Метка: джафаров

Некогда существовал такой жанр литературы, каковым был триллер, удерживавший внимание читателя от начала до конца. Был и такой писатель, имя которому Сидни Шелдон, умевший писать в аналогичном духе, просто рассказывая притягательные истории. Но время неумолимо стирает заслуги прежних поколений, вынося на вид дела рук сменивших их писателей. И если порою кажется, словно в чём-то эти писатели способны радовать читателя, то нужно не забывать, ведь потом окажется, некое произведение, упускаемое из внимания, войдёт в золотой фонд литературы. А пока приходится посыпать голову пеплом и с досадой говорить — сетература. Как бы писатель стремится держать интерес читателя, интригуя выпуском новых глав. Даже находятся читатели, готовые тратить время на внимание к свежеиспечённому на их глазах новому эпизоду. Только попытайся посмотреть на это сторонним взглядом — тоска и печаль. Что более всего удручает — такого рода литература всё чаще выходит из-под пера Рагима Джафарова, словно растерявшего тот задор, с каким он ворвался на литературный Олимп, выдав в веках теперь должный остаться роман «Сато».

Главным героем «Башни тишины» стал московский аферист, выдающий себя за зороастрийского мага. Из других примечательных черт — он слеп, у него двойные зрачки. Из более ясных для читателя черт — он ведёт себя крайне развязно, постоянно матерится, высокого о себе мнения. Что хочется читателю с таким персонажем сделать? Пару раз смазать ухмылку с его лица. То есть предстоит следить именно за таким персонажем, ни в чём не способном вызвать сочувствие. Разве лишь у совсем наивного читателя, привыкшего смотреть на мир через розовые очки. Другой герой повествования — ставший типичным для творчества Джафарова персонаж. Речь про типаж крутого парня, которому море по колено. Что Сид из цикла о «Марке и Эзре», что сам Марк или Эзра, что ряд прочих персонажей. Теперь вот — Дауд.

Единственное, приковывающее внимание, создаваемая Рагимом иллюзия присутствия восточной мистики, будто бы взращенной на древнем веровании зороастрийцев. Насколько это имеет отношение к действительности? Или рассказано в духе Дэна Брауна? Когда религиозная составляющая воспринимается за вполне реалистичную, но при этом автор руководствуется принципами Фейхтвангера, вмешивая в происходящее то, чего не может быть в момент взятого для рассмотрения времени. Джафаров особо не скрывает, выдавая именно за мистику. Вполне может оказаться, главному герою, в силу отсутствия зрения, мерещится невидаль. Оставалось разукрасить в понятный для читателя вид, описав бархат звуковых волн и струи ароматической составляющей.

Большим разочарованием станет непосредственное место действия. Читатель ждал поездку в Иран, где будут разгаданы подлинные тайны. Вместо этого — разборки азербайджанских элит. Выходила уже восточная мистика с налётом чего-то из девяностых. Рагим решил описать политическую составляющую тех мест, откуда он сам родом. А читателю вновь оставалось думать, вспоминая про творчество афганского писателя Халеда Хоссейни, чьи представления об Афганистане основаны на воспоминаниях дошкольной поры, переосмысленные через американское о них представление. Может и у Джафарова примерно так? Но о том пусть лучше он расскажет сам.

Что же считать за самое важное? В значительной массе «Башня тишины» читателю понравилась. Значит, Рагим продолжит писать истории в аналогичном духе. Предполагать о том наперёд нет необходимости. Почему бы не увязать описанное с магической лавкой Эзры? Остаётся надеяться на более вдумчивый подход к написанию художественных произведений, закладывая в них важный для понимания смысл. В «Башне тишины» есть действие, при полном отсутствии как раз именно смысла.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Что есть «Песнь о Сиде» от Рагима Джафарова? Ответвление событий, описываемых в двух частях «Марка и Эзры». Зачем это понадобилось автору? Созданный на страницах мир был сперва переписан заново, после доведён до уничтожения, и вот теперь читатель возвращался в промежуточное состояние, когда ему будут рассказывать о похождениях одного из второстепенных персонажей — мексиканца Сида, чья основная функция сводится к поиску артефактов для лавки чудес. На этом понимание произведения можно признать состоявшимся, более ничего о повествовании не рассказывая, так как оно исполнено в прежней авторской манере. Читатель внимает тем же малосвязанным зарисовкам, словно бы на деле представляющим единое полотно, где даже предстоит узнать моменты становления главного героя.

Но сказать о произведении следует хотя бы что-то. Пересказывать содержание? Убивать читательский интерес. Вот Сид попал в яму с взятым в заложники человеком. До человека ему дела нет, ему нужен артефакт. Вот Сид грабит банк, имея ключ, подходящий к любому замку, в попытках раздобыть ещё один артефакт. Вот Сид играет в покер с парнем, которому невероятно везёт в карточных играх. Что ему требуется? Артефакт. В ряде случаев Рагим описывал маленький шедевр, в большинстве остальных — страницы наполнялись буквами. Просится предположение, книга создавалась на основе одной из зарисовок, показавшейся автору за интересную. А далее дело стало за обыденным — дописать до требуемого количества печатных знаков.

Тогда можно подумать, кем являлся главный герой в действительности. Неужели он был мексиканцем? При ближайшем рассмотрении — не совсем. Читатель должен быть уверен — это маска. Может быть самого автора. Даже нужно быть уверенным — под Сидом следует понимать самого Рагима Джафарова, должного быть столь же острым на язык, уверенным в совершаемых поступках и твёрдо считающим всё им делаемое за самое правильное, чему не должно встречаться возражений. Пусть это останется в качестве предположения, если автор выразит склонность с ним не согласиться.

Почему же Рагим не согласится? Над чем он работал прежде? Роман «Его последние дни» внушил читателю убеждение, он знакомится с исповедью автора, включавшем особые моменты детства писателя, в которые нельзя было не поверить. Так почему теперь Рагиму не вообразить себя в роли другого персонажа, воплотив в нём свойственные ему самому черты? Да, это такие же предположения, на которые приходится идти, пытаясь понять наполнение произведения. Не сказать же — перед читателем очередной представитель сетературы. Было бы некрасиво, хотя «Песнь о Сиде» и воплощает в себе образец сетевой литературы. С чем автор не пожелает согласиться, указав на сложность написания произведения, выраженное через открытие перед читателем характерности главного героя.

Одного читатель не поймёт, попытки Джафарова увязать написанные им произведения под одно. Зачем понабилось вмешивать в повествование отсылки к той же «Картине Сархана»? Ничего это не добавит. И не убавит. Лишь дополнительно напомнит о желании писателя набрать требуемое ему количество печатных знаков. К сожалению! Как и отсылка в названии к Сиду Кампеадору, чьё имя Родриго Диас де Вивар.

Потому заключим словами, сказанными об оригинальной «Песни о Сиде»: «Славных лет минуло время, прошлое в былом, а хочется таких героев видеть снова, и памятник им под окном. Они верны Отчизне, верность ей хранят. Не так им важно, кто там сверху, простят иль не простят. Их могут не понять! А кто понять способен в нахальной пустопорожней грязной на язык поганой злобе? На откуп поколениям грядущим надо поступать, лишь им решать — хулить иль уважать. Всё прочее пустое — жизнь пуста, и памятник пустой и истина черна».

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Рагим Джафаров сказал о «Картине Сархана», что это лучшее произведение из когда-либо им написанных. И сделал специальную оговорку — по его внутренним ощущениям. Как это трактовать читателю, если ему сказать, «Картина Сархана» — книга в духе «Странной истории доктора Джекила и мистера Хайда» и «Бойцовского клуба»? Про кого именно говорил Рагим, обращаясь к внутреннему я? К писателю, о котором он изредка догадывается, но знакомства с которым никогда не имел? Читатель будет иметь вовсе иное представление о написанной им книге. Нет, это не лучшее из когда-либо написанных Джафаровым. Да и зная о произведениях, исполненных в схожей манере, изложение от Рагима вышло вторичным. Это приходится признать, как бы не было горестно осознавать, сравнивая с другими произведениями писателя. Весь психологизм представленного действия вылетает в трубу. Что тому послужило? Будем считать, обилие взятых к исполнению обязательств.

Основная задумка — пуста. Можно сослаться на сагу о Форсайтах. Помните, ценность вещам придаёт их стоимость? Кажется невероятным, однако человека окружает множество предметов, вовсе бесценных, пока кто-то не посчитает их значимыми. Так и у Рагима. Интерес в обществе возникает к постановочному снимку, участники которого были сняты без подготовки. То есть, по задумке никому неизвестного Сархана, происходит перфоманс, зафиксированное свидетельство о котором заранее выкупает будто бы за огромные деньги влиятельный богач. Всем интересно, кто и в каких позах зафиксирован на том снимке, какие эмоции на их лицах, и даже интересно что-то там ещё. На деле же… в данной ситуации никому вовсе ничего не интересно, кроме средств массовой информации, которым более не о чем было сообщить читателю/зрителю.

Всем интересно, а кто автор задумки? Кто этот Сархан? И действительно. Кто? И почему у главной героини по утрам постоянно болит голова? Зачем автор на этом раз за разом делает акцент? Складывалось ощущение, девица напивалась до беспамятства. Или же, что вернее, у неё онкологический процесс головного мозга, должный вскоре омрачиться для неё принятием неизбежного. Иначе почему Рагим всё это описывал? Просто ему показалось то за лучшее. Он заранее определился, о чём именно будет произведение. Опять решил использовать элемент психиатрии. Только в каком месте у него не получилось?

«Картина Сархана» лишена жизненности. Происходящее на страницах не сдвигается с места. Рагим останавливался там, где хватило бы нескольких описательных предложений. Он же с настойчивостью описывал каждого участника перфоманса. Тогда это должно было к чему-то привести. Но не привело. Главная героиня вновь страдает от головной боли. То кофе пьёт для облегчения, то ищет таблетки, то терзает нутро над унитазом. Между этим происходит какое-то, будто бы, развитие событий, на самом деле не происходя. В действительности Рагим вёл читателя к необходимости сообщить скрываемую от него тайну, начиная подсказывать через зеркало. И после первой подсказки читатель понимает. И понимает, уж лучше бы предстояло разгадать не картину, а строить предположения вокруг «любопытного ко вниманию» куска мыла, ибо, мягко говоря, запахло Робертом Стивенсоном и Чаком Палаником.

Теперь читатель должен понять, кто тот внутренний я Рагима Джафарова. Писатель, чьё творчество возникает спонтанно, разрушая читательское благоприятие. О том нет нужды задумываться. Джафаров ещё молод, экспериментирует, пробует писать о разных состояниях человеческого сознания. Лишь бы на этом пути он не доходил до вторичности, а создавал оригинальные по наполнению произведения. Раскрыть сущность доппельгангера Рагим не смог… Да и был ли доппельгангер? Потому ничего и не вышло.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Год 2022 — Рагим Джафаров стал известным в узких кругах писателем. О нём наслышаны. Ах, это тот самый, написавший про иноземного генерала в теле земного мальчика? Да, получилась хорошая и пронзительная история. До сих пор невозможно поверить в многогранность им описанного. Но вот в руках «Марк и Эзра 2.0». Почему такое название? Оказывается, в 2019 году была опубликована книга «Марк и Эзра», тогда как теперь дописана вторая часть, мало чем связанная с первой. Какие же отличия? Вместо Марка владельцем лавки чудес стал Эзра Кауфман. К нему в той же мере идут посетители. Так в чём тогда заключалась необходимость написать ещё одну часть?

Вероятно, у Рагима сохранилось желание писать короткие рассказы о лавке чудес. Он ввёл в повествование испанского и балканского служителя, весьма дерзких по характеру. Теперь лавка чудес приобрела совсем другой вид. У читателя складывается ощущение, словно Эзра, в отличие от Марка, не просто склонный к софистике человек, а подобие Крёстного отца, готового оказывать помощь за определённые услуги, порою принимая решение повлиять на судьбы связанных с лавкой лиц. Но читатель точно понимал — градус интереса к новым историям снизился. Зачем внимать рассказу о том, как в лавку пришёл мужчина просить тактичность? Или женщина нуждается в лекарстве от рака для мужа. Или у мальчика пропал отец. Или девушке нужна храбрость ради поиска возлюбленного. Или у девочки пропала собака. Может вот-вот заглянут персонажи из страны Оз? За страницами бредущие к великому волшебнику, которым как раз и окажется Эзра. В определённые моменты Рагим наполнял страницы нестандартными ситуациями. В лавку принесли раненого, пришлось искать в его теле пулю. Описывалось это так, словно произведение должен будет экранизировать Эмир Кустурица, дополнив повествование баяном, хороводами и кое-каким весельем.

Как быть с самой лавкой? Теперь точно требовалось найти решение, дабы более не возвращаться к написанию продолжений. Эзра итак выместил собою Марка. Но кто создал саму лавку? Быть может она появилась в будущем, став способом спасения от глобального катаклизма, уничтожившего жизнь на планете? Или лавка является компьютером? Чем далее Рагим развивал мысль, тем абсурднее она становилась. В лавке начинают нуждаться сильные мира сего, желающие с её помощью добиться одних им ясных целей. В конечном счёте читатель решит, будто и не было ничего из описанного. Лавка чудес существовала до того, прежде чем реальность опять изменилась. Но всё гораздо проще, она существовала сугубо в голове писателя, решившего сочинить соответствующую историю. Тогда нет нужды размышлять над логикой предложенного повествования — так захотелось автору.

Останется непонятным, с чьей стороны последовал запрос на создание второй части. Попросил издатель? Слёзно просили читатели? Сам писатель посчитал за необходимое вернуться к данной истории? Вполне можно считать за допустимое, если Джафаров когда-нибудь напишет «Марк и Эзра 3.0», попросив считать, словно прежде написанных историй вовсе не существовало; загадочно улыбаясь, никак не отвечая на вопрос, почему в названии присутствуют некие Марк и Эзра, тогда как таковых действующих лиц на страницах вовсе нет. Пока же читатель берёт в руки издание во второй редакции, знакомится с первой частью, потом со второй, приходя к неутешительным для себя выводам. Ведь и правда — вторая часть не идёт ни в какой сравнение с первой.

Как говорит сам Джафаров про данную книгу — это «бытовая философия, шуточки, лёгкие рассказы, немножко волшебства. Можно дать почитать подросткам или детям, хороший вариант для чтения перед сном», с чем читатель категорически не согласен, прекрасно понимая, поверхностно написанного у Рагима не бывает.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Рагим Джафаров, мастер рассказа в один-два абзаца, решил попробовать силы на более крупном произведении. Но как это сделать, привыкнув излагать истории небольшими порциями? Это не длинный тост произнести на застолье, закончив тем, что «птичку жалко». Поэтому Рагим решил писать рассказы подлиннее, объединяя общими действующими лицами. Так получилось повествование про лавку чудес, где всё внимание уделялось её хозяину — Марку Кауфману, и прочим посетителям, приходившим приобрести артефакты для решения проблем. Развивать действие получалось легко и непринуждённо. Благо, умея создавать чрезмерно короткие истории, Рагим плотно ими наполнил содержание. И пока читатель осваивал предлагаемый текст, возникало стойкое ощущение знакомства с типичным для аниме сюжетом. Сперва описание различных неурядиц, чтобы в конце случилось небывалое событие. Так оно и произойдёт. Надо же выяснить, каким образом Марк Кауфман обрёл бессмертие.

Как наполняется каждое отдельное повествование? Обычно в лавку приходит новый посетитель, излагая суть проблемы. Марк предлагает ему ряд способов, каждый из которых связан с принесением той или иной жертвы. Например, даёт кошелёк, наполненный бесконечным количеством денег, с внушением понимания — за каждую извлечённую монету последует укорочение жизни. Либо Марк рассуждает подобно древнегреческим софистам, убеждая оппонента в неправильности свойственных тому мыслей. Как пример, в лавку приходит наследный принц африканского государства, требуя ускорить восшествие на престол, поскольку политика отца ведёт страну к бедственному положению. Принц получает в качестве решения мудрый совет, который гласит: кто тебе сказал, будто ты сможешь сделать лучше? Изредка в лавку приносят артефакты со стороны, предлагая выкупить. То зеркало, в котором каждый видит, как его воспринимают другие, то пистолет, всегда попадающий в цель.

Можно сказать, «Марк и Эзра» — произведение в духе сетературы. Каждое повествование можно дописать, переписать, переосмыслить, переставить местами. Ничего в сущности не изменится. Даже итог произведения, предлагаемый читателю, одна из возможных форм завершения, просто ставшее самым возможным для финальной точки. Правда, спустя три года Рагим решит опубликовать вторую часть, ввергнув понимание представленной лавки чудес в нечто совсем уж небывалое. Но если попробовать осмыслить произведение само по себе?

Рагим Джафаров создал будто бы уникальное место, способное существовать везде одновременно. Люди в любом месте планеты открывают определённые двери, становясь посетителями лавки. Что это за магия? Того установить практически невозможно. А как они узнают про лавку? Молва носит весть о существовании некоего Марка Кауфмана, способного найти решение всех затруднений. В этом ключе Рагим мог вместить эпохальные события, сделав частью влияния на исторический процесс. Вместо этого в лавке разрешаются бытовые неурядицы. Где такую лавку читатель видел прежде? Конечно же — у Клиффорда Саймака. В «Пересадочной станции» описано место, куда прилетают инопланетяне, задерживаясь на краткое время, пока их интересы обслуживает землянин, обретший бессмертие. Нет? Или, в общих чертах, описанное Рагимом встречалось в рассказах Александра Грина. Нет? Или под Марком Кауфманом надо понимать самого Агасфера? Нашедшего приют в данной лавке, ожидая там новое пришествие Христа. Нет?

Выходит, осмыслить произведение «Марк и Эзра» толком и не получится. Разве лишь проследить за умением Рагима играть со смыслами. А если читатель уже знаком с написанными позднее произведениями Джафарова, он знает, на какой уровень он перейдёт. Пока же Рагим совместил разрозненные истории в одно полотно, создав не совсем удачное произведение. Пусть и за исключением ряда внутренних историй, которые поразили глубиной мысли о сути бытия.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Мир человеческих фантазий порою чрезмерно причудлив, воспринимаемый за абстракцию фантасмагорических явлений. Рагим Джафаров вновь взялся за эксперименты со способностью читателя суметь адекватно отнестись к им написанному, отделив возможное правдивое от надуманного. А как иначе думать, если по сюжету произведения в психиатрическую лечебницу попадает непосредственно Рагим, пожелавший написать книгу о соответствующем медицинском учреждении. Вполне легко поверить в рассказываемую историю. Но Джафаров продолжает терзать читательское воображение, заменяя действительность вымыслом. Хочется думать, будто Рагим всё это на себе испытал. На самом деле окажется иначе. В психиатрической лечебнице он был скорее в качестве наблюдателя, быть может в качестве одного из им описанных санитаров. Он смотрел со стороны, чтобы потом поместить себя в центр повествования, и полностью разрушить понимание происходящего, сведя суть к одному из популярных сюжетов в произведениях на тему психиатрии.

К сожалению, произведение не подлежит повторному прочтению. С ним можно ознакомиться только один раз. Узнав авторскую версию, разуверишься в прочитанном прежде. Джафаров настолько был правдивым, что читатель познакомится с его личными воспоминаниями о детстве. И то не знаешь, насколько они правдивы. Касательно обстоятельств обрезания Рагим вполне мог изложить имевшее место быть, поведав про твёрдый нрав деда, посчитавшего нужным провести данную процедуру. Может и отец был жесток, в чём сомневаешься ещё сильнее, учитывая его определяющую роль для повествования, если исходить из точки зрения непосредственно Джафарова.

Так почему нельзя повторно прочитать произведение? Если бы Рагим не ссылался на самого себя, не создавал представление реальности им описываемого, вместо чего представив образ некоего другого писателя, отважно пошедшего на такого рода эксперимент, всё бы сошло за вполне допускаемое. Единственный ключ портит едва ли не всё — книга «Сато», о которой читатель хорошо осведомлён. Даже не имея представления о других произведениях Джафарова, читатель внутренне ожидал скрытого подвоха. Если прежде он сомневался в возможности существования императора далёкой галактической империи в теле ребёнка с Земли, то и тут сохраняется ощущение не до конца раскрываемого по ходу повествования. Всё проще. На этот раз вместо императора выступил сам Рагим, поместив себя на время в описываемого им писателя.

Занимательный момент — принудительное безумие главного героя. Будучи человеком адекватным, как кажется с первых страниц, он начинает в себе сомневаться, поступая неблагоразумно. Зачем-то ведёт долгие беседы с психически нездоровыми, вступает с ними в противоречия, применяет физическое насилие. Его поведение кажется читателю странным. Для чего Рагим толкал главного героя к неадекватным действиям? Всего лишь из желания обострить повествование, лишив главного героя права на восприятие себя психически полноценным? Получается именно так. Читатель даже не удивится, ознакомившись с последней главой произведения, ни в одно там изложенное слово не поверив. Да и зачем потребовалось настолько всё усугублять, когда ничего к тому по ходу повествования не вело? И не надо говорить про упор на агрессию отца главного героя, этаким образом виноватым можно было выставить и деда.

Рагим Джафаров — интересный писатель наших дней. Определённо следует признать в нём талантливого рассказчика, умеющего играть с чувствами читателя. Пусть не всё кажется правдивым, зато приходится думать над многовариантностью содержания. Более ни слова лучше не говорить, чтобы не повлиять на будущее творчество. Остаётся ждать чего-то монументального и полностью самостоятельного, без включения элементов чужих задумок. Читатель ведь понимает, «Его последние дни» интересен по содержанию, но нечто отдалённо похожее он уже встречал.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее