Дмитрий Мережковский «Семейная идиллия» (1890)

Мережковский Песни и поэмы

В жизни нет порядка, достигнуть идеала нельзя. Нет ничего, кроме упадка, и не туда ведёт человека стезя. Ибо не могут люди жить в раю, им не хватает для этого сил. Преследуют выгоду свою, чему их опыт научил. Ругают край родной, родных ругают почём зря. Дом собственный для них чужой, желают счастья только для себя. Всё не по нраву человеку, готов мир в пекло низвести. И так от века и до веку, иной дороги не найти. Как не бранить, когда болит душа? Как в мире жить, сам мир круша? Что говорить, когда Мережковский сказал… так жить, хоть жить устал.

На севере столица — Петербург. Название не русское… с чего-то бург. Там холодно и сыро: мерзопакость — царём Петром подстроенная пакость. Да и судить ли, коли случилось так? Народ в России — сам себе дурак. Он вырубил леса — живёт в пустыне, барахтаясь в болотной тине. Вокруг него бесплодие цветёт. И такой народ достойное ждёт. Лишь выпивка и дармовщина, и жизнь проходит мимо. Унижен человек, и думает, что унижают, что зла ему, а не добра желают, что миром правит капитал, чему он оправдание искал. Зачем искать, о чём понятным должно быть… себя, увы, не может сам человек изменить. Какого века это о России слова? Мережковский подтвердит — так было всегда.

Жить предстоит, добра наживая. Раз родился — судьба, значит, такая. Можешь клясть, проклинать, всё равно отпущенное будешь доживать. Посмотришь на стариков, на глазах пелена. Снова увы — не для них эта страна. Обидно и больно, да как отношение изменить? Из сочувствия позволяешь дожить. Мережковский суров, бурю в стакане поднимая, никому зла, добра только желая. Время неумолимо несётся вперёд, новый человек в стране этой живёт, оставаясь точно таким, был он в прежние века каким: не заботится о будущем, не готовый умирать, продолжая старость чужую попирать.

Может любовь способна творить чудеса? Первые три года. Потом: здравствуй, война. Зачем тогда прекрасное мгновение возвышать, ради него биться, ранить, убивать? Схлынет чувство, останется пропасть разорванных отношений, не стоивших прекрасных мгновений. Как спорят государства, такой же спор внутри семей, без смысла длящийся множество дней, переходящий в десятилетние свары, пока не становятся люди изношены, стары. Гробовая доска оказывается для человека уделом, когда понимаешь: жил впустую, говоря в целом. Придут другие, повторится всё опять, никогда не сможет человек рай осознать.

Так Мережковский повествовал, используя поэзию словно кинжал, вонзая остриё в толщу бытия, отчасти выход ища. Пришлось о правде говорить, не юля душой: выходило — счастье разносится сугубо молвой. На словах человек всегда стремится к лучшей доле, а живёт, становясь колосом в поле, подвластный природе, погоде и воле небес, где не Бог властвует, скорее властвует бес. Ждёт человек перемены, страстно молится о том, да жизнь становится хуже с каждым днём. Кого винить? Себя винить! Сам человек предпочитает по-скотски жить. К чему не стремись, всё для распространения мрака пустот, в чём мира нет, от чего погибая, всё же процветает народ. Сколько не говори, всё суета и тлен, на самом деле не существует проблем. Такова жизнь, зовётся юдолью она, жить в нужде — человека судьба.

Крепче на ноги Дмитрий становился, слог его поэтический укрепился, не простые он выбирал темы для поэм. Творить ему и дальше в духе таком, начало выражения мысли в прозе от него ждём.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Эдгар По «Ворон» (1845)

Мережковский Песни и поэмы

Стихотворение переведено Дмитрием Мережковским в 1890 году

Сказать попробуй про «Ворона» за авторством Эдгара По. Кто его не переводил? А переводил ли его кто? Насколько он правдивым в переводе был? В России за это дело разный брался поэт, и Мережковский брался, но до сих пор ответа нет, кто лучшим в переводе оказался. И дело не в том, кому пальму первенства отдавать, стих и в оригинале прочтём, если посмеем того пожелать. Не дело, конечно, ценить стихотворение, не зная подлинной сути его, да бывает в жизни мгновение, познаёшь бытие превыше всего. Сюжет ведь не сложен, понятным всякому должен быть, он не Эдгаром заложен, поэтам Европы удалось опередить. Вдуматься легко, и мраком душу укроет, и снова станешь Никто, и снова сердце заноет. Так давайте посмотрим в глубину, узрим тёмное начало, познаем общую Вину — того уже не мало.

В кресле юноша пребывал, печаль томила тело, он ждал её, её лишь ждал, и тело в жаре тлело. Раздался стук, то стук в окно, иль в дверь стучали, увидел юноша: оно! Его глаза её искали. Открыл он дверь, он слышать должен был шаги, сказал он сердцу: верь! И были мысли юноши наги. Впорхнула птица, чёрная крылом, и птица говорила — говорила ни о чём. Свою сущность забыла! Знала она слово одно, им одним отвечала: Никогда! Никогда! Никогда! Говорить не уставала. Не уставала говорить иногда. О чём вопросить? Какой птица даст ответ? Может, где любимая спросить? Кроме Никогда ничего не будет, иного и нет. Истончалась разговора нить! Спроси птицу, когда сгинет война? Когда мир поселится в сердцах? Ответит ворон: Никогда! Держал юноша едва себя в руках. Возможна ли любовь? Будет ли по смерти рай? Умолкнет птица, словно другой ответ ожидаем. Никогда! Никогда! — гласит вороний грай. Никогда! — иного не знаем. Что делать тогда? Как птицу из сердца изгнать? Улетишь ли, ворон, от людей? Никогда! — могла лишь птица повторять. Никогда! — помыслить не смей.

Что нового? И было ли в поэзии Эдгара нечто ново? Думал читатель, и решал, не видя ничего. Мрачная поэзия, и мрак для середины XIX века запоздал. Обо всём этом искушённый в поэзии и прежде читал. Видел и не такой мрак, и не такими вопросами задавался, но вот написал Эдгар По стих, словно первый так расстарался. Да разговор не о том, важна содержания суть. Правду говорят, в отрицании легко утонуть. И тонул Эдгар, погружённый в мир отрицания смысла бытия. Увы, не являются пустыми эти слова. Мрак в душе Эдгара — не является мраком каждого из нас. Мрачен он для того, кто душу от страданий не спас. Если душа горит огнём, но сердце пребывает в мраке бездны… будут все попытки исправить положение бесполезны. А если в этом мнении изъян… сошлёмся на язык, он пьян.

К печали Эдгар читателя подводил — стремления бесполезны для людей. Кто любовью прежде жил, тянулся к любимой своей, кому мнилась слава и почёт, кого ласкового солнца лучи касались, никогда в действительности Ничего не ждёт, пред осознанием чего всегда ужасались. Не бывать счастью, не бывать любви, не бывать миру, не бывать Ничему, сколько счастье и любовь не зови, сколько не прогоняй войну. Таково мнение Эдгара, за него он держался, накликая беду, стирая надежду во прах, тем он чувством забавлялся, предвещая вечный крах. Остановимся, посмотрев на мир глазами вновь. Есть и война, есть и счастье, есть и любовь. Всему находится место, и страданиям, и боли, находится и место для свободы и воли. Всего полно вокруг, не столь мрачен мир. Посему: каждый сам решает, кто ему кумир.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Дмитрий Мережковский «Возвращение к природе» (1887)

Мережковский Песни и поэмы

Можно ли будущее предугадать? Люди всегда к тому стремились. Придумывали разное, но так в очевидном и не убедились! А сколько сюжетов о том, что нельзя ничего изменить, даже знай, чему свершённым полагается быть. Как греки писали, в мифах показывая очевидность того, так и прочие поколения писателей. Да верят люди всё равно! Ведь звёзды светятся ясно ради определения людской судьбы, они расскажут, жить в мире или в годы войны, поведают про счастья и невзгоды, к чему склонит одного или все народы. Не звёзды, так гадание на чём угодно, всему этому верить несложно. Раз так, можно сложить легенду о некой стране, расположенной незнамо где, там правил мудрый правитель, родился у него сын, земель тех скорый властелин. Кем быть ему? Сказали звёзды — станет он страну губить. Решил царь — не должен сын с ним рядом жить. В край природы дикой подальше отослал, словно тем страну от беды избавлял. Пророчеству сбыться положено, таков уж удел, Мережковский тому, однако, слово против сказать всё же посмел.

Почему дитя тираном должно было стать? Потому как в диком краю ему пришлось жизнь познавать. Рос среди зверей, вот и сам зверем стал, потому отец зря в даль его отослал. Оставил бы во дворце, нежным сделал дитя, может и вырос он в доброго царя. Возмужав в дикости, привыкший силой брать, разве мог иначе поступать? Позволь такому до власти дойти, не сможешь худшего места найти. Станет он править железной рукой, ублажая собственный покой, и то — железо крепким не будет, — правителя страна в пирах надолго позабудет, тому выпить и покушать подай, о прочем даже не мечтай. Такой правитель примется убивать, не зная, чем ещё себя занять. Всего этого коснётся Мережковский, повествуя, читателя окончанием истории волнуя. Ведь не зря он сам ссылался на Кальдерона труды, будто отличий не сможешь найти. По чужой дороге шёл, собственный путь обрести желая, усилия к тому умело прилагая.

Однажды отец пожелает сына вернуть назад, издаст повеление — вот уже его возвращению рад. А сын, узнавший, насколько велик, прежде властвовать над зверями привык, таким же предстанет в палатах дворца, будто там след сгинул отца. Сбылось гадание по звёздам — сын стал тираном, отныне пребывает он в угаре пьяном, крушит людские судьбы, закатывает пиры, трещат от напитков с закуской столы, он поднимает руку на придворный люд, те умирают — иного не ждут. Разве нужен такой правитель государству? Отец предался коварству! Он зельем сына опоил, и тот очнулся там, где прежде был. Ему сказали про сон, что никогда не был сыном царя, от такой вести чуть не наложил он руки на себя.

Где же суть в повествованье? К чему сказал Дмитрий данное преданье? А суть в простом — возроптал народ, подумав, якобы потому плохо живёт, ибо нет над ними истинного царя, ведь осудил отец сына за окаянство зазря. Не поверил народ в зверства тирана, увидел признаки обмана, поднял борьбу, пошёл на царя войной, к трону сына потянул за собой. И быть ему у власти, заново крушить, но стал иным он, решил иначе жить. Теперь — не тиран, добродетельный муж, готовый бороться за сохранение каждой из душ. Какое суждение читатель вынесет в итоге? Вероятно, нет разума в народе. А если разум есть, то в надежде он сокрыт: на том страна та и стоит.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Дмитрий Мережковский «Вера» (1890)

Мережковский Песни и поэмы

Поэтов тьма — поэзии не стало: сие слово громко прозвучало. Мережковский с успехом в поэзию входил, после «Веры» кто только о нём не заговорил. Он обрушился с критикой на жизни сложившейся печаль, говорил обо всём, о чём ему становилось думать жаль. О рецензентах, коих тьма, как мошкара, их тоже много, тоже тьма, — не дают творцам в спокойствии созидать, возникают ради одной цели — ругать. Но может есть в том смысл, ведь всякий ныне стал поэт, он не говорит, он ноет — для него поганен свет. Но жил ведь Пушкин в век суровый, творил, презренным быть готовый, и светлым образам он находил приют, не думая, что его с объятиями где-то ждут. Обдумывая это, решил Дмитрий вести разговор про юнца, тот рано потерял отца, угрюмым рос и молчаливым, быв изрядно некрасивым, в гимназии учился, едва идиотом не став, заучивать предметы под конец устав. И окружение его — не нигилисты вроде, скорей бельмо на России и русском народе. Вот начал кашлять он, словно заболел, на юг поехал он, куда хотел.

Раскинулся пред читателем Кавказ, радуется читательский глаз. Предгорья, горы, ущелья, низины — прекрасные, словно дети Мнемозины. Тут художник обретёт покой, поэт горячий отдохнёт душой, всякий найдёт возможность насладиться, не начни его сердце чаще биться. Кто-то обретёт любовь, прольётся вскоре кровь, иной до любви не дорастёт, не ведая, к чему идёт. У Мережковского герой был из таких, чей путь к утехам плотским тих, ему понравится девица, взаимно вспыхнет страсть, да чувства там лишь незначительная часть. Не знал герой, каким ему полагается быть, любимцем девушек он не успел прослыть. Что до девицы, явно светской львицы, пред нею раз пятнадцать никто не устоял, теперь новый герой от её сердца кусочек украл. Вроде неопытный, мог познать прекрасных отношений суть, только не мог он ничем достойным блеснуть. Дмитрий смолчал, показав героя боящимся брошенным стать, вследствие чего позволил ему спешно бежать. Брошенной девица сталась сама, уже ни с кем не встречалась — грустила одна. Сердце её надорвалось и кровь сочилась из ран, словно всё прежде бывшее — случайный обман.

Мережковский не уставал повествовать, хотя говорил, пора с поэмой кончать. Написал более двух тысяч стихов, к финалу читателя подводить оказался готов. Герой в Питере время проводил, вспоминая Боржом — сей край был сердцу мил. И Веру помнил, девушку, его любившую, себя не коря за душу остывшую, пока письмо с Кавказа не получил, после чего снова в Боржом прибыл. Девица болела, от тоски она умирала, уже не жила — существовала, ждала его, кто без объяснения покинул, в бездне растаял — сгинул. До того девушка ярко цвела, теперь — измором себя довела. Переступленной черта оказалась, девушка вскоре скончалась. Пусть прибыл герой, взирали они друг на друга, не смогла пережить девица недуга, зато обрела пред смертью счастье, растаяло в душе ненастье, зажило сердце от ран, при этом остался изъян. Надорванного оказалось не восстановить, пришлось её похоронить.

Трагичная судьба, где счастья нет, искать не пробуй в сём ответ, так Дмитрий задумал сюжет показать, хотел сам он о трагедии писать. И дабы справедливость сохранить, к другой поэме решал поэт наш приступить. Раз умерла она, умрёт теперь другой, кому в поэме «Смерть» поэт найдёт покой. Сам Мережковский в прежней мере думал об умении поэзию творить, осталось наблюдать, когда прозаиком он предпочтёт славу по себе сложить.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Дмитрий Мережковский «Франциск Ассизский» (1891)

Мережковский Песни и поэмы

Кому-то желается подвигов, идёт он в бой, подняв забрало, и будет биться, острое вонзая жало. Пред ним люди падут, рухнут стены, уйдут под воду города, оставив полосы из пены. На то заточен гений человека: уничтожать. Ничего не поменяется: силой надо массы брать. Но есть люди, кому чужда сия юдоль, они находят средства, причиняя себе боль, про таких и поныне принято с трепетом говорить, ибо не все могут с тем же стремлением жить. Не всякий веригами отяготиться, не каждый будет пост строго держать, по крайней мере, во имя Бога никто не станет страданиям тело своё подвергать. Как говорить об этом? Мнений много, правды не найдёшь. Сочувствуя кому-то, истину всё равно не обретёшь. Так пусть же люди живут, лишь бы не мешали своим образом жизни другим, не рассказывали нам, чего мы, по их мнению, сильно хотим. Если больно кому-то взирать на страдания, он на жертву пойти готов, не надо мешать — поступки не стоят произнесения слов. К пониманию этого путь далеко не близкий, послушаем, что говорил об этом Мережковский в поэме «Франциск Ассизский».

Очень ладно, прослезиться должен читатель, Дмитрий воспринимается как от поэзии старатель, он искал созвучие, красил строчки словами, талантом поражая временами. Так поэму сочинить, столь умело рассказать, ему оставалось долгой стези поэта пожелать. Коснулся разговор судьбы католика былых веков, основателя нищенствующих орденов, следовало показать его становление и важность свершённых дел, объяснить, как он внимания добиться сумел. И повёл Дмитрий разговор от начала начал, как любой прежде автор от монахов поступал, коснулся разговор родителя мужа святого, который возлагал на дитя надежды много, бывший вынужденным нрав ребёнка стерпеть, не будучи способным над ним волю иметь.

Так Франциск, сын купца, должный усвоить ремесло торговать, легко ступая по жизни, не зная чем время занять. Однажды узрел страдания Христа, и с той поры впал в печаль, сам теперь страдая, ему было Христа жаль. Как можно веселиться? Как можно беззаботно жить? Ведь люди страдают! Им не помочь, тогда хоть себя изменить. Отказаться нужно от стремления обладать вещами, перестанешь бояться потери. Так дошёл Франциск до самой главной в жизни идеи. Больше он ничем никому не обязан, лишь обещанием влачить бедность связан, пошёл по миру с протянутой рукой, уже не бродяга — для церкви подлинно святой.

И вот Франциск отправился в Крестовый поход, думая, к султану неверных подход он найдёт. Едва там мучеником Франциск не стал, когда к мусульманам в плен он попал. Жаркой проповедью думал обратить измаилитян в веру во Христа, пусть и звучат тавтологией эти слова. Всех желал Франциск от войны отвратить, точку зрения свою он хотел насадить. Потому ничего добиться не сумел, поскольку впервые в жизни чего-то от других захотел. Не должен был требовать от людей, к чему склонялся сам, каждому из нас должен быть свойственен личный обман. Пока боролся за себя, Франциск побеждал, а в борьбе за взгляды других он успеха не стяжал.

Есть мудростей ворох, которым впоследствии Франциск делился, но снова он в строках у Дмитрия забылся. Блажен был святой, боровшийся с желаниями плоти, мысли воли не давая, тогда как прочее, в рассказе про него, — история иная. Не показал ли тем Мережковский читателю урок, дабы никто к чужой воле не оставался строг? Всему есть место среди людей, всё может существовать, но до той поры, пока не пожелает влиятельным стать.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Дмитрий Мережковский «Смерть» (1890-91)

Мережковский Песни и поэмы

Поэзией полагается слух услаждать, дабы даже приниженное тем возвышать. О чём хочешь пиши, но пиши с открытой душой, пусть Анакреонт гордится тобой. Да время менялось, навсегда исчезало прекрасное в былом, теперь в стихах о грусти, о смерти прочтём. Разве иной получится у поэзии быть, ежели в Петербурге действие должно происходить? В граде на Неве сама атмосфера заставляет страдать, чего на юге не смогли бы понять… Может потому там Достоевский особенно пронзительно творил? Каждый герой его произведений до расстройства ума себя доводил. Теперь у Мережковского начинался пронзительный сказ, словно действовал на юношу сглаз: потерял интерес к жизни, о смерти каждый день помышляя, в мыслях на свете ином пребывая. Только не спешил Дмитрий, протяжно взявшись повествовать, его манера ни в чём не могла «Евгению Онегину», поверьте, уступать.

Каким образом люди относятся к любви, как реализуют помыслы свои? Один человек способен любить многих, обретая любовь в ответ, живя счастливо на протяжении шести, а то и восьми десятков лет. А есть человек, который согласен единожды полюбить, отчего не сможет долго и счастливо жить. Зачем столь горькую участь люди избирают? Может просто они того не понимают. Может таково желание их естества. Разговор об этом — пустые слова. Посмотрите на героя поэмы, где в заглавие поставлена смерть, там можно зачатки творения Данте слегка рассмотреть. И было бы так, развивай Дмитрий повествование по смерти действующего лица, да не виделся таким поэту замысел Творца. Герой умрёт, и до кончины следует за его муками следить, нечто вроде «Бардо Тхёдол» сумел Мережковский сложить.

Спастись мог главный герой, его любовь от смерти излечила. Мерещиться перестала постоянно могила. Спокойно грудью задышал, думал сумел обрести, что искал. Но никогда в любви смысла прежде не видел, вспомнив о смерти, как жизнь опять возненавидел. Покинула сознание любовь, ни к чему она на смерть обречённому сталась, потому дума о кончине снова к герою возвращалась.

Как же героя спасти? Нужно привить интерес. Найти средство, не смог бы жить которого без. Найти информацию среди разнообразия мифов, разбить действительность на множество типов, внушить нечто особое, предречь важность бытия, только вот умом герой не понимал пустые слова. Он знал, насколько жизнь человека бесполезна, под ним всё равно разверзнется бездна, как не живи, к чему не стремись, хоть важным для потомков окажись, нет смысла в существовании отдельно взятых людей, не нужна миру ни одна из человеческих идей, всё бездной будет пожрано опять, чему не дано противостоять. Потому умирал герой повествованья, не прилагал он к излечению старанья, не придавая важности чувствам других, про себя лишь помня, о прочих забыв. Не стал он мучения раньше должного прекращать, предпочитая от скорби долго умирать. Таял на глазах, никто не сумел ему помочь: его мысли окутала ночь, ничего на веру уже не принимал, в душе пожар гнетущих чувств полыхал.

Как же человеку внушить необходимость жить? Мережковский не стал ответ на вопрос находить. К Богу взывай, либо осмысление на рациональных началах старайся обрести, с грузом размышлений не сможешь до финальной точки дойти. Одно верным останется, к чему редкий человек обращается, живём не для себя — другие люди каждому из нас важны, они и являются причиной каждодневной суеты. Иные предпочитают от всего отказаться, им проще кажется скончаться.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Рагим Джафаров «Сато» (2019)

Джафаров Сато

На одной из планет великого пространства, где-то в затерянном мире на краю одной из множественных галактик, где энергия звезды позволяет существовать живым организмам, однажды завелась разумная жизнь. Той планетой оказалась Земля, и был сослан на ту планету грозный полководец, некогда властитель неисчислимых войск, теперь принуждённый сепаратистами пребывать в теле ребёнка. Но никто не знал на Земле о существовании жизни в великом пространстве, поэтому любое отклонение от нормы считалось проявлением болезни, которую следует лечить. Так ребёнок, до того бывший здоровым, стал вести себя, будто он в действительности полководец, кому должны подчиняться армады звездолётов. Но так ли всё на самом деле? Рагим Джафаров предпочёл с первых строк уведомить читателя, что подлинной истины рассказано не будет. Надо самому определиться, где правда, где вымысел, а где психическое расстройство.

Рагим обманул читателя, заставив испытывать смешанные чувства. С первых строк будет казаться, якобы ребёнок, — в начале повествования ему пять лет, — страдает от раздвоения личности. Может ребёнок наигрался в компьютерные игры? Однако, Рагим предлагал считать иначе, для того поместив в повествование детского психолога. Вскоре выяснится, в семье нет лидера, способного выносить определяющие суждения. Более того, брак скреплялся посредством необходимости проявления заботы о ребёнке. Вероятно поэтому в мальчике просыпается полководец Сато, умеющий твёрдо отстаивать точку зрения, чем всегда поражает воображение, так как оказывается способным совершать поступки и делать умозаключения, не должные быть ему подвластными. Например, он с ножом нападёт на взрослых в кафе, заставив тех бежать. Он же философствует, обвиняя землян в скудоумии.

Но в чём тогда обман? Рагим наглядно продемонстрировал способность человеческой психики справляться с трудностями. Ведь известно, на какие свершения способен человек, стоит ему попасть под влияние стрессовых ситуаций. Немудрено видеть, как ребёнок уподобляется мудрецу. Читатель даже может вспомнить про древнекитайского философа Лао-цзы, будто бы родившегося сразу седым. По мере повествования читатель сильнее уверяется в этом. Стоит семейным разладам успокоиться, Сато тут же исчезал. Настоящая суть рассказанной истории откроется в конце, искушения чего Рагим избежать не сумел. В том и обман, что Сато окажется полководцем, действительно сосланным на Землю в тело ребёнка.

Как бы не повествовал Рагим, делал он то с очевидным умением. Его рассказ стал многоплановым, не зацикленным на раскрытии одной сюжетной линии. Наоборот, в пределах произведения уместилось вероятное и неожиданное, имеющее право на существование и допускаемое по воле фантазии. Читатель обязательно наберётся мудрости, усвоив для себя, насколько важно соблюдать баланс, не допуская перехода на крайности. Покажется, словно окружающая действительность не столь проста, какой воспринимается на первый взгляд. Всему должно существовать оправдание, в том числе и расстройству психики. Надо помнить — человек никогда не сможет познать всех тайн великого пространства, всегда остающийся в шаге от раскрытия чего-то нового, чтобы сделать ещё шаг, открывая очередное неизвестное.

Остаётся поблагодарить Рагима Джафарова. От современной литературы редко ждёшь появление чего-то подлинно уникального, способного быть интересным, поучительным и определяющим. Произведение «Сато» — как раз такое. Может кому-то данное суждение покажется надуманным. Однако, к тому и склонял читателя Джафаров, что нет ничего действительно правдивого — всё продолжает оставаться надуманным. Как придумал ребёнок для себя личность грозного полководца, так он же им и являлся, уберегая семью от неприятностей, пусть и не сумев в итоге уберечь.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Алла Горбунова «Конец света, моя любовь» (2020)

Горбунова Конец света моя любовь

Для каждого жизнь складывается на собственный лад. Кому-то везёт расти в благоприятной среде, где чувствуется забота окружающего мира. Иные взращены в злачных условиях. Но вне зависимости от этого, люди сами решают, каким образом им продолжать существовать. Например, Алла Горбунова, если считать её книгу за сборник автобиографических историй, предпочла окунуться в омут мрачных страстей. Может повинна в том любовь к поэзии, когда некоторые поэты стремятся говорить о том, насколько больно жить. А так как Алла имела поэтическое дарование, она тем и жила. Это не говорит, будто её ровесники испытывали точно такие же переживания. Отнюдь, Горбунова предпочитала проводить время среди маргиналов, добровольно себя к ним причисляя. Теперь, спустя полжизни, она пожелала поделиться с читателем воспоминаниями. Если кому-то нравится литература в стиле альтернативы с упором на трэш, чтение придётся по душе. Ежели трепетная натура подобного не переносит, лучше и не браться.

Согласно названия книги, основанного на именовании заглавного повествования, Алла является фаталистом. С юных лет она верит в неизбежное наступление конца света, то есть ей мнится апокалипсис, причём должный свершиться на религиозной основе, когда праведники обретут право на вечный рай. Странно тут другое — в чём радость, если за дела рассказчице предстоит оказаться среди грешников? Читатель сам уверяется, продолжая знакомиться со сборником. В последующем ему становится известно следующее: рассказчица любила тусоваться, встречаться с парнями, о некоторых теперь вспоминая с трудом, её считали нимфоманкой, она перечила родителям, шла наперекор любому мнению взрослых, косила под гота, целовалась с подружкой, не брезговала запрещёнными веществами и успокоительными, с одиннадцатого класса всерьёз увлеклась стихами, была завсегдатаем посиделок в литературных объединениях, занималась лесбийской любовью с поэтессой (известной в узких кругах), позже дело дошло до свингер-вечеринок. На этом автобиографическая часть сборника заканчивается, уступая место художественному творчеству Аллы.

В свою очередь, художественное творчество мало уступало пережитому в юности. Во второй части повествовалось про братков и малолеток, когда первые разносили округу, желая найти девчонок для развлечений, а вторые не совсем против становиться объектом увеселения. Разговором о девчонках можно не ограничиваться, парни могли удовлетворять похоть посредством друг друга, согласно содержания. В третьей части повествование о путешествии в Прагу, как действующему лицу захотелось отведать местный деликатес — колено вепря. На деле блюдо оказалось отвратительным.

Последующие части сборника — трэш. То моряк, уходящий в плавание, решает зашить жене половые органы, зная про склонность к изменам, но та всё-таки проявляет неверность, однако в конце все остаются довольными текущим положением. То мёртвая женщина вопрошает органы, насколько хорошо они ей послужили. Чем дальше читатель продвигался по сборнику, тем повествование становилось забористее. Так и хочется спросить Аллу, насколько подобное вообще считается допустимым писать? Куда делось чувство стыда? Или понимание стыда никогда не было ведомо?

Одно успокаивает, Алла Горбунова обрела признание задолго до того, как сборник был написан. Теперь она имела полное право поделиться мнением о прошлом, не считая зазорным скрывать имевшее место быть.

С кем не бывает? — должен подумать читатель. Со всяким бывает, — ответит ему писатель. Отнюдь, не со всяким! — возмутится читатель. Вот и оставайся наедине со скукой! — утвердительно парирует писатель. И останется читатель без нахождения понимания чувств Аллы Горбуновой, тогда как ей нечего было от него скрывать. Сошлёмся на рассказ Льва Толстого: спасибо, что правду сказал.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Алексей Макушинский «Предместья мысли» (2020)

Макушинский Предместья мысли

В самом деле, почему «Большая книга» предпочитает выбирать в качестве лауреатов произведения, авторы которых имеют великую склонность к выражению мысли с помощью потока сознания? И будь бы так касательно выбора экспертного жюри, но им вторят читатели, чьё мнение служит в качестве основы для вручения приза симпатий. 2020 год стал особенно ярким, когда редкий лауреат придерживался адекватного выражения художественного слова. Алексей Макушинский не был исключением, но он единственный, кто выражал мнение, опираясь на собственные впечатления от увиденного. Он буквально писал дневник, делясь эмоциями и чувствами. Его художественное слово разбавляло и общий фон, поскольку лауреатами «Большой книги» стремятся выбирать и произведения, основанные на фактах, вроде биографий, либо вроде того, что предоставил на суд читателя Макушинский — философическую прогулку. Алексей взял за основу представление о жизни знаменитых в прошлом людей, теперь собираясь пройти по тем же местам, постараться уловить ход их рассуждений, заодно показывая собственную способность делиться наблюдениями.

Макушинскому не привыкать, он второй раз стал третьим в борьбе за приз симпатий. В 2014 году ему посчастливилось того добиться с помощью «Парохода в Аргентину». И тогда Алексей повествовал о похожем, рассказывая о судьбе человека, чья слава окрепла по обе стороны Атлантического океана, читатель узнавал про чувства и эмоции. Теперь всё повторялось. Следует невозможным признать за Макушинским творческий рост. Остаётся вероятным повторение пройденного материала — Алексей опять пойдёт по чужим следам. Но раз у него получается, почему бы не позволять читателю совершать совместные прогулки, может быть от этого когда-нибудь выйдет толк.

Но! Написанное с большой буквы «Но», не позволяет по достоинству оценивать ни одно из произведений, написанных в духе потока сознания. Нельзя осмыслить произносимое писателем, учитывая трудность нахождения опоры. Можно вырвать слово из контекста, исходить только из него в суждениях, так и не создав правильного вывода. Взять же всё написанное, пропустить через себя, отделить целое от частного: бесполезное занятие. Даже приходится думать, будто сам писатель не понимал, от чего и к чему ведёт читателя. Да и пытался ли автор вести, когда самому предстояло выпутаться из дебрей, названных им предместьем мысли.

Вероятно, — только вероятно, — Макушинский стремился отразить собственное отношение к Николаю Бердяеву и Жаку Маритену. Знал бы соотечественник писателя, кто они такие, тогда понимание смысла, заложенного в философическую прогулку, могло стать яснее. Нет ли в том вины непосредственно Алексея? Разве он довёл до сведения читателя, о каких людях брался рассказывать? Или ориентировался на общую образованность, обращался к культурным людям, должно быть только и ведающим, о чём и когда, причём за всё время существования, какой мудрец к каким приоритетам склонялся. Так уж получается, что Макушинский не стал делиться с читателем личным интересом, пустив описываемое на самотёк. Один он упивался атмосферой прошлого, не позволяя непричастному прикоснуться к тому же.

Вполне очевидно, если говорить о непонимании рассказанного Алексеем Макушинским, значит расписаться в скудоумии. Вполне такое допускается. Даже допустимо трактовать иначе: у каждого из нас определённый круг интересов, не всякому понятный, и главной задачей является сделать так, чтобы стало понятным для многих, у кого обязательно после проявится интерес. С такой задачей Макушинский не справился. Вновь он говорил о людях, далёких от понимания потомков, в прежней мере остающихся столь же далёкими для понимания. Может кто другой сообщит о тех же людях в более увлекательной форме…

Автор: Константин Трунин

» Read more

Александр Иличевский «Чертёж Ньютона» (2020)

Иличевский Чертёж Ньютона

С очередным произведением Александра Иличевского всё понятно, написано оно в том же стиле, которого он придерживался прежде. Самое удивительное, такая манера изложения продолжает находить спрос. Александр однажды удостоился премий «Русский Букер» и «Большая книга», на десять лет пропав из списков награждённых ведущими литературными премиями России. И вот, в 2020 году становится известно, Иличевский снова лауреат «Большой книги». Может он рассказал о чём-то важном для читателя? Нет! О насущной проблеме общества? Нет! Создал увлекательное чтение? Нет! Тогда в чём суть рассказанной Александром истории? Согласно содержания должно быть понятно, что речь касается взаимоотношений отца и сына, где сын находится в поисках понимания отца, чего не может сделать, так как будучи натурой, склонной к материальному познанию мира — физиком, должен был разобраться с лёгкой поступью отца, ведущего жизнь без обязательств, прожигая каждый из отпущенных ему дней. Всё прочее на страницах — описание любого обстоятельства, о котором можно рассказать подробнее. Например, если в сюжете случайно будет задействована черепаха, значит читателя заставят забыть об основной сюжетной линии, поскольку придётся внимать описанию только черепах. Более нечего говорить о книге Иличевского.

Безусловно, читателю нужно показать, каким образом такие произведения создаются. Делается это очень просто — каждому следует попробовать, ведь существует вероятность стать лауреатом той же «Большой книги». Кого только не было среди лауреатов, и, чаще прочего, лучшими признавались писатели, не умеющие, либо не желающие, создавать произведения в духе классического понимания, отказываясь повествовать внятно и понятно, вместо чего поражали воображение причудливыми сплетениями слов. Виной тому следует считать самый первый год вручения премии — 2006. Тогда лауреатами стали Быков, Кабаков и Шишкин. В следующем — Улицкая, Варламов и Рубина. Стало считаться обыденным явлением, когда два лауреата исповедуют принцип модернизма, и лишь один причём чаще занимавший второе место, позволял уверовать в адекватность выбиравших. Но эта формула в дальнейшем не всегда действовала, так как, допустим, в 2010 году второе место досталось Иличевскому. В целом, тонкая грань здравого смысла всегда присутствовала каждый год.

Есть ли смысл рассуждать про литературные премии? Вполне! Особенно в качестве примера творчества автора «Чертежа Ньютона». Ежели он пожелал через главного героя найти секрет механики бытия, то и читателю следует вычерчивать собственное понимание художественного процесса.

Как бы не хотелось думать, литературная премия не служит лучшему пониманию процесса создания художественных произведений. Отнюдь, премии поощряют писателей за труд, при этом не служат в качестве определяющего значения. Исключением становятся премии, вроде «Нобелевской» (на всём протяжении существования) или «Международного Букера» (за первые шесть лет), когда оценивалось творчество автора по совокупности заслуг, предлагая читателю знакомиться с произведениями лауреатов избранно, самостоятельно определяясь, насколько выбор был сделан правильно. Читатель волен заметить, насколько такой подход усложняет процесс выбора, зато даётся чёткое понимание, кому из писателей следует отдавать предпочтение. Поэтому ежегодное определение лучших произведений, созданных за последний отчётный период (обычно за прошедший год), ни о чём в дальнейшем читателю не скажет, поскольку выбор совершается без учёта подлинного осмысления необходимости и без учёта влияния произведения на литературу.

Теперь должно быть понятно, насколько велика ценность литературных премий, вроде «Большой книги». Ценность лауреата длится в течение всё того же года, пока не будут выбраны новые. Некогда получив пальму первенства, они передают её следующим лауреатам, обычно сами полностью утрачивая значение для читательского интереса.

Автор: Константин Трунин

» Read more

1 2 3 4 5 338