Author Archives: trounin

Николай Лесков «Труженики моря (перевод произведения Виктора Гюго)» (1872)

Гюго Лесков Труженики моря

Под псевдонимом Стебницкого Лесков составил перевод произведения Виктора Гюго, опубликованного автором за шесть лет до того. Перевод не являлся полным, поскольку Николай сразу оговаривался — он стремился приспособить текст для детского чтения. В чём заключалось такое желание? Сразу не скажешь. Да и понимание способности детей воспринимать текст не имеет общих закономерностей. Может быть не следовало описывать убийство? Но Лесков описывает смерть человека, пусть и павшего жертвой стечения обстоятельств, став частью пищевой цепочки среди морских обитателей. Может жестокие нравы диких обитателей следовало смягчать? Ведь не станешь осуждать осьминога за свойственное ему поведение. Тогда может сделать акцент на возможности человека шутя преодолевать трудности? Конечно, этому и следует учить подрастающее поколение — вере в способность человека совладать с любой неприятностью.

Но для начала следовало отступить далеко назад. Например, пусть маленький читатель сперва узнает историю колдуна, жившего среди людей, боясь быть обнаруженным. Население побережья Франции могло отличаться набожностью, значит и готовностью растерзать всякого, кого заподозрит в связях с дьяволом. Тот колдун будет уметь лечить заболевания, к нему всегда станут обращаться за помощью, продолжая думать, как к человеку с такими способностями следует относиться. А вдруг он действительно колдун? Проверить догадку легко — нужно увидеть человека обнажённым. Однажды такая возможность представится — на его теле увидят знак в виде лилии. К тому же, колдун оберегал птиц на побережье, не позволял разорять гнёзда, что в той же мере говорило за магические способности данного человека. Такова присказка — сказка с тяжёлым исходом только начиналась.

Действующие лица станут сменяться. Появится история про моряка, чья судьба наиболее ужасающая. Ему суждено стать жертвой неосмотрительности. Задумав одно — он не реализует свой замысел. Проще говоря, его съест осьминог. А разве читателю неизвестно, как осьминоги питаются? Хорошо, тогда автор расскажет во всех подробностях, дабы все об этом знали, в том числе и дети, благо Лесков постарался не упустить деталей. Итак, рот осьминога мал, как же ему есть? Примерным образом, каким поступают пауки. Сперва требуется размягчить пищу, после чего принимать её в жидком виде. Собственно, мясо сходит с костей, оставляя скелет в состоянии, годным для исследования в анатомическом кабинете, особенно после того, как над ним дополнительно потрудятся крабы. Правда ведь — занимательный рассказ? Для того перевод Лесковым и выполнялся, дабы дети просвещались касательно морских обитателей. Следует твёрдо усвоить — в морях обитают осьминоги, с которыми лучше не встречаться.

Не стоит пугаться. Осьминоги не представляют опасности, если уметь с ними справляться. Для этого и написан роман «Труженики моря». Читатель увидит, как всякая опасность умеючи преодолевается. Вероятно, осьминог в иные времена случается оказываться опасным созданием. Действительно, его щупальца наводят страх на неподготовленного человека, всерьёз опасающегося острых когтей, не позволяющих вырваться, пронзающих тело и причиняющих страдания, особенно при осознании, какая участь ждёт в дальнейшем, если не получится освободиться — будешь доведён до состояния супа и проглочен.

Как же труженики моря справляются с осьминогами? Самое главное, когда изловил сего жителя водной среды, сразу отрезать голову. После этого осьминог перестаёт представлять опасность. Кажется — легко и просто. Но так случается редко, особенно при отсутствии соответствующей подготовки.

А как быть с содержанием произведения? Авторский слог в переводе оказался тяжёлым и трудным для восприятия. Это усугубило понимание текста, оставив в памяти особо яркие эпизоды, вроде тех, о которых сказано выше.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Николай Лесков «Оскорблённая Нетэта» (1891)

Лесков Оскорблённая Нетэта

Редкий автор пишет так, чтобы его современники недоумевали: неужели когда-то люди жили иначе и думали, исходя из других моральных предпосылок? Объясняется это просто — каждое поколение создаёт то представление о прошлом, какое ему кажется более правильным. Иногда доходит до абсурдной интерпретации былых событий, приписывая человеку из прошлого ход мысли, который ему не мог быть свойственным, поскольку он жил при других обстоятельствах, нисколько не способных сравнять его мировоззрение с точкой зрения потомка из необозримо далёкого для него будущего. Но и создание автором представления об ином осмыслении бытия, опираясь на будто бы должное быть естественным для некогда происходившего, чаще оказывается присущим нам заблуждением, когда речь заходит об определённом историческом периоде.

Повесть «Оскорблённая Нетэта» при жизни Николая не публиковалась. Видимо, исходя из содержания, должного трактоваться не совсем допустимым к восприятию читателем тех лет. Лесков подводил повествование к больному для понимания моменту, то есть к неприятию человеческих заблуждений, пропитанных теперь уже ставшими непонятными категориями. Хотя предлагаемая история начиналась едва ли не с красивых описаний, где римляне — сильные и волевые люди, способные сокрушать волю каждого, кто встаёт на их пути, ни с чем не считаясь, ставя собственную честь превыше всего.

Лесков вытесал из слов образ верного императору римлянина. Тот, будучи неказист лицом, отличался истовой преданностью. За это император его примечал, приблизив к себе, позволив числиться в рядах личной охраны, и на каждую просьбу отвечал благосклонным согласием. Император не стал разбираться, каким именно образом умерла жена римлянина, скорее всего утопленная любовником. Ни к чему низводить чувства преданного ему человека, лучше дозволить сочетаться браком с невинной девушкой, чьё мнение значения не играет. Той девушкой окажется Нетэта, жившая теперь так, словно она оказалась ограждена от обид каменной стеной.

Тогда-то и начнут описываться Лесковым события, скорее всего поставившие крест на публикации. В Нетэту влюбится римский гражданин, настолько проникнувшийся красотой девы, что пойдёт на обман, лишь бы иметь интимную близость. Он сделает так, чтобы Нетэте было сообщено — с нею пожелал сойтись сам Анубис, считаемый египтянами за бога. Будучи натурой доверчивой, считающей за должное угождать желаниям богов, Нетэта согласится на близость, нисколько не задумываясь о дозволении мужа, не спрашивая у него мнения, допустимо ли подобное проявление уважения к высшим существам. Для читателя-современника Лескова уже это должно было казаться кощунственным.

Николай продолжил повествовать. Римский гражданин расскажет Нетэте правду, как он её настолько полюбил и возжелал, что предстал в качестве Анубиса, оным в действительности не являясь. Это повлечёт события, в результате которых сей храбрый любовник будет должен подвергнуться казни за преступление против чести приближенного к императору римлянина. И вновь Лесков дополнил повествование необычным развитием — Нетэта оскорбилась на действие власти, посчитав недопустимым убивать человека, который её любит. Неважно, каким образом он осуществил над нею насилие, теперь она отказывается соглашаться с необходимостью казнить любовника, поскольку он ни в чём не виноват.

Мнение о произведении обязательно должны разделиться. Сторонники чувственной сферы посчитают право Нетэты обоснованным, невзирая на изложенные автором события. А те, кому ближе материальные ценности, выступят за обязательное наказание для совершившего проступок, призвав наказать за измену и Нетэту, добровольно возлегшую рядом с мужчиной, пусть и считаемого ею за воплощение божественной сущности. Так или иначе, нравственность повествования оказалась под большим вопросом.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Николай Лесков «Чающие движения воды» (1867)

Лесков Чающие движения воды

Всё, должное считаться замечательным, изначально имеет неприглядный вид. Обычно подобное оставляют вне внимания посторонних лиц, считая за черновой набросок, либо уничтожают, не делая предметом интереса со стороны. Так вышло, что задуманное как «Чающие движения воды» со временем примет вид «Соборян», значительно переосмысленное и сообщённое в другом виде. Однако, Лесков не откладывал дело на потом. Может ему показалось необходимым начинать публиковать получившийся результат сразу, из-за чего возникает необходимость рассматривать «Чающие движения воды» отдельно, тем предваряя последующие труды. Не случись ранней публикации, никто не стал бы говорить, будто «Соборяне» содержали в себе иное трактование. Но раз Лесков стремился опередить события. Вернее, делая так, в силу необходимости добывать средства для существования, любой образ, воплощённый на бумаге, требовал обязательного вознаграждения, вследствие чего и публиковался.

Николай создал ряд портретов, ни одному не придавая важного значения. Все они друг за другом проходили перед читателем. Первым стал влиятельный человек, без чьей воли ничего не делалось. Он настолько возвеличился над окружающим, что однажды не удержал власть в руках, стался осуждён и отправлен в места не столь отдалённые для отбывания каторги.

Другая история про человека, испытывавшего трудности с овладением умения писать. Это казалось ему непостижимой наукой. Но малых знаний хватило, чтобы устроиться работать на почту, где ему поручалось расписываться за неграмотных. Исполнял он данную обязанность с великой трудностью, подолгу выводя напротив каждого крестьянского имени закорючки.

Вслед за историями о людях, Лесков предложил читателю внимать хронологии. Обозначалась определённая дата, под которой описывались некоторые события, носящие сугубо персональный характер. В такую манеру изложения вникнуть особенно трудно. Скорее это воспринимается подлинным авторским конспектом, должным послужить для реализации определённого плана, который и станет доведённым до сведения читателя. Но Лесков сразу предлагает знакомиться с перечислением событий, нисколько их дополнительно не раскрывая.

Читатель должен был недоумевать. Разрозненное повествование содержало подзаголовок, уведомляя, что опубликована первая книга «Чающих движений воды». Значит, следовало ожидать вторую, а может будут опубликованы и последующие части. К радости, ибо Лесков переосмыслил подачу материала, читатель не увидел продолжения, поскольку, как уже сказано, Николай пересмотрит изложенный текст, посчитав необходимым его дополнить, выбрав иной подход к рассказываемым событиям. Поэтому «Чающие движения воды» станут подобием библиографической редкости, нисколько не интересной для чтения. Такое мнение окажется устойчивым. Достаточно считать черновым наброском для «Соборян», как всё сразу встаёт на свои места.

Можно ещё раз вернуться к содержанию, постараться осмысленнее взглянуть на изложенный Лесковым текст. Того не получается сделать. Набросок сменяется наброском, напоминая разорванное на лоскуты одеяло. Вместе скомпонованные, истории не создают единого образа. Потому и решено считать «Чающие движения воды» за желание определиться с продолжением работы. Да, иногда писатель должен провести значительные изыскательные работы, создав текст по размеру, порою превышающим создаваемое произведение.

Всё же, сошлёмся на необходимость публиковаться. Лесков зарабатывал средства писательским ремеслом, вынужденный нисходить до журнальных статей и сомнительного наполнения художественной литературы. Он и портреты создавал, заставляющие сомневаться в здравости человеческого ума. Может, для «Чающих движений воды» Николай отобрал не самые удачные образцы. Ведь, сколь не будь сведущ, когда-нибудь останавливаешься, создавая подобие желанного результата. Пусть писательская карьера складывалась, слог принял притягательный для читателя вид, но всё равно не всему следует придавать значение важности. Потому оставим «Чающие движения воды» в покое.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Райдер Хаггард «Belshazzar» (1925)

Haggard Belshazzar

«Валтасар» — последнее из опубликованных произведений Райдера Хаггарда. Написано оно в духе всех его работ на тему древнего мира — с минимальным соответствием исторической действительности. Читателю хватит некоторых фактов о прошлом, на основе которых для него будет развёрнуто полотно повествования. На этот раз речь касалась событий вокруг крушения Вавилона. Это царство, некогда славившееся могуществом, оказалось на пути персидского царя Кира, вознамерившегося включить Вавилон в состав своей империи. Но эта историческая данность — антураж, несущий ознакомительную цель. Главнее наблюдать за жизнеописанием некоего лица, называющегося сыном фараона.

Древний Египет переживал в то время не лучший период существования. Старая династия оказалась разрушена под ударами новых правителей. Главное действующее лицо — сын фараона — часть старой династии. При жизни отца он не знал родительской ласки, постоянно подвергаемый гонениям. И теперь, когда фараон убит, сын должен опасаться за жизнь, так как с ним всё равно должны свести счёты. Но это не является правдой. Хаггард сделал так, чтобы главный герой повествования был в услужении у нового фараона. Тем более, тот фараон проявлял о нём заботу, заступаясь и спасая от смерти. Видя к себе такое отношение, сын убитого фараона не станет помышлять о власти. Перед ним будет поставлена другая проблема — спасти жену, у него отобранную для царя Вавилона.

Что интересно — старая династия имела греческие корни. Может поэтому главный герой решает составить записи именно на греческом языке. Он меняет имя, переезжает с места на места, придерживается разных профессий. К окончанию произведения именно ему, а не Киру, предстоит пресечь род Валтасара. Каким это образом будет сделано? Почему бы не на пиру, известному по библейским преданиям. Когда слышишь словосочетание «валтасаров пир», сразу думаешь о разгуле веселья накануне краха. А в такой момент можно и не заметить, как крах наступит намного раньше, нежели того ожидаешь.

Суть конфликта между главным героем и царём Вавилона — жена. Но конфликт оказался вялотекущим. Валтасар не знал, что берёт в жёны замужнюю женщину. Теперь же, когда воля богов свершилась, он не может отдать её обратно, считая это недопустимым. Единственное его верное решение — отдалить жену, никогда более с нею не общаясь.

Таков сюжет, если о нём говорить кратко. Перед читателем несчастный сын жестокого отца, вынужденный покинуть страну из-за смены правящего режима, должный восстановить справедливость. Вполне очевидно, добиться осуществления всех желаний он не сможет, да и жил по прихоти Райдера, ставившего перед главным героем повествования задачи, желая именно таким образом продолжать повествование.

Читатель удивится, узнав, что Валтасар — второстепенный персонаж повествования. Не станем акцентировать внимание на названии — оно могло быть присвоено произведению вне воли Хаггарда. Важно видеть, какой именно могла быть жизнь в древнем мире. Впрочем, наши представления о древности трактуются с присущей нам моралью, тогда как люди, жившие тысячи лет назад, имели иные представления о должном быть, не имея сходства с мировоззрением, нам присущим.

Теперь, когда всё литературное наследие Райдера Хаггарда стало известным, каждый сам подведёт итоги. Важным оказался вклад в литературу? Достойные ли произведения им написаны? К чему следует проявить внимание, а о чём постараться забыть? Это лишь примерные варианты, всё равно каждый решит на присущий ему лад. Как бы критика не стремилась охватить, читатель будет иметь собственную точку зрения на прочитанное, ни с чем другим не имеющую сходства.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Райдер Хаггард «Mary of Marion Isle» (1925)

Haggard Mary of Marion Isle

Если и писать о любви, то про такую, какая кажется невозможной. А разве такая бывает? Если двое оказываются наедине на необитаемом острове, живут долго, заводят детей, продолжая любить друг друга, никогда ни в чём не находя причин для ссоры, — как раз подобная любовь способна вызвать недоумение, поскольку невозможно, чтобы мужчина и женщина жили душа в душу, не находя повода для разногласий. Но Райдер Хаггард решил показать пример допустимости этого. В любом случае, литературное произведение — повод оправдать допустимость абсолютно всего, в том числе и любви, в существование которой нужно верить.

Итак, где-то между Африкой и Антарктидой затерялись два острова, один из них — остров Марион, имеющий вулканическое происхождение. У его берегов терпит крушение судно. Среди пассажиров, сумевших спастись, был генерал-губернатор Океании. Что теперь делать? Спасение казалось невозможным, мыс Доброй Надежды отстоял от острова за полторы тысячи миль. На счастье выживших они оказались всё-аки на обитаемом острове — там жила одна девушка, схожим образом потерпевшая крушение за пятнадцать лет до того. Звали её Мари. Она с покорностью приняла неизбежность свершившегося, не предавалась унынию и сохранила бодрость духа, несмотря на проведённые годы в одиночестве. Как раз в Мари генерал-губернатор влюбится, более не представляя жизни без неё.

Произведение не ограничивается прибыванием действующих лиц на острове. Читатель начинает знакомиться с развитием событий задолго до того. Остров Марион становится дополнением к основной истории, логическим завершением желания Райдера показать, насколько человек способен отказаться от прежних достижений, забыть суету вчерашних дней, чтобы найти счастье с женщиной вдали от цивилизации, где нет ничего, что могло бы скрасить досуг. Там у человека пропадают стремления, но он продолжает жить заботами о завтрашнем дне, только понимая, насколько его жизнь зависит теперь сугубо от прилагаемых усилий, без какого-либо влияния извне.

Возможно, будем считать так, определённых планов на произведение Хаггард не имел. У него были наброски, собранные под видом единого литературного труда. Публикация состоялась после смерти, поэтому начало может не сходиться с концом. Однако, поскольку другого нам не остаётся, появляется необходимость видеть логическую связь между рассказываемым в первой половине и во второй. Не имея другого варианта, так как его действительно нет, не станем придавать значение событиям, описывающим пребывание главного героя в Англии, поездки действующих лиц в другие страны. Сосредоточиться следует на событиях, являющихся подлинным отражением названия — «Мари с острова Марион».

Как следовало завершить произведение? Спасать героев повествования Хаггард не захотел. Мари смирилась с судьбой, ей нравится общаться с животными, проводить время в уединении с природой. Она никогда бы не согласилась покинуть остров, предпочтя скрываться от проблем большого мира на острове посреди океана. Вернее, она ни от чего не скрывается, Мари предпочитает жить в окружении покоя, уверенная в необходимости существовать сугубо ради смирения. Райдер вполне мог сделать из Мари истово верующего человека, принявшего благость Бога в виде испытания, каковое следует выдержать. Что до генерал-губернатора, он откажется уплывать с острова с прибывшей для его спасения экспедицией.

Таким оказалось одно из последних произведений Хаггарда. Райдер показал идиллию, вполне допускаемую для принятия человеком. Возможно ли подобное в действительности? Почему бы и нет. Некоторые люди наоборот стремятся отдалиться от мира, забывшись от суеты. Всё равно это кажется странным, особенно тогда, когда значительная часть людей стремится быть как можно ближе к благам цивилизации.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Сергей Лукьяненко «Сумеречный Дозор» (2003)

Лукьяненко Сумеречный Дозор

Цикл «Дозоры» | Книга №3

Лукьяненко дополнил цикл ещё одной книгой — и не прогадал. Вселенная Дозоров пополнилась новым пониманием оправдания присутствия иных среди людей, а заодно Сергей заставил под другим углом осмыслить понимание множественности миров. И это оказалось интересным подходом к интерпретации бытия. Ведь, если допустить существование прочих миров, пусть даже именуемых разными уровнями сумрака, в конечном итоге всякая Вселенная замыкается на себе, так как самый крайний уровень — это тот, на котором живут люди, если с него пойти выше, то это должно напомнить кругосветное путешествие. Что до иных — они отныне должны восприниматься за вампиров, отнимающих магию у людей, благодаря чему получают свои способности. Конечно, Лукьяненко умело связал зависимость существования иных от людей, но получилось это довольно сомнительным, так как остались вопросы, ответа на которые Сергей ещё не представил читателю.

Как так получилось, что иные стали зависимыми? Чем-то требовалось связать их силы. Появилось и оправдание борьбы света с тьмой. Иные теперь сражаются за право быть рядом с людьми, так как без них они лишатся способностей. Почему происходит именно так? Остаётся гадать. Почему-то человек предстаёт во вселенной Дозоров вместилищем особой субстанции, из него черпаемую иными. Чем менее расположен быть сосудом для данной субстанции человек, тем он скорее иной, обладающий много большими возможностями, нежели прочие. Из этого происходит основное недоразумение распределения сил: кто сильнее — тот слабее прочих, а кто слабее — тот способен стать выше остальных.

Сергей не стал отказываться от построения повествования. Опять книга состоит из трёх повестей. На этот раз истории связаны друг с другом общим сюжетом, вследствие чего «Сумеречный Дозор» — полноценное произведение, где каждую повесть лучше назвать частью.

Для начала Лукьяненко спросил: может ли человек стать иным, не имея предрасположенности? Согласно прежнего представления — такое является невозможным к осуществлению. Однако, становится известно, как некто такую способность получил. Кто? Антон Городецкий отправится на поиски, придя к обескураживающему выводу. Наконец он начнёт понимать: не всё то свет, что зовётся светом. Ведь не могут светлые иные обманывать и поступать в угоду личным интересам… Оказалось, ещё как могут.

Но как человек стал иным? Это требовалось выяснить. Лукьяненко дополнил вселенную Дозоров магическим артефактом в виде книги, содержащей описание комплекса мероприятий, благодаря чему людей действительно можно обращать в иных. Попутно Сергей разработал теорию зависимости иных от людей. Получалось, что чем дальше от людей, тем слабее становится иной. Собственно, поэтому уровни сумрака кажутся труднопреодолимыми, поскольку, отрываясь от человеческого мира, иные начинают терять силу. По логике, к чему Лукьяненко читателя не подводил, если пробраться через все уровни, то станешь человеком, так как лишь люди имеют тот запас силы, в котором нуждаются иные.

Завершить «Сумеречный Дозор» Лукьяненко решил наглядным доказательством. Имелась возможность обратить всех людей в иных. Этим решил воспользоваться один из персонажей, для чего задумал отправиться в космос, откуда произнести заклинание. Представлял ли он опасность? Думается, сам Сергей не понимал, пока не измыслил логически точное заключение — раз в космосе нет людей, то и боятся нечего. Оказавшись в безлюдном пространстве, любой иной теряет силу. Пусть и остаётся непонятным, каким образом он в таких условиях существует.

Хорошо, когда продолжение служит дополнением к ранее написанному. Вселенная Дозоров ещё более расширилась за счёт проработки деталей. Теперь кажется — дальше некуда. Только вот человеческая фантазия неистощима на выдумки!

Автор: Константин Трунин

» Read more

Василий Жуковский — Незавершённое 1806-52

Жуковский Незавершённое

Хватало набросков у поэта, порою хороших по начальным строкам, но не продолжал работать над ними Василий, не считая достойным показывать нам. Вот стих «Бальзора» за 1806 год — о жестоком владыке Вавилона. Или «Весна» — за шесть последующих лет Жуковский не дал для стиха последнего слова. В 1807 год из «Декамерона» эпизод решил рифмой облечь, о юнице с юнцом в пасторальных оттенках велась Василием речь, что вспомнить о Сумарокова идиллиях заставляло, о чём сие повествование под прозванием «Сокол» напоминало.

В 1811 году переводился Жуковским «Оберон», где пэр Карла Великого шёл, бредя в Вавилон. Успевал дойти до святых иерусалимских мест, озирая земли окрест. На волнах моря кончился поэта задор. А не принял ли Василий сказание Виланда за сущий вздор?

С 1805 по 1819 год, обязательно это упомянем, Василий хотел поэму «Владимир» написать. Подробный план произведения того он оставил, но не нашёл сил или желания его реализовать.

В 1822 году — «Родрига» из Саути переводить брался, это тот правитель, с которого для готских земель в Испании крах начинался. Призвал сей правитель мавров в помощь, дабы власть укрепить, а тем того и требовалось, чтобы самим земли той части Европы захватить.

В 1833 году — «Эллена и Гунтрам», относимые к «Рейнским сказаниям». Вернулся Жуковский к мистического рода преданиям. Для русскоязычного читателя оставалось неизвестным, продолжая быть интересным, неужели «Леноры» повторялся сюжет. Увы, Василий не захотел давать ответ. Вплоть до 1841 года Жуковский над «Белокурым Экбертом» трудился, замысел поэта так и не осуществился. Ещё можно про стих «Фридрих и Гела» сказать, как Жуковский про Барбароссу решил повествовать.

1834 год — «Военный суд на Мальте», взятый из английского журнала. К сожалению, от читателя завязка ускользала. Ясно было — собираются судить. А за какое преступление? Проще не узнавать в первоисточнике, взять и забыть.

1843 год — о строительстве церкви в Ахене повествование. «Карл Великий дал однажды…» — ему название. Как в некие годы далёкие, в славном городе рейнских земель, решил правитель франков построить в честь Бога строение — одна из его при жизни затей. Не скупился на деньги, но должен был за возведением более не следить, ему пришлось на войну уходить.

1845 год — «Чаша слёз». Мать над смертью дочери рыдала, через неделю и её не стало. Повествование оборвалось, слов у Василия для продолжения не нашлось. Тогда же из Людвига Тика «Альфы» — перевод. Потомок в тех альфах эльфов найдёт.

«Проданное имя» в 1847 году широким полотном Василий думал поставить. До времён мусульманского пророка жизнь арабов представить, как у юноши умер отец, наследство скудное оставивший, как сын — за такое наследство — умершего тело в путь загробный отправивший. Бродил несчастный юноша, не ведая о дальнейшей судьбе, готовый к худшему — с нищенством борьбе. Причалил тогда корабль к берегам… и юноша матросом стал отныне там.

В том же году Василий оставил без проработки стих «Часто в прогулках моих одиноких мне попадался», где нищий на глазах читателя в уважении окружающих купался. Он лишь для милости протягивал руку, ничего не прося, все к нему относились, за нечто очень ценя. За какие заслуги? О том следовало рассказать. Да Жуковский не стал стих продолжать.

В последние годы Василий работу над первым и вторым «Переложением Апокалипсиса» вёл, для «Вечного жида» тем один из сюжетов нашёл. В той же манере — тяжёлой для восприятия — Жуковский дошёл до своего собственного к стиху неприятия.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Василий Жуковский «Египетская тма» (1846), «Странствующий жид» (1851-52)

Жуковский Странствующий жид

Мир требует крушения, а голова человеческая — перед бедами претворения. К библейским сюжетам Василий снова обращался, сказ его речью о пороках наполнялся. От темы Исхода к странствиям вечного жида — показывалась участь людская: судеб тщета. Сколько не живи человек на белом свете, редко понимает: за других он в ответе, если не Богом мир сотворён, кто-то должен заботиться о мире своём. Покуда пронзается болью человека естество, до той поры людей не ждёт ничего. Но человек — существо божье чрез меры, дозволяющее себе отказываться даже от веры. Легко отворачивается человек от проблем, ибо по-божьи к мольбам остаётся он нем. Как это показать во строках? Например, ритмическим слогом рассказывать став. Жуковский о вечности замыслить пожелал, слишком глубоко Василий мысль в былое погружал.

О казни египетской оставалось сообщить то, что известно итак. Тогда опустился на Египет непонятный мрак. Что за затмение коснулось глаз египтян? Какой в глазах египетских изъян? С той тьмой нельзя было совладать, нельзя мрак было разогнать. Ни факел не мог пробить темноты, ничего другого не могло избавить от окружавшей пустоты. Тот мрак настолько густым казался, на ощупь мрак тот ощущался. Такова казнь египетская — одна из десяти, но и после оной не позволил фараон евреям из-под рабства уйти. Ничего не добавлял Жуковский в стихотворении об этом, не говорил, что стало для египтян тогда светом. Лишь упомянул страх, который тьму и оказался способным разогнать, показавший египетскому народу — пред Богом евреев нужно трепетать.

Другой сюжет от Василия по Нового Завета событиям известным. Его писал поэт, будучи для читателя предельно честным. Требовалось про ещё одну особенность безверия рассказать, как люди могут нескончаемо долго страдать. Когда шёл Христос на Голгофу с крестом, был на его пути некий дом, у оного он решил на краткий миг отдохнуть, а его тамошний хозяин попросил не медлить, отправляясь дальше в путь. Не дав обрести спокойствие Иисусу, хозяин дома — жид — не смог умереть в положенный срок, хотя и старик. Что с ним? Он на вечную жизнь обречён. Не дано ему до Страшного суда обрести новый дом. Будет ходить везде, нигде не способный остановиться, разум пребудет ясным, не сможет забыться.

На примере существования вечного жида, повёл Жуковский читателя сквозь века. Думал герой повествованья — скоро память о Христе сойдёт на нет, тогда и наказание ему скостит остаток бесконечных лет. Радовался он гонениям христиан, может гонителем был он сам. Менялись поколения, злоба людская росла, о цезарей поступках жила в народе молва, помнили всё, и как Нерон сжигал Рим, и как стёр во прах Тит Флавий Веспасиан Иерусалим, какие торжища устраивались на арене Колизея, как стояли рабы, пред зверями цепенея. Всё это видел вечный жид, никак не умирая, видимо смерти и себе самому желая.

К чему вёл Василий, того не понять. Не стал Жуковский стих завершать. Он строчки складывал, возвышенную цель пытаясь найти, показать читателю — как просто в одну реку дважды войти. Пусть сменяются воды, река остаётся рекой, не изменяется её бег вековой. И у людей так, сколько бы не сменилось поколений, как громко не звучали бы слова о благости молений, всё теми же остаются люди людьми, проблем иных им не дано обрести. На вечные годы человек промыслом Бога осуждён, потому не способный по смерти покой обрести в царстве ином.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Василий Жуковский «Повесть об Иосифе Прекрасном» (1845)

Жуковский Повесть об Иосифе Прекрасном

Об Иосифе есть библейский сюжет, такой сказки у Жуковского нет. Не долго откладывая на потом, посему поведал поэтически он в духе своём. Сообщил историю, полную чудес, как раб обрёл в обществе вес. Жил Иосиф, никому бед не чиня, другим воздавая почёт, отца и братьев любя. И быть ему таким, каким он быть хотел, если бы того добиться сумел, и не любили бы его за его доброту, но пожал он горечь за свою простоту. Однажды, братьям так показалось, Иосифу поклонились снопы, что означало — быть царём ему в юные годы свои. Тем возмутились братья, задумав убить. Прочее, случившееся, по Библии должно было следующим образом происходить…

Для детей Жуковский сказку на нужный лад переводил, чтобы юный народ быть щедрым на доброту полюбил, дабы не серчали на обиды, ниспосылаемые судьбой, не видели зла творимого людьми над собой. Вот замыслили братья убить — не убили, они уши к Иуде-брату обратили. Тот сказал — не надо убивать! В рабство лучше Иосифа продать. Вроде бы есть за какой проступок Иуду осудить, но не поступи он так — Иосифа могли убить. Получается, спас Иуда, в рабство брата продав. Благо, Иосиф не тужил, важным человеком впоследствии став.

В Египте оказавшись, в чём-то Иосиф провинился, сразу для него рабский воздух темницей сменился. Там он проводил долгие годы, словно забытый, от всех, будто навсегда, сокрытый. Было бы так, да как сыр в масле катался, его путь там только начинался. Умел гадать Иосиф, сны объясняя, добра и зла своими словами не желая. Если видел — будет возвеличен человек, — ему о том говорил. А если быть убитым предстоит, и того ни от кого не утаил. Всё сбывалось, но продолжал быть Иосиф в заточении, не имея горести во времени подобном провождении.

Случится фараону увидеть непонятный сон, странное происходило в сновидении том. Кто разгадает? Никто не понимал значения сна. Не ведала о том ни одна живая душа. А из мёртвых созданий, ибо в тюрьме души мертвы, не мог Иосиф предупредить фараона о начале с природой борьбы. Когда же допущен до владыки Египта станет, он сразу скажет — несчастье вскоре грянет, ожидает страну семь голодных лет, милости от богов смысла ожидать нет, нужно семь лет до того о наполнении амбаров заботу проявить, никакой иной цели не преследовать — в закромах припасы копить. Только тогда получится несчастий избежать, не будет народ Египта горевать. Одно печалит — должен распоряжаться радеющий справедливо человек, а не такой, кто сам будет сыт, а страну на голод обрек.

Библейское сказание гласит, Жуковский о том же говорит, Иосифа фараон назначит на главную должность в стране, тот будет править с пользой для Египта втройне. Сумеет накопить запасов съестных за семь лет, сообщил нам о том Ветхий Завет, хватит запасов ещё на лет семь, благодаря чему избежал Египет проблем.

Оставим в стороне, как сию сказку трактовать, яснее ясного — Исхода еврейскому народу потом не избежать. Придя рабами, бежали на положении рабов, редкий фараон евреев до власти возвышать был готов. А если кто скажет, будто гиксосами евреи в Египет пришли, были они сами над фараонами в те времена цари, то о том разговор оставим на потом, не про это в сказке Жуковского мы с вами прочтём.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Борис Галин «В Донбассе» (1946), «В одном городе» (1947)

Галин В одном городе

После нашествия Третьего Рейха Донбасс лежал в руинах. Немцы специально уничтожали инфраструктуру, заливали шахты водой, взрывали мосты, хотя бы так ослабляя поступь Красной Армии. Что об этом думал Галин? Он не укорял врага за содеянное, он так должен был поступить согласно логического осмысления войны. Но о чём Галин не говорил, так это об обстоятельствах, при которых приходилось сдавать Донбасс непосредственно Советскому Союзу. Неужели, в самом деле, рабочие покидали заводы, шахтёры — шахты, животноводы — животных, крестьяне — поля, оставляя всё для завоевателя в целом виде, дозволяя брать и продолжать пользоваться? Тогда логическое осмысление войны даёт сбой. Во всяком случае, Галин считал необходимым говорить о последствиях, содеянных при участии немцев, тогда как весь урон, нанесённый советскими гражданами при отступлении, не упоминался вовсе.

Два цикла очерков, названные Галиным «В Донбассе» и «В одном городе» (либо «В одном населённом пункте»), дополняют друг друга. Повествование построено в форме рассказа от очевидца событий, видевшего описываемое самостоятельно или доводя до читателя с чужих слов. Ещё во время начала войны жители Донбасса искали возможность вернуться назад, наладить производство и продолжить снабжать армию в прежнем духе. А перед этим следовало покинуть регион, отправляясь на фронт или на Урал, куда эвакуировались заводы. Галин покажет, каким необязательным образом это происходило на примере ответственного за перевозку чертежей. Казалось бы, производство встанет, не будь в распоряжении соответствующих инструкций. Они — важная часть при эвакуации завода. Отнюдь, вагон с чертежами будет колесить по стране, долго простаивая в ожидании попутных поездов, изредка забываемый вовсе, отчего приходилось слать телеграммы на самый верх. Да и рабочие, помогавшие перегружать документы, не совсем понимали важность, обращаясь с бумагами так, что это могло привести к их порче.

А как обстояло дело прежде, когда металлургия в советском государстве развивалась? Специалисты отправлялись на практику в Америку и в Германию, перенимали драгоценный опыт производства. Стоит сказать про первый завод на Донбассе — это тот самый: Юзовский, некогда созданный англичанином Джоном Юзом. Теперь он именовался Сталинским, хотя бы по той причине, что Юзовка переименовывалась при советской власти в Сталин, затем в Сталино, а через пятнадцать лет, после очерков Галина, будет именоваться Донецком.

Мало восстановить заводы и шахты, требуется озаботиться воссозданием промышленного потенциала в комплексе. Ведь ясно — без электричества завод не принесёт пользы. Для этого начнут возводить ГЭС. Личный контроль для наблюдения за стройкой взял на себя Никита Хрущёв.

Отдельно Галин рассказывает историю политработника. Этот человек во время войны должен был мотивировать солдат, внушать уверенность и, когда то требовалось, личным примером показывать необходимость встать в полный рост и идти в атаку на врага. Не уменьшалось значение политработников и при деятельности в тылу. Они жаром речи, устраивая постоянные собрания, объясняли, насколько нужно стараться и давать больше стране продукции, тем способствуя приближению победы. Существовало нечто вроде негласного интереса к тому, каким образом политико-воспитательные беседы сказывались на производительности, насколько повышался или снижался объём производимой продукции.

Циклом очерков Галин создавал требуемое у читателя впечатление о важности необходимости ценить подвиг не только солдат, рисковавших жизнью ради достижения успеха в войне, но и обратить внимание на трудившихся на заводах, электростанциях, в шахтах и на остальных предприятиях, без чей деятельности победа не могла оказаться достижимой. Так и думалось в первые годы после окончания боевых действий, совершенно забываясь со временем.

Автор: Константин Трунин

» Read more

1 2 3 4 5 320