Рубрика: Беллетристика

Иных творцов сотрутся в памяти следы. Такое мнение складывается о Льве Никулине, если судить по роману «России верные сыны». За него цепляешься взглядом, когда знакомишься с лауреатами Сталинской премии. Да и то, Сталинская премия утратила какое-либо значение для читателя, практически никогда не рассматриваемая за приоритет в возможности выбрать хоть что-нибудь для чтения. За исключением, разве только, желания приобщиться к высокой литературе с тридцатого по пятидесятые годы, да и то, значительная часть тех произведений пропитана социалистическим реализмом. Что до романа Никулина — такое в его произведении не найдёшь. Так как писал Никулин о времени заграничного похода русской армии, когда царь Александр Павлович пожелал воздать Наполеону за нападение на Россию в 1812 году.

Но о событиях предстоявших тому лет хорошо написал Лев Толстой в «Войне и мире». Читателя могло интересовать, каким образом события развивались дальше. Никулин использовал собственный нарратив, взяв на себя право говорить сугубо устами исторических деятелей, тогда как интерес читателя лежал в желании воспринимать особенности судеб человеческих, не извращённых авторскими о них представлениями. И если читателю ясна ситуация со словами Кутузова на смертном одре, когда он сказал царю Александру Павловичу, что Россия его может не простить за предпринятый поход. То как быть со всем остальным? Историография вообще страдает именно с самого конца восемнадцатого столетия, теряясь в интерпретациях последовавших лет. Нужен талантливый беллетрист или историк, способный умело рассказать о том времени. У Никулина этого сделать не получилось.

Что важнее всего в заграничном походе? Вокруг какой точки следовало разворачивать повествовательный тон? Никулин переносит взгляд в разные стороны. Где сперва умирает Кутузов, там следом показываются будни Воронцова, проживающего в Лондоне. Какую роль играл именно Воронцов, уже как более шести лет не исполнявший обязанности посла? Он лежит под балдахином, беседуя о складывающемся положении. Или другие действующие лица, разговаривающие о польских делах. Как не вспомнить о неблагоразумии магнатов, от чьих поступков Польшу по итогу разделили между европейскими державами. Или вот перед читателем француз, в момент слабости Наполеона заявляющий, что готов сражаться против тирана, который посмел сказать, что не он для Франции, а Франция — для него. Читателю всё это тускло и безыдейно, никак не воспринимается.

Произведение можно охарактеризовать исторической хроникой с беллетризованными вставками. История, как бы, оживает на глазах. Не просто деятельные фигуры прошлого, а люди с их мыслями и стремлениями. Порою эти люди задумываются о делах минувших дней, где и в какой момент они могли поступить неправильно, отчего всё складывается удручающим образом. А такое уже воспринимается читателем за неуместное. Требовалось сюжетное наполнение, позволяющее проследить линейность развития событий, вместо чего приходится постоянно переключаться, отчего внимание рассеивается. И ладно, когда царь Александр Павлович размышляет о Сперанском. Как быть, когда Никулин подробно описывает эпизоды из истории Венецианской республики? За постоянными отступлениями, незаметно для читателя, будет взят Париж.

На триумфе России можно завершать повествование. Никулин посчитал за необходимое продолжать. Как не рассказать о думах русских, пропитавшихся за время походов европейскими мыслями? В каком только месте они напитывались, пройдя по землям под монархическим управлением. Разве только во Франции, которую и без того лихорадило в мыслях от республиканской формы правления до монархической. Задумались вернувшиеся из заграничного похода о необходимости учредить в России перемены, дабы ограничить власть государя. То есть Никулин словно бы желал повествовать вплоть до предпосылок к восстанию декабристов. Однако, достаточно будет описать визит царя Александра Павловича на британский остров.

Можно сказать о произведении кратко — тему заграничного похода русской армии Лев Никулин раскрыть не сумел.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Год 1937 — время чисток. Вернее, большие чистки только ожидались. Сперва чистили ряды, после вычищали чистивших, а далее без какого-либо разбора. Домбровский поместил действие во время властвования Ягоды, на чьих плечах лежала борьба с троцкистами. Сам Юрий был свидетелем тогда происходившего, непосредственным участником, не единожды прошедшим лагеря. Полностью прочувствовал происходившее, отчего не имел сочувствия к творившемуся в стране. Но насколько очевидец может быть прав в суждениях? Такое предположение следует оставить на суд истории. Достаточно понимания того, что любого человека можно обвинить едва ли не в чём угодно. Было бы к тому желание. А так как в русском человеке присутствует желание угождать начальству, избегая каких-либо проблем, выставляя себя в лучшем свете, в стране и происходило то, с чем пришлось справляться чистками, вычищая до такой степени, когда придёт поколение, вовсе не имевшее причастности к установившейся в стране власти.

Прежде всего важен авторитет Сталина. В обществе устоялось мнение, какое бы мнение не высказывал Сталин — оно всегда истинное. Да хоть скажи он, что сложение двойки и двойки даёт в сумме пять, то под это подвели бы соответствующий базис. Но до таких абсурдных суждений Сталин не нисходил. А вот в узких сферах мог высказывать мнение, с чем не всякий специалист готов был согласиться. Рядовые сотрудники выражали недоумение, тогда как директора внушали очевидность их собственной неправоты. Как в таких условиях работать? Тяжело даже в том плане, как сегодня хвалят одного, и уже завтра объявляют врагом народа. Свыкнуться с таким не столь просто. Всё это является частью определённого времени, каким бы происходившее не казалось абсурдным. Просто Домбровский показал читателю наглядно, в какое время приходилось жить действующим лицам.

Основное содержание касается нахождения главного героя под следствием. Имея неблагожелательное прошлое, в виду прежних вольных высказываний, он оказывается под подозрением в сочувствии вражеским элементам. Домбровский может не раскрывать истинных намерений главного героя, тогда как читатель должен верить авторским измышлениям. Всё внимание к противостоянию находящегося под следствием и органов дознания. Главному герою нужно отказаться от возводимых на него обвинений, тогда как следствие заинтересовано начать громкое дело, в которое получится вовлечь едва ли не всех, кто проводил археологические изыскания в Казахстане. Читатель так и ожидал запуск карательного маховика. Юрий именно к этому и подводил повествование.

Требовалось объяснить читателю многое. Как человек должен вести себя, будучи под следствием. Стоит ли ему соглашаться с обвинениями? Или лучше выторговать статью с меньшим поражением в правах? Или следует стоять до последнего? У главного героя хватит собеседников, раскрывающих для него потайную сторону следственного процесса. Читатель обязательно должен ужаснуться. Если кто попал под следствие, он уже виновен. А в чём именно, не имеет значения. Но может органы дознания плохо работали, либо поспособствовало устранение Ягоды, иначе главный герой не отделался бы столь легко. Да и, как читатель обязательно должен заметить, главный герой вёл себя слишком самоуверенно, не поддаваясь ни на какие угрозы, однажды даже избив поставленного при нём человека от следствия.

Посчитал Домбровский за нужное делать вставки в виде отстранения главного героя от происходящего. Это как произведение в произведении, совершенно постороннее, уводящее мысль читателя в сторону. Даже если главный герой этим спасался от давления со стороны следствия, то уж точно не в таком объёме. Или разговоры вокруг библейских событий. Насколько важно столь длительно внимать рассуждениям о Христе, его ноше, об Иуде и о Пилате? Может Юрий желал подвести к тому, как тяжек путь человека, на кого легко возвести хулу? В любом случае, читатель задумается: страна была населена сплошь кристально честными людьми, вследствие чего приходилось наводить напраслину на случайно взятых под подозрение? Отвлекает внимание читателя и разработка Домбровским портрета Сталина, когда вождь советского народа жил обычной для понимания жизнью, посмеиваясь в усы над происходящим, глубоко не вникая, кто и за какие дела находится под следствием.

Домбровский вёл к итогу произведения, где сойдутся возвышенно себя ощущающие прежде принижаемые и теперь угнетённые, некогда занимавшиеся принуждением. То есть Юрий показывал судьбу всякого вседержителя, чьё падение всегда неизбежно. Только окажется и так, что для общества не существует простого понимания чего бы ни было. Если будешь указывать обществу на чьи-то заблуждения, это может тебе дорого обойтись.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Пока одни люди живут прошлым, выискивая проблемы настоящего в былом, к которому они сами не имеют прямого отношения, создавая почву для конфликтов между будущими поколениями, другие люди пытаются наладить быт своего существования, стремясь уйти от создаваемых для них проблем. Так хочется думать. Однако, человеческое общество устроено тем образом, что не имея желания интересоваться настоящим и вносить в его понимание посильный вклад, будешь обязательно раздавлен. Это упрощённая интерпретация бытия. На деле — всё гораздо сложнее, имеющее нескончаемое количество вариаций. И каждый, при этом, живёт в пространстве, которое не поймут люди, проживающие на значительном от тебя отдалении. Казалось бы, что общего между землями Российской Империи и владениями Третьей Французской республики? Хотя бы миграция, когда евреи, ощущавшие себя угнетёнными на землях Польши и Литвы, стремились обрести ими желаемое в землях, где к людям относились одинаково. Так зародился сюжет для «Смешанных вод», автор которых — Роже Икор — сын аналогичных переселенцев, сумевший обрести себя в качестве гражданина Франции.

Году примерно в 1898 отец семейства принимает решение переехать. В новых для себя реалиях он был готов стать достойным членом общества, согласился бы пойти и в Иностранный легион, не будь тот к тому моменту дискредитирован. Но читателю важнее следить за сыном — названного Симоном. Этот парень рос в принявшей его среде, тогда как сам продолжал оправдывать проказы за счёт еврейской исключительности. Откуда он только нахватался, будто во Франции учитель мог оскорблять ученика по национальному признаку? Отец быстро поставил его на место, думая вырастить из сына дельного человека. Симон рос, желая обрести нужную в обществе профессию. Таковой станет участие в работе магазина по продаже шляп. В дальнейшем эта область деятельности будет для него основной, он даже сумеет наладить собственное дело.

Семейные традиции просто так не отпускали. Родственников у Симона хватало с избытком. Даже на свадьбу пришло много людей, большинство из которых не приглашали. Каких недовольств не последовало, вплоть до инициалов на посуде, когда в «Б» и «Г» увидели совершенно для евреев непотребное к употреблению. Что касается жены Симона — ею стала француженка, не имевшая предрассудков по его национальному признаку.

Дальнейшая жизнь текла без особых препятствий. Евреи действительно не испытывали давления со стороны французского общества. Но Роже Икор и не подводил к тому, каким образом французам могло не понравиться присутствие евреев во Франции. Мимолётной прошла для читателя и тема Первой Мировой войны. Читатель при этом понимал, в Германии к власти придёт Гитлер, чьи взгляды по еврейскому вопросу отличались категоричностью суждений. Но в данном случае Роже Икор предпочтёт обойти данную тему стороной, не делая на ней акцента. Когда война коснётся Франции, последует оккупация, Симон проявит должную гражданскую позицию, сперва сопротивляясь, а после ранения в плечо вынужден будет успокоиться и жить по поддельным документам. Сам Роже Икор в тот исторический период времени находился в немецком плену.

Читателя может смутить смерть сына Симона — Жан-Клода, христианина по вероисповеданию, погибшего в возрасте тринадцати лет, причиной чего как раз и стали немцы. Просто в силу досадного стечения обстоятельств. Вновь Роже Икор обходил самую малость в каком-либо поднятии темы еврейского происхождения. Тогда следовало подробнее остановиться на смерти Жан-Клода. Иначе у читателя возникали соответствующие вопросы.

Говоря о «Смешанных водах» вообще, это произведение является второй частью дилогии «Сыновья Авраама». Опубликовано в один год с «Весенней прививкой». Комитет Гонкуровской премии решил выделить именно «Смешанные воды», учитывая описание происходившего в пределах Франции.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Так ли просто написать пьесу о военных буднях? Кто будет смотреть подобного рода действие? Рядовой зритель не сможет понять особенностей муштры, а самим военным этого хватает на службе. Но перед читателем именно строгость порядков, в данном случае — флотских. Лавренёв в годы войны трудился в морском флоте, проведя много времени за полярным кругом. И он решил написать о там увиденном. Но сколь бы стремился отразить торжество советских граждан, пьеса оказалась наполнена описанием событий, может и рядовых для флота, только в одних моментах будто одобряемых автором, тогда как в других — порицаемых. Единственное различие между ними — отсутствие злого умысла по отношению к сослуживцам. А главной задачей стало воссоздание условий, когда не получилось обойтись без злого умысла.

Моряки у Лавренёва дельные люди. Они поддерживают строгость заведённых порядков. Вместе с тем, уже с первого действия персонажи поступают вразрез с приказами командования. Им велено остаться на базе, потому как опасно выходить в море при штормовой погоде. Но удаль играет в моряках, им в радость испытать силы в борьбе со стихией. Ведь в их поступке нет злого умысла, пусть и поступают они своевольно. Получается, такое поведение можно оправдать. Кто скажет слово против — тот и есть нехороший человек, и всего лишь из-за некоторой небрежности в одежде.

Что может служить причиной злого умысла? Конечно же, расположение женщины. Не зря говорят о беде на корабле, если на нём есть хотя бы одна женщина. Сколь бы это не было правдиво и ложно, объяснение тут в затуманивании разума у мужчин, готовых совершить неоправданное действие. Одно другому не мешает, чтобы своеволие одних наложилось на безрассудство других, в результате чего погибнут люди, а судно пойдёт на дно. Лавренёв представил ситуацию, когда в зону ответственности действующих лиц вторглись подводная лодка противника и вражеский самолёт, сумевшие посредством совместных действий уничтожить советский корабль, хотя и они понесли потери. Важен тут для понимания злой умысел, который сочли за повинный в случившихся событиях.

Вполне можно предположить, Лавренёв оправдал промахи действующих лиц, разыграв случай, где требовалось найти виновное лицо. По сюжету всё равно было именно так, как предложено. Понимать иначе содержание не требуется. Ошибки всегда случаются. И им никогда не бывает оправдания. Наказанию обязательно следовало случиться. Не таким образом, значит каким-то другим. На войне не действует закон благодарения за правду. Если не погиб за собственную или чужую оплошность, будешь непременно наказан. Но лучше найти злой умысел. Например, обвинить в подложно представленных координатах, вследствие чего случилось непоправимое.

За злой умысел во время войны наказывали смертной казнью. Виновного должны были подвергнуть расстрелу. Лавренёв не допустил убийства на сцене. Нужно показать, как человек может осознать и встать на путь исправления. Так ведь в жизни и бывает, как совершивший преступление горько раскаивается в содеянном и остаток жизни существует с желанием восстановить утраченное уважение сослуживцев. В это всегда желается поверить. Если вдуматься, всякий показанный в пьесе тяготел к ослушанию, проявляя самовольство, от которого в любой момент могли пострадать люди. Только это не так важно, когда представляется возможность противопоставить это злому умыслу.

При всём этом, пьеса Лавренёва заслужила высшую степень одобрения, будучи удостоенной Сталинской премии. Через несколько лет она с успехом ставилась на сцене. А после последовала реакция переосмысления.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Кто скажет, будто Гюнтер Грасс написал «Жестяной барабан» в традициях магического реализма, тот ошибётся. Повествование в романе ведётся от лица психически нездорового человека, воспринимающего мир присущим ему извращённым способом. Проводить параллели с действительностью при этом не потребуется. Надо говорить только об игре больной фантазии, ничего путного в сущности не сообщающей. Но это один из вариантов восприятия книги, тогда как каждый волен предложить личную интерпретацию. Однако, в данном конкретном случае, восприятие построено через умственную отсталость главного героя, от чьего лица повествовал Гюнтер Грасс.

Читатель должен поверить, будто главный герой значительную часть жизни провёл в теле трёхлетнего ребёнка, который никогда не выпускал из рук жестяной барабан. При этом мозг его продолжал расти, как и репродуктивная система. Главный герой уверял, ему была присущей способность кричать столь громко, отчего лопались стёкла. На момент начала изложения ничего подобного нет. Главный герой уже успел подрасти, способность пронзительно кричать утратил. Доказательств сообщаемого у него нет. Да и откуда они у него будут, если он в подробностях знает, как его бабка и дед познакомились. Причём дед, тогда ещё молодой человек, убегал от полиции, спрятался к, тогда ещё молодой, девушке под третью или четвёртую юбку, нечто там произвёл неупомянутое, вследствие чего через положенный срок родилась мать главного героя. Повествуя далее, главный герой подвёл к моменту собственного рождения, запомненное им от и до, вроде как он продвигался головкой вперёд по родовым путям, какие именно лампочки, освещавшие помещение, увидел при рождении. Читатель всё это воспринимает однозначно — за фантазии.

При повествовании Гюнтер Грасс словоизбыточен. Глава с фотоальбомом наполнена всё теми же фантазиями, никак не проясняющими и не дополняющими содержание романа. Можно предположить про болезнь главного героя, вероятнее всего подверженного приступам графомании. Да и большой вопрос, как всё, им излагаемое, уместилось на пятистах листах, предоставленных ему санитаром. Главный герой настолько подвержен графомании, что ничего не зачёркивает и не переосмысливает, считая единожды сказанное за должное быть доведённым до сведения других. Непонятной останется для читателя история с супом, куда напрудили дети, а главный герой, зная об этом, его съел, а после его вывернуло. Этому уделено изрядное количество страниц.

Вполне допустимо предположить, главный герой сошёл с ума во время власти национал-социалистов, что стало своего рода защитной реакцией. Его разум помутился, и все словно бы принимали его за трёхлетнего ребёнка. А этот ребёнок воображал себя борцом с режимом, отбивая ритм на барабане. Читатель мог надеяться на особое описание того исторического периода. Однако, главный герой, при будто бы зрелом уме, живёт в придуманном им мире. Да вот читатель понимает, такого рода «жертва компрачикосов» могла при власти Третьего рейха прежде прочих быть умерщвлённой. Быть психически неполноценным в то время — прямая дорога на кладбище. Значит, Гюнтер Грасс допустил вольное трактование былого. Описываемого им персонажа свели бы в могилу уже за факт его физической ущербности. Поэтому, время и место жизни главного героя настолько условны, отчего у читателя может быть единственная мысль — главный герой не просто психически нездоровый, он опасен для общества в виду маниакальных наклонностей.

Не стоит удивляться, когда у человека, рост чьего организма остановился в трёхлетнем возрасте, рождаются собственные дети. И совсем не приходится удивляться, видя беседы главного героя с ожившими изображениями младенца Иисуса Христа, с которыми главный герой вступал в спор, доказывая физическое превосходство. Нет удивления и краткому повествованию от лица санитара — в театре сюрреализма абсурдно абсолютно всё. А уж когда главный герой, приняв на себя образ Иисуса Христа, решит окружить себя учениками и сформировать джаз-бенд, терпение у читателя должно закончиться окончательно.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Труды дня»

Сборник «Труды дня» состоит из двенадцати рассказов. Первый опубликован в 1893 году — «Строители моста», в 1894 ещё два — «Бродячий делегат» и «Ошибка в четвёртом измерении». В 1895 — «Воскресенье на родине», «Мальтийская кошка», «Корабль, который стал кораблём», «Сновидец», «Дьявол и морская бездна». Рассказ «Вильгельм Завоеватель» опубликован двумя частями в декабре 1895 и в январе 1896. Рассказ «Хлеб, отпущенный по водам» в рождественском выпуске журнала «Лондон График» за 1896. И ещё два рассказа в 1897: в августе — «.007», в декабре — «Могила его предков». Установить какую-либо взаимосвязь между рассказами затруднительно.

Рассказ «Вильгельм Завоеватель» — описание голода в Индии и желания британцев с ним совладать. Какое может возникнуть затруднение? Людям достаточно предоставить пропитание, следствием чего станет спасение. Но Киплинг показывает, что это не так. Индийцам привезли пшеницу, маис и ячмень, исходя из собственных мыслей о благоразумности этого. Оказалось, люди не привыкли к столь грубой пище. Они не знают и не умеют её обрабатывать. Им проще вовсе отказаться от еды, как не пытайся объяснить способ её обработки. Люди отказывались, понимая, в таком случае они умрут от голода. Им потребен только рис низкого качества, легко рассыпающийся в пыль. Киплинг описывал продолжение предлагаемой помощи индийцам. Спустя время с голодом удалось совладать, но в ряде мест люди продолжали умирать. Читателю оставалось понять авторский посыл, потому как в привычном восприятии британцев в Индии — это не проявление сочувствия, а эксплуатация ради собственных интересов.

Возвращение к морской тематике — рассказ «Хлеб, отпущенный по водам». Киплинг рассказал о плохом содержании кораблей торговыми компаниями. Корабли могли чрезмерно эксплуатироваться, что приводило к поломкам. А поломки, в свою очередь, торговые компании не желали исправлять. И хорошо, если корабль становился непригодным для дальнейшего использования, когда его можно было доставить до места ремонта. Киплинг не стал доводить повествование до кораблекрушения. Можно сказать, Редьярд с иной стороны показал ситуацию, описанную в рассказе «Корабль, который стал кораблём». Или даже довёл до естественного её понимания, ведь добиться идеала можно лишь в красиво рассказанных историях, тогда как в жизни всё гораздо печальнее.

В рассказе «.007» Киплинг вновь оживил механизмы. Вниманию читателя был представлен новенький американский паровоз на восьми колёсах. На него смотрели другие паровозы, каждый из которых похвалялся каким-либо собственным достижением. Один паровоз сказал — может тащить много и вполне быстро. Другой — отметил иную заслугу. Третий сообщил новенькому о проблеме на путях — часто под колёса бросаются свиньи, отчего случаются крушения. Что оставалось сделать Киплингу? Описать ситуацию, когда от действий новенького паровоза будет зависеть спасение других.

Последним рассказом, написанным для сборника «Труды дня», стало повествование «Могила его предков». Киплинг вспомнил ещё об одном обстоятельстве индийской жизни, о котором следовало обязательно сообщить. Касалось оно уже произошедшей колонизации британцами Индии, прошествии времени и заведении новых порядков. Только оставались племена, на которые не распространялась власть британцев, либо не удавалось сломить дух присущих им верований. Лучше всего на таких было воздействовать через индийцев, выходцев из тех племён, уже поддерживающих британский образ жизни. Те люди, невзирая на их отчуждённость от предков, внутри самих племён воспринимались в прежнем качестве, продолжая пользоваться уважением сородичей. Киплинг представил ситуацию, когда британцы проводили прививание оспы. А как это сделать касательно индийцев, сохранявших племенной уклад? Объяснить можно посредством внушения через соплеменников. Пусть они на личном примере продемонстрируют необходимость прививания. Развивая тему далее, Киплинг показал, каким образом британцы продолжили удерживать племена в подчинении, используя для того всё тех же соплеменников.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Труды дня»

В декабре 1895 года Киплинг опубликовал три рассказа, позже включённые им в сборник «Труды дня» — это «Корабль, который стал кораблём», «Сновидец», «Дьявол и морская бездна». Публикация состоялась в разных изданиях.

«Корабль, который стал кораблём» — представление Киплинга о корабле, как о сложном устройстве, состоящем из множества механизмов, каждый из которых обладает способностью рассуждать. Можно ли себе такое представить? Вполне допустимо, особенно понимая, как в сложном устройстве периодически отказывает определённый механизм. Почему бы не представить, как это случается из-за его собственной на то воли? Посчитала одна деталь себя важнее другой, с чьими интересами не считаются, и отказалась работать. Причём каждая деталь считает себя важнее прочих. Общий смысл для читателя понятен. Редьярд решил расширить повествование, приведя в качестве примера жалобы от многих механизмов корабля, как отдельно каждого, так и составляющих их частей. Например, винт будет общаться с подшипниками. Или разругаются бимсы. Или о чём-то своём заявит цилиндр высокого давления. Такой рассказ окажется полезен в качестве изучения механизмов корабля, если Киплинг описал всё действительно так, как оно должно функционировать.

А почему механизмы не могут найти общий язык? Корабль только сошёл на воду, составляющие его детали ещё не наладили работу. Им требуется столкнуться с неприятностями в пути, дабы понять, как важно действовать всем сообща. Конечно же, Редьярд хотел сказать не о буквальном понимании корабля в качестве сложного устройства. Тут снова можно привести в пример рассказ «Слуги Её Величества», когда каждый в отдельности является частью отлаженного механизма, действующего от имени всех сразу. Но для понимания этого в качестве корабля, не требовалось подробно останавливаться на каждом отдельно взятом механизме. Тут можно сказать стандартную для таких случаев фразу — писатель расписывал ручку.

«Сновидец» — сказочная история о человеке, с детских лет видевшем сны, воспринимаемые им за происходящие в действительности. Сам это он связывал с богатством присущей ему фантазии. Когда ещё мама рассказывала ему сказки, он их додумывал, отчего такие сказки нравились ему ещё больше. Годы будут идти, сны продолжат путаться с явью, пока однажды герой повествования не встретит девушку из снов. Тогда окажется, сны и правда были похожи на действительность, так как их видела и встреченная девушка. Она не могла поверить, как мальчик из её снов, с кем она целовалась, мог существовать на самом деле.

«Дьявол и морская бездна» — ещё один декабрьский рассказ Киплинга, предназначенный для рождественского выпуска иллюстрированного журнала «График». Повествование на морскую тему, вероятно об имевшем место быть событии. Но рассказ интересен в качестве понимания особенностей функционирования кораблей, редко кого способной занять. Перед читателем корабль, на котором какая только деятельность не велась, и как он только внешне не выглядел и не назывался. Достаточно было перекрасить и сменить вывеску, как корабль будто таковым был всегда. При этом он мог побывать во всех морях и океанах, быть торговым, китобойным и каким угодно другим судном, а теперь достаточно обветшал, чтобы его оттащить на ремонт. По пути корабль будет атакован, остановлен, разграблен, заброшен, растащен. Команде придётся длительно его восстанавливать, прибегая к немыслимым усилиям. Будучи паровым, к нему приделают паруса, дабы хоть таким образом суметь дойти до земли, принадлежащей Британской империи. Излагая в подробностях, Киплинг всё-таки заметит, как через несколько месяцев в одной из газет написали про иностранное судно, напоровшееся на затопленный корабль.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Труды дня»

В апреле 1895 года Киплинг опубликовал трагикомический рассказ «Воскресенье на родине» — описание ещё одного случая в Англии, участником которого довелось побывать американцу. Думая отдохнуть, американец ездил по английской железной дороге, набираясь впечатлений. Этим рассказом вполне можно было дополнить уже опубликованное повествование «Ошибка в четвёртом измерении», объединив в качестве единого полотна для сборника «Труды дня». Иначе данный рассказ нельзя рассматривать отдельно, кроме как воспользоваться представившейся возможностью для невозбранного пересказа.

А дело было так. Рассказывающий о приводимом на страницах случае, видел действия американского врача, который, прознав об утраченной склянке с ядом, увидел человека без сознания. Дабы очистить желудок принятого им за пострадавшего, врач дал ему рвотное средство. Человек, бывший в алкогольном опьянении, испытывая и без того мучения от плохого самочувствия, не сумел выразить благодарности от лечения, придя в ярость. Вынужденные сойти с поезда, в ожидании следующего, врач проводит время в тишине и покое, тогда как рабочий терзается от желания воздать врачу за содеянное. В чехарде последующих событий уже рабочий обрушивает гнев на другого безвинного человека, и когда посторонний слышит шум и предлагает помощь, потому как является врачом, это довершает картину показанной Киплингом трагикомичности.

Предложение совместить данное повествование с рассказом «Ошибка в четвёртом измерении» — вполне оправдано. Вместо двух разрозненных повествований могло получиться единое, наполненное несколькими важными для внимания событиями. Где не будет необоснованного воздействия по остановке поезда, но пока обстоятельства станут ясны, всё важное для понимания ситуации уже произойдёт. Однако, Киплинг такой вариант рассматривать не стал. Разве можно сказать, что в сборнике «Труды дня» рассказы были расположены друг за другом третьим и вторым с конца.

В июне состоялась публикация рассказа «Мальтийская кошка». Повествовательный задор Киплинга сходил на нет. Есть мнение, Редьярд впоследствии думал о написании «Третьей книги джунглей», чего не состоится. Туда мог войти рассказ «Мальтийская кошка», учитывая присутствие в сюжете разумных животных и индийского антуража.

Говоря о рассказе, чаще всего делают акцент на возникновении игры поло, о правилах проведения матча, про стандарты для лошадей. Припоминают и особо яркие соревнования. Во время Киплинга для поло использовали специально выведенных пони. Собственно, Мальтийская кошка — это прозвище опытного пони, проведшего достаточно матчей, чтобы и теперь, когда совершается особо важное соревнование, задействовать все мыслимые резервы, дабы одержать победу. Исследователи творчества Киплинга определили для себя конкретный матч, имевший место быть на самом деле, который Киплинг скорее всего и описал.

Почему тогда столько внимания опосредованно относящемуся к рассказу? Само повествование будет приятно чтению, если с ним знакомится юный читатель, для кого борьба животных, обсуждающих между собой тактику матча и идущих на самопожертвование ради результата, покажется за насыщенное событийностью, и значит — неимоверно интересным. Был бы смысл удостаивать повествование пересказа, где мудрый пони Мальтийская кошка, желающий показать способность к торжеству над соперником, рассказывает о необходимости совершить определённые действия, после чего оные осуществляет, и с торжеством завершает свой долгий спортивный путь.

Рассудив, Редьярд решил включить рассказ в сборник «Труды дня». А читатель, знакомящийся с содержанием, удручённо замечал, насколько ослабела повествовательная канва. Невзирая на другие рассказы, написанные в 1895 году, лишь представленные в качестве наполнения «Второй книги джунглей» несли положительное восприятие творческого потенциала, тогда как остальные — может потому и труды дня, написанные с натугой, когда, дав зачин, Киплинг ходил вокруг да около, никак не развивая повествование.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Труды дня»

В череде рассказов, частично опубликованных в «Книге джунглей», при написании новых историй, у Киплинга могло быть твёрдое представление, каким он желает видеть следующий сборник. Так в декабре 1894 года Редьярд опубликовал рассказ «Бродячий делегат», по смысловому наполнению близкий к рассказу «Слуги Её Величества», только касательно животных, используемых для бытовых нужд на американской ферме. Вместе с тем, в том же декабре Киплинг публикует рассказ «Ошибка в четвёртом измерении» — обособленное повествование, написанное с целью показать разницу в миропонимании между британцами и американцами. Впоследствии оба рассказа будут включены в сборник «Труды дня».

Знакомясь с содержанием «Бродячего делегата», читатель снова оказывался среди разговаривающих животных, что могло восприниматься за привычное явление, если он следил за публикациями Киплинга в периодических изданиях, либо предварительно ознакомился с содержанием «Книги джунглей». Редьярд предложил ситуацию, когда в спокойную атмосферу фермерского быта вторгается животное со стороны. Конечно, никто из фермерских животных не станет реагировать на него спокойно, они начнут проявлять беспокойство. Заметив такое поведение, будучи при этом осведомлённым о сложности в жизни американских рабочих, среди которых росли социалистические воззрения, Редьярд представил ситуацию, будто лошадь со стороны, знающая об участи фермерских лошадей, решила рассказать о должном с ними произойти, то есть за все их труды, благодарность им только одна — они будут убиты человеком.

Современный Киплингу читатель тут же начал проводить аналогии с эксплуататором-капиталистом и его работниками, из которых выжимаются все соки. Так и человек на ферме властвует над животными, словно тиран, которому безропотно прислуживают. И ведь в чём-то это походило на способное восприниматься за имеющее место быть в действительности. Но это если смотреть именно с такой точки зрения. А если взглянуть на ситуацию иначе? Фермерские животные, уже постаревшие, многое успевшие повидать, знали, сколь тяжела жизнь в присущем ей многообразии. Можно отказаться от власти человека над собой, заявив о праве на вольные прерии, только окажись в условиях бескормицы, так и умрёшь голодной смертью, поскольку никто не протянет тебе руку помощи.

Читателю оставалось определиться, какая точка зрения будет ближе именно ему. Согласен ли он на необходимость терпеть эксплуатацию одного человека над другими, понимая, подвластные ему будут обеспечены всеми возможностями к существованию, или никто не должен властвовать над людьми вообще, тогда как они сами должны пойти по миру, желая обрести для себя право на жизнь вне связывающих их капиталистических пут.

Рассказ «Ошибка в четвёртом измерении» был встречен с таким же интересом, как и «Бродячий делегат». Читатель уже встречал в произведениях Киплинга описание различий в миропонимании у американцев и британцев, теперь его вниманию представлен ещё один случай. Довелось сыну богатого американца, любившего всё английское, желавшего себя вести подобно британцу, столкнуться с действительностью жизни, когда он поселился в Англии и по воле желания решил остановить поезд, находившийся в движении. Может в Америке такое позволительно совершать богатым людям, чей капитал покроет любые издержки из-за возникших неудобств. Только в Англии это далеко не так. Всё должно идти неизменно, не подвергаемое незапланированному воздействию. Ещё не факт, останови поезд королева или премьер-министр, будто бы это сочли за позволительное даже для них. Повествуя далее, Киплинг продолжил описывать примеченные им различия между мировоззрением британцев и американцев. Рассказ получился небольшим, но выраженных мыслей Киплинг счёл достаточным именно для такого объёма изложения.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Труды дня»

Для рождественского номера «Лондонских иллюстрированных новостей» в 1893 году Киплинг написал рассказ «Строители моста», обозначая общую для себя тенденцию, совместив быт Индии с отчасти направленным на детскую аудиторию сюжетом, только с более глубоким философическим подтекстом. Рассказы такого рода в дальнейшем Киплинг объединит и опубликует в 1898 году, дав сборнику название «Труды дня». Непосредственно рассказ «Строители моста» интересен в качестве завязки для рассказа «Могильщики», вошедшего в сборник «Вторая книга джунглей».

Перед читателем разворачивается картина с построенным мостом. Для Индии такие переправы жизненно необходимы, потому как они не подвержены разрушениям от постоянных наводнений. Но Киплинг повествует ради цели показать должные последовать изменения в мировоззрении индийцев. Редьярд это определил так — тысячелетиями население Индии страдает от стихийных бедствий, принимая их с покорностью, поскольку такова особенность человеческого существования, заключённого в принятии смерти за неизбежное, учитывая должное последовать перерождение. Таким образом можно сказать и про временные переправы через реки, сносимые при очередном наводнении. Вот и теперь — читателю показывалось буйство стихии, как трупы плывут по реке под возведённым британцами мостом.

Киплинг не стал использовать идею разумных животных, не думая ориентировать рассказ на детскую аудиторию. Взрослый читатель должен был понимать содержание при другом оправдывающем обстоятельстве. Например, действующие лица подвергнутся воздействую одурманивающих веществ, после чего им привидятся не просто разговаривающие звери, а воплотившиеся в них индийские боги. Такой приём позволил Редьярду излагать собственные мысли, обосновывая торжество британского владычества над Индией. Но среди участников беседы не было христианских святых, сами индийские божества приходили к требуемым для Киплинга суждениям. Сперва эти боги пришли с целью проявить гнев к своеволию британцев, вместе чего остановились у моста, размышляя, отчего им теперь пришлось стать в значении ниже английских богов.

Перед читателем Шива в образе быка, Ганеша в традиционном для него подобии слона, Хануман в качестве обезьяны, есть ещё боги в образе тигра и оленя. Но примечательным для читателя окажется крокодил Мегер, основной персонаж рассказа «Могильщики». Испытывая гнев, индийские боги поймут другое — желание британцев нести благо для простого народа. Если это действительно так, нельзя проявлять ненависть к тем, кто возводит мосты и в прочих сферах улучшает жизнь населения. Но принимая это, боги понимали, скоро древних богов начнут забывать, память о них останется в виде преданий о мелких божках, вроде хранителей рек и лесов, чему поспособствуют и сами британцы.

Судьба индийских богов предрешена. Именно это должен был понять читатель. Не сумев возвести долговременные строения, они сами обречены на забвение. Что отличает их от англичан, возводящих крепкие постройки на века. Но согласится ли с подобными суждениями читатель? Особенно читатель из Индии? Да и Киплинг на том не настаивал, специально прибегнув к одурманивающим веществам, под воздействием которых оказались действующие лица. Мало ли какие им могли привидеться обстоятельства, когда они в страхе узрели рядом с собою диких животных, от которых сами скрылись в лодке, и их отнесло на островок, где они замёрзли и отогревались доступными им средствами, в том числе и в виде одурманивающих веществ.

Но были ли боги Индии таковыми, как их показал Киплинг? Они скорее не приняли и не осознали значения возведённого моста, приняв его за нечто сиюминутное, всё равно подверженное разрушению, пусть и не настолько зримому. Всё прочее действующие лица сами себе надумали, в том числе и беседу богов.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее