Фазиль Искандер «Сандро из Чегема. Книга II» (1966-89)

Сандро из Чегема Книга 2

Сказания о чегемцах схожи с длинным тостом — слушателю трудно понять, к чему его ведёт говорящий. История следует за историей, в каждой свой смысл, каждая достойна отдельного упоминания, тщательного разбора и проникновения авторской мыслью. Хотелось бы, но зачем лишать читателя удовольствия самостоятельно знакомиться с творчеством Фазиля Искандера. Достаточно представить в общих чертах, поделившись самыми яркими моментами. Они есть, завуалированными их не назовёшь. Искандер в прежней мере пользуется манерой иносказания: придумывает народности, животных, обстоятельства. Намекая всем тем на будни граждан Российской Империи, Советского Союза и кавказских народов.

Что есть обыденная реальность? Это выдуманный человеком мир, в который он безоговорочно верит. Факты можно преподнести так, что они принимаются за истину, а истину так, что её воспринимают ложной. Мало ли кто живёт в соседнем поселении, может это хитрющий до простоты народ, а может за соседней горой пасутся полумифические козлотуры, полезный для животноводства гибрид. В том читатель, близкий по духу к Искандеру, либо заставший в своём разуме последние десятилетия советского государства, может разглядеть аллюзии, провести параллели, даже наклеить ярлык «1984 псевдосоциалистического разлива». Занимательную предысторию в итоге Искандер подводит к тёркам с начальством, своём нежелании прослыть угодливым и потому находящим отговорки, лишь бы не исполнять поручения.

Как быть с кровной местью? Фазиль считает сию традицию вредной. Она возникает порой из сущей глупости и никогда не заканчивается, покуда не будет полностью истреблён один род, затем следующий и вплоть до бесконечности. Историй на такую тему кавказский писатель способен поведать множество, причём во всех полагающихся тому красках, сославшись на оправданность необходимости отомстить, дабы прервать цепь порочащих честь семьи событий, и на неоправданность, когда лучше прекратить былую ненависть и зажить новой жизнь, учитывая, что к проступкам предков родственники чаще не имеют никакого отношения. Так у Искандера мстит за дочерей пастух Махаз, поклявшийся выпить кровь обидчика. Так копит в себе ярость раб Хазарат, готовый умереть, но воздать по заслугам, не взирая, что именно ему первым следовало бы положить конец затянувшейся кровавой распре.

Одной из традиций кавказских народов являлось умыкание невесты. Для того нанимались специальные люди разбойного вида, делавшие всю полагающуюся самой тяжёлой части ритуала работу. Измыслить из такого полагалось нечто вроде ещё одной предпосылки к кровной мести, но Искандер разыграл перед читателем комедию положений, примешав для живости излюбленный им приём придумывания обстоятельств, непонятных без дополнительных объяснений. В чем же заключается загадка эндурцев? То станет известно ближе к концу повествования соответствующей истории. И вполне может оказаться так, что читатель представит на их месте собственную национальность. Эта новелла одна из немногих, полностью построенных на участии в ней Сандро. Если и есть о чём нельзя сожалеть после знакомства с рассказами из цикла о чегемцах, то о прочтении главы XIV «Умыкание, или Загадка эндурцев».

Другой важный для Кавказа исторический эпизод — разобщение жителей с родным краем. Например, таковыми стали греки, насильно переселённые в Казахстан. Многоязычная среда сразу осиротела, утратив один из важнейших своих элементов. До того печального момента жизнь будоражила кипящая кровь греческого народа, порождая любовь, дружбу, порой ненависть, а после случилось расставание. Печально. Зато сколько было событий перед этим. Искандеру есть о чём поведать читателю, в том числе и о батраках, себя не щадивших, старавшихся добиться расположения отца любимой девушки, а то и подумывавших уйти в абреки, подобно Ленину (затаившего обиду на царя за убийство брата и в итоге в полной мере осуществив кровную месть).

Искандер чаще старается оставаться ироничным, не забывая и о прочих возможностях литературы, вплоть до погружения читателя в атмосферу нуара. Нравы кавказских народов сами по себе полны мрачной действительности, проистекающей от традиций, но ситуация меняется не в лучшую сторону, когда ладность общественных ценностей нарушается подмешиванием новых веяний, вроде бандитизма, наркотиков или публичных домов. Тут уже не до юмора, хотя нравы всё равно возобладают над порочностью — желание искоренить позор воздаст по заслугам.

Народ знает своих героев, пусть и не всегда абхазов, а вполне себе наследников африканских кровей. Подумать только, Лумумба и Аршба — это так похоже, что не может быть выдумкой. Искандер продолжает шутить…

» Read more

Иммануил Кант — От различия сторон в пространстве до Филантропина (1768-77)

Кант О различных человеческих расах

Столкновение философии с математикой побудило Канта искать способы лучшего понимания изучаемого им предмета, введя абсолют. Тут речь не о метафизическом понимании основ, а об идеальном представлении о мире вообще: таком, какой должен существовать, но который можно понять лишь умозрительно, то есть допускать его, не пробуя обосновать. Получается, для рассмотрения Кантом берётся абсолютное пространство с собственной реальностью вне зависимости от существования всякой материи Возможно ли к философии применять геометрические определения? Частично Кант пытается делать это, начиная с труда «О первом основании различия сторон в пространстве» (1768).

Почему Кант задумался над этим? Он берёт за исходную точку обстоятельство, наглядно демонстрирующее невозможность человека понять очевидное, не прибегая к ориентирам. Наилучшим примером является неспособностью людей ориентироваться на местности, не используя известные им способы определения сторон света. Тогда как пространство поделено на различные стороны, значит в абсолютном понимании не требуется доказывать их существование, либо мыслить о них иначе, нежели прямо утверждать их существование, используя наглядные определённые особенности природных явлений. Проще разработать понимание абсолютного пространства, тем облегчив философам проблематику понимания метафизики.

Такие мысли привели Канта к написанию труда «О формах и принципах чувственно воспринимаемого и интеллигибельного мира» (1770). В нём Иммануил объясняет, как познавать мир интуитивно и с помощью умозаключений. Нужно принять во внимание, что данный труд Кант написал для соискания должности профессора кафедры диссертации по логике и метафизике, где требовалась работа, способная выгодно представить Иммануила в качестве умеющего логически рассуждать о таком, о чём все имеют смутное представление, но всё-таки пытаются убедить прочих, будто действительно компетентны в обозначенной теме. Кант доводит до внимания ответственных лиц моменты философии, действительно всем ясные, но в представлении Иммануила обретающие вид высоконаучной зауми.

Кант рассказывает о понятии мира вообще, об определяющих его понимание моментах, о разделении их на чувственные и интеллигибельные, вплоть до рассуждений о мире как феномене, незримости времени, соотношении всего вышеозначенного с пространством. Мысли Канта скоротечно увели его в иную сторону от его же собственной философии. Неожиданно мир стал существовать из случайных субстанций, представляющих собой сущее и происходящих изначально от единой сущности, под которой следует понимать Бога, но при этом целое не состоит из субстанций. Порождение трудностей привело цепь измышлений к цитированию Кантом Мальбранша: «Мы созерцаем всё в Боге». Зачем тогда было разводить околофилософское болото?

Ценность труда свелась к единственно верному утверждению, которое должно быть обязательно упомянуто: «Если какому-нибудь рассудочному понятию приписывается вообще какой-то предикат, касающийся отношения пространства и времени, то он не должен быть высказан объективно; он указывает только на условие, без которого данное понятие не может быть познано чувственно».

В 1771 году Кант анонимно написал рецензию на сочинение Пьетро Москати «О существенном различии в строении тела животных и людей». От себя Кант добавил лишь то, что он склонен согласиться с утверждениями итальянского доктора, в остальном кратко пересказав суть сделанного им доклада. Тут требуется упомянуть труд Чарльза Дарвина «О происхождении видов», написанный в 1859 году. Возможно Дарвин не знал о наблюдениях Москати, поскольку о них ни разу не упомянул. Наблюдая за пациентами, Москати пришёл к мнению, что человек ранее был сходен с животными, так как за то говорит несовершенство его организма, созданного для хождения на всех конечностях, и вследствие прямохождения, по мере взросления, тело обретает сопутствующие заболевания.

В качестве уведомления о проводимых Кантом занятий по физической географии и памятуя о докладе Москати, 1775 год ознаменовался работой «О различных человеческих расах». Кант пришёл к заключению, что ранее на Земле существовала единая человеческая раса, вследствие влияния на неё особенностей почвы и питания разделившаяся на подрасы. Кропотливо анализируя настоящее положение, Иммануил выработал мнение, согласно которому люди постоянно перемещались, поэтому особенности, допустим, строения лица, не соответствуют месту современного обитания. Все эти выводы согласуются с предположениями учёных наших дней, исходящих, надо полагать, в первую очередь от точки зрения именно Канта.

Но первоначально, чтобы осознать сходство людей, Канту потребовалось обратиться к наблюдению над животными, к коим, безусловно, человек тоже относится. В то время животных делили по сходству на классы и по родам. Учитывая, что от взаимной связи людей рождается потомство, то все они относятся к одной семье. Кант учитывает и способность видоизменяться, согласно, скажем, наследственным признакам или вырождению. Отчего получались разнородности и разновидности соответственно. Поэтому Кант поделил людей на четыре основные расы: белая, негритянская, гуннская, индусская. К белой расе он отнёс европейцев, мавров, арабов, тюрков, парсов и прочие народы Азии. К негритянской — население Африки, аборигенов Новой Гвинеи. К гуннской — ойратов (понимания под ними многих, в том числе монголов, калмыков и гуннов). К индусской — древнейших жителей Индостана. Также Кант выдел смешанные расы, сочетающие в себе черты основных: китайцы, индейцы, лапландцы,

Так почему так много образовалось рас? Кант видит главную причину в способности животных приспосабливаться к условиям обитания. А человек — единственное создание, способное жить в любых климатических условиях. Кант предполагает, что если человека переместить жить в заполярье, то его потомство со временем станет меньше ростом, чему есть объективные причины. И если потомки данного человека после будут обитать в умеренном или жарком климате, то они после приобретут иные изменения, продолжая оставаться схожими согласно условиям обитания предков. Именно по этой причине не осталось среди нас людей, схожих с первоначальной расой.

В 1776 и 1777 годах Кант анонимно написал две рекламные статьи о «Филантропине» — Дессауском педагогическом институте. Основатель которого, Иоганн Бернхард Базедов, придерживался примерно схожих с Кантом взглядов на образование, понимая их несколько шире, согласно бытовавшему тогда в узких кругах увлечению просвещённых людей филантропизмом. Ничего конкретного, лишь просьба занести деньги профессору Канту на издаваемую институтом газету, дабы поддержать благостное начинание, призванное искоренить зубрёжку и прочее, не способствующее получению действительно достойного и полезного образования.

» Read more

Иммануил Кант «Грёзы духовидца, пояснённые грёзами метафизики» (1766)

Кант Грёзы духовидца

Ипохондрики готовы себя убедить в чём угодно, даже в том, чего не существует, причём уверяют себя так, что это начинает существовать в действительности — сиё есть свойство мозга сохранять разум в порядке, иначе наступают непоправимые изменения, после которых следует необратимое изменение в восприятии реальности, приводящее к катастрофическим изменениям в понимании происходящего, вследствие чего надуманное окончательно подменяет собой действительность, и человек сходит с ума. Такова характеристика ипохондрии от тех, кто удосужился ознакомиться с мнением Канта насчёт восьмитомника теософа и мистика Эммануила Сведенборга «Небесные тайны». Кант изложил мысли анонимно, дав им ироническое название «Грёзы духовидца, пояснённые грёзами метафизики».

Философия учит понимать нам недоступное. Отчего же философы не рассматривают материю иного плана, связанную с религиозными представлениями о загробной жизни? Как смеет Кант рассуждать о монаде или Боге, опуская прочие связанные с ними моменты? Ответить на этот вопрос невозможно, поскольку сам Иммануил на него не отвечает прямо, ссылаясь на то, что о том, существует загробный мир или нет, каждый из ныне живущих узнает после смерти, а до того нет смысла торопить события и заглядывать в материи, должные стать ясными и без прижизненных рассуждений. Посему любые фантазии пока ещё не умерших мистиков, Кант склонен считать дикими бреднями.

Кант приводит одну из историй Сведенборга, наполненную таинственными совпадениями, заставляющими поверить в правдивость, но до той поры, пока не начинаешь понимать, что в том нет ничего настоящего, кроме написанного текста, ловко подогнанного под желающего его принять читателя. Ипохондричные натуры согласятся с необычными переживаниями Сведенборга без дополнительных доказательств, просто в силу своей склонности их принять, ибо они настроены на принятие возможности существования проявлений мистики на самом деле, всё делая для того, чтобы невозможное оказалось возможным.

Коли мир проистекает от Бога, в чём Кант не сомневается, значит для понимания фантазий Сведенборга нужно исходить со стороны метафизики. Но при этом Кант говорит, что лично он ничего не понимает в мире духов, однако опирается в суждениях на Аристотеля, считавшего следующее: пока люди бодрствуют — они имеют общий мир, когда спят — каждый человек имеет собственный мир. Поэтому нет ничего сложного, если и Кант попробует на свой лад представить загробную реальность, применяя к тому имеющиеся у него знания.

Что есть дух? Дух и душа — одно? Если он занимает пространство, значит состоит из частиц, значит он материален. Где тогда такой дух может располагаться? Стоит допустить, будто дух не является материальным, как то предположительно относится и к душе. Если дух нематериален, значит существует мёртвая материя. Тогда, может быть, духи имеют возможность общаться друг с другом. Но тогда духи не могут иметь связь с материальным миром. Логические рассуждения замыкаются — Кант допускает существование духов, но отрицает какие-либо контакты между нашим миром и загробным.

Кант ироничен в суждениях. И всё-таки, когда речь заходит о серьёзных вещах, он напоминает — ранее видящих духов считали помешанными и сжигали на костре. Век XVIII — время просвещения. Приходится фантазёров выслушивать да лечить слабительным. В чём-то гуманность губительно действует на слабых умом, переставших опасаться расплаты за неосторожные слова, порождая таким образом новые религиозные течения, порой радикального толка вроде сектантства. Хватает и шарлатанов, преследующих целью собственную выгоду и ничего кроме того, к ним Кант склонен был относить и господина Сведенборга, пережившего внутреннее прозрение и решившего донести до людей духовный смысл священных писаний.

» Read more

Иммануил Кант — От прекрасного и возвышенного до естественной теологии и морали (1764-65)

Кант Собрание сочинений Том 2

1764 год — это год, ознаменовавшийся тремя трудами Иммануила Канта: «Наблюдения над чувством прекрасного и возвышенного», «Опыт о болезнях головы» и «Исследования отчётливости принципов естественной теологии и морали». Кант в прежней мере работает на нужды университета, вступает в полемику с острословами и пробует себя в соискании премий Прусской академии наук. Данные труды не являются тем, что хотелось бы видеть интересующемуся размышлениями Канта. Иммануил излишне углубился в психологию, борьбу с противной науке ересью и в противопоставление философии математике.

Размышление над словами — это всего лишь размышление над словами. Именно так думается, стоит ближе ознакомиться с работой «Наблюдения над чувством прекрасного и возвышенного». Кант перестал думать об устройстве мира, отдав себя пониманию человеческой натуры. Что есть человек? Если он есть человек, то что он тогда из себя представляет? Философы древности никогда не были голословными — всегда опирались на конкретные сравнительные доказательства. Немецкие учёные к тому не стремились. Они брали нечто в абсолюте, представляли это на собственное усмотрение и оттого исходили в размышлениях. Кант поступал аналогично немецким учёным, не задумываясь проводить сравнения между, допустим, монадой или галактикой и человеком. Оттого его наблюдения кажутся занимательными, но лишёнными полезной составляющей.

Кант сравнивает людей между собой, укрепляясь в и без того устоявшейся системе. Он поставил задачу понять, как каждый темперамент (холерик, флегматик, меланхолик, сангвиник) реагируют на прекрасное и возвышенное. Для примера Кант взял трагедию, ибо она возбуждает чувство возвышенного, комедию, взывающую к чувству прекрасного, и гримасы, под которыми Иммануил понимает блажь, вроде дуэлей, четырёх силлогических фигур и прочей ерунды. Дополнительно Кант размышляет, как к сему вышеозначенному относятся мужчины и женщины. Не обходит вниманием Кант и различие в понимании прекрасного и возвышенного представителями различных национальностей. Для понимания нравов XVIII века такая информация может оказаться полезной.

В «Опыте о болезнях головы» Кант заметил, что поэт, сочиняющий плохое стихотворение, очищает себе этим мозг. Видя, как сам Кант пишет анонимные работы, вроде этой, хочется сказать в том же духе, только касательно философа, размышляющего вокруг предмета, почти никак не связанного с его деятельностью. Причиной, побудившей Канта высказаться касательно глупости, стало хождение по стране людей с сомнительными воззрениями, словам которых верил народ. Для Иммануила всё объясняется болезнями, исходящими от головы, не поддающимися лечению: слабоумие, умопомешательство, безумие, фанатизм и многие другие. Исключение сделано для повреждения воли — его Кант отнёс к болезням сердца. В 1766 году Кант выскажется подробнее, на свой манер рецензируя книгу мистика Сведенборга.

Разделяя людей, Кант озадачился тем же в отношении философии и математики — наук, с помощью которых человек познаёт мир, но делает это различными способами. Этому он посвятил труд «Исследование отчётливости принципов естественной теологии и морали». Если философ познаёт мир аналитически, математик — синтетически. Доказательства и выводы философ строит на абстрактных понятиях, математик — на конкретных. У философа бесконечное множество неразложимых понятий и недоказуемых положений, у математика их количество ограничено, что объясняется предметом исследования, так как в математике из составляющих собирается определённое целое, в философии наоборот — исходя от неясного целого, необходимо найти ещё менее ясные составляющие. Мнение философа временно — быстро утрачивает значение, уступая новым взглядам; мнение математика часто уподобляется вечности, ибо объект исследования лёгок и прост, тогда как у философа он — труден и сложен.

Кант ссылается на Августина, сказавшего: «Я хорошо знаю, что такое время, но, когда меня спрашивают, что оно такое, я не знаю». Этим подразумевается то, что математик имеет чёткое представление, допустим, о квадрате, но философ в своих размышлениях редко бывает уверенным до конца. Понимая мысли Канта глубже можно сказать, что для философа и квадрат намного сложнее, нежели его пытается представить математик. Различается и подход к метафизике, которую философия пытается измыслить, а математика обосновать логически. Максимально достоверно понять действительность человеку под силу, но философия и математика ему в том не помогут, потребуется нечто иное, поскольку философ постигает суть интуитивно, а математик — разумом, чего недостаточно. Что достоверно для математика, философ подвергнет сомнению, и наоборот.

Трактат Кант закончил двумя определениями:
1. Первым основанием естественной теологии доступна величайшая философская очевидность;
2. Первым основанием морали в их настоящем состоянии ещё не доступна требуемая очевидность.

В 1765 и 1766 годах Кант вернулся к проблематике системы образования, что можно извлечь из его «Уведомления о расписании лекций на зимнее полугодие». Кант желает добиться от студентов способности размышлять над изучаемым, а не изучать материал под размышления учителей. Учеников требуется обременить рассудком дабы они могли высказывать собственное мнение, то есть показали, что их следовало бы учить мыслить, а не учить мыслям. Также и с философией. Философии научить невозможно, для этого необходимо научиться философствовать.

» Read more

Иммануил Кант «Опыт введения в философию понятия отрицательных величин» (1763)

Кант Опыт введения в философию понятия отрицательных величин

Легко понять, что означает отрицательная величина в математике — это число со знаком «минус». Умозрительно такое число поддаётся пониманию и само по себе не означает отрицания, являясь лишь противоположным по отношению к числу со знаком «плюс». При этом, данные числа находятся в пределах одной плоскости, занимай она хоть трёхмерное пространство — всё равно это пространство остаётся плоским. Истинно отрицательное число должно находиться вне доступного пониманию пространства, то есть вне его. Именно так размышляют философы, если им нужно разобраться с тем, что представляет из себя отрицательная величина.

Кант под отрицательной величиной понимает прежде всего силы противодействия. Когда продвижению корабля мешает ветер, то ветер выступает в качестве отрицательной величины. То есть корабль должен перемещаться с абсолютной скоростью, как всегда предполагают математики, не учитывая, что на любое тело, находится оно в состоянии движения или покоя, всегда оказывается воздействие. Проще указать конкретное значение скорости, учитывая все воздействующие на корабль силы, облегчая тем условия для разрешения проблематики понимания скорости. Философия такого подхода к пониманию действительности не приемлет, поэтому Кант взялся понимать под отрицательными величинами именно противодействие.

Но как воздействующая сила может быть отрицательной? Она имеет точно такое же положительное значение, поскольку может оказывать воздействие на другое положительное значение, не придавая при этом телу ускорение, а замедляя, либо отклоняя его. Тут Кант склонен видеть в понимании отрицательной величины нечто большее, нежели нечто со знаком «минус». Опять же, сам «минус» ничего не значит, если исходить в представлении о нём от ноля. Достаточно перенести ноль в другую точку, как «минус» переменит знак на «плюс», а числа со знаком «плюс» соизмеримо увеличат свои значения. Получается, отрицательные величины, используемые в математике, в действительности отрицательными не являются.

Что же делать философам? Они склонны считать, что отрицательные величины могут существовать в действительности, но не в том значении, в котором их понимают математики. Нужно говорить о тех величинах, что находятся за гранью понимания, где-то на другой стороне восприятия реальности. Нельзя под отрицательное значение подводить противоположности — тут снова всё зависит от расположения ноля. Если допускать, что холод является отсутствием тепла, то речь идёт только об ощущениях, поскольку холод устраним. Если считать пороком отсутствие добродетели, то речь касается моральных аспектов, зависимых от восприятия. Вполне может быть, что истинных отрицательных величин не существует.

Разумеется, сказанное выше практически никак не согласуется со взглядами Канта на понимание отрицательных величин. Им была предоставлена информация к размышлению, приведшая к тем выводам, которые вы имели удовольствие прочитать. Сам Кант рассуждает проще. Для него отрицательная величина — это не отрицание, а противоположное значение. Кант допускает взаимодействие отрицательных величин друг на друга, о чём ранее в «Математических началах натуральной философии» писал Исаак Ньютон. Более того, Кант углубляется в размышления и склонен считать наличие чего-то положительным значением, отсутствие этого — отрицательным. В конечном счёте получается так, что будучи сложенными все положительные и отрицательные значения в итоге дадут ноль.

Если человечество действительно желает открыть новые тайны Вселенной, разобраться с понимаем антиматерии, понять значение чёрных дыр, то следует углубиться в проработку понятия отрицательных величин. Математика позволяет логически осмыслить отрицательные величины, но от этого они не становятся истинно отрицательными. Главное затруднение заключается в ноле, вводящем в заблуждение. Достаточно понять, что отсутствие чего-то не означает его отсутствия. Оно продолжает существовать, только в другом месте или в другом виде. Отсюда же следует новый укор в сторону математики, уводящей пониманием абсолютных значений в тупик, куда учёные обязательно упрутся.

» Read more

Иммануил Кант — От рассуждений об оптимизме до четырёх фигур силлогизма (1759-62)

Кант Собрание сочинений Том 2

Кант допускает одновременное существование противоположных мнений, но всегда занимает определённую позицию. Он не может разбирать все возможные варианты, так как стремится придти к наиболее достоверному из них. Это же касается и «Опыта некоторых рассуждений об оптимизме» (1759). Не приводя ничего для сравнения, Кант однозначно утверждает — наша Вселенная идеальна, лучше её нет, поэтому Бог остановил на ней свой выбор. Для доказательства Иммануил мог использовать доступные свидетельства, допустим, беря за основу различия между жизнью на разных континентах, как наиболее должный быть понятным каждому пример. Это могло внести разлад в абсолютное понимание действительности, вследствие чего Кант в размышлениях исходил из предположений, доказать или опровергнуть которые нельзя.

Сочинения Лейбница продолжают оставаться для Канта основным источником мыслей. Если Лейбниц мог предполагать благость божественных волеизъявлений, что Бог не мог создать худого, а если между чем-то выбирает, то останавливает выбор на наилучшем. Кант склонен считать таким же образом, не допуская в лице Бога способного заложить дефекты в мироздание. Но если существует во Вселенной два идеальных мира, поскольку наш мир хорош одним, другой же — не похож на наш мир, тем не менее имеет другие притягательные черты, то почему Бог выберет именно наш? По ранее обозначенной причине — Бог выберет наилучшее. Значит, наш мир лучше прочих. Нам не дано понять различие между реальностями. Приходится принять за должное. Иного ответа быть не может.

Остаётся непонятным, почему Кант решает судить за Бога о том, что для него лучше, что хуже. И почему Бог выбирает именно лучшее, а не худшее. Может Иммануил рассуждениями об оптимизме привлекал студентов на лекции? Кто откажется вступить в диспут с именитым мужем, учитывая спорность утверждений? Посему неудивительно, что Канту вскоре придётся писать трактат о доказательстве бытия Бога.

Работа в университете не позволяла Канту уделять время философии. Он писал труды лишь в тех ситуациях, когда это требовалось для облегчения преподавания, чтобы студентам указать на конкретное издание, куда они могут устремить взоры. За 1760 год до наших дней дошло только письмо, написанное Иммануилом матери его ученика, умершего в возрасте двадцати двух лет от продолжительной болезни, ныне озаглавленное «Мысли, вызванные безвременной кончиной высокоблагородного господина Иоганна Фридриха фон Функа». Кант попытался понять, является ли смерть в юном возрасте благом или таковое событие лишает человечество новый идей.

Люди подобны толпе, идущей через мост над пропастью. Они должны знать, как жить, дабы удерживать равновесие, как себя вести, дабы не столкнули. Людям следует проводить свободное время в саморазвитии, чего практически никогда не случается. Людям надо желать обретения знаний и духовного роста, вместо чего они желают нечто такое, чему не суждено осуществиться, от обладания чем они ничего не приобретут. Поэтому смерть имеет для человека важное значение. Если он умирает рано, значит избежал ошибок, разочарований и порока. Как знать, ранняя смерть может быть разумнее длительной жизни. И если суждено умереть, то такое обстоятельство надо принимать со смирением. Важно понимать, как то понимают мудрецы, величие назначения человека становится ясным после его смерти.

Семилетняя война сказалась на Иммануиле Канте. Кёнингсберг перешёл во владение Российской империи. Только к 1762 году он написал следующий труд, как и ранее, с целью привлечения студентов на лекции. Им стал трактат «Ложное мудрствование в четырёх фигурах силлогизма», призванный объяснить позицию Канта по отношению к имевшей тогда хождение теории о правильности построения логических умозаключений. Иммануил был против излишнего углубления в силлогизм, не видя в нём инструмента, способного оказать действенную помощь в размышлениях, а только приводящего в большей части случаев к софистике.

Что есть умозаключение? Это результат сравнения признака с вещью через промежуточный призрак. Проблематика силлогизма в том, что промежуточный признак может заключать ряд дополнительных промежуточных признаков, из-за чего сравнение основного признака с вещью приводит порой к совсем уж невразумительным умозаключениям. Допустим, у C признак B, у A — C, тогда у A признак B. Коли во времена Канта было принято именно так рассуждать, то от этого именно Канту и приходилось в первую очередь страдать. Формально доказанное оказывалось на самом деле ложным.

Пусть сам Иммануил говорит, что ему очень жаль, когда учёный муж должен заниматься размышлениями над того не заслуживающим, зря растрачивая полезное для других целей время, он всё равно решается высказать собственную позицию, чтобы после к теме четырёх фигур силлогизма не возвращаться. Кому интересно, пусть штудирует «Логику» Крузия.

» Read more

Владимир Санин «Семьдесят два градуса ниже нуля» (1975)

Санин Семьдесят два градуса ниже нуля

Героизация поступка — дело замечательное. Мало кто думает, что стоит за проявлением героизма, и требовался ли он вообще, да и был ли этот героизм в действительности — тоже вопрос огромный. Допустим, был героизм. Группа людей, в разрез указанию начальства возвращаться самолётом, самовольно решается выполнить то, чего от них не требуют, ибо то без надобности и совершенно бессмысленно, вследствие чего никто не думал заботиться о состоянии техники — не залил топливо по сезону, не подправил детали. И когда идущие на подвиг понимают, как чрезмерно понадеялись на других, как сами не озаботились о возвращении, как только они будут повинны в собственной гибели, роль рассказчика берёт Владимир Санин. Писателю осталось сослаться на безалаберность непредусмотрительного обслуживающего персонала и показать, какими представленные им на страницах полярники были в прошлом замечательными людьми.

Работа на холоде ничем не лучше и не хуже прочих трудовых специальностей. Она нужна обществу — общество не может обойтись без людей, согласных работать в экстремально тяжёлом для существования климате. Техника на морозе всегда ведёт себя капризно, капризничают и люди: ломаются, заболевают и подводят на них надеющихся. В Советском Союзе полярники хорошо зарабатывали, вызывали уважение в глазах соотечественников, поэтому никто не жаловался на несоответствие обстоятельств человеческим потребностям. Об этом Санин не забывает рассказывать, но важнее для него всё-таки люди.

Люди, пошедшие за первым из них, Гавриловым, опытные и новички, знали, чем грозит предпринятое ими мероприятие. Они согласились, пошли по наитию, без подготовки, словно не мороз за бортом, словно не они погибнут. Не запаслись провиантом в соответствующем количестве, не заглянули в топливные баки. Их не грызёт советь, что из-за них будет испорчена жизнь других, ответственных за них же. Зато, по словам Санина, совесть грызёт как раз ответственных, настаивавших на возвращении самолётом, ибо они повинны в плохом оснащении героев и не согласились пойти вместе с ними, дабы показать надуманную, опять же никому не нужную, заботу о полярной станции.

Для человека нет ничего ценнее человеческой жизни. Это понимают все, кроме героев. Они лягут на алтарь победы, о них будут помнить, рассказывать потомкам и додумывать детали произошедшего с ними. Но и они не желают умирать лютой смертью в безвестности. Кому нужен героизм, который не оценят? Участники похода всё понимают, они радируют, продвигаются, стремятся остаться в живых. Кто-то из них устал от всего, готовый принять неизбежное, а кто-то хранит надежду, зная, как часто в подобных условиях замерзали люди, не дойдя самую малость, порой считанные метры.

Сохранить технику не так важно, как людей — новая техника будет построена аналогично утраченной, аналогично утраченному человек новый не родится. И не родится уже потому, что человек — не бездушная машина, а личность с памятью о переживаниях. Если люди терпят беду, стоит уделить внимание их положению и самую малость показать, кем они были раньше, каким образом жили и через какие неприятности прошли. Санин рисует портреты всех героев, начиная порой с детских лет, вплоть до прихода их в полярники. Но далёк Владимир от истинного положение вещей, ему нужно показывать борьбу людей с обстоятельствами, он же отправился по волнам былого, благодаря чему расширил рассказ до размера повести, всего лишь.

Отчаянными не становятся нечаянно, героями не бывают без горести — нечаянно становятся героями, от горести бывают отчаянными. Относитесь к произведению «Семьдесят два градуса ниже нуля» так, как вам позволяет ваше мировосприятие.

» Read more

Даниил Андреев «Роза Мира» (1954-58)

Андреев Роза Мира

Все хотят видеть человечество единым, каждый человек желает этого, умные головы приводят возможные варианты приближения такого будущего. Когда-нибудь, может после Третьей Мировой войны, наступит понимание гибельности человеческого стремления к лучшему. Но насколько надо быть далёкими от мира сего, чтобы верить в благие помыслы кого-то? Даниил Андреев верил в создание единой церкви, которой по силам духовно объединить людей, но и ей предстоит пасть под ударами диктатора-каннибала, а после всё вернётся на круги своя. Какой бы структура действительности не рисовалась воображению — разумной жизни нет места в космическом пространстве, ибо человек — уменьшенная копия хаоса.

Как относиться к «Розе Мира»? Данный трактат не является однородным, он состоит из разных частей, связанных общим пониманием реальности. Сущее для Андреева есть производное от монад, оно поделено между воюющими ангелами и демонами, где-то в структуре бытия располагается Земля — именно на её примере Андреев показывает миропонимание. Более подробно он останавливается на России, переписывая общеизвестную историю с отклонениями в сторону мистицизма. Заключительное понимание даётся читателю под видом церкви Роза Мира, утопической организации, способной устранить разобщённость и воплотить мечту об идеальном обществе.

Андреев не говорит, откуда к нему пришли знания. Он в них твёрдо уверен, даже смеет утверждать, что в необозримом будущем, рассказанное им, будет известно всем, наравне с представлением об объектах на географической карте. Даниил имеет полное право так считать, как прав в предположениях Бернар Вербер или Виктор Пелевин. Под Луной и не о таком думается. Умозрительное представление о происходящем оправдывается схожими чертами с реальностью, оно существует параллельно настоящему и доказывается существованием точек соприкосновения, через которые адепты учений могли получить озарившие их свидетельства. Проникновение через искажение допустимого — тонкий инструмент, излюбленный приём авторов фантастических произведений. Где Лавкрафт смел лишь пугать древним прошлым Земли, там Андреев решил говорить на полной серьёзности.

Как можно говорить о перерождениях, приписывая этом процессу важную составляющую? Андрееву тоже кажется, будто он уже жил триста лет назад, познал тогда много и вот родился снова. Редкий человек задумается о мотивах придуманной индусами системы, позволяющей держать основную часть населения в страхе перед меньшинством, заслуживающим права стоять над обществом. Ничего кроме обыденного стремления удерживать власть внутри ограниченного круга людей. Трепетные натуры видят в перерождениях сакральный смысл, путая объективность с вымыслом. Путает его и Андреев. Он измыслил специальные области в пространстве, назвав их затомисами, там обитают души между перерождениями.

Чем «Роза Мира» примечательна, так это поэтическими названиями и именами: Шаданакар, брамфатура, Энроф, Звента-Свентана, инфракосмос, метакультура, шельт, затомис, шрастр, синклит, уицраор, Гагтунгр, гаввах, сакуала. Андрееву удалось привлечь внимание читателя, представив не только видение мира, но и его продуманной составляющей. К сожалению, продуманной на уровне предположений. Влияния на происходящее это никак не могло оказать. Авторские мысли довели переложение прошлого до фэнтезийного сюжета с аналогичной правдивостью: Люцифер аки Мелькор изменил монаду аки песню бытия, а Гагтунгр аки Саурон помыслил мятеж в Шаданакаре аки Арде и далее в том же духе. Примечательно в творчестве Андреева то, что Даниил решил рассказывать о древнем прошлом и вплоть до падения Сталина.

Логично вопросить к автору — зачем было вносить конкретику? Игра в бисер — это игра в бисер. Она будет, её никто не способен из ныне живущих понять. Розы Мира никогда не будет, её можно понять, но не реализовать. Андреев сам разрушил последний оплот надежды человечества, для чего-то направляя стопы к нему, то есть провоцируя через отвержение зла достигнуть идеала, чтобы в итоге оказаться перед пропастью непонимания смысла жизни.

» Read more

Арсен Титов «Одинокое моё счастье» (2002-05)

Титов Одинокое моё счастье

Цикл «Тень Бехистунга» | Книга №1

Кто прошлого не видел, тому легко говорить о былом. Арсен Титов посчитал, что не погрешит против действительности, возьмись он отразить события Первой Мировой войны в пограничных с иностранными государствами кавказских территориях. И погрешил, представив на суд читателя нечто отдающее идеализированием. Над чем смеялся Гаршин, о чём рассказывал Куприн, всё оказалось опровергнуто Титовым, который увидел в расшатанном армейском аппарате Российской Империи нечто претендующее на звание высокоморального. Но Титов не хвалит: он ругает, обосновывает и говорит, почему в итоге всё рухнет.

Главный герой произведения «Одинокое моё счастье» — юный парень, сетующий на систему образования. К пятнадцати годам пора делать успехи в военных рядах, он же зубрит древнегреческий язык, не видя в том важной надобности. Перед его воображением стоит Наполеон, он будет на него постоянно равняться, будет близок к повторению судьбы, но, вследствие трепетности натуры, кроме командирского звания и боевых орденов ничего не получит. Читателю останется недоумевать, как рохля вообще чего-то добьётся в карьере артиллериста, боясь убивать и не перенося прочих форм насилия.

Что война для главного героя? Стрелять в мирный люд он отказывается. Предпочитает лишиться девственности с солдаткой, выстраивать с ней отношения, душевно из-за этого страдать. Пусть воюют другие. Если отдадут приказ, он откажется выполнять. Поставят за это к стенке? Отправят в заключение? Разжалуют в солдаты? Как можно… После хитро выстроенных похождений главного героя ждёт одна из высших наград, ему предоставят право лично определить, куда отправиться воевать дальше. Он предпочтёт Персию, туда манит любовь к покинувшей его сердце девице, а может манит и загадочный Бехистунг.

Рассказывая о Первой Мировой войне, автор должен был показать волнения в солдатской среде, их чаяния и рост недовольства. Мельком, практически игнорируя, дело идёт к революции. На фронте у Титова она ожидается, ибо её избежать не получится, но никто о ней не думает, словно людей всё устраивало, отсутствовало социальное напряжение в обществе и все были довольны происходящим, особенно участием России в ещё одной забаве королей. Либо это было, только главный герой не склонен о том думать, прописанный автором в чрезмерных красках мечтательной личности.

В виду постоянных упоминаний о 2005 году, до которого доживёт главный герой, описываемое на страницах — его воспоминания девяностолетней давности. Многое истёрлось, остались в памяти яркие переживания, оттого и думает он о солдатке, порывах души и казацких забавах. Не имеют важности для него исторические детали. Лучше приукрасить прошлое, показав способность к сострадательности и выдать себя за трепетного гуманиста, порицавшего проявления агрессии. На удивление хорошо главный герой запомнил ситуацию с геноцидом армян, что видимо сильно врезалось в его подсознание, учитывая последовавшие за тем обстоятельства его пленения, издевательств и счастливого избавления от опасности.

О том ли взялся рассказывать Арсен Титов читателю? Чуть-чуть полезной информации он сообщил, во всём остальном отдавшись на волю представления о том, как оно могло быть. Может и могло, но довольно сомнительно. Проще признать главного героя произведения грезящим наяву, плывущим по волнам некогда бурного периода молодости, приукрашивающим происходившие события, берущим на свою долю более того, чего он мог добиться. Тогда получится портрет человека, сыгравшего важную роль в вооружённом конфликте, случайно избежавшим участи провозгласить себя Императором своего народа, коим, подобно Наполеону, он обязан был стать. Титов решил оставить происходящее в рамках разумного, не доводя сюжет до абсурда.

» Read more

Лукреций «О природе вещей. Книга VI» (I век до н.э.)

Лукреций О природе вещей

В последний раз шлёт Лукреций салют, он должен верить — не только глаза Меммия прочтут его труд. Будет пылиться на полках монашеской обители поэма поэта, будет критическая рецензия в стихах ей спета. Сказано многое, ясным стало понимание окружающего, «О природе вещей» — работа философа для современный мир не принимающего. Что терзало душу древних мудрецов, что никак не могло пробиться через заблуждающихся в истине простаков, что пронесено оказалось сквозь века, то и поныне, и в будущем будет беспокоить всегда. Переосмыслят взгляды на действительность учёные мужи, придумают теории, отстоят взгляды от еретической лжи, но верить в исходный смысл бытия не сможет человек никогда. Мир кажется сложным — надумана сложность. Нужно пытаться думать — у людей есть такая возможность.

Не даёт человечеству развиваться вера в богов, препоны возникают на протяжении последних тридцати веков. Мысль не может развиться и уйти в необъятное, отчего-то воспринимаемое кощунственным, почему-то неприятное. Ограничил себя человек в познании Вселенной, обязан верить в богов непременно, покоряться решениям творца, во всём видя проявление дел от его лица. Не может человек обрезать пуповину, взбунтоваться и стать независимым, пугает такое развитие кого-то, кто стремится видеть человечество ограниченным. Лукреций то зрел, не разбираясь в сути, не пробовал он вникать, избегал потрясений и социальной мути. Не мог Лукреций кривое слово сказать, понтифик Цезарь мог на него повлиять. Покуда цари держали паству в узде, до той поры вера в богов сохранялась везде.

Осталось уповать на логику, стараясь объяснять, авось найдутся способные истину понять. Кому требуется заявить о взглядах — заявит, обладающий хитростью — лишнего говорить не станет. Что в том, если гром гремит и молния сверкает, когда в небесах некий процесс протекает? Разве люди желают знать, отчего пугает их мир окружающий? Страх, как боль, страждущим ощущения инструмент доставляющий. Земля ходуном, наводнение катастрофическое — всё говорит, что существует нечто мифическое. И чтобы не было на жизненном пути преград, достаточно воззвать к небесам, исполнить обряд.

Как быть с болезнями, откуда они? Почему слоновостью страдают египтяне одни? Почему определённой местности присуще своё отклонение, разве и тут стоит искать божественное проявление? Оставим богов, о них сказано, Лукрецием иное про болезни доказано. Лукреций видит, как ветры, дуя, несут заразу в местность другую, никого не минуя. Подует от Египта на Рим, придёт слоновость к ним, подует на египтян от римских земель, заболеют они болезнями римлян, верь в то или не верь. Никто не упрёт Лукреция в лишних измышлениях, он в то верил и не терялся в сомнениях.

Пытайтесь найти всему объяснение, полагайтесь на себя, имейте собственное мнение. Не поможет человеку высшая сила, ибо она, как прочее, от мельчайших частиц всегда исходила. А ежели так есть на самом деле, человек должен понимать, какие ему полагается преследовать цели. Но человек, он тонет в крови, мстительными помыслами осуществляет желания свои, стремится утвердить власть, борется за территорию и ресурсы, лишь бы жить всласть. Мира секреты, тайны Вселенной, вера во что-то, жизнь в оболочке бренной — мало кому хочется думать, многим хочется бездумно жить и редко кому требуется самую малость полезным быть. Радует осознание свершившего факта открытия человеком восприятия, утрата им веры в религиозные наказания и проклятия, в будущее люди войдут, не боясь кары небес, ибо первым словом стало слово «Прогресс».

» Read more

1 2 3 121