам. Не раз Сент-Экзюпери терпел крушения, чудом выживал и продолжал летать. Ему есть о чём рассказать.

Существуют люди не только на поверхности Земли, существуют они и в воздухе, одновременно с тобой в одном самолёте, либо летя в других направлениях. Они полны отваги, не боятся опасностей. Важнее рассказать о них, нежели о себе. Сент-Экзюпери так и поступает. Сам сборник очерков «Планета людей» он посвятил Анри Гийоме — учителю, волевому человеку, отважному душой и сильному телом, способному поделиться радостью секретов воздухоплавания и печалью необходимости выживать в суровых условиях негостеприимных мест. Анри стал проблемой для Антуана и подобных ему, вынудив товарищей тратить время на поиски разбитого им самолёта. У лётчиков всегда так — они клянут потерпевших крушение, не сумевших совладать со штурвалом.

Что есть самолёт для человека? Машина! Что есть самолёт для Земли? Подобие души человеческой! Что есть человек для Земли? Дитя! Своенравное, самолюбивое, предпочитающее поступать наперекор. И дитя необходимо наказывать, как всегда поступает Земля, порождая катастрофы. Но Земля может наказывать индивидуально каждого, обманывая, заблуждениями направляя к гибели или заставляя приземлиться там, где для выживания понадобится доказать право жить и право считаться достойным людей человеком. Подпадал под влияние планеты и Сент-Экзюпери, блуждавший среди созвездий, принимавший за маяки звёзды и терпевший крушения среди песков.

Рассказав о других, Сент-Экзюпери решил поведать о собственных неудачах. Ему тоже приходилось оказываться на Земле, причём в далёких от благополучия условиях. Как он выжил — загадка. Раз за разом Антуан говорит про нечеловеческие страдания, необходимость принять неизбежное, отсутствие воды, иссушающую жару, видения миражей, галлюцинации. Надежд не было, но Сент-Экзюпери выжил. Шёл вперёд, как некогда Анри Гийоме, боролся за жизнь и продолжал верить в лучшее. Он обретал твёрдую почву под ногами, снова взлетал и продолжал работать для людей, периодически снова терпя крушения.

Не одними нуждами лётчиков мыслит Антуан. Вокруг него всегда имелись люди, с воздухом никак не связанные. Кто они? Какие у них проблемы? Чем им можно помочь? И надо ли помогать? Сумеют они адаптироваться к более лучшим условиям, нежели имели? Вывод из рассуждений Сент-Экзюпери простой — помогать следует обязательно, человек должен сам понять, что помощь ему на самом деле не требовалась. Показательна приводимая для примера история африканского раба. Было приложено много усилий для освобождения, потрачено изрядное количество денег, а в результате — пустота помыслов свободного от пут человека, не знающего, чем ему жить и дышать, когда жить и дышать без цепей не получается.

Людей на планете много, их много на земле, на воде и в воздухе. Каждого беспокоят вопросы, на все хочется найти ответы. Но ответов на вопросы не существует. Ответы приводят лишь к конфликтам между людьми, а значит к нетерпимости и войнам. Поэтому лучше жить в мире полном загадок. Почему? Давайте не будем отвечать, согласны?

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Стремление советских писателей к героизации участников Великой Отечественной войны понятно, как и желание отуплять и лишать человеческого достоинства противника. На поле брани сходятся силы добра и зла, иного в такого рода сюжетах быть не может. Причём добро настолько берёт за душу, что хочется сочувствовать действующим лицам, для которых жизнь сложилась столь печальным образом, и теперь им предстоит с потерями одолеть врага или погибнуть, причём погибнуть смертью достойной их отваги. Для усиления впечатления лучше взять женщин, кому, казалось бы, на войне делать нечего. Так Васильевым была создана повесть «А зори здесь тихие».

В центре повествования тридцатидвухлетний старшина, с малых лет росший без отца и потому не получивший нужного образования. Он чах вдали от фронта, боролся с пьянством солдат и не чаял обрести гармонию с требованиями совести, покуда к нему в распоряжение не поступили девушки-зенитчицы, внёсшие в его будни диссонанс. Но время для шуток закончилось, стоило обнаружить в окрестностях диверсантов, чьё продвижение требуется остановить любой ценой. Произведение, изначально поданное с позитивным отражением военных дней, всё более обрастает трагическими подробностями. Шалости остались позади, впереди мужество, самопожертвование и спокойствие Родины.

Выше всяких похвал проработав характеры главных героев, Васильев поставил штамп на противодействующей силе. Враг лишь с виду имеет сходные с человеком черты. На самом деле он бездушное существо, запрограммированное на прямолинейное следование к определённому месту с целью выполнения конкретного задания. Им не учитываются возможные помехи, таковые препятствия ему не полагается замечать. Хрустнет ветка, кого-то из своих убьют, хоть случились иная оказия — ему всё равно. Он даже спокойно ляжет спать, не думая ни о чём другом, кроме необходимости проснуться и продолжить движение.

В чём проблема для беллетриста расправиться со статичными фигурами? Это делается легко, благо враг не ожидает засад, сопротивления, подставляя горло под удар ножа и поворачиваясь спиной к опасности. Другое дело, подача материала в таком виде не вызовет у читателя ответных чувств. Требуется добавить драматизма и заключить мышление погибающих в обрамление их неудач, словно пустить снежный ком с покатой поверхности к неминуемой пропасти. Не враг станет причиной гибели, тому виной окажется желание автора, ибо топить в болоте, пускать пулю в голову и в порыве истерики бросать на штыки — не есть отражение героизма, а есть придание происходящему сходных с героизмом черт.

На создание повести Васильева подтолкнула реальная история, когда мужественные защитники Родины оказали сопротивление противнику. Данный случай был переработан писателем: сохранился антураж, остальное полностью изменено. Осталось необходимым показать самоотверженность людей перед опасностью, мотивированных на противодействие желанием охранить Родину от врага. Это Васильев, безусловно, сделал, но излишне легко у него умирают люди, просто умирая ради необходимости умереть. Слёзно жалко, до злости обидно девчонок, но не к тому беллетристу они попали в руки, не дал он им действительной геройской смерти.

Не губит человека героизм — смерть не повод гордиться поступком. Не губит человека отвага — это следствие вынужденной необходимости стать выше неблагоприятных факторов. Не губит человека самопожертвование — оно показатель для принятия крайней меры. Прежде всего губят обстоятельства, прочее надумано. Надумано ради роста сознательности, формирования необходимых гражданских качеств и готовности пойти на смерть в требуемый момент. И если кто будет отрицать, стоит таким человеком восхищаться, ибо он образец лучших представителей человечества, пускай и выращенный для воплощения чьих-то политических амбиций, всего-то.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее