Андре Савиньон «Девушки дождя» (1912)

Савиньон Девушки дождя

Может показаться, Савиньон взялся описывать один из туземных островов, некогда находившихся под контролем Франции. Да, местом действия является остров, но не туземный, а находящийся в двух часах плавания от европейского континента. Или читатель должен думать, будто в тех краях продолжали сохраняться пещерные традиции? Разве такое возможно? С древнейших времён остров обязан был вызывать интерес у всякого, кто северными морями направлялся в Средиземное море, либо наоборот. Как римляне, так и викинги, должны были оставить след на острове. Однако, по Савиньону получалось, что на местных жителей это не наложило отпечатка, они остались такими же, какими были на протяжении тысячелетий до того. Но всему предстоит меняться, такая судьба ожидает и остров Уэсан, куда уже стучится европейская цивилизация, готовая поделиться всеми теми пороками, которые ей присущи.

Сложно поверить, но жители острова Уэсан продолжали жить общинными интересами. Если кто-то забивал свинью, то все устремлялись в его дом, чтобы получить свою часть. Просто на острове не знали способов, позволяющих сохранять мясо свежим, отчего приходилось делиться со всеми. И в дом гости входили, никогда о том не уведомляя хозяев, потому как дверь не имела запоров. А если кто прибывал на остров, ему готовили ту самую свинью, и он, думая вкусить неизведанное для него ощущение, горько разочаровывался, так как туземцы готовили отвратно. Может тогда на острове можно увидеть традиционное музыкальное искусство, понаблюдать за ритуальными танцами? Вполне, но придётся затыкать уши, поскольку вся музыка ограничивается своеобразным извлечением звука из морских раковин. Что до танцев… то и их можно себе представить без лишних описаний.

Может стоило побывать на Уэсане ради красоты местных девушек? Вполне так. Если не из-за красоты, то согласно местным нравам. Так уж сложилось, «туземки» обладали вольным нравом, никогда ни к какому из мужчин не привязанные. Они сами выбирали, когда и с кем им уединиться. Последствий у интимной связи не случалось, женщина продолжала оставаться свободной в дальнейшем выборе мужчины. Такого рода информация должна была обескуражить читателя тех лет. Однако, Савиньон мог таким образом внести своё слово в пользу продолжающего нарастать движения феминисток, ещё и выказывая одобрение в пользу суфражисток. Либо Савиньон мог подразумевать иное, приглашая европейских и американских женщин переселяться на острова, подобные Уэсану, где они вольны жить той жизнью, какая им кажется более правильной.

Что до названия произведения, то оно связано с приметой, бытовавшей у жителей материковой Франции: если на берег ступит девушка с Уэсана, жди вестей о скорой непогоде. Опять же, читатель это волен интерпретировать так, будто всякая женщина, исповедующая свободные нравы, несёт следом за собою грозу, от которой ничего хорошего ждать не следует.

Каким же образом Уэсан преображался? Когда на остров прибыли европейцы, они принесли свою культуру, скорее выраженную не благими помыслами, а в выработке у местных жителей пристрастия к алкоголю и табаку. И пусть теперь на Уэсане играет приятная для слуха музыка, вкусовые рецепторы внимают ярким гастрономическим ароматам, а в глаза бросается иной стиль в одежде и архитектуре, вместе с этим пришлось врезать замки в двери, отказать гостям в их праве на часть разделанной свиной туши. Хорошо это или плохо? Ответить трудно. С одной стороны, жизнь не должна стоять на месте, с другой — жить без боязни за завтрашний день ничем не хуже.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Эммануил Казакевич «Весна на Одере» (1949, 1956)

Казакевич Весна на Одере

У «Весны на Одере» есть две части. Первая — удостоилась Сталинской премии, вторая — нет, поскольку после смерти Сталина данная премия не вручалась. Но была бы она такой почести удостоена? Вопрос, на который нет необходимости отвечать. Лучше посмотреть, к чему проявили внимание, когда обращались к тексту произведения, считая его достойным ведущей государственной литературной награды. Тогда Казакевич уже успел себя зарекомендовать, написав пронзительную повесть «Звезда», рассказав о том, как погибла группа разведчиков, с самого начала понимавшая — вернуться не получится, но они обязаны добыть ценные сведения. Теперь Эммануил писал на другую тему, говоря о коренном переломе в войне. Вернее, о той стадии, когда падение Третьего Рейха казалось очевидным. Советские солдаты пересекали границу Германии, сами не веря, насколько подобное оказалось возможным. С этого и начинается повествование.

Как вообще воспринимать перелом в войне? Каким образом соотнести перенесённые страдания народа с должным вскоре произойти? Куда деть мысли людей, рвущихся истребить нацистскую заразу в её самом главном логове? Казакевич рассказывает, насколько считалось важным защищать родной край, люди вступали в ряды Красной Армии, готовые дни и ночи проводить в окопах, отбивать атаки врага, самим идти в атаку, занимать вражеские траншеи, сражаться за уничтоженное врагом прошлое и попираемое им настоящее, воздать за всё, к разрушению чего приложил руку солдат Третьего Рейха. Но разные были судьбы у бойцов, кого-то отправляли в тыл, заставляя служить зенитчиком в глухой станице. И о таком Казакевич посчитал нужным рассказать.

И вот человек возвращается на Донбасс, приходит к себе… и не видит родных. Где они? Кого-то убили, родную же дочь угнали в Германию. Как теперь быть? Только вперёд, воевать до последней капли немецкой крови. Уже не получится отсидеться в глухой станице, куда не пошлёт никакое командование, поскольку человек пребывает в горе, с которым он должен справиться самостоятельно.

Казакевич ставит перед читателем вопрос: зачем немцы продолжают сопротивляться, когда исход предрешён? И немцы отвечают, указывая на необходимость исполнения приказов. Неужели Казакевич полагал, будто немецкий солдат не был уверен, что сможет добиться нового перелома в войне? Или может Казакевич забыл, почему немцы вообще развязали Вторую Мировую войну, отчего они не могли согласиться снова оказаться на положении всеми презираемых в Европе, о кого будут вытирать ноги. Поэтому немцы продолжали сражаться, хотя бы собственной смертью доказав право Германии на достойное к ней отношение. Казакевич до таких выводов не доходил. Но, как бы оно не было, немцы сопротивлялись. И будут сопротивляться после подписания мирного договора, не способные согласиться с необходимостью смириться перед унижением.

В «Весне на Одере» описано взятие Берлина. Эммануил подробно изложил, каким образом советские войска продвигались по городу. Было принято решение использовать танки и пехоту одновременно. Причём, пехота шла низом, тогда как танки расстреливали только крыши. Для пущей собственной важности Казакевич возьмётся размышлять о безысходности для Третьего Рейха, причём ведя беседу от лица Гитлера. Концом повествования будет взятие Рейхстага.

Остаётся сообщить о том, в какой манере Казакевич повествовал. Эммануил рассказывал, прибегая к полагающемуся для тех лет пафосу. С именем Сталина было связано абсолютно всё: он давал людям надежду, и он позволял каждому ощущать необходимость им совершаемого на благо страны. Неважно, насколько это так или нет, важен лишь итоговый результат, достигнутый общими усилиями, пускай и верили люди тогда в правильность всего, что делал именно Сталин.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Айрис Мёрдок «Ученик философа» (1983)

Мёрдок Ученик философа

Не дано всем писателям писать одинаково хорошо. Это и к лучшему. Поскольку не каждый читатель согласится читать то, что кому-то кажется прекрасным образцом художественного слова. Ведь одни читатели требуют увлекательного сюжета, другим подавай мешанину. Но и с писателями случается странное: сегодня они пишут книгу в одном стиле, через несколько лет — в совершенно ином. И читатель, ранее обжёгшийся на знакомстве с автором, либо его искренне полюбивший, при очередном чтении находит далеко не то, чего ожидал. В том и заключается проблема литературы — невозможность заранее понять, стоит ли браться за чтение книги. Про переводы — совсем отдельная история, так как даже талантливо написанную книгу может испортить человек, не обладающий точно такой же степенью таланта, чтобы донести до читателя содержание произведения. Впрочем, раз разговор зашёл о творчестве Айрис Мёрдок, то сомнительно, будто её литературные труды могут спасать или уничтожать переводчики, поскольку нельзя испортить то, к чему нужно подходить с особой осторожностью. Проще говоря, Мёрдок писала тяжёлым для усвоения стилем, более утопая в собственных размышлениях, чем позволяя событиям продвинуться хотя бы на сантиметр.

Что видит читатель на страницах? Допустим, разговор двух действующих лиц. Они едут в машине, жарко спорят друг с другом. Спор их протекает обстоятельно, к описанию чего Айрис подошла с чрезмерным усердием. Спорить они могли так долго, сколько могло хватить терпения у самой писательницы. И по времени их спор затягивался, превышая норму положенного, ибо не с одного края страны они ехали на другой. Но читателя нужно интриговать, отчего беседу следует завершить, породив совсем уж неожиданные размышления. Кто прежде спорил, тот не может толком вспомнить, как беседа была завершена. Ему кажется — он убил собеседника. А собеседником являлась его жена. Может она вывела из равновесия, он слетел с дороги в водоём, а может сам вытащил жену из салона и принялся собственными руками погружать её голову в воду… В общем, должен был убить. Убил ли? С тем же успехом можно было следом вспомнить про инопланетян, с кем пришлось иметь контакт несколько часов назад, ибо только так человек сумел пробудиться ото сна. Почему бы и нет…

Нет, жена не была убита. Или была? Всё-таки её убили. Или не убили? Отчего бы не продолжить рассуждения? Глядишь, написанными окажутся ещё десятки страниц, после и вовсе получится припомнить дополнительные детали. Как понимает читатель, знакомиться с творчеством Мёрдок невероятно тяжело. Ну а как же прочие действующие лица? Имеют ли они значение для повествования? Вообще, хотя бы самая малость имеет значение для повествования? Или всё слишком эфемерно, должное сойти на нет, стоит перелистнуть страницу? Да и главный герой повествования — насколько его участие требовалось сюжету? Он даже успеет умереть сам, никакой пользы в итоге не привнеся. И смерть его обставят так, словно то случилось не тем образом, как было на самом деле. Только это всё останется домыслом, каким является любое обстоятельство, описываемое Айрис Мёрдок.

Много слов вокруг ничего — такая должна возникнуть мысль у читателя. Иные писатели испытывают острую необходимость делиться с миром художественным словом, не допуская никого до сокращения текста. Таково авторское право: излагать угодным образом. Ничего другого читателю не остаётся, ежели он желает понять, о чём ему желал рассказать автор. Дело в том, что Мёрдок просто рассказывала.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Бернис Рубенс «Избранный член» (1969)

Рубенс Избранный член

Сперва ребёнок, подающий надежды, потом подросток, добивающийся осуществления цели, затем успешный выпускник и профессионал своего дела, зарабатывающий достаточное количество средств для существования. На таких людей всегда указывают, когда желают привести пример, которому должны следовать дети, подростки и взрослые. Однако, не всегда пример оказывается удачным, поскольку порою случается не совсем то, чего от подобных членов общества ожидают. В жизни всякое случается! Человек может совершить преступление, отчего на его достижениях можно поставить крест, если он будет осужден на заключение в тюрьму. Человек может эмоционально выгореть, занявшись другим делом, и хорошо, если не таким, за какое заслужит порицание. Чья-то жизнь просто идёт под откос, потому как в какой-то момент наступает разлад. Но хуже всего, если показательный пример в итоге приобретает зависимость, какой бы она не являлась, лишь бы не наркоманией. Потому как в данном случае всё становится совсем печальным… как и в произведении Бернис Рубенс.

У всего есть свои объяснения. Почему человек вообще прибегает к препаратам, оказывающим негативное воздействие на организм? Ему могут прописать, чтобы нивелировать отклонения в самочувствии. А это требовалось главному герою, поскольку он, некогда предприимчивый юрист, стался обузой среди коллег и в семейном кругу. Так часто и случается, когда успешную деятельность сопровождает ощущение дозволенности запретного. Например, люди приобретают привычку курить или употреблять алкоголь, думая, так они сойдут за своих в профессиональной среде, либо найдут способ отдыха от тяжёлых трудовых будней. Вскоре это входит в привычку, дальше формируется привыкание. Психика начинает разрушаться, вследствие чего, если лишить человека ему теперь потребного, он начнёт искать возможности, дабы повысить самооценку… и становится на самый скользкий путь, ведущий на социальное дно и к преждевременной смерти.

К чему прибегал главный герой повествования? Он использовал то, что некогда считалось за лекарственное средство, широко применявшееся для поднятия боевого духа у солдат в годы Второй Мировой войны. Пригодившееся в соответствующий момент, стало лишним в период наступившего мира. Только люди страдали от зависимости, уже не способные жить без получения таблетки с требуемым активным веществом. Годы шли, необходимость запрета активно обсуждалась. К моменту написания книги — данное средство ещё не запретили к продаже. Понадобится несколько лет, после чего запрет будет утверждён на законодательном уровне.

Так не являлась ли книга Бернис Рубенс тем последним аргументом, на который принято стало ссылаться? Или в обществе настолько назрела проблема, отчего лишнее напоминание позволило выделить книгу из общего потока? Ведь и главным героем был выбран не пропащий человек, вынужденный пить таблетки, чем разбавлял скуку, хотя бы в том находя удовольствие. Нет, показывался именно человек, способный добиться высот, заслужить солидный вес и быть выше многих прочих. Что же с ним сталось в итоге? Он превратился в растение, не способное прожить и дня без дозы, чьё существование — краткие мгновения просветления, когда он получает возможность отличить галлюцинацию от реальности.

Проблема действительно важная, её требовалось обсуждать. Особенно в виду наличия в продаже этого — тогда пока ещё лекарственного — препарата. Главное, фармацевтические компании не стали наживаться на человеческом горе, или же они не сумели отстоять право на продажу вещества, вызывающего у людей стойкую зависимость. Не так это теперь и важно. Скорее, Бернис Рубенс внесла своё слово, которое услышали, за которое похвалили, и которым стали пользоваться, выдвигая соответствующие аргументы. Ну а то, что вручили Букеровскую премию: вполне заслуженно.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Перси Ховард Ньюби «За это придётся ответить» (1968)

Ньюби За это придётся ответить

Человек не любит считать себя виноватым в бедах других, но считает за правильное — найти, кто повинен в его собственных бедах. А жизненные реалии таковы, что не кто-то другой, каждый из нас должен быть признан виновным в происходящем, причём без придания значения, пытается ли кто-то сделать общее положение хотя бы терпимым. Ничего не имеет значения, поскольку всё должно оцениваться в совокупности. И получается именно то, с чем приходится считаться. Ежели появятся предпосылки к изменению, это обязательно произойдёт. Как самый примитивный пример — человек привык уничтожать мир. Только где-то за уничтожением следует восстановление порядка, поскольку таковы традиции, где-то возникают попытки добиваться в меру сносного порядка, ибо отдельные люди обладают гипертрофированным чувством совести в обратную сторону, где-то вовсе ничего не делается, согласно всё тех же традиций. Несмотря на разнообразие взглядов, единство в действиях неизменно присутствует, так как человечеству приходится находить способы разрешения конфликтов. Поэтому не было и не будет оправданий даже тому человеку, который совсем недавно осознал собственную личность.

Ньюби повёл повествование на острую для своего времени тему — закрытие Суэцкого канала после Шестидневной войны. И без этого в повествовании находится изрядное место политическим рассуждениям. Доходит до воспоминаний о событиях Второй Мировой войны. С чьей руки Третьему Рейху были развязаны руки? Не следует ли признать Британию причастной к возрождению немецких амбиций на господство в мире, в котором Германии постоянно отказывали ведущие страны-колонизаторы, в том числе и Британская империя. Тогда не приходилось задумываться, какой передел мира случится впоследствии, невзирая на вспыхивавшие акты освободительной борьбы в разных уголках мира. Всё же следует признать, мир разительно изменился с падением Третьего Рейха, обозначивший скорый развал прежнего устройства государств. Закрытие Суэцкого канала — отдалённые последствия, с которыми британцам пришлось столкнуться, чья власть над прежними колониями сошла на нет, хоть и продолжая в некоторых странах контролировать политический процесс.

Важна ли вообще внутренняя история на страницах произведения, которая происходит на фоне кризиса вокруг Суэцкого канала? Её не так-то просто понять. Гораздо лучше проследить за описанием событий, которые происходили в действительности. Напряжение на самом деле возрастало. Получив независимость, Египет возжелал пожинать плоды ему доставшегося. Неважно, будет ли это древняя история, к современному Египту имеющая отношение сугубо по географическому принципу, или сам Суэцкий канал — обладание которым принесёт огромную прибыль, учитывая важность этой транспортной артерии между Европой и Азией. Боевые действия нисколько не ослабнут, давление на Египет продолжит усиливаться, отчего гражданину Британии будет опасно находиться на его территории, пускай и с ирландским паспортом, да хоть с абсолютно новой личностью, поскольку главное действующее лицо по ходу повествования потеряет память.

Что же читателю стремятся объяснить, когда пытаются трактовать содержание произведения? Может показаться, будто мораль отдельного человека не имеет общего с моралью отдельного государства и даже с общей моралью всего человечества в целом. Словно человек является пришельцем на планете, кто подлинно не должен нести ответственности за происходящее. Да как бы того не хотелось, ответить за действие человечества придётся каждому человеку, как каждому гражданину за действия той страны, представителем которой он является. С этим ничего не поделаешь, сколько тому не противься. И пусть не каждый британец склонен считать действия своего правительства правильными, он всё же остаётся британцем, являющимся тем, кто будет нести ответственность за действия соотечественников.

Давайте трактовать содержание произведения Ньюби именно таким образом.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Джулиан Барнс «Метроленд» (1980)

Барнс Метроленд

Книги Джулиана Барнса — пособие для психоаналитиков, исходящих в своей профессиональной деятельности от трудов Зигмунда Фрейда. Именно на примере Джулиана Барнса они могут доказать истинность абсолютно всех предположений, выдаваемых ими за истину. Да вот проблема в том, что Джулиан Барнс со своей самой первой книги («Метроленд» и был его первой книгой) и в книгах последующих — описывал практически одинаковое состояние главного героя, извечно инфантильного, живущего страданиями подростка. Может такое мнение утрировано, в творчестве Барнса могут быть иные нотки, для чего нужно поставить цель прочитать все труды Джулиана. Однако, когда из книги в книгу видишь страдания вокруг отростка, едва ли не баллады о самоудовлетворении мужчин, о том продукте, который вырабатывается для продолжения рода, то не думаешь, будто кто-то способен посвятить долгие часы чтению, постоянно знакомясь с произведениями, написанными именно в таком духе.

С первой книги Барнс стал писать в стиле постоянных размышлений, имя которым — поток сознания. Рассказывая историю взросления, Барнс делится с читателем будто бы любопытными фактами, о которых словно никто не знает. Например, в курсе ли читатель, что на французском языке слова «цивилизованный» и «сифилитичный» являются омофонами? То есть они различаются при написании, а вот при произношении — звучат одинаково. Можно об этом даже порассуждать, приходя к совсем уж несуразным выводам, когда цивилизованность словно подразумевает её носителей за сифилитиков. Это вам не русский язык, где управляя краном — можешь затопить стройку, пользуясь луком — наносишь слёзные раны, а подразумевая всеобщий мир, подразумеваешь именно всеобщий мир, так как мир потому и мир, что все люди должны жить в мире. Но это всего лишь русский язык, касательно французского языка всё гораздо печальнее, если доверять именно Барнсу.

А вот забавная ситуация: ребёнок спрашивает у родителей, что означает слово «евнух». В самом деле, какое же значение может быть у этого слова? Читатель должен понимать, насколько Барнсу тяжело осознавать, будто кто-то из мужчин может жить без такой части тела, каким является половой орган. Это ведь немыслимо. О чём вообще в таком случае можно писать? Будь главным героем у Барнса евнух, то либо содержание произведения должно было ограничиться малым количеством страниц, либо наполнено бесконечными стенаниями о преждевременной утрате. Главный герой только и жил бы воспоминаниями, не способный избавиться от рефлексии. Впрочем, Барнс и про такого человека ещё успеет рассказать, когда понадобится изложить историю старика.

Если же Барнс начинает пользоваться в качестве вспомогательного инструмента Камасутрой, тут уж читатель должен сохранять спокойствие. Уже хоть какой-то прогресс, далёкий от описания самоудовлетворений. Однако, Камасутру можно изучать в гордом одиночестве, отчего читатель всё-таки должен смириться с неизбежным, всё с тем же страданием главного героя Барнса, по авторской воле продолжающего страдать от возбуждения, которое только и будет пытаться скрыть от окружающих. Ничего с этим не поделаешь, про другое Джулиан и не думал писать.

Говорят, первый блин всегда выпекается комом. Виной тому неумело подобранные пропорции теста. Повинна может быть и сковородка, не по технологии смазанная значительным количеством растительного масла. Но был ли комом дебют Барнса? Кажется, он замешал тесто по такому рецепту, который сразу же стал его излюбленным. И если он заслужил читательское внимание, то нет необходимости сходить с намеченного пути. Всяческое признание только убедит его в верности принятого решения. И ведь Джулиан Барнс окажется писателем с большим именем…

Автор: Константин Трунин

» Read more

Трейси Шевалье «Девушка с жемчужной серёжкой» (1999)

Шевалье Девушка с жемчужной серёжкой

Художественное искусство может влиять на людей разным образом. Иные желают на основе литературного произведения создавать киноленты, другие — на основе кинолент писать книги. А бывает и так, что появляется желание созидать нечто и на основе других форм художественных произведений, вроде картин или скульптур. Касательно изобразительного ремесла даже существует особый термин — экфрасис, под которым можно понимать как простое восприятие картины, выраженное словом, так и любое прочее действие, со специальным намерением раскрыть повествование через содержание картин, а то и опираясь на ряд фактов, с ними связанный. То есть, Трейси Шевалье ничего не сделала нового, ей так захотелось написать, чем она и воспользовалась. И уже дело читателя — насколько он желает внимать авторской фантазии. Да и автор не скрывает, заранее уведомляя, что в книге нет ничего, способного отнестись к действительности, кроме непосредственно художника, чьи мысли в той же мере трактовались на усмотрение Трейси Шевалье.

Кто изображён на портрете? Что за девушка с жемчужной серёжкой? Может богатая дама… или может служанка… или художник взял лицо одной девушки, ухо другой, а серёжку всего лишь нафантазировал? Пусть это будет одна девушка, и серёжка будет настоящая, но быть девушке служанкой, и серёжку она станет использовать для придания картине особого колорита. Раз девушка является служанкой, значит она довольно бедна. Какие функции ей необходимо исполнять? На постоянной основе она находится в доме художника, либо приходит исполнять некоторые обязанности? Или эта девушка подрабатывает натурщицей, готовая удовлетворять любые желания художников, чего бы они не пожелали, получающая за труд оговорённую сумму, может получая не деньгами, а хотя бы тем самым холстом, на котором её рисовали? Вопросов возникает множество, если читатель вообще склонен отрываться от книг, уделяя внимание ещё и изобразительному искусству. Не будет странным утверждать, словно обдумывание изображённого на картинах способно отнять меньше времени, нежели чтение романа. А если уж фантазия позволяет, то вполне можно создать не столько мнение, рецензию или критическую заметку, а полноценное произведение. К слову, так Трейси Шевалье и могла пожелать написать произведение о картине, когда поняла, насколько данная мысль захватила её писательское воображение.

Но нужно представить ещё и прошлое, вообразить себе годы прежней жизни, воспринять быт людей, свидетельств о котором ныне не найдёшь. Ведь нет в Европе таких же служанок, живущих на полном обеспечении у хозяев, не представляющих свою судьбу иначе. Как об этом рассказать? А того делать и не требовалось. Для литературы в жанре романтизма, а «Девушка с жемчужной серёжкой» — именно подобное произведение, характерно отсутствие черт, имеющих место в действительности. Хотя, в чём-то Трейси Шевалье могла быть последовательной, предварительно проведя изыскательные работы, всё-таки узнав про быт людей прошлого. Да и без этого оказывалось достаточным описать бедную служанку, поместив её в богатый дом, где она будет представлена в качестве благочестивой девицы, никогда не допускавшей мысли о преступном поведении. Потому перед читателем и разворачивается описание жизни скромницы, к тому же влюбившейся в художника. И этого уже вполне достаточно, чтобы сконцентрировать внимание на нравственной борьбе, когда даже использование в качестве украшения чего-то дорогого — способно породить сопротивление, о котором можно писать на десяти и более страницах.

Трейси Шевалье не остановилась на моменте создания картины, она протянула историю дальше, дав представление, как сложилась судьба девушки с жемчужной серёжкой, ведь каких только обвинений ей не пришлось выслушать в свой адрес. Впрочем, описывать её жизнь автор мог ещё продолжительно долго, было бы на то желание.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Вилис Лацис «Буря. Часть III» (1946-48)

Лацис Буря Часть 3

Победа над Третьим Рейхом вознесла Советский Союз. С помощью Германии, или без, государство Иосифа Сталина получило контроль над желаемой территорией, даже больше. И страны, входившие в сферу интересов, не могли воспрепятствовать свершившемуся. Но были и те, кто горячо приветствовал социалистическую власть, всячески восхваляя, в том числе и мудрость Сталина. Тогда никто не думал, каким образом это станут воспринимать потомки, скорее всего от такого прошлого стараясь откреститься, невзирая ни на какие обвинения, в том числе и в пособничестве правительству Третьего Рейха. Поэтому книги, вроде художественных трудов Вилиса Лациса, — это отражение событий, когда-то происходивших. Неважно, с каким настроем смотреть назад, нужно научиться понимать, что иного прежде быть не могло. Не случись одних лиц, мы бы сохранили в памяти других, но преследовавших точно такие же цели.

В любом противостоянии нужно очернять противника. Это только в сказках рыцари пробуждали драконов, никогда не нападая на спящих созданий. Эти же рыцари всегда нападали на соперника, когда тот готов им дать отпор, иначе победа над ним не считалась за достойную. Если бы войны происходили по точно такому же сценарию, может и мир мог быть другим. Только люди уже привыкли, что нет единственной правильной модели поведения, так как всякого честного соперника всегда проще одолеть, навяжи на него порочащий ярлык. И пусть в советской форме правления имелись свои положительные черты и изъяны, настраивать против всё-таки требовалось, причём не делая различий, кто же в том повинен больше, в чём обвинялась противоположная сторона. Были такие же черты и у немецкой стороны, правда теперь уже не можешь сметь рассуждать, поскольку времена вновь изменились, отчего важным сталось говорить в угодной форме людям, иначе должный понести наказание. Вот и думай теперь, насколько человеческое общество подвержено гниению, даже делай оно нечто во благо, так как подлинного блага всё равно никогда не было и не будет.

В третьей книге Лацис показал, каким образом происходило возвращение людей назад. Некогда они бежали из родной страны, не имея другого выхода, если не желали прослыть за пособников немцев. Теперь оказывались вынуждены искать, каким образом настоять на праве подлинных владельцев, выселяя новых жильцов. Другое дело — ведение хозяйства по советскому типу, то есть следовало задуматься над организацией колхозов. Должны были появиться передовики. То есть всё сводилось к тому, чтобы Латвия стала полностью той страной, которая должна входить в сферу интересов Советского Союза, и более того — стать частью государства на праве одной из равных.

Что касается колхозов, как и прочего, — считалось делом добровольным. То есть абы кого не возьмут созидать социалистическое будущее, такое право нужно заслужить. Как и раньше, Лацис настаивал на добровольности совершаемого. Люди подлинно хотели, сами к тому побуждали других, словно большинством владело схожее желание. Оттого и выходило на страницах у Вилиса всё предельно гладко. Даже такой момент, как поездка делегации к товарищу Сталину, — особого старания описание, где вождь государства поражал людей своим видом, пленял доброжелательностью. Получалось чрезмерно поэтично, поскольку путь коммунистам из Латвии Сталин освещал собственной улыбкой, ради которой люди оказывались готовыми бесконечно трудиться на благо всего советского общества.

Буря уходила, уступая место спокойствию. Отныне Латвия переставала жить в море из страстей, которые не покидали их край на протяжении долгого периода. Может уже в том было некоторое счастье.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Петер Хандке «Женщина-левша» (1976)

Хандке Женщина левша

Будь неладен магический реализм. Причём неважно, какой именно он природы. Особенно будь неладен магический реализм, построенный на словах, без надобности вставляемых в предложения, и сами предложения, без какой-либо надобности вставляемые в абзацы. Видели кошку? Мимо пробежала. Бери для примера хоть латиноамериканский образчик, либо опирайся в суждениях на творение австрийского автора. Разве Хандке окажется перед читателем? Или всё-таки создастся впечатление о подобии труда Маркеса? Разве только приходится говорить про колорит, которого стремятся придерживаться писатели, хотя по наполнению их историй сущность кажется поразительно одинаковой. Опять кошка! Будьте внимательнее…

Под дуновение ветра, успокоив волнение в чреслах, можно переходить к пониманию наполнения одного из трудов Петера Хандке, к повести «Женщина-левша. И пока ветер продолжает выходить, сделаем лицо попроще, будто ничего не понимаем. В самом деле, пучится земля под ногами, а не разверзается пучина между. Кошка!

Что у Петера за сюжет? Есть мужчина, чья работа носит разъездной характер. Он постоянно вынужден перемещаться между городами, порою совершая поездки в другие страны. Что до его семьи, они словно живут отдельно, поскольку никто не ждёт возвращения этого мужчины домой. Холодность сохраняют абсолютно все, имея безразличное отношение. Может они привыкли — жить собственной жизнью. Когда мужчина возвращался, ребёнок не стремился к отцу. И жене не было дела до мужа. Вернее, она хотела от него отделаться, мечтая зажить личной жизнью. Как говорится, коли ездил в Финляндию, найти себе финку, и живи финской семьёй, не надо думать, будто нашёл в своей законной жене шведку: подобия шведской семьи ждать не должен.

Читатель волен определить действие за сумбурное. Ещё бы на кошек чаще внимание обращал. В поведении женщины следует видеть нечто несуразное, порождённое взбалмошностью характера. Или надо довериться Хандке, потому как главная героиня — далеко не левша, как это может показаться. Левшой является персонаж английской песни, которую Петер любезно предоставит под конец повествования. В той песне оказывалось, что женщина-левша всегда и везде оказывается своей, способная подстраиваться под любые обстоятельства, причём об её особенности догадаться довольно сложно, разве только обратить внимание, в какую сторону смотрит ручка кружки.

Смотрите, кошка прячется за шторой.

Муж так и не поймёт, на каком основании жена стала ему противиться, указывать на дверь, утверждая на праве жить раздельно. За собой он не чувствовал вины, потому как её не было. Казалось, скоро наступит полное расставание, последует развод. Просто так жене захотелось, без объяснения причин. Может в Австрии так принято, по воле женщины уходить из дома? Иначе и не объяснишь, почему муж согласился с капризом жены, периодически возвращаясь, желая разобраться в происходящем. Чем же предпочла заниматься жена? Ничем особенным, всего-то возвратится к прежнему увлечению — к переводу французской литературы. И не только! Иногда её будет тянуть на заигрывание с работодателем. Может Хандке чего-то не договаривал? Слушайте, поймайте уже эту кошку, хватит ей мозолить глаза!

Вот и ослаб ветер. Надо озаботиться правильным питанием, из-за которого возникают подобного рода затруднения. Да вот с едой ты понимаешь, каким образом нужно поступать, заранее зная, чего от чего можно ждать. Всякое случается. Кошке ведь тоже молоко не всегда впрок идёт. Касательно литературы гораздо труднее, можно зубы сломать, ими же подавиться, так и не поняв, грыз молочный или гнилой зуб, а может тебе достался зуб мудрости — никому ненужный. Но у всякого всегда останется собственное мнение.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Любовь Кулакова «Денис Иванович Фонвизин» (1966)

Кулакова Денис Иванович Фонвизин

Если читателю нужно сухое описание обстоятельств жизни Фонвизина, то труд Кулаковой для него вполне сгодится. Останется закрыть глаза на притягивание воззрений исследуемого писателя под нужды социалистического строя. От этого никуда не денешься, так как именно подобного рода литераторы почитались в Советском Союзе, более прочих изучались, чьё наследие оберегалось, став доступным и для потомков. А кто не был угоден социалистическому строю, те писатели остались в прошлом, может никогда более не способные приковать внимание потомка. Поэтому, как бы того не хотелось, нужно всегда уметь подходить с пониманием. Когда-нибудь будет выработан новый подход, не такой, какой был в Российской Империи, Советском Союзе или Российской Федерации, а некий иной, которому всё равно когда-нибудь быть. И раз перед читателем труд Кулаковой о Фонвизине, надо понимать творчество Дениса Ивановича именно через призму мышления автора.

Кулакова не использовала в тексте описания бытовых неурядиц. Разве нужно знать читателю, какие проблемы со здоровьем имел Фонвизин? Или какой интерес в знакомстве с письмами, когда с оными можно ознакомиться и без помощи данного исследования? Любовь смотрела глубже, стараясь разглядеть детали, доступные для внимательного исследователя. Например, разве нельзя найти в творчестве Фонвизина черты родителей? Кто-нибудь из персонажей произведений ведь должен быть похожим на отца… Пусть таким станет Стародум.

И всё-таки Любовь Кулакова использовала элементы биографии Фонвизина. Иного и быть не могло, так как показалось бы странным. Как известно, Фонвизин вёл род от иностранца, прибывшего на Русь в период Смутного времени. С той поры предки Дениса Ивановича обрусели, поэтому искать в его крови часть фон Визина становится бесполезным занятием. Говорит Кулакова и про самый примечательный момент из детства Фонвизина, когда он честно ответил учителю, что не знает ответа на заданный вопрос. Хотя, отчего бы в меру образованному человеку не знать, куда впадает Волга? В прошлом были иные дисциплины, где такого рода информация могла статься за бесполезную. Поэтому, уж лучше говорить про склонность Фонвизина к языкам, благодаря чему он и состоялся в жизни, поскольку за успехи в учёбе сразу был определён в переводчики: его труд использовался при царском дворе.

Что до творчества Дениса Ивановича, оное у современников вызывало споры. Самое главное, вокруг чего разгорались страсти, так это нежелание части общества принимать позицию Фонвизина, согласно которой иностранное произведение можно переделать, создав по русскому образу и подобию. Разве таковое не кажется кощунственным? При Фонвизине видимо до такого никто не додумался, никогда чужое не выдавая за своё, пусть и в уже изменённом виде. Но такие споры возникали в начале творческого пути Дениса Ивановича, в дальнейшем он находил силы и для своего личного творчества. Опять же, было бы желание найти сходство с заграничной литературой, либо отныне Фонвизин делал такие перемены, что быть полностью уверенным в переделке не получится.

Что до жизненных обстоятельств Дениса Ивановича, он стался неприятен царствующему лицу, сугубо из-за нахождения под покровительством Панина, вероятно считавшего, что императрице не дело занимать трон законного наследника — Павла. Что из этого вышло? Ничего хорошего. Кулакова не стала распространяться, насколько Фонвизин страдал от опалы, так и не увидев изданным собственного собрания сочинений. Но всё это лишь может дополнить повествование, как и анализ произведений Дениса Ивановича, выполненный Кулаковой.

Как итог, данный труд следует признать полезным в качестве одного из жизнеописаний Фонвизина.

Автор: Константин Трунин

» Read more

1 2 3 4 5 353