Author Archives: trounin

Александр Грин — Рассказы 1913

Грин Рассказы

Продолжая разговор о рассказах Александра Грина, вынужденно отмечаешь натужный авторский слог. Писатель продолжал творчески совершенствоваться, тогда как им написанное оставляло желать лучшего. За такие слова почитатель автора может обидеться. Однако, не будем таить шило в потайном кармане. Грин писал, и за это уже его будут хвалить потомки, практически никогда не задумываясь, о чём именно он написал, если и вспоминая, то о девушке Ассоль, ждавшей подобие принца на белом коне. Но и в этом потом ошибётся, не о том Грин писал в «Алых парусах».

По рассказам за 1913 год придётся пройтись быстрее допустимого. Начать с публикаций в «Аргусе». В самом первом выпуске опубликован рассказ «Авантюра», будто бы Грин повествовал про бедствующего человека, который встретил старого друга, после чего произошли некие обстоятельства. Сам рассказ считается библиографической редкостью. В третьем выпуске — рассказ «Наивный Туссалетто», он же «Грозное поручение» в последующей публикации для «Синего журнала». Сам Александр раскрывал повествование через преодоление трудности, направляя силы на достижение цели. В девятом выпуске — рассказ «Продавец счастья», где сюжет раскрывался через продажу гаданий с помощью обезьянки.

Рассказ «Табу» вышел в седьмом выпуске «Аргуса». Теперь читатель имел полное право считать Грина писателем особого свойства — сторонником создания миров, наполненных через фантазирование. Александр черпал сюжеты такого свойства, отчего французским писателям, вроде Жюля Верна, могло быть немножечко стыдно. У Грина главный герой попадал к каннибалам, сообщал про их быт, говорил, каких верований они придерживаются. Мораль была и вовсе неоднозначной — нельзя жевать человека. В десятом выпуске опубликован рассказ «Сладкий яд города» — про парня, пожелавшего беседовать с девушкой, а та предложила выбрать любую тему, кроме любви и отношений.

В журнале «Солнце России» Александр опубликовал следующее: «Балкон», «Последние минуты Рябинина», «Глухая тревога» (или иначе «Глухая тропа»). В рассказе «Жизнеописания великих людей», он же «Маленькие могилы», Грин сообщал биографические сведения о некоем лице.

Современники Грина не всегда понимали о чём писатель желал им сообщить. Может по причине того, что Александр планировал из разрозненных кусочков сплетать единое полотно? Например, опубликованный в шестом номере еженедельника «Синий журнал», рассказ «История Таурена», впоследствии ставший частью «Наследства Пик-Мика».

Вполне законченным вышел рассказ «Всадник без головы», он же «Рукопись XVIII столетия» из двадцать шестого выпуска «Синего журнала». Читателю сообщалась история зависти и действия, вследствие чего память о прошлом очернялась желанием отдельных граждан показать себя более лучше, нежели люди, прославившиеся поступками. Выходило так, что если в былом полководцы снимали головы с плеч врагов, то современные воители способны лишь отрывать головы памятникам.

В тридцать шестом выпуске «Синего журнала» — рассказ «Три похождения Эхмы», про героя, с юных лет начитавшегося детективов Конан Дойля. Теперь он стремился раскрывать преступления, применяя нестандартные подходы. Например, как обнаружить объект, скрытый за плотным забором? Нужно всего-то бегать из стороны в сторону, чтобы получить эффект, вроде применяемого в кинематографе, когда из мельчайших фрагментов, при быстром движении, перед глазами возникает устойчивая картинка. История у Грина получила продолжение в виде двух похождений, последнее из которых — обман девушки перед женитьбой, согласившейся выйти на условии последующего обогащения. Герой рассказа слова не сдержал, вследствие чего девушка родила ему мулата, сославшись на и ей позволенный в таком случае обман.

В сорок седьмом выпуске «Синего журнала» — рассказ «Новый цирк», столь же богатый по содержанию, как остальные опубликованные в еженедельнике. Герой в той же мере был подвержен психопатическим нарушениям.

В журнале «Нива» и его приложениях Грин разместил следующие рассказы: «Племя Сиург», «Таинственный лес» (он же «Охотник и петушок»), «Горные пастухи в Андах» (другое название — «Далёкий путь») и «Зурбаганский стрелок» (ещё одна биография выдуманного лица).

Из других рассказов: в «Неделе современного слова» — рассказ «Гранька и его сын», в «Первом альманахе издательства Союз» — рассказ «Дьявол оранжевых вод», в газете «Раннее утро» — рассказ «Человек с человеком». Для «Современника» Грин написал рассказ «Тихие будни» — отражение реалий армейского быта: неважно как начистил ружьё — продолжай чистить, не хочешь петь в хоре — никуда не денешься от приказа, пожелает тебя избить ефрейтор — терпи, захочешь сам сбежать — будешь объявлен в розыск.

К творчеству Александра ещё причисляют рассказы «Поцелуй смерти» и «Придёшь ты, и счастьем повеет», но они являются библиографической редкостью.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Екатерина II Великая «Записки касательно Российской истории. Часть I» (1787-94)

Екатерина II Великая Сочинения Том 8

Если и читать историю за чьим-то авторством, то пусть это будут записки Екатерины Великой. Императрица излагала кратко и по существу, не распыляя внимание и не делая ложных выводов. Она оглашала ровно столько выдержек, чтобы история не получала негативных окрасок. Если при чтении того же Карамзина, видишь зависимость от литературного наследия в виде летописей, то Екатерина шла по пути наименьшего сопротивления, сухо излагая то, что ей стало известно посредством ознакомления с летописями. Но и она повествовала в меру понятно, пока не случилось на Руси размножиться потомкам Рюрика, отчего история превратилась в мешанину обстоятельств, практически недоступную усвоению. С другой стороны, всегда можно обратиться к запискам императрицы вновь, приняв во внимание требуемые к пониманию обстоятельства.

Знает ли потомок, откуда исходит родословная Рюрика? Согласно одного из преданий, теряется в глубинах Рима, едва ли не от самого Августа. Но если смотреть ближе, он приходился сыном дочери Гостомысла, отданной замуж за финского короля. А знает ли потомок, что русы имели письменность до рождества Христова? Что они ходили в походы вместе с Александром Македонским? И знает ли, каким образом Олег укреплял государственность Руси? Именно он основал Москву, взял Киев, ходил походом на греков, а умер, когда Игорю исполнилось тридцать шесть лет?

Записки Екатерины интересны ещё и следующим, обязательно приводится, от кого произошёл очередной Великий князь Руси, кто в каких городах при нём княжил, какой правитель какими царствами владел, какие патриархи занимали свои должности, обязательно сообщалось о жёнах и детях, приводился возраст, которого Великий князь достигал.

Игорь был убит не в молодом возрасте, застигнутый врасплох древлянами. С оными он на протяжении тридцати лет боролся. И только достигнув шестидесяти восьми лет — стался повержен. Екатерина не приводит излюбленных другими историками свидетельств о мести Ольги. Наоборот, борьба продолжалась, когда же Ольга постарела, к ней проявили симпатии князь древлян и император греков. На восемьдесят пятом году жизни она умерла. Великой княгиней уже не являлась. После Игоря княжил Святослав, доживший до пятидесяти двух лет. У него родилось трое сыновей, затеявших первую великокняжескую свару.

В дальнейшем понимание приводимой истории усугубляется, поскольку внимание распаляется. Потомку проще следить, когда внимание сосредоточено вокруг одной семейной линии, где один следует за другим, причём на протяжении длительного времени. Если случается иное, не удаётся подлинно проследить. Устанавливается и очевидное обстоятельство — легко забыть о фактическом, сколько раз не перечитывай. Вероятно поэтому Екатерина и составляла записки, уже тем позволяя себе и внукам понять историю России.

Князья на Руси постоянно враждовали друг с другом. С тем же усердием они ходили войною на соседние племена и государственные образования. С ними же объединялись, когда шли на врага более сильного. Так Великий князь мог собрать в единый кулак силу из варягов, печенегов, русов и болгаров, обрушивая её на империю греков. Если бы кто-нибудь мог доходчиво обо всём этом изложить — было бы прекрасно. Однако, этого никто и никогда не сумеет сделать. Особенно учитывая весь тот срок из сменявшихся князей, проводивших годы в непрекращающихся сварах, читать о чём неимоверно утомительно.

Придётся узнать и про принцип выбора в Великие князья — чаще это происходило не по принципу старшинства, а согласно распределения сил. Не всегда тот, кто владел Киевом, мог считаться Великим князем. И не думается, будто великокняжеский титул имел особое значение для населения Древней Руси. Скорее, так проще потомкам ориентироваться в прошлом, тогда как князья никогда не прекращали взаимной борьбы и не отчитывались перед другими. Так бы и воспринимать историю, если бы это ещё более не усложняло её понимание.

Поэтому Екатерина поступила наиболее оправданным способом — писала не заметки касательно Российской истории, а про тех, кому довелось удерживать титул Великого князя, трактуя былое, опираясь сугубо на личность правителя.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Сергей Лукьяненко «Черновик» (2005)

Лукьяненко Черновик

Цикл «Работа над ошибками» | Книга №1

И вот Лукьяненко замкнулся. Позади столько придуманных миров, что продолжать измышлять новые в таком же духе уже не можешь. А не объединить ли прежде написанное? Допустим, пусть иные существуют, но совсем другие, желательно обладающие огромным потенциалом, имеющие значительные ограничения. Каким же образом о них повествовать? Сперва нужно хорошо подумать. Герою следует потерять всё, стать никем. К чему это приведёт? Сергей его вычеркнул из жизни. Каким образом? Он перестал восприниматься людьми. Что дальше? Как раз после и начинается основное содержание, которое строилось сугубо на описании ещё одной Вселенной. Что же, читатель, добро пожаловать в мир функционалов, тебе не будет грустно и одиноко, теперь твоя очередь слушать о том, как общество ставит эксперименты с помощью способности влиять на миры, похожие на параллельные.

Что для Лукьяненко было главным, так показать, насколько жизнь человека иллюзорна. Кажущееся должным быть — таковым может и не являться вовсе. Вот существует реальность, где население стремится к всеобщей благости. А чтобы выработать лучшую модель, проводятся изыскательные работы. Так на нашей планете, имеется ввиду Земля, общество разделено на государства, преимущественно исповедующие демократические принципы устройства социума. Могут ли существовать другие земли? Могут! Сергей предложил вниманию разнообразие. И дабы проще показывать, он сделал главного героя хранителем врат.

Хоть тресни, будешь вынужден вспомнить «Пересадочную станцию» Клиффорда Саймака. Это там рассказывалось о домике, куда наведывались инопланетяне. Хранитель того места обладал бессмертием, вследствие чего испытывал подозрительность соседей, удивлявшихся его способности не стареть. То детище американского фантаста, любившего краткость, чего не скажешь о Лукьяненко, пусть и дающего пищу для воображения, чаще предпочитая останавливаться на отвлекающих моментах, вроде описания бытовых неурядиц. Герой Сергея — такой же хранитель пересадочной станции, он же функционал-таможенник, осуществляющий возможность для всех желающих переходить из мира в мир.

Казалось бы, главный герой обрёл бессмертие, он отныне первоклассный боец, ему обеспечен стабильный приток денег. Чего ещё желать? Захочет вкусно поесть — отправится к функционалу-ресторатору. Отдохнуть на райском острове? Сам же откроет нужные врата. Всегда может вернуться на Землю, побродить по улочкам некогда родного города. Но ему просто обязательно станет грустно и одиноко. Ему бы начать требовать в качестве оплаты за проход не денежные средства, а интересные истории. Впрочем, подобное у Лукьяненко уже было. Зато теперь читатель знает, почему подлинной платой может быть простой разговор, способный скрасить бесконечно долгое существование.

Создавая Вселенные, Сергей любит их разрушать. Прекрасно выстроенный мир, лишь способ найти возможность для его уничтожения. Окажется, действительность поистине иллюзорна. Есть один мир, диктующий волю остальным, живущий по собственным понятиям морали. Пусть на происходящее на Земле это особо не влияет, зато кому-то становится сильно обидно, из-за чего они начинают вести разрушительную деятельность. К числу таковых уничтожителей, или стирателей, решит причислить себя главный герой. Он возглавит сопротивление, поведя борьбу едва ли не самостоятельно. Требовалось ли именно это? Лукьяненко не стал искать другого развития событий.

Как не думай, любой помысел к достижению лучшего из возможного — шаг к переходу в худшее из состояний. Это закон жизни, с которым нельзя справиться. Может прав Сергей, приведя ещё один мир к разрушению, либо вовсе не прав: читатель определит самостоятельно. Что до придуманного для произведения мира, Лукьяненко не был первым, кто позволил главному герою изменять реальность прямо на ходу с помощью силы воображения.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Четыре трупа

Трунин Четыре трупа

Из цикла «Хроники города Б.» | Рассказ №1

Предуведомление! Все рассказы цикла являются художественным вымыслом, написаны с дидактической целью. Возможные совпадения случайны.

Если бы солнце стояло высоко, асфальт был сухим, фары автомобиля светили, водитель не злоупотребил спиртными напитками, ничему из тут описанного не случиться. Но это произошло, так как езда по городу при скорости за сто пятьдесят километров в час — уже заслуживает права считаться одним из способов самоубийства.

Валентину Петрову везло в жизни. Он женился на красивой и умной девушке, она родила ему смышлёных дочерей. Он имел хорошую работу, ездил на дорогой машине, жил в престижном районе. Такой человек всегда испытывает судьбу, надеясь на решение проблем с помощью щедрых подарков и влиятельных связей.

Валентин не раз садился за руль пьяным, пока ничего с ним не происходило. Он был из тех, кто думал, будто в таком состоянии ему лучше удаётся контролировать ситуацию на дороге. Он никогда не пристёгивался, решив проблему с помощью заглушек. И на спидометр он никогда не смотрел, считая то ниже своего достоинства. Если и притормаживал, то перед знаком, предупреждающим о видеофиксации, либо держался подальше от стоп-линии, и это было единственным обстоятельством, которое он всегда выполнял. Прочее, вроде необходимости включать фары во время движения, считал за блажь чиновников, выдумывающих законы ради единственной цели — собирать штрафы.

Его манера езды отличалась резкостью. Он всегда ускорялся, стоило начать моргать жёлтому сигналу светофора. Не брезговал проездом на красный, когда не видел препятствий на перекрёстке. Бдящих сограждан он не боялся, зная, согласно действующим законам, людям проще закрыть глаза на увиденное ими нарушение, нежели сообщать куда следует, сугубо в силу длительной бумажной волокиты. Валентин бывал на разборках по поводу совершённых им нарушений, платил штраф и не испытывал угрызений совести за противоправные действия. Он всё равно тратил меньше времени, нежели тот, кто на него жаловался.

Пробок для Валентина не существовало, он всегда находил способы объезда, не пренебрегая обочинами и полосами встречного движения. А если вставал в плотный поток, подобно рыбе, он скользил между рядами, отжимая мешавшие автомобили. Никто не хотел становиться участником аварии, действуя согласно древнейшему правилу: дай дорогу дураку. Это Валентин знал, чем постоянно пользовался.

Наглость достигала безмерных высот. Если и называть Валентина на сленге автолюбителей, то он должен именоваться шахматистом. Поэтому в дальнейшем его следует называть только так, дабы никто из его тёзок и однофамильцев не обижался. Ещё больше ему бы подошло прозвание гроссмейстера, столь велик он был в своём представлении о себе.

В тот день, когда произошла катастрофа, Гроссмейстер вместе с женою и дочерьми поехал к другу на празднование дня рождения. В пути он изрядно крыл дорожников, проводивших работу по срезке асфальта.

— Нашли время, дети Адольфа, содомиты, маразматики оранжевые. Какого лешего они задумали устраивать ремонт именно сейчас? Никто не жаловался, им бы только мешать движению. Вот бы и ремонтировали ночью, когда нет такого количества машин.

Гроссмейстер причитал почти оправданно. Магистраль на выезде из города считалась чрезмерно оживлённой. Как бы не хотелось, в случае ремонта объездных путей не было, если не считать закоулки, по которым предстояло двигаться не менее двух, а то и четырёх часов, учитывая их ужасающее состояние. О тех дорогах мало кто знал, и проще казалось отстоять в пробке аналогичное количество времени, нежели ехать по весям. Проблема усугублялась невозможностью двигаться по обочине или по встречной полосе, так как это ничего не давало, из-за крайней забитости автомобилями во всех направлениях.

Пришлось честно отстоять три часа, после чего двигаться в особо ускоренном режиме. Гроссмейстер не жалел скорости, спокойно выжимая две сотни.

Можно задаться вопросом: почему жена не просила его вести автомобиль медленнее? Ею давно усвоено, чем меньше беспокоит мужа нотациями, тем он спокойнее себя ведёт. Скажи она ему про высокую скорость движения, Гроссмейстер поехал бы ещё быстрее. Тогда и вовсе продолжать бессмысленно. Нотации никогда не помогали, не считал муж жену достойной выражения какого-либо мнения. Он полагал — кто сидит за рулём, тот и должен управлять автомобилем по собственному разумению.

Друзья встретили Гроссмейстера с радостью, несмотря на опоздание. Они знали о ремонтных работах, поэтому приглашали всех на торжество с запасом. Машины продолжали прибывать ещё в течение двух часов. Пока длилось ожидание, мужчины неизменно говорили о дорожных инцидентах.

» Read more

Сергей Лукьяненко «Кредо» (2004)

Лукьяненко Кредо

Стремление к детективной составляющей творчества нашло воплощение в повести «Кредо». Лукьяненко брался рассказать про мир, где факт перерождения доказан научным способом. Теперь каждый, по достижении определённого возраста, получал возможность понять, кем он был в прошлой жизни, включая некоторые обстоятельства, которые можно узнать в ограниченном количестве. Это наложило отпечаток на общество, так как теперь убийства легко раскрывались, поскольку жертва перерождалась, узнавала о прошлом, сообщая о том органам правопорядка. Казалось бы, убийств отныне быть не должно. Однако, оное обязательно должно произойти на страницах, как-то о том следует сообщить читателю. И вот человека убивают…

Сергей дал дополнительную почву для размышлений. Если бы перерождение действительно существовало, имелись инструменты для определения, разгораться тогда подлинным страстям, так как никто не пожелает оставлять наследство детям, лучше сделать наследником своё перерождение. Чему, естественно, не бывать, ведь не для того придумана система перерождений, дабы положение в обществе утекало в неизвестном направлении. Наоборот, всё сделано для возможности находящихся у власти безболезненно держать чернь в узде, указывая на саму судьбу, благосклонную к одним и отворачивающуюся от других. Но Лукьяненко о подобном не писал, это лишь возникающие мысли у читателя.

А о чём Лукьяненко писал? Он построил повествование вокруг убийства, проведя расследование с помощью воплощения Алана Пинкертона. Сами поиски свелись не к желанию найти убийцу, так как подобным детективы не занимаются, требовалось обнаружить флешку от диктофона, на которую велась запись убитым. Есть сведения, будто он узнал о чём-то из прошлой жизни, теперь ставшее кому-то неугодным. Вероятно, тот и будет убийцей. Пока же требовалось найти флешку. Вполне очевидно, поиск проблем не составит. Вернее, флешка найдётся едва ли не сама, ловко скрытая от глаз. Элемент неожиданности всё равно будет описан, не мог убийца не раздобыть флешку прежде. И Лукьяненко особо не хитрил, решив разыграть партию слепого пианиста, знающего, что источников извлечения звука может быть несколько.

На самом деле, детективная составляющая представляет малый интерес для читателя. Особенно когда становится известно, кто являлся убийцей, чьё кредо могло пострадать, пускай он и доказал правду своих допущений, которые всерьёз не принимались. Важен сам принцип мира, существующего на основании доказанной способности человека к перерождению. Для кого-то это становится откровением, до того скептически воспринимавшего утверждения очередного Далай-ламы, чья цепочка перерождений уходит встарь. Другой читатель просто задумается, каким мог быть мир при подобных обстоятельствах. Лишь Лукьяненко предупреждал о замысле создать нечто большее, о чём он продолжит думать, а пока представляет для внимания данное расследование.

Интересно ещё и то, почему Сергей так сузил рамки. У него получалось, перерождение далеко не распространяется географически. Даже больше можно сказать, переродившийся человек будет заниматься тем же самым делом, порою в том же самом учреждении. Касательно главного героя повествования полностью так не скажешь, всё-таки он явил в себе черты Алана Пинкертона, не русского по происхождению и далеко не детектива, работающего в России по просьбе женщин, заинтересованных в нахождении мелких предметов, должных принадлежать их благоверным.

Лукьяненко пошёл на хитрость и в плане отдаления по времени должного свершиться раньше. Почему-то причина для убийства проявилась много позже, чем тому следовало произойти. Так потребовалось для сюжетных обстоятельств. А уж как нанизывал Сергей — это его авторская воля, которую никто из читателей не имеет права оспаривать.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Михаил Елизаров «Земля» (2014-19)

Елизаров Земля

Написанному верить! Но зачем? Бумага всё стерпит! Всё ли? Мёртвые сраму не имут! А вы их спрашивали? Елизаров отошёл от темы магического реализма! Серьёзно? Он пожелал рассказать нечто о мире загробном, показав его через жизни живых! Вы сами-то в это верите? Это столь же верно, как утверждение: земля — есть одеяние для гроба! Что ещё? Выражение: если ты такой умный, почему ты такой мёртвый. Разве там так было? У Елизарова так! А в оригинале? Скажи! Такой бедный? Возможно! И как быть с самим Елизаровым? Читать и восхищаться! Может с тем же усердием приняться за чтение Стига Ларссона? Такого не знаем! Девушка с татуировкой дракона? Это не имеет отношения к Елизарову! Посмотрим…

На самом деле, как не находи сил для выражения мысли о романе «Земля», Елизаров написал продуманное произведение. Он повёл героя повествования с юных лет до лет не совсем юных, и не совсем зрелых. Герой пройдёт путь от скитальца по городам, вслед за неуживчивым отцом, вплоть до участия в разборках похоронных служб. На страницах постоянно будут возникать образы кладбища, как неизменной судьбы героя. Для него и песочница станет кладбищем, так как там будут хоронить насекомых и мелких животных. И службу в стройбате он запомнит, так как постоянно копал землю, в том числе и под гробы. Даже девушку полюбит, которая будет утверждать, будто уже мертва. Оттого и формируется мнение — особого разнообразия Елизаров читателю не предлагает. Однако, наполнение от этого нисколько не пострадало.

Нельзя говорить про «Землю» в общем, невзирая на однотипность раскрываемой Михаилом темы. Чем-то роман всё равно западёт в душу. Хотя бы необычной трактовкой происходящих событий. В той же песочнице никто не додумывался видеть место для захоронения. И о стройбате многие не имели представления, толком не понимая, каким образом устроен изнутри этот род войск. Да и технология земляных работ — тайна за семью печатями. Кто-то прежде задумывался о том, на какие классы делится грунт?

Магический реализм видится по присутствию в сюжете особых часов, отвечающих за жизнь главного героя. Если они остановятся — он должен умереть. Так читатель и не узнает, насколько приводимая в романе информация соотносится с действительностью, поскольку нет веры в возможность герою умереть, стоит ему забыть завести часы. Однажды Елизаров покажет надуманность этого. Единственное, чему следует верить, только часы остановят ход, о данном персонаже Михаил напрямую больше не повествовал, сообщая о нём опосредованные сведения.

Самое основное, из-за чего «Земля» может быть интересна, описание войн похоронных служб. И без того понятно, каким образом должен быть устроен этот бизнес, построенный на смерти. Описывать его особой надобности не имеется. Но почему писатели должны обходить этот момент стороной? Все, кто связан с похоронами, имеют право на место в литературных произведениях, особенно современных. Войны действительно разворачиваются, редко с жертвами, чаще основанные на необходимости передела сфер влияния, дабы всё сделать для того, чтобы вода текла под лежачий камень. Хороший похоронный агент всегда найдёт способ заработать. А хороший руководитель похоронной службы иногда способен достигать если не высших, то хотя бы местных эшелонов власти, занимая основную руководящую должность в отдельно взятом сегменте.

Тут более не будет слов, ибо написанному следует верить, ибо мёртвые сраму не имут, ибо это не должно касаться лично Елизарова. Одно точно — «Земля» не зря написана.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Анджей Сапковский — Разные статьи (1992-96)

Сапковский Нет золота в Серых Горах

Сапковский — есть Сапковский. Никем иным, кроме Сапковского, быть не может. Его заслуга в том, что он как раз Сапковский. Не Йиксвокпас — ни в коем разе. Именно Сапковский. Или пан Анджей Сапковский — как больше нравится. Кому, как не ему, писать статьи, вроде такой — «Сапковский представляет Сапковского», издания 1992 года, либо года 1993, о чём принято спорить (в весьма разумных пределах). Что в оной статье сказал пан Анджей Сапковский? Говорят, рассказал о себе, об отношении к фэнтези и всеми прочему, окружающему сие литературное направление. А если проверить лично и прочитать? Тут надо хорошо подумать, может стоит уберечь психику от излишнего расстройства. Опять Анджей изойдёт на сарказм, оным стремясь выбить читателя из колеи.

Сапковского не раз должны были спрашивать, требуя назвать книгу, побудившую стать писателем в жанре фэнтези. Анджей понимал — все хотели услышать про «Властелина колец». Он же нашёл другой ответ, про мальчика по имени Питер Пэн, который всё никак не хотел взрослеть. Сам Сапковский говорит про ощущение, заставляющее думать, будто он продолжает оставаться ребёнком. А как называется статья? «Кенсингтонский парк», изданная в 1994 году.

Тогда же Сапковский пишет статью «Совет», дабы сообщить пренеприятнейшее известие о болезни для всякого человека, чей родственник имеет страсть к написанию фэнтези. Крепитесь, лекарство добыть трудно! Между строк так и видится золото, отсутствующее в Серых горах.

И ещё статья за тот же год — «Утилизированная крыса». Анджей построил рассуждения вокруг современной литературы, придумав для неё градацию по степени востребованности. И снова читатель должен придти в смятение. Всякая есть литература… и дело в том, что популярной как раз становится всякая. Не глубокая и прочувствованная, наполненная мыслями и богатством содержания, а всего лишь всякая. Что подразумевается под всякой? Видимо то, чему именоваться следует коровьей лепёшкой. Увы, массовый читатель предпочитает вкушать нечистое, тогда как подлинно прекрасное тонет над поверхностью, растворяясь в безвестности.

В 1995 году Анджей добавил порцию неприятия к фэнтези статьёй «Пособие для начинающих авторов фэнтези». Кого он собирался плодить в неограниченных количествах? На полном серьёзе, используя несерьёзный тон, Сапковский рассуждал о том, какие имена следует давать персонажам, дабы звучали благозвучно на всех языках мира. Значительное место в статье заняла наука по рисованию карт. Ведь читателю следует знать — фэнтези-книга оценивается изначально не по содержанию, а по карте, обычно прилагающейся сразу же в начале. Кроме того, критики чаще всего не удосуживаются читать критикуемых ими книг, исходя в суждениях от единственного — от карты. Можно разными способами рисовать отражение придуманного мира, самый просто из них — взять очертания любого географического объекта, приблизить, удалить, повернуть, чуть подрисовать островов и рек, как карта становится готовой к наполнению.

Год спустя Сапковский продолжил тему статьей «Pleno titulo», что переводится вроде следующего сочетания слов — «Всё о названии». Самое основное — название следует придумать ещё до того, как начнёшь писать произведение, и состоять оно должно из двух слов, не больше и не меньше.

Анджей подлинно интересовался фэнтези. В своих изысканиях он доходил даже до отвратительного по своей банальности — обсуждал киноленты. Статья «Меч, магия, экран» за 1996 год знакомит читателя со вкусами и пристрастиями Сапковского, тогда ещё видимо только мечтавшего об экранизации его произведений. Может тем он себя внутренне готовил к неизбежному. Кого же он метил на главную роль? Самого Кевина Костнера.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Анджей Сапковский «Бестиарий» (2001)

Сапковский Нет золота в Серых Горах

Зачем пишут Бестиарии современные писатели? Если о чём они и говорят, то о мифах древности, тёмных веков и средневековья. Ничем от них не отличился даже Сапковский, за тем исключением, что внёс в перечень персонажей из славянских верований, известных ныне по сказкам, вроде свидетельств о Кащее и прочих. Найти применение подобного рода информации не сможешь. Если и говорить, то подробно, рассматривая разные источники и предоставляя читателю полную картину. Создатели Бестиариев такого себе позволить не могут… слишком огромен мир созданий, о которых никогда полностью не расскажешь, так как не хватит места. Так к чему следует обращать взор на этот раз, читая труд Анджея? Нужно понять — он говорил о человеческих предрассудках, когда непонятное явление способно найти подтверждение сугубо в рассказах, будто бы подлинных свидетелей.

Некогда любое существо из Бестиария обретало множественные варианты трактования, поскольку свидетелей находилось много, каждый вещал на собственное усмотрение, порою до полной противоположности. Самый яркий пример — дракон. Тут сам Сапковский развёл руками, не в силах придти к мнению, каким именно созданием является это существо. Сущность дракона действительно не познаешь, так как в разных культурах он воспринимается особым образом. Но таков дракон, про прочих существ из Бестиария обычно больше требуемого не говорят.

Допустим, что представляет из себя допельгангер? Трактовать его можно разными способами. Вроде, это проявление отрицательной черты человека, о которой тот сам не имеет представления. Для Анджея дело обстоит иначе. Под допельгангером он понимает полиморфа, способного заменить человека, отчего станет абсолютно схожим: распознать его подлинную сущность никому не будет под силу.

Но это частности. Сапковский делился с читателем именно предрассудками. Так, если всё постоянно валится из рук, ломается, то виной тому проказники-гремлины. Они же причина того, почему бутерброд всегда падает маслом вниз. А если корабль не может сдвинуться с места, в чём причина? И в данном случае находилось объяснение: судно удерживают рыбки-прилипалы. Ежели в ночи раздаются в квартире страшные звуки, то тут стоит винить домового или ещё кого пострашнее, тогда как вариант с холодильником не рассматривается, хотя именно он оглашает помещение звуками перекатывания и резкими щелчками. Во всём человек видит действие потусторонней силы, к чему Сапковский и стремился подвести читателя.

Говорить о существах из Бестиария можно бесконечно, каждый желающий способен взять набор свидетельств, сообщив своими словами. Теперь иное представляется интересным, ведь кругом хватает существ, о которых получится составить даже более весомую по значению работу. Для этого ничего особенного не понадобится, достаточно посмотреть вокруг, как множественное количество фактических явлений послужит основой для Бестиария наших дней. Так уж устроен человек, буквально каждое десятилетие испытывающий появление новых предрассудков и отмирание старых. Для кого-то это является поводом для воспоминаний или рефлексии, другие то воспринимают за седую старину, чего будто бы и не существовало вовсе, не рассказывай про то свидетели. Собственно, в том и заключается суть Бестиария — делиться будто бы существенным, да только благополучно отжившим своё.

Приятным бонусом от Сапковского являются классические существа из Бестиариев прошлого. Речь про создания, обычно составляемые из частей различных животных.
Примерно как известное всем существо — утконос. Вроде бы его не может существовать, однако он благополучно живёт и размножается. Ежели так, почему бы и не существовать мантикорам, василискам и всем остальным, может быть действительно когда-то жившим на Земле.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Анджей Сапковский «На перевалах Bullshit Mountains», «В горах коровьих лепёшек» (1994)

Сапковский Нет золота в Серых горах

Почему писать критику на фэнтези — благое дело? Потому как ничего существенного сказать не сумеешь, зато обвинив ровно в том же непосредственного писателя, вполне по праву указав на его посредственность. Может потому Сапковский обижается на критиков, постоянно сующих нос в его манеру писать, считающих за обязательное указать ему на ошибки. Но когда тебе говорят о твоих затруднениях, всякий раз отвечаешь однотипно: попробуй создать хотя бы нечто близко подобное. Только не обязан критик потворствовать желанию писателей, вольный дать им тот же самый совет: сумей написать критическое замечание в моём духе, тогда поймёшь, почему я поступаю так, и никак иначе.

К 1994 году Сапковский достиг требуемого для себя уровня. Он написал и то произведение, со временем должное сделать его имя популярным в каждом уголке земного шара — два первых цикла о похождениях ведьмака. На него должен был посыпаться град критики. Над ним могли насмехаться уже за сам факт возвышения героя, явно славянского габитуса, путешествующего по сказкам, пока автор — голосом нарратора — не сбавляет сатирического тона. Что оставалось делать? Принимать критику без возражений, либо тихо давиться от потуг критиканов, на то и способных, как капать желчью на чужой успех, так как сами до подобного прежде не додумались. Анджей подумал и написал эссе «На перевалах Bullshit Mountains».

Теперь Сапковский возгласил: критик есть тот, у кого в голове пустота, пытайся он создать художественное творение, зато наступает просветление, стоит начать анализировать чей-то текст. Этот критик скоординирован на мысли, он проник в глубины чуждого ему мира, разобрался в фантазиях раскрывшегося перед ним творца, осознав, ему ведомо, каким образом следовало лучше составить повествование, куда повести героев и какую мораль в итоге извлечь. Может и в жизни этот критик знает, какие перемены с обществом случатся уже завтра, какие через тысячу лет? Беда с этими критиками. Всем не угодишь: возгласил ещё раз Сапковский. Для кого-то твоё творчество так и останется подобием графоманства, без права на оправдание.

Ярким примером Анджей предлагает считать советских критиков, с праведным гневом выступавших против всякого обозревателя будущего, где о коммунизме не звучит ни слова. Они могли негодовать в громкой ярости, явно намекая на необходимость автору забраться на те Bullshit Mountains, откуда он — такой гордый — спустился со своим возможным видением. Правда к 1994 году советских критиков не осталось, как и всего советского, отчего будущее без коммунизма оказалось более близким к действительно должному быть.

Сапковский не думал защищать право писателя на выражение абсолютно любых мыслей, о чём он составил эссе «В горах коровьих лепёшек». Если снизойти до фэнтези, где автор имеет право описывать всё, не прилагая усилий к обоснованию, здравомыслящий критик способен вполне оправданно высказать претензии писателю. Вот такие-то критики и являются полезными, заставляющими автора задуматься над им написанным, чтобы в следующий раз подобного не повторилось. Однако, фэнтези на то и является производным от слова «фантазия», лишая критиков хотя бы какого-то права на слово. Если происходит именно так, значит другим образом случиться не могло. Тут даже легко скажешь: автор, он же демиург, он же творец, он же создатель мира по образу и подобию мысли его.

Иной читатель может принимать писателя — за доброе начало, а критика — за злое. Допускается и обратное осмысление. Вот они сходятся в борьбе, где победа будет за тем, кому таковое право отдаст читатель. Ведь и читатель, он же демиург, он же творец, он же создатель мира по образу и подобию мысли его, как захочет, так и поступит с произведением, ибо на то сугубо волен.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Анджей Сапковский «Нет золота в Серых горах» (1992)

Сапковский Нет золота в Серых горах

Что представляет из себя фэнтези? Давайте разбираться вместе с Анджеем Сапковским. Фэнтези — это литература, зародившаяся в начале XX века. Пионером следует считать создателя мультфильмов и комиксов Маккея. Более прочный камень заложен Говардом, автором одного-единственного романа о Конане, впоследствии получившего статус культового. Но самое веское слово сказал Толкин, чей «Властелин колец» пленил сердца и души миллионов людей. Затем последовала плеяда, вроде Муркока, Нортона, Лейбера и Ле Гуин. Вишенкой на торте в итоге стал Стивен Кинг, сумевший кардинально иначе посмотреть на фэнтези, либо вовсе занял отдельную нишу, явно не показывая, будто пишет фэнтези, за исключением ряда произведений, подлинно фэнтезийных.

Пионером был Маккей, а какой сюжет стоит считать подлинно классическим? Сапковский уверен — легенды о короле Артуре. В фэнтези обязательно должно происходить противоборство сил добра и зла, желательно рассказывать историю с представления вниманию скромного персонажа, до того жившего обыденностью, не помышляя о приключениях, однажды узнающим — от него зависит судьба мира. Теперь этот персонаж отправится в какие-нибудь Серые горы за золотом, где его отродясь не водилось, причём будет идти по извилистому пути, поскольку напрямик героям фэнтези идти противопокозано. До Ле Гуин авторы в жанре фэнтези иначе не писали: уверяет Анджей.

Что плохо, так это зацикленность писателей на одном и том же. Казалось бы, талантливый человек должен развиваться всесторонне. Этого не происходит. Фэнтези-автор способен плодить том за томом о похождениях излюбленных им персонажей. Самое удивительное, читатели с нетерпением ждут продолжения.

Дав подобную вводную, Сапковский подводил к основному для него содержанию — к мысли о том, что и поляки ничем не хуже, и они способны создавать фэнтези. Только проблема поляков в отсутствии у них мифологических сюжетов, вследствие чего они черпают вдохновения в преданиях, чаще всего, германских народов. Что до фэнтези на основе быта славян, то это кажется им чем-то далёким и малоправдивым. Вообще непонятно, каким образом славяне сумели утратить идентичность с древностью, невзирая на такое обстоятельство, как их количество — это самая крупная родственная группа народов в Европе. Но чего не случилось, того теперь не найдёшь, оттого и черпают вдохновение поляки в европейских сюжетах.

Почему фэнтези никем всерьёз не рассматривается, а почитателей этого жанра держат за пришибленных? Даже нет толковой критики по фэнтезийным мирам. Может в том вина писателей из семидесятых и десятилетий последующих, когда фэнтези превратилось в дешёвое чтение с изрядной долей эротических моментов, вплоть до более грубого и жестокого, перерастающее в бесконечное рубилово-мочилово, где каждое действие гиперболизировано. Читать подобное не сможешь, если желаешь воспринимать литературу способом просвещения. Ежели хочешь просто с чем-то ознакомиться и об этом едва ли не сразу забыть, тогда совершенно неважно, чтением чего постараешься себя увлечь.

Получается, фэнтези является тем, чем его/её желают воспринимать. Да вот не стал Анджей понимать существенно важное, так часто забываемое. Любая литература, даже фэнтези, способна нести зерно истины, когда писатель таковое закладывает. Вывод: Сапковский и не думал говорить о серьёзных вещах. Как фантастика, так и фэнтези, — не способ уйти от реальности, тут скорее следует подразумевать возможность использования приёма аллегории, поскольку не всегда и не везде допускается говорить о проблемах сегодняшнего дня или об ожидаемых в перспективе затруднениях. Писатель на всякое возражение сможет ответить: вы увидели то, что хотели увидеть. Читатель думающий подлинно разгадает замысел автора, прочий — ничего между строк не прочитает.

Автор: Константин Трунин

» Read more

1 2 3 4 5 326