Метка: литература россии

Всякий исторический процесс, сколь не будь он понимаем в положительном или отрицательном значении, ведёт к неким событиям, наступление которых становится неизбежным. Что современниками воспринималось за ужасное проявление провидения, то потомкам покажется благостью божьей. Кажется, разграбление Рима варварами с последующим падением Западной Римской империи — есть событие, ввергшее Европу в Тёмные века. Однако, не случись этого, не быть всему тому, что стало известно ныне. Ни о какой Европе говорить бы не пришлось, поскольку стоять империи римлян и дальше. Разумеется, Рим не мог продолжать функционировать, отягощённый грузом неразрешимых проблем, должный разделяться на части и без набега германцев. Но, даже случись Западной Римской империи существовать дольше ей отведённого, всё равно Европе не быть теперешней. Это к рассуждению над вопросом: доколе нам это терпеть? Салтыков продолжил мысль рассуждением, насколько зависима от падения Рима Россия, куда могли не придти варяги для образования государственности.

Пока человек живёт, он не любит перемен, либо к ним отчаянно стремится, в зависимости от мировоззрения. Чаще людям перемены кажутся крайне необходимыми. Какой не возьми исторический период, постоянно одна часть общества желает возвыситься над другой или, как минимум, существовать в сносных условиях. Никто не желает влачить жалкое существование. Впрочем, от подобного жалкого существования в иных странах не откажутся даже привилегированные классы. Но человек не способен соотносить одно с другим, если его оно не касается. Обязательно нужно добиваться лучшего, невзирая на имеющееся вполне сносное состояние. Разве в Российской Империи после отмены крепостного права не стало лучше? Современники тех событий считали — с ними поступили несправедливо, не воздав вместе со свободой и всего остального, в зависимости от предпочтений каждого.

Крепостное право в России отменяли постепенно. И до реформы Александра II царь Николай вносил соответствующие изменения. При Александре II это случилось наиболее массово, хотя могло быть растянуто во времени. Считать необдуманным отмену крепостного права нельзя — на протяжении пяти-шести лет шли обсуждения, выбирался лучший из возможных вариантов. Но какой из вариантов не избери, он мало кому понравится. К сожалению, так можно охарактеризовать любую реформу, всегда воспринимаемую крайне негативно. Не устраивали реформы и Салтыкова, о чём он беспрестанно писал, и теперь утверждая — ничего хорошего из этого не вышло. Михаил оказывался прав со своей точки зрения. Впрочем, зная его характер, он в любом проявлении видел мрачные стороны, не желая подойти к пониманию с позиции принятия варианта, пусть он и лучший из худших.

Вторым письмом Михаил стремился объяснить обществу, какие меры начнёт принимать правительство. Не стоит ожидать правдивых высказываний — чиновничий аппарат существует не благодаря дельному руководству страной, а вопреки тому. И лучшим инструментом для воздействия на массы является умение сглаживать острые углы. Обычно под таким умением понимается ложь. Обычно, само правительство его воспринимает ложью во благо. Тогда зачем накалять обстановку, обвинять и требовать чего-то, если донести до людей информацию о подлинном состоянии? Тут же вспыхнет неконтролируемая реакция разгневанных людей.

Конечно, самая горькая правда лучше сладкой лжи. Да не хотят люди слышать про провалы в политике, им нужен успех на всех фронтах. Причём, сами люди провоцируют развитие событий по негативному сценарию, при этом обвиняя в неудачах не себя, а других, то есть перекладывая вину на чужие плечи. Что же, ведь сам Салтыков говорил про традицию в Европе лить людям в уши мёд, чему европейцы учат детей с малых лет. А в России, укажи на любое стремление пусть и таким способом наладить дело к лучшему, ничего хорошего в ответ не получишь.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Повторим, в марте 1881 года Александр II убит народовольцами. Какая реакция за этим событием последует? Оно вообще требовалось — убивать царя? Игра в либеральничанье с обществом привела к кровавой расправе. Вернее, Александр II допустил широкие отступления от строгости, испугавшись начатых им реформ, решив уменьшить дарованные населению вольности. Полностью обратно у него повернуть не получилось, как это удалось Екатерине II, вступившей на престол Российской Империи с мыслью о претворении в жизнь преобразований, затем изменившей мнение, вероятно придя к суждению, как губительно скажется это не столько на её правлении, сколько в негативную сторону изменит облик России. Теперь общество интересовал ответ на единственный вопрос: как быть дальше?

Салтыков приступил к написанию писем к тётеньке. Кем являлся его адресат? Представим, что за оный выступило всё общество, по большей части в среде тех, кто думал о продолжении осуществления реформ, направленных на позволение населению обрести ещё больше свободы. Но, если Россия идёт по пути террора к самой себе, настолько оправдано данное движение? Не ведёт ли оно к самоуничтожению? В один момент наступит миг, когда страна перестанет существовать, разбитая и обескровленная. Это приведёт к много худшему, нежели положению, имевшему место быть здесь и сейчас.

Волнения в Империи стихли. Требовалось понять, каким образом действовать. Какое будущее нужно стране? И почему оно может быть достигнуто с помощью актов агрессии? Царя никто убрать не мог. Убитому Александру II наследовал сын — Александр III. Не менялось ничего, кроме порядкового номера государя. Но это думалось так на первых порах. Всё же изменения будут происходить. Если до того царь мог отчасти заниматься делами внутригосударственными, считая их в меру обязательными на повестке дня, то отныне, вплоть до смерти, Александр III сосредоточится на внутренних делах, вследствие чего в годы его правления Россия не примет участия ни в одной войне.

С какой стороны подходить к разрешению сложившегося положения? Салтыков не стал смотреть на очевидное — рост ненависти к имперскому правительству за счёт неудовлетворённости населения западных окраин, откуда и должны были исходить ноты гнева. Непосредственным убийцей Александра II стал народоволец Гриневицкий. Про него пишут, что он белорусский революционер польского происхождения. Если исходить из этого, то снова становится очевидным польский вопрос, продолжавший терзать потомков некогда независимого и влиятельного государства в центральной Европе. Но в подобном духе говорить опасным считалось всегда, хоть при Екатерине II, хоть при её внуках и правнуках.

Нет, Салтыков укорял население России за отсутствие умения понимать происходящее. Он предложил считать людей за сосуды с соком, который периодически следует выпускать. Данный сок действует на людей неблагоприятным образом, застилая глаза и уши. Сколько им не говори, они тебя не захотят слышать. Поэтому, в результате отказа ориентироваться на изменения в обществе, произошло убийство царя.

Сколько не давай воли — всё будет мало, как не проявляй заботу о благосостоянии — до полной меры не воздашь, как не иди на встречу — твои действия расценят за враждебные. А ведь в начале шестидесятых годов иного нрава жили люди в России, тогдашняя молодёжь с отстранённостью смотрела на проводимые царём реформы, сохраняя безучастное отношение. Зато, спустя десять лет, начали происходить изменения в самосознании, известные по тому же Нечаевскому делу.

Так куда движется Россия? И как не допустить непоправимого? Стоит предположить, что своими письмами к обществу Салтыков хотел предупредить о нежелательном продолжении стремления к осуществлению мечтаний, поступая нецелесообразными способами.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Говоря о цикле «За рубежом», обязательно оказываешься вынужден упоминать убийство Александра II. Когда Салтыков работал над текстом, страну потрясло небывалое событие — народовольцами убит царь. Вполне допустимо сказать: он умер за то, ради чего боролся. При Александре II страна свободно вздохнула, расправив лёгкие после правления Николая. Тут уместным будет напомнить, как в российской политике всегда происходит чередование дозволенности с вводимыми ограничениями. При Александре I Россия наполнилась вольницей, продолжила расцветать в духе екатерининских времён. При Николае формируется полицейское государство. Александр II вновь дал волю, проведя реформы во многих сферах. Что будет дальше? Салтыков должен был понимать — Александр III не поддержит начинаний отца, поскольку и его судьба тогда пресечётся от террора народовольцев. Можно продолжить говорить дальше, увидев в Николае II ещё одного приверженца вольных измышлений для жителей государства. Но так как перед нами рассмотрение творческого наследия Салтыкова-Щедрина, на оном и предпочтём остановить бег размышлений.

Михаил вспоминал, как при поездках по Европе, ему не хватало человека, который будет носить чемоданы и разбираться с неурядицами. Среди русских таковые перевелись лет двадцать назад, а европейцев прислуживать в данном случае не заставишь. Почему так случилось? Ежели господин готов платить, должны быть желающие оказать ему сию услугу. Ответ Салтыков нашёл быстро — никто из жителей Европы за подобное платить не будет, либо одаривая самой мелкой монетой. Вследствие чего не сформировалось профессиональное призвание, облегчающее передвижение людей по континенту. Следовательно, приходится самому заниматься багажом, планировать поездки и себе же желать удачно добраться до места назначения.

Уже с пятого письма цикл «За рубежом» следовало именовать иначе, так как Салтыков отошёл от описания заграничных порядков. Шестое письмо выйдет с задержкой — требовалось ждать, пока общественность успокоится после убийства царя. Седьмое — выйдет с заголовком «Заключение». Поэтому, основное содержание, откуда берётся большая часть измышлений, как критиками, так и читателями, относится к первому, второму и четвёртому письмам. Не стоит удивляться, не найдя упоминаний о третьем письме — оно входит в цикл, публиковалось и не запрещалось цензурой, если не считать ряда замечаний.

Упомянем и судьбу цикла в целом. Единым изданием труд «За рубежом» опубликован в 1881 году. Для последующих поколений, особенно в советское время, стал восприниматься за существенно важную работу в плане понимания и соотношения русских с европейцами, относительно прочих произведений Салтыкова. Литературоведы, без стеснения, назвали «За рубежом» одной из великих русских книг о Западе. Приводились ссылки на высказывания Ленина, считавшего, что Салтыков-Щедрин высмеивал Европу, особенно Францию, с порядками её понимания вольности, когда коммунаров расстреливали, а банкиры падали в ноги русским царям.

Какой предлагается сделать вывод? Стоит критически относиться к жизни, воспринимая происходящее за должное быть, исходя из того, что иному на данный момент не бывать. Тогда говорить наперёд, желая созидать лучшее из должного последовать? Нет! Лишь воспринимать настоящее таким, каким оно является, не пытаясь представить, к чему это приведёт. Для понимания достаточно малого — взглянуть на исторические процессы. Каким бы не казался немецкий народ правильным, он черпает настоящее из мрачных сказок, сам постоянно низводя порядок к кровавому хаосу. Так и французы, вроде прогрессивный народ, но и они идут по черепам предшественников и современников, постоянно чего-то желая, делая скорее для себя же хуже. Что касается русских, — о самих себе верных суждений всё равно не вынесешь, — и этот народ желает выбраться из грязи, да предпочитая действовать мерами, которые его же и топят. Впрочем, немцы и французы поступают таким же образом.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Как не рассказать про происходящие изменения во французской литературе? Разве можно серьёзно относиться к народившейся во Франции моде на натуралистические описания? А как быть с новым лидером этого движения — Эмилем Золя? Сей писатель, до того французам остававшийся малоизвестным, незадолго до визита Михаила в Париж, представил читателю скандальный роман «Нана» — о жизни женщины лёгкого поведения. Это тот писатель, хорошо известный в России, поскольку с успехом публиковался в «Вестнике Европы». Теперь к Золя пришла слава и во Франции. Пусть то покажется удивительным, но французский реализм нисколько не похож на подлинную действительность, о чём Салтыков уверенно заявлял. Во Франции реализм — явление, касающееся сугубо человека, тогда как в России давно привыкли говорить по существу, либо продолжать молчать. Следовательно, Золя являлся не лидером реализма (или натурализма), а одним из псевдореалистов.

Михаил привёл пример, каким образом французские писатели создают произведения. Они берут обыкновенную ситуацию из жизни, делая её основанием для написания литературного труда. Ежели Золя размышлял над экспериментальным романом, где происходящее будет напрямую взаимодействовать с читателем, то Михаил видел проявление подобного иначе. Типичная работа натуралиста — скучна и лишена смысла. Салтыков не собирался мириться с мыслью, что описание мельчайших деталей, кому-то сможет пригодиться.

Вот он — идеальный роман французского натурализма. В первой главе описывается пробуждение главного героя: он просыпается, размышляет, обдумывает планы на день, намеревается встать с кровати. Вторая глава — скрупулёзное описание утреннего туалета. Третья — завтрак. Четвёртая — сборы для выхода на улицу. Произведение продолжается в подобном духе. Зачем? Салтыков того не понимал. Обычно, ещё со времён Бальзака, таковое оставалось за текстом. Казалось неважным, чему отныне придают значение. Потому произведение французского писателя ведёт к одному — к пустоте содержания, несмотря на богатство наполнения.

Вполне понятно, какое будущее ждёт литературу во Франции. Надо сказать, Салтыков оказался полностью прав. Причём, к такому способу подачи материала стало стремиться всё писательское сословие планеты. Уже нельзя помыслить книг, где мысль превалирует над действием. Увы, действие, а вернее, акцентирование на и без того понятном, не способствует созданию у читателя требуемого образа. Но, всё-таки, Михаил стремится раскрыть и другое направление в литературе, отчего-то переставшее восприниматься отвратительным.

При Золя натурализм не до конца раскрывался. Не описывал Эмиль происходящее в дотошных подробностях. Если действующие лица ели, он не брался описывать, каким образом еда попадает в рот, что делают в этот момент зубы и язык, как далее начинает работать пищеварительный тракт, включая итоговый вариант поглощения пищи — акт дефекации. Салтыков постарался уверить с твёрдой убеждённостью — писатели будущего не только обо всём этом расскажут, они ещё покопаются в экскрементах… вдруг там осталась прожилка, когда-то давно застрявшая в зубах и вот теперь проглоченная.

За всю литературу разом говорить не следует. Стоит вести речь об общих тенденциях. Сожалей или нет, минуя ряд политических режимов России, видишь, как слова Михаила сбываются. Долго это продлится или нет — сказать точно нельзя. В одном можно быть уверенным полностью — влияние западной литературы на Россию усилилось, отчего российские писатели допускают всё то, что себе позволяют их коллеги из Европы и Америки. Ничего с таким явлением не поделаешь. Когда-нибудь такой род литературы отправится в утиль, став совершенно лишним, — он окажется неугодным читателю. Иному не бывать! Своё место в литературе находит лишь то, что способно пережить время.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Салтыков прибыл в прекрасный Париж. В настолько прекрасный, что от рвотных позывов начинает выворачивать наизнанку. А если закрыть глаза — типичный русский город. Михаил доверился внутренним чувствам, отчего Париж сравнивается с худшими московскими местами. Можно сказать больше, жизнь парижан должна русскими восприниматься за ужасающую. Хоть в очередной раз ссылайся на впечатления Дениса Фонвизина, посещавшего французскую столицу на сто лет ранее, нежели Михаил. Как тогда животных забивали и разделывали на городских улицах, так и сейчас. Как прежде выливали нечистоты из окон, тем же продолжают заниматься. Надо быть просто честным с самим собой, чтобы признать отвратительную сущность Парижа. А ещё про этот город говорят — кто владеет им, тот способен управлять будущим. Почему? Исторически так сложилось, что все общественные преобразования начинаются в Париже, после становясь уделом всех государств на планете.

Нельзя говорить про Париж, не сравнивая с Москвой. Никуда не денешься — Париж наполнен вонью. Не теми изысканными ароматами, про какие желается думать. Воняет нестерпимо и до крайности противно. Если приводить сравнение, то, пожалуй, схожий запах найдётся где-нибудь в России рядом с торговыми рядами. Как охарактеризовать данный запах? Следует сказать честно — испражнения в чистом виде. Ни от кого не скроешь, насколько любит российской народ справлять малую и большую нужду, нисколько не стремясь удержаться от порыва снять напряжение с мочевого пузыря и прямой кишки. Посреди площади этого не сделаешь, нужно удалиться в скрытый от глаз угол. Как результат, распространяющаяся по торговым рядам вонь. Где подобным занимаются в Париже? Увы и ах… может показаться, французский люд не брезгует заниматься сим процессом даже прилюдно.

Отходя от письма Салтыкова, непременно возьмёшься за труды французских писателей. Почему они молчат о таком прядке вещей? Тот же натуралист Эмиль Золя, предпочитавший говорить существенно важные вещи, отражая действительность без украшения, ничего подобного себе не позволял. Может, французы не умеют сравнивать. Или, наоборот, приезжая в другую страну, они не отмечают чистоту, ежели таковая там имеет место быть. Либо, как русские, предпочитают видеть повсеместный запах нечистот, только, в отличии от русских, считая его нормальным положением вещей, на котором не следует акцентировать внимание. Впрочем, опять вспоминая творчество Гюго, иногда французские авторы себе позволяли описывать мир в мрачных тонах. Следует обратить мысль на то, что они описывают так всё в целом, не находя в том особых заслуг сугубо жителей Франции.

Давайте вспомним публицистический азарт Николая Полевого, отметившегося переводом описания парижского быта. Негативных слов там найти не получится. Из этого следует: сколько не противопоставляй немца русскому, либо не сравнивай русского с французом, у населения России всё равно останется примечательная черта — любовь подмечать свои и чужие недостатки, беспрестанно занимаясь самобичеванием. Там, где француз видит достоинство, русский старается найти отрицательный момент. Зачем так поступают в России? Ответом на то служит непосредственно творчество Салтыкова. Разве читатель не привык знакомиться с высказываниями о русском характере, довольно правдивыми? Что мешает подойти с иным пониманием действительности? Зачем видеть в недостаточно хорошем — плохое, а в плохом — не замечать достаточно хорошее? Можно постараться сказать слова, должные побудить к переосмыслению понимания должного быть. Да это ничего не сможет изменить. Наоборот, получишь порцию отборного недовольства.

Первое и второе письмо написаны Салтыковым за рубежом. Последующие он писал, уже приехав в Петербург, успев после Франции посетить Бельгию и снова Германию.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Михаил ехал в Париж. Он побывал в Германии. Оттуда он начал писать письма, принявшие вид публицистического произведения, сразу получившего название «За рубежом». Понравился ли Салтыкову немецкий край? Не совсем. Вернее, понравился, за исключением ряда обстоятельств. Таким же образом ему нравилась Россия, несмотря на постоянные критические высказывания. Просто надо понять — русские с немцами имеют мало общего. И эту разность Михаил старался всячески подчеркнуть.

Русские любят говорить о потенциале России. Страна способна прокормить всю Европу, снабдить необходимыми материалами. А на деле? Конечно, поставки хлеба — важная составляющая дохода для России. Но оправдано ли поставлять всё за границу, обедняя собственное население? В том-то и кроется ответ на вопрос: почему в Европе всего мало? Отнюдь, Европа имеет сверх ей положенного, только ни один европеец не станет задёшево распродавать ресурсы, которые он предпочитает сберегать. Как пример, стремление русских извлекать прибыль из всего, до чего способны дотянуться руки. Допустим, леса в России с избытком. Ежели так, оный будет нещадно вырубаться и распродаваться, практически даром, в том числе и в Европу. Это можно принять за доказательство бедности европейского региона лесом. Увы! Тамошний люд лес даром продавать не соглашается, устанавливая высокую цену, невзирая на запасы, достаточные для обеспечения населения без закупок в России.

Как хорошо, что при Салтыкове не было продажи газа и нефти за рубеж в огромных объёмах, на какие страна будет выходить в веках последующих. Опять же, практически даром раздавая природные ресурсы всем нуждающимся, ещё дороже сбывая самим же россиянам. Ничего не поделаешь с таким стремлением продавать всё, до чего дотягиваются руки. Это появилось давно, ещё до Салтыкова-Щедрина.

Для лучшей убедительности Михаилом приводится разговор мальчиков — русского и немца. Русский мальчик — без штанов, немецкий — в штанах. Это ключевой момент к пониманию диалога, к необходимости принять различие мировоззрения. Русский мальчик не ходит в штанах не по причине их отсутствия. Штаны для русского мальчика — предмет особой гордости, должный использоваться по особым событиям. В иных случаях штаны русскому мальчику не нужны, поскольку изорвёт и испачкает. Для немецкого мальчика штаны не являются предметом гордости, они доказывают факт взросления. То есть немецкий мальчик стал достаточно взрослым, чтобы уже никогда не выходить в общество без штанов. Если ему указать, что штаны нужно беречь, так как он обязательно их изорвёт или испачкает, то получишь недоумевающий взгляд, поскольку немецкие мальчики бережно относятся к штанам. А испачкать их просто негде, учитывая отсутствие в Германии таковых мест, кои можно признать переполняющимися от грязи, ведь в стране повсеместно принято соблюдать порядок.

Дополнительно Михаил рассказал, как поступают мальчики, если они видят чужую или ничейную собственность. Русский мальчик легко присвоит это себе, ему достаточно того, что никто не видит. Немецкий мальчик поступит иначе. Он знает, у всякой вещи есть хозяин, вследствие чего у человека нет права брать нечто, кажущееся бесхозным. Не станет немецкий мальчик воровать яблоки, даже упавшие с дерева.

С Салтыковым можно согласиться, приняв тон желания ещё раз больно задеть жителей России за их характерные особенности. Вроде рассказано красиво, довольно правдиво. Только вот нет веры в то, что все немецкие мальчики таковы, поскольку не все русские мальчики соответствуют образу, описанному Михаилом. В конце концов, почему бы не сравнить мальчиков из Франции и Германии? Кажется, французский мальчик ничем русскому не уступит. По крайней мере, так думаешь, вспоминая обстоятельства жизни Жана Вальжана из романа Гюго «Отверженные».

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

В России всегда так, чтобы начать за что-то бороться, сперва нужно за это пострадать. Примером такому мнению предлагается считать произведение Панфёрова «Борьба за мир». Ведь как так получается? Страна вступила в войну неподготовленной. Не удалось поставить на фронт, едва ли ничего… как бы не пытались теперь говорить, превознося умение из руин созидать могущественное строение. Отнюдь, в войну Советский Союз вступил, не умея совладать с продвижением сил Третьего Рейха, оказывая сопротивление за счёт мужества людей, привыкших начинать бороться, так как страдания никогда для них не прекращались. Итак, дабы победить, требовалось наверстать упущенное, возведя заводы, способные поставить продукцию, благодаря которой Красная Армия опрокинет врага и обратит его поступь вспять.

Перед читателем предстанет блистающий мир, где трудовой народ жил, довольный существованием. Перед глазами обыкновенный мужик, радующийся возможности оказывать всем посильную помощь, привыкший считать: если делаешь, то делай для общего удобства. Вот он набрал большое количество грибов, готовый рассказать, как это ему удалось. Да не успел — пришла весть о начале войны, которой не ждали. Обыкновенный мужик оказывается не простым гражданином — он умелый организатор, способный в чистом поле возвести завод. Его вызывают в Москву, разрешают набирать каких ему угодно людей, только бы к обозначенному сроку наладил производство. Он сможет реализовать замысел, организовав мощности для производства моторов. И тут читатель должен обязательно спросить: а до войны завод построить не могли?

Завод построить не просто — нужно всё заранее рассчитать и предусмотреть. Как? С рытья котлована и до кирпичной кладки! Не знать, какие понадобятся материалы — требуется назвать точную цифру сразу, до начала работ. Пусть не пугаются значения в два или три миллиона кирпичей. Следует сказать точно, поскольку потребуется строительство сопроводительной инфраструктуры. Да, завод — огромный город, располагающий на своей территории множество объектов, не имея ничего лишнего. Панфёров пытался доходчиво объяснить читателю, какое это важное и ответственное дело — возводить заводы.

Производство налажено. Что делать? Выполнять поставленную партией задачу. Если сказано произвести определённое количество моторов, пообещать на четыреста больше. А если случится нехватка материалов? Вдруг Советский Союз продолжит уступать Третьему Рейху? Быть такого не может. Как не думали о нападении, так всерьёз не воспринимают должного последовать поражения. На ком вина? То остаётся вне внимания читателя. Придётся рабочим напрягать силы, когда материал для производства поступит, чтобы выполнить норму, дав сверху обещанные четыреста моторов.

Рассказав об этом, Панфёров бросит директора завода на фронт. Тот должен вернуться в родную деревню, куда пришли враги. Обязательно следует рассказать о зверствах немцев, совершавших непотребства. Допустим, они торговали оружием, придавая ему цену историями об убийстве людей, им совершённым. Ещё немцы насиловали советских граждан, делая то при большом скоплении людей. Почему акцент именно на таком? То казалось угодным партии.

Конечно, Панфёров — один из ведущих литераторов своего времени. С 1926 года он был сперва главным редактором «Сельского журнала», затем «Октября». Но и он не мог говорить о чём-то, если того желал. Ему следовало говорить так, как то должно было быть им произнесено. И если обмолвится или выскажет точку зрения, способную показаться не соответствующей сложившемуся в обществе мнению, будет низведён до рядовых работников пера. Собственно, так произойдёт в 1953 году, а пока он писал в ожидаемом от него духе. Нет, «Борьба за мир» — не книга, должная кануть в Лету. Она — показатель того, что общественное мнение способно влиять на происходящее. Причём неважно, при каком политическом режиме то будет происходить.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Русская сказка во всей красе, такой не сыщешь… не сыщешь нигде. О древности она, про Русь? Экий ты, читатель, в золотых яблоках гусь. Может про русских, какие некогда бывали? Но тех русских нигде и никогда не знавали. Те русские жили в отдалённые времена, им не знакомы с Ильменя племена. Не до Гардарик тем русским было, в окружении народов кочевых русское царство тогда жило. Владело богатствами, каких грекам сыскать не доводилось. Обладало силами, знание о коих пылью покрылось. Тогда случилась история в той чудесной стране, когда отправился Иван-царевич вдаль на коне. Искать отправился жар-птицу, золотых яблок воровку. Вот и ты, читатель, раз в оных сошёл за гуся, проявляй в знакомстве с заметкой сноровку.

Откуда Жуковский изыскал сюжета такого основу? Говорит, брал предания он за основу. А проще сказать — всё в виде единой сказки оформил. Оттого всё тут знакомо, будто не раз народ русский подобное молвил. Однако, подобные сказки — грань одного сюжета. Про него не так много песен в народе кажется спето. А Серый Волк — почитай за новину, ежели его не будь — сгинуть предстояло царёву сыну. Всё прочее — виденное порою в многих местах, о чём сказывать станешь, вскоре устав. Для пущего наполнения Баба Яга накормит и спать уложит молодца, дабы отправлялся на поиски Кощея яйца. Сам умрёт молодец, пав под ударом предательского братьев ножа, после поможет ему сперва мёртвая, потом живая вода. Змея о трёх головах он сможет победить, найдёт способ драчун-дубинку применить. Расстелить сможет скатерть-самобранку, использовать невидимую шапку-ушанку. Сюжетов всяких не перечесть полным числом, в одной сказке у Жуковского таковые найдём.

Что смутит — глупость главного героя. Всегда русский в сказках на дело идёт, могилу себе попутно роя. Как получается счастье обрести? Дуракам неведомы божьи пути! Достигает желанного не по праву — вопреки… Помогают друзья, они же — враги. Вот съел коня у царевича волк, какой из этого выходил путный толк? Ведь сказано было — пойдёшь туда, потеряешь коня. И пошёл Иван-царевич, животину словно не ценя. Мигом Серый Волк проявит свой нрав, съест разом коня, словно вины не сознав. Да вина к врагам русского героя приходит в положенный срок, понимает всякий враг — быть другом русских героев отныне сущность свою он обрёк. Будет помогать, куда не направляйся Иван, за коня теперь Серый Волк окажется сам. Он же будет обращаться в жар-птицу и даже, как ни странно, в красивую принцессу-девицу. Он же — плакать будет над убитым героем, огласит окружающее пространство воем. Он же — останется при Иване насовсем, хотя попрощаться с ним на веки успел перед тем.

Таков Жуковский, сказки бравшийся сочинять, сумевший нечто из старого на новый лад собирать. И вроде бы ничего толком не говорил, зато с широким размахом сказание преподносил. Вышел Иван-царевич на славу, и Серый Волк на славу вышел. В целом, подобной истории читатель в сказках прежде не слышал. Не помешает Баба Яга, вновь убит будет Кащей, хватило бы сказителям разных затей. Можно бесконечно героев отправлять на повторение одних и тех же геройств, не станет то причиной расстройств.

Всё-таки, читатель, как в золотых яблоках гусь, ради тебя созидалась подобная Русь. Вот он — герой, которого следует знать и с умом воспевать… Таким героем каждый русский желал и не перестанет быть желать.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Сказок всем в мире известных — малое число. Например, про кота в сапогах разве не знает никто? Кот известен, сюжет сказки — не совсем. Сразу не припомнишь — прославился чем. Или вспомнишь? Может не обо всём. Теперь и с точки зрения Жуковского сказку прочтём. Всё такое же, каким после воплотить на экранах старание проявляли, почти ни в чём от сюжета поэта не отступали. «Кот в сапогах» — Шарля Перро творение, Василий из него сделал стихотворение. Опять же, стихотворением то называть весьма тяжело, говорило бы хоть нечто за него. Писал Жуковский, текст посередине страниц помещая, тем только вид поэзии стиху придавая. Да и не тот важен подход, и в таком виде всякий с радостью сказку прочтёт.

Славное нажил отец состояние: мельница и кот с ослом. Умирая, сыновей радовал сим добром. Старший получит дело жизни его, остальные не получат ничего. Разве осёл и кот — сытой судьбы залог? Хорошо среднему брату — ослиным мясом хотя бы голод отвлёк. А младшему каким образом быть? Котом не сможет себя прокормить. Пусть забирает сапоги и на все стороны света идёт… Что с ним, что без него, хорошего младший не ждёт. Да ведал ли кто, каким удачливым окажется кот в сапогах? А каким счастливым будет его владелец, царским зятем став…

Звали парня — Карабас. Тихим был его шепчущий глас. Ниже травы и тише воды, он бы под кустом сидел во время войны. С таким кашу не сваришь, выйдет пустой кипяток, но Перро предлагал извлечь из сказки некий урок. Получив в наследство кота, думал сын — досталась ерунда. С такой ерундой хоть крест на жизни ставь. А казалось — лучше крылья расправь. С каким треском обрушишься вниз, с тем же успехом будешь маркиз. Требовалось малое — дать волю коту, тот возвысит твою простоту. Не обыкновенный кот достался, который под лавкой мышей сторожит, этот охотиться и на людоедов страшных привык.

В какой стране всё происходило? В каких краях животное к царю ходило? Носило снедь, добытый в поле улов… ещё и обладало необычным для него даром слов. Кролика добудет, сразу на царский стол лично носил, пока его хозяин голодным дни в тоске проводил. Перепёлок изловит — туда же, к царю. Без утайки заявляя лично: дарю! Таким котом был, обычным для тех времён. Вполне понятно, почему царь казался едва не влюблён. Оставался сущий пустяк, оженить на царской дочери хозяина как.

Может сказка о том, как из топора кашу получается сварить? Не имея ничего, сможешь желаемое ты получить. Разве топор роль в варении каши сыграл? На вкус каши никак не влиял. Но без топора солдату из сказки без горячей еды предстояло остаться, а с топором — все рады для такого варева стараться. Примерно схожий с «Котом в сапогах» сюжет, когда добывается великое, к чему доступа вроде бы нет. Скажут крестьяне — владения Карабаса кругом. Пусть и ехал царь в царстве своём. А чей тот замок, с виду ужасный? И там Карабас будет причастный. Хотя, царь тем замком вроде бы в общей доле владел, да Перро на такие мелочи вовсе не глядел. Важно иное, хозяин кота, будучи безземельным и вовсе не маркизом, останется в окончании сказки с правом владеть здешним миром. Такой уж сюжет измыслил писатель-француз! Всё-таки, в колоде карт тоже не единицей считается туз.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

В русских сказках намёк есть, несёт содержание смысл и о пользе весть. А какой намёк содержат немецкие сказки? Закроет разве ребёнок уставшие глазки? Как обретёт спокойствие во сне дитя, на отрезанную голову со страха глядя? Где из тела и костей сварят бульон, послужит для сытной трапезы он. Почти сюжет из кровавых мифов о Фиесте, что готов пожирать детей скопом вместе. Как мог, Жуковский в сказках братьев Гримм снизил жестокости накал, нечто похожее на сказание о можжевельнике он показал. Вышло сумбурно, не пойми ради целей каких, да и прикрытием для краткости рассказа стал будто бы стих. Нет, Василий давно за рифму не брался, более десяти лет он в сказках ритмичной прозой увлекался.

По сюжету было так, семья не могла разродиться никак. Не случилось ребёнка, кручинилась мать, не её казалось это — рожать. Кручинился отец, покоя не обретая, думал о судьбе — она такая. Но вот чудо произошло… Или чуда лучше такого не надо? По сказкам немецким ведь ясно, не будет в продолжении слада. Таинственно забеременеет мать, родит ребёнка в срок, конечно, зачав, уколовши палец, под тюльпанным деревом в родах умрёт. Малец будет радовать отца, мужая, не придётся мачехе по нраву, его судьба — она такая. Заманит мачеха к сундуку мальца, попросит яблок со дна достать, и когда тот голову склонит, крышка должна на ребёнка упасть. Сломает хребет, отлетит черепок, отжил своё на белом свете сынок. Чему быть дальше? Сущим глупостям происходить. Ни уму, ни сердцу, ни к чему сказку никак не применить.

Неким образом, когда тело к тюльпанному древу принесут, земли разойдутся, умерший в недрах обретёт приют. Страшно? Ещё бы… После такого заснуть не пытайся, помимо воли в сновидениях от истории такой пугайся.

Для пущей неясности, дабы была мораль, должно случиться так, чтобы разнеслась молва о смерти в самую даль. Птичка начнёт по городку летать, решит правду об убийстве рассказать. Прознают о том все жители того края, о свершившемся непотребстве со слов птички зная. Прознает и отец, когда он наконец-то разуметь начнёт, суровая кара за свершённое мачеху ждёт. Требовалось труп мальца изыскать и дать покой по христианской морали. Да только знали ли о ней во времена, когда сию сказку для германцев сказители неведомых лет сочиняли?

Ответить просто, зачем Жуковскому сказка из немецких земель сталась. С её участием мечта осуществлялась. Мечтал Василий о книге сказок, созданной благодаря стараниям его. Чтобы там хватало всего, он и русские сказки добавлял, которые сам — с умением великим — сочинял. Подойдут сказания из прочих земель, коли поставлена такая цель. Список он завёл, его осуществляя по мере сил, свои изменения в содержания тех сказок вносил. Оно и понятно, насколько смягчил в том же «Тюльпанном дереве» сюжет, где жестокости имеются, там теперь совсем отвратительного нет. Пусть тяжело принять, никак не уразуметь, зато немецкая сказка будет — может даже добрая средь прочих, читатель, заметь.

Ещё бы перевести из французских сказаний, дополнить сказкой из русских преданий, с библейских времён добавить мотив, ничего другого не забыв. Этого мало, было бы куда и для чего спешить, если не Жуковский, другой сможет Василия в деле сём заменить. То домыслы, давайте смотреть наперёд, поэт для воплощения планов силы ещё, конечно, найдёт.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее