Author Archives: trounin

Максим Горький “Челкаш” (1894)

Горький Челкаш

Жить, дабы жизнь прошла, и не было причин для огорчений, чтобы не чувствовать обид, не требовать и не оказываться обязанным. Желая донести это, Горький поставил перед собой задачу – описать человека, способного соответствовать заявленным требованиям. Кого же взять? Не стоит укорять Максима за выбор. Он представил вниманию читателя вороватого рыбака, живущего одним днём. Он может грабить, либо удить рыбу, вскоре избавившись от улова, получив за то деньги и растворившись в содержимом бутылки, забывшись, покуда не придётся вернуться в мир. К такому персонажу не проявишь сочувствия. Поэтому в напарники ему следует дать с виду честного парня, лучше из крестьян, жаждущего денег для осуществления большой мечты. В конце концов окажется, что прожигатель жизни – честен, а радетель за справедливость – подлейший из представителей человечества.

Не поле им предстояло перейти. Перед ними раскинулось море. Их двое. Они плывут и рассуждают о разном: что было, что есть. Главным героем повествования выступает Челкаш, будто бы отрицательная личность. О будущем он не думает. Прошлое его мрачно. Сын богатея, оказавшийся на мели. Ему нет нужды задумываться, потому как нет у него желаний. Зачем ему нечто, коли душа не лежит получить больше имеющегося? Жизнь ведь ничего не стоит, значит и оплачивать своё существование не требуется. Вот задумает он купить дом, и что это ему даст? У него появятся обязательства. В конечном счёте, к чему не стремись, всё окажется повергнутым во прах. Сама память о человеке сотрётся, либо предстанет в извращённом виде, далёком от истинного положения дел.

Остаётся недоумевать. Разве можно так жить? Жизнь действительно пройдёт, всё равно принеся огорчение от бездарно проведённых прежде лет. Тогда вон он – Гаврила – деревенский парень, простак и возводитель воздушных замков. Он не вор, светлый человек, по воле судьбы ставший бродягой. Ему бы уподобиться Челкашу, утопая каждый день в стакане с крепким алкогольным напитком, забыть обо всём, в том числе и о себе. Только есть у Гаврилы мечта завести крепкое хозяйство. Для того требуются деньги, которых у него нет и никогда не будет.

Получается противоречие. Прожигатель жизни имеет всё, но ему ничего не надо, а кому надо, тому не под силу раздобыть для того денежных средств. Как усилить впечатление читателя от происходящего на страницах? Пусть схлестнутся интересы. Ежели Челкаш готов тратить, пусть отдаст заработанное Гавриле. Если не желает, тогда некогда честный парень сумеет одолеть соперника, нанеся ему сокрушительный удар. Возникает проблема! Практически парадокс. Почему тот, кто готов жить и не думать – достоин порицания? А тот, кто готов любыми средствами заработать – восхваляется? Именно Гаврила окажется отрицательным персонажем, тогда как Челкаш обретёт черты положительного действующего лица.

В который раз Горький сталкивает различные жизненные позиции, не позволяя решить, за кем всё-таки должна остаться правда. Приходится судить по завершающим строкам. Челкаш изрёк, что не готов он жить, душа из-за денег себя и душа из-за них других, нет нужды ему стремиться к лучшей доли, ведь тогда придётся разрушать чьи-то жизни. Гавриле нужны деньги? Что же, Челкаш проглотит обиду и будет жить дальше, никак не изменившись. Он всё равно напьётся, забудется и начнёт следующий день с чистого листа. Как быть тогда с Гаврилой? Он отнимет деньги, может быть осуществит мечту. Долго ли простоит его крепкое хозяйство? Разве не придут к нему, объявив кулаком? Впрочем, тому предстоит быть через тридцать лет. Горький о том ещё не мог знать.

» Read more

Максим Горький “Старуха Изергиль” (1894)

Горький Старуха Изергиль

Слабые люди надеются на сильных, но сильные люди не дают снисхождения проявляющим слабость. И не дано никогда найти точек соприкосновения. Если только не плыть по течению жизни, подобно старухе Изергиль. Этот персонаж, как к нему не относись, принимал происходящее с покорностью, ни к кому не предъявляя требований. Ежели кто желал ею обладать, она смирялась и не противилась. Брал ли её человек разгорячённый, сжигающий всякого, либо подобный льду, тающий в объятиях, то оставалось для неё безразличным. Теперь она решила поведать Максиму Горькому о себе самой, заодно рассказав две истории: про Ларру, чья гордость стала для него проклятием, и Данко, чьё проклятие стало восприниматься за должное быть свойственным проявлению добродетели.

Сын женщины и короля орлов – Ларра – чтил лишь своё присутствие в мире, словно он рождён для признания и почёта. Его отец умер, не признавая старости, разбившись в полёте о скалы. С той поры Ларра вернулся к людям, излишне холодный, чрезмерно надменный, берущий желаемое, убирающий с пути мешающее. Такого человека общество обычно осуждает на смерть или изгнание. Люди решили иначе, решив, пусть Ларра удостоится презрения. Они перестали на него обращать внимание. Уподобился тогда гордец тени, никем не замечаемый. Он убивал – его не видели, он крал – того не чувствовали. И когда Ларра устал от одиночества, не смог он заслужить прощения. Так он и живёт, обретший бессмертие. Не захотев уподобиться людям, быть ему призраком.

Данко – человек с большим сердцем. Он взяв на себя ответственность, готовый помогать всем. Случилось вести ему соплеменников через земли, мраком окутанные. Раз он взялся за дело, должен сделать его. Ему требовалось помогать, о чём никто и не думал. Слышал Данко упрёки, раздавались ему в лицо порицания. Говорил он в ответ, дабы проявили волю самостоятельно, не на одного его уповая. Раз взялся Данко осуществить людские мечтания, так почему он не получает для того помощи? Каждый кричит, не видя лучшего из возможного, ничего для того осуществления не делая. Что осталось Данко? Вынуть сердце и осветить путь. Что он получил за это? Лишь презрение.

Как же быть человеку? Гордость и безразличие – признак отсутствия сердца, причина для проклинания. Стремление отдать себя во осуществление высших идеалов – ведёт к тому же порицанию. Всё замыкается на Изергиль. Она не становилась выше других, и ниже других она не опускалась. Читатель скажет: Изергиль и без того падшая женщина, создание из пустоты и существо аморфное. Ею пользовались, наслаждались и быстро забывали. Да никто не стремился надеяться на Изергиль, не ждал совершения поступков жизнеутверждающих.

Зачем Горькому потребовалось давать литературную жизнь подобным персонажам? Кто-нибудь помнит о них? О Ларре не вспоминают, как то и полагается обречённым на забвение. Имя Изергиль на слуху, поскольку в её часть названо сказание о Данко. И как раз Данко является тем, кто нужен людям, кого они желают видеть во всяком, кому дозволяют взять бразды правления над ними, кто направит движение в нужное сторону, ведущее к встающему над горизонтом солнцу, означающему лучшую долю для каждого. Подобные Данко рождаются, живут и добиваются, всякий раз подвергаясь осуждению. Как они не стараются, за их старания слышны одни укоры в их адрес.

Получается так, что мечта о чём-то, это мечта о Данко, тогда как всё вручается в руки гордеца Ларры, тогда как общество подобно старухе Изергиль – знающее действительность, понимающее суть происходящего, сетующее на неосуществимость потребного людям, но раз за разом готовое услужить, ибо таким образом легче продлить существование.

» Read more

Максим Горький: критика творчества

Так как на сайте trounin.ru имеется значительное количество критических статей о творчестве Максима Горького, то данную страницу временно следует считать связующим звеном между ними.

Макар Чудра
Емельян Пиляй. На соли
Горемыка Павел
Старуха Изергиль
Челкаш
Фома Гордеев
Мать
Дело Артамоновых
Жизнь Клима Самгина. Книга I
Жизнь Клима Самгина. Книга II
Жизнь Клима Самгина. Книга III
Жизнь Клима Самгина. Книга IV

Максим Горький “Горемыка Павел” (1894)

Горький Горемыка Павел

“Горемыка Павел” – первое крупное произведение Горького. Повесть о человеке, за которым всюду следовало горе. Само его рождение – горестное событие. Желая ему лучшей доли, родители подкинули младенцем в приют. Начиная с этого, вплоть до проступка, читатель следит за самым важным литературным экспериментом Максима, взявшегося за создание продолжительной истории. Усвоив основы, Горький будет им неизменно следовать во всех подобного размера работах. Разумеется, это размытый сюжет, множественные диалоги, обсуждение повестки текущего дня и удручающий финал, не позволяющий говорить о достижении действующими лицами хотя бы подобия счастья. Всё это есть в повести “Горемыка Павел”.

Раз герой повествования оказался в приюте, следует дать представление о нём. Тут само собой напрашивается сходство с Диккенсом, любившим описывать становление героев через прохождение ими сквозь муштру пансионов. Однако, при всех удручающих обстоятельствах, действительность у персонажей Горького не настолько плоха. Люди не поедают людей, поскольку не может представитель одного класса издеваться над себе подобным. Такого Горький не допускал. Достаточно описания условий существования, с которыми бороться нельзя, позволительно лишь смириться. Желаешь или нет, приспосабливайся и живи. Именно в таком духе воссоздан на страницах приют.

Мало ли существует воспитательных учреждений. Под оным вполне допустимо понимать некое помещение, хозяйка которого за плату принимает опеку над детьми, пока родители не могут за ними присматривать. Всё зависит от того, насколько велико сердце у хозяйки такового помещения. Если мелкое, то и дети под её присмотром зачахнут. Ежели большое, тогда детям удастся просто вырасти. Не все могут платить, некоторые оплачивают воспитание сами. Горький показывает шестилетнего мальца, способного кражами и попрошайничеством зарабатывать достаточно, не отягощая тем жизнь хозяйке. А вот Павел, рано осиротевший, такого сделать не в состоянии. Благо, сердце у хозяйки оказалось большое. Получается, не настолько уж и плохо ему. Разрушать своё существование он будет самостоятельно, вне зависимости от окружающих обстоятельств.

Что будет вслед за приютом? Жизнь сложна – этого у неё не отнять. Молодому человеку необходимо пережить грозное осложнение существования, называемое любовью. Сможет ли он выдержать испытание? Ведь его будут предупреждать о женщинах. Скажут ему, чтобы боялся их, не шёл у них на поводу, избегал ставить женские интересы выше своих, потому как самолюбие женского пола не знает границ. Поверит Павел, начнёт опасаться. Да кто в юном возрасте владеет головой? Уж точно не её носитель. Первая любовь подобна болезни, излечимая посредством времени. Важно переждать, не наломав дров. Но Павел не зря горемыкой прозывается. Виновен во всём он сам, побуждаемый Горьким к совершению поступков по зову плоти.

Стоит ещё раз напомнить про то, что это произведение является первым крупным для Горького. Когда пишешь подобную литературную работу, тем более в сжатые сроки, не находишь грамотного сюжетного наполнения, способного будоражить мысли читателя. В таком случае остаётся единственное – шокировать. Впрочем, ежели читатель прежде знакомился с трудами Максима, то убийство главным героем кого-то из действующих лиц не станет для него откровением, даже если смерть настигнет объект страсти. Разве не убил Лойко Радду в воспоминаниях старика Макары Чудры? Тогда дело решил нож, усмиривший муки. И теперь нож пришёл на помощь, только вместо кровной мести поступком Павла возмутится общество, так как не полагается убивать людей, поскольку такой проступок является уголовно наказуемым.

Требовалось продолжать повествование, показав душевные терзания горемыки. Горький не решился. Написанного ему показалось достаточным.

» Read more

Максим Горький “Емельян Пиляй”, “На соли” (1893)

Горький Емельян Пиляй

Работал ли Горький на соли? Он действительно однажды решил взяться за столь тяжёлое ремесло? Ему предстояло в течение пяти лет трудиться, чтобы умереть, так и не став писателем. Он нагружал тележку и катил к месту приёма. Его окружали простые рабочие, каждый день проводившие в труде, чтобы вечером оставить заработанное в кабаке. Без дум о чём-то, всего-то прозябая, работали на соли люди, лишающиеся здоровья из-за складывающихся неизбежным образом обстоятельств. Нет и слова о невыносимых условиях существования – всего лишь фактическое отражение действительности. Ничего не умея другого, люди нагружали тележки и переправляли соль на следующий этап. Так бы и остался там Максим, не окажись жертвой шутки.

Однажды, полный настроя провести день в труде, он так и не приступил к исполнению обязанностей. Всякого новичка тут проверяли крайне жестоким способом, специально подстраивая всё так, чтобы руки были травмированы. Достаточно малейшей раны, как работать с солью становится равносильно пытке. Пострадал и Горький, сорвав кожу с рук. Он осерчал и обиделся, требуя объяснить, зачем с ним так поступили. Он не зазнавался, желал работать, тем получая возможность прокормиться. Может всё к тому и шло, поскольку работающие на соли понимали – не нужно губить парня со столь светлыми мыслями, которыми он не уставал с ними делиться. Погубить такого человека, значит не суметь себе того никогда простить. И работники не поскупились, собрав по крохе друг с друга, так оплачивая стоимость шутки, отваживая Горького от продолжения трудиться на соли.

Хоть и в суровых условиях живут люди, они достойны уважения. Не нужно скрывать очевидного. Человек иного склада ума, нежели Горький, мог обозлиться. Не ставший своим и не оказавшийся чужим, он получил внушение – путёвку в жизнь. Пусть не хотел он жить, порою накладывал на себя руки, всё же не полагается губить себя бесцельно. Нужно осознанно принимать решение. Работая же на соли, не имея перспектив, становясь расходным материалом, Максим лишь уподоблялся безликой массе, должный сгинуть в безвестности. Кто бы мог подумать, что малозначительная шутка способна влиять на дальнейшую поступь человека.

А может и не трудился он на соли. Тем не менее, в 1893 году он написал два произведения, раскрывающие данную тему. По крайней мере, Емельян Пиляй стал одним из тех, чьи имена связаны с творчеством Горького. Этот специалист своего дела воспитывался в тяжёлых условиях, продолжил в оных трудиться, и вот теперь он – литературный персонаж, интересы которого сообщены читателю в виде рассказа, по смыслу связанному с повествованием “На соли”. Как бы не сказывалось, Горький отражал будни трудового люда. Тут бы сказать – мастер реализма, ещё не знающий, с помощью чего выражать мысли.

Говорить о настоящем. И только о настоящем. Притчи, предания и сказки – повод сообщить о вечных темах, таких же важных, но не настолько, чтобы забывать о происходящем здесь и сейчас. Всему Горький находил место на страницах. Он пока ещё экспериментировал, не понимая, что у него лучше получается. Читатель знает – о чём бы не писал Максим, краше краткой формы он не создавал, всегда выражаясь без посторонних рассуждений. Пример “Емельяна Пиляя” и “На соли” служит тому ярким подтверждением. Другое дело, что краткая форма чаще остаётся в стороне от основного творчества, обычно забываемая и не вспоминаемая. Зато кто к ней обращается, тот узнаёт много больше об интересующем его писателе.

» Read more

Максим Горький “Макар Чудра” (1892)

Горький Макар Чудра

Иди своей жизнью, и дай другим идти жизнью, отличной от твоей. Таковым оказался мысленный посыл Алексея Пешкова, поставившего подпись под первым опубликованным рассказом придуманным им псевдонимом М. Горький. Иди своей жизнью, и дай другим идти жизнью, отличной от твоей: девиз, достойный ожидающих Россию перемен. Не мешайте людям существовать, навязывая для того определённые условия. Берите пример с цыган, вольного народа, оттого и бродячего, что никогда, нигде и ни перед кем они не принимали обязательств. Сядь и послушай, читатель, как прожил писатель Максим Горький, чьи герои брались выполнять обязательства Прометея, готовые страдать, кому не жалко лишиться всего ценного.

Жить нужно так, чтобы никому не причинять зла. Но и к тебе не могут применять ограничивающих твои права мер. Так говорят все, и никто того не стремится соблюдать. Скажут тебе не брать чужого, тогда как сами брать чужое не стесняются. Скажут жить во смирении, сами в смирении не живя. Понадеются на кого-то, будто не способны о себе позаботиться. Демонстративно покажут готовность к лишениям, желая по окончании мучений выбор самых лучших благ душе истерзанной. Нет такого у цыган. Если кто из них и попросит, то не обещая одарить в ответ.

Но вот Макар Чудра – старый цыган. Он жил ветру подобный, носимый всюду, куда ему хотелось. Теперь он остановился, готовый поведать о прошлом. Рассказать, какие люди прежде жили, делами которых он восхищался. Ведь нет ничего прекраснее молодости, времени прекрасного. Не отягощены молодые заботами, для них новый день – просто день. Не смотрят они назад, нет нужды им задумываться о будущем. В их крови любовь, страсть сжигает им сердца, и никому они не уступят, когда задумают обладать им потребным. И в том-то печаль цыган, слишком свободолюбивых, чтобы даже позволять любить себя. Как же не истребили цыгане друг друга с таким к жизни отношением?

Знает Макар историю про Лойко и Радду. Оба влюблены взаимно. Им бы под солнцем ходить рука об руку, под луною не знать расставания, вольной волей дышать, находя в том упоение. Кто тому помешает, когда молодые в силах уверены? Людские предрассудки скажутся. Где это видано, чтобы мужчина женщине ноги прилюдно целовал и клялся быть у неё в услужении? Цыганки нрав от нрава цыган-мужчин не отличается. Не ей мужу кланяться, не бывать такому, ибо лучше предпочесть жизни лишение. Остаётся одно, чему суждено случиться. Мог Горький дать счастье молодым, усмирив их свободолюбие. Да нет права человеку пред другими унижаться, какие бы чувства он не испытывал.

О цыганах притча поведана? Отнюдь. О вольных людях Горький историю рассказал, прикрыв аллегорией. В борьбе разворачивающейся погибнет каждый, вставший на тропу сопротивления. Требовалось малое – дать каждому по потребностям. Пусть цыгане кочуют табором – их на то право. Пусть рабочие работают – их на то право. Пусть чиновники управляют – право на то они имеют. Пусть царь правит – для того он рождён. И писатели пусть пишут о чём вздумается – воля их на то. То не анархия, хотя так и думается. То – выбор людей будущего, должных заявить о необходимости человека на человеческое к нему отношение. Всякая власть, какой не назови её – построена в интересах избранных, ими подобными для того выбранных. Республика ли, демократия ли: без разницы.

Наслушался Горький цыган, ими проникнутый. И понял правду их, сделав правдой своею. И не жалко ему дать смерть всякому, поскольку человек и на смерть имеет право, если истинно волен он. Но нет такой воли, покуда общество боится прав для себя обретения.

» Read more

Поэма о Начале. Глава 2. Планета

Поэму о Начале. Глава 2. Планета

Огонь – душа Земли, живому всегда страшен,
разумным формам жизни он очень опасен,
будь воля планеты полыхать миллиард лет,
она бы полыхала – огонь дарует свет.
Противостояние Небу обострило
раны, появление Луны изменило
планы. Понадобилось облечь огонь в твёрдый
гранит, но разве соперник огню упорный
простит? Как воззвать к Небу, как снова возвратить
былое? Нужно действие быстро применить
простое. Тает Луна под палящим жаром
огня, отдавая обратно Земле даром
себя. Приняв округлую форму, замерев
навсегда, дала Земле Небо, частью истлев
сама. Утих огонь, ушёл в недра планеты,
стал вязким, смирился. Чувства были задеты
потом грязным, струившимся с Неба обильно
на твердь: нравом Земли требовалось насильно
овладеть. Преграда от жара – оболочка
из гранита, не должно огня ни кусочка
быть открыто. Так достигли согласия три
элемента: огонь – первооснова Земли,
перманентно придающий движение всем
процессам, соответствующий планеты тем
интересам, осуществлению которых
помогут Небо и Луна в переменах скорых.
Отторгнут противоречия, вступят в союз:
Луна, как дитя, Земля, как мать, Небо, как муж.

Планету в те времена мы бы не узнали,
с Луною словно навсегда единым стали,
затвердела стекавшая масса гранита,
вновь Земля с утраченным оказалась слита.
По гранитному образованию горы
чрез сообщающиеся проходы внутри
огонь питал Луну, Небу силу давая,
и Небо взгромаздилось на Луну, взлетая.
Кому отдать приоритет? Кто нам важнее?
Огонь, что сокрушает основы? Всех злее.
Небо, что даёт покой? Предвестник перемен.
Луна, что равновесие хранит, попав в плен?
Значение для планеты они имеют
единое, никогда сами не посмеют
нарушить очевидное – триединая
суть всего сущего, как осуществимая
квинтэссенция лучшего. Продолжит бурлить
огонь кипучий – продолжит себе находить
проход горючий для выхода из тесных недр:
на глубине томиться теперь его удел.
В вышине Небо, Землю и Луну окутав,
порыв огня избавиться от пут тем спутав,
отгородив себя гранитною защитой,
лабильность тверди устранив обидой смытой,
забыв о прежней смерти, снова зачатое;
прозвание воздух ему – необъятное,
планеты дух, противопоставленный огню,
он внёс живительной влаги в бытие струю.

Под твердью Луны, тоньше тверди Земли, гранит
раскаляется огненным жаром: не горит –
исходит Луна паром. Должен воздух накал
натуры пламенной убавить, водою стал,
тем только мог огонь заставить отступить вглубь.
Часть Неба изменилась, обратно не свернуть,
потоками Луна излилась: напоена
сверх меры, покрыт гранит, Земля затоплена.
Новым слоем сокрыт огонь, дышать труднее
стало, забиты поры, оттого он злее,
вновь лишён свободы, ему теперь потребно
Небо. Планета так остынет непременно:
погрузится во мрак, иссушит твердь светило,
в пыль рассыплется гранит, словно пусто было.
Усердие огня вредит, разрушить может
триединство, но он – Земля, себя он гложет,
металлом полон стон, густеет, по тверди бьёт.
По швам расходится гранит. Перелом грядёт!
Природе всегда приходится изобретать,
потребно равновесие как-то соблюдать,
в том, вероятно, есть значение большое,
дабы чьё-то исключить влияние злое.
Как Луну защитить, уравновесив огонь
с Небом? Гранита ему мешающую бронь,
чтобы оказалась пробита, как устранить?
Дать планете самой решать, ей о том судить,
быть борьбе такой, какой полагается быть,
придут в равновесие силы, им вместе плыть.

По тверди бьёт огонь, он бьёт сильнее – тоньше
становится гранит. Бьёт огонь, бьёт он громче –
твердь трещит. Ударами из нутра планеты
всем существом, словно пришествию кометы
радуется он, вырваться потребно – вдохнуть
воздуха сполна, а после вернуться, уснуть
на века. Вот поддалась твердь, по швам разошлась,
всколыхнулась планета, паром вмиг обдалась.
Нету света! Померкло! Небо затянуло
чёрной пеленой, наверх в воздух полыхнуло
огненной стеной – гранит взметнулся и осел.
Восстала волна на огонь, где он уцелел,
затопила сполна, покрыла снова гранит,
откатилась обратно – цепь вулканов стоит,
твердь многократно возросла над гладью водной,
островами возлегла в форме всевозможной.
Земля превозмогла – достигла паритета:
огонь задышал, успокоилась планета.
Мнимым стал покой: вулканы извергаются,
воздух изменился, земли разрастаются.
С Луны испарился обильный водный покров,
она – дитя огня, – огонь основа основ,
он, любя, опекает Луну, он дарует
Неба ей милость, и Небо радо, ликует,
воду смелей, не жалея, льёт, охлаждая.
Глиной гранит стал, его структура иная,
теперь кипит, частично на Землю стекает,
тем связь Луны с планетой только укрепляет.

Столкновение со странником помнит Земля,
повторение этого допускать нельзя.
Никогда не сможет увернуться планета,
когда рядом с нею окажется комета.
Огню по силам изменить вращения ось,
ему сие проделывать однажды пришлось.
Удар принять – отныне обязанность Луны,
пожар погасить – задача Неба и волны.
Принимала удар Луна не единый раз,
спасала планету раньше – спасёт и сейчас.
Беды нет в том, если связь утрачена будет,
следы былого никто из них не забудет.
Знать достаточно из чего Луна состоит,
утверждать тогда можно, что за нами стоит.
Лучшее из возможного, так надо судить,
сущего причина, иного не может быть,
всего зарождения и начало начал,
чего в чреве змеином никто не ожидал,
разорвав Небо и в лунную глину впившись,
надорвав тонкий гранит, огнём обагрившись,
глубоко вошёл осколок-пришелец извне,
нечто неведомое неся на и в себе.
Не существовало никогда в змее того,
не пожрало ли её иное существо?
Принять в брюхо ненасытное могла сама,
пожрать другой монады плоть, правдиво весьма,
именно змея, впустив тем самым внутрь нутра –
обыденно! – паразита её естества.

Это тоже может вас заинтересовать:
Поэма о Начале. Глава 1. Монада

Геннадий Гонзов “Послание Иоасафу” (1489)

Послание Иоасафу

Ересь жидовствующих коснулась Новгорода. Пришёл человек знающий, за еврея принимаемый, и возгласил о скором наступлении суда Страшного, ибо близок семитысячный год от мира сотворения: время, когда сбудутся предсказания, быть всему умершим. От рождества Христова тот год считается 1492-ым. И впали люди в уныние, стали бояться они перемен ожидаемых. Не сеяли поля они – умирая от голода, не думали о дне завтрашнем – поддаваясь греховным помышлениям. Стал Новгород местом, на казнь Божию претендующий. Увидел то архиепископ новгородский Геннадий, Гонзовым в миру прозываемый, не имеющий сил терпеть подобное. Понимал он суть происходящего, заключённого в свойственное человеку скудоумие перед грозящим опасностью. Написал он письмо о том архиепископу ростовскому Иоасафу, поделившись думами.

Есть в человеке желание неистребимое – желает человек оказаться подверженным истреблению. Он тянется к тому, боясь того наступления. Верит он всему, прочее подвергая сомнению. Скажи сему человеку о заблуждениях его, так не поверит он. Ведь грядёт семитысячный год – год Апокалипсиса. И видел в том Геннадий действительности несоответствие. По какому календарю не веди летоисчисление, не найдёшь между ними соответствия. Так стоит ли доверяться цифрам, коли далёк от веры в пифагорейское? Прямо о том сообщал Геннадий Иоасафу, досадуя на невозможность добиться среди новгородцев понимания.

Самое страшное, не только миряне поверили ереси. Обратились в ересь и люди Богу верные, кто принял на себя ответственность перед Всевышним, восстал над плотью, что будто бы от дьявола, терзал душу свою, как Богом данную. Всякий поверил в наступление скорого заката человека на свете пребыванию. Но это малое, не такое уж важное. Повергали вспять течение рек, не умея повергнуть оного. Рост деревьев обращали в землю, не умея сделать и этого. От ликов с икон смотрящих на них отворачивались, задумав верить наветам противоестественным.

Творилось в Новгороде непотребное! Червь грыз сердца людей, сказать о том таким образом полагается. Кто не верил в жизнеописания мужей древности, сам теперь стал происходящего свидетелем. Где же Георгий, некогда на змея крестом управу нашедший? Почему не идёт он, не защищает христиан от исчадия адова? Или то новгородцев была провокация? Поняли они судьбы дальнейшей изъявление. Не видать им неба над головою, душимые податями князю московскому. Лишились они земель своих, москвичами разобранные. Где тут не впасть в ересь, не радуясь скорому концу всего сущего. Хотя бы так Москве будет воздано.

Уверился Геннадий в сатанинской распущенности Новгорода жителей. Понял он, ждут новгородцы Христа пришествие. Но разве придёт Христос к ним, коли не настал срок для снисхождения? Значит ждут новгородцы антихриста. Или же нет! Он пришёл к ним, оттого и ересь жидовствующих. Поверили пришедшему жители Новгорода, и не переубедить их доводами разума.

Но была опасность страшнее суда Страшного. Ибо поддались вере в ересь и Москвы жители. А ведь известно людям должно быть, что вера вершить способна. Поверь в нечто – будет оно. Возжаждешь конца света – свершится он, но лишь для тех, кто в то уверовал. Умирали люди, и умирали, чему объяснение находится. Кто не сеял, тот от голода умер. Кто излишне верил, у того сердце не выдержало. Только свет не померк, не закатилось солнце за горизонт. Наступит год за семитысячным, первым ставший. И должна бы угаснуть ересь. Главным оказалось – дождаться должного, после и убеждать не потребуется, все сами в еретичестве раскаются, вернувшись в лоно веры праведной.

» Read more

Екатерина II Великая – Письма к разным особам (1763-96)

Екатерина II Великая Письма к разным особам

Определённо точно можно утверждать, что обо всех письмах Екатерины не дано знать. Доступное вниманию – кроха из сохранившегося. С одними лицами царица имела плодотворную переписку, другим писала от случая к случаю. Предлагается поверхностно разобраться, с кем и когда она обменивалась посланиями, помимо прежде упомянутых, а также надо сообщить о ранее не рассмотренных. Совсем малозначительные останутся вне сих строк.

Первым предлагается упомянуть Петра Семёновича Салтыкова, московского управляющего с 1763 года, тогда же Екатерина упросила его следить за ситуацией, связанной с ретивостью дворян, проигрывающих имения в азартных играх, после скупаемые фабрикантами. Тенденция не может радовать, это создаёт угрозу неблагоприятных последствий. Вторым, Николая Ивановича Салтыкова, кому Екатерина поручила воспитание внуков. Особый интерес представляет “Инструкция”, всё прочее выдержано в духе благодарности. К февралю 1796 года царица велела всем отличившимся в воспитании выдать награды и ордена. Третьим, генерал-прокурора Александра Александровича Вяземского, которому предназначалось порядка шестидесяти девяти записок, без указания даты, сообщавших о разном, вплоть до колик в животе и уведомлений о невозможности приехать в Сенат.

Переписка с церковными деятелями бедна. Московскому архиепископу Амвросию в 1770 году выдавались деньги на реставрацию трёх соборов, ему поручалось проследить, дабы всё соответствовало духу русской старины. По завершении работ Екатерина требовала предоставить подробный отчёт о тратах. В 1772 году, вследствие смерти Амвросия, продолжить исполнение поручения полагалось епископу Самуилу.

Послания московским управляющим – особого значения письма. По ним лучше всего получается судить о заботах Екатерины по устроению жизни россиян. Так Якову Александровичу Брюсу, начиная с 1784 года, царица писала о необходимости возводить богадельни, стремиться избавить улицы Москвы от сирых и убогих, возводить в каждом районе по народному училищу, и возвести одно главное училище, все мосты отремонтировать, обустроить кирпичный завод. В 1785 году Екатерина ещё раз напишет письмо, где выскажет удовлетворение, сама убедившись в точном следовании указаниям. Примечательно упущенное из внимания письмо Еропкину, которому в 1789 году поручалось обязать купцов ставить клеймо на товар, а ежели того ими сделано не будет, тогда тем товаром им торговать запрещается.

С 1786 года Брюс исполнял обязанности петербургского управляющего. Именно ему довелось заниматься делом Радищева, подвергшегося преследованию за книгу “Путешествие из Петербурга в Москву”. Как выразилась Екатерина: он умаляет должное во власти и разрушает покой общественный. Проще говоря, решил попирать святое, не испросив сперва разрешения. Помня о пугачёвском бунте, Екатерина не желала видеть зарождение очередного недовольства в среде крестьян. Посему требуется проследить, чтобы нигде сия пагубная книга не продавалась.

Из любопытного. Карточный долг – не долг: изрекла Екатерина в послании от мая 1795 года Михаилу Михайловичу Измайлову, тогда действовавшему в качестве московского управляющего. Всех мастеров карточной игры обязать прекратить заниматься сим ремеслом, вплоть до выдворения из страны.

Из наблюдательного. Адресату Гудовичу Екатерина сообщила о скором возможном развале персидской страны на несколько государств, из-за терзающих её население раздоров. Давалось поручение защитить от нападок князя карталинского и кахетского. Полагалось уделить особое значение Адрибежанскому краю, что примыкает к Каспийскому морю.

Переписка Екатерины наглядно показывает одну и претворённых ею реформ по внесению изменений в русскую словесность. Именно её воле принадлежит обязательство писать с разделением на абзацы, более не полагалось заполнять страницы сплошным текстом. Подобное произошло впервые. Со времён Руси такого не отмечалось. Теперь содержание посланий начало лучше усваиваться, более не получалось упустить важное из представленного вниманию.

» Read more

Екатерина II Великая – Письма к Циммерману (1785-91)

Екатерина II Великая Письма к Циммерману

Иоанн Георг Циммерман – автор трактата “Об одиночестве” – был удостоен внимания Екатерины. Она обратилась к нему с благодарностью за спасение от ипохондрии. И именно ему Екатерина решила высказывать мысли, обычно далёкие от обыденных дел монаршиствующих лиц. Оказывается, царица проводила лингвистические изыскания, стремясь найти общее между различными языками. Ей казалось, будто она была близка, хоть и получила не совсем удовлетворявшие её интерес результаты. Вся переписка – это обмен любезностями, где можно узнать дополнительную информацию о думах Екатерины, в деловых письмах плохо прослеживаемую.

Нужно пояснить, Циммерман не являлся подданным Российской Империи. Он ничем не был обязан Екатерине, отказываясь от любых проявляемых милостей. Приезжать в Россию он не планировал. Тем более должно привлекать внимание, каким образом Екатерина стремилась найти к нему подход. Она открывала душу, ничего не скрывая, сетуя на все достающиеся ей переживания. Но против политики ничего не сделаешь. Политика разрушает взаимное доверие двух людей, искусственно возводя между ними стену из противоречий. Как себя не сдерживай, нельзя было делиться мыслями с иностранцем в свете возникших осложнений с Турцией, Англией и Швецией. Потому к 1791 году переписка будет прекращена.

Особенностью обмена посланиями является тот факт, что датировка указывается по григорианскому и юлианскому стилю. Европа тогда имела два календаря, имевших расхождение в определённое количество дней. Остаётся предположить, что тем шло дополнительное расхождение среди христианских конфессий, специально создаваемое, несмотря на благоразумие или неблагоразумие. Впрочем, в Европе ещё никто не стремился к унификации. Хватало расхождений во всём, в том числе в системе мер, так как пока не было введено общих метрических эталонов.

Екатерина высылала Циммерману свои пьесы, а тот с удовольствием в ответ высылал написанные им книги. Обмен мыслями продолжался. В 1787 году Екатерина писала письма во время путешествия на Тавриду, а в 1788 году поделилась усталостью от нежелания политических оппонентов соблюдать мирное сосуществование. Екатерина говорила прямым текстом, не желая принимать за необходимость обязательное участие в войнах. Человеческое стремление к приобретению путём разрушения не давало требуемого покоя. Екатерина даже припомнила сюжет из романа о Дон-Кишоте, найдя сходство политиков с данным рыцарем гишпанских земель. Они – политики – подобны Дон-Кишотам, измысливающие на месте ветряных мельниц врагов, делая всё, дабы найти повод для возможности скорейшего нападения.

На медицинскую тему Екатерина с Циммерманом не говорила. Когда началась очередная война с Турцией, то царица делилась в переписке успехами русского оружия. Она же отметила подлость Швеции, ударившей в спину, и порадовалась за изгнание шведов из российской Финляндии. И Екатерина не понимала, почему англичане могут иметь общие дела с Турцией, выступая за её интересы и при этом грозить России. Но больше её возмущала позиций европейцев к России, которую нельзя объяснять с помощью разумного осмысления.

Есть мнение, якобы Россия старается разрушать правительства других государств с помощью козней, денег и силы. Это ли не та Россия, что по итогам прошлой войны вернула Турции земель больше, нежели представляют из себя две вместе взятые Пруссии? Причём расположенные на юге, где климат гораздо теплее и приятнее для проживания. Но ежели кто-то желает на Россию напасть, то, при всём стремлении к миру, Екатерине придётся защищаться.

Остаётся сожалеть о прекращении переписки. Очень не хватает подобных свидетельств, показывающих исторических лиц со стороны их приятия действительности. Когда англичане вошли в воды Балтийского моря в апреле 1791 года, связь с Циммерманом оборвалась.

» Read more

1 2 3 223