Tag Archives: сказка

Оскар Уайльд “Сказки” (1888)

То был 1888 год, Уайльд издал два сборника сказок, рассчитанных на взрослую аудиторию, с элементами реализма и жестокости. Правдолюбие без всякого мистического уклона. Просто взгляд со стороны на, казалось бы, простые вещи. Под новым углом замечаешь новые детали. Во всём соглашаешься с Уайльдом. Хоть каждая сказка облачена в сладкую оболочку, её раскрытие возымеет эффект чистки лука. Снимая слой за слоем не с конфеты, а обнажая несправедливость мира. Никто не говорил, что взрослая жизнь имеет медовую липкую дорожку, заставляющую выбираться из всех передряг, получая удовольствие от приторности под ногами. Скорее наоборот. Стремление повзрослеть заведёт в трясину ещё на ранних попытках подражания. И тут стоит читать Уайльда. Сказки покажутся наивными. Но именно в этой наивности заключена суть.

На жестокость окружающего мира принято закрывать глаза. Сочувствующие быстро выдыхаются, изнемогая под тяжестью чужих проблем. Большинство их не замечает. Обещает отложить решение чужих проблем на потом. В итоге не решая собственных, но упуская возможность помочь хотя бы родственникам. Замкнутый круг закрытых глаз не даёт вовремя опомниться. В последний момент чужие проблемы могут подорвать собственное здоровье. Перетянуть на себя чужое одеяло, отдать последнее, переосмыслить жизнь. На сказке про “Счастливого принца” из Гаутам вырастут Будды. Из реципиентов – доноры. Но до конца невозможно посвятить себя другим, для этого придёться жертвовать близкими тебе людьми.

Гуманность в сказках Уайльда изумляет. Незнакомцы готовы придти на помощь, пожертвовать собой. Если ласточка стала адептом пришествия ожившей статуи, то Соловей, от доброты сердечной, решил помочь влюблённому парню, заключив договор с кровожадной розой, ценительницей лебединых песен. И невдомёк доброму помогающему суть работы благотворительных фондов, когда помощь расходится по рукам, а действительно нуждающийся ничего не получает, а если и получает, то совсем не то, что хотел получить. Напрасные страдания имеют нулевой результат. Загублены нервы, подорвано здоровье.

Не будет пользы, если ограждать детей от внешнего мира, закрывать от них правду жизни: взрослые курят, взрослые пьют, взрослые матерятся. Каких детей пытается взрастить такое общество? Интеллигентное, наверное. Общество забывает основной принцип запретного. Дети тянутся именно к тому, что запрещено. Их не удержишь от этого. Необходимо стремится показывать на собственном примере, иначе ребёнок не поймёт. Но запреты имеют положительный эффект в отдалённой перспективе, правда стоит учесть все возможные факторы неприятия, и действовать очень медленно. Может быть об этом и хотел рассказать Уайльд в третьей сказке про “Великана-эгоиста”.

Обещая чем-то помочь, не требуй помощи в ответ. Нужно действовать на безвозмездной основе. Ответная просьба всегда отпугивает от собственной просьбы. Мудрые советуют не принимать подарков, на которые вы не сможете ответить соответствующим подарком. Обмен любезностями становится крайне неприятным, заводя ситуацию в тупик. “Преданный друг” может в любой момент оказаться паразитирующим элементом, пренебрегающим круговой порукой взаимопомощи, начиная искать личную выгоду при отсутствии каких-либо изначальных предпосылок для помощи. Пускай эта помощь ему ничего не стоит.

О громких обещаниях и чванливом поведении тоже есть сказка. Напыщенность – свойственна многим людям. Видя себя в зеркале прекрасными или ужасными, они начинают изливать душу об этом всем своим знакомым и просто первым встречным. Какой я сегодня прекрасный, какой у меня прекрасный носик, да вот прыщик ужасный под ним соскочил. Вы представляете-представляется. Величие собственной персоны – пшик, взрыв ракеты. В обойме себе подобных не стоит акцентировать внимание на собственных проблемах. В “Замечательной ракете” Уайльд слишком категоричен. Отрицание некоторых качеств, свойственных женским натурам, никуда не деть. Это и не требуется. Главное, чтобы прекрасные ракеты не доводили до взрыва ни себя, ни отсыревших к такому “нелогичному” поведению мужчин.

Необычно читается сказка “Молодой король”. Она о социальной несправедливости. “Где родился, там и пригодился”, “Богу – богово, кесарю – кесарево”. Любопытный пассаж в сторону нарастающей нестабильности и активного брожения в умах рабочего класса. Конец XIX века был весьма актуальным для этой темы. Уайльд старается защитить старые порядки, от его слов социалисты будут долго возмущаться. Обоснование важности господствующего класса не даст спокойно спать. Но можно найти аллегорию. Вместо короля взять какой-либо сектор экономики или промышленности, более доминирующий над другими. Конечный продукт в итоге кому-то предназначен. Этот кто-то оплачивает работу всех людей, задействованных в процессе. Если не будет “королей”, то будет добывание пропитания в лесу, да с помощью старого доброго лука и стрел. Делая винтик за сдельную оплату, ты не думаешь о конечном продукте и его покупателе, но думаешь о скупости покупателя, который ищет выгоду и может отказаться от покупки детали, узнав о вложенном в неё труде. Как знать, может ты, сделав винтик, сам купишь готовую деталь.

Депрессивное отношение к любому негативному проявлению со стороны окружающих – проблема человечества. Поиск отрицательного начала в себе. Создание проблем из воздуха. Иногда всё это обоснованно. Стоит ли указывать людям на их недостатки? Это как говорить о литературе, понимая разность вкусов. Впрочем, сказка “День рождения Инфанты” может восприниматься буквально. Она является единственной сказкой, где полностью отсутствуют аллегории. Но за подобный исход дела Эдгар По ответил “Лягушонком”, Уайльд же оставил негативное ощущение безнаказанности, когда от тебя требуют веселить, и ты можешь веселить, но, понимая собственную ущербность, уже не можешь быть таким как раньше. Любой высказанный упрёк портит настроение. Надо быть добрее и мягче.

Попытка оторваться от действительности обречена на провал.

» Read more

Татьяна Толстая “Кысь” (2000)

Цинизм и ехидство, злословие и тонна масс кала, псевдославянский мир будущего с имитаций элементов антиутопии – вот краткая характеристика для “Кысь” Татьяны Толстой. Книга писалась порядка четырнадцати лет, что нисколько не удивляет. Выжимать из себя, буквально по строчке, столько негатива. Изливать на бумагу, без лишних размышлений, самые невозможные мысли. Трудно прорваться через дебри словесности, ещё труднее штурмовать придуманный мир, где герои олигофрены без возможности нормального общения. Когда на любой вопрос, читатель получает “дикий” ответ, он начинает ёрзать на стуле. Скабрезный юмор иной раз просто вышибает почву из-под ног. После сравнения женщины с мешком из кишок, глаза закрылись и больше веки не желали подниматься. Сумбур проистёк в отторжение текста. Мозг сломался, а книга отправилась бродить в те самые места, куда её отправила сама Татьяна Толстая. Спроси любого из персонажей, что бы он сделал с книгой про его жизнь, и он бы ответил, никак не хуже самой Толстой, попросив засунуть эту книгу в мешок для кишок, чтобы она была переварена мозгом, чтобы был сделан нужный вывод… и наконец-то мысль о книге выйдет на свет, полная гадости, перебродив в тёмных закоулках всех изгибов.

При всём, да при этом, “Кысь” – книга самобытная. Если и есть что-то похожее, то подскажите. Западные аналоги по другому воспринимают мир после возможной глобальной катастрофы, способной уничтожить всё хорошее, доброе и вечное. Россия – извечный промежуточный вариант, где смешались понятия запада и востока. При этом Россия желает сохранить самобытность, своё естество. В этом случае и только в этом случае, “Кысь” является оптимальным вариантом славянофильства, когда разрушение приводит не к переоценке взглядов и не к тотальной деградации общества, человечество просто откидывается на пару тысячелетий назад, начиная жить чуть ли не с начала. Две тысячи лет назад мир был совсем другим. Что тогда было со славянами – тайна. Есть догадки, но нет определённой точки зрения. И если южные славяне достаточно известны со времён Рима и Византии, то северные – будто вышли из мрака. Свет принесли северным славянам норманны, поняв, что брать от этих племён, собственно говоря, нечего. Свалившись из ниоткуда, воцарились на Руси варяги, да стали править, да Византию третировать, покуда та православием не огрызнулась, дабы утихомирить очередного варварского агрессора. Всё это Татьяна Толстая проигнорировала, воссоздавая историю с самых истоков, погрузив читателя в те времена, о которых ничего неизвестно. Отличный ход, тут нечего добавить.

Бумага всё стерпит – читатель всегда найдётся. Писать – не дрова колоть. Мыслью рубить – не топором махать.

» Read more

Джеймс Барри “Питер Пэн в Кенсингтонском саду” (1906)

“Иметь веру в себя – это практически то же, что иметь крылья” (с)

Хорошо писать приквелы, это благое дело. Поклонники требуют, остаётся только немного включить фантазию. Западная литература вообще склонна к повествованию основного сюжета, даже не задумываясь о том, откуда вообще всё началось. И если не началось, то где искать точку опоры. Западному читателю это не интересно, ему надо видеть действие, происходящее сейчас и основное, а не истории о том, что было до. Такой подход всегда вызывает недоумение. Вроде бы читал об одном, а вылилось в другое. Куда такое годится? Возникают кривотолки. Писатель, немного погодя, решается писать приквел. Все рады, всем всё понятно. Однако, приквел в западном понимании распространяется только на предысторию для основной истории, и редко уходит куда-то дальше. Восточный писатель воспитан тысячелетиями в другой традиции – там писатель повествование начинает порой за шесть веков до описываемых событий, иначе его книгу просто не станут читать. Разные взгляды.

Сумбур возник не зря. Джеймс Барри известен историей о Питере Пэне и Венди. Мальчик, что умел летать и никогда не взрослел. Девочка, что нужна была ему взамен матери. Фея, что искала внимания. Крокодил, что искал капитана Крюка. Все нам знакомы с детства. Но что было с Питером Пэном до, откуда он пошёл, почему не взрослеет? Пытался ли Барри ответить на эти вопросы, это тоже вопрос. Скорее возникает больше новых вопросов, более связанных со смыслом повествования, нежели с давно забытой идеей предыстории. Честно говоря, вообще не интересно, что было там до. Это ведь психология западного читателя. Было и было. Главное – настоящее. Возможно, будущее. Но прошлое… Пожалуй, нет. Описывая прошлое, автор отталкивается от основной книги и толкает сюжет под нож в угоду будущих событий, что уже произошли. Либо выдаёт совсем не то, что может привести к разногласиям с первоосновой. Впрочем, Барри ставил пьесу, уже потом он написал о похождениях Питера в Кенсингтонском саду, и лишь после этого вышла в свет книга о Питере и Венди. Приквел вышел раньше основной истории. Значит все домыслы уже не так важны.

Почему же не важны? Трудно понять основную загадку Питера. Он не взрослеет. Нет, не лилипут. Нет, без врождённой аномалии. Он не только не растёт физически, он остаётся эмоционально на уровне подростка и даже не подростка, а на уровне дошкольника. Впрочем, Питер рос. Как-то же достиг он той формы, что предстаёт перед читателем. Самое удивительное – Питер сбежал от матери в семь дней отроду. Как такое могло произойти непонятно. Может, принёсший его аист, снялся с гнезда и полетел в парк на новое место жительства, только Барри об этом не написал. Питер вполне успешно рос и развивался. Когда настал тот момент, что природа сказала ему хватит. И почему так произошло. Сыграли свою роль феи и эльфы? Почему бы и нет.

Феи и Эльфы в творчестве Барри довольно самобытные создания. Они вполне укладываются в сознании ребёнка, но не укладываются в сознании читателя фэнтези. Идёт внутреннее отторжение таких взбалмошных созданий, суть существования которых неясна. Эти создания, порождённые хаосом в виде детского смеха, не могут быть воплощением добра. Феи и Эльфы Барри скорее неразумные создания, практически животные, так и не сумевшие эволюционировать в человека. Также как и Питер, они когда-то остановились на уровне дошкольников и теперь живут ничего не желая менять. Ум ребёнка, способности магической сущности. Иерархия фей и эльфов лишний раз подтверждает теорию хаоса. У них главный тот, кто младше. Как такое может быть и почему у них возведён в культ принцип уважения старшего младшему? Может восприятие мира со стороны ребёнка породило в них суть одного из периодов взросления, что называется коротко, ясно и понятно – Я сам! Самостоятельности этим существам не занимать.

Но не с феями и эльфами сравнивает себя Питер Пэн. Он – птица. Вернее, птица наполовину, а вторая половина осталась за человеком. Выкормыш дроздов, защитник родного гнезда. Может всё-таки не аист Питера принёс, а дрозд? Птицы стоят даже выше фей и эльфов. Однако, дрозды не умеют говорить, хотя у Барри они говорят. Будь Питер воспитанником ворон, то может и по другому мы бы воспринимали мальчика, который не хотел взрослеть. Он птица вольного полёта и летать научился видимо у птиц.

Почему же Питер Пэн не вернулся обратно к маме? История довольно слезливая и о ней вам лучше узнать из книги самостоятельно, как и о первой привязанности к девочке. Во многом книга повторяется с сюжетом “Питер Пэна и Венди”, только лица разные и антураж слегка другой. Вот только одно остаётся непонятно – как Питер окажется на острове с пиратами и индейцами. Чувство недосказанности всё-таки возникло. Вот один из огрехов приквелов.

» Read more

Льюис Кэрролл “Алиса в Зазеркалье” (1871)

Алиса в Зазеркалье – рваное неравномерное произведение. Нет чёткого сюжета. Наша героиня просто фантазирует. Нет кролика и нет погони. Есть котёнок, под рукой зеркало (видимо кривое) и безудержная фантазия Кэрролла. После каждой сцены неведомый режиссёр в голове кричит твоему внутреннему оператору – “Стоп! Снято! Переходим к следующей сцене”. Таким образом и протекает вся книга. В ней нет смысла, нет какой-либо философии, есть просто издевательство над языком. И рассчитана книга на совсем маленьких детей, познающих мир. Для них данная книга – клад.

Стоит лично пожать руку переводчику. Сам перевод иностранной литературы – подвиг. А полная адаптация под родной язык – двойной подвиг. Не знаю, правда, на сколько при этом искажается содержание. Не в этом суть. При дословном переводе книга вообще бы ничего из себя не представляла. Главное – игра слов.

Вот, смотрите, бабочка. Да, ба – бочка. Такая большая бочка. И летает ведь. И питается весьма просто – в неё еду наливают. А вот слепень. Он действительно пень и его рубят. А вот осина… большая такая осина, представьте как больно жалится. Смотрите, мимо пролетела стрикоровы. Подумать только, когда-то она была стрикозы, а теперь вон какая вымахала. Теперь стрикоровы. Прокорми такую. Заметили, что тут гиппопотут, а вон там гиппопотам? За вареньем приходите завтра или вчера, в другие дни варенье не выдаётся.

Сумбур и абсурд + малая порция английского юмора, который, как известно, любит высмеивать окружающих именно с позиций абсурдности ситуации. В каких-то книгах такой юмор трудно переварить органически. Тут же он как нельзя к месту. Удручает, что книга выветривается из головы моментально. Впрочем, в ней нет ничего, что нужно запоминать. Такого рода парадоксы в нашей жизни случают регулярно. Кто-то их записывает, иные посмеются и забудут.

» Read more

Джеймс Крюс “Тим Талер, или Проданный смех” (1962)

А вы знаете, что иконы не улыбаются? Я раньше не задумывался. Спасибо Джеймсу Крюсу. Он открыл мне глаза на этот любопытный факт. Смех — вообще штука заразительная. Им грешу. Скажу что-нибудь и сам смеюсь. Скажу банальность и смеюсь. Я сказал что-то просто так — всё-равно смеюсь. Это какой-то вредный рефлекс. Как только не пытался его в себе истребить. Но улыбка с лица и некое гортанное гоготанье неистребимо. Всегда мечтал стать более серьёзным. Не получилось. Тиму Таллеру повезло. Джеймс Крюс написал замечательную книгу. Сказкой язык не поворачивается назвать. Зачин детский — согласен. Но продолжение-то ни капельки не сказка. Скорее мистика. Финал так вообще чем-то сродни детективу. Под одним соусом несколько специй оказалось. Получилось вкусно.

Во время чтения складывается одно стойкое ощущение — автор гонит паровоз слишком далеко. Мне уже выйти пора, но нет. Джеймс Крюс изматывает читателя до конечной остановки. Зачем-то разъясняется, что такое биржа, что такое пиар. Как правильно вести бизнес. Совсем не для детей вторая половина книги. Может юноши и девушки поймут. а ребята помладше только лишние вопросы станут задавать, на которые и сам-то ответ не знаешь, если, конечно, подрастающие дети не станут биржевыми маклерами и финансовыми воротилами. Их книга как раз призвана поставить на нужные рельсы в пользу экономического образования.

Про книгу очень трудно говорить. Можешь сболтнуть лишнего и читать её потом будет уже не так интересно. Ведь главное в книге — это сюжет. Он развивается постепенно. И начав с маленького мальчика, мы зайдём туда, куда даже и не думали попасть. Объедем весь мир. Ни о чём важном не проговорился? Нет… о маргарине тоже не сказал. Наверное революционная идея для шестидесятых годов прошлого века была.

Всякая чертовщина оказалась ещё более загадочной. Возможность, в обмен на смех, Тим Таллер получил тоже замечательную. Только ребёнок мог огорчиться из-за всего этого. Взрослый же бы был только рад. Без смеха, насупившийся — всё-равно рад. И не просто рад, а очень-очень злорад.

» Read more

Джеймс Барри “Питер Пэн и Венди” (1911)

Эту историю знают все дети. Она о мальчике, который никогда не хотел стать взрослым. Популярен ли этот персонаж среди нынешнего подрастающего поколения и был ли он когда-нибудь популярен? Лично меня берут большие сомнения. Дети всегда хотят стать взрослыми как можно скорее, либо просто растут молча и не задаются такой целью. Всё-равно вырастут. Никуда не денутся. Всё дурное на этом пути лезет вперёд них самих. Ох уж и мучаются родители, принимая своих детей. Подростковый бунт подобен бунту на корабле пиратов. Так и хочется пустить их по доске на корм акулам. Правда, ведь? Эпизодическая эмоция утихает, и дети вновь самые любимые существа на свете. Нет милее ребёнка. Дети – это цветы жизни. И они растут-растут-растут. Неся с каждым годом проблемы всё большего масштаба.

Отвлечёмся от проблем педагогии. Давным-давно, ещё в начале XX века драматург из Шотландии, которого звали Джеймс Барри решил написать книгу о мальчике, вечно юном. Основываясь на собственных переживаниях и воспоминаниях о погибшем в 13-летнем возрасте брате. Грустный момент жизни дал ему шанс написать славную сказку для детей. В ней дети, такие же дети, как и все остальные. У них бунт в крови. Воля родителей не авторитет. Уйти с незнакомым мальчиком на геройские дела — самое любимое занятие. Вот они и сбегают, даже улетают. В окно. Дара речи можно лишиться от таких поступков. Надо осторожнее выводить на взлёт ребят. Всё-таки не все как орлы начинают летать, падая с отвесного утёса. Есть в книге любовь. Любовь совсем маленькой девочки и девочки постарше. Есть предательство. Есть индейцы и пираты. Всё в наличии. Остаётся только грамотно расположить и правильно расписать. Не скажу, что у Барри это вышло удачно. Где-то он перетягивал канат на себя, делясь своими переживаниями, кои для детей совсем не нужны, где-то слишком нудлив и серьёзен. В целом книга почти притча. Ричард Бах наверное отсюда черпал вдохновение при написании своей знаменитой Чайки Ливингстон.

В книге сталкиваются интересы мечтателя и прагматика. Причём прагматик — это Венди. Без таких прагматиков, как она, не было бы и Питера Пэна. Не зря ведь он и его банда безуспешно пытаются найти маму. Находят мам среди девочек, но девочки в их коллективе не задерживаются. Может все девочки в мире прагматики, а может просто все мальчики – мечтатели. И нет иного исхода. Такая точка зрения у Джейма Барри. Даже гордая индеанка прагматик. Сурово смотрит на всё. Прагматик и фея Динь-Динь. Мальчики — лоботрясы. Толку от них никакого. Как ещё потом миром управляют… совершенно непонятно. Почему втаптывают в грязь детские мечты. Куда это выветривается? И почему девочки из прагматиков переходят в разряд мечтателей. Пусть над этим ломают голову психологи.

Кто же такой капитан Крюк? Инфантильный взрослый, боящийся в тёмной комнате наступить на крокодила? Боится проснуться от звона будильника, или такой же ребёнок. Ребёнок серьёзный, рано повзрослевший. Вынужденный самостоятельно заботиться о себе и своей семье. Наверное так. Не может быть в сказке плохих персонажей. Все они изначально добрые, надо просто понять причины такого поведения. Возможно, они с Питером Пэном были лучшими друзьями. Потом их пути разошлись. Один не хотел взрослеть, другой повзрослел против своей воли.

Джеймс Барри не стесняется убивать своих персонажей. А потом, для радости читающего ребёнка, рана оказывается не такой серьёзной. Да просто герой сказки сознание потерял от потрясения. Пусть дети привыкают к смерти. Может это отобьёт у них желание взрослеть. Ну а если смерти не избежать, то достаточно поверить в благополучный исход. И всё вновь станет хорошо.

Жизнь циклична – ничто, ребёнок, взрослый, ребёнок, ничто.

» Read more

Леонид Соловьёв “Очарованный принц” (1954)

Последнее дело Насреддина. Не так просто бросаться на поиски приключений и совершать жизнеопасные безумства, если за твоими плечами красавица-жена и семь бодрых подрастающих молодцов. Около семи лет Ходжа прожил в уединении с семьёй. Всё это время его искали. Желали подвесить, разрезать на кусочки и утопить. Никто не знал, что он накинул на себя тёмные очки, стал угрюмым и неразговорчивым. Мог ли стать таким Ходжа? Не знаю. Не в его натуре так поступать. С другой стороны, прокорми девять человеческих ртов, да ещё двух ослов… о приключениях думать и не будешь. Скорей бы завтра, скорей бы еды раздобыть. Суровое начало для обзора книги, правда? К сожалению, книга такая же сухая, в ней изредка появляется юмор. Читатель найдёт пару находок. На этом и успокоится. Эту книгу надо читать первой, тогда получишь восторг. А прочитав затем первую книгу в дилогии, которая Возмутитель спокойствия, останешься в непередаваемой радости. Было бы так. Я, как порядочный, читал по порядку. Поэтому сравнивал с первой. Сравнивал и недоумевал. Ожидал такого же драйва, а получил небольшой выхлоп. Не поступайте как я. Пусть Очарованный принц будет для вас первой книгой о похождениях Насреддина за авторством Соловьёва.

Жил бы Ходжа спокойно, не встреть он звёздного странника в виде просящего милостыню. Не спровадил бы жену с деться к отцу. А сам не отправился бы добиваться справедливости, наказывать жадных богатеев, нести свет и добро людям. Соловьёву не известны наши романтические представления о багдадском воре, как об Аладдине и его жене-красавице Жасмин. Будет полный разрыв шаблона. Одноглазый вор – вот кто такой Аладдин. Мне лично сразу вспоминалось лицо визиря Джафара. Ничего доброго. Мрак. Осёл чудесен. Вот откуда пошёл осёл. Не из Шрека. Отсюда. Правда всегда молчит. Но осёл умный. Он это докажет. Прочитаете. Хотите узнать побольше про среднеазиатского Деда Мороза, значит книгу надо обязательно прочитать. Он не только игрушки дарит, он ещё жестоко наказывает нерадивых людей, посмевших что-то у него украсть. Да, забыл сказать. Ходжу будут мутузить. Мутузить серьёзно. И даже пинать пятками. Даже может быть по лицу.

Светлые мысли в голове всё-равно останутся. Трансформации осла в египетского принца придутся по душе юным мечтательницам о принце на белом коне. Пускай он сейчас осёл… главное верить. Главное поцеловать. Главное всё рассказать его отцу. Великому Эмиру египетскому.

» Read more

Леонид Соловьёв “Возмутитель спокойствия” (1940)

В литературе можно найти множество циничных персонажей, многие из них становятся героями анекдотов. Ходжа Насреддин – один из ярчайший примеров махрового цинизма. Он так здорово потешается над всем миром, что хочется смеяться до колик в животе и проливать слёзы над его приключениями. Ходжа унижает вышестоящих, унижает самого себя и своего осла, но непременно уважительно относится к бедным людям. А ведь если верить книге, то все люди делятся на три типа: угнетатели, угнетаемые и Ходжа. Такого персонажа создала молва, по мнению авторитетных источников – Насреддин является мифическим персонажем, никогда не существовавшим в реальности. Этому можно поверить. Ходжа в книге всячески старается не сообщать своё имя, больше старается потешаться как анонимный участник, изредка выходя под своим именем. Легко было в то время скрываться под чужой личиной.

Напиши книгу о приключения Насреддина мусульманин, было бы не столько удивительно. Но эту книгу написал Леонид Соловьёв, наш с вами соотечественник. Он без сомнения сын Средней Азии и Ближнего Востока. Родился в ливанском Триполи. Вырос в Узбекистане. Кому как не ему, проникнутому духом востока, оставить для потомков такой труд, как историю о похождениях Насреддина. Возмутитель спокойствия – первая часть дилогии.

Возмутитель спокойствия – это разумеется Ходжа Насреддин. От его имени дрожат все богатые люди, ростовщики, эмиры и просто властьимущие. Каждый из них желает смерти (беру на себя смелость сказать именно так) бродячего дервиша Насреддина, путешествующего на осле и попадающего в различные переделки. О Ходже ничего неизвестно, кто он, откуда, какая цель перед ним стоит. Просто немолодой повеса даже не задумывается о своём будущем. Будет повешен – судьба, утоплен – судьба, отпущен на все четыре стороны – тоже судьба. Его оптимизм и способность выйти сухим из воды поражает каждый раз. И ведь нет какого-либо отчуждения. Справедливость должна восторжествовать.

Много дел наделал Ходжа за свою долгую жизнь, о нём судачат всюду, но вот он решает вернуться в свой родной город…

» Read more

Льюис Кэрролл “Алиса в Стране Чудес” (1865)

Если у вас в голове кавардак,
если в комнате бардак,
если чай вы пьёте просто так,
и часто попадаете впросак…

То читайте эту удивительную книгу. Рассказывать о ней просто нет смысла – сюжет известен каждому.

» Read more

1 3 4 5