Александр Островский «Бешенные деньги» (1869)

Островский Бешенные деньги

Что было в прошлом, будущего касаться не может. Поэтому не сможет вчерашний день повториться в дне завтрашнем. Обязательно проявятся отличительные черты, заставляющие иначе смотреть на действительность. Неважно, как на мир смотрели предки, не им предстоит решать, чему и каким образом происходить. Но человек не способен за один миг измениться, продолжая оставаться верным собственным взглядам. И из-за этого постоянно происходят конфликты. Впрочем, всему суждено кануть в небытие, обязательно из него потом возвращаясь. Такова история человеческого рода, уходить от одного, чтобы к нему затем вновь стремиться. Пока же, раз разговор касается пьесы Островского, нужно остановить мгновение, и увидеть одно из времён, когда былое продолжало оставаться, ни в чём не собираясь сдавать позиций. Впрочем, дело касалось извечной человеческой страсти: легко наживаться, почти не прилагая к тому усилий.

Что делать в мире человеку, готовому под него подстраиваться, не прибегая к излишне бесчестным способам? Ему будет тяжело, поскольку таких людей никогда не ценили, особенно в России. За доказательство может быть приведена классическая русская литература, нисколько не способствующая благостному восприятию, когда на страницах описывается единственное желание — урвать кусок пожирнее, не взирая на способы и последствия. А ежели заводится персонаж, так и не воспользовавшийся служебным положением, — его начинают презирать. То есть живут в России порядочные люди, но они чаще становятся неугодными. Причина того очевидна! Имеющий деньги, при том лишённый возможности ими воспользоваться для решения проблем, останется недоволен, и всё-таки найдёт способ воздействия, поскольку в России гораздо больше людей беспринципных. Какой бы сия правда горькой не была, только против неё возражать бессмысленно: можно оспорить утверждение, нельзя изменить само положение.

Вновь у Островского задействован молодой человек из пьесы «На всякого мудреца довольно простоты». Потому и читатель должен надеяться на сюжет, раскрывающий малоприятные темы. С одной стороны вниманию представляется уверенность в правильности совершаемого, желание достижения лучшей доли, медленная поступь к нужному результату, твёрдый расчёт на извлечение выгоды, без какого-либо опасения. С другой стороны — такая же уверенность, такое же желание, но быстрая поступь и знание о должном последовать крахе. Вполне очевидно, молодой человек предпочтёт честные методы, ни в чём и ни кого не обманывая, либо обманывая, но только тех, кто обманываться рад. А вот другие действующие лица произведения будут стремиться к достижению результата любыми способами, пускай и бесчестными. Им оказывается угодным обрастать связями, финансами и расположением, брать деньги в долг, жить на широкую ногу, невзирая на обязательное наступление момента необходимости возвращения взятого, чего они сделать не будут способны, так как того и не планировали делать.

Отдельного разговора достойна девица, по привычке предков желающая обзавестись богатым мужем, сама не способная ничего дать, лишь имеющая намерение жить за счёт мужа. Что с такою делать? Разве перевоспитывать, причём посредством унижения. Только вот унижение происходит не на физическом уровне, просто требуется морально сломать человека, поставив его перед необходимостью иначе понимать устройство жизни. В России более не было такого, чтобы кому-то кто-то за бесплатно давал ему потребное. Отныне все, в том числе и помещики, обязаны были думать о хлебе насущном, должные едва ли не самостоятельно боронить поля и производить посевы. Вот и девица окажется поставленной перед условиями, когда ей придётся трудиться, иначе она и вовсе никому не окажется нужна.

Читателю следует усвоить из содержания следующую мораль: сколько бы общество не изменялось, сами люди не изменяются.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Александр Островский «На всякого мудреца довольно простоты» (1868)

Островский На всякого мудреца довольно простоты

Вспомнил Островский, в каком виде лучше его пьесы воспринимаются, снова приступил к описанию быта, создав произведение на злобу повседневности. Теперь Александр рассказывал, как молодые люди могут добиваться успеха в жизни, прикладывая к тому не такие уж и большие усилия. Требуется малое — постоянно и безостановочно льстить. Не имеет важности кому, главное для всех оказываться угодным. С таким подходом очень скоро обретёшь успех, будешь пользоваться уважением, к твоему мнению начнут прислушиваться. Просто каждый человек желает слышать в свой адрес одобрительные и ободрительные слова, ради чего он будет готов тебя носить на руках. Так и происходило в очередной пьесе Островского, за тем исключением, что произведение требуется подкрепить моралью. И она звучит примерно так: лги во имя лжи, оставаясь честным наедине с самим собой.

Согласно сюжета молодой человек решил добиться успеха в жизни, для чего думал устроить будущее за счёт дальнего родственника. Как к нему подойти? Явно родственник не соизволит опуститься до нужд молодого человека, к тому же для него — практически постороннего. Очень просто! Нужно явиться к нему, будто желая снять квартиру, попутно рассказав, какой ты замечательный, сколько в тебе достоинств, насколько высоко ты себя ценишь. Когда собеседник тобою заинтересуется, признаться, что наслышан в здешних местах про своего дядю, с которым знакомства прежде не имел. Вполне очевидно, дальнему родственнику придётся признать родную кровь… да ещё и такую, пришедшуюся ему по душе. Добившись желаемого, молодой человек продолжит укреплять позиции, льстя всем прочим действующим лицам. Женщин, чей порог перешагнул молодость, он будет описывать за красавиц, кого в прежней мере красит юность. И это лишь начало, так как планов у молодого человека много.

Островский специально заставил молодого человека писать дневник, где тот излагал всё таким, каким оно было. Честно описывая характер дяди, его жены, их доверчивость, не жалея на то чёрных красок. Туда же заносит сведения о прочих лицах, никому не давая лестных характеристик. И это при том, что в лицо никому из них не говорил слова правды, всегда приукрашивая действительность, неизменно выражаясь посредством лести. Вот этот дневник и мог погубить молодого человека, когда его содержание станет общеизвестным. Что останется делать молодому человеку? Наконец-то честно всем сказать, как к кому относится, и как ему было просто входить в доверие. А если его возьмутся осуждать, тогда он волен оскорбиться, поскольку на правду нельзя обижаться, за неё следует хвалить. Ведь говори людям правду изначально, так бы и продолжил бедствовать, ничего не приобретя. В любом случае, теперь каждый знал правду, вполне понимая, так думал не только молодой человек, к таким мыслям склонялись абсолютно все, о чём сохраняли молчание, даже между собою продолжая льстить в адрес третьих лиц.

Ничего с этим не поделаешь, так устроен человек, желающий слышать приятное, каким бы негодяем он не был. Да и лесть не подразумевает обман. Молодой человек мог на самом деле думать так, как относился к каждому из действующих лиц. И не будь в произведении дневника — пришлось бы говорить о том, насколько сердце молодого человека очерствело, а душа — черна. А так — вполне светлый человек, едва ли не ангел, с кем обязательно нужно водить дружбу.

Касательно содержания каждый читатель вынесет собственную правду. Была бы какая-нибудь правда настоящей. К сожалению, всё настоящее — чей-то временный вымысел. Вот и у Островского показана временность, способная для каждого оказаться настоящим.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Натан Рыбак «Переяславская рада» (1948, 1953)

Рыбак Переяславская рада

Роман «Переяславская рада» состоит из двух частей. За первую часть Натан Рыбак был удостоен Сталинской премии. В произведении раскрывается путь, пройденный казачеством во главе с Богданом Хмельницким до объединения с Русским царством. Натан Рыбак рассмотрел все аспекта, чтобы у читателя сложилось правильное понимание происходившего в прошлом. В первую очередь, тяжёлое положение по отношению к Польше, считавшей казачьи территории за свои владения. Не менее тяжёлое положение складывалось из-за соседства с Османской империей. Но самое главное для казаков, что и определяло их пристрастия, — это православная вера, из-за чего они и стремились воссоединиться с Русью. Именно таким образом Натан Рыбак брался повествовать, в чём был прав, в тот исторический период для казачества не существовало иного пути, поскольку не будь объединения с Русским царством, случилось бы поглощение Польшей, что тогда большей частью казаков воспринималось за недопустимое.

Но речь про непосредственное объединение с Русью пойдёт во второй части романа, которая не столь интересна для читателя, которому важнее понять именно мотивы вручения Натану Рыбаку Сталинской премии. Что же такого рассказал писатель, если удостоился столь важной государственной награды? «Переяславскую раду» Натан Рыбак писал на украинском языке. Соответственно должен был последовать перевод на русский язык. И без этого Сталинская премия присуждалась, достаточным считалось заслушать мнение авторитетных украинских литературных деятелей. Тема поднималась действительно важная, ещё и с аспектом изучения народной среды, восстававшей против господства королевской власти. Что же до стремления к власти царской, то это совсем другое, так как русский царь принимал в состав государства казачество на правах широкой автономии. По своей сути, казачество оставалось при своём, только теперь более спокойное за пограничные споры с поляками и турками.

Пока по сюжету объединения не случилось, следовало описывать беды казачества, вынужденного постоянно бороться за право на независимость от чужого мнения. Не проходило дня, чтобы не разгорелись жаркие споры между панами, решающими раз за разом усиливать давление на Сечь. Этот аспект становился очень важным для повествования, и читатель то обязательно понимал, наблюдая не столько за стремлением поляков обладать, сколько за хищным взглядами шляхты. Оставалось понять, насколько Польша агрессивно действовала по отношению к казачеству, поскольку нуждалась в знании, что казаки не будут совершать неожиданных нападений, чего от них всегда ожидали. И Польше было бы спокойней, определись казачество, под чьей им властью находиться. Вполне очевидно, гораздо лучше, если столь непредсказуемая человеческая стихия встанет под панские стяги, отчего будет проще строить политику по отношению к Русскому царству и Османской империи.

Как повествует Натан Рыбак? Он взялся рассказывать в хронологическом порядке. Все события, происходившие в жизни Богдана Хмельницкого, соответствующим образом зафиксированы, либо имеются свидетельства, позволявшие судить определённым образом. Ежели так, то и повествование разворачивается перед читателем как целое полотно, раскрывая не сами чувства и мысли людей, скорее отражая ход исторических процессов. Большей частью приходилось повествовать о разладах казаков с Польшей, между которыми и происходила основная борьба. Понимая же казачество в качестве свободолюбивого народа, то довольно очевидно, казаки могли сопротивляться бесконечно долго, ни на чью власть не соглашаясь, кроме как ставя над собою избранного ими же гетмана.

Сможет ли читатель лучше понять происходившее в прошлом? С помощью книги Натана Рыбака — самую малость. Затруднение возникает по причине существования разных взглядов, ведь были казаки, согласные на владычество шляхты над Сечью.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Марк Элдер «Народ моря» (1910-11)

Элдер Народ моря

Знаком ли читатель с французскими островами? Если он прежде мог иметь знакомство с островом Уэсан, на котором происходило действие произведения «Девушки дождя» за авторством Андре Савиньона, то теперь он может познакомится с бытом жителей острова Нуармутье, что расположен на том же западном побережье, но в более густо населённом районе. Если читатель имеет представление о реке Луара, то её путь заканчивается как раз там, где возвышается над водной гладью остров Нуармутье, обречённый быть под водой, обнесённый дамбами, потому продолжая существовать. На этом острове не должны были жить люди, вследствие чего каждый день они проводят в борьбе за существование, сражаясь с морем. Да и без моря они существовать не смогут, так как являются рыбаками. Именно это нужно знать, приступая к знакомству с произведением Марка Элдера, на страницах которого смерть не воспринимается чем-то особенным. Просто об умерших на том острове не принято вспоминать.

Однако, жизнь кипит на острове и в его окрестностях. Смерть моряка на промысле — обыденное явление. Вернётся человек домой или нет — не имеет никакой важности. Когда он покидает берег, ему одна дорога — утонуть. Но моряк на берегу — совсем другое. Теперь человек обретает все качества, присущие людям. Он начинает страстно желать жить, ему важно владеть чем-то, он становится озабоченным за преуспевание в завтрашнем дне. Теперь человеку мнится, будто он один имеет право решать, чему и каким образом следует происходить. А ведь на острове имелись предприятия, занятые в обработке добываемого посредством рыбного промысла. И там трудятся люди, желающие благоприятного для себя существования. Если кто кому перейдёт дорогу, то не далёк тот день, когда здание, либо корабль будет объят огнём. Остаётся думать, что не будет житья на Нуармутье и пришлому человеку, кого со света сживут гораздо раньше, чем он поймёт, какая опасность его окружает.

Так как же умирают люди на страницах произведения Марка Элдера? Никак. Об этом становится известно из сухих строк, уведомляющих читателя о произошедшем. Это как весть от пришедшего в дом путника, знающего о событиях поверхностно, но которым всегда рады. Достаточно и того, что кого-то настигла смерть на рыбном промысле, когда обстоятельства произошедшего утрачивают значение. Да и смерть при других обстоятельствах — не настолько важное событие, чтобы разбираться, особенно нисходя до мыслей людей, достойно или позорно встречавших неминуемо должное для них наступить. Тут бы впору сослаться на древнегреческих трагиков, предпочитавших присылать к действующим лицам гонцов с известями, дабы поведать, кто и какой смертью пал… Кому желалось домыслить детали события, тот это делал без чужой помощи.

Что касается манеры изложения Марка Элдера, о том нужно судить самим французам. Им же нужно озаботиться, чтобы обладатели Гонкуровской премии не становились забытыми, если они считают за важное говорить о праве французской нации на определяющее значение для всего человечества. На деле же всё складывается иначе, потому как сами французы не до конца осознают, кому и за какие заслуги Гонкуровская премия вручалась. Впрочем, говорить об этом не имеет смысла, учитывая особенности премиального процесса, не совсем справедливого к писателям. Тут уж лучше сообщить, что вручение премии — есть награда за заслуги в общем, тогда как какое-то из произведений — лишь венец творчества или лавр надежды на блестящий литературный путь. Такие мысли вполне допустимы к лауреатам на первых порах существования премии.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Андре Савиньон «Девушки дождя» (1912)

Савиньон Девушки дождя

Может показаться, Савиньон взялся описывать один из туземных островов, некогда находившихся под контролем Франции. Да, местом действия является остров, но не туземный, а находящийся в двух часах плавания от европейского континента. Или читатель должен думать, будто в тех краях продолжали сохраняться пещерные традиции? Разве такое возможно? С древнейших времён остров обязан был вызывать интерес у всякого, кто северными морями направлялся в Средиземное море, либо наоборот. Как римляне, так и викинги, должны были оставить след на острове. Однако, по Савиньону получалось, что на местных жителей это не наложило отпечатка, они остались такими же, какими были на протяжении тысячелетий до того. Но всему предстоит меняться, такая судьба ожидает и остров Уэсан, куда уже стучится европейская цивилизация, готовая поделиться всеми теми пороками, которые ей присущи.

Сложно поверить, но жители острова Уэсан продолжали жить общинными интересами. Если кто-то забивал свинью, то все устремлялись в его дом, чтобы получить свою часть. Просто на острове не знали способов, позволяющих сохранять мясо свежим, отчего приходилось делиться со всеми. И в дом гости входили, никогда о том не уведомляя хозяев, потому как дверь не имела запоров. А если кто прибывал на остров, ему готовили ту самую свинью, и он, думая вкусить неизведанное для него ощущение, горько разочаровывался, так как туземцы готовили отвратно. Может тогда на острове можно увидеть традиционное музыкальное искусство, понаблюдать за ритуальными танцами? Вполне, но придётся затыкать уши, поскольку вся музыка ограничивается своеобразным извлечением звука из морских раковин. Что до танцев… то и их можно себе представить без лишних описаний.

Может стоило побывать на Уэсане ради красоты местных девушек? Вполне так. Если не из-за красоты, то согласно местным нравам. Так уж сложилось, «туземки» обладали вольным нравом, никогда ни к какому из мужчин не привязанные. Они сами выбирали, когда и с кем им уединиться. Последствий у интимной связи не случалось, женщина продолжала оставаться свободной в дальнейшем выборе мужчины. Такого рода информация должна была обескуражить читателя тех лет. Однако, Савиньон мог таким образом внести своё слово в пользу продолжающего нарастать движения феминисток, ещё и выказывая одобрение в пользу суфражисток. Либо Савиньон мог подразумевать иное, приглашая европейских и американских женщин переселяться на острова, подобные Уэсану, где они вольны жить той жизнью, какая им кажется более правильной.

Что до названия произведения, то оно связано с приметой, бытовавшей у жителей материковой Франции: если на берег ступит девушка с Уэсана, жди вестей о скорой непогоде. Опять же, читатель это волен интерпретировать так, будто всякая женщина, исповедующая свободные нравы, несёт следом за собою грозу, от которой ничего хорошего ждать не следует.

Каким же образом Уэсан преображался? Когда на остров прибыли европейцы, они принесли свою культуру, скорее выраженную не благими помыслами, а в выработке у местных жителей пристрастия к алкоголю и табаку. И пусть теперь на Уэсане играет приятная для слуха музыка, вкусовые рецепторы внимают ярким гастрономическим ароматам, а в глаза бросается иной стиль в одежде и архитектуре, вместе с этим пришлось врезать замки в двери, отказать гостям в их праве на часть разделанной свиной туши. Хорошо это или плохо? Ответить трудно. С одной стороны, жизнь не должна стоять на месте, с другой — жить без боязни за завтрашний день ничем не хуже.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Эммануил Казакевич «Весна на Одере» (1949, 1956)

Казакевич Весна на Одере

У «Весны на Одере» есть две части. Первая — удостоилась Сталинской премии, вторая — нет, поскольку после смерти Сталина данная премия не вручалась. Но была бы она такой почести удостоена? Вопрос, на который нет необходимости отвечать. Лучше посмотреть, к чему проявили внимание, когда обращались к тексту произведения, считая его достойным ведущей государственной литературной награды. Тогда Казакевич уже успел себя зарекомендовать, написав пронзительную повесть «Звезда», рассказав о том, как погибла группа разведчиков, с самого начала понимавшая — вернуться не получится, но они обязаны добыть ценные сведения. Теперь Эммануил писал на другую тему, говоря о коренном переломе в войне. Вернее, о той стадии, когда падение Третьего Рейха казалось очевидным. Советские солдаты пересекали границу Германии, сами не веря, насколько подобное оказалось возможным. С этого и начинается повествование.

Как вообще воспринимать перелом в войне? Каким образом соотнести перенесённые страдания народа с должным вскоре произойти? Куда деть мысли людей, рвущихся истребить нацистскую заразу в её самом главном логове? Казакевич рассказывает, насколько считалось важным защищать родной край, люди вступали в ряды Красной Армии, готовые дни и ночи проводить в окопах, отбивать атаки врага, самим идти в атаку, занимать вражеские траншеи, сражаться за уничтоженное врагом прошлое и попираемое им настоящее, воздать за всё, к разрушению чего приложил руку солдат Третьего Рейха. Но разные были судьбы у бойцов, кого-то отправляли в тыл, заставляя служить зенитчиком в глухой станице. И о таком Казакевич посчитал нужным рассказать.

И вот человек возвращается на Донбасс, приходит к себе… и не видит родных. Где они? Кого-то убили, родную же дочь угнали в Германию. Как теперь быть? Только вперёд, воевать до последней капли немецкой крови. Уже не получится отсидеться в глухой станице, куда не пошлёт никакое командование, поскольку человек пребывает в горе, с которым он должен справиться самостоятельно.

Казакевич ставит перед читателем вопрос: зачем немцы продолжают сопротивляться, когда исход предрешён? И немцы отвечают, указывая на необходимость исполнения приказов. Неужели Казакевич полагал, будто немецкий солдат не был уверен, что сможет добиться нового перелома в войне? Или может Казакевич забыл, почему немцы вообще развязали Вторую Мировую войну, отчего они не могли согласиться снова оказаться на положении всеми презираемых в Европе, о кого будут вытирать ноги. Поэтому немцы продолжали сражаться, хотя бы собственной смертью доказав право Германии на достойное к ней отношение. Казакевич до таких выводов не доходил. Но, как бы оно не было, немцы сопротивлялись. И будут сопротивляться после подписания мирного договора, не способные согласиться с необходимостью смириться перед унижением.

В «Весне на Одере» описано взятие Берлина. Эммануил подробно изложил, каким образом советские войска продвигались по городу. Было принято решение использовать танки и пехоту одновременно. Причём, пехота шла низом, тогда как танки расстреливали только крыши. Для пущей собственной важности Казакевич возьмётся размышлять о безысходности для Третьего Рейха, причём ведя беседу от лица Гитлера. Концом повествования будет взятие Рейхстага.

Остаётся сообщить о том, в какой манере Казакевич повествовал. Эммануил рассказывал, прибегая к полагающемуся для тех лет пафосу. С именем Сталина было связано абсолютно всё: он давал людям надежду, и он позволял каждому ощущать необходимость им совершаемого на благо страны. Неважно, насколько это так или нет, важен лишь итоговый результат, достигнутый общими усилиями, пускай и верили люди тогда в правильность всего, что делал именно Сталин.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Айрис Мёрдок «Ученик философа» (1983)

Мёрдок Ученик философа

Не дано всем писателям писать одинаково хорошо. Это и к лучшему. Поскольку не каждый читатель согласится читать то, что кому-то кажется прекрасным образцом художественного слова. Ведь одни читатели требуют увлекательного сюжета, другим подавай мешанину. Но и с писателями случается странное: сегодня они пишут книгу в одном стиле, через несколько лет — в совершенно ином. И читатель, ранее обжёгшийся на знакомстве с автором, либо его искренне полюбивший, при очередном чтении находит далеко не то, чего ожидал. В том и заключается проблема литературы — невозможность заранее понять, стоит ли браться за чтение книги. Про переводы — совсем отдельная история, так как даже талантливо написанную книгу может испортить человек, не обладающий точно такой же степенью таланта, чтобы донести до читателя содержание произведения. Впрочем, раз разговор зашёл о творчестве Айрис Мёрдок, то сомнительно, будто её литературные труды могут спасать или уничтожать переводчики, поскольку нельзя испортить то, к чему нужно подходить с особой осторожностью. Проще говоря, Мёрдок писала тяжёлым для усвоения стилем, более утопая в собственных размышлениях, чем позволяя событиям продвинуться хотя бы на сантиметр.

Что видит читатель на страницах? Допустим, разговор двух действующих лиц. Они едут в машине, жарко спорят друг с другом. Спор их протекает обстоятельно, к описанию чего Айрис подошла с чрезмерным усердием. Спорить они могли так долго, сколько могло хватить терпения у самой писательницы. И по времени их спор затягивался, превышая норму положенного, ибо не с одного края страны они ехали на другой. Но читателя нужно интриговать, отчего беседу следует завершить, породив совсем уж неожиданные размышления. Кто прежде спорил, тот не может толком вспомнить, как беседа была завершена. Ему кажется — он убил собеседника. А собеседником являлась его жена. Может она вывела из равновесия, он слетел с дороги в водоём, а может сам вытащил жену из салона и принялся собственными руками погружать её голову в воду… В общем, должен был убить. Убил ли? С тем же успехом можно было следом вспомнить про инопланетян, с кем пришлось иметь контакт несколько часов назад, ибо только так человек сумел пробудиться ото сна. Почему бы и нет…

Нет, жена не была убита. Или была? Всё-таки её убили. Или не убили? Отчего бы не продолжить рассуждения? Глядишь, написанными окажутся ещё десятки страниц, после и вовсе получится припомнить дополнительные детали. Как понимает читатель, знакомиться с творчеством Мёрдок невероятно тяжело. Ну а как же прочие действующие лица? Имеют ли они значение для повествования? Вообще, хотя бы самая малость имеет значение для повествования? Или всё слишком эфемерно, должное сойти на нет, стоит перелистнуть страницу? Да и главный герой повествования — насколько его участие требовалось сюжету? Он даже успеет умереть сам, никакой пользы в итоге не привнеся. И смерть его обставят так, словно то случилось не тем образом, как было на самом деле. Только это всё останется домыслом, каким является любое обстоятельство, описываемое Айрис Мёрдок.

Много слов вокруг ничего — такая должна возникнуть мысль у читателя. Иные писатели испытывают острую необходимость делиться с миром художественным словом, не допуская никого до сокращения текста. Таково авторское право: излагать угодным образом. Ничего другого читателю не остаётся, ежели он желает понять, о чём ему желал рассказать автор. Дело в том, что Мёрдок просто рассказывала.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Бернис Рубенс «Избранный член» (1969)

Рубенс Избранный член

Сперва ребёнок, подающий надежды, потом подросток, добивающийся осуществления цели, затем успешный выпускник и профессионал своего дела, зарабатывающий достаточное количество средств для существования. На таких людей всегда указывают, когда желают привести пример, которому должны следовать дети, подростки и взрослые. Однако, не всегда пример оказывается удачным, поскольку порою случается не совсем то, чего от подобных членов общества ожидают. В жизни всякое случается! Человек может совершить преступление, отчего на его достижениях можно поставить крест, если он будет осужден на заключение в тюрьму. Человек может эмоционально выгореть, занявшись другим делом, и хорошо, если не таким, за какое заслужит порицание. Чья-то жизнь просто идёт под откос, потому как в какой-то момент наступает разлад. Но хуже всего, если показательный пример в итоге приобретает зависимость, какой бы она не являлась, лишь бы не наркоманией. Потому как в данном случае всё становится совсем печальным… как и в произведении Бернис Рубенс.

У всего есть свои объяснения. Почему человек вообще прибегает к препаратам, оказывающим негативное воздействие на организм? Ему могут прописать, чтобы нивелировать отклонения в самочувствии. А это требовалось главному герою, поскольку он, некогда предприимчивый юрист, стался обузой среди коллег и в семейном кругу. Так часто и случается, когда успешную деятельность сопровождает ощущение дозволенности запретного. Например, люди приобретают привычку курить или употреблять алкоголь, думая, так они сойдут за своих в профессиональной среде, либо найдут способ отдыха от тяжёлых трудовых будней. Вскоре это входит в привычку, дальше формируется привыкание. Психика начинает разрушаться, вследствие чего, если лишить человека ему теперь потребного, он начнёт искать возможности, дабы повысить самооценку… и становится на самый скользкий путь, ведущий на социальное дно и к преждевременной смерти.

К чему прибегал главный герой повествования? Он использовал то, что некогда считалось за лекарственное средство, широко применявшееся для поднятия боевого духа у солдат в годы Второй Мировой войны. Пригодившееся в соответствующий момент, стало лишним в период наступившего мира. Только люди страдали от зависимости, уже не способные жить без получения таблетки с требуемым активным веществом. Годы шли, необходимость запрета активно обсуждалась. К моменту написания книги — данное средство ещё не запретили к продаже. Понадобится несколько лет, после чего запрет будет утверждён на законодательном уровне.

Так не являлась ли книга Бернис Рубенс тем последним аргументом, на который принято стало ссылаться? Или в обществе настолько назрела проблема, отчего лишнее напоминание позволило выделить книгу из общего потока? Ведь и главным героем был выбран не пропащий человек, вынужденный пить таблетки, чем разбавлял скуку, хотя бы в том находя удовольствие. Нет, показывался именно человек, способный добиться высот, заслужить солидный вес и быть выше многих прочих. Что же с ним сталось в итоге? Он превратился в растение, не способное прожить и дня без дозы, чьё существование — краткие мгновения просветления, когда он получает возможность отличить галлюцинацию от реальности.

Проблема действительно важная, её требовалось обсуждать. Особенно в виду наличия в продаже этого — тогда пока ещё лекарственного — препарата. Главное, фармацевтические компании не стали наживаться на человеческом горе, или же они не сумели отстоять право на продажу вещества, вызывающего у людей стойкую зависимость. Не так это теперь и важно. Скорее, Бернис Рубенс внесла своё слово, которое услышали, за которое похвалили, и которым стали пользоваться, выдвигая соответствующие аргументы. Ну а то, что вручили Букеровскую премию: вполне заслуженно.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Перси Ховард Ньюби «За это придётся ответить» (1968)

Ньюби За это придётся ответить

Человек не любит считать себя виноватым в бедах других, но считает за правильное — найти, кто повинен в его собственных бедах. А жизненные реалии таковы, что не кто-то другой, каждый из нас должен быть признан виновным в происходящем, причём без придания значения, пытается ли кто-то сделать общее положение хотя бы терпимым. Ничего не имеет значения, поскольку всё должно оцениваться в совокупности. И получается именно то, с чем приходится считаться. Ежели появятся предпосылки к изменению, это обязательно произойдёт. Как самый примитивный пример — человек привык уничтожать мир. Только где-то за уничтожением следует восстановление порядка, поскольку таковы традиции, где-то возникают попытки добиваться в меру сносного порядка, ибо отдельные люди обладают гипертрофированным чувством совести в обратную сторону, где-то вовсе ничего не делается, согласно всё тех же традиций. Несмотря на разнообразие взглядов, единство в действиях неизменно присутствует, так как человечеству приходится находить способы разрешения конфликтов. Поэтому не было и не будет оправданий даже тому человеку, который совсем недавно осознал собственную личность.

Ньюби повёл повествование на острую для своего времени тему — закрытие Суэцкого канала после Шестидневной войны. И без этого в повествовании находится изрядное место политическим рассуждениям. Доходит до воспоминаний о событиях Второй Мировой войны. С чьей руки Третьему Рейху были развязаны руки? Не следует ли признать Британию причастной к возрождению немецких амбиций на господство в мире, в котором Германии постоянно отказывали ведущие страны-колонизаторы, в том числе и Британская империя. Тогда не приходилось задумываться, какой передел мира случится впоследствии, невзирая на вспыхивавшие акты освободительной борьбы в разных уголках мира. Всё же следует признать, мир разительно изменился с падением Третьего Рейха, обозначивший скорый развал прежнего устройства государств. Закрытие Суэцкого канала — отдалённые последствия, с которыми британцам пришлось столкнуться, чья власть над прежними колониями сошла на нет, хоть и продолжая в некоторых странах контролировать политический процесс.

Важна ли вообще внутренняя история на страницах произведения, которая происходит на фоне кризиса вокруг Суэцкого канала? Её не так-то просто понять. Гораздо лучше проследить за описанием событий, которые происходили в действительности. Напряжение на самом деле возрастало. Получив независимость, Египет возжелал пожинать плоды ему доставшегося. Неважно, будет ли это древняя история, к современному Египту имеющая отношение сугубо по географическому принципу, или сам Суэцкий канал — обладание которым принесёт огромную прибыль, учитывая важность этой транспортной артерии между Европой и Азией. Боевые действия нисколько не ослабнут, давление на Египет продолжит усиливаться, отчего гражданину Британии будет опасно находиться на его территории, пускай и с ирландским паспортом, да хоть с абсолютно новой личностью, поскольку главное действующее лицо по ходу повествования потеряет память.

Что же читателю стремятся объяснить, когда пытаются трактовать содержание произведения? Может показаться, будто мораль отдельного человека не имеет общего с моралью отдельного государства и даже с общей моралью всего человечества в целом. Словно человек является пришельцем на планете, кто подлинно не должен нести ответственности за происходящее. Да как бы того не хотелось, ответить за действие человечества придётся каждому человеку, как каждому гражданину за действия той страны, представителем которой он является. С этим ничего не поделаешь, сколько тому не противься. И пусть не каждый британец склонен считать действия своего правительства правильными, он всё же остаётся британцем, являющимся тем, кто будет нести ответственность за действия соотечественников.

Давайте трактовать содержание произведения Ньюби именно таким образом.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Джулиан Барнс «Метроленд» (1980)

Барнс Метроленд

Книги Джулиана Барнса — пособие для психоаналитиков, исходящих в своей профессиональной деятельности от трудов Зигмунда Фрейда. Именно на примере Джулиана Барнса они могут доказать истинность абсолютно всех предположений, выдаваемых ими за истину. Да вот проблема в том, что Джулиан Барнс со своей самой первой книги («Метроленд» и был его первой книгой) и в книгах последующих — описывал практически одинаковое состояние главного героя, извечно инфантильного, живущего страданиями подростка. Может такое мнение утрировано, в творчестве Барнса могут быть иные нотки, для чего нужно поставить цель прочитать все труды Джулиана. Однако, когда из книги в книгу видишь страдания вокруг отростка, едва ли не баллады о самоудовлетворении мужчин, о том продукте, который вырабатывается для продолжения рода, то не думаешь, будто кто-то способен посвятить долгие часы чтению, постоянно знакомясь с произведениями, написанными именно в таком духе.

С первой книги Барнс стал писать в стиле постоянных размышлений, имя которым — поток сознания. Рассказывая историю взросления, Барнс делится с читателем будто бы любопытными фактами, о которых словно никто не знает. Например, в курсе ли читатель, что на французском языке слова «цивилизованный» и «сифилитичный» являются омофонами? То есть они различаются при написании, а вот при произношении — звучат одинаково. Можно об этом даже порассуждать, приходя к совсем уж несуразным выводам, когда цивилизованность словно подразумевает её носителей за сифилитиков. Это вам не русский язык, где управляя краном — можешь затопить стройку, пользуясь луком — наносишь слёзные раны, а подразумевая всеобщий мир, подразумеваешь именно всеобщий мир, так как мир потому и мир, что все люди должны жить в мире. Но это всего лишь русский язык, касательно французского языка всё гораздо печальнее, если доверять именно Барнсу.

А вот забавная ситуация: ребёнок спрашивает у родителей, что означает слово «евнух». В самом деле, какое же значение может быть у этого слова? Читатель должен понимать, насколько Барнсу тяжело осознавать, будто кто-то из мужчин может жить без такой части тела, каким является половой орган. Это ведь немыслимо. О чём вообще в таком случае можно писать? Будь главным героем у Барнса евнух, то либо содержание произведения должно было ограничиться малым количеством страниц, либо наполнено бесконечными стенаниями о преждевременной утрате. Главный герой только и жил бы воспоминаниями, не способный избавиться от рефлексии. Впрочем, Барнс и про такого человека ещё успеет рассказать, когда понадобится изложить историю старика.

Если же Барнс начинает пользоваться в качестве вспомогательного инструмента Камасутрой, тут уж читатель должен сохранять спокойствие. Уже хоть какой-то прогресс, далёкий от описания самоудовлетворений. Однако, Камасутру можно изучать в гордом одиночестве, отчего читатель всё-таки должен смириться с неизбежным, всё с тем же страданием главного героя Барнса, по авторской воле продолжающего страдать от возбуждения, которое только и будет пытаться скрыть от окружающих. Ничего с этим не поделаешь, про другое Джулиан и не думал писать.

Говорят, первый блин всегда выпекается комом. Виной тому неумело подобранные пропорции теста. Повинна может быть и сковородка, не по технологии смазанная значительным количеством растительного масла. Но был ли комом дебют Барнса? Кажется, он замешал тесто по такому рецепту, который сразу же стал его излюбленным. И если он заслужил читательское внимание, то нет необходимости сходить с намеченного пути. Всяческое признание только убедит его в верности принятого решения. И ведь Джулиан Барнс окажется писателем с большим именем…

Автор: Константин Трунин

» Read more

1 2 3 4 353