Томас Бернхард «Ребёнок как ребёнок» (1982)

Бернхард Ребёнок как ребёнок

Мир не стоит на месте, постоянно развиваясь, лишь дети остаются детьми, для кого всё продолжает быть неизменным, пока не наступает определённый момент, после чего они становятся взрослыми. Так кажется, но насколько оно оправданно, если исходить из воспоминаний, которыми потом люди делятся? Для кого-то память о прошлом становится поводом заявить о себе сегодняшнем, согласного с былым, либо его ярым противником. Лишь редкие люди дозволяют говорить о воспоминаниях, ничем не приукрашивая и не очерняя. Таким образом поступил и Томас Бернхард, сообщивший о детстве ровно то, что некогда происходило. А ведь его детство прошло при фактах, какие каждый бы посчитал зазорными. Например, ребёнком Томас был членом юнгфолька, чего избежать не мог, учитывая действовавший в то время режим.

Бернхард начинает повествовать с простого — он посмел взять велосипед отчима, намереваясь прокатиться к тётке, живущей за тридцать пять километров от дома. Правда, ездить на велосипеде он не умел, зато живо представлял, как это у него получится. Вполне очевидно, поездка не задалась: порвалась цепь, пошёл проливной дождь. Пришлось возвращаться назад, прося помощи у взрослых. Томас сразу сообщал читателю, чей был велосипед. Он принадлежал отчиму. Сам отчим в этот момент участвовал во вторжении Германии в Польшу. Дома ожидалось наказание от матери, коего следовало избежать. За помощью Томас отправился к деду — человеку своеобразной логики. Тот на дух не переносил ничего, что связано с Германией, да и вообще не терпел государственных образований, всего с ними связанного. Даже учителей дед мешал с грязью, не говоря уже про полицию.

Невзирая на отвращение к Германии, семье Томаса пришлось переехать в Баварию, где имелась возможность устроиться на работу. Именно тогда пришлось вступить в юнгфольк, сделав то скорее по принуждению, так как мать отправила его на поезде не в ту сторону, вероятно, обманув. Таким образом Томас попал в детский лагерь, где к нему относились с крайним пренебрежением из-за того, что он мочился ночью в постель. Собственно, потому мать его и отдалила от себя, устав терпеть подобное от сына, как о том думал сам Томас. Приходилось выносить унижения, так как позора избежать не удавалось.

Описываемые события развивались по мере желания Бернхарда про них рассказывать. Излагал он мысль весьма трудным для усвоения способом, не разделяя текст на абзацы, и не стремясь выделять прямую речь. Не видишь, где случился аншлюс, почему автор в определённый момент делится одним воспоминанием, затем другим, где последующее может предшествовать предыдущему. Но суть рассказываемого всё равно нельзя не понять, было бы к тому у читателя стремление.

Дети обязательно вырастают. Наступит пора и для окончания повествования. Для Томаса к тому послужило за причину рассказать о том, как американская авиация стала устраивать налёты на Баварию. Он видел, как был подбит американский самолёт, потом они с бабушкой поехали посмотреть на место крушения, там увидели сгоревший свинарник, остов самолёта и изуродованные человеческие трупы. На том война для Бернхарда заканчивалась — подробнее он не стал рассказывать. Вскоре и вовсе ему предстояло уезжать — наступала пора учиться.

Вполне понятно, про такое произведение, где автор не позволил себе лишних размышлений, описал прожитое таким образом, каким оно случилось, никак не окрашивая, трудно говорить, измышляя нечто особенное. Того и не требуется, просто запомним, как оно когда-то происходило.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Сергей Лукьяненко «Конкуренты» (2008)

Лукьяненко Конкуренты

Читатель может представить, будто он взялся за чтение книги и тут же от этого отказался, но его часть — подобие копии — всё-таки принялась за чтение, только в качестве участника описываемого на страницах? Фантастика: скажет читатель. А если взять более простой пример? Допустим, человек решил стать участником компьютерной игры, зарегистрировался, после чего его попросили уйти, так как на том его участие заканчивается. Вместо него теперь будет играть его копия, причём становясь полноправным участником действия, с одной оговоркой — она обладает одной жизнью, в случае гибели умрёт и сам человек. Довольно закрученное предположение: вновь скажет читатель. Тогда как быть, если Лукьяненко представил для внимания именно такую ситуацию? У него получалось, что настоящий мир и виртуальная реальность — воплощение единственности, только далеко друг от друга отдалённое в пространстве. Проще говоря, никакой виртуальности нет, а есть далёкий мир, куда переносится копия главного героя, став полноценным человеком. Просто в какой-то момент это придётся осознать и принять факт данности, поскольку обратного пути нет.

Как будут развиваться дальнейшие события? Не так важно, о чём именно примется повествовать Лукьяненко, ведь он должен был чем-то наполнять содержание. Вполне очевидно, жизнь копии будет протекать при тех же желаниях, какие свойственны всякому неофиту, оказавшемуся в непривычной ситуации. Понадобится принять условия нового существования, вжиться в роль, постараться найти место, а после заявлять право на хотя бы некое превосходство над другими. Будет и любовь, от которой человеку вообще трудно скрыться. Лукьяненко постарается затронуть разные аспекты существования человека в иной реальности, где ничего толком не продумано, так как читатель ближе к концу узнает, кто на самом деле позволил данной системе существовать, причём не в мирных целях, а сугубо ради возможности разбавить воинственный пыл стремлений, им свойственный.

Главная задача для действующих лиц, поставленная Лукьяненко, разобраться, почему мир устроен именно таким образом, и почему возникают стремления, будто есть кто-то, внимательно за ними следящий и протягивающий руку помощи. Такая же задача будет перед теми, кто некогда регистрировался в игре. Они в той же мере не понимают, почему в то время, когда они не играют, кто-то за них принимает решения. Всему найдётся объяснение, когда наконец-то станет ясно, копия действительно существует, как подлинная сущность, действительно разделённые при регистрации.

Что делать дальше? Лукьяненко пришёл к очевидному решению, учитывая, насколько ему свойственно искать возможности в мирах, им самим придуманных, после желая найти прорехи. Сергей не стал допускать мысли о виртуальности, для реалистичности которой никогда не найдёшь объяснения. Виртуальность сошла за подлинную реальность. А раз так, значит действующие лица будут искать способы, чтобы соединиться. Разве такое возможно? Сложно представить, как копия встречается с человеком, послужившим за её прототип. Этого и не должно случиться. По крайней мере, пока, если Лукьяненко не задумает писать продолжение произведения. Да разве Сергей от такой мысли способен отказаться? Или он действительно не станет добиваться слияния миров? Тогда это покажется странным, ведь планета просто обязана подвергнуться нашествию извне, хотя бы уже тем получая право для качественного развития.

Остаётся наблюдать за творческим ростом Сергея, продолжающим работать в других направлениях. В его жизни наступала такая пора, когда уже не он, как некогда, да и как в случае «Конкурентов», начинали паразитировать уже на его собственном творчестве. А ежели так, придётся не только самому измышлять новое, но и курировать работу над проектами, проводя работу над ошибками других, не позволяя лишних вольностей.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Сергей Лукьяненко «Чистовик» (2007)

Лукьяненко Чистовик

Цикл «Работа над ошибками» | Книга №2

Что может быть лучше, нежели стать воплощением божественной силы? Разве тогда не рухнут преграды, не станешь воплощением всего, о чём только можешь мечтать? В мире, где правят функционалы, требовалось найти особое положение для главного героя, поскольку в функции таможенника он себя исчерпал, должный стать кем-то более важным, поскольку должность куратора в той же мере не станет для него интересной. Но кто такой куратор? Это нечто вроде наместника Бога, умельца, чья власть заключается в праве контролировать развитие процессов в отдельно взятом мире. Но разве это не та же функция таможенника, только в гораздо большем смысле? Тогда зачем таковой наделять главного героя? Лукьяненко иначе не мог, так как без функции куратора главный герой не мог продолжать поиски изначальной Земли. И вот он начинает приобретать функцию куратора. Что же дальше? Разумеется, дорога к проявлению в главном герое стремления к осуществлению божественной функции.

Но идея о Боге появляется не сразу, она будет постоянно отдаляться от читателя. Сперва нужно понять, зачем вообще главному герою понадобилось вновь ввязываться в события, связанные с функционалами. Он вроде развязался с прошлым, уничтожил связующие нити, только вот функционалы затаили на него обиду, решив устроить погоню. Как бы главный герой не убегал, его будут постоянно настигать. Не заглядывая далеко вперёд, как и Лукьяненко, он будет постоянно куда-то стремиться, переходя из локации в локацию, думая о насущном и предполагая допущение невероятного. Однажды главный герой окажется в мире, где Дарвин так и не сумел доказать теорию эволюции, потому как утонул во время путешествия на «Бигле», вследствие чего получили развитие его ранние теологические труды, продолжавшие философию прежних веков, вроде работ Ньютона и Декарта, в которых всё исходило от необходимости примирять науку с божественным промыслом. Может именно в этот момент Лукьяненко принял решение об обожествлении главного героя.

Дабы читатель заново осмыслил созданный автором мир, Сергей в спокойной форме позволил главному герою рассказывать другим о существовании функционалов, открывая и такие моменты, о которых прежде не сообщалось. В целом, куда бы действие не заходило, Лукьяненко старался останавливать развитие событий, погружая читателя в беседы действующих лиц. Решительный перелом в повествовании Сергей измыслил к моменту встречи главного героя с роботом, чтобы они вместе отправились сокрушать устройство мира, наконец-то найдя изначальную Землю, откуда некогда функционалы предпочли удалиться. И вот там-то главный герой начнёт бороться за право стать Богом, сам того не желая, поскольку божественная функция окажется ничем иным, как кураторством над изначальной Землёй, и не более того. То есть не нужно бороться за право стать Богом, так как нужно стремиться к совершенно иному — к возможности стать обыкновенным человеком, равным среди равных.

Что тогда делать с существованием функционалов? Пусть они дальше существуют. Всё равно человек не должен решать, кому и по каким правилам следует жить, это нужно отдать на откуп каждому отдельно. Пусть отдельно взятое человечество живёт по порядкам того социума, к коему желает себя относить, и никогда не вмешивается в дела другой части человечества, предпочитающего жить по иным правилам и представлениям о должном быть. Тогда как быть с идеей понимания божественного промысла? Она должна пониматься в том же смысле — человечество по-разному будет решать, какой Бог ему нужен, ведь божественная сущность останется неизменно той же, только всегда понимаемой в угоду нужд того или иного социума.

А как быть с главным героем? Он понял смысл жизни, и уже никогда не станет разрушителем чужих представлений о мире, требуя единственного — не вмешиваться в дела его собственного существования.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Фёдор Гладков «Повесть о детстве» (1949)

Гладков Повесть о детстве

Обратившись к опыту Толстого и Горького, Фёдор Гладков решил написать о собственном детстве. Но о чём он мог рассказывать, если происходил из крестьянской семьи? Как раз о крестьянском быте. Показать его таким, каким сумел запомнить. На деле вышло, воспоминания Гладкова получились отражением той среды, которая и должна была сформироваться в представлении граждан Советского Союза о прошлом. То есть крестьян обязательно следовало показать примечательными на грубость, невежество и отсутствие образованности, словно ничего не поменялось с древнейших времён. Гладков не стал делать исключения ни для деда, жившего порядками середины XIX века, ни для отца, просто обязанного иметь отличия в мировоззрении от старших поколений. Зато он, Фёдор, получил возможность переосмысления, пускай и прожив для того более пяти десятков лет.

Как сложились семейные порядки при деде? Всё держалось на строгости. Дед наводил авторитарные порядки, не допуская свободомыслия. Кто заговорит за столом — тому мог дать ложкой по лбу. И не так важно, что в таком духе детей воспитывали всегда, невзирая на политический строй и социальное положение. Вполне очевидно, дед отличался набожностью, чего требовал от других. Всему этому находится объяснение, ведь жил дед при крепостничестве. Да вот при нём ли? Если исходить от года рождения Фёдора, то его дед мог быть уже вольным крестьянином, когда вступал в сознательную жизнь, пусть и сохраняя верность прежним традициям. А вот отец Фёдора явно не знал власти помещика над собой, вполне эмансипированный и вольный хозяйственник, только решивший слыть за подобие своего же отца, ставший таким же авторитарным главой семьи, применяя ложку для наказания и требуя трепетного почтения к Богу.

Каким бы отец не являлся важным для семьи, сколько бы не указывал на важность своей личности, то он показывал, исходя из очевидного, — был скудоумным, неграмотным и не представлял собою того, о ком можно говорить с гордостью. Мать Фёдора он бил жестоко, чаще даже без причины, дозволял грубить и кричать. Однажды случилось и вовсе непонятное для понимания личности отца, он пошёл против заведённых дедом порядков. Может понял, насколько жизнь меняется? Или не понял, просто жил таким образом, каким ему казалось нужным? Всё-таки ведь должен был наступить перелом в сознании крестьян, когда годы шли, а уклад не менялся, хотя наступили другие времена, требующие находить возможности, дабы прокормить семью, так как сидеть за пазухой у помещика больше не получится.

Что до самого Фёдора, если он писал подлинно о себе, то детство его прошло в тяжёлом труде, какой знаком каждому крестьянскому сыну. К девяти годам Гладков обладал всеми знаниями, благодаря которым знал и умел практически всё, требующееся от крестьянина. Имел он представление и о народных приметах, по которым протекала крестьянская жизнь. Фёдор умел боронить, не пользуясь помощью взрослых, в нужных случаях применял травы, когда к тому появлялась необходимость, используя и другие знания, поскольку понимал, насколько необходимо это знать, ибо наступления другой жизни тогда ожидать не приходилось.

Как же быть читателю? Следует ли знакомиться с воспоминаниями Гладкова? При желании ознакомиться с тем крестьянским бытом, на благости искоренения которого настаивала впоследствии советская власть, то читать нужно. А ежели мысль не принимает допустимости подобного среди населения Российской Империи, будто и не было эмансипации крестьян, и деятельность славянофилов ни к чему не привела, то лучше к произведению Гладкова не обращаться.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Фаддей Булгарин — Публицистика 1831

Северная пчела 1831 2

Во втором выпуске «Северной пчелы» за 1831 год в разделе «Внутренние известия» опубликована заметка «О разрешении императора поднести ему роман Булгарина «Пётр Иванович Выжигин» с приведением письма об этом Бенкендорфа». Булгарин по праву издателя считал необходимым делиться своими успехами на ниве художественной литературы. В седьмом выпуске — рецензия на «Путевые записки» Геракова. В восьмом выпуске — рецензия на «Исторические записки» Маржерета. Несмотря на значимость данного труда, приходилось укорять переводчиков в нерадивости. В девятом выпуске — рецензия на «Сочинения, переводы и подражания в стихах» Масальского. В одиннадцатом выпуске — рецензия на «Краткое извлечение из Истории государства Российского, для юношества». Фаддей посчитал издание слишком маленьким по объёму за просимые за него деньги, отметил неточности в содержании.

В семнадцатом выпуске — повествование «Букинист, или Разносчик книг». Булгарин описал встречу Александра Македонского и Диогена. В тридцать первом и тридцать втором выпусках — отзыв на первую постановку комедии Грибоедова «Горе от ума». Постановка ожидалась с большим трепетом, но оказалась неудачной. В сорок первом и сорок втором выпусках — повествование «Полчаса в передней присутственных мест». В том же сорок втором выпуске в разделе «Новые книги» — «О своём романе «Пётр Иванович Выжигин» и его критиках». В сорок девятом и пятидесятом выпусках — рецензия на «Царствование царя Алексея Михайловича» за авторством Берха. В семьдесят пятом выпуске — рецензия на «Сочинения» Веневитинова. С какими рецензиями Булгарина не знакомься, полезного зерна вынести не сможешь.

С семьдесят восьмого по восьмидесятый, в девяносто четвёртом и сто восьмом выпусках — повествование «Отрывки из тайных записок станционного смотрителя на Петербургском тракте, или Картинная галерея нравственных портретов». Суть сводилась к тому, что о людях высокого ранга нужно судить, начиная с людей ранга наименьшего, поэтому для рассмотрения взят станционный смотритель.

В сто пятьдесят шестом и сто пятьдесят седьмом номерах — письмо к Ушакову «Наше положение и наш долг», где рассматривались заслуги русского народа в победе над великими полководцами и хворями. В сто семьдесят первом выпуске — диалог «Рассудок и холера». В сто восемьдесят третьем, сто восемьдесят четвёртом, сто восемьдесят девятом и сто девяностом — повествование «Похвальное слово безграмотным, читанное студентом безграмотности в Ахинее (Атенее то ж), на острове Мадагаскаре, и посвящённое кандидату безграмотности и бессмыслицы высшего училища в земле кафров и готтентотов, неподалеку от мыса, называемо­го португальцами Мысом Доброй Надежды (которая однако ж не исполнилась, ибо надежда и обманчивость родные сестры), издателю журналов «Микроскопа» и «Сплетней», и проч. и проч». Довольно сумбурное изложение продолжилось в выпусках со сто девяносто шестого по сто девяносто восьмой, в двести двадцать седьмом и двести двадцать восьмом повествованием «Письмо копииста Мирона Бульбулькина к издателям о премудрости и суете мира сего».

В двести двадцать втором и двести двадцать третьем выпусках — поучительная статья «Беседа с крестьянами о нынешних обстоятельствах», сообщаемая как «Письмо к сельскому священнику о холере». В статье говорилось, насколько важно до людей доносить необходимость соблюдения предписаний медиков. Тема получила развитие с двести сорок первого по двести сорок третий выпуск — «Письмо к В.А. Ушакову из Дерпта в Москву от 16 октября 1831».

В двести сорок седьмом выпуске — рецензия на произведение «Пан Подстолич» Массальского. В двести шестьдесят шестом выпуске — рецензия на «Русскую Библиотеку для немцев, издаваемую Карлом фон Кноррингом». В двести восьмидесятом, двести восемьдесят первом и с двести восемьдесят четвёртого по двести восемьдесят восьмой выпуск — «Письма из Петербурга в Москву к Ушакову», содержавшие рассказы о делах театральных и литературных.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Фаддей Булгарин «Письма провинциалки из столицы» (1830)

Северная пчела 1830 69

С шестьдесят девятого по сто второй выпуск «Северной пчелы», общим числом в семь выпусков, были изданы «Письма провинциалки из столицы». Булгарин брался показать обывателю, какой должна восприниматься светская жизнь. Выходила не совсем радужная картина, так как писавшая письма девушка не видела ничего хорошего в столичной жизни, поскольку была лишена возможностей, какими обладала в провинции. Правильно ли было покидать родное гнездо, перебираясь ближе к высшему свету? Вот на этот вопрос Фаддей и пытался ответить, может сразу и не понимая, каким образом придётся дополнять письма.

Провинциалке тяжело пришлось в столице на первых порах. Некогда она блистала, теперь ей никто не уделяет внимания. Более нет ажиотажа вокруг её появления в обществе, она остаётся незаметной, да и имеющая мало способностей сама хоть где-нибудь появиться, чтобы её окружили почитатели. Приходится с этим мириться, оставаясь посредственностью. Попробуй в столице попасть на бал… Не попадёшь!

Радостей в столичной жизни вовсе нет. Казалось бы, есть естественные возможности получать удовольствие, взирая на красоты природы. Да вот нет этого в Санкт-Петербурге. Солнце на небе — редкий гость, скорее всё до горизонта затянуто серостью, постоянно льёт дождь, служащий дополнительной причиной для скверного настроения. Впору подумать, будто столица наводнена рыбами, поскольку люди тут жить не должны из-за повсеместной сырости.

Можно ходить на музыкальные концерты. Но и там скука смертная. Сходишь пару раз, а более не захочешь: всё равно дают одинаковые представления, без какого-либо разнообразия. Появления новых лиц можешь не ждать, оттого и застоялось всё в столице, словно кругом подлинное болото. Можно ещё ходить по театрам. Из всех получается выделить русский и французский, и итальянскую оперу. Что касается немецкого театра — туда лучше не ходить, о нём вовсе предпочитают не вспоминать, потому и про его посещение никому не расскажешь. Ещё можно пройтись по магазинам, вот чего в жизни столичного человека с избытком — хотя бы таким образом сумеешь разбавить скуку великосветского постоянства.

В последних письмах Булгарин всё-таки позволил автору писем добиться внимания, скинуть одолевавшую хандру, оживиться и обрести надежду на исправление к лучшему. Случилось долгожданное — удалось попасть на бал. Перед этим следовало сделать все приготовления. Вот с этим возникли затруднения. Во-первых, не могла найти парикмахера, а кого находила, тех не получалось уговорить уделить внимание именно ей. Во-вторых, с невероятным усилием пришлось добиваться изготовления платья, пошитого аккурат к необходимости уже отбыть на бал.

Что до самого бала, там провинциалка произвела фурор. Всякий желал танцевать именно с нею, она ни минуты не сидела, постоянно приглашаемая. Всем понравился её вид, платье и причёска… как бы сказали тогда в столице — куафура. Что до прочих дам на балу, то было сделано наблюдение, согласно которому получалось, что дамская мода всегда идёт следом за покроем военных мундиров.

Если всё было именно так, как описал это Фаддей Булгарин, то остаётся поблагодарить его за оставленные свидетельства очевидца. Неважно, насколько правдиво изложены письма, одна из точек зрения потомком была услышана, выработано представление о светской жизни, касавшейся интереса молодых людей тех лет. И не так важно, как именно потомок должен реагировать на обстоятельства светской жизни одного из прошлых веков, важно именно видеть и внимать. Вполне вероятно именно из-за таких обстоятельств Булгарин всё чаще предпочитал уезжать из столицы, особенно после той памятной поездки по Ливонии.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Фаддей Булгарин — Публицистика 1830

Северная пчела 1830 3

В третьем выпуске «Северной пчелы» за 1830 год Булгарин изложил мнение «Взгляд на Россию в 1829 году», где сравнивал политическую карту с небесными телами, согласно чему получалось, что ничему не дано стоять на месте, всё должно находиться в постоянном движении. Особенно радовал Фаддея успех России в военных действиях с Турцией. В том же номере от лица издателей было написано послание «Северной пчелы» к «Северному муравью» с надеждой на успешность начинания сей новой литературной газеты.

В четвёртом и пятом выпусках — рецензия на альманах «Северные цветы на 1830 год». В одиннадцатом и двенадцатом выпусках — на альманах «Денница». В тринадцатом выпуске опубликовано обращение к издателю «Русского инвалида», которому сообщалось, что со страниц «Северной пчелы» раздаются не ругательства, а критика по существу. В тридцатом выпуске — анекдот про Пушкина, взятый из английского журнала. В том же выпуске — статья «Светская известность».

В тридцать втором, тридцать четвёртом, тридцать шестом и тридцать седьмом выпусках — хвалебная рецензия с продолжительным пересказом содержания на «Монастырку» Погорельского. В тридцать пятом и тридцать девятом выпусках — отзыв на седьмую главу «Евгения Онегина» за авторством Пушкина. Булгарин выражал разочарование, не видя в действии ничего, кроме одного события, как Татьяну увозят из Москвы в деревню. Для разбавления критики Фаддей добавлял воспоминания о некогда приятном прочтении поэмы «Руслан и Людмила». В сорок четвёртом выпуске — рецензия на «Учебный исторический, хронологический и критический курс французской словесности, изданный для употребления в училищах господином Ферри де Пиньи».

С семьдесят четвёртого по семьдесят шестой выпуск — публикация письма «Дерптская жизнь». В девяносто первом выпуске — «Письмо из Карлова на Каменный остров». В девяносто четвёртом выпуске — «Второе письмо из Карлова на Каменный остров». В сто девятом — «Письмо в Дерпт о девице Зонтаг».

В сто десятом выпуске — рецензия на вторую часть «Истории русского народа» за авторством Полевого. Теперь Булгарин убеждался в прежней правоте, вполне уверенный — будет труд, ничем не уступающий историческим изысканиям Карамзина. В сто шестнадцатом выпуске в разделе «Петербургские новости» — «Письмо в Москву, к В.А. Ушакову». В сто двадцатом выпуске — ещё одно послание Ушакову: «Письмо из Петербурга в Москву». Поднималась тема вспышки холеры. Булгарин поделился мнением, почему в Азии от этого заболевания умирают в большом количестве, а в России всё не так плохо. Причиной назван уровень медицины. Ведь в Азии придерживаются знахарства, отказываясь от советов медиков, тогда как русские скорее прислушаются к словам лекаря. Исключением являются старообрядцы, отказывавшиеся следовать наставлениям медиков, отчего смертность среди них остаётся высокой. В сто двадцать шестом выпуске — ещё одно письмо Ушакову о холере, где отражена позиция царя, требовавшего строгого исполнения карантинных мер.

В сто двадцать девятом выпуске — рецензия на «Состояние Российской державы и Великого княжества Московского» за авторством Жака Маржерета, бывшего на Руси в Смутное время. В России не первый век ожидали публикации данного издания, наконец-то оно состоялось. В сто сорок третьем выпуске в разделе «Внутренние известия» — публикация сведений о варшавском восстании.

В сто пятьдесят пятом выпуске — статья «О русской журналистике», написанная от лица издателей. Читатель уведомлялся, что как бы не было велико количество журналов, появляющихся всё в большем количестве, «Северная пчела» продолжит оставаться такой же, какой является. Никто и не думает обращать внимание на успехи или неудачи других журналов. Поэтому читатель должен понимать, насколько издание «Северной пчелы» останется постоянным, тогда как другим газетам и журналам ещё предстоит побороться за право на существование.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Фаддей Булгарин — Публицистика 1829

Северная пчела 1829 2

Во втором выпуске «Северной пчелы» за 1829 год опубликована заметка «О новом журнале на 1829 год под названием «Бабочка, дневник новостей». Читатель уведомлялся, на какое издание ему нужно будет обязательно обратить внимание. Однако, в четвёртом выпуске опубликовано опровержение — «Последнее предостерегательное известие о журнале без имени издателей «Бабочка». Получалось, реклама так и не была оплачена, вследствие чего издатели «Северной пчелы» посчитали нужным предостеречь читателя, называя «Бабочку» изданием на авось.

В восьмом и девятом выпуске — отзыв на постановку «Семирамида». В одиннадцатом выпуске — на постановку «Пётр Пустынник». В двадцать втором — на постановку «Танкред». Все это отзывы на произведения, сочинённые Россини. В двадцать восьмом выпуске — очень короткая рецензия на издание «Чтение для малолетних детей». В тридцать девятом выпуске — хвалебная речь по поводу «Полтавы» Пушкина. В шестидесятом выпуске — «Письмо Ф. Булгарина к товарищу своему Н. Гречу». Фаддей уведомлял, где он в тот момент находился, — близ Дерпта. Послание своё составил специально, чтобы успокоить возводящих хулу на «Ивана Выжигина».

В семьдесят четвёртом, семьдесят девятом, девяностом и девяносто третьем выпусках — публикация произведения «Мысли профессора здравого смысла в неучреждённом поныне университете на Мысе Доброй Надежды, Харитона Брандскугеля, о всякой всячине». Булгарин старался поднимать темы, взывая к необходимости обдумывать каждое предпринимаемое действие. Например, в Англии решили вести особого рода политику, направленную на поддержание внутреннего производства. Например, дабы пекари не ощущали конкуренцию из-за рубежа, был введён запрет на ввоз в страну хлебобулочной продукции. К чему это привело? Действительно, пекари стали больше производить продукции, только вот гораздо более худшего качества, нежели раньше. Почему? Им не хватало возможностей для полного удовлетворения спроса. Но запрет касался не только заботы о пекарях. Английский парламент собирался запретить ввозить в страну абсолютно всё, что способны производить сами англичане. Последствия этого должны казаться очевидными.

Рассуждая дальше, Булгарин переходил к литературным проблемам. Он считал, что по литературе можно судить о просвещённости народа. Например, в Англии народ чрез меры просвещён. А вот где-нибудь на Мысе Доброй Надежды такого не наблюдается. Продолжая мысль, Фаддей подходил к необходимости существования критики. Литература без критического восприятия — сомнительной полезности продукт. Если с чем и предлагается сравнивать, то с чем-то вроде удобрения, без которого в сельском хозяйстве хорошего урожая ждать не следует. Так и с литературой. Но сравнивать критику с удобрением Фаддей не предлагал, явно на то намекая. А если критика сплошь желчная и низменная, то это в той же мере отражает степень просвещения народа. Впрочем, сам ведь Булгарин прежде говорил, насколько важен он сам, тогда как хулители его для будущего останутся безвестными. Так зачем тогда писателю критика, которую потомки читать не станут?

В сто десятом выпуске Фаддей рассказал про посещение «Немецкого театра», в сто двенадцатом — «Французского театра». В сто двадцать девятом и сто тридцатом выпусках отразил мнение об «Истории русского народа» за авторством Полевого. Он назвал автора первейшим из журналистов России, имеющим полное право составить личное мнение об исторических процессах, невзирая на авторитет Карамзина. То есть не следует думать, будто кроме «Истории государства Российского» больше не будет написано столь же объёмных трудов. В сто сорок первом номере Булгарин опубликовал сцены из светской жизни «Недоросль XIX века».

В третьем выпуске «Сына отечества и Северного архива» (теперь объединённого издания) опубликована статья — «Известия, замечания и пр., в том числе о нападках на себя и о переводах произведений А. Мицкевича на русский язык».

Автор: Константин Трунин

» Read more

Фаддей Булгарин — Публицистика 1828

Северная пчела 1828 2

По сложившейся традиции с первого выпуска «Северной пчелы» за очередной год Булгарин начал «Рассмотрение русских альманахов на 1828 год», продолжая публикации и в последующих выпусках. В седьмом и восьмом выпусках Фаддей разместил юмористическое произведение «Письма странствующего лапландского философа Аслака Аслаксона Сара к друзьям его в Лапландию из разных европейских городов», что было именно юмором, настолько оказывалось абсурдным. В двенадцатом выпуске — отзыв на первое представление комической оперы «Севильский цирюльник» сочинения Россини. В двадцать третьем выпуске опубликован ещё один отзыв — «О концерте, данном 13 февраля членами Музыкальной академии». С двадцать седьмого по двадцать девятый выпуск — пересказ произведения «Корсер» за авторством Олина. В тридцать восьмом выпуске опубликован анекдот без подписи об «Эдинбургском журнале», направленный против «Московского вестника».

В сорок втором выпуске — хвалебная заметка на «Первый дебют Рязанцева, 4 апреля». В сорок четвёртом выпуске — отзыв на «Представление 6 апреля на Малом театре»: это комедии «Обман в пользу любви», «Полночь» и водевиль «Две записки». В сорок пятом выпуске — новая хвалебная заметка «О музыкальном вечере госпожи Шимановской, 9 апреля». В сорок седьмом номере — мнение о «Представлении 11 апреля на Большом театре»: опера «Любовная почта», комедия «Плащ» и балет «Ацис и Галатея». Булгарин словно сделался завзятым театралом, более ни к чему не проявляя интерес.

В шестидесятом выпуске — отзыв на посещение постановки «Сорока-воровка» Россини. В шестьдесят втором выпуске — очередной отзыв на произведение Россини «Итальянка в Алжире». В шестьдесят третьем выпуске — мнение на «Представление 23 мая» под заголовком «Щепкин в роли Арнольфа в комедии «Школа женщин», соч. Мольера, переведенной стихами Хмельницким». В шестьдесят четвёртом выпуске — «Дебют Изидора». В шестьдесят пятом выпуске — «Об игре госпожи Бауер, актрисы Берлинского театра». В шестьдесят седьмом выпуске беспрерывная похвальба продолжилась заметкой «Госпожа Бауер в роли Женщины-лунатика» и в семидесятом выпуске — «О драматическом даровании госпожи Бауер вообще». В семьдесят седьмом выпуске — отзыв на «Первое представление оперы «Элиза и Клавдио», соч. Меркаданте».

В шестьдесят девятом выпуске опубликованы новые «Отрывки из прогулки по Ливонии» под названием «Ревель». Своеобразное продолжение опубликовано в девяносто четвёртом и девяносто шестом выпусках — «Записная книжка профессора здравого смысла в Овейгском университете Модеста Пациенциуса, или Материалы для «Истории глупостей человеческого рода». Ещё в девяносто шестом выпуске размещена рецензия на издание «Государственная внешняя торговля 1827 года в разных её видах».

В сто девятом выпуске опубликовано письмо к Свиньину «Поездка на казённый чугунный завод». Булгарин отчитывался, каким образом завод перенесли со старого место на новое, вследствие невозможности продолжения эксплуатации после наводнения, и рассуждал, насколько важным для России является чугун. В сто двадцать седьмом выпуске — рассказ про «Посещение Александровской мануфактуры».

В сто двенадцатом выпуске — пересказ представления «Коварство и любовь» Шиллера.

В сто тридцатом и сто тридцать первом выпусках — историческая заметка «О Владиславе III, короле польском и венгерском, и подробности о его кончине под Варною, 11 ноября 1444 года». В сто тридцать четвёртом выпуске — «Картина Турецкой войны 1828 года». В сто тридцать восьмом выпуске — «О современных военных русских журналах». В сто тридцать девятом — «О Хамелеонистике». В сто сорок шестом — «Ответ Елагину». Последние три материала представлены в качестве полемики с Воейковым.

В сто сорок девятом выпуске — рецензия на «Басни, песни и разные стихотворения» Суханова, крестьянского поэта из Архангельской губернии.

Для альманаха «Северные цветы на 1829 год» Булгарин написал исторический отрывок в форме панегирика «Пётр Великий в морском походе из Петербурга к Выборгу (1710 года)».

Отдельно следует упомянуть пьесу «Сцена из частной жизни в 2028 году от Рождества Христова». Фаддей решил рассказать, как в будущем нашли его книги и принялись за обсуждение. Это стало подлинной находкой, так как книг такой древности уже не сохранилось, язык автора устарел, ведь буквы изменились и ударение не проставляется, претерпели изменения и нравы. Люди удивлялись тому, что некогда русские с русскими разговаривали не на русском языке. И, конечно же, о Булгарине продолжали помнить, тогда как имена его хулителей стёрлись из памяти.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Фаддей Булгарин — Публицистика 1827

Северная пчела 1827 1

В первом выпуске «Северной пчелы» за 1827 год Булгарин опубликовал впечатление от посещения «Открытия галереи военных людей в Императорском Зимнем дворце», где были в основном собраны картины кисти Джорджа Доу, по распоряжению Александра I создававшего портреты героев Отечественной войны 1812 года.

В третьем выпуске Фаддей поделился «Предсказанием на 1927 год». Так он поступил по причине, казавшейся ему объективной, так как только ленивый в то время этим не пытался заниматься. Во многом Булгарин оказывался прав. Можно вкратце перечислить, к чему вообще общество должно было подойти через сто лет. Допустим, дамы более не будут брать за образчики моды веяния из тёплых стран, матери сами начнут заниматься воспитанием своих детей, все женщины станут учиться русскому языку с детских лет, и сам язык будет иметь первостепенное значение, звание литератора окажется одним из почётнейших. Можно сказать, Фаддей предсказывал будущее страны, которой России предстоит быть, но уже в некоем другом качестве. Взять хотя бы тех же литераторов, настолько почётных, что они станут бороться за власть. Получалось даже — не монарху стоять над страной, и судьи будут выносить только честные решения, презирая взятки, и адвокаты перестанут разорять клиентов, а славу и успех стяжать начнут те, кто будет трудиться на славу, браки станут заключать по любви. Однако, Фаддей не предсказывал, всего этого он желал быть очевидцем в его 1827 году.

В сорок третьем выпуске — статья «Народные увеселения на Святой неделе». В сорок шестом — повествование «Ах, что ныне за время!» с подзаголовком «Письмо подьячего Задушатина из столицы к сердечному другу Цапцарапкину в провинцию» в котором разбирались дела театральные. В сто третьем выпуске — «Об увеселениях столицы: Письмо в Либаву, к Ал. Никит. Пещурову», где Санкт-Петербург назывался красивейшим из городов и рассказывалось о коронации Николая. В сто шестом и сто седьмом выпусках — статья «Судья по выборам».

Со сто восьмого по сто десятый выпуск (и в некоторых последующих) Булгарин рассказал про «Посещение Императорской Академии художеств». Пришлось отметить странную привычку русских — превозносить иностранное, радушно относясь к собственным творениям. Вот есть Джордж Доу — умелый художник, создавший галерею военных портретов, но разве помимо него нет художников, особенно русских? Посетив Академию, Булгарин отметил, что они есть, но их никто не ценит. Например, Кипренский — отличный художник.

В сто шестнадцатом выпуске — впечатление от посещения «Акробатического спектакля компании Киарини». Со сто двадцать второго по сто двадцать пятый выпуск — новая публикация «Отрывков из прогулки по Ливонии»: «Морские купальни на берегу Балтийского моря, в Западных губерниях». В сто тридцать восьмом выпуске — рецензия на «Практическую русскую грамматику» Греча, она же «Пространная русская грамматика». И это при том, что и к самому данному изданию Булгарин приложил руку в качестве составителя предисловия. Говорить в хулительных оттенках Фаддей не мог, даже имей к тому желание.

Со сто сорок пятого по сто сорок седьмой выпуск — разбор сборника стихотворений Баратынского. Булгарин позволил себе высказаться о наболевшем, поделившись обидой за так часто создаваемые эпиграммы по его адресу. В сто сорок девятом выпуске — «Ответ П.П. Свиньину на замечания его о трудах академика Дова». Ещё упомянем отдельную публикацию — «Нечто о Царскосельском Лицее и о духе оного».

В целом, 1827 год не был богатым на публицистику, может быть из-за путешествия по Ливонии. Но есть вероятность, что часть наследия Булгарина навсегда останется безвестной, поскольку нет точных данных о тех работах, которые он не подписывал.

Автор: Константин Трунин

» Read more

1 2 3 349