Author Archives: trounin

Эмиль Золя «Исповедь Клода» (1865)

Золя Исповедь Клода

Хороший сюжет не может пропасть, писатель применит его несколько раз. Пока не встал полностью на ноги, хромает слог и хочется писать, только до конца нет представления о конечном виде желаемого. Конечно, Эмиль Золя плодотворно трудился на творческой ниве, выполнял заказы и тем зарабатывал себе на ужин. Два су за строчку — не такая уж великая плата, зато желудок набит. «Исповедь Клода» впоследствии будет пересказана Эмилем в цикле «Ругон-Маккары», среди действующих лиц возникнет такой же сторонник религиозного воспитания и аналогичное стремление к жизни без обязательств.

Клоду есть о чём рассказать. Ошибками молодости его поведение не назовёшь. Он жил и тем оправдывал своё существование. Какие бы мысли у него не имелись в голове, парнем он казался порядочным, богобоязненным и не собирался погрязнуть во грехе. Но куда денешься от срамных мыслей, если они настойчиво лезут в голову? Куда деваться молодому человеку, когда перед ним обнажённая девушка? Даже не просто обнажённая, а скорее манящая доступностью. Пусть внешне некрасива, формы не вызывают восторга, зато тело принадлежит женщине.

Тут бы вспомнить о необходимости бороться с искушениями. Так ли трудно угасить рвущийся наружу срам? Истово верующий сделает всё для самообуздывания. В крайнем случае решит возникшее затруднение радикально. Но кто не способен обладать собой, тот начнёт потакать зову плоти. Для Клода укрощение означает посещение публичного дома. Так он становится на путь падения. Глубокая пропасть разверзла перед ним объятья. Ему предстоит падать, забыв о прежнем намерении приблизиться к Богу.

Зов плоти проходит сам собой. За ним следует апатия. Ежели в жизни ничего не интересует, значит существование переходит в стадию отрешения от мирской суеты. Более нет желания находить радости, допустимо проводить дни в бездействии: бесцельно ходить по улице, лежать в кровати, уставившись в потолок, продавать последнее, утоляя сосущее требование организма есть. Как человек способен довести себя до такого состояния? Почему бурные эмоции заменяются впоследствии их полным отсутствием? Причина понятна — человек опустил руки.

Так ли у Клода всё действительно плохо? У него была сожительница, он её любил, потом стал отмечать в ней несоответствие желаемым им требованиям — началось отторжение некогда близкого человека. Он не стал бороться: не понимал необходимость смириться, снова уступив внутренним требованиям. Изначально слабый, желавший найти спасение в Боге, обречён был на прозябание. Ему не требовалось проявлять силу воли, достаточно было на кого-нибудь положиться и следовать за ним. Он же предпочитал справляться с проблемами в одиночку, никак их при этом не решая.

Позже подобных Клоду начнут называть люмпенами. Будут говорить, что они опустились на социальное дно. Но Клод не люмпен — он маргинал. У него нет стремления зарабатывать деньги, он отдаёт последнее и тем получает средства для удовлетворения потребностей желудка. Клод находится на краю, имея возможность вернуться в мир трудящихся и заботящихся о завтрашнем дне людей. Ему свойственно сострадание к другим, и это его единственное спасение. Клоду требуется встряхнуться, получить заряд соответствующих эмоций, дабы задуматься и встать на путь исправления.

Сознаться в грехах, стать снова добропорядочным человеком, забыть о сраме — христианская мораль позволяет принять обратно раскаявшихся. Стоит считать исповедь Клода направленной на возвращение в ряды добропорядочных людей. Золя пока ещё не слишком пессимистичен — есть надежда на счастливый исход. Не должен Клод умереть молодым в кровати.

» Read more

Эмиль Золя «Сказки Нинон» (1864)

Золя Сказки Нинон

Твёрдая писательская поступь зарождается через эксперимент: нет ещё умения рассказывать, трудно определиться с выбором сюжета. О чём мог повествовать Золя на первых порах творчества? Он предпочёл сообщить читателю сказки. Есть некая составляющая написанных им историй, порою чрезмерно выраженная, но Золя знал о чём поведать миру. Для начала ему хватит девушки Нинон, к которой он будет обращаться. Она будет единственным слушателем и самым главным ценителем — именно от её одобрения зависит дальнейший жизненный путь Эмиля. Золя рассказал ей следующие сказки: Симилис, Бальная книжечка, Фея любви, Воры и осёл, Сестра бедных; Та, что любит меня.

Стоит представить, будто в жизни существует момент волшебства. Окружающая человека материя способна измениться и сущий вымысел обратить в правду — если не через веру, то с помощью самообмана. Способны ведь дети доверяться сказочникам, принимая истории о мыслящих животных и выдуманных существах за имеющее отношение к действительности, так и взрослым дана точно такая же возможность доверять. Кажется более простым довериться обманщикам, нежели поверить в нереальность происходящего.

Чаще доверие приводит к попаданию в ловушку. Золя с первых страниц о том предупреждает. Самое светлое чувство и самая желаемая фантазия — извращённое понимание действительности. Хочет человек верить, всё для того делая, лишь бы убедить себя и окружающих. И раз за разом попадает в капкан, устроенный таким образом, чтобы сам человек не понимал ошибочность предположений, а окружающие его люди видели то в истинном свете. Проявить осторожность требуется даже читателю, взявшему в руки любую из книг Золя.

Читатель был предупреждён. Ему дали понять — Эмиль вынет из него душу, стоит прикоснуться к его произведениям. В читателе не останется ничего от человека, будут утрачены иллюзии и единственным ощущением станет прикрытая от всех хандра, ибо под покровом гуманности люди опутаны сетью из лжи. Поэтому лучше обманывать себя, верить в добропорядочность общественных ценностей и быть верным сему до конца. Пусть сам человек заблуждается и гибнет, осознавая благость жизни, покуда он тонет, одурманенный им же придуманным миром. В итоге такой представитель общества погибнет, став звеном пищевой цепочки.

Обман за обманом следует из сказки в сказку. Золя оплёл действующих лиц уверенностью в поступках. Он же неизменно толкал их после в сторону печального исхода. Хоть улыбайся, либо смотри угрюмо — суть человека на все времена заранее определена. Лучше улыбаться, тогда поверят и доверят себя без остатка. Могут подумать о возможности тёплых ответных чувств, вплоть до любви. Эмиль не против любви, он данное чувство считает важным. Читатель всё равно понимает — верить непременно надо, объекту любви поверишь скорее. После покров спадёт, но в сказках о таком не пишут.

Дабы читатель не вешал нос и продолжал верить, Золя пытается оправдаться. Заблуждения имеют место быть, и лучше заблуждаться, нежели погрязнуть в унынии от сложившихся истинных нравов общества. Читателю надо представить — у него есть шанс исправить положение, нести добро, получать в ответ положительные эмоции, пребывая от того в счастливом блаженстве. Это такой же самообман, как вера в гуманные устремления людей, но это и истинное проявление отношения к действительности, поскольку каждый волен творить благо и быть уверенным, что благо он творит на радость кому-то.

Так или иначе, век человека скоротечен. Прошлое подвергнется сомнению, жизнь предыдущих поколений обратиться во прах. Люди продолжат зачитываться сказками, выдумывать детали настоящего и иногда заглядывать в будущее. Главное, не забывать всегда проверять проходимость печных труб, если не желаешь оставаться в счастливом неведении, забыв, как много врагов вокруг и насколько мало волшебства на самом деле.

» Read more

Георгий Владимов «Генерал и его армия» (1994)

Владимов Генерал и его армия

Историческая беллетристика полезна, но её действительное значение трудно понять. Редкий автор повествует именно о том времени, о котором рассказывает. Скорее, он повествует со своего рабочего места, окружённый бытом повседневности и заботами сегодняшнего дня. Поэтому на содержание беллетристики падает тень не прошлого, а авторского настоящего. Касательно произведения Георгия Владимова «Генерал и его армия» — всё так и есть. Казалось бы, Вторая Мировая война, некий гениальный генерал, подчинённые, общее дело, противостояние врагу, стремление развивать успех. Не было бы при этом излишних фантазий. Получилось произведение по мотивам.

Исторический фон реален. Владимов задействовал на второстепенных ролях настоящих участников войны. Но всё-таки они являются второстепенными персонажами описываемого действия. Главная роль отводится генералу и его ближайшему окружению. С первых страниц читатель едет с ними в одном автомобиле, проникается чувствами каждого из них, а после случается то, чего не должно было произойти. Таково краткое содержание произведения. Его вполне достаточно, чтобы знать о чём написал книгу Георгий Владимов.

Читатель желает узнать детали. Какие детали ему важнее? Из чего состоит американский армейский автомобиль Виллис или каким образом складывались судьбы основных действующих лиц? Владимов удовлетворил оба интереса. Сперва он рассказал о Виллисе. Эта машина передвигается по разминированной дороге, везёт генерала. Хорошо бы Виллис подлатать, заменить колёса и двигатель не помешало бы поставить более мощный. Генерал не должен чувствовать неудобств, многое зависит от принимаемых им решений. И кто же является генералом в повествовании? Он — вымышленное лицо. У него вполне может быть прототип, о чём в тексте нет упоминаний. Личность, понимая со слов Владимова, способная и деятельная.

Кто окружает генерала? Люди, прежде всего. Каждого из них Георгий чрезмерно детально описал. Всякая эмоция и маломальское желание не проскользнёт мимо читательского внимания. Кто интереснее — адъютант, водитель, сотрудник Смерша, обыкновенный солдат? Все они важны в одинаковой степени, если не важнее самого генерала, как некоторые из них склонны думать. И не беда, что они выдуманы. Они — единственное украшение повествования, поскольку не претендуют на отношение к истории. И они — те, кто обречён познать на себе горечь войны до самого конца. Чего нельзя сказать о генерале.

Последовательности при повествовании нет. События происходят хаотично. Владимов отступает назад и прыгает вперёд. Чаще так поступают, когда пишут по наитию, имея представление о чём, но не представляя, где надо поворачивать сюжет. Георгий знает, Виллис заедет в лес, там случится непоправимое. До того момента следует наполнить страницы текстом. Так изначально безвестный генерал, чья фамилия долгое время никак не обозначается, прописывается Владимовым за вылитого Власова. Читатель недоумевает: почему всё спокойно, где месиво Мясного Бора, почему не описываются реалии 2-й ударной армии, отчего так нелепо изображается спасение важного человека, когда пробиться к генералу практически не было никакой возможности. Просто перед читателем не Власов, а, продолжающий оставаться безвестным, генерал, пусть уже и с фамилией, ничего никому не говорящей, ибо с такой фамилией генералов в рядах Красной Армии в период Великой Отечественной войны не было.

Что не касается напрямую повествования, о том Владимов позволил вольные предположения. Его упоминания о Гражданской войне лучше лишний раз не упоминать, в той же мере не следует ссылаться на думы действующих лиц о том, что кто-то из них мог стать диктатором Советского Союза. Не надо трогать без надобности исторический фон. Он — конструкция шаткая, и без того грозящая обвалиться при желании разобраться в имеющемся на страницах. Существование генерала стоит допустить. К его окружению нужно проявить симпатию. Нам всё равно не дано знать, как обстояло дело на войне в действительности. Мы можем верить очевидцам. Можно верить и лицам посторонним. Достаточно верить, тогда любая информация, подаваемая под видом правды, будет восприниматься в качестве правды.

Виллис грыз русскую землю, впиваясь колёсами во фронтовую дорогу — Владимов внёс вклад в понимание людей на войне, усеяв фронтовую дорогу опасностями. Смерть нёс случайный снаряд, пущенный случайной рукой — Владимов дал русской земле вспомнить об испитии ею крови павших бойцов, разными путями шедших к единому итогу жизни.

» Read more

Александра Бруштейн «Весна» (1961)

Бруштейн Весна

Автобиографическая трилогия | Книга №3

Чем действующая власть плоха? Тем, что она настроена против людей. Вот именно так! И никак иначе! Отчего-то во все времена, везде и всюду. Но настроена против людей. А ежели кажется иное, так оно только так кажется. Нет ли в таком образе мысли некоего заблуждения, выражающегося, допустим, в недальновидности и узости способности к восприятию действительности? Хочется обвинять, защищая оскорблённых. Неважно кого, главное защищать. Александра Бруштейн ранее создавала благоприятный образ для осуждаемых обществом, теперь же она в одинаковой мере сочувствует несправедливо обвиняемому еврею Дрейфусу и террористу-сапожнику, метавшему бомбу в губернатора. Что-то в этом неправильно. Определённо стоит говорить о дефектном мировосприятии.

Главной героине третьей книги автобиографической трилогии уже четырнадцать лет. Скоро она завершит обучение. Она не может просыпаться по утрам, если на неё не выльют холодной воды. Сама же сообразительная, умная, способна репетиторством зарабатывать деньги. Да вот сочувствует едва ли не всем подряд, кроме государственных образований. Если Американские штаты и Испания оспаривают между собой Кубу, то за кого будет переживать Бруштейн? Только за Кубу, тогда как прочие страны по отношению к ней являются ворами.

Говоря о «Весне», нельзя обойти вниманием дело Дрейфуса. Бруштейн погружает читателя во все его детали. В том числе упоминает и вмешательство Эмиля Золя. Окажется так, что Дрейфус был подставлен, обвинён преимущественно из-за своего происхождения и будет сослав на остров-тюрьму. И кто более прочих окажется виноват в несправедливо вынесенном приговоре? Одна Франция с её гнилой судебной системой. Всё делается против людей — такое впечатление исходит со страниц «Весны». Пусть Дрейфус был обвинён, так почему оказался лишён человеческого к нему отношения? Разве преступник не заслуживал снисхождения? Бруштейн недоумевает.

А если сама Бруштейн поступит против чужой воли, чем она будет укорять уже себя? Вот отдавила Александра учителю ногу. С её слов, отдавила случайно. Благо учитель оказался хорошим, единственным способным адекватно относиться к ученикам. Иначе получилось бы совершенно удручающе. Пострадать могла главная героиня от неосмотрительности, быть подвергнутой наказанию от лица руководителя учебного учреждения. Где на страницах сочувствие к пострадавшему учителю от перенесённых им физических страданий? Такового в тексте нет. Лишь Александра корит себя, читает чужие дневники и жалеет не за собственный проступок, а за низкую заработную плату преподавателя, после всех ежемесячных расходов едва на еду деньги оставляющего.

Осуждению подвергается чаще не сама власть, а общество, созданное этой властью. К обществу у Бруштейн имеются претензии. Основное недовольство — предвзятое отношение к людям из низов. Буквально на смех поднимали тех, чьи родители работали прислугой. Такое отношение Бруштейн понятно, спустя годы осознавшей себя членом государства с равными правами для всех. И неважно, что лучше всем сообща плохо жить, нежели кто-то будет жить лучше других. Важен именно факт предвзятого отношения. Бруштейн оно не нравилось. Поэтому в очередной раз читатель становится свидетелем сцены унижения ученика сверстниками.

Годы обучения заканчиваются. Согласно миропониманию, главная героиня повествования вышла из стен учебного учреждения с ненавистью к действующему царскому режиму и любым проявлениям капиталистических воззрений. Она должна будет бороться за счастье и равное положение в обществе для всех. Не должно быть обвиняемых в угоду чьих-то интересов, полагается всякого преступника считать прежде всего человеком. Каждый склонен иметь собственную точку зрения, но она должна исходить из справедливого равного распределения. А кто против, того не стоит осуждать, к нему даже позволительно применить насилие, чтобы после судить за это террориста, понимая прежде всего помыслы исполнителя народной воли за человеческие. Кажется странным так думать, кому-то покажется кощунственным такой ход мыслей, кроме главной героини «Весны».

» Read more

Джеральд Даррелл «Поместье-зверинец» (1964)

Даррелл Поместье-зверинец

26 марта 1959 года Даррелл открыл Джерсийский зоопарк. Он долго шёл к этому моменту, собирал животных всюду, и вот, когда друг предложил ему арендовать часть земли на одном из Нормандских островов, Джеральд согласился, положив начало тому, что ныне называется Парком дикой природы имени Даррелла. Какие трудности пришлось преодолеть, сколько стоило нервов и почему сперва потребовалось сделать зоопарк коммерчески успешным, Джеральд рассказал в книге «Поместье-зверинец».

Зоопарк пробуждается. В свой определённый час просыпаются животные, они поют или иначе приветствуют начало нового дня. Не красиво ли? Дарреллу нравится. Он в окружении собственной мечты. Против воли быть разбуженным криком птицы, встать с кровати и выйти из дома, чтобы пройтись по территории поместья-зверинца и лично посмотреть за очередным вхождением в жизнь недавно уснувшего царства зверей. Приходят на работу сотрудники, они кормят животных, выполняют требуемую работу для подготовки зоопарка к приёму посетителей. Было бы приятно пройтись вместе с Дарреллом по одной из дорожек, послушать его радостные возгласы. Но! Даррелла рядом нет, есть его книги, обыденная жизнь за окном. В лучшем случае пробуждению способствует крик соседского петуха на балконе, в худшем — возня мышей в межстенном пространстве.

Соседского петуха кормить не надо, мыши тоже обойдутся — они итак вот-вот прогрызут дыру в комнату. А вот зверей в Джерсийском зоопарке кормить требуется обязательно. Тяжелое это занятие. Всякий норовит снабдить продуктами на пределе срока годности или неликвидом, стремясь по бросовой цене соблазнить нуждающийся в огромном количестве кормов зоопарк. Приходится проявлять изобретательность. У Даррелла удивительно светлая голова, поскольку он не жалуется на боли. Ум его работает на пределе возможностей, он достаточно натерпелся от недобросовестных торговцев, теперь знает, чего ему именно требовать. Спасибо местным жителям, те мгновенное поняли, как поправить финансовое положение, угождая прожорливому предприятию. И ведь Джеральд ни с кем явно не конфликтует — он умело находит общий язык со всеми, за что поместье-зверинец дарит больше радости, нежели разочарований.

Некогда Даррелл лично раздобывал животных для зоологических садов. Он вдоволь потрудился в Африке, значительно обленился в Южной Америке. Поэтому не нужно удивляться его стремлению покупать животных, а не отправляться самостоятельно их ловить. Приобрёл он львов, пингвинов и обезьян. Всё-таки необходимо сделать зоопарк привлекательным для посетителей, каким-то образом добывать деньги. И тут Джеральду помогло умение писать книги. Не удовольствия ради теперь он рассказывает о буднях острова Джерси, ему нужно кормить животных свежей пищей. Даррелл выступал по радио, давал телеинтервью: становился известной в Англии личностью.

Не обходится без рассказа о питомцах. Истории из старых заезженных сюжетов. Вспоминает Джеральд жабу Пипу. Без неё он не может: эта история, почти идентичными словами, вновь и вновь возникает на страницах книг Даррелла. Есть и неизвестные доселе моменты, касающиеся появления зверей в зоопарке. К ним относятся заболевания, порой неведомые и обычно с печальным исходом. Не дано знать тонкости содержания в неволе животных, пока не будет обретён опыт. То и дело в зоопарке гибли питомцы. Смертью омрачалось последствие заражения коварной тропической хворью, в любом случае приводящей к летальному исходу. Животные могли гибнуть от хорошего питания, как гибли ящерицы от ожирения сердца, ибо имея хороший аппетит, не имели такой же тяги к активности.

Даррелл желал создать резерв для спасения исчезающих видов. Первые шаги к тому он начал делать.

» Read more

Джеральд Даррелл «Зоопарки» (1961)

Даррелл Зоопарки

Что есть современный зоопарк? Джеральд Даррелл взялся об этом рассказать. Небольшой формы произведение — практически брошюра, чьё назначение скорее информировать людей, прежде предоставления им права зайти на территорию зверей. Уже не те времена, чтобы говорить о содержании животных в клетках и использовать их для кровавых забав — данные увлечения человечества должны были остаться в прошлом, так считает Джеральд. Теперь для зверей создают условия, максимально приближенные к естественной среде обитания.

Как же трудно стало содержать животных. Необходимо заботиться о них, грамотно подбирать корма, потакать всем требованиям, чрезмерно заботиться, не забывая решить за зверей проблему создания условий для рождения потомства. Посетитель зоопарка не должен думать, будто он посещает место, где требуется давать еду братьям меньшим. Животных накормят и без него. Сам посетитель скорее своей заботой убьёт зверя, так и не поняв, что натворил. Наоборот, посетитель будет возмущён, ежели ему не позволяют проявить внимание к животным. Даррелл о том прямо не говорит, но читатель понимает, доброхоты пусть кормят тех, кого действительно кормить некому — любых бездомных созданий.

Как же трудно создавать условия для обитания. Нельзя животных содержать в клетках. Гораздо лучше вольер или площадку, отделённую от посетителей рвом. Разве не приятно наблюдать за львами, которые располагаются совсем рядом, занимают с вами одно пространство и ничем вам не угрожают? Возможно, львы сами не ощущают узких рамок отведённого им для жизни мира. И покормить таких животных труднее — водная преграда спасает не сколько посетителей от хищников, сколько хищников от перегруженных опасной для львиного здоровья добротой людей.

Чем прекрасна отдельная площадка? Можно увидеть то, чего не увидишь вне зоопарка. За животными можно бесконечно долго наблюдать, находя новые нюансы в их повадках. Джеральд к тому и призывает, чтобы не в быстром темпе обойти территорию, глянуть мельком на каждого питомца и довольным покинуть благоустроенное пристанище зверей, а остановиться на час, либо больше, дабы действительно рассмотреть красоту животного, его ценность для мира живых существ. То есть создать у себя определённое представление. Ведь чаще посетитель зоопарка с восторгом опишет поход в край диких зверей, не ощутив ничего, кроме факта посещения. Мало кто скажет, как он наблюдал за животным и сделал ряд удивительных открытий, никем ранее не описанных.

Интереснее всего наблюдать за семьями. Отмечать каким образом родители воспитывают детёнышей. Тут не просто анализирование и осмысление роли организмов, а целая вселенная возможностей разного подхода к обучению. Животные в той же мере стремятся хвалить и наказывать детей. Стоит остановиться у клетки на продолжительное время, как понимание действительности станет несколько иным.

Зоопарк создан и для того, чтобы человек не забывал, как он близок природе. И для пущей весомости, Даррелл говорит, что не следует делать при посещении зоопарка: дразнить, будить, кормить животных, носиться по территории. Ныне список ограничений можно увеличить. От «выключать вспышку при фотографировании» до «держать селфи-палку вне вольера с животными». Лучше принести с собой блокнот, куда заносить наблюдения. Впрочем, не всем дано быть Джеральдом Дарреллом, — не всякому под силу писать текст сходного уровня интересности.

Дополнительно в брошюре приводятся занимательные наблюдения самого Джеральда. Где-то он повторяется, рассказывая ранее опубликованный тексты, в чём-то остаётся интересным лишь для себя. Так или иначе, «Зоопарки» — полезная к ознакомлению информация, позволяющая понять, зачем и для чего необходимо посещать искусственно созданные места обитания животных.

» Read more

Джеральд Даррелл: критика творчества

Так как на сайте trounin.ru имеется значительное количество критических статей о творчестве Джеральда Даррелла, то данную страницу временно следует считать связующим звеном между ними.

Перегруженный ковчег
Гончие Бафута
Три билета до Эдвенчер
Новый Ной. По всему свету
Под пологом пьяного леса
Моя семья и другие животные
Зоопарк в моём багаже
Земля шорохов
Зоопарки
Поместье-зверинец

Булат Окуджава «Упразднённый театр» (1993)

Окуджава Упразднённый театр

Обществом легко манипулировать. Скажешь людям — это плохо. Люди верят и считают плохим. А скажешь — это гениально, мало кто оспорит. И только утрата памяти поможет разглядеть в некогда плохом хорошее, в гениальном — посредственное. Всему своё время и всему своё отношение к действительности. Годы пройдут, прошлое будет иметь значение лишь для тех, кто не имеет других аргументов в настоящем. И пока живы свидетели, до той поры они будут нести в себе истинное отношение к нам более неведомому.

На старости лет тянет вспомнить былое. Булат Окуджава взялся рассказать о собственном детстве и показать жизненный путь предков. Биографией его труд не назовёшь, скорее он художественно обработан. Равномерного повествования нет — Булат то о себе рассказывает, то погружается в прошлое, то заглядывает вперёд. Кто знаком с Булатом, тому его подход будет безразличным, а кто об Окуджаве имеет смутные представления, тому содержание «Упразднённого театра» покажется чрезмерным нагромождением со множеством действующих лиц.

В семейных хрониках Булата есть ряд сомнительных моментов. Во-первых, кто тот предок, от которого Окуджава происходит? Он приезжий, толком о нём ничего неизвестно. Он мог быть русским, либо кем угодно ещё. Остальные предки происходили со стороны армян или грузин. Особого значения это для самого Булата не имеет. По тексту нельзя определить, кем же был сам Окуджава. К нему не применишь определение Фазиля Искандера, касательно национальностей среди кавказских народов.

Не имеет значения и тот факт, что в 1924 году в Москве родился мальчик, названный Дорианом, после фигурировавший в тексте под обилием разных имён. Этот ребёнок периодически появляется в тексте, являя собой связующий элемент между настоящим и ушедшим временем. Через него проходят сюжетные линии, тогда как он являет собой их завершение. Мальчик, чаще прочего прозываемый Иван Иванычем, примечательным не является. Талантов в нём вроде бы и нет. На стихотворной ниве он не блистал, музыкальным дарованием не отличался.

Раз проявившись в тексте, Иван Иваныч уступает место на страницах предкам. Булат снова возвращается к ранним событиям. Показывает гражданскую войну. После Окуджава заново описывает рождение Иван Иваныча, чтобы далее рассказывать о событиях 1932 года, красной пропаганде и борьбе с троцкистами в 1937 году. Идеологии столкнулись, никого не пощадив. Кто стоял за действующую власть, тех первыми забрали: отца Булата расстреляли, мать арестовали и сослали в карагандинский исправительно-трудовой лагерь. Ирония в том, что когда Иван Иваныч спрашивал мать о том, может ли кому не нравится их страна, то получил ответ, что кому она не нравится — тот является врагом.

Обществом легко манипулировать. Не существует общественного сознания. Есть идеи, вдохновляющие вершителей. Они долго созревают, мгновенно покоряют умы и обязательно растворяются в безвестности. Но люди живут идеями, подчиняются им, стремятся соответствовать ожиданиям современников. Общество варится, томится в ожидании воплощения кажущихся важными устремлений. Рождаются дети, становятся свидетелями дел родителей, задумывая изменить до них устоявшееся. Кто не сможет пробиться во власть, тот найдёт иной способ сообщить о воззрениях.

Театр предков Окуджавы упразднили. Одних актёров сократили, другим предложили новые роли. Театр никуда не делся, он продолжил функционировать. Упразднённым он оказался для Булата, тогда как кроме него этого никто не заметил. События тех дней давно стали историей. Для Окуджавы они продолжали оставаться частью настоящего. И когда он умер, документальным свидетельством личного восприятия прошлого осталось его произведение «Упразднённый театр».

» Read more

Виктор Драгунский «Денискины рассказы» (середина XX века)

Драгунский Денискины рассказы

Какой родитель не любит рассказывать про своих детей? Пусть окружающим это и не интересно. Кто же такого родителя откажется слушать? Сколько азарта в его глазах, сколько радостных эмоций. Он приводит примеры озорства, либо сообщает о грустном, но непременно восхищается непосредственностью детей. А если при этом родитель умеет ладно переписывать их похождения, то получится нечто вроде «Денискиных рассказов» Виктора Драгунского. Не просто набор коротких бытовых зарисовок, а полноценная энциклопедия мальчишеского мышления.

Подходить со взрослой меркой к пониманию детей не следует. Не следует! Взрослые видят в окружающем мире множество опасностей, от которых стремятся оградить психику подрастающего поколения. Зачем? Это происходит вследствие непонимания психологии детей. Нужно обязательно вспомнить, что значит быть ребёнком. Как ты будешь воспринимать ту или иную опасность. Неужели детей следует ограждать от жестокостей? Скрывать от них правду, а после бросить без предварительной подготовки, промыв им голову запретительной информацией, способной лишь усилить влечение к запретному? Нет! Поэтому взрослым, для начала, подойдёт чтение «Денискиных рассказов».

Главный герой историй Виктора Драгунского — юный школьник, попадающий в различные смешные и не очень ситуации. Он не испытывает давления родительского контроля, познаёт жизнь в меру имеющихся у него способностей и, самое главное, никогда не унывает, поскольку никто его не укоряет за проступки, а с очень даже большим удовольствием выслушивает об очередном похождении. Не слушается юный школьник мнения учителей, понимая их несоответствие собственным представлениям. Одно дело — лично судить о чём-то. И совсем другое — впитывать сомнительную информацию. Учитель по музыке может требовать петь согласно мелодии, то есть подчиняться определённой модели, действовать сообразно ожиданиям. А учитель литературы заставлять понимать литературные произведения с такой стороны, словно он не с Земли родом, а с Луны свалился. Так и на уроке музыки лучше громко исполнять любимую песню, получая от того удовольствие и отрицательную оценку, нежели уподобиться, что-то там мямлящему себе под нос, отличнику.

Герой «Денискиных рассказов» отличается самостоятельностью. Он всегда принимает требуемые обстоятельствам решения, обязательно добиваясь желаемого результата. Но так как Драгунский подаёт истории с юмором, то герою предстоит проходить через испытания, а не с лёгкостью добиваться желаемого. Да, он может украсть, причём делая это неосознанно, или провалиться на выступлении. Разве стоит из-за этого ребёнка укорять и применять к нему какие-либо меры? Разве он должен соответствовать определённым представлениям о получающем хорошее воспитание? Герой «Денискиных рассказов» всего-то мальчишка, он ведёт себя так, как должен вести себя мальчишка. И ему за это ни капельки не стыдно.

«Позвольте!» — вскричит впечатлительный родитель. «Позвольте!» — задумаются чиновники. «Позвольте!» — подхватят СМИ. «Это возмутительно! Этого не должно быть! Надо установить ответственных! Наказать! Предупредить! Оградить! Навешать ярлыки! Не допускать повторения!» — добавят они все, словно забыли собственное детство. «Прочитайте же наконец Денискины рассказы Виктора Драгунского!» — будет им дан ответ. «Остудите пыл! Посмотрите на жизнь проще! Не провоцируйте подрастающее поколение чрезмерной заботой!» — будет добавлено им сверх пожелания ознакомиться с Денискиными рассказами. «Вы забыли историю? Вы хотите превратить человека будущего в человека умственно стерильного? Не слишком ли вы заигрались в гуманизм?» — станет предпоследним аргументом в пользу прочтения историй Виктора Драгунского. «Ребёнок должен расти, ему следует помогать познавать мир. Он должен видеть всё таким, каким оно является на самом деле. Или радетелям стыдно за то общество, которое они сами породили? Лучше ребёнку понять заблуждения взрослых и поступить наоборот, чтобы гуманизм шёл изнутри, а не был навязан сверху!» — самый последний возможный аргумент.

Заблуждение современного общества в том, что оно, словно старый боцман из романа Джека Лондона, желает продлить угасающую жизнь, обманывая доверяющих ему людей, чем ведёт этих самых людей на погибель, зато старый боцман продолжает чувствовать себя нужным обществу. И когда люди понимают, что их обманывали, они более не хотят быть водимыми за нос. Лучше предоставить подрастающему поколению самому решать, каким ему быть. В итоге всё образуется так, как оно должно стать. Любые ограничения будут порождать агрессию. Следовательно, придёт время перемен. Теперь всем должно быть понятно: прежде чем браться за детей, нужно ознакомиться с энциклопедией мальчишеского мышления — с «Денискиными рассказами».

Перечень историй Виктора Драгунского о Дениса Кораблёве: Он живой и светится, Надо иметь чувство юмора, Слава Ивана Козловского, Одна капля убивает лошадь, Красный шарик в синем небе, Кот в сапогах, Сражение у чистой речки, Друг детства, Дымка и Антон, Ничего изменить нельзя, Заколдованная буква, Синий кинжал, Мотогонки по отвесной стене, Третье место в стиле баттерфляй; Сверху вниз, наискосок; Не пиф, не паф; Англичанин Павля, Смерть шпиона Гадюкина, Старый мореход, Запах неба и махорочки, Двадцать лет под кроватью, Девочка на шаре, Расскажите мне про Сингапур, Что я люблю, Что любит Мишка, Тайное становится явным, Профессор кислых щей, Главные реки, Зелёнчатые леопарды, Удивительный день, И мы, Шляпа гроссмейстера, Ровно 25 кило, Здоровая мысль, Похититель собак; Где это видано, где это слыхано; Куриный бульон, … Бы, Арбузный переулок, Слон и радио; Не хуже вас, цирковых; Мой знакомый медведь, Гусиное горло, Рыцари, На Садовой большое движение, Человек с голубым лицом, Рабочие дробят камень; Пожар во флигеле, или Подвиг во льдах; Хитрый способ, Как я гостил у дяди Миши, Белые амадины, Чики-брык, Подзорная труба, Дядя Павел истопник, Фантомас, Приключение, Тиха украинская ночь, Сестра моя Ксения, Поют колёса – тра-та-та.

» Read more

Рене Декарт «Страсти души» (1649)

Декарт Страсти души

Декарт уверен, о душе так, как он, ещё никто не размышлял. Он чувствует себя первопроходцем, ему трудно, но вера в предположения крепка. Декарт уже понял — тело есть механизм, сим механизмом управляет душа, в свою очередь располагающаяся в середине мозга, точнее в специальной железе, где получает требуемую ей информацию по нервам и сообщает телу требуемые действия. Власть души над телом абсолютная, без души тело становится мёртвым. Тело для души — подобие марионетки. Единственный инструмент, подвластный душе, это страсти. Под страстями следует понимать проявление эмоций и чувств вообще.

Душа не сообщает телу движение и теплоту, она способна порождать мысли. Движение и теплота возникают в теле вне души. Тело способно самостоятельно совершать движения. По Декарту получается, что тело может действовать вне желаний души. Более того, функционирование души зависит от тела, в том числе от работы сердца и доставки к железе питательных веществ по сосудам. Данные питательные вещества Декарт называет животными духами — они представляют из себя мельчайшие частицы крови, их состав зависит от пищи.

Как же душа управляет телом? По нервам она получает информацию: зрение, слух, обоняние, вкус, осязание и многое прочее. Порождаемая ей мысль передаётся обратно по нервам к мышцам, вследствие чего тело выполняет требуемое: мышцы сокращаются или расслабляются. Аналогичным образом душа порождает страсти. Что присуще душе, то не присуще телу. Душа испытывает радость, гнев и прочие страсти, тело — холод, жару и тому подобное. Волнение сердца — заслуга души, но никак не тела. Декарт волен предполагать, как его собственная душа того желала. Память по его представлению порождается вследствие нахождения животными духами в теле воспоминаний.

Не все желания души могут быть выполнены телом. Если требуется посмотреть вдаль, то зрачок расширяется, но он не расширится, если не смотреть вдаль. Не все движения тела порождаются волей души. Если необходимо говорить, то губы и язык не контролируются. Кроме того, воля может мешать желаниям души, то есть при желании бежать — тело останется на месте. Не бывает такого, чтобы душа полностью контролировала страсти. Например, аппетит пропадёт при виде отвратительного.

Декарт выделил шесть главных простых страстей: удивление, любовь, ненависть, желание, радость и печаль. От них проистекают остальные чувства: уважение, пренебрежение, изумление, великодушие, гордость, смирение, низость, почитание, презрение, надежда, страх, ревность, уверенность, отчаяние, нерешительность, мужество, смелость, соперничество, трусость, ужас, угрызения совести, насмешка, зависть, жалость, самоудовлетворённость, раскаяние, благосклонность, признательность, негодование, гнев, гордость, позор, отвращение, сожаление, веселье, смех и прочие. Каждое из чувств подробно проанализировано.

Эмоции влияют на происходящие с телом процессы. Сердце может работать быстрее или медленнее. Подобное касается всех органов и систем. Декарт допускает, что отрицательные эмоции негативно влияют на тело. А вот любовь — положительно: сердце бьётся ровно, нет проблем с пищеварением. Допустимо сравнить с ненавистью — пищеварение расстроено, возможна рвота, неровный пульс. К тому же, об эмоциях можно судить по лицу человека: оно краснеет, бледнеет или становится иного оттенка. Интересное предположение Декарт высказал касательно образования слёз: поры выводят пар — он от соприкосновения с внешней средой переходит в жидкое состояние. Остаётся предполагать, что про образование пота Декарт думал нечто подобное.

Следовать добродетели и иметь холодную голову — главное средство против всех страстей. Именно страсти порождают добро и зло в нашей жизни. Но без них обойтись не получится — нужно их контролировать, в-первых очередь для того, чтобы поддерживать в порядке душу и тело.

» Read more

1 2 3 4 129