Рубрика: Беллетристика

В очередной книге Отесса Мошфег пошла по прежде проторенному пути, представляя читателю ещё одного социопата. Настолько отвратительного, что непонятно, каким образом с ним соглашались взаимодействовать окружающие. Может такое возможно лишь в «благословенной» Америке? Кому доставит удовольствие, когда с тобой коммуницирует человек, от которого смердит за километр? Пусть Отесса опустила данный момент, дозволяя читателю видеть просто немытого человека, вовсе забывающего смотреть в зеркало. То есть какой должна быть реакция, если к тебе обращается женщина, явно грязной наружности, к тому же с остатками присохшей к лицу пищи? Надо полагать, автор умолчала о той самой пище, может уже когда-то переработанной, извергнутой и… Но Отесса ссылается сугубо на присохшую зубную пасту. Увы, читатель способен видеть ему сообщаемое между строк. Однако, у всего этого, конечно же, есть благоприятная для восприятия мораль.

Как бы не вела себя главная героиня, упор делается на её отчуждённости от мира. Что тому способствовало? Надо полагать, сложившиеся в обществе обстоятельства, которые ведут к многократно усиливающейся деградации. Говоря проще, некоторая часть людей перестала испытывать реальные проблемы, купаясь в изобилии благ. Вернуть бы их к годам потяжелее — допустим, во времена Великой депрессии. Насущным станет единственное — добыть пропитание. Добыть любым способом. Иначе впереди ожидает смерть от голода. Ничего уже не поделаешь — до новой Великой депрессии может быть чрезмерно далеко. Тогда следует воспринять сообщаемую автором мораль под другим углом.

Главная героиня желает постоянно пить снотворные, чтобы провести жизнь во сне. Тут бы задуматься о философии эскапистов. Только вот нет в жизни главной героини проблем. Она получила хорошее наследство, может забыть о необходимости трудиться. То есть у человека вовсе нет стимулов. Ей нечего желать. Если и устраивается на работу, то без намерения исполнять обязанности. Что она сделает перед увольнением? Осуществит акт дефекации на рабочем месте. И так со всем в жизни главной героини: она исповедует наплевательское отношение. А если нет интереса к происходящему, считает за лучшее ничего вокруг не замечать.

Так к какой морали Отесса Мошфег подводила читателя? Убегая от жизни, главная героиня не заметит, в какой степени изменится мир. Пока Америка пребывала в сладком неведении, упиваясь могуществом, созревали иные силы, способные нанести удар по её самолюбию. Причём здесь это? — спросит читатель. Так ведь не одна главная героиня предпочитала проводить время во сне. Тем занимались многие. И не обязательно именно спали, скорее забыв о существовании других. Иначе нельзя понять, почему финальным аккордом произведения становится атака террористов на башни-близнецы. Разве не об этом хотела сказать Отесса читателю?

Если читатель склонен думать иначе, он может выразить мысль о судьбе Александрийской библиотеки, некогда сожжённой арабами, когда они стали разбираться с хранящимися там текстами, найдя нечто о чрезмерном разврате жителей Древней Греции и Римской империи. Потому и читатель не против данный труд Отессы Мошфег подвергнуть сожжению. Беда тут заключается в неспособности большинства людей размышлять над им сообщаемой информацией. Тогда почему Отесса не написала о том прямо? Будем думать, она вовсе ни о чём таком не задумывалась. Все эти измышления — плод мыслей из желания найти хотя бы крупицу полезного.

Осталось понять, почему про «Мой год отдыха и релакса», как и про «Эйлин», ряд читателей, преимущественно американцев, отзывались как о невероятно смешных книгах? Или всё, написанное Отессой Мошфег, на самом деле является образчиком чёрного юмора? Что же… смейтесь, глупцы, а после пожнёте.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Прожив молодые годы в Америке, Морис Константэн-Вейер стал близок к тому краю. Может по причине жизни в Канаде, оказавшей на него сильное влияние. Проникнувшись канадской историей и природными условиями, Морис остался глубоко впечатлён. И если бы не Первая Мировая война, судьба его могла сложиться иначе. Уже во Франции он принял твёрдое решение заняться писательским ремеслом. А о чём ему следовало писать? Может о войне? Полученное тяжёлое ранение должно было отложить отпечаток. Но нет, он пишет о теперь ставшей от него далёкой Канаде. В мыслях Морис — там. А Канада, за исключением обжитой узкой полоски вдоль границы с США, край суровых испытаний. Человек там — песчинка мироздания. Практически — никто. Нужно быть сильным духом, чтобы хотя бы выжить.

Читатель знает другого бытописателя жестокой природы американского севера — Джека Лондона. Помнит о каждодневной борьбе. Легко навсегда кануть в безвестность, не разведи вовремя костёр или не прими решение убить собаку из упряжки. Будешь страдать от нехватки важных для организма элементов. Но редко вспоминает про Константэна-Вейера. Скорее припомнится сказитель о прериях — Фенимор Купер. Может даже найдётся в памяти имя Джеймса Шульца. Но при этом никто из них не удостаивался столь солидной премии, каковой является Гонкуровская. Стало ли читателю от того легче? Нисколько.

Вероятно, Морис излагал удобным для чтения певучим языком, о чём судить могут только знающие французский язык. Английский или какой другой, вроде русского, не передают красоту созданных на страницах образов. Поэтому приходится исходить, будто аналогично излагалось в оригинале. И всё же — основное читателем будет усвоено.

Герой повествования отправляется в путешествие. Насколько он подготовлен? Не до конца. Он мог быть наслышан об Америке, при этом не являясь ни канадцем, ни жителем США. Он — приезжий. Ровно как и сам Константэн-Вейер поехал искать приключения в Канаду, будучи уже за двадцать три года, прожив там следующие десять лет. Он успел написать пять книг, включая, с таким громким названием — «Манитоба», прежде чем приступил к отмеченной гонкуровским комитетом — «Человек над своим прошлым».

Повествование начинается с рассуждений. Передвигаясь на лошадях, идёт рассказ о Северной Америке, про Канаду, о ковбоях. Вникнуть в описание тяжело. Ярче представленное на страницах становится, когда начинается нечто вроде охоты с собаками. Случается неприятность — главного героя одолевает снежная слепота, теперь он оказался представлен сам себе. Продолжает идти, одолеваемый холодом. Думает о тяжести бытия. Смерть ему кажется близкой как никогда. И это является основным по смыслу, о чём хотел сообщить автор. Всё это можно было рассказать гораздо короче, чтобы читатель не путался в дебрях словословий.

Константэн-Вейер после ещё не раз напишет про Канаду, сложит множество других произведений, будет увлечён созданием биографий. Всё это останется уделом франкоязычного читателя. Гонкуровская премия не помогла Морису преодолеть барьер читательского внимания. Так получилось, что известен он в мире именно по отмеченному комитетом произведению. Случись быть Морису примеченным позже… Однако, как много в жизни писателя этих «если бы» и «случись быть». Всё сталось таким, каким ему и полагалось стать. И уже дело читателя, насколько он хочет проникнуться историями, о которых с таким желанием стремился рассказать Морис Константэн-Вейер.

Следует отметить важность именования произведения — «Человек над своим прошлым». Оно так подходит для отражения написанного непосредственно в лице самого автора, что было бы достаточно ограничиться им самим.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Договор о капитуляции Германии подписан. Великая Отечественная война окончена. Что дальше? Разрушенная инфраструктура Советского Союза будет восстановлена. А как быть с разрушениями, нанесёнными по тогда ещё Третьему Рейху? В той же мере необходимо восстановить, но уже силами самих немцев. Каким образом это будет происходить? Под чутким руководством советских людей. Почему не предоставить немцам решать эту проблему самостоятельно? По очевидным причинам. Ещё рано было говорить о доверии к народу, проигравшему войну. И не каждый немец ещё понял случившееся. Ряд писателей рассказывал про продолжение оказываемого сопротивления. Собко поведал о другом — о налаживании мирной жизни. Советские люди действительно осуществляют контроль, только дружеский. Для начала предстояло найти доверенных лиц, готовых к восстановлению Германии из руин.

В качестве примера выбран небольшой город. Можно сказать, несущественно важный. Туда начинают съезжаться немцы, по разным причинам вынужденные его прежде покинуть. Например, одно из действующих лиц в годы войны заключили в концлагерь за его коммунистические воззрения. Теперь человек освободился, пришёл домой, где его встретила жена, умыла и дала чистую одежду. Кем мог этот человек стать в дальнейшем? Полезным обществу рабочим. Собко предусмотрел для него иное будущее. Раз думал о благополучии страны, выступая против Третьего Рейха, уже тем доказал преданность части немецкого народа, более желавшей сеять доброе и вечное. Получалось так, что вчерашний узник концлагеря становился бургомистром.

Кто дальше? Актриса, отказавшаяся исполнять роли в немецких фильмах военного времени. Теперь перед нею открыли двери американской киноиндустрии. Собко поведёт её по дороге из сомнений. Какой путь выбрать? Раз была без надобности прежде, понадобится ли в дальнейшем? Всё-таки в Америке её может ждать большое будущее. И обязательно бы её мечты о славе осуществились, не реши Вадим строить повествование в ожидаемом духе. Над актрисой нависнут стервятники, желающие отъесть солидный кусок от её славы к собственному капиталу. Уже под страхом быть растоптанной придётся соглашаться уезжать из Германии. Того не случится, и актриса должна будет начать сниматься в немецких фильмах во славу восстановления страны.

Потребуется искать стервятников повсеместно. Вот есть завод «Мерседес». Руководителем поставят обыкновенного рабочего. Последуют акции саботажа. Кто виноват? Сразу не выяснишь. Или взять иное предприятие. Откуда там столько неквалифицированных кадров? Станут разбираться. Наняты совсем недавно. Кто они? Прихвостни Третьего Рейха, решившие избежать наказания. Разоблачая оных, отберут накопленное ими имущество. Как и найдут применение всему, что было брошено сбежавшими за границу. Отчего бы в богатые дома не вселять простых людей? Некогда так делали после Гражданской войны в России, теперь такое можно осуществить и в поверженной Германии.

Ещё одно затруднение описал Собко. Как советскому человеку, видевшему зверства немцев, разрушавших ему родное и убивавших близких, теперь найти силы для помощи? Как суметь преодолеть неприятие? Очень просто. У товарищей найдутся нужные слова, чтобы наступило новое осмысление сложившегося. Нужно принять, снова продолжая движение к светлому будущему. И немецкий народ, поверженный, осознавший совершённые им ошибки, обязательно исправится, должный помочь Советскому Союзу в строительстве коммунизма.

Читатель может усомниться в нарративе Собко. Этого делать не следует. Вадим работал в Берлине до 1950 года, являясь членом редколлегии газеты «Советское слово» при военной администрации. Тогда же им был написан роман «Залог мира», вместивший некоторые из сюжетов, вероятно имевших место в действительности. За важность поднятой темы роман был удостоен третьей степени Сталинской премии.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Если ничего не знаешь про особенности творчества Жозе Сарамаго, то точно тебе известно — перед тобою нобелевский лауреат. И уж точно ты наслышан про «Слепоту» — особого свойства роман, погружающий в мир после катастрофы, омрачившейся для людей лишением зрения. Но если ничего из этого неизвестно, тогда достаточно открыть любую книгу Сарамаго, чтобы теперь ослепнуть самому. Бесконечный массив из прилепленных друг к другу строчек, не разделённый на абзацы, со странной пунктуацией, и без выделения прямой речи. Всё это — Жозе Сарамаго. Но вот перед читателем оказалась книжка про странствие слона. Быть может — аллегория? Некое послание читателю? Нет, просто история про слона, отправленного королём Португалии Жуаном Третьим императору Священной Римской империи Максимилиану Второму. Написана она в том же виде, как Жозе компоновал текст прежде. Однако, читатель задумывался, листая страницу за страницей, не находя на них иллюстраций, хотя история кажется похожей на повествование для детей. Ничего-ничего! Пусть с младых ногтей привыкают к труду чтения.

Слоны — частое явление для Европы. Вместе с тем, довольно редкое. Некогда Ганнибал Барка вёл слонов из Африки через Пиренеи курсом на Апеннины. Бывал слон и при дворе русского царя Ивана Грозного. Долго они не задерживались, быстро изводимые в силу человеческого к ним пренебрежения. Вот и в Португалии два года не знали, как избавиться от слона Соломона, усиленно уничтожавшего съестные запасы. Что с ним делать? Решили передарить. Откуда вообще Сарамаго узнал про данного слона? Совершенно случайно. Сразу загорелся идеей рассказать на собственный лад. Получилось у него довольно хорошо. Как было уже сказано, идеально для детского чтения. История изложена с юмором. Так и хочется читателю утереть слезу от осознания слоновьей участи, спустя страницу закатываясь смехом от очередной случившейся неурядицы.

При слоне есть погонщик, прозываемый Субхро. Что значит его имя? «Белый». Правда это или вымысел? Читатель продолжает гадать. А Сарамаго вновь сам себе удивлялся, как ловко он пошутил. Отношения слона и погонщика — важная часть повествования. Как известно, слоны размножаются только на воле. Соответственно, каждый одомашненный индийский слон — прирученное животное. При этом слон привязывается к избранным людям, понимая их с полуслова. То есть без погонщика управлять слоном станет невозможно. Жозе оставалось продолжать наполнять страницы несуразными ситуациями. Благо, португальцы обращались с животным хорошо, никак не принижая значения и его погонщика. Другое дело — австрийцы, получившие подарок для дальнейшего сопровождения в Вену. Там совсем забудут об уважении, первым делом переименовав слона в Сулеймана, а погонщику сменят имя на Фриц.

Может есть смысл рассуждать более сообщённого в содержании? Для того нет надобности. Это история, допускающая лишь пересказ. В том её ценность — она самобытна от начала и до конца. Разве только обсудить религиозные аспекты. Всё-таки слон — есть отображение одного из индийских богов. Ежели о таком говорить в Европе тех лет — отправишься в застенки инквизиции. Надо полагать, история о странствиях слона могла начаться задолго до описанных Сарамаго. Буквально с той поры, когда животное отлучили от стада. Могли после заставлять трудиться на плантациях. После передать наместнику короля в колониальных владениях Португалии. Всего этого Сарамаго предпочёл не сообщать. Того и не требовалось — предыстория слона вовсе неизвестна.

Так может есть скрытый от внимания читателя слой? В различии понимания мироустройства. С одной стороны — погонщик из заморских земель, с другой — португальцы, с третьей — австрийцы. Все мыслят на свой лад, у каждого свои представления о полагающемся. Так уж получилось, что в Индии и Португалии о слоне заботились, тогда как в Австрии он умер в течение нескольких лет. Значит ли это нечто определённое? Скорее всего — нет. Сарамаго просто рассказал про странствие слона.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Исаев-Штирлиц» | Книга №1

Пока ещё Юлиан Семёнов должен считаться за начинающего писателя, пусть за плечами небольшой ворох написанных книг. Это после о его творчестве будут судить, наблюдая за совсем другими моментами, нежели о которых Юлиан мог помыслить. Например, работая над произведением «Пароль не нужен», Семёнов вернулся к азиатской тематике. Ему стал интересен Дальний Восток в пору Гражданской войны, где по решению правительства было создано буферное образование Дальневосточная республика. Юлиан мог заинтересоваться другими территориями, вроде Российской Восточной окраины, Забайкальской казачьей республики, Бурят-Монголией или Приамурским государственным образованием. Но привлекала внимание именно Дальневосточная республика, происходящие в которой процессы могли склонить ситуацию в сторону белого движения. Тема действительно привлекающая внимание. И главным действующим лицом повествования был выбран Василий Блюхер. При этом нужно понимать, что использованный на страницах персонаж — проницательный разведчик Исаев — был всего лишь лицом, разбавляющим реальную канву повествования.

Как бы не складывалось понимание произведения, всё же читатель следит едва ли не только за одним Исаевым. Может сетовать на многое — как мало в нём от Владимирова (известное в миру имя), товарища 974, Макса Отто фон Штирлица (последующая, самая знаменитая, ипостась). Нужно всё-таки понимать, начиная работать над книгой, Семёнов не мог задумываться о написании продолжения его похождений. Скорее Юлиан стал бы работать над описанием прежней или последующей жизни Блюхера, должного интересовать читателя гораздо больше. Ещё важный к пониманию аспект: невзирая на таланты Исаева, имевшего определённый прототип, Семёнов с помощью его действий объяснял мотивы и поступки непосредственно Блюхера. Не используй Юлиан в повествовании данного разведчика, Блюхер не мог поступать с имевшейся у него уверенностью.

С чего вообще начинается повествование? С голода, охватившего Дальний Восток. Кто в том повинен? «Добрые» страны Запада, из лучших побуждений доведшие ситуацию до критической. Нужно ли описывать поступки их политических деятелей, которые впоследствии это использовали себе на руку, обвиняя в голоде уже самих большевиков? Ситуация становилась критической, действовать требовалось незамедлительно. Из-за распылённости сил — точечно. Одно мешало читателю — манера повествования автора, не претерпевшая изменений. Тот же рваный стиль, мешающий восприятию текста. Семёнов постоянно торопится, создавая наполнение в духе советской литературы двадцатых годов. В единственные моменты описываемое становится понятным, когда дело касалось Блюхера. Вот тогда Юлиан останавливал стремительный бег рассказа, в красках воссоздавая каждую деталь. Читатель должен был понять, сколь велик и значим Блюхер для истории. Одна сцена на подорванном переезде только чего стоит, когда смелые и быстрые решения Блюхера помогли ему избавиться от смертельной опасности.

Но как же Исаев? А что Исаев?! Ведёт не совсем понятную для читателя деятельность. То амурные похождения или срамные представления, то отчаянные действия на охоте, позволившие избавиться от лишних персонажей. Может так и следовало вести себя разведчику его уровня, выполняющего важную роль, о которой всё равно не сможешь узнать в полной мере. Он столь же мимолётен, каким предстал в воображении непосредственно Семёнова. Пока о нём известно, будто он выполнял некую миссию при Колчаке, а по окончании миссии на Дальнем Востоке отправится следом за белым движением в эмиграцию. Другое дело, что Юлиан не стал дожидаться реакции читателя, к окончанию работы над книгой развив для себя представление о судьбе Исаева, благодаря обнаруженным им документам, согласно которым получалось, будто схожий по описанию прототип действовал на территории враждебного Третьего Рейха. Правда подача была задумана несколько иная, чему читатель обязательно очень сильно удивится.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Первую книгу всегда трудно написать. Чаще всего она выходит комом. И не случись такого, чтобы за неё кто-то взялся хвалить автора. Наоборот, надо дать надежду на необходимость продолжать совершенствоваться… а этот труд — убрать с глаз подальше. Отессе Мошфег не повезло — на неё обратили внимание. Причём приметили довольно серьёзно. Книга вошла в короткий список Букеровской премии. А Букеровская премия для англоязычного писателя — знаковый фетиш. Не каждый мэтр пера удостаивается хотя бы номинации. Другое дело, её лауреатами становились произведения, смысловая ценность которых сводилась к нулю. И получи Отесса Букера, пришлось бы о том сказать погромче. Но в одном можно быть уверенным точно — в дальнейшем Мошфег продолжит идти первоначально намеченным путём. А если сделать попытку разобраться, насколько произведение Отессы вообще могло на что-либо претендовать?

Повествование построено от первого лица. Читателю сразу сообщается сведение о загадочном происшествии, которое случится в конце. Интереснее ли станет внимать описываемому? Ни на грамм. Чьими же словами Мошфег рассказывает? Молодой девушки, чья участь печальна. Подростковый бунт данная девушка уже пережила, благополучно не успев его на себе ощутить. Её томит смерть матери, отстранённость сестры, алкоголизм отца и собственная девственность. Она придерживается странностей в поступках, держит умершую мышь, думает о возможности несчастных случаев лично с нею. В редкие моменты умеет мыслить адекватно, расписываясь в безразличии к происходящему. То есть она может почесать интимные места, после этой же рукой здороваясь с людьми. Знакомясь с подобным, читатель продолжает ждать развития событий. Ожидание оказывается напрасным. Совершенно непонятно, как описываемое приведёт к загадочному происшествию. Может быть случится запоздалый подростковый бунт, ведь иначе не получается понять, отчего представляемая Отессой героиня столь инфантильна. Может всё-таки девушка гораздо моложе, нежели то представляется читателю?

В таких случаях говорят, писатель расписывает ручку. Нет у начинающего автора плана для произведения. Было задумано загадочное происшествие, остальное сложится само собой. В каких недрах скрывается пробуждающееся в голове писательницы? По сути Мошфег говорит о своём — о женском. Если не свои мысли и эмоции она отражает, то совершает путешествие в прошлое, поскольку события произведения отстоят от времени её рождения на почти двадцать лет назад. Или ей стали известны обстоятельства, о которых она решила сообщить, дополнив различными деталями? Допустим, алкоголизм отца — весомая причина для переживаний героини. Прочие её страдания — не менее весомые. Со страницы на страницу Отесса продолжает накидывать личностных бед. Чем ещё усложнить жизнь героини? Пусть она пьёт слабительные и по неделям не ходит в туалет. Обязательно нужно рассказать, какая случается радость, стоит героине ослабиться. Что-нибудь ещё? Благо книга написана и издана в 2015 году, иначе в некоторых странах её не стали бы продавать вследствие причин, о которых теперь нет необходимости говорить.

И за это вот всё Мошфег могла получить Букеровскую премию. Какими пороками наполнено пресыщенное американское и английское общество, если страдания людей сводятся к возводимой в угол всего пустоте? Не какие-то реальные проблемы беспокоят человека. Но раз людям полагается страдать — проблемы будут для них придуманы. Иного не остаётся, если жизнь замыкается на самом себе. Что тогда до внешнего, ежели тебе бедному не удалось осуществить пассаж кишечника? Однако, скажем Отессе спасибо за раскрытие таких важных истин, после которых начинаешь другими глазами смотреть на американцев и британцев, понимающих мир только им свойственным образом.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Родина» | Книга №1

Однообразие мотивов в литературе сталинского времени может восприниматься за бедность мышления. Но лучше это понимать в качестве характерной черты той эпохи. Или, что более вероятно, таковое суждение возникает вследствие узкого кругозора. Ведь если браться за рассмотрение в части лауреатов Сталинской премии, видишь определённое, тогда как постарайся объять шире, сразу замечаешь писателей, чей творческий путь обошёлся без премирования — по причине несоответствия. О чём тогда рассказывать, в энный раз ознакомившись с очередным произведением, удостоенным государственной награды? Точно о том же. Мысли не дано выйти за пределы заданных рамок.

Анна Караваева работала с текстом по событиям текущего дня. К написанию «Огней» приступила в 1941 году, работая над произведением вплоть до 1943 года. О чём она могла сказать, кроме как о надеждах на способность превозмочь немецкий натиск? О событиях на передовой писать не решилась, взяв за основу тему работников тыла. Гораздо лучшим посчитала описать работу сталеваров. Стране требовались мастера, способные выковать оружие для победы. Пока же, словно чего-то не хватало. Чего именно? Надо полагать, понимания возможностей врага. Например, какими качествами обладают танки противника? Дабы с этим разобраться, нужно вражеский танк привезти на завод, разобрать до основания, сделав соответствующие выводы. И как это отобразила Караваева? В который раз читатель видит недостаточную подготовленность советских людей, прежде нужного показывающих преобладание эмоций над разумным осмыслением. Вместо желания освоить содержание, они выскажут немецкому танку всю накопившуюся внутри них ярость.

До сталеваров дело ещё дойдёт. Анна продолжала разбираться с танками. Есть на страницах умелец, разработавший новый танк. Лично Сталин видел оный на параде. Вот этому умельцу доставят немецкий танк. Какой будет сделан вывод? Немцы делают танки по старым неэффективным технологиям. Что из этого следует? Практически ничего. Просто Караваева выразила точку зрения советских инженеров, даже не сделавших попытки понять, из каких соображений немцы создавали именно такие танки.

Только после Караваева переходит к сталеварам. Анна должна было подумать, чем ещё удивить читателя. Стахановское движение продолжало существовать. Это нашло отражение на страницах. На заводе есть специалисты, готовые индивидуально выдавать большое количество продукции, среди них регулярно проводятся соревнования. Следовало переосмыслить такое стремление к результату. То есть нужно радоваться за товарища, сумевшего перевыполнить план и добившегося более лучших показателей. И станет гораздо лучше, ежели этот товарищ объяснит, каким образом у него это получилось. Следовало внушить читателю мысль – когда избранные могут устанавливать рекорды, а подавляющее большинство не всегда вырабатывает норму, то не является хорошим показателем производительности. Пусть все в одной поре начнут давать хороший результат. Поэтому обязательно нужно делиться с товарищами наработками, позволяющими усовершенствовать эффективность производства.

Так почему Советский Союз, имея превосходящие немцев людские ресурсы, обладающий лучшими технологиями, терпел поражение от Третьего Рейха? Караваева доведёт до читателя мнение Сталина, согласно которому получалось, что немецкое преобладание основано за счёт превосходства в количестве имеющихся у них единиц вооружения. Поэтому мало обладать лучшими по характеристикам танками, всё равно требуется численное преимущество. Как раз этому смогут поспособствовать методы, о которых Караваева бралась рассказать на примере сталеваров.

Окончив работу над «Огнями», Анна сразу приступила к новой книге. Думала ли она объединить эти произведения в единый цикл? Об этом читатель узнает позже. Если читатель вообще находил силы для чтения книг в условиях военной поры.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Советские писатели времён вручения Сталинской премии — создатели особого рода инструкций. Они не просто описывали производственный процесс, предлагая для читателя готовый к исполнению образец. Так Закруткин взялся представить предприятие по разведению рыбы, по её переработке и дополнительно заложил основы необходимости думать о сбережении природных ресурсов. Надо сказать, Виталий отразил новое для мышления советских людей, показывая не просто необходимость трудиться во благо государства, а думать наперёд, поскольку данное природой быстро истощается. То есть происходил перелом в сознании. Отныне нельзя действовать под девизом наращивания объёма. Нужно переосмыслить подход к любому производственному процессу. Ведь если бездумно добывать рыбу в неограниченном количестве, когда-нибудь она вовсе переведётся.

Но первое, бросающееся в глаза, расхождение в названии самого произведения. Сталинскую премию получила «Пловучая станица», тогда как в последующих изданиях произведение именовалось «Плавучей станицей». Это особая тема для рассуждения, почему аканье стало в русском языке преобладающим, вследствие проведённых реформ отказавшись от ряда слов, признав их формы устаревшими. Будем считать, такую особенность отношения к переменам читатель усвоит самостоятельно. Интересно другое, отношение советского человека к подстраиванию под изменения времени. Вот и у Закруткина людей поставили перед необходимостью переосмысливать устоявшееся.

Люди не понимали, отчего нельзя добывать абсолютно всю рыбу. Чем больше, тем лучше… Разве не так? Заодно будут хорошие показатели. Но когда им говорят не поступать таким образом, обязательно отпуская молодняк обратно, начинают обижаться. Им приводят в пример американцев, изничтоживших палтус в своих прибрежных водах. Не понимают люди и призывы к необходимости разводить рыбу и заниматься селекцией. Какой от того толк? Показатели не выполняются, рыба ловится в меньшем количестве. Тут ведь скорее урон государству… Разве не так? На каждом этапе приходилось перебарывать непонимание. Теперь же достаточно было дать совет прочитать книгу Виталия Закруткина.

Виталий пишет — незначительный урон советскому хозяйству причиняют браконьеры. Конечно, есть злостные, кто пользуется сетями, явно добывая не для собственного пропитания, а кто ловит удочкой — считай не браконьер. Другое дело, если ведётся селекционная работа, то даже вылов удочкой может стать серьёзным препятствием для выведения рыбы. Касательно селекции Закруткин затронул каждый шаг, описав возможные затруднения. Ознакомившись с такой инструкцией, колхозы могли задуматься об аналогичной деятельности.

Ещё важный аспект — терраформирование. Допустим, строится плотина. Как быть с рыбой, которая лишается возможности доплывать до мест размножения? На страницах книги читатель видит усилия по сохранению поголовья белуги. Покуда после некоторые писатели станут описывать человеческие страдания из-за затопленных земель, никто из них не задумается о бедах других земных созданий. Как читатель видит, всё зависит от поставленных целей для написания художественного произведения. Закруткин затрагивал совсем иные аспекты, в той же мере обязательные к рассмотрению.

Читатель задумается и о том, насколько труд Закруткина может быть в принципе применим при любых прочих условиях. Несмотря на реалии описываемых Виталием дней, подход действующих лиц наиболее рационален. И это должно было радовать читателя. Наконец человек обретал необходимость задуматься о будущем, желая добиваться лучших показателей в относительно отдалённом от него времени. И хотелось бы думать, так человек станет поступать во всех сферах деятельности. Советскому Союзу теперь требовались стахановцы другого рода, кто приумножит природные богатства страны, дав себе и будущим поколениям право жить без нужды в чём-то.

А может Закруткина не совсем поняли, дав Виталию Сталинскую премию низшей третьей степени.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Голдинг мог задаться вопросом накануне написания очередной книги: «А каким образом можно получить Букеровскую премию?» Он посмотрел на лауреатов за прошлые годы, сделав очевидный вывод — надо писать о чём-то, что имеет связь с водой, или повествовать на тему Индии. А если измыслить судно, отправившееся в далёкое странствие? Пусть конечной целью станет земля антиподов, то есть Австралия. И пусть на судне разыграется драма, отдалённо напоминающая о канве самого первого романа Уильяма. Должно быть дельная получится книга! Осуществив задуманное, Голдинг стал ещё одним лауреатом Букеровской премии. Только вот читатель подумал — всё это сугубо по совокупности заслуг. Тремя годами позже к аналогичному выводу придёт нобелевский комитет, не ставивший за цель опираться на конкретные труды Уильяма.

Почему бы не назвать Голдинга похожим по творческому нарративу на Виктора Гюго? Мрачные фантазии побуждают к написанию тёмного фэнтези. Если Гюго так и остался приверженцем романтизма, Голдинга причисляли к суровым реалистам, мастером отображения британской действительности. Было бы это так, касательно Уильяма, каким образом читатель должен думать про Британию, якобы несущуюся по морям в неизвестном для неё направлении? Учитывая такую характерную особенность представленного вниманию судна, очень старого и наполненного отвратительными запахами. За таковое предлагается считать и государство, расположенное на острове Великобритания? Остаётся думать именно в таком направлении, поскольку наполнение оставило желать лучшего.

Повествование составлено из записей новоявленного пассажира морского судна, должного отбыть в колониальные владения, где ему обещана синекура. От него требуется единственное — принять неизбежность долгого нахождения в ограниченном пространстве. Но читатель знает, какого рода контингент отправлялся в земли, именованные Австралией. Не особо требовавшиеся английскому обществу члены. То есть судно наполнялось крайне опасными элементами, способными совершить любое противоправное деяние. И, опять же, как известно читателю, Голдинг уже прежде писал о сходных обстоятельствах. Будем считать, герои «Повелителя мух» повзрослели, перенеслись по временной шкале в прошлое, теперь с грузом совершённых в детстве грехов им суждено продолжать соседствовать друг с другом. Вполне очевидно, ничего хорошего из этого не получится.

Рассказчик — непосвящённый в морские дела человек. Как происходит плавание? Он не знает. Что от него требуется? Поймёт по мере продвижения по сюжету. Голдинг поступил крайне нечестно, используя приём читательского вхождения в новый текст, буквально всё разжёвывая, благодаря чему количество печатных символов возрастает без особых мысленных затрат. Дабы никто не сказал слова против, будто Уильям в чём-то заблуждается, касательного взятого им для рассмотрения исторического момента, вроде морской терминологии или чего-либо ещё, он в самом начале повествования дал предуведомление, мол, у него есть опыт хождения по морям, следовательно он лучше знает, нежели оппоненты, обязанные появиться для осуждения.

Всё-таки «Ритуалы плавания» себя не оправдывали. Внимание читателя приковано тремя фактами: известность автора, обладание нобелевской премией по литературе и, собственно, Бекеровская премия как раз за данное произведение. В любом прочем случае читатель скорее бы обратился к «Сообщению Артура Гордона Пима» за авторством Эдгара По, приняв за более блестяще выполненный образчик описания плавания в неизвестно куда. К окончанию чтения книги Уильяма Голдинга читатель так и не поймёт, какое смысловое наполнение закладывалось автором в содержание. О чём вообще рассуждать по прочтении? Про жестокость нравов прошлого времени? Про продолжающее сохраняться среди людей невежество? Про пагубность любых затей, когда над людьми перестают действовать общечеловеческие установления? Определяться предстоит самостоятельно, раз уж появился интерес к чтению данного тёмного фэнтези.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Панкратов не меняется. Каким он был в 2015 году, таким остался и спустя семь лет. Вновь читателя ожидает пространное изложение мыслей в духе приснопамятного лытдыбра. Вновь Георгий вспоминает про профессиональные обязанности грузчика, мечтающего о большом жизненном успехе, теперь в качестве обретения писательской славы. Но на этот раз всё обёрнуто в форму беллетристики. Может показаться, автор говорит о собственной жизни, создав для восприятия подмену, переиначив фамилию главного героя на Стократов. Всё же Георгий писал о самом себе.

Что его не устраивает в жизни? Он желает быть писателем. Как он пытается им стать? Выходит на читателя через литературные премии. Получается ли у него? Вовсе нет. Как он относится к данному обстоятельству? Пребывает в постоянной депрессии. И вот Георгий решает написать, каким образом с ним однажды поступили в 2014 году. Тогда он — будем считать за начинающего писателя — рассчитывал на успех в премии «Дебют», став одним из трёх претендентов, вошедших в короткий список номинации «Крупная проза». Фактически его прокатили, разделив победу между двумя другими номинантами. После такого провала Георгий решил завязать с писательством.

Читатель не может понять, с какой стати вообще имеет смысл возлагать надежды на литературные премии? Во-первых, в жюри находятся не совсем компетентные люди, имеющие предвзятое отношение к процессу создания художественных произведений. Может им по нраву безудержный абсурд? Или они придерживаются неких нестандартных мыслей касательно мироздания? Во-вторых, премия должна быть действительно важной — вроде Нобелевской — и то, став лауреатом оной, в редком случае получишь читательское признание. Может будут читать и помнить в течение пяти-десяти лет, после чего забудут и никогда более не вспомнят. Важнее для писателя иное обстоятельство — материальная поддержка. Панкратов скорее нуждался в деньгах, нежели в читателе.

Георгий обязательно выразит гневное отношение к таким мыслям. Он желал писать, иметь обратную связь, быть читаемым. А если его уже читали прежде? Например, есть такой читатель, совершенно случайно ознакомившийся с текстом произведения «Чувство рохли». Теперь читателю предложили другой труд от Панкратова — собственно «Дебют. Как НЕ стать писателем». Появится ли желание знакомиться с прочими произведениями автора? Только при условии отсутствия там всё того же повествовательного настроя, продолжающего оставаться неизменным. Даже кажется — Георгий пишет автобиографию. И дело уже читателя, насколько он имеет желание знакомиться с мыслями человека, чьи литературные произведения не могут обрести успеха.

Может есть примеры, на кого следует равняться? Например, Стивен Кинг утверждал, будто первые произведения писал не ради денег, ему просто нравился процесс. Или Роулинг, изначально писавшая в стол, без надежды быть опубликованной. Или Толкин, всего лишь сочинявший сказки детям на ночь, вовсе не мысливший выставить оные на всеобщее обозрение. Или иные писатели, чьих имён мы не знаем, тогда как они продолжают создавать произведения, причём действительно качественные и интересные, про которые не суждено узнать в силу отсутствия о них широкой информации. В конечном счёте, писателей много. И только Панкратов решил выразить обиду, пожаловавшись на несправедливое к нему отношение.

Жизнь — дорога из случайных совпадений. Не может каждый рассчитывать на успех в делах. И уж точно никто не пожалеет, сколько о том не проси. Да и какой толк от проявления сочувствия в виде жалости? Нужно оттачивать писательское мастерство! Ведь не так важно сколько ты написал, порою в памяти остаётся одно-единственное произведение. И как знать, написано ли оно уже, или его время ещё не настало.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее