trounin.ru

Прожив молодые годы в Америке, Морис Константэн-Вейер стал близок к тому краю. Может по причине жизни в Канаде, оказавшей на него сильное влияние. Проникнувшись канадской историей и природными условиями, Морис остался глубоко впечатлён. И если бы не Первая Мировая война, судьба его могла сложиться иначе. Уже во Франции он принял твёрдое решение заняться писательским ремеслом. А о чём ему следовало писать? Может о войне? Полученное тяжёлое ранение должно было отложить отпечаток. Но нет, он пишет о теперь ставшей от него далёкой Канаде. В мыслях Морис — там. А Канада, за исключением обжитой узкой полоски вдоль границы с США, край суровых испытаний. Человек там — песчинка мироздания. Практически — никто. Нужно быть сильным духом, чтобы хотя бы выжить.

Читатель знает другого бытописателя жестокой природы американского севера — Джека Лондона. Помнит о каждодневной борьбе. Легко навсегда кануть в безвестность, не разведи вовремя костёр или не прими решение убить собаку из упряжки. Будешь страдать от нехватки важных для организма элементов. Но редко вспоминает про Константэна-Вейера. Скорее припомнится сказитель о прериях — Фенимор Купер. Может даже найдётся в памяти имя Джеймса Шульца. Но при этом никто из них не удостаивался столь солидной премии, каковой является Гонкуровская. Стало ли читателю от того легче? Нисколько.

Вероятно, Морис излагал удобным для чтения певучим языком, о чём судить могут только знающие французский язык. Английский или какой другой, вроде русского, не передают красоту созданных на страницах образов. Поэтому приходится исходить, будто аналогично излагалось в оригинале. И всё же — основное читателем будет усвоено.

Герой повествования отправляется в путешествие. Насколько он подготовлен? Не до конца. Он мог быть наслышан об Америке, при этом не являясь ни канадцем, ни жителем США. Он — приезжий. Ровно как и сам Константэн-Вейер поехал искать приключения в Канаду, будучи уже за двадцать три года, прожив там следующие десять лет. Он успел написать пять книг, включая, с таким громким названием — «Манитоба», прежде чем приступил к отмеченной гонкуровским комитетом — «Человек над своим прошлым».

Повествование начинается с рассуждений. Передвигаясь на лошадях, идёт рассказ о Северной Америке, про Канаду, о ковбоях. Вникнуть в описание тяжело. Ярче представленное на страницах становится, когда начинается нечто вроде охоты с собаками. Случается неприятность — главного героя одолевает снежная слепота, теперь он оказался представлен сам себе. Продолжает идти, одолеваемый холодом. Думает о тяжести бытия. Смерть ему кажется близкой как никогда. И это является основным по смыслу, о чём хотел сообщить автор. Всё это можно было рассказать гораздо короче, чтобы читатель не путался в дебрях словословий.

Константэн-Вейер после ещё не раз напишет про Канаду, сложит множество других произведений, будет увлечён созданием биографий. Всё это останется уделом франкоязычного читателя. Гонкуровская премия не помогла Морису преодолеть барьер читательского внимания. Так получилось, что известен он в мире именно по отмеченному комитетом произведению. Случись быть Морису примеченным позже… Однако, как много в жизни писателя этих «если бы» и «случись быть». Всё сталось таким, каким ему и полагалось стать. И уже дело читателя, насколько он хочет проникнуться историями, о которых с таким желанием стремился рассказать Морис Константэн-Вейер.

Следует отметить важность именования произведения — «Человек над своим прошлым». Оно так подходит для отражения написанного непосредственно в лице самого автора, что было бы достаточно ограничиться им самим.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Договор о капитуляции Германии подписан. Великая Отечественная война окончена. Что дальше? Разрушенная инфраструктура Советского Союза будет восстановлена. А как быть с разрушениями, нанесёнными по тогда ещё Третьему Рейху? В той же мере необходимо восстановить, но уже силами самих немцев. Каким образом это будет происходить? Под чутким руководством советских людей. Почему не предоставить немцам решать эту проблему самостоятельно? По очевидным причинам. Ещё рано было говорить о доверии к народу, проигравшему войну. И не каждый немец ещё понял случившееся. Ряд писателей рассказывал про продолжение оказываемого сопротивления. Собко поведал о другом — о налаживании мирной жизни. Советские люди действительно осуществляют контроль, только дружеский. Для начала предстояло найти доверенных лиц, готовых к восстановлению Германии из руин.

В качестве примера выбран небольшой город. Можно сказать, несущественно важный. Туда начинают съезжаться немцы, по разным причинам вынужденные его прежде покинуть. Например, одно из действующих лиц в годы войны заключили в концлагерь за его коммунистические воззрения. Теперь человек освободился, пришёл домой, где его встретила жена, умыла и дала чистую одежду. Кем мог этот человек стать в дальнейшем? Полезным обществу рабочим. Собко предусмотрел для него иное будущее. Раз думал о благополучии страны, выступая против Третьего Рейха, уже тем доказал преданность части немецкого народа, более желавшей сеять доброе и вечное. Получалось так, что вчерашний узник концлагеря становился бургомистром.

Кто дальше? Актриса, отказавшаяся исполнять роли в немецких фильмах военного времени. Теперь перед нею открыли двери американской киноиндустрии. Собко поведёт её по дороге из сомнений. Какой путь выбрать? Раз была без надобности прежде, понадобится ли в дальнейшем? Всё-таки в Америке её может ждать большое будущее. И обязательно бы её мечты о славе осуществились, не реши Вадим строить повествование в ожидаемом духе. Над актрисой нависнут стервятники, желающие отъесть солидный кусок от её славы к собственному капиталу. Уже под страхом быть растоптанной придётся соглашаться уезжать из Германии. Того не случится, и актриса должна будет начать сниматься в немецких фильмах во славу восстановления страны.

Потребуется искать стервятников повсеместно. Вот есть завод «Мерседес». Руководителем поставят обыкновенного рабочего. Последуют акции саботажа. Кто виноват? Сразу не выяснишь. Или взять иное предприятие. Откуда там столько неквалифицированных кадров? Станут разбираться. Наняты совсем недавно. Кто они? Прихвостни Третьего Рейха, решившие избежать наказания. Разоблачая оных, отберут накопленное ими имущество. Как и найдут применение всему, что было брошено сбежавшими за границу. Отчего бы в богатые дома не вселять простых людей? Некогда так делали после Гражданской войны в России, теперь такое можно осуществить и в поверженной Германии.

Ещё одно затруднение описал Собко. Как советскому человеку, видевшему зверства немцев, разрушавших ему родное и убивавших близких, теперь найти силы для помощи? Как суметь преодолеть неприятие? Очень просто. У товарищей найдутся нужные слова, чтобы наступило новое осмысление сложившегося. Нужно принять, снова продолжая движение к светлому будущему. И немецкий народ, поверженный, осознавший совершённые им ошибки, обязательно исправится, должный помочь Советскому Союзу в строительстве коммунизма.

Читатель может усомниться в нарративе Собко. Этого делать не следует. Вадим работал в Берлине до 1950 года, являясь членом редколлегии газеты «Советское слово» при военной администрации. Тогда же им был написан роман «Залог мира», вместивший некоторые из сюжетов, вероятно имевших место в действительности. За важность поднятой темы роман был удостоен третьей степени Сталинской премии.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Как следует относиться к тому, что человек, совершавший геройские поступки, после смерти вспоминается с осуждением? Однажды Лев Кассиль и Макс Поляновский прогуливались по Керчи. Их внимание привлекла табличка с названием улицы — улица имени Володи Дубинина. Кто этот человек? Оказалось, юноша, погибший при разминировании окрестных каменоломен. Кассиль и Поляновский загорелись идеей узнать как можно больше. Вернее, Поляновский стал собирать материал, тогда как Кассиль оформил в виде художественного произведения, либо они сделали это вместе. Сколько в книге оказалось действительно правдивого? Будем думать, практически всё. Кроме, разумеется, мыслей самого Володи Дубинина, за которого авторы взялись судить самостоятельно. Выяснилось, мальчик всегда горел жизнью, идя обстоятельствам наперекор. Так в чём тогда осуждение?

Именно за постоянное действие наперекор. Если читатель сразу не понял, к середине книги он точно поймёт, почему и как сложилось. Главный герой, прототипом которого выступил Володя Дубинин, мало кого слушался, поступал всегда сообразно собственному разумению, редко соглашался становиться частью коллектива. Таким он был на протяжении всей недолгой жизни. Едва ли не с первых моментов описания главный герой бросается в воду и чуть не тонет, ходит на запрещённые места каменоломен, глубоко проваливается и не может самостоятельно выбраться. Захотелось ему в качестве игрушки градусник, специально обхлестал себя крапивой, дабы правдиво сойти за больного. К тому же специально тот градусник разобьёт, так как ему нужна ртуть. Казалось бы, описывается рядовой мальчишка. Ведь какой мальчишка способен дружить с головой? Все они стремятся с самых малых лет познать мир чрезмерно подробно, и не всегда это заканчивается для них безболезненно.

Отец говорит Володе — не берись за чтение книг, которые тебе читать рано. Пусть там описаны правильные вещи, рассказано о светлом пути к коммунизму. Неважно — брать не следует! Как поступает главный герой? Берёт и читает. Как-то задумал с друзьями на поезде поехать неизвестно куда, просто из цели побродить. И неважно ему, как к этому отнесутся родители. Однажды начал посещать кружок по авиамоделированию. Без спроса взял чужую модель, сломал, ещё и подрался с её хозяином. Стал мастерить свою, не думая слушать советы опытных товарищей, хотя ему говорили: не знаешь, спроси, тебе подскажут. То есть всегда нужно спрашивать опытных людей, а не делать наспех. Что по итогу? Модель Володи терпит крушение.

Именно в таком духе построено повествование накануне военных лет. Не изменится поведение главного героя и в последующем. Он требует давать ему задания, поскольку рвётся выполнять важное для всех дело. Ему же говорят — ты нужен в определённом месте и для конкретной цели. В какой-то момент читатель устанет внимать повторяющимся распрям с главным героем. Он постоянно и неизменно набивает себе шишки, вовсе не задумываясь о благоразумии. Хоть бы Кассиль и Поляновский сделали внушение читателю, явно в большей массе из подрастающего поколения. Одних осуждений действующих лиц всё-таки мало. Это никак не повлияло на поступки главного героя.

И вот когда на последних страницах мать упрашивает сына остаться с нею, а Володя спешит помочь в разминировании каменоломен, читатель понимает — вернуться назад парню не суждено. Зачем? Зачем в очередной раз полез туда, где сказали, что обойдутся без него? Но таков по характеру главный герой произведения, с чем никто так и не смог совладать. Был ли настолько таким же непосредственно сам Володя Дубинин?

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Автостопом по галактике» | Книга №1

Истории о будущем бывают разными. Согласно одним, земляне начнут колонизировать космос, распространившись по Вселенной. По другим версиям, Земля станет частью других миров, вступив в добрососедские или отношения иного плана с быть может существующими инопланетными формами. Дуглас Адамс предложил собственную версию — Землю уничтожат. А дабы не было обидно — пояснит: Земля использовалась в качестве подобия суперкомпьютера, должного дать ответ на главный вопрос всего сущего. И чтобы было ещё менее обидно — Землю уничтожат ровно за пять минут до того, как ответ будет дан. В масштабах возможно обитаемого мира — такое событие принесёт большую печаль. Но всё решается банально просто — будет создана новая Земля, и эксперимент повторится вновь. Разве такого уровня содержание станет интересным для читателя? На удивление — да. Пусть Дуглас Адамс писал с чувством огромного удовольствия, применяя безжалостное осмысление через призму английского юмора, в чём-то он будто бы оказывался прав. Всякий, придерживающийся фаталистических взглядов, наконец-то улыбнётся. Последний раз он так радовался за понимание сущего при чтении космогонии Иммануила Канта.

Здравствуй, Кафка! — скажет читатель, знакомясь с описываемым абсурдом бюрократического механизма. Пока Землю не уничтожили, её следует спасать. Каким образом? Уже никаким. У землян было пятьдесят лет, чтобы подать протест на Альфе Центавра. Но, согласно дальнейшего повествования, Адамс сделал намёк, либо вовсе на то не обратил внимания, судьба Земли интересовала абсолютно всю Вселенную. Однако, трубы начинают менять сразу после ремонта дороги. Только у Дугласа слегка наоборот — строительству межгалактической трассы мешает непосредственно Земля. То есть трубы после никто уже менять не будет. Конечно же, виноваты в том дельфины и мыши. Первые сразу покинули планету, когда прознали о планах по её уничтожению. А мыши… Мыши не проследили, поскольку создание Земли в качестве суперкомпьютера — это ими же и задуманный эксперимент. Довольно нелогичное стечение обстоятельств! — вновь скажет читатель. А кто говорил, будто Адамс писал планомерно и осмысленно? Если сводить одно с другим — ничего путного у него бы не вышло.

Постойте! — возражает читатель. — Земляне не могли долететь до Альфы Центавра. Опережая возражение, Дуглас описал сцену сноса дома у главного героя. Тот в той же мере не понимал, каким образом он мог прознать о планах некой строительной компании, которая действовала на законных основаниях, заранее будто бы всех уведомив о должной пройти через данную местность дороге. Чего строительная компания не сделала, где-то у себя в недрах спрятав документы под замок. Тогда ладно! — махнёт рукой читатель. — Всё с вами понятно.

Адамс понимал — главным для повествования является идея. Прочее он накрутит. К сожалению, сил его хватило на ряд тезисов, ёмко уложившихся в тонкую книжицу под названием «Автостопом по галактике». Уже она имела просадки по ходу развития действия. Только вот Дуглас не собирался останавливаться, планируя наполнять придуманную им Вселенную новыми событиями. А кому, собственно, это всё будет интересно, если Земля всё равно уничтожена? — вновь посмеет возразить читатель. Что мог Адамс ответить на данное возражение? У него было абстрактное представление о полагающемся развитии идей. И он даже напишет ещё четыре книги в качестве продолжения. Тогда читатель возьмётся узнать мнение ознакомившихся, опять махнув рукой. Всё с вами понятно, Дуглас Адамс! Подмигнёт, сказав — всего хорошего, и спасибо за рыбу! Спасибо и за первый ответ на беспокоящий каждого из людей вопрос о смысле бытия: 42.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Если ничего не знаешь про особенности творчества Жозе Сарамаго, то точно тебе известно — перед тобою нобелевский лауреат. И уж точно ты наслышан про «Слепоту» — особого свойства роман, погружающий в мир после катастрофы, омрачившейся для людей лишением зрения. Но если ничего из этого неизвестно, тогда достаточно открыть любую книгу Сарамаго, чтобы теперь ослепнуть самому. Бесконечный массив из прилепленных друг к другу строчек, не разделённый на абзацы, со странной пунктуацией, и без выделения прямой речи. Всё это — Жозе Сарамаго. Но вот перед читателем оказалась книжка про странствие слона. Быть может — аллегория? Некое послание читателю? Нет, просто история про слона, отправленного королём Португалии Жуаном Третьим императору Священной Римской империи Максимилиану Второму. Написана она в том же виде, как Жозе компоновал текст прежде. Однако, читатель задумывался, листая страницу за страницей, не находя на них иллюстраций, хотя история кажется похожей на повествование для детей. Ничего-ничего! Пусть с младых ногтей привыкают к труду чтения.

Слоны — частое явление для Европы. Вместе с тем, довольно редкое. Некогда Ганнибал Барка вёл слонов из Африки через Пиренеи курсом на Апеннины. Бывал слон и при дворе русского царя Ивана Грозного. Долго они не задерживались, быстро изводимые в силу человеческого к ним пренебрежения. Вот и в Португалии два года не знали, как избавиться от слона Соломона, усиленно уничтожавшего съестные запасы. Что с ним делать? Решили передарить. Откуда вообще Сарамаго узнал про данного слона? Совершенно случайно. Сразу загорелся идеей рассказать на собственный лад. Получилось у него довольно хорошо. Как было уже сказано, идеально для детского чтения. История изложена с юмором. Так и хочется читателю утереть слезу от осознания слоновьей участи, спустя страницу закатываясь смехом от очередной случившейся неурядицы.

При слоне есть погонщик, прозываемый Субхро. Что значит его имя? «Белый». Правда это или вымысел? Читатель продолжает гадать. А Сарамаго вновь сам себе удивлялся, как ловко он пошутил. Отношения слона и погонщика — важная часть повествования. Как известно, слоны размножаются только на воле. Соответственно, каждый одомашненный индийский слон — прирученное животное. При этом слон привязывается к избранным людям, понимая их с полуслова. То есть без погонщика управлять слоном станет невозможно. Жозе оставалось продолжать наполнять страницы несуразными ситуациями. Благо, португальцы обращались с животным хорошо, никак не принижая значения и его погонщика. Другое дело — австрийцы, получившие подарок для дальнейшего сопровождения в Вену. Там совсем забудут об уважении, первым делом переименовав слона в Сулеймана, а погонщику сменят имя на Фриц.

Может есть смысл рассуждать более сообщённого в содержании? Для того нет надобности. Это история, допускающая лишь пересказ. В том её ценность — она самобытна от начала и до конца. Разве только обсудить религиозные аспекты. Всё-таки слон — есть отображение одного из индийских богов. Ежели о таком говорить в Европе тех лет — отправишься в застенки инквизиции. Надо полагать, история о странствиях слона могла начаться задолго до описанных Сарамаго. Буквально с той поры, когда животное отлучили от стада. Могли после заставлять трудиться на плантациях. После передать наместнику короля в колониальных владениях Португалии. Всего этого Сарамаго предпочёл не сообщать. Того и не требовалось — предыстория слона вовсе неизвестна.

Так может есть скрытый от внимания читателя слой? В различии понимания мироустройства. С одной стороны — погонщик из заморских земель, с другой — португальцы, с третьей — австрийцы. Все мыслят на свой лад, у каждого свои представления о полагающемся. Так уж получилось, что в Индии и Португалии о слоне заботились, тогда как в Австрии он умер в течение нескольких лет. Значит ли это нечто определённое? Скорее всего — нет. Сарамаго просто рассказал про странствие слона.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Кто скажет, будто Салман Рушди обласкан судьбой? Ничего подобного. Он — беглец от действительности, и он же её беспрестанный хулитель. А то, что примечать его стали в британских землях, не является доказательством чего-либо. Скорее наоборот, Рушди стали использовать в качестве элемента, раскачивающего политические качели. Для начала воспользовались его литературным трудом под названием «Дети полуночи», награждая Букеровской премией, тем отразив накопившиеся обиды к отошедшим от Британии индийским землям. По миру прокатилась первая волна ненависти к Салману. После ещё несколько раз раскачивались политические качели, когда произведение «Дети полуночи» дважды признавалось лучшим из когда-либо получавших Букеровскую премию. Имея такое признание заслуг, Рушди по собственной воле продолжил создавать провокационные тексты, взбираясь на всё новые волны ненависти. Британия крепко взялась за него, используя себе на выгоду, в случае необходимости расшатывать исламским мир в последующем, например, даровав Рушди рыцарское звание. С той поры писателя стало принято именовать сэр Салман.

То есть нужно понять — не так важно, каким образом «Дети полуночи» написаны. Нужно лишь усвоить отрицательное отношение автора к Индии. Пусть на страницах чехарда мыслей и сюжетов, вычленено будет лишь самое отвратительное. Никто не оспаривает сложность жизни в Индии, множественные религиозные течения, преобладание неисчислимого количества предрассудков, не самых приятных вниманию особенностей. Сами англичане гордились бы подобным, будь то присущим их нации, как они продолжают трепетно относиться ко всему самому нелицеприятному, имевшему место быть в их прошлом. Но в том характерная черта британского восприятия — всё от них отдалённое обязательно нужно осуждать, если оно не разделяет их имперских ценностей. Потому литературный труд Салмана пришёлся как нельзя кстати. Рушди, подростком переехавший ближе к Лондону, с негативом начал отзываться об индийских нравах. Его особенностью было и то, что он являлся ровесником независимости Индии. Именно данную боль он решил отразить в «Детях полуночи».

Почему именно «Дети полуночи»? Салман причислял к оным и себя. С его слов — ровно в полночь с 14 на 15 августа 1947 года Индия обрела независимость. И кто родился именно в саму полночь — обретал магические способности. А чем дальше рождение, тем меньше магическая сила. Но родившиеся до независимости — не могли иметь таких способностей вовсе. Нет необходимости затрагивать аспект именно магических особенностей действующих лиц, списав то на авторский вымысел. Да и жизнь действующих лиц на страницах неизменно крепко связана с происходившими историческими процессами: Салману требовалось подстраиваться под их ход. Читателю оставалось наблюдать за прочими особенностями повествования, если оные удавалось вычленить из представленной вниманию чехарды.

Можно даже сказать, Рушди использовал принцип игры «Плюнь-попади», так часто упоминаемой им на страницах. Согласно правил — необходимо попадать в случайных людей. Насколько это допустимо в обществе? Видимо, в той же мере, если само общество готово с этим соглашаться. С той же важностью описывалась необходимость соразмерять всё и вся, доказывая превосходство своего на чужим. Как яркий пример, в одной из описываемых сцен осуществляется прилюдная дефекация, вслед за чем возникает жаркий спор, у кого результат данного процесса большей длины. Читателю оставалось сослаться на болезненность воспоминаний Рушди, взявшегося считать такое представление за важное. О многом прочем лучше вовсе умолчать, не желая то воспринимать серьёзно. Допустим, в энный раз начинает мозолить глаза авторское сравнение мужских губ с женскими половыми. Ладно бы у кого-то они были похожи. Нет! Рушди заставлял видеть женские половые губы на лицах большинства описанных им мужских лиц.

Салман продолжит писать книги, вновь раскачивая политические качели. И чем больше книга окажется ко времени, тем громче прозвучит её название.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Кваzи» | Книга №1

Извечный вопрос писателя: о чём писать дальше? Касательно Лукьяненко: какую ещё тему борьбы света и тьмы затронуть? Сергей решил погрузить читателя в мир, переживший катастрофу. Но с одной особенностью, разделившей человечество на продолжающих жить людей, и на умертвий двух уровней. С адекватной стороны восприятия — ситуация невозможная. Только почему бы не сделать допущение? Заодно получится посмотреть на жизнь с ещё одной стороны.

Почему мир разделился на живых и мёртвых? Это данное писателем условие, для понимания оно не является определяющим. Как не столь важно, отчего любой умирающий человек претерпевает трансформацию и становится умертвием первого уровня, неким диким существом, лишённым способности рассуждать, желающим постоянно добывать пропитание. Важнее видеть среди умертвий создания второго уровня, тех самых кваzи, превосходящих человека по силе и способностям. Смотрящий на данное разделение буквально, просто следит за развитием сюжета, находя в нём оттенки, способные понравиться или разочаровать. А читатель думающий вспомнит Айзека Азимова, писавшего о будущем, где человеку предстоит взаимодействовать с роботами. Если исходить из идеи Лукьяненко, то одних роботов можно будет считать неразумными сложными механизмами, выполняющими заложенные в них функции, тогда как других — подобно кваzи — превосходящих человека по силе и способностям. Получается, что в случае Лукьяненко и Азимова различие есть лишь в отношении к лишённым разума созданиям первого порядка. Кто желает, сделает из этого наблюдения определённые выводы. Да, у Азимова человек воспринимался за высшее существо, интересам которого следует служить. У Лукьяненко умертвия являются продолжением существования человека, в какой-то момент способные перейти на уровень выше.

Интересен именно второй уровень. Обретая вероятное бессмертие, кваzи способны покорять любые пространства. Например, они могут заселить космос. Учитывая, насколько количество умертвий будет постоянно прирастать, такое положение воспринимается за неизбежное. Вместе с тем Сергей затронул тему представления о религии. Если загробный мир перестал существовать, будет ли человек и далее верить в божественное? Обязательно будет, переосмыслив на иной лад.

Какой сюжет у произведения? В полиции появятся специалисты, ответственные за работу с умертвиями. Главный герой — полицейский. Причём предпочитающий решать проблемы максимально быстро, лишая умертвий жизни посредством отрубания головы. Чтобы умерить его пыл, к нему в напарники поставят полицейского-кваzи. В дальнейшем за каждым действием Лукьяненко всё более раскрывал перед читателем особенности мира. Но к чему всё свести по итогу? Почему бы не дозволить представителям кваzи начать считать людей за лишнее звено в эволюции? Лучше будет живое человечество полностью истребить. Или, думает читатель, можно человека культивировать, после используя для нужд пополнения рядов самих кваzи. Правда, сюжет требовалось развивать, по причине чего Сергей продолжал связывать нити повествования, более исходя из мысли о желании некоторых кваzи истребить человечество.

Чего не хватило произведению? Большей осмысленности. Хорошо рассуждать, когда видишь в том смысл. У данного мира Лукьяненко нет ничего, кроме сформированной к предположению для понимания идеи. В фантазиях подобное допустить можно, в действительности — нет. Потому «Кваzи» воспринимается сугубо в рамках фэнтези. Из всего, представленного на страницах, можно извлекать здравые мысли. Только читатель не сможет понять, зачем ему это делать. Несмотря на важность некоторых тем, вроде ситуации, когда человек поставлен перед осознанием необходимости решить, каким образом он продолжит жить после смерти, — серьёзно они не воспринимаются. Допустить можно — не более.

Впрочем, в мире возможно едва ли не всё.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Исаев-Штирлиц» | Книга №1

Пока ещё Юлиан Семёнов должен считаться за начинающего писателя, пусть за плечами небольшой ворох написанных книг. Это после о его творчестве будут судить, наблюдая за совсем другими моментами, нежели о которых Юлиан мог помыслить. Например, работая над произведением «Пароль не нужен», Семёнов вернулся к азиатской тематике. Ему стал интересен Дальний Восток в пору Гражданской войны, где по решению правительства было создано буферное образование Дальневосточная республика. Юлиан мог заинтересоваться другими территориями, вроде Российской Восточной окраины, Забайкальской казачьей республики, Бурят-Монголией или Приамурским государственным образованием. Но привлекала внимание именно Дальневосточная республика, происходящие в которой процессы могли склонить ситуацию в сторону белого движения. Тема действительно привлекающая внимание. И главным действующим лицом повествования был выбран Василий Блюхер. При этом нужно понимать, что использованный на страницах персонаж — проницательный разведчик Исаев — был всего лишь лицом, разбавляющим реальную канву повествования.

Как бы не складывалось понимание произведения, всё же читатель следит едва ли не только за одним Исаевым. Может сетовать на многое — как мало в нём от Владимирова (известное в миру имя), товарища 974, Макса Отто фон Штирлица (последующая, самая знаменитая, ипостась). Нужно всё-таки понимать, начиная работать над книгой, Семёнов не мог задумываться о написании продолжения его похождений. Скорее Юлиан стал бы работать над описанием прежней или последующей жизни Блюхера, должного интересовать читателя гораздо больше. Ещё важный к пониманию аспект: невзирая на таланты Исаева, имевшего определённый прототип, Семёнов с помощью его действий объяснял мотивы и поступки непосредственно Блюхера. Не используй Юлиан в повествовании данного разведчика, Блюхер не мог поступать с имевшейся у него уверенностью.

С чего вообще начинается повествование? С голода, охватившего Дальний Восток. Кто в том повинен? «Добрые» страны Запада, из лучших побуждений доведшие ситуацию до критической. Нужно ли описывать поступки их политических деятелей, которые впоследствии это использовали себе на руку, обвиняя в голоде уже самих большевиков? Ситуация становилась критической, действовать требовалось незамедлительно. Из-за распылённости сил — точечно. Одно мешало читателю — манера повествования автора, не претерпевшая изменений. Тот же рваный стиль, мешающий восприятию текста. Семёнов постоянно торопится, создавая наполнение в духе советской литературы двадцатых годов. В единственные моменты описываемое становится понятным, когда дело касалось Блюхера. Вот тогда Юлиан останавливал стремительный бег рассказа, в красках воссоздавая каждую деталь. Читатель должен был понять, сколь велик и значим Блюхер для истории. Одна сцена на подорванном переезде только чего стоит, когда смелые и быстрые решения Блюхера помогли ему избавиться от смертельной опасности.

Но как же Исаев? А что Исаев?! Ведёт не совсем понятную для читателя деятельность. То амурные похождения или срамные представления, то отчаянные действия на охоте, позволившие избавиться от лишних персонажей. Может так и следовало вести себя разведчику его уровня, выполняющего важную роль, о которой всё равно не сможешь узнать в полной мере. Он столь же мимолётен, каким предстал в воображении непосредственно Семёнова. Пока о нём известно, будто он выполнял некую миссию при Колчаке, а по окончании миссии на Дальнем Востоке отправится следом за белым движением в эмиграцию. Другое дело, что Юлиан не стал дожидаться реакции читателя, к окончанию работы над книгой развив для себя представление о судьбе Исаева, благодаря обнаруженным им документам, согласно которым получалось, будто схожий по описанию прототип действовал на территории враждебного Третьего Рейха. Правда подача была задумана несколько иная, чему читатель обязательно очень сильно удивится.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Собранный о раскольниках материал не мог уместиться только в одном докладе, написанном для министерства народного просвещения. Да и имелось желание понять лично для себя, кем всё-таки являются раскольники. Поэтому Лесков опубликовал в одиннадцатом номере «Библиотеки для чтения» за 1863 год письмо к редактору, озаглавив его как «С людьми древлего благочестия». Перед читателем ставился очень непростой вопрос: являются ли старообрядцы раскольниками? И почему они столь упрямы в воззрениях, не допуская отринуть свойственную им «ересь»? А может не они, а Никон был подлинным раскольником? Читатель задумывался. Действительно, церковные реформы, направленные на искоренение накопившихся разночтений, были сведены к единому представлению о должном быть. Однако, кто хотя бы самую малость знакомился с происходившим на Руси, особенно в плане изменения религиозных представлений, не мог понять, отчего некоторые аспекты реформами затронуты не были. Например, никто не стал искоренять стяжательства. А ведь православная церковь не избавилась от включения идей иосифлян. Тут впору задуматься, словно произошёл не раскол, а именно что полное отторжение ратовавших за подвижников во имя веры времён становления христианства на Руси. Но годы после раскола прошли, православие подчинилось нуждам государства, а раскольники некоторой своей частью остались на прежних позициях.

Лесков упомянул, как часто к старообрядцам причисляют сектантов. Он говорит, когда великий князь Владимир крестил Русь, то уже через шестнадцать лет появились хлысты, не признававшие никейский символ веры. Говорил и про разделение раскольников на две основные ветви — поповцев и беспоповцев. Во что вникать без специальной подготовки не следует, если интересует непосредственно творческое наследие самого Лескова. Всякий интересующийся, опять же, отправляется к трудам Мельникова-Печерского, превосходно описавшего историю старообрядцев после раскола, в том числе рассмотрев различные течения сектантства, ложно принимаемые за имеющие сходство с христианством.

Но Лесков всё же даёт историческую справку. Раскол сам по себе не оказал чрезмерного влияния на происходившее. Не было серьёзных столкновений на данной почве. Скорее старообрядцы стали искать новые места для обитания, где они смогут продолжать исповедовать веру, понимаемую ими за истинную. Ни Алексей Тишайший, при котором случился раскол, ни последующие цари их судьбой не интересовались. Влияние оказал разве только Пётр, сугубо из желания наладить доход с каждой души, проживавшей на подвластных ему землях. И с раскольников он не против был брать налоговые поступления. После — вплоть до царя Николая — старообрядцами вовсе не интересовались, отчего, например, Екатерина Великая и Александр Павлович удостаивались в памяти старообрядцев особого почёта.

Когда Лесков посетил Псков, а после Ригу, он увидел два, на тот момент основных, течения среди раскольников — поморство и федосеевщину. Какие между ними различия? Как оказалось, сами раскольники того не понимали. Если они считали себя федосеевцами, то не вследствие чего-то, а сугубо по причине того, что они себя ими считали, толком не понимая, каким образом отличаются от федосеевцев, проживающих отдельно от них.

Второе письмо было опубликовано почти год спустя — в девятом номере «Библиотеки для чтения» за 1864 год, включающее большое повествование в стилистике старорусского письма «Инок Павел и его книги». Читатель с ним может ознакомиться самостоятельно, заодно приобщившись к большому количеству вышедших из употребления слов. Гораздо интереснее воспринимается история от Лескова, свидетелем которой он стал. Довелось ему заночевать в деревне раскольников-федосеевцев, считавших беременных женщина за скверных, к кому ни в коем случае нельзя прикасаться. То есть ни муж, ни кто-либо из женщин с ней рядом не должен находиться, в том числе и во время родов. Поэтому Лесков сильно удивился, когда той ночью рожающую заперли одну, заставив её саму справляться с данной ситуацией. Разумеется, Лесков посчитал такое отношение кощунственным, осудив федосеевцев, помогая женщине разрешиться от бремени.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Совсем недавно в опале, теперь Лесков был задействован в качестве способного изучить дело раскола. По поручению министерства народного просвещения он отправился в Ригу, где старообрядчество практически не подвергалось гонениям во времена царя Николая. Однако, школы раскольников повсеместно закрывались. Теперь, как и касательно прочего, реформы царя Александра Николаевича шли по пути сглаживания острых углов. Следовало решить важную задачу — поставить старообрядцев перед пониманием необходимости возвращения в лоно церкви. Это хотя бы очевидно по той причине, что ещё при Петре церковь полностью поставлена под власть государства. Всё это время раскольники жили обособлено, вступая в разлад с самими собой, раскалываясь на всё более новые течения. Царь Николай стремился извести старообрядчество, поскольку все должны были подчиняться сугубо его воле. Но в какой степени дела тех дней важны для последующих событий? Получается так, что наибольший вклад в изучении последствий раскола остался за Мельниковым-Печерским, чьи труды в данном случае более примечательные. Однако, в веках последующих тема старообрядчества полностью стёрлась, более в обществе вовсе не поднимаемая.

Датировка труда Лескова 23 сентября 1863 года. Публикация состоялась в небольшом количестве экземпляров для внутреннего пользования в министерстве народного просвещения. И пока Николай работал непосредственно в рамках правительственной миссии, оставаясь потому в тени, тот же Мельников-Печерский начинал активно публиковаться с 1862 года, составив подробные «Письма о расколе». Но в том и отличие — Лескова интересовало современное положение, а не прошлое, и особенно в рамках открытия школ. С чем он столкнулся? С нежеланием старообрядцев постигать науки. Они хотели обучаться базовым предметам, вроде арифметики и чтения, отказываясь постигать историю, географию и прочее. Из допускаемых к изучению книг соглашались оставить только Псалтырь. Это противоречило планам правительства, желавших через приобщение к знанию дать подрастающим поколениям право на постижение мира через его осмысление, отставляя в сторону религиозную составляющую. По сути, следовало давать не религиозное, а светское образование.

Каковы были старообрядцы? Лесков видел их бедственное положение. Оставалось сомневаться в религиозности старообрядцев вообще. Вероятно, они жили по внутренним установлениям, имеющим малое сходство с представлениями, каковые они могли именовать истинной религией. Это так хотя бы на том основании, свидетелем чего Николай становился непосредственно, видя развратное поведение молодых старообрядцев, не брезговавших ходить с протянутой рукой и заниматься проституцией, не имея иных способов найти средства на существование.

Лесков пришёл к следующим выводам. Обучать старообрядцев в общих школах с православными — не получится. Необходимо создавать специальные школы. При получении последующего образования обучать наподобие христиан неправославного вероисповедания. Содержание школ поручить местным общинам. В первом классе обучать священной истории по Ветхому Завету, грамматике, краткой всеобщей истории, арифметике до дробей, чистописанию и черчению. Во втором классе — священной истории по Новому Завету, продолжать обучать грамматике, чистописанию и арифметике, преподавать историю до современного времени, знакомить с физической географией. Дополнял Лесков тем, что выступал за возможность сохранить пожелание раскольников обучать мальчиков и девочек вместе, а при приёме — не требовать с детей метрик, учитывая болезненное отношение между старообрядцами разных согласий. Прочих требований не слушать.

Принято считать, отчёт Лескова перед министерством народного просвещения оказал положительное воздействие. Спустя десять лет будет открыта первая школа. По предлагаемым ли Николаем принципам? Об этом нужно судить согласно отдельных источников. Только как и было сказано ранее, внимание к раскольникам преобладало именно в годы правления царя Александра Николаевича. После данная проблема с тем же усилием не поднималась.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее