Метка: литература англии

Некоторые романисты подлинно считают — хорошей книги должно быть много. И ладно бы, когда дело касалось давних времён, что было связано с оплатой за определённое количество листов или строчек. То есть некогда заработок писателя зависел от количества им написанного текста. Теперь такой градации нет. Но ряд писателей всё же считает необходимым избегать краткости, вмещая в повествование едва ли не всё им приходящее в голову. Это скорее объясняется жадностью до ими написанного, выраженного через невозможность убрать лишний текст, усложняющий понимание содержания. Вот и Барри Ансуорт, создавший повествование на историческую тему, писал размеренно и плодотворно. Может он и удалил из текста некоторую его часть, чего кажется недостаточным. Однако, для награждения Букеровской премией этого посчитали в самую меру позволительным. С той поры, всякий читатель, доходящий до необходимости познакомиться со «Священным голодом», обязательно говорит: слишком большая книга, чрезмерно затянутый сюжет.

Если не вникать в описание происходящего на страницах, читатель видит обильное количество слов. И если не попытаться вникнуть в содержание, понять сюжет не получится. Барри совсем не спешил развивать повествование, смакуя каждый момент. Сюжет застывал на месте, никуда не сдвигаясь. Страница за страницей ведутся беседы, никак не продвигая сюжет дальше. Да и те беседы читателю совершенно без надобности. Потому нить повествования постоянно теряется. Тогда приходится отложить книгу, поинтересовавшись, о чём всё-таки Ансуорт писал. И к чему он всё-таки собирался подвести читателя.

Окажется, «Священный голод» о работорговле. Где-то там очень далеко от начала читатель с таким явлением действительно столкнётся. Но что ему подлинно до того, если это не является главным для повествования? Незначительный эпизод, на котором происходит акцент в силу кажущейся его бесчеловечности. Гораздо дольше корабль подготавливается для плавания в Африку. Ещё дольше он до Африки плывёт. Некоторые сцены истязания рабов посредством жестокого наказания. Но автор снова уходит в беседы действующих лиц, рассуждая обо всём на свете, в том числе о том, до наступления какого возраста у женщины можно брать её в жёны. После неурядицы на корабле, страдание от голода и жажды, когда рабы проявляли больше человечности, нежели происходило относительно их. А далее контакты с Испанией, Флорида, индейцы. Как бы со всем этим разобраться? Скорее всего, проще отпустить Барри Ансуорта в свободное плавание, более не возвращаясь к столь тягостному чтению.

О чём нужно ещё помыслить? Конечно же, о Букеровской премии. Про хорошую ли она литературу? И насколько вообще можно доверять её выбору? Не нужно ли обходить стороной всякого писателя, на обложке произведений которого делают приписку о том, что он её лауреат? Кажется, писать на обложке про Букеровскую премию не стоит. Даже непонятно, отчего читатель продолжает верить в выбор премий вообще. Разве только приходится говорить за хоть какой-то маяк, помогающий определиться с выбором книг для чтения. Тогда, берясь за чтение Ансуорта, сразу тянешь руки к «Священному голоду», и с той поры всё им написанное начинаешь обходить стороной.

Может следует воспринять произведение автора более серьёзно? В том нет необходимости. Сам автор не посчитал за нужное подготовить произведение для чтения. Если некоторое количество людей его творчество устроило, то остальным оно не придётся по душе. Это тот самый случай, когда краткое содержание поможет понять лучше, нежели текст самого романа. А если это так, следует отпустить «Священный голод» в такое же свободное плавание. Читатель у книги теперь будет находиться всегда, правда мало кто останется довольным.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Гарри Поттер» | Книга №3

Порою кажется, у Роулинг уже написана вся история, о которой она взялась рассказывать. Иначе каким образом всё так красиво расплетается перед читателем? А если кто скажет, будто поступки действующих лиц предсказуемы, как и сюжетное наполнение, это лишь возможность указать на замутнённость сознания у таких людей. Или, что вернее всего, они читают самое начало и конец, может даже выборочные места из случайных частей книги. Потому как в данном случае приходится согласиться. Ведь с чего начинается повествование? Гарри находится на каникулах в приёмной семье, ему там плохо, он желает скорейшего возращения к друзьям. И заканчивается произведение всё тем же торжеством справедливости. Да и в выборочных местах могут встретиться моменты, привычные по предыдущим произведениям. Иного не может быть, потому как в школе принято посещать занятия. Как ни крути, действующие лица ходят к тем же учителям, знакомясь с новым материалом. В остальном же — авторское новаторство.

Примечательны вводимые особенности волшебного мира. Есть тюрьма для волшебников — Азкабан. Её стерегут дементоры — особого рода создания, способные видеть лишь чувства и эмоции. Есть и такая волшебная дисциплина — прорицание. Существуют приведения, способные принимать вид чужого страха. Даже существует артефакт, позволяющий управлять временем. Если всё это смешать в нужных пропорциях, получается повествование в том духе, в котором написана данная книга. И пусть кто-то, кто по ходу повествования это оказывался способен предугадать, сможет подлинно изложить содержание наперёд. Именно в деталях! Общая канва понятна и без того. Было бы очень необычно, смени Роулинг главного героя на середине повествования, более к нему никогда не возвращаясь.

Все ведь понимают, когда-нибудь Гарри вновь встретится со своим врагом, окончательно с ним расквитавшись. Только кому будет интересно внимать столь выверенному повествованию? Да и самой Джоан о том не хотелось писать. Потому уже сейчас — в случае с узником Азкабана — читателя ждала интрига. Потому и кажется, будто Роулинг обдумала почти все нюансы для содержания. Читатель успеет испытать полный набор эмоций, когда изначально воспринимаемое за непроглядное зло внезапно окажется наполненным чистейшими помыслами. Словно то самое привидение, принимающее образ страха, на деле всё равно является бесплотной сущностью, не способной причинить вреда. Главное — вовремя понять, не успев наделать глупостей. Впрочем, Роулинг словно намекала читателю — мир как раз и состоит из поспешно сделанных выводов, основанных на ложных предпосылках.

В действительности, содержание книги более исторично. Значительная часть повествования — описание деталей прошлого. Джоан раскрывала для читателя моменты жизни отца Гарри, с кем он дружил во время учёбы, какие обстоятельства привели к его гибели. Заодно становилось известно, как прежде функционировала школа, кто в ней учился, кем они стали впоследствии. Потому и приходит удивление мастерству Роулинг расплести такого рода сюжет перед читателем. Пояснения коснутся даже персонажей, которых и за действующих лиц читатель прежде не принимал. Разве только вернуться к содержанию предыдущих книг, чтобы удостовериться, всё ли было правильно воспринято. Впрочем, при всём таланте Джоан, трудно поверить, чтобы каждая описанная деталь имела столько скрытых от внимания смыслов. Но почему бы и нет. А вдруг…

Что будет дальше? Юные герои повествования продолжают взрослеть. У Гарри появились симпатии к противоположному полу, у Гермионы утихло желание объять необъятное, а Рон становится кладезем секретов, которые он сам никогда бы не смог разгадать. Вселенная чародейства и волшебства обрастает всё новыми обстоятельствами. Казалось бы, что ещё можно привнести в этот мир? Окажется, можно многое. И самое важное, практически ничего лишнего. Как такое возможно? В том-то и кроется самое удивительное.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Как так получилось, описывая нравы англичан в пределах родного для них острова Великобритания, порою диких и необузданных в низменности присущих им человеческих чувств, в том же сборнике рассказов «Многие помыслы», был помещён рассказ «В лесах Индии»? Согласно сюжета получалось, как к служащим лесного департамента явился человек, словно бы никогда не выходивший из леса. Он имел единственную цель — поступить на службу к англичанам, обзавестись домом и семьёй, а после, в качестве достойного члена общества, отработав положенный срок, выйти на пенсию, получая соответствующие социальные гарантии. Может и были такие люди в лесах Индии, отличающиеся от прочих жителей индийских земель. Писал ли Киплинг сказочный сюжет, либо нечто подобное могло быть в действительности? В любом случае, Редьярд написал про того, о ком после расскажет ещё не одну историю. Имя тому человеку из леса — Маугли.

В оригинале леса Индии называются рухом. Надо полагать, рух — это название именно для большого леса. Там живут дикие звери, с которыми человек не всегда может совладать. Его может убить тигр, а то и затоптать слон. С приходом в Индию англичан начались преобразования. Например, лес стали прореживать, чтобы, в случае пожара, было легче спасти насаждения. Во время осуществления деятельности англичанам не раз попадались люди, в этих самых лесах выросшие, буквально воспитанные самой природой. Но требовалось показать необычность ситуации, поэтому Киплинг повёл речь от прежде с таким не сталкивавшимся, кого Киплинг назвал Гисборном. Он прибыл по требованию местных жителей, поскольку в лесу завёлся тигр-людоед. И именно тогда к Гисборну выйдет Маугли.

Считается, подобного Маугли не могло существовать. Редьярд нарисовал излишне идеализированную картину. Дикий человек, воспитанный волками, толком никогда прежде не общавшийся с людьми, сразу смог найти общий язык не просто с человеком, а с человеком вовсе другого склада, нежели он сам. Да и умения Маугли вызывали у читателя сомнения. Каким образом он мог контролировать поведение зверей? Будь такое в действительности, иначе начнёшь воспринимать бытность человечества на заре его существования. Окажется, жили в полном согласии с природой, и всякий зверь им был послушен. Но раз Киплинг представил вниманию человека, живущего в лесу будто бы в некоем подобии социума, вроде человеческого, то это следует принять за допустимое. Пусть получилось красиво. Главное во всём этом вовсе другое.

Читатель должен увидеть не способность дикого человека из леса уметь быть частью лесных обитателей, а стремление угождать англичанам. Не пошёл Маугли к индийцам, желая найти с ними такой же общий язык. А пришёл к сотруднику лесного департамента, ещё и с намерением поступить на службу. Сколько таких из дикой среды на самом деле выбрали аналогичный путь? Может такие были в действительности. Только какая часть сумела адаптироваться к непривычным для них условиям? По Киплингу получалось, словно Маугли легко может общаться с дикими животными, и столь же легко входит в доверие к англичанам. То есть для Маугли нет никаких сложностей в мире, с которыми он не сумел бы справиться.

Придумав такого персонажа, Киплинг задумался о необходимости вернуться к индийской теме, по которой его прежде всего и ценил читатель. Маугли станет центральным персонажем последовавших затем сборников. Пусть он будет уже вовсе другим, мало похожим на себя же повзрослевшего, вплоть до того, что Киплинг задумается о необходимости увязывать детство Маугли с первоначальным о нём замыслом.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

1892 годом датируются рассказы «Истинная правда», «Пропавший легион» и «Господин Слон».

На основе одного события Киплинг захотел показать разность мнений. Рассказ был им назван как «Истинная правда». Смогут ли люди поверить, если им рассказать увиденное собственными глазами? Но читатель обязательно возразит, насколько разнится восприятие у людей. Случилось будто бы следующее. Находясь в морском путешествии, разыгралась непогода, вода вспучилась, после резко стало холодно и опустился густой туман. Возникло предположение об извержении подводного вулкана. Касательно этого все сойдутся во мнении. А как быть с увиденным в следующий момент? Взорам людей предстали невероятные существа, которых выбросило из морских глубин на поверхность, и одно из них умерло. Этому стали свидетелями репортёры из разных стран. Как быть? Расскажи по факту — сочтут за массовое помешательство. Либо примут за выдумку. В Америке такая история точно понравится. В Англии иначе, там проще сделать вид, словно этого вовсе не происходило.

Исторической зарисовкой стал короткий рассказ «Пропавший легион». Касался он событий, бывших в Индии тридцать лет назад. Когда город Дели ещё не оказался в осаде, один из полков британской армии, состоящий из туземцев, отправился к афганской границе. Читатель видит, как полк подвергся разложению дисциплины, вследствие чего остался без высшего командного состава. В таком виде он стал лёгкой добычей для афганцев.

Рассказом «Господин Слон» пополнился цикл о трёх солдатах. Было известно — белый человек никогда не научится приучать слонов, поскольку даже сумевших сделать это индийцев слоны впоследствии нередко убивают. Тут же со слоном сумел поладить британский военный. Да настолько, что однажды слон отказался куда-либо идти, если тот на него не сядет. Для английского читателя повествование полно юмористических сцен, воспринимаемых прочими читателями за сумбурное изложение от Киплинга.

Рассказы 1893 года «В лесах Индии», «Бабья погибель» и «Джадсон и империя» впервые опубликованы в составе сборника «Многие помыслы». «В лесах Индии», учитывая его важную составляющую для дальнейшего творческого пути Киплинга, должен упоминаться отдельно.

В «Бабьей погибели» читатель нашёл продолжение цикла о трёх солдатах. Теперь предстояло узнать о судьбе человека, чьё прозвище стало названием рассказа. Этот человек любил разрушать семьи. Делал то из острого желания так поступать. Он очаровывал женщин, после их бросал. Не раз его заставали мужья опороченных им жён, иногда даже готовые свести с ним счёты, но чаще убивали изменницу-жену. Впрочем, разрушитель семей не жалел собственной жизни и в боях, только смерть его не брала. В потоке сумбурного повествования читатель дойдёт до момента, когда смерть всё-таки настигнет Бабью погибель, правда умрёт он от сифилиса.

Рассказом «Джадсон и империя» Киплинг вновь показал читателю, как тяжело ему даются повествования об армейских буднях. Как вникнуть в содержание, рассказываемое столь сумбурно? Действие происходило в африканских пределах, вероятно у повествования имелись прототипы, и за основу мог быть взят конкретный эпизод, о котором Редьярд услышал от очевидцев. Согласно сюжета выходило, что Джадсон по собственной инициативе провоцировал соперничающую с Британией империю.

Обязательно нужно сказать про три вошедших в сборник стихотворения, датируемые тем же 1893 годом.

Предваряет сборник стихотворение «К истинной романтике», как гимн в отношении непосредственно самого понятия, которым является «романтика». Оно вполне подходит под «Баллады казарм». Сам Киплинг оказывался не готов следовать за постижением романтики, так как не по его воле следовать за нею всюду, понимая неизбежность сопутствующего смертельного риска. В рассказ «Нарушитель судового движения» было включено стихотворение «Молитва Мириам Коэн», в чём-то повторяющее нарратив про стремление к «романтике». Завершало сборник стихотворение «Песня якоря», как и «К истинной романтике» впоследствии опубликованное в составе стихотворного сборника «Семь морей».

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

1891 годом датируются рассказы «Самая удивительная повесть в мире», «Нарушитель судового движения», «Его личная честь», «Брагглсмит» и «Дети Зодиака».

Почему бы не привнести частицу индийского мировоззрения в восприятие англичанами действительности? Создавая «Самую удивительную повесть в мире» Киплинг позволил вниманию читателя возможность представить, будто прошлые жизни действительно существуют. Так к одному писателю пришёл парень, желающий сочинять истории. Какого же было удивление писателя, когда рассказы молодого дарования показали в нём талант, которого сам писатель был лишён. Парень рассказывал столь подробно об участии в плавании своих героев на кораблях древних греков и викингов, что оставалось поверить в единственное — это следует воспринимать за пересказ происходившего на самом деле, теперь вспоминаемого посредством снов. Но писатель придёт к такой мысли не сразу. На первых порах будет казаться, парень излишне фантазируют. Пытаясь помочь ему советами, писатель будет делать только хуже. Рекомендуя ознакомиться с творчеством английских поэтов, парень станет смешивать собственные представления о прошлом с фантазией прочих литераторов. Ситуация будет всё более усугубляться, пока парень не влюбится в девушку, после чего напрочь забудет о том, будто бы являвшемся его прошлыми жизнями. Теперь читателю предстояло задуматься, сколько в рассказе есть от мифологии, а где фантастические допущения.

Короткий рассказ «Нарушитель судового движения» — о сошедшем с ума смотрителе маяка. Повествуя в лирических тонах, наполняя строчки морской романтикой, Киплинг вёл к воспринимаемому за неизбежное для всякого человека, длительно находящегося в одиночестве.

Рассказ «Его личная честь» дополнил цикл о трёх солдатах. Опытные военные не любили, когда их заставляли принимать новобранцев. Кто-то сходил за больного и занимал койку в лазарете, прочим приходилось присутствовать на полагающихся мероприятиях. В очередной раз произошло непоправимое. Предназначенный новичку удар пришёлся по одному из троицы, чем и была задета его честь. Было предложено загладить вину боксёрским поединком, отчего честь пострадала ещё сильнее. Но обидчик всё равно остался с отметиной на лице, закрасившей обиду от прежде полученного удара. Традиционно, Киплинг написал рассказ данного цикла в крайне сумбурном изложении.

Ещё один короткий рассказ — «Брагглсмит» — больше похож на репортёрскую заметку, воспринимаемую за фарс. Проще считать за зарисовку из жизни. Случилось так, человек в подпитии схватился за вёсла в первой ему попавшейся лодке и повёл её по волнам Темзы. Это вам не «Трое в лодке, не считая собаки», чуть ранее изданная Джеромом повесть, где примерно в тех же местах происходили забавные приключения. У Киплинга действие развивалось скоротечно, а пьяный человек оставался назойливым, пока его не сопроводили домой силами полиции. Жил этот дебошир как раз где-то в Брагглсмите, будто бы одной из частей Западного Лондона.

Вчитываясь в рассказы за 1891 год, проходят стороной обстоятельства жизни самого Киплинга, находившегося на положении скорее нуждающегося. В начале декабря Редьярд переживал за здоровье Уолкотта Балестье. К тому же, испытывая неудачи в виде отказа в ответном любовном чувстве, Киплинг написал короткий рассказ в духе сказочного изложения — «Дети Зодиака». Повествование о вражде между зодиакальными знаками, где нашлось место любви между Львом и Девой, но всему в конце приходит конец, кому-то предстоит умереть от рук или на руках Рака. Читателю если и следовало как-то трактовать рассказ, то в качестве утешительного мотива от неизбежного, ведь под Раком следовало понимать именно заболевание. Публикация рассказа состоялась пятого декабря, а на следующий день Уолкотт Балестье умер от брюшного тифа.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

В 1893 выходит сборник рассказов и стихотворений, написанных с 1890 года. За заглавие Киплинг взял цитату из «Книги Екклесиаста» о том, что Бог сотворил человека во всём правым, и люди с той поры стали трактовать правду, как каждому из них заблагорассудится.

1890 годом датируются рассказы «Взгляд на вопрос», «Конференция держав» и «История Бадалии Херодсфут».

Теперь проживающий в Лондоне, Редьярд видел жизнь англичан в родном для них краю. И это были не совсем те англичане, к которым он привык по жизни в Индии. Поэтому Киплинг решил о том рассказать, изложив с помощью «Взгляда на вопрос». Писал будто бы не он сам, а человек мусульманского происхождения, оценивающий Лондон взглядом с Востока. Сопровождая начало многословиями почести в адрес всего для него важного и священного, рассказчик переходил к изложению увиденного. Мусульманин не понимал, почему в Лондоне столько грязи и нечистот. Такая же грязь на всех уровнях, вплоть до правительства. Оказалось, в Англии королевский голос никого не интересует. А кто же важен? Представители от бедняков, избранные в парламент. Получается так, что Англией управляют бедняки, толком не способные выработать какого-либо согласия, находясь в постоянных спорах. Если именно такое управление Англия желает передать тем же странам Востока, то пусть она сама с ним остаётся.

В рассказе «Конференция держав» Киплинг сообщил о посещении Лондона военными из Бирмы. Приехавшие отдохнуть, они вызвали интерес у местного писателя, пожелавшего узнать от непосредственных очевидцев, как проходит их служба в Азии. А что в действительности происходит? Не столько служба, сколько необходимость бороться с тамошними разбойниками. Те головорезы жестоки к своим же, без зазрения совести пытая и убивая. Что до того британским солдатам? Писатель получил честный ответ — им то безразлично. Они сообщили, как в случае появления слуха о разбойниках, собирались по тридцать человек, и шли разбираться. Смеялись солдаты и над вопросом писателя о том, приходилось ли им убивать людей. Это ведь всегда так, ему отвечали, либо ты, либо тебя.

Ещё один рассказ о лондонской жизни — «История Бадалии Херодсфут». Такое может быть в любой стране, поскольку жизнь к тому располагает, как бы не складывались обстоятельства. О таком постоянно сообщают средства массовой информации, будто бы тем пытаясь шокировать. А что такого произошло? Жила женщина, искала средства к существованию, всячески старалась быть кроткой и послушной, тогда как её муж предпочитал напиваться, после чего начинал распускать руки. Однажды, находясь в подпитии, узнав про наличность у жены, не стал слушать возражений, пустив в ход кулаки. Женщина умерла. Но даже находясь при смерти, она оправдала мужа, сказав, что её избил неизвестный.

Можно подумать, Киплинг писал о суровой правде жизни. Уступала ли она тем нравам, с которыми читатель знаком по рассказам об Индии? Или лучше было бы Редьярду не опускаться до подобной откровенности? В сущности, оправдать поступки человека можно всегда, главное найти для того нужные слова. Киплинг не стал их искать, сообщив прямым текстом. Разве в том есть нечто особенное? Наоборот, нужно всегда о подобном сообщать. Может это поспособствует изменению ситуации в лучшую сторону. Допустим, у парламентариев проснётся желание заняться проблемами бедняков, благодаря которым они обрели власть, более не проявляя интереса к бедняцкому быту. А ежели Киплинг начнёт вникать в жизнь англичан глубже, может получиться исследование, вслед за которым придётся задуматься, чьи нравы в действительности более дикие.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Знал ли Бен Элтон изначально, о чём он брался рассказать? Или идеи приходили к нему по мере работы над произведением? Потому как все укоры во время чтения сходят на нет, стоит дойти до последних страниц. В чём бы не обвиняли Элтона касательно исторической составляющей, эти люди не удосужились ознакомиться с текстом полностью, закрыв в присущем им негодовании книгу на особо возмутившем их обстоятельстве. А ведь всё окажется вполне объяснимо… Элтон не писал произведение на историческую тему, представив его в виде хронофантастики или альтернативной реальности. Он рассказал историю вовсе в другой тональности, жанровую принадлежность которой определить не представляется возможным. Перед читателем повествование об отдельно взятых эпизодах некой другой Вселенной, где подобное оказалось возможным. Там всё похоже на наш мир, за некоторыми исключениями, чему чаще всего и возмущается читатель, не имеющий представления о задумке автора.

На самом деле, Элтон допустил для читателя разочарование от знакомства с произведением. Причина опять же — объяснима. Читатель до последнего будет думать, словно на страницах всё связано с ему привычным. Пусть главный герой отправится на десять лет вперёд, потом на сто одиннадцать лет назад. Он ведь попадает в известное читателю прошлое. Может и Элтон думал таким же образом, сам себе задавая вопросы по мере написания. И действительно! Что такого краеугольного в убийстве австрийского эрцгерцога? Прекрасно известно, пройдёт ещё несколько месяцев, прежде чем начнётся война, должная для нас именоваться Первой Мировой, и развязана она будет вследствие иных причин. В том-то и дело! В представленной читателю ситуации — это первая и последняя Мировая война. Более войн такого масштаба не случалось. Теперь читатель готов посмотреть другим взглядом на произведение Элтона? Всё на страницах действительно похоже на наше прошлое до определённого момента, за тем лишь исключением, что других сходств нет. Поэтому нужно оставить в стороне все вопросы к автору касательно описываемых им исторических деталей. Бен Элтон поступил наилучшим для писателя способом, позволяющим ему писать, более не обращая внимания на необходимость соотносить рассказываемое с написанным в учебниках по истории.

Кажется есть у автора досадное упущение, реализовать которое не представлялось возможным: совместить многоплановость повторяющихся событий. Или Элтон не захотел вносить коррективы, понимая должные происходить изменения. Он писал, специально вводя читателя в заблуждение. Может кому-то покажется, если рассказать об авторской задумке, будет испорчено удовольствие от чтения. Отнюдь! С первых страниц видно расхождение в описываемых автором моментах. Вследствие чего читатель нелестно отзывается о таких просчётах. Рассказываемое местами воспринимается за бред воспалённого ума, далёкое от действительности. Да и Элтон, отчего о том не сказать, в ряде моментов позволял излишние вольности, словно перед читателем не персонажи художественного произведения, а артисты, причём комического жанра. Но всё автором исправляется, и понимание описываемого входит в колею желаемого завершения.

Но Элтон не хотел заканчивать рассказ на возвращении всего на круги своя. Это скучно и неинтересно. Что потом скажут о книге? Ещё одна хронофантастика, очередная попытка исправить прошлое к лучшему. И для читателя станет откровением, когда ему будет сообщено, что далеко необязательно думать, будто версия вашего настоящего является лучшим или худшим вариантом возможного к осуществлению. Такой вывод становится самым главным и поучительным из всего представленного вниманию содержания. Что из этого следует? Не думайте о том, как оно могло быть… Думайте о том, как с этим продолжать жить.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

За множеством событий в третьей книге, читатель приступал к четвёртой — спокойной и протяжной. Перед Фродо и Сэмом большое пространство из болот, а на горизонте они видят желаемую ими цель. Что там может происходить интересного? Более того, болота не так уж велики, и цель на самом деле гораздо ближе. Это в воображении Мордор где-то далеко, тогда как он весьма близко. Как о таком рассказать интересно? Толкин сумел найти нужные слова. Компанию хранителям Кольца составит Голлум, памятный читателю по «Хоббиту», у которого Бильбо украл Кольцо. В основной части, именно взаимодействие с Голлумом становится украшением происходивших событий, дающих читателю возможность сопереживать.

Не будь Голлума, Фродо и Сэм нашли бы вечное пристанище на болотах, среди покоящихся на их дне душ, павших в случавшихся тут в прежние времена битвах. Как-то так получалось, что Толкин опять строил повествование на противостоянии колеблющейся силе. На момент действия Голлум является другом и врагом одновременно. Спонтанно возникает эфемерный союз, в котором всё кажется будто бы ясным. Снова взаимодействуют три стороны, где Сэм за добрые побуждения, Фродо находится под воздействием Кольца, и Голлум — преследующий единственную цель, желая овладеть Кольцом. Осталось выстроить события, чтобы каждый реализовывал положенные для него замыслы.

Толкин почти отказался от долгих диалогов, допуская их в случае необходимости доказать обоснованность чьих-то суждений. Так Сэм постоянно говорит против Голлума, понимая преследуемые им цели. Сам Фродо постоянно отягощён воздействием Кольца, буквально им порабощённый. Отчего-то именно роль влияния Кольца Толкин часто обходил стороной. То кажется понятным, хотя бы в силу невозможности рассказывать о Кольце, будто бы наделённом волей. Но именно Кольцо побуждает Фродо идти в сторону Мордора, никак не он сам того желает. Оттого кажется, Фродо излишне слаб для взятых на себя обязательств, слабовольное и слабохарактерное существо, всего лишь пустая оболочка, ни к чему самостоятельно не проявляющая способности. За всю отпущенную для него сюжетную составляющую он ничего толком не предпримет, являясь балластом. И всё-таки Толкин показывал его именно таким, хотя бы данным образом допустив власть Кольца.

Но как не описывай передвижения, без новых персонажей интерес читателя будет быстро утрачен. Так на страницах появляется Фарамир, характерный персонаж. Это позволяет остановить повествование, пересобрав воедино мысли об уже узнанном. А может о чём-то Толкин хотел рассказать дополнительно. Например, не до конца оставалось ясным, что случилось с Боромиром, членом Братства Кольца, человеком, постоянно сомневавшемся в необходимости уничтожения взятой Фродо ноши. Фарамир рассказывает, заодно узнавая, о чём прежде не имел сведений. Может Толкин решил, насколько непозволительно упускать из внимания ситуацию с людьми в Средиземье. Прежде он толком о них не рассказывал. Но всё равно всего не сообщил, ещё не определившись, как трактовать поведение людей, частью ставших на сторону Саурона.

Что следовало сделать дальше? Мордор — удивительно закрытое место, окружённое естественными непроходимыми горами. Сколько не указывай на козни Голлума, по иному пути он не мог повести. Все домыслы Толкина касательно причастности Голлума к Шелоб, к будто бы имевшейся между ними договорённости, становятся хорошими для красоты сюжета в части допустимости рассуждений о его подлой натуре. Драматизировать события следовало с нарастающим итогом. Поэтому к окончанию четвёртой книги единственным хранителем Кольца становится Сэм, тогда как Фродо в очередной раз выступает безвольным участником повествования, чья участь словно бы предрешена. Что дальше?

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Почему Саруман прежде считался сторонником выступающих против Саурона? И в какой момент он решил переосмыслить прожитые им тысячелетия? Существует мнение, обладая палантиром, устанавливающим связь с Сауроном, Саруман подпал под воздействие, вследствие чего и произошло переосмысление. Стоит ли считать такое предположение за действительное? Вероятнее, Саруман представлял колеблющуюся силу, никогда не склонявшуюся в чью-либо сторону, в окончательном варианте предпочитая превалирование собственного могущества над остальными. В идеале было бы, если Саруман получит контроль над происходящими в Средиземье процессами. И читателю даже покажется, Толкин не до конца раскрыл его потенциал, наделяя подобного рода способностями. Проще говоря, Саруман оказался колоссом на глиняных ногах. Иначе сложно объяснить, почему он был столь легко побеждён.

Сюжет третьей книги построен на росте могущества Сарумана касательно окружавших его земель и народов. Везде Саруман стремился подавить волю, вынуждая поступать в угоду своим желаниям. Но как и он сам, с ним вступающие в связь отличались непостоянством. Что живые деревья, влиять на которые не составляло затруднений. Что на населявших Рохан людей, одурманенных им через их же властителя. Остаётся непонятным, насколько за Сарумана были готовы умирать созданные им орки, отличающиеся от собратьев большей выносливостью и терпимостью к солнечному свету. Надо полагать, храбрость таких орков должна остаться под сомнением, учитывая извечную склочность представителей данного народа.

Действующих лиц действительно много. Отчасти правы те, кто считает ряд используемых сцен за лишние. Но кто говорит, будто в жизни, пусть и придуманной, может быть нечто неуместное? Следить только за тем, как Фродо несёт Кольцо к огнедышащей горе, отказываясь внимать всему остальному? Да, связка Гимли и Леголаса на страницах — отвлекающее читателя ответвление. Только разве мешает это следить за развитием их дружбы? Из каких-то ведь побуждений Толкин решил показать, как всё может найти точки соприкосновения, будь то хоть недолюбливающие друг друга гномы и эльфы. Даже гномий топор перестаёт пугать живые деревья, если они видят то, чему свидетелем никто и никогда не являлся. По крайней мере сейчас, когда все понимают, против кого им предстоит бороться, все находят возможность объединить усилия. Только таким образом они обрушатся на сторонников Сарумана.

А как же Гэндальф? Он должен был пасть в подземельях Мории, уступив ещё одному древнему существу. Но разве может быть убитым столь могущественный персонаж? Лучше считать, словно как в «Хоббите», Гэндальф постоянно уходит, приходя только при необходимости добиться перевеса. Да и правы те, кто считает, как ладно Толкин выстроил повествовательные напластования, когда одно событие порождает следующее, приближая общую победу. Или, как заведено в приключенческой литературе, для совершения хорошего события, сперва должно произойти плохое. Не распадись Братство Кольца, не попади хоббиты к живым деревьям, не уговори их выступить против Сарумана, не пала бы его твердыня. Но это всё предположения, не имеющие права на существование. Только если у кого есть желание создать альтернативную реальность «Властелина Колец», те могут попробовать.

Самое главное, чем продолжал Толкин радовать читателя — плотностью повествования. Даже воспринимаемое за лишнее, всегда смотрится к месту. А таких моментов на страницах хватает. Благо, в жизни каждого из нас всегда больше моментов, о которых нечего сказать. Только непонятно, куда пойдут герои повествования после поражения Сарумана. Читателю вовсе неизвестен остальной мир. Ясно единственное — где-то недалеко есть силы того самого Саурона, с которыми предстоит вскоре сразиться.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Как поступить дальше? Фродо с Сэмом пошли другим путём. И куда они отправились — о том читатель не мог знать, так как Толкин предпочёл углубить понимание рассказываемого. Впервые его повествование обходится без хоббитов. Вырисовывается эпичность представляемых картин. Следуя за повествованием, читатель раскрывает новые элементы Средиземья. Сам Толкин желал подвести понимание к противостоянию двух крепостей. Каких именно? По логике изложения — вовсе не тех, о которых следовало подумать. Сюжетная канва давала понимание вовсе о другом — о воплощении враждующих сил, которых оказывается три: Гэндальф, Саруман и Саурон. Каждая из сил может находиться в союзе с другой, выступая против оставшейся. Ключевой фигурой становится Саруман, тогда как Гэндальф и Саурон всегда были противопоставлены друг другу. Потому под двумя крепостями следует считать эфемерный союз Сарумана и Саурона, за тем исключением, что Саруман желал заявить о праве на доминирование, располагая к тому силой и возможностями.

Толкин постоянно работал над миром Средиземья. Изучать его наследие — долгий и кропотливый труд. Пока он был готов ознакомить с событиями, считающимися за происходящие в Третью эпоху. Что было прежде, о том читателю на момент публикации «Властелина колец» было известно в общих чертах, да и то из представленного ему текста. Если Гэндальф и Саруман не казались способными противостоять Саурону, то фактически они были с ним на равных, некогда пришедшие в Средиземье извне. Но само Средиземье существовало очень давно. С частью древних существ читатель уже познакомился, как с тем же Томом Бомбадилом. В «Двух крепостях» появляются столь же древние создания: представитель живых деревьев — Фангорн, и паукообразное существо — Шелоб. Выводить их древность вовсе не требовалось. Однако, Толкин посчитал за необходимое поступить именно так.

Количество событий в произведении возрастает. Объяснять происходящее через постоянное продвижение вперёд становилось невозможным. Толкин поступил проще, взяв на вооружение опыт древнегреческих трагиков, когда на сцене театра практически ничего не происходило, зато в диалогах раскрывалась полнота картины, в том числе и за счёт выходящих гонцов, либо вот-вот должных умереть лиц. Собственно, до определённой поры так происходит и у Толкина. Взять того же Сарумана, остававшегося скрытым от внимания читателя, вступающим в беседу лишь с помощью голоса. То есть Саруман действует из-за сцены. Другим таким персонажем для читателя станет Саурон — никак не персонифицируемое лицо повествования, представленное на уровне взирающего с башни глаза.

Наблюдая за противостоянием Сарумана Саурону и Гэндальфу, читатель не забывает про Фродо, должного нести Кольцо. Толкин мог сложить повествование равномерно, показывая происходящее постепенно. Он решил иначе, сугубо из-за невозможности выдержать временные рамки. Для этого пришлось бы рушить повествовательный строй, недосказывая или пересказывая, нарушая соразмерность глав и читательское включение. Всё-таки описываемое с Фродо происходит на протяжении всей четвёртой книги, тогда как прочие события, с множеством действующих лиц, ограничиваются изложением в третьей книге. И по смысловому наполнению путешествие Фродо, невзирая на важность исполняемой им миссии, ничего бы не стоило, не происходи на страницах прочие события, гораздо более важные. Это лишь авторская воля дала читателю представление, будто Кольцо способно усилить Саурона до уровня небывалого могущества, тогда как известно: Саурон однажды был побеждён, и от поражения обладание кольцом его не спасло.

Понимая это, читатель только жалеет о невозможности проследить за взаимоотношением Сарумана и Саурона, чьи крепости вступили в противостояние. Не будь прочих сил, ещё неизвестно, кого бы из них следовало больше опасаться.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее