Райдер Хаггард «Барбара вернулась» (1913), «Цветочек» (1920)

Haggard Smith and the Pharaohs

«Барбара вернулась» и «Цветочек» — рассказы, расширенные до размера повести. Общее между ними одно — они стали частью сборника «Суд фараонов». Смысловое наполнение разнится. В рассказе «Барбара вернулась» читатель видит элементы мистики, напоминающие о другом произведении — «Всего лишь сон». Предстоит гадать, насколько Хаггард вкладывал идею при создании повествования. Читателю может показаться, будто некая Барбара вернулась к жизни, будучи смертельно больной, чтобы исцелять других. Оставим это для понимания въедливого читателя, готового разобраться до конца с тем, о чём ему так настойчиво желал сообщить Хаггард.

Иным воспринимается повествование «Цветочек», имеющее другое название — «Миссионер и колдун». Согласно содержания, читатель знакомился с историей миссионера, отправившегося приобщать к христианству африканские племена. Миссия считалась трудной, так как миссионеров постоянно убивали. Что сможет противопоставить главный герой повествования? Ему предстоит доказывать веру во Христа необходимой, тогда как поклонение идолам следует опровергнуть. Проблема заключалась в местных верованиях, основанных на вере в могущество жрецов. Если колдун способен помочь действием, не призывая уповать в надежде на Бога, при этом действительно помогает избавиться от напасти, то на чью сторону продолжат склоняться африканцы?

Однажды миссионер окажется поставлен перед обстоятельством непреодолимой силы. Родного ему человека укусит змея. Как помочь? Миссионер не отличался приспособленностью к жизни, не умел пользоваться травами и ничего не понимал в лекарском искусстве. Его сила — вера в божественный промысел. Выходило, человеку предстоит умереть, ведь сколько не молись, спастись не сможешь. А колдун предложил настоящую помощь, вполне способный спасти человека, устранив действие яда. Возникала проблематика: согласишься — твоё миссионерство будет признано никчёмным, откажешься — потеряешь родного тебе человека. В любом случае, Бог не поможет, будет доказана слабость христианства.

Из других проблем, казавшихся неправильными, следует признать многожёнство. Может потому часть Африки так и не склонилась к христианской вере, предпочтя кресту символ полумесяца. Миссионер в рассказе не сможет повлиять на африканцев, не имевших склонности обходиться одной женой. На уровне племени такая организация ведения совместного хозяйства может скорее восприниматься за благо, поскольку облегчает быт. И на этом уровне миссионер продолжит бороться за превосходство христианской морали над тем, что воспринимал за проявление еретических измышлений.

На этом можно заканчивать обсуждение сборника «Суд фараонов». Остаётся выразить общее мнение, как о нём, так и о краткой форме Хаггарда.

Известно не так много рассказов за авторством Райдера, повестей им сложено не намного больше. Основной интерес возникал к написанию крупных произведений, должных публиковаться частями в составе периодических изданий, после чего они выходили в виде отдельно изданных книг. В свою очередь, это усложняет знакомство с литературным наследием Хаггарда, требуя приложения значительных сил, в том числе и временных затрат. Но, если читателю приятно знакомиться с продолжительными приключениями, то он сочтёт за благостное соизволение со стороны писателя.

Публицистическая деятельность Райдера — разговор о другом, должный интересовать читателя отдельно. Да и в рамках коротких историй Хаггард мог хорошо себя зарекомендовать, к чему решил обращаться в редко. В любом случае, наследия им оставлено достаточно, отчего рассказы и повести пребывают без читательского внимания. Имелась бы к тому склонность — читатель обязательно ознакомится. Не станем сетовать, всё равно мир литературных произведений огромен — хорошо, если с автором проводится хотя бы шапочное знакомство. Отметим тут с сожалением, Райдер писал более для увеселения публики, чем поднимая в своих работах нечто такое, отчего приходилось бы задумываться.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Райдер Хаггард «Суд фараонов» (1913)

Haggard Smith and the Pharaohs

До чего только не додумается человек увлекающийся. Ему будет мниться реальным абсолютно всё, к чему он имеет склонность. Возможно и присутствие фантастических допущений. Давайте представим, мумии фараонов способны оживать. Теперь обратимся к главному герою произведения, где об этом рассказано. Райдер взялся сообщить историю египтолога, раскопавшего гробницу, куда не ступала нога грабителя, а если и ступала — покинуть стены усыпальницы не смогла. Но целью Хаггард поставил другое — он имел желание сообщить о недопустимости тревожить покой древних. Собственно, о том и будет провозглашён суд.

Раскопки проводились на территории Египта на протяжении сотни лет, начатые во время экспедиции Наполеона. Впоследствии это приняло вид пожирающего увлечения археологов всего мира, получивших возможность прикоснуться к событиями, о которых они до того не имели представления. Таким же увлечённым человеком является главный герой, готовый отпуск проводить не отдыхая, в деятельных раскопках. Вполне очевидно, ему не из простых побуждений то будет желаться. Нечто в нём сидело, чему он не находил объяснения. Следует напомнить про переселение душ, поскольку если кем и был главный герой в прошлой жизни, то лицом, приближенным к фараонам.

Главный герой сможет раскопать гробницу, обнаружит мумию женщины фараона, найдёт недалеко от тела оторванную руку с драгоценными кольцами на пальцах. К этой руке он воспылает нежностью, будет её целовать. Дабы не растерять найденное, самое ценное он спрячет, но от начальства ничего скрывать не станет.

Оставалось понять, каким будет продолжение повествования. Хаггард поступил твёрдо, заперев стены музея древностей, откуда главный герой не успел уйти. Выйти теперь он не сможет. Должен найти удобное место, ожидая открытия. Где таковое сыскать? Можно лечь в саркофаг, поскольку иного удобного пристанища найти не сможет. После долгих поисков, главный герой вынужден лечь на холодный пол, промучиться и заснуть. Вот во время сна его разбудят фараоны, решившие вести разговор между собой и с ним. Фантазия это или реальность? Читатель волен решать самостоятельно.

Фараоны осуждали людей за осквернение могил. Разве для того фараонами строились гробницы, чтобы быть извлечёнными по смерти? Нет, пребывать в саркофаге полагалось до последнего дня, пока мёртвые не получат право ожить. Получалось, фараоны оживали сразу после извлечения. Был даже случай: один из правителей Древнего Египта не выдержал, подняв указующий перст на музейных работников, вызвав трепет и недоумение. Этому придали значение обыденности, сославшись на воздействие солнечного света. После фараоны при людях не показывали активности, дозволяя разговаривать между собой, когда музей закрывался. И теперь участником беседы становился главный герой повествования.

Раз живой человек стал участником разговора, ему полагается принять гнев фараонов, послужить предметом, над которым они учинят расправу. Что ему останется делать? Он осознает вину — не должны люди тревожить покой умерших. Но ведь из-за чего-то возникает желание раскапывать и заполнять белые пятна. Какое получится найти объяснение? Самое очевидное и менее вероятное — человека тянет к прошлому, так как он сам некогда являлся частью тех дней, теперь лишённый лицезрения былого великолепия. Благодаря такому ответу главный герой спасётся. Более он никогда не вернётся к раскопкам, навсегда покинув Египет.

Рассказ «Суд фараонов», он же «Среди фараонов», он же «Смит и фараоны», публиковался Райдером отдельно, после стал основой для сборника «Суд фараонов». Другие рассказы того сборника: «Голубая портьера», «Всего лишь сон», «Магепа по прозвищу Антилопа», «Барбара вернулась», «Цветочек».

Автор: Константин Трунин

» Read more

Райдер Хаггард «Магепа по прозвищу Антилопа» (1912)

Haggard Smith and the Pharaohs

Среди историй, касающихся приключений Аллана Квотермейна, имеется одна, имеющая малое сходство с остальными. Причина в том, что основное внимание уделяется не Аллану, а другому лицу, которым является зулус Магепа, тот, что прозван Антилопой. Читателю будет рассказана короткая история, каким образом Магепа отличился в одном из боёв, благодаря чему подтвердит прозвание быстрейшего из людей, отчего и сравнивали его с таким животным, каковым являлась антилопа. Касательно привязки к циклу, это излишне условно. Скорее следует говорить об общем для всех африканских приключений за авторством Райдера, такому же условному циклу, про зулусов.

В те времена, когда зулусским правителем был Кечвайо, юг Африки подвергался интенсивному заселению белыми людьми. Незадолго до того агрессивную политику в данному регионе проводили зулусы, уничтожая племена других народов, создавая воинственную организацию практически на костях (если верить Хаггарду). Особенно прославился правитель Чека. И быть зулусам процветающим народом в качестве гегемона африканского юга, не приди люди из-за моря, посчитавшие допустимым силой уже своего оружия доказывать право на доминирование над зулусами.

И вот, в одном из боёв, такого же неудачного для зулусов, какими становилось большинство из них, участие Магепы омрачилось оглушением. Получив удар по голове, он потерял сознание, успев очнуться перед гибелью. Его хотели добить, видя в нём остатки жизни. Придя в себя, Магепа вскочил и побежал, петляя и уворачиваясь от посыпавшихся в спину снарядов. Чем этот Магепа не антилопа? К тому же, с ним теперь имел знакомство Квотермейн. Так всё и связалось в единую линию.

Рассказ «Магепа по прозвищу Антилопа» не включался в сборники об Аллане. Да и являл он собой нечто странное, ни к чему не привязываемое. Подобное Хаггард мог воплотить на страницах любого из произведений, чьё содержание не ограничивается коротким размером. Но Магепа так и остался в стороне, связанный благодаря упоминанию Квотермейна. Вполне вероятно, сделал Райдер это специально. Ведь логично, если упоминаются Кечвайо и Аллан, значит все они должны друг друга знать, в том числе и Магепа причислен к кругу знакомых.

Ежели в чём и нужно разобраться, почему о Магепе не написано подробнее, вроде прочих историй зулусского цикла. Хаггард и прежде прекрасно раскрывал быт народов юга Африки, отражая бытовавшие нравы. Остаётся думать, Райдер таковое желание имел, сделав набросок истории о храбром воине, о чьих поступках ходят легенды. Создав повествование о случайности, оглушившей главного героя, Хаггард мог продолжить наполнять содержание схожими по духу событиями, позволяя Магепе постоянно одерживать верх над обстоятельствами.

Начинал Хаггард с для него привычного — найден потёртый дневник, где рассказана история про Магепу. Райдер словно переписал её себе в тетрадку, ничего не добавляя и не убавляя. А раз так, говорить сверх сказанного бесполезно. Будем считать именно таким образом — сообщено ровно столько, сколько сумел поведать рассказчик истории. Посетуем на скупость, понимая, ценители приключений Квотермейна остались без увлекательной истории, где и сам Квотермейн должен был проявить более активное участие.

Рассказ включён Хаггардом в сборник «Суд фараонов», будучи в оном опубликованным через девять лет, став частью прочих коротких произведений Райдера, так или иначе связанных с Африкой. Порядковый номер по хронологии написания — третий. Он непосредственно предваряет рассказ, чьё название вынесено на обложку сборника.

В очередной раз усвоив частичное изложение короткой истории от Хаггарда, можно переходить к следующему произведению.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Райдер Хаггард «Всего лишь сон» (1905)

Haggard Smith and the Pharaohs

Одно дело — рассказывать о вечной жизни или о переселении душ. Другое — про умертвий, приходящих к человеку по ночам. Райдер Хаггард решил попробовать силы в сложении подобных историй. Его желание ограничилось формой короткого рассказа. Читателю давалось слабое представление о происходящем, результатом чего станет мысль главного героя, вынесенная в название — «Всего лишь сон». У рассказа имеется и иное название, в той же мере отражающее суть, — «Свадебный подарок». Рассмотрим повествование пристально, поскольку событийность сведена к минимуму.

У главного героя умерла жена. Годы шли, жизнь менялась и теперь появилась новая возлюбленная. Но муки совести не позволяют расстаться с прошлым. Он словно преследуется древнегреческими богинями мести — эриниями. Пусть за главным героем не имелось прегрешений, вёл он доброжелательное существование и чтил память жены, только внутреннее ощущения непозволительности отношений с женщинами терзало мысли. Он вдовец, имеет право заново жениться: так полагалось ему в оправдание. Если бы не терзание от ожидания должной вскоре последовать свадьбы.

Метания главного героя самим Хаггардом не обосновываются. Наоборот, умирая, жена наставляла мужа, чтобы не жил жизнью овдовевшего мужчины, так как это противно человеческому естеству. Он должен найти девушку и жениться. Более того, жена сама выбрала на ком. Она считала правильным, разрешить проблему одиночества мужа, пока имела к тому возможность. И вот теперь, когда читатель знакомится с рассказом, становится известно о свадьбе вдовца как раз с той самой девушкой. Так в чём суть душевных терзаний?

Хаггард отразил ощущение гнетущего ожидания. Человеку всегда неприятно совершать то, к чему он прежде не имел склонности. Поэтому главный герой переживает, мучимый предположениями, в том числе и о допустимости заведения серьёзных отношений. Истерзанный думами, он наконец-то засыпает, либо продолжает дремать, уже не различая связи между реальностью и иллюзорностью. Тогда-то и происходит в рассказе пугающее — в окно стучится маленькое существо.

У неподготовленного читателя появится чувство ползания мурашек по коже. Хаггард ясно давал понять — посетить главного героя решила сама жена, пускай и умершая. Не так легко понять, кто именно предстал в образе пугающего создания. Мёртвые не встают из могил, понятие существования души под большим сомнением: как попытка найти объяснение. Райдер не стал отрицать для читателя очевидного — в окно стучалась жена. Вернее, нечто в образе жены, поскольку узнать её было практически невозможно.

Ничего пугающего не произойдёт. Жена пришла развеять опасения мужа. Не должен он терзаться сомнениями, делаемое им — не является осуждающим. После жена удалится, ничего по себе не оставив. Муж проснётся или перестанет дремать, уже успокоенный касательно женитьбы, но продолжающий оставаться взбудораженным от случившегося.

Как трактовать историю читателю? Лучше буквально — человеку приснился сон, обоснованно сформированный за счёт переживаний. Потребовалось самоуспокоение, чему способствовала мыслительная способность его самого. Можно увидеть в повествовании и оттенки мрачности, вроде принятия на веру, будто всё произошло в действительности — к главному герою приходила жена в образе некоего существа. Потому допускается различное толкование, как в качестве умения адекватно мыслить, так и придать происходящему налёт мистики.

Рассказ «Всего лишь сон» будет включён Райдером Хаггардом в сборник «Суд фараонов», став вторым по времени написания. Первым — является история «Голубая портьера», третьим — «Магепа по прозвищу Антилопа». Публикация сборника состоится в 1921 году. Рассказ окажется самым коротким из всех, но по смысловому наполнению превосходящий некоторые прочие.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Райдер Хаггард «Голубая портьера» (1886)

Haggard Smith and the Pharaohs

Хаггард не придерживался необходимости составлять короткие истории. Что с ними делать? Прибыли от публикации рассказа не будет, да и пригоден он сугубо в качестве разового размещения в периодическом издании, либо когда-нибудь потом, став составляющей частью сборника. В любом случае, «Голубая портьера» — проба Райдера в составлении как раз коротких историй. И надо сказать — у него получилось. Повествование вышло лаконичным, предоставляя читателю право задуматься о действительности. В самом деле, что делать молодому человеку, проходящему службу в Африке, когда от него уходит невеста? Вполне очевидно, повесить нос и хандрить остаток жизни. Но возможны и другие варианты.

Остановимся на мнении, Хаггард задумывал нечто большее. Перед читателем юный годами парень, славный храбростью, удручённый бедностью, отдушиной являлась невеста, чьи письма доходили редко. Теперь невеста уходила к состоятельному человеку. Парню пришлось думать о суровой доле, он даже собирался уйти из армии, навсегда оставшись в Африке в качестве фермера. Планы Райдера менялись по ходу изложения повествования. Нет, уволиться парень не пожелает, будет продолжать служить, даже отличится в боях и переговорах с местными племенами, прослыв за твёрдого характером человека.

Куда двигать историю дальше? Хаггард позволил парню вернуться в Англию. Но это был уже не парень, а закалённый в боях мужчина. К слову, после разрыва отношений с невестой минуло двенадцать лет. Возвращался не по воле, а по настоянию брата, поскольку тот не имел иных наследников, кому сможет передать права на имущество и статус в обществе. Помимо прочего, вспыхнул интерес к бывшей невесте. Как она поживает? Говорят, овдовела, проживает наследство мужа. Может получится осуществить мечты юной поры? Неважно, что у неё дети. Теперь ничего не должно мешать. Замыслив подобное, Райдер намеревался показать самый больной для читателя урок.

Права женщины в Англии были ущемлены, если смотреть с определённых позиций. Так, став вдовой, женщина имеет право на имущество мужа, но до той поры, пока снова не выйдет замуж. В таком случае её могут лишить абсолютно всего. Впрочем, английские законы имеют множество особенностей. Хаггард рассматривал лишь определённый вариант. Райдер предпочёл показать женщину, должную решить — любить и обеднеть, либо сохранить текущее положение, продолжая жить на имеющееся. Существовал и третий вариант — обзавестись более выгодной партией.

Да, Хаггард собирался жестоко обойтись с главным героем повествования. Он оказался обижен в юности, теперь подобное состояние переживёт и в зрелости. Для того будет сообщён случай с голубой портьерой, за которую главный герой спрячется. Брат предложил вывести невесту на чистую воду, показав свойственное ей коварство. Будучи богат и влиятелен, брат главного героя станет набиваться в женихи. Вполне очевидно, несостоявшаяся невеста с лёгкостью согласится, поскольку любовь для неё не имеет значения, когда есть возможность поправить положение в обществе.

На этом поучение Райдера Хаггарда можно признать состоявшимся. Главный герой опечалится, молча удалится, а читателю останется гадать, чем повествование могло закончиться. Следует подумать и над моральной составляющей. Никого из действующих лиц осуждать не стоит — все они особенные, хотели от жизни различного, добивались того по мере способностей. Лучше «Голубую портьеру» читать в разном возрасте, тогда содержание будет восприниматься иначе, благодаря жизненному опыту, заставляющему другими глазами смотреть на действительность в юношестве, зрелости и в пору седин.

Рассказ «Голубая портьера» в 1920 году войдёт в сборник «Суд фараонов».

Автор: Константин Трунин

» Read more

Райдер Хаггард «When the World Shook» (1919)

Haggard When the World Shook

Хаггард предложил читателю невероятное исследование — не разбираться с древнеегипетской цивилизацией, примечательной благодаря сохранившейся культуре, а обратиться к временам более давним. Например, что происходило двести пятьдесят тысяч лет назад? Сложно представить. А какие события имели место быть после? Вероятно, человеческие цивилизации появлялись и сходили на нет, сменяя друг друга, пока среди прочих не появилась Атлантида, в той же мере канувшая в небытие. Теперь человечество живёт в качестве нового витка цивилизации. И вот случается небывалое — обнаружен саркофаг с людьми, жившими двести пятьдесят тысяч лет назад… Самое невероятное — они оживают!

Конечно, Хаггард утрирует. Сколь не будь великими возможности человека, он сам из себя ничего не представляет. При этом, чем значительнее технологии, тем слабее человек. Но для развития повествования такое понимание не подходит. Наоборот, требовались индивидуумы, способные обладать навыками управления окружающим пространством: вызывать сотрясение земли, перемещаться по воздуху, находиться под водой и далее в подобном духе. Райдер посчитал за необходимое добавить элемент переселения душ. Как бы о том не хотелось говорить, но Хаггард чрезмерно часто стал использовать однотипные сюжеты, благодаря чему умел склеивать повествовательные моменты, должные оказаться тупиковыми.

А начиналась история о том, как мир содрогнулся, с отдалённых эпизодов роста потенциала одного взятого человека. Может не понимал Райдер, к чему подведёт повествование. Подобные отступления должны приниматься за право писателя определиться с должным последовать повествованием. Хаггард измыслил кораблекрушение, таинственный остров, где обитали странные туземцы, считавшие, что их предки вечно жили на данной земле. Последует диалог, где важную роль возьмут на себя жрецы, такие же невежественные, каковыми являются едва ли не все служители религиозных культов. Они начнут препятствовать проведению раскопок, считая то недопустимым, ибо их божества тому противятся.

Читатель продолжает ожидать невероятного. Представители какой культуры перед ним предстанут? Неужели Хаггард взялся всерьёз писать про Атлантиду? Пусть Райдер и прежде создавал истории о народах, в которых не составит труда сомневаться, и всё-таки повествуя вполне правдиво. Теперь он предложил совсем странный сюжет, менее правдоподобный, нежели уверенность в существовании системы перерождения душ. Вместе с тем ясно, раскопать гробницу древнейших существ — это одно, а пробудить к жизни — чистый вымысел. Следует оставить в стороне сомнения насчёт правдивости, поскольку если Хаггард и ставил какую-либо цель, то скорее отразить глупость Мировой войны, способной погубить человечество.

Всё прочее в произведении — авторское право на личное мнение. Раз Райдер пожелал представить развитие в угодном ему антураже, никто не посмеет возразить. Не надо забывать про скудные познания о мире, продолжающие оставаться неразрешимыми. Ведь всё может оказаться правдой, в том числе и существование древнейших цивилизаций, самих себя низводивших политикой самоуничтожения в пучину. Если не Первая Мировая война в очередной раз похоронит человечество, тогда Вторая или Третья — в зависимости от военного потенциала государств. Именно на это Хаггард желал указать читателю.

Что до перерождения душ, Райдер не умел вовремя остановиться. Не стоит исключать вариант с личной заинтересованностью Хаггарда, считавшего такое за вполне допустимое. Не будем с автором спорить, он про иное словно не думал писать, в очередной раз показывая сюжет, продолжаемый использоваться. Радует другое, на общем фоне повествования не получится придать значение обстоятельствам допустимости перерождения. Просто Райдер не мог придумать способ, как суметь остановить намерение человека из древнейших времён, собравшегося уничтожить значительную часть населения планеты.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Райдер Хаггард «Love Eternal» (1918)

Haggard Love Eternal

Говоря о «Вечной любви», обязуешься говорить про периодически возникающие у Хаггарда мысли о существовании системы перерождений. Читателю известна история Айеши, жившей и перерождавшейся, ожидающей воссоединения с некогда утраченным человеком, чьего возвращения к жизни она готова ждать бесконечно долго. Почему бы не написать повествование на схожую тему, мельком задействовав оттенки мистики? О таком обязательно следовало рассказать. И Райдер принялся за работу. Насколько качественным вышел результат? Достаточно мнения, что произведение несколько лет ожидало публикации. Всё-таки, Хаггард понимал, от него требуют книги про Аллана Квотермейна, чему не воспротивишься даже работами в соавторстве с именитыми писателями.

Разбирать «Вечную любовь» — не суть важное занятие. Скорее следует говорить про необходимость черпать вдохновение из разных источников. Одним из которых, к которым раз в пять лет обращался Хаггард, была современная ему Англия. А что происходило в мире? Две вещи — разразилась Мировая война, проснулся интерес к оккультным знаниям. Всё это наложится на повествование. Читатель встретит и отголоски кризиса человеческого общества, что переплетается с верой в существование потусторонних сил. В пору думать, будто Хаггард поведёт действующих лиц по системе перерождений, не позволяя цепочке оборваться. Собственно, так оно практически и обстоит.

Читатель успеет побывать с действующими лицами в разных местах планеты, избороздит моря, пронесётся по континентам, чтобы снова вернуться в Англию. И этому внимать — не суть важное занятие. Постоянно возникают мысли о способности человека перерождаться, каждый раз возвращаясь к прежде свойственным стремлениям. Иначе не сможешь объяснить тягу писателей, в том числе и Хаггарда, к романтизации представления о возможности существования вечного. Уже не о произведении Райдера желается говорить, а про само понимание вечности, чего нет более противного.

Читатель должен согласиться, придуманная в Индии система перерождений — удобный инструмент для управления обществом. Ведь это нравится правящей касте, когда никто не поднимет руку из нижних сословий. Главное, убедить всех, будто править могут одни, тогда как другие обязуются выполнять узкий круг возложенных на них задач. Тогда, каким образом, появилась необходимость идеи, будто две души способны умирать, рождаться и находить друг друга, вне зависимости от прочих обстоятельств. В той же Индии невозможен брак между представителями разных каст, но никто не гарантирует, будто перерождение коснётся двух душ в одинаковой степени. Получается, система продумана не до конца. Впрочем, удерживать власть важнее — с прочим тогда смириться окажется проще. И, опять же, причём тут любовь, продолжающая следовать за душой из перерождения в перерождение?

Читатель скажет про души, способные возвращаться к жизни в разное время, из-за чего создаются условия, редко приемлемые обществом — разновозврастные отношения. Но тут ответ всегда прост, поскольку в литературе обязательно должен быть конфликт среди действующих лиц, иначе произведение не напишешь. Если, разумеется, это не позже установившийся сталинский мотив — ставить лучшее над хорошим. Но у Хаггарда всё не настолько запутано. Отнюдь, прозаические рельсы его повествования ведут по им же установленным правилам. Поэтому не так важно, к чему и о чём Райдер решит повествовать — это позволит продолжить искать отличные сюжеты, один из них обязательно придётся по нраву читателю.

Отставим «Вечную любовь» в сторону. Райдер изыскал достаточно слов, создав ещё одно художественное произведение. Будем считать, Хаггард отдыхал от описания похождений Аллана, уживаясь с необходимостью к ним возвратиться. Читатель может в той же мере отдохнуть, ознакомившись с ещё одной историей на тему не до конца понятных человеку материй.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Михаил Загоскин «Тоска по родине» (1839)

Загоскин Тоска по родине

Загоскин любил писать о русских, рассказывал про бытие народа в разные временные отрезки, и ещё успеет рассказать о нравах. И среди прочего, «Тоска по родине», называемая Михаилом повестью, — сообщение о жизни за границей. По воле судьбы главный герой повествования отправится через Европу в Испанию, став очевидцем событий, радости ему не доставившие. Читатель в том сам убедится, в который раз поверив утверждению — хорошо там, где нас нет. И читатель обязательно добавит: хорошо до той поры, пока своими глазами не увидишь, какие безобразия там творятся на самом деле. Поэтому, приготовившись внимать, нужно постараться усвоить аспект основного вывода, тогда как сюжет вкратце лучше усвоить из либретто, к созданию которого Загоскин вскоре успеет приложить руку.

Пока оставим в стороне мотивы, побудившие главного героя отбыть из России. К слову, он и прежде бывал в Германии, где ему совсем не понравилось. Вот теперь он оказывается в Англии, понимая подлинный ужас жизни англичан. Тут плохо быть мужем, ибо за любой проступок жены отвечать придётся лично, в том числе за содеянное ею до брака. А какие нищие в тех местах? Эти люди не просят и не вымаливают подаяние — они настойчиво требуют, считая своё право на то обоснованным. Нет, бежать из Англии, не задерживаясь в подобном краю. Куда? Во Франции ситуация не лучше, там вонь и мрак. Куда обращали взор русские за прошлые столетия, или один Фонвизин сумел разглядеть ужасающие условия быта французов, к тому же успевшему сообщить и про крестьян, пусть и вольных, зато находящихся на более худшем положении, нежели самые закрепощённые в России. Действительно, Франция местами великолепна, но чаще переполнена гнойными запахами.

И в Испании не лучше. Главному герою придётся посидеть в тюрьме, поскольку он никак не мог понять, почему, подавив кольцо некой донье, ибо та того страстно желала, он обязан был отправиться в заключение. По местным порядкам тот, кто дарит, женится. В случае отказа — его отправляют в тюрьму, пока не передумает и не даст согласие на женитьбу. Вот такая она — Испания. И из тех краёв лучше бежать обратно, благо в России порядки привычнее и не переполняются от нелепиц. Но главный герой изначально желал жить в Испании. Не в Гранаде, так в другом месте он обретёт временный покой. И там он станет поперёк горла, его захотят убить.

Вывод очевиден: родился в России, из России не беги, если не умеешь соглашаться с требованиями других народов, какими бы противными к исполнению они тебе не казались. Оно и поныне так, что заставляет возмущаться и пересказывать другим нелепость нравов. Однако, оттого там и не Россия, что живут иные народы, привыкшие ценить собственный уклад жизни.

Что до главного героя, по родной стране он не тосковал. Ему мила была одна девица, с которой он по глупости разругался, теперь предстоит осознать настоящее положение дел, отчего придти в недоумение. Сам виноват, поспешивший измыслить такое, к чему действительность отношения не имела. Читатель не станет серчать, ведь Загоскин желал показать быт русских не в период древности, наполеоновских или смутных времён, а образ человека, поехавшего в далёкие места, где хотел единственного — забыться от доставшихся ему обид.

Почему Михаил не стал развивать тему? Видимо, современный читатель не принял произведение на заграничную тему. Может в обществе ещё не остыла обида на Европу за вторжение в 1812 году.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Александр Островский «Не так живи, как хочется» (1854)

Островский Не так живи как хочется

Антураж пусть возобладает вновь. Святочные увеселения сменились весельем гуляний на Масленицу. Пьеса «Не так живи, как хочется» оказалась переполненной от народных песен. Это обстоятельство привлекло внимание славянофилов, взявшихся одобрять и порицать Островского, соглашаясь с необходимостью задействовать подобные сюжеты в современной литературе. Вместе с тем, славянофилы не принимали сегодняшнего дня, как такового. Видимо, из этих побуждений, Александр не знал, какой временной отрезок для повествования выбрать. Излишне общество гудело, разделённое на ценителей русского и необходимого сохранения западного влияния. К каким берегам пристать? Островского то должно было волновать. В конечном счёте, требовалось угождать читателю и зрителю, чтобы оставаться интересным. Но с намеченного пути Александр не сворачивал. На фоне гуляний будет происходить развитие семейной драмы, где муж и жена — не совсем довольны друг другом.

Поступки человека имеют свойство замыкаться. К чему не иди, обязательно окажешься на витке очередного звена. И как поступать? Звено точно такое же, только ты уже обзавёлся семьёй, следовательно должен перебороть себя в начать свыкаться с неизбежно должным продолжаться в последующем. Привыкнуть к тому трудно, и о подобные скалы обязательно разбиваются волны, прежде удерживавшие на плаву плот с влюблёнными. Осознание приходит неизбежно. И ладно, если люди заводили отношения в силу любовного чувства, тогда они имеют право обижаться. А если они сведены обстоятельствами? Тогда между ними нет скреп, побуждающих продолжать сохранять святость неприкосновенности брачных отношений.

У Островского показана ситуация — нежелательная для середины XIX века: молодые обручились по велению сердца. Кажется наоборот — ситуация желательная. Таким образом должны поступать все, кто желает счастья до гробовой доски. Однако, нужно смотреть правде в глаза. Всему когда-нибудь приходит конец. Случается такое и с любовным чувством, должным уступить место крепости отношений, основанному на голосе рассудка. Не у всех получается перестроиться, кто-то предаётся греховным мыслям, вплоть до поступков, способных внести разлад в семейные отношения. Как тогда быть? Неужели получится собрать обратно, чья святость оказалась столь нагло разрушена?

Не зря Александром вынесено в название «Не так живи, как хочется». Он желал написать нечто подобное, работая ещё над первоначальной редакцией, имевшей заголовок «Божье крепко, а вражье лепко». Должно быть очевидным, моральное наставление Островского следовало понимать буквально. Действительно, жить по собственным прихотям всегда желается, только не следует забывать об общественных ценностях. Не для того существует институт семьи и брака, чтобы сомневаться в необходимости его существования. Разумеется, Александр мог внести ясность в описываемое, побуждая действующих лиц жить по воле, так им угодной. Легко догадаться, к чему то могло привести — к запрету пьесы цензурой.

Следует облагораживать общество, избавлять от нежелательного, тогда к тебе будут прислушиваться и ценить твоё мнение: точка зрения Островского. Так ли он считал — оставим разбираться биографам. Если такому принципу следовать — всегда будешь востребован на всех уровнях, в какое бы время не пришлось жить. К сожалению, такая мораль мало кому знакома из писателей, считающих за важное использовать самое грязное, до чего они могут дотянуться. Пока исторически складывалось так, что в памяти людей оставалось творчество писателей, закладывавших в повествование ответственность человека за себя и общество. Если и есть исключения — они воплощали иные принципы, неизменно заставляя склоняться всё к той же ответственности.

Приходим к заключению. Описывать пороки человека следует обязательно, но придавать порокам вид неизбежного возвращения к поддержанию стремления к благости.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Александр Островский «Бедность не порок» (1853)

Островский Бедность не порок

Нет, отказываться от намеченного курса Островский не собирался. Раз тема пользуется спросом, нужно продолжать рассматривать её с неослабевающим усилием. Если читателю нравилось, то должно понравиться и зрителю. Будет отлично видеть, когда пьеса ставится на театральной сцене раньше, нежели публикуется в журнале, либо выходит отдельным изданием. А ещё лучше, если зритель познакомится с сюжетом, тогда как читатель продолжит томиться в течение ряда месяцев, не имея возможности лично ознакомиться с историей. Александр того добился частично, чему примером комедия «Бедность не порок», она же «Гордым Бог противится».

Но писать сюжет на схожую тему — утомлять. Решение находится простое — разбавить повествование посторонними разговорами и действиями. Островский так и поступил, обставив действие праздничными забавами — народ проводил дни и ночи в святочных увеселениях. На сцене действующие лица должны были кружиться в хороводе, петь песни, говорить воодушевляющие речи, балагурить и не задумываться о проблемах. С одной стороны, это отвлекало зрителя от основного действия, с другой — давало развлечение. Если не станешь свидетелем разрешения чьей-то горести, то хоть на разудалое выступление посмотришь, какое может давно не касалось столиц.

Но какая же проблематика повествования? Обыденная. Есть невеста, не совсем из бедных. Есть богатей, довольно старый годами. Возникает и любовь, мешающая осуществиться замыслам родителей. Как поступать? Вполне очевидно, сколь не имей денежных средств, отдавать дочь за бедняка не следует. Пусть бедность не является пороком, но и за достоинство не сойдёт. Если есть на примете состоятельный мужчина, оному и полагается заботиться о дочери в дальнейшем.

Всё кажется ясным. Есть влюблённые молодые, имеется необходимость их разлучить. К тому происходящее и нужно подводить. Негоже девушке выбирать судьбу нищенки, отказываясь от права стать наследницей состояния мужа. Островский посчитал нужным внести элемент внезапности. Александр показал будущего мужа в качестве напыщенного старика, считающего всех обязанными его почитать сверх всякой меры, принимая проявляемую им милость за ниспосылаемую щедрость от небожителя, за кого старик себя и мнит. Он скажет прямо — кланяйся мне до земли, невеста, омой ноги мои, облобызай, кланяйтесь до земли и вы, родители невесты, облобызайте мне ноги, разделите радость с дочерью. Сей поступок старика и становится ключевым моментом к выработке у читателя омерзения к сложившимся в обществе традициям. И Островский нисколько не лукавил, показывая ещё один аспект замужества на деньгах и положении.

Смирение с самодовольством старика — основной урок повествования. Следовало смириться с его волей, мало ли какая блажь поселяется в разъеденных маразмом мозгах, либо возникала необходимость воспротивиться, прямо выступая против проявления дурости, видимость каковой очевидна. Разумеется, не иди речь про обыкновенных людей, пускай и зажиточных, а касайся лиц царских кровей, тогда разговор мог строиться на иных началах. Окажись старик императором, то падать ему в ноги обязывались едва ли не все, но соглашаться с изъявлением воли богача — подобного обязательства ни перед кем не возникает, если кто-то не обладает качествами лизоблюда.

Островский сумел добавить порцию новшества, преподнеся сюжет под необычным пониманием. Продолжай он в подобном духе, может постоянно писать на тему тяжести девичьей доли. Собственно, к тому Александр и будет стремиться. Чтобы быть в этом полностью уверенным, нужно продолжать знакомиться с творчеством Островского. Да и был ли выбор у драматурга, если он хотел быть признанным, чьи пьесы допускают до постановки, не накладывая цензурный запрет.

Автор: Константин Трунин

» Read more

1 2 3 309