Метка: литература россии

Борис Мейлах, литературовед-пушкинист, в начале публицистической деятельности решил сконцентрироваться на важном труде, за каковой считалась любая статья, касающаяся Ленина. Мейлах брался рассмотреть литературный процесс, обращая на него внимание со стороны точки зрения Ленина, так и в качестве информации, влияющей непосредственно на Ленина. Требовалось установить, как происходило развитие, с какими преградами сталкивалось, как оные преодолевало. Для этого Борис написал несколько монографий, в итоге объединив в виде единой исследовательской работы. В состав сборника вошли следующие исследования: «Ленин и литературное народничество», «Ленин и вопросы культуры и литературы в период революции 1905-1907 гг.», «Литературно-эстетические вопросы в период 1908-1910 гг. и борьба Ленина с философской реакцией», «Статьи Ленина о Льве Толстом (история создания и проблематика)».

С кем следовало сравнить подход Ленина к осмыслению действительности? Может показаться, Ленин сам по себе приходил к выводам, до него мало кому казавшиеся возможными. Это далеко не так. Мейлах посчитал допустимым наглядно доказать, каким образом Ленин находился под впечатлением от литературной деятельности Салтыкова-Щедрина. Недаром ведь этот писатель, жёстко критиковавший современную ему власть, подвергся тщательному анализу советских литературоведов. Но прибегал ли Ленин к использованию аллегории? Может и стал бы, создавай критику в форме художественных произведений. Всё же нужно указать на другую особенность творчества, считал Мейлах, показывая, как Салтыков-Щедрин использовал устоявшиеся образы из литературы прошлых десятилетий, заставляя их жить сегодняшним для писателя днём. Как всё это надо соотносить с исследовательскими работами непосредственно Мейлаха? Тут стоит учесть сложность восприятия в построении текста.

Борис пропитан научным подходом к изложению. Он строит повествование вокруг фактов, цитат и высказываний, создавая тяжёлое полотно, где всё им сообщаемое должно приниматься за подлинное положение вещей. Это будет верным, если, всё приводимое Мейлахом, должно интерпретироваться именно таким образом. Но так как в центр изложения поставлены произведения Ленина, то и выводы нужно делать с пониманием данного обстоятельства. То есть не так важно, как складывалось на самом деле, важнее проследить формирование мысли непосредственно у Ленина.

Мейлах сообщил о призыве Ленина к писателям, обязанным писать литературу для пролетариата. Пора забыть о барстве, как и похоронить прошлый век под забвением. Всё это имело важность вчера, тогда как ныне нужно идти к другому будущему. Особенно это стало ясно после событий 1905 года. Если прежде Ленин был одним из многих, кто формировал критическую массу, теперь он превращался в одно из основных лиц, способное влиять на умы и настроения. Но были и другие деятели, кто претендовал точно на такие же права. Взять хотя бы Дмитрия Мережковского — пророка революции. Однако, Мережковский утонул в символизме, тогда как Ленин призывал к конкретным действиям. Тот же Мережковский не сумеет поддаться на призыв работать во благо пролетариата, а кто сможет — тем дадут место у подножия писательского Олимпа.

Отдельно Мейлах рассмотрел взаимоотношение между Максимом Горьким и Лениным, но более основательно исследовал влияние на Ленина философии Толстого.

В качестве вывода можно вынести суждение, что Ленин постоянно находился в литературной среде. Вся его деятельность — изначально являлась литературной. И понимать Ленина нужно в качестве талантливого публициста. И исследовать его творческое наследие нужно с помощью методов, доступных литературным критикам. Только в Советском Союзе подвергать сомнению идеи Ленина не следовало, особенно рядовым лицам. Да и сможет ли кто заново осмыслить труды Ленина? Кажется, это должно стать делом жизни, иначе не стоит и браться.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

В 1921 году Грин женится, его вдохновительницей на законных основаниях отныне становится жена Нина. Появляются планы на будущее, готовятся к публикации сборники прежде написанных рассказов. Жизнь снова пришла к творцу, прозябавшему в мрачности ежедневных метаний израненной души. Грин менял понимание творчества в сторону создания крупных форм. Но он продолжал писать рассказы и стихотворения, пока ещё в очень малом количестве. В первом выпуске газеты «Красный милиционер» опубликован рассказ «Гриф», во втором-третьем выпуске — рассказ «Состязание в Лиссе», написанный будто в 1910 году, Александр с азартом описывал чувства лётчиков от полёта, как самолёт потерпел крушение. Ещё Грин замыслил написать роман «Алголь — звезда двойная», но замысел не был реализован.

В 1922 году вышел сборник рассказов «Белый огонь», в состав которого вошли впервые публикуемые рассказы: «Белый огонь», «Канат», «Корабли в Лиссе», он же «Битт-Бой, приносящий счастье». В вечернем выпуске «Красной газеты» за тридцатое декабря — рассказ «Новогодний праздник отца и маленькой дочери». Третьего декабря, в литературном приложении берлинской газеты «Накануне», опубликован рассказ «Тифозный пунктир», в котором Грин рассказывал об обстоятельствах, имевших место ранее, когда он был призван в Красную Армию, заболел сыпным тифом и угодил в инфекционный госпиталь. Про этот рассказ принято думать, что он после публикации был потерян и оказался случайно обнаруженным лишь в 1972 году. Не случись того, может потомок так бы и не вспомнил о ряде обстоятельств из жизни Грина.

Почти точно известно, Александр написал произведения «В гостях у приятеля», «Из записной книжки химика», «Монте-Кристо», «Нежный роман» «Сарынь на кичку», считаемые за библиографические редкости. Таким же утерянным произведением следует считать «Повесть о лейтенанте Шмидте», никогда не публиковавшуюся, вероятно оставшуюся на этапе замысла.

В 1923 году Грин снова пишет интересные рассказы. Особенно примечательные публиковались в «Красной газете». В выпуске за пятнадцатое января — «Убийство в Кунст-Фише» (описал необычную способность), за двадцать девятое января — «Пропавшее солнце», за тридцать первое января — «Путешественник Уы-Фью-Эой». В рассказе «Гениальный игрок» (выпуск от восьмого марта) вниманию был представлен картёжник, придумавший схему для беспроигрышной игры, при этом не являющуюся шулерской. Сам Грин заставил героя рассказа поставить всё на кон, в итоге умерев от неспособности перенести проигрыш. В рассказе «Словоохотливый домовой» от двадцать девятого марта читатель увидит, как домовой не успел исчезнуть и начал разговаривать с людьми. Двадцать второго апреля опубликован рассказ «Бунт на корабле Альцест» — выдумка Грина про ситуацию в море, когда негры вздумали взбунтоваться, но были напуганы капитаном, пообещавшим разрядить пистолет в бочонок с порохом.

В первом выпуске «Красной панорамы» опубликован рассказ «Приказ по армии». В журнале «Петроград» вышли рассказы «Гладиаторы» (первый выпуск), «Русалки воздуха» (четвёртый выпуск), «Ива» (одиннадцатый выпуск). В двадцать пятом выпуске «Огонька» — рассказ «Голос и глаз», в тридцать первом — рассказ «Как бы там ни было». В четырнадцатом выпуске еженедельника «Красная нива» — рассказ «Сердце пустыни», в восемнадцатом — «Лошадиная голова».

Как видно, или не видно, Грин должен был полностью восстановиться от переживаний. Он находит сюжеты, его соглашаются печатать, семейная жизнь наладилась, теперь можно созидать в собственное удовольствие. Может Грин допускал в сюжетах аллегорические находки, к чему всегда можно найти применение, было бы такое желание у читателя. Главное, Грин заново начал творить, к нему вернулась уверенность. Осталось отстраниться от действительности, закрыв глаза на происходящее. Как следует в таких случаях говорить — лучшее, конечно, впереди.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

1918 год — жизнь на переломе. Что происходило с Россией? Чего следовало ожидать? Монархия пала, впереди неизвестность. А как быть самому Грину? Если в 1916 году его отправили в ссылку, теперь едва не расстреляли. Всё-таки нужно помнить, некогда Грин придерживался крайних позиций, являясь эсером. Но наблюдая за его творчеством, никогда не сделаешь выводов о политических пристрастиях. Да и писал Грин всё хуже и хуже, готовый и вовсе сойти на нет. Несмотря на обилие уже созданного, подлинно важного из того практически не вычленишь. Впереди предстояли тяжёлые годы расстройства вкуса к художественному слову. Впрочем, 1918 год ещё внушал хотя бы какие-то надежды.

В «Огоньке» Грин опубликовал следующее: «Клубный арап» (первый выпуск), «Преступление Отпавшего Листа» (третий выпуск), «Сила непостижимого» (восьмой выпуск), «Карнавал» (пятнадцатый выпуск). В газете «Мир» вышла статья «Скромное о великом», где Грин рассказал о заслугах Льва Толстого. В том же издании опубликовано произведение «Вырванное жало», оно же «Борьба со смертью», размещённое на страницах «Свободного журнала». В газете «Честное слово» за первое и второе августа — феерический рассказ «Вперёд и назад».

Во втором выпуске «Нового Сатирикона» опубликовано стихотворение «Реквием», в шестнадцатом — «Отставший взвод». В «Чёртовой перечнице», представленной в качестве органа вежливого протеста и молчаливого отчаяния, размещены стихотворения «Старик ходит по кругу» (второй выпуск) и «Искажения» (восьмой выпуск). Позиция Грина стала столь категоричной, что он будто готовился принять мученическую смерть. Собственно, потому и имелась вероятность его расстрела.

Следующие произведения ныне считаются за библиографическую редкость: «Ату его!», «Бука-невежа», «Бычки в томате», «Ваня рассердился на человечество», «Весёлый мертвец», «Выдумка парикмахера», «Дипломатическая секретная переписка», «За газетой», «Истерика», «Как я был царём», «Колосья», «Лакей плюнул в кушанье», «Легче стало», «Не совсем уяснил», «Пасынкам природы», «Пустяки», «Разговор», «Рапсодия», «Сделайте бабушку», «Стороннее сообщение», «Три свечи».

1919 год не нёс ничего светлого. Бежать Грину было некуда, он того делать и не собирался. Его призвали связистом в Красную Армию — он не стал возражать. Воевать не пришлось — заразился сыпным тифом, на месяц угодив в инфекционный госпиталь. Тут-то и проявляется к нему внимание Максима Горького, о чём так полюбили говорить исследователи творчества Александра. Именно Горький снабжал Грина продуктами, он же выхлопотал для него комнату и продовольственное пособие. Что до творческого потенциала, оный практически иссяк. Грин мог позволить выразиться в поэтической форме, тогда как до прозы сил не хватало. Может тогда он активно работал над «Алыми парусами», как вариант. Точно можно сказать, что за 1920 год не будет написано ни строчки рассказов и стихотворений.

Так чем примечателен Грин за 1919 год? Александр написал стихотворения, опубликованные в издании «Пламя»: «Движение» (тридцать девятый выпуск), «Волшебное безобразие» (пятьдесят второй выпуск), «Сон» (пятьдесят шестой выпуск), «Истребитель» (шестидесятый выпуск). Грину оставалось предаваться мечтам, чем он и занимался. Он позволял вымышленным героям покупать птиц, делая философические выводы, показывал, каким образом птицы могут помогать парусным кораблям. Разве ему оставалось что-то другое? Говорить в угоду нужд большевиков он не мог, и никогда бы не стал отражать будни советского государства. Сложно представить, как Александр возьмётся о том говорить. Гораздо лучше предаваться фантазиям, только в них находя отдохновение. Грин тем и занимался, как не мирившийся с положением прежде, так и продолжающий отторгать действительность и теперь.

Есть ещё три стихотворения, считаемые за библиографические редкости: «Фабрика Дрозда и Жаворонка», «Больной волк» и «Хрустальная ваза».

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

1917 год — особый для России. Давайте посмотрим, каким он был в творчестве Грина. Александр проживал до революционных событий в Финляндии, куда был сослан накануне.

Уже первого января в «Петроградском листке» публикуется рассказ «Каждый сам миллионер». Он же будет опубликован в восемнадцатом выпуске журнала «20-й век». В качестве автора указан А. Степанов.

В девятом-десятом выпуске журнала «Аргус» опубликован продолжительный рассказ «Рене». На его основе можно сделать вывод, почему рассказы Грина столь сложны для читательского восприятия, если читающий перешагнул подростковый возраст. Причина в том, что Грин постоянно развивает действие, не утруждаясь объяснениями. В результате этого подросток читает с увлечением, поскольку такого рода сюжет его полностью устраивает, тогда как взрослый с трудом усваивает текст. В том и другом случае содержание не задерживается в памяти. Касательно сюжета «Рене» останется следующее: девочка выросла в тюрьме, ей чем-то насолил арестант, она поклялась ему отомстить, к чему Грин и приведёт читателя в итоге.

В четырнадцатом выпуске «Огонька» опубликован рассказ «Враги», тем только и интересный, главная его героиня — Ассоль, чей муж терпит кораблекрушение. В семнадцатом выпуске — рассказ «Ученик чародея»: про юношу, который воспитывался, взирая на причуды старика, однажды ему сообщившего, будто под конец жизни создал сундук алмазов, вследствие чего юноша решится на убийство, но разочаруется, когда узнает — ему придётся сесть в тюрьму, так как сбыть он пытался не драгоценные камни, а стекляшки. Ещё один примечательный рассказ написан для двадцать пятого выпуска — «Создание Аспера». Получалось следующее, писатель создал преступника посредством публикации информации о его преступлениях в газетах. Вскоре многие стали говорить, будто они очевидцы происходившего. Более того, обнаруживались новые преступления. Писателю осталось убить преступника на страницах всё тех же газет. То есть в настоящем того человека никогда не существовало, но многие теперь будут говорить обратное.

Первого апреля в приложении к «Петроградскому листку» опубликован рассказ «Мрак». В семнадцатом выпуске журнала «20-й век» цензурно-нецензурный анекдот «Узник Крестов». В восемнадцатом выпуске еженедельника «Стрекоза» — рассказ «Огненная вода».

В приложении двенадцатого выпуска журнала «Нива» опубликована «Сказка о слепой рыбе», позже публиковавшаяся под названием «Струя». Речь про то, как некогда давно случилось воде пробить трещину в поверхности, через которую устремились рыбы, там и продолжавшие жить, лишённые света. Если верить Грину, таким образом появились хариусы. Прежде, в том же приложении шестого выпуска, опубликован рассказ «Талант», он же «Нож и карандаш».

В «Новом Сатириконе» Грин публиковал стихи: «Дайте» (третий выпуск), «Буржуазный дух» (сороковой выпуск). Прочие произведения из данного издания за 1917 год принято считать библиографическими редкостями: «Вокруг развалин» (восемнадцатый выпуск), «Монолог» (тридцатый выпуск), «Эсперанто» (тридцать второй выпуск), «Фантастическое провидение» (сорок третий выпуск). Публиковались стихи и в издании «Солнце России»: «Петроград осенью 1917 года» (двадцать второй выпуск), «Незамерзающий ключ» (двадцать шестой выпуск), «Мелодия», оно же «Танис» (двадцать седьмой выпуск).

В вечернем выпуске «Свободной России» за тридцатое мая опубликована поэма «Ли» с посвящением Куприну. В выпусках за девятое и шестнадцатое июня — рассказ «Шедевр». В тридцать седьмом — тридцать восьмом выпуске еженедельника «Республиканец» опубликован рассказ «Возвращение», он же «Маятник души». Грин сообщал про человека, отличавшегося от остальных, он постоянно чах, пока его мучения окончательно не прекратились. В пятом выпуске «Синего журнала» опубликован рассказ «Продолжение следует». В восемнадцатом выпуске еженедельника «Всемирная новь» — рассказ «Рождение грома», как создатель «Марсельезы» не знал, какое назначение французы придумают для его творения.

Рассказ «Восстание» из газеты «Вольность» за двенадцатое октября примечателен упоминанием Зурбагана. В альманахе «Революция в Петрограде» опубликовано повествование «Пешком на революцию».

Следующие произведения признаны за библиографическую редкость: «Волдырь, или Добрый папа», «Главный виновник», он же «Эрна», «Любовница пристава», «Оргия», «Покой», «Поэты-японцы в Петрограде», «Роковой круг», «Самоубийство», «Торговцы», «Труп-невидимка», «Человек с дачи Дурново», «Чёрный автомобиль», «Колокола», «Обезьяна», «Рождественский дед».

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Когда враг приходит на твою землю и разрушает тобою созданное — это вызывает негодование. Такое же негодование возникает, когда враг сдаёт позиции, при отступлении уничтожая остатки инфраструктуры. А как быть с тем, что при наступлении врага возникает необходимость самому уничтожать? Разрушаются мосты и заводы, приводится в упадок сельское хозяйство. То есть делается всё, чтобы враг не сумел быстро воспользоваться преимуществом на захваченной территории. Понимание этого формируется в зависимости от точки зрения, всегда разнящейся, поскольку одни берут, другие — отдают. Можно разным образом об этом говорить, но можно услышать мнение человека, встретившего войну на производстве. Будучи металлургом на донбасском заводе, Владимир Попов своими глазами видел уничтожение орудий производства, что не могло быть эвакуированным. Об этом он и повествовал, углубившись в тему жизни людей на оккупированной территории.

Когда враг подходил к Донбассу, возникла необходимость поднять руку на с любовью возведённое. Работники, кто не жалел сил на создание предприятий, теперь собственными руками оные уничтожали. Не всякий мог такой поступок совершить, его принуждали, объясняя, насколько то является важным. Однако, Попов повествовал так, словно люди доподлинно знали — им обязательно предстоит вернуться назад, дабы восстановить ими разрушаемое. Поэтому не всё подвергалось полному уничтожению. Люди словно понимали — стоит вернуться, как производство будет тут возобновлено. Может и не думал никто про немцев, способных уничтожить всё до конца, более прочих не желая видеть возобновление производства на оставляемых землях. Читателю оставалось дождаться, как промышленность Донбасса заработает вновь. Только Попов до этого момента повествование доводить не стал.

Читатель волен думать, рассказывая про сталеваров, Попов перенесёт действие на Урал, показывая становление промышленности уже там. Надеяться на это не стоит, Попов предпочёл об этом не рассказывать. То есть делиться опытом с читателем он не планировал. Вместо этого начал создавать представление о происходившем на Донбассе. То есть его произведение утратило особенность повествования об определённом, приняв вид рассказа о том, о чём писали другие. Внимать трудностям людей в оккупации приходилось и с помощью иных произведений, где зверства немцев расписаны во всей красе. Зачем об этом же взялся сообщать Попов?

Как поступали люди, вынужденные находиться по контролем у немцев? Вполне очевидно, их деятельность была направлена на разрушение. Вроде бы пособники врага, в душе воспринимали свои действия за партизанские. Им бы на любом объекте войти в доверие, дабы впоследствии с наибольшим уроном его уничтожить. Например, почему бы не уничтожить электростанцию? Тем более зная, заряд там уже заложен, нужно лишь до него добраться.

Владимир поместил в повествование рассказ о людях, стремящихся добиваться лучшего с помощью присущих им способностей. То есть кто-то до всего доходит своим умом, пользуясь уже существующими наработками, коренным образом пересматривая и создавая подлинно величественное. А кто-то способен адаптировать чужие идеи, в худшем случае выдавая за собственные, в лучшем — представляя в качестве компиляции чужих трудов, причём написанных зарубежными авторами. Читателю известно, как любили советские писатели опровергать всё иностранное, возвеличивая достижения собственного народа. Такие сюжеты много раз встречаются в произведениях лауреатов Сталинской премии. Попов не стал исключением, но показал, насколько сильны позиции каждой из сторон, что остаётся только силой воли признавать вариант, разработанный советскими гражданами, находя в иных вариантах изъян.

Как же быть с произведением Владимира Попова? Оно точно стоит внимания в первой своей части, тогда как с важностью второй читатель пусть определяется самостоятельно.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Для того человек и живёт, чтобы просто жить, тогда как прочее — вопрос совести современников и потомков. И не так важно, каким образом человек способен проявлять дарованные ему качества, важно, чтобы он продолжал оставаться человеком, честным, прежде всего, перед собой. Именно про таких людей писал Борис Полевой, рассматривая подвиг советского народа в годы войны. Если читатель уже успел придать значение его художественной обработке поступка лётчика в «Повести о настоящем человеке», то теперь появилась возможность ознакомиться с судьбами многих, про кого Полевой писал, показывая право каждого на героический поступок. Сборник «Мы — советские люди» Борис наполнил не рассказами, а описанием реальных обстоятельств, о которых ему стало известно. Так перед читателем выстраивалась картина отваги, проявляемой людьми.

Что такое отвага? Это не проявление желания совершения определяющего поступка. Отвага — это способность человека совершать нечто важное, не преследуя корыстных целей. Все, кто в годы войны защищал Родину, поступали так без мыслей о посмертном признании. Кто-то из них навсегда остался неизвестным, иные воплотили стремление многих, в той же мере оставшихся неизвестными. Какой подвиг описан самым первым? Такой, о котором в России с давних пор говорят с придыханием, но помнят о единственном, забывая прочие. Кто добровольно вёл врагов на погибель, зная о предстоящей собственной смерти? Верно, все помнят о подвиге Сусанина. Но разве подобного не случалось в прочие годы, когда враг угрожал стране? То должно было иметь место и при вторжении армий Наполеона, такое же происходило и при нападении Третьего Рейха. У Полевого героя звали Матвеем Кузьминым, он через лес провёл немцев к засаде, вызвал огонь на себя и погиб.

За любую вещь могли бороться, самую малость милую сердцу. Например, ничего не было важнее, чем знание о происходящем. Лучшим источником информации для советских людей являлась газета «Правда». И когда она оказывалась где-нибудь, пускай в единственном экземпляре, её старательно берегли. И как не беречь, если находишься в окружении немцев, тебе каждый день сообщают об успехах вермахта, о продвижении к Уралу, о падении Москвы, а в газете сообщается другое, где как раз немцы остановили продвижение, спешно отдавая назад прежде занятые позиции. И об этом Полевой писал тоже.

Но война — это общее дело. И воевать приходилось всем с одинаковой степенью прилагаемых усилий. Воевали русские, украинцы, белорусы, народы севера, Кавказа, Прибалтики и Азии, отстаивая право на свободу от помыслов захватчика. Полевой с огромным удовольствием описывал, как казахи шли на войну с тем же желанием, каковое имели остальные жители Союза. И они совершали геройские поступки, погибая, зато понимая, не дойти Третьему Рейху до их дома. Говорил Борис и про узников немецких лагерей, обязательно бежавших и погибавших, чью силу воли было не сломить. Были и такие, кто старался помогать немцам, только ставя целью обратное — разрушать их быт изнутри. Кем были те узники? Неважно! Были они советскими людьми.

Отвага нужна! Неважно, насколько она правильно будет интерпретирована. Неважно, ради каких целей и убеждений она проявляется. Неважно, кто воспользуется её плодами. Важно, как человек себя поведёт, насколько готов жертвовать жизнью за личное право на распоряжение своей жизнью. Можно даже сказать, что все когда-нибудь умирают. Так не лучше ли жить и погибать во имя убеждений, невзирая на способность современников и потомков оценить это по достоинству?

В сборник «Мы — советские люди» вошли следующие произведения: «Последний день Матвея Кузьмина», «Гвардии рядовой», «Горсть земли», «Номер Правды», «Разведчики», «Её семья», «Друзья» (оно же «Служили три друга»), «Рождение эпоса», «На волжском берегу», «Редут Таракуля», «Братья Волковы», «Мы — советские люди», «Знамя полка», «Ночь под рождество», «На военной дороге», «Мама Клава», «Могила неизвестного солдата», «Мария», «Побратимы», «Пан Тюхин и пан Тюлеев», «По старым следам», «Земляк», «Сапёр Николай Харитонов», «Свои», «Передовая на Эйзенштрассе», «Сбылось!», «Ёлка».

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Война прошла, прошли невзгоды, устали биться с фашизмом Союза народы. Впереди построение коммунизма, вперёд пойдёт Союза народ, и он обязательно самое лучшее на советских просторах найдёт. О чём ещё не повествовать, кроме ожидания прекрас? Разве только снова сказать, как хорошо, что Сталин среди нас. Может ладным стихом о том повествовать? Разукрасить слогом быт? Таким образом поэт Грибачёв в других строках знаменит. Когда он про колхоз «Большевик» писал, представляя тяготы народа, не стремился придерживаться ладности слога. Рубил с плеча, словно от мифической музы отбиваясь, не девой античной, а видом пашен наслаждаясь. Взирал на великолепие, ставшее подвластным человеческой руке, и писал… нещадный к другим и к себе. Описание будней колхоза вышло в чём-то примечательным, не без того, но безвозвратно то время от человека ныне ушло.

Как не сказать про солдат, вернувшихся домой? С ними не сладишь, каждый — герой. Но героем был, ныне должен гордость смирить. Не воякой отныне — надо пахарем быть. Не косить врагов из пулемёта, не боронить защитный ров, пшеницу надо теперь жать, возводить кров. Пора забыть про войну, она прошла, нужно научиться заново жить, страну поднимать, заслуги государства выше возносить. Как некогда победили, одолев врага с трудом, так и теперь славы следовало добиться, даже крестьянским серпом. Поставить заводы, наладить хозяйство по всем фронтам… ведь может человек всё это сделать сам. Тогда будет счастлив человек, к тому он должен стремиться, ведь войне всё равно суждено забыться. Но не унывал Грибачёв, нанизывая строчку на стих, писал он, никого из павших не забыв.

Борьба предстоит за другое — за народ! Пусть в Союзе каждый право на лучшее вновь обретёт. Как били врага, так биться за светлое будущее предстоит, иначе разрушенным советский станется быт. Извести пьянство — не должен человек чрез меры выпивать. Не только этого, всего можно теперь пожелать. Бороться, добиваться для страны вершин, благо Сталин у руля. Без вождя Союзу обойтись никак нельзя. И сколько бы Грибачёв не повествовал, он к Сталину постоянно обращал взор, тем сильнее внушая людям укор. Бороться нужно, будто плохая привычка — внутренний враг. Неудивительно, почему в колхозе случается множество драк.

Сражаются люди на свежих фронтах, бьются за результат, они понимают — находятся у открытых в день будущий врат. За вратами ждёт слава трудовая, вечный почёт: не скрывая чувств, того советский человек ждёт. А пока продолжается борьба, враг снова поселился среди людей… Одолеть его нужно, товарищ, скорей!

И Грибачёв с жаром чувств повествовал, но он врага в народе не искал, укоряя всех, кто мешает добиваться счастья для народа, обращаясь к читателю из сорок седьмого года. Выдержав страшный удар, зная о должном последовать ударе опять, человек советский обязан стране помогать. Пусть возвышаются заводы, расцветают колхозы, не устрашат боле вражьи угрозы, ибо станут крепче в Союзе народы, сообща преодолевая невзгоды. Как того бы хотелось, поддержи начинания такие человек, хватило бы Сталина на ещё один век.

Желания похвальны, есть о чём повествовать, Грибачёв не думал даже мечтать. Обыденностью тогда подобное было, да то былое словно смыло. Иное время настало, другое думать пристало. Как некогда старались войну из-за ужасов забыть, стали потомки тот век роковой выше всего возносить. Но нужно отставить думы о былом, с поэмы Грибачёва лучше пример возьмём, позволив людям жить в настоящем, видя улучшение быта, чтобы такая реальность потомками никогда не сталась забыта.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Незадолго до смерти Паустовского в издательстве «Советская Россия» вышла монография за авторством Василия Ильина, предлагающая читателю поверхностное ознакомление с литературными трудами Константина. Как всегда, поскольку Паустовский не был примечаем при жизни, о нём говорится в возвышенных тонах. У читателя может сложиться мнение, будто Константин прожил бурную жизнь, обласканный судьбой и познавший прелесть достижения вершины писательского Олимпа. Отнюдь, как бы не убеждал Ильин в особенностях прозы Паустовского, всё равно останется стойкое ощущение недостатка внимания к писателю. О Константине и поныне вспоминают, более восхищаясь умением описывать природу. Но о чём Паустовский в самом деле писал? К чему он стремился, какие цели желал осуществить? Монография Ильина того не раскроет, зато станет известно, каким образом Константин пришёл к мысли о необходимости работать со словом, и к чему это его привело.

Стоит ли писать биографию Паустовского? Можно попытаться, в значительной части пересказав содержание шестикнижия «Повесть о жизни». Но зачем? Может в том и есть смысл, если стараться понять побуждения Константина, чья молодость прошла в довольно сложной атмосфере, так как он работал санитаром на санитарном поезде во времена Первой Мировой войны. Он же мечтал о море, однажды едва не отправившись в рейс на корабле, ставший для того последним. Всё это нужно оставить в стороне. Пусть перед читателем будет раскрыт писатель, чей талант хвалили Бунин и Шолохов, кто верно и последовательно находил путь к сердцу читателя.

Каким был этот путь? Ильин взялся за дело с основательностью ученика, готового писать сочинения по каждому из крупных произведений. Но для начала нужно сказать в общем, показав Константина ценителем просторов России. На страницах монографии так и говорится, что Паустовскому милее берег Оки, нежели красоты неаполитанского побережья. Только о природе ли писал Константин? Иначе зачем идёт сравнение с фантазёром Грином? Разве Паустовский писал о далёком и загадочном? Разве только в первых крупных произведениях, когда ещё не понял, о чём вообще следует повествовать. И известность к нему пришла далеко не по произведениям «Романтики» и «Блистающие облака». Читатель заинтересовался его творчеством после своеобразного описания залива «Кара-Бугаз», где смешались правда и вымысел, чтобы в дальнейшем подлинности было больше, чем выдумок.

Анализировать литературные произведения — особого рода мастерство. Ильин предпочёл пойти по простому пути, воспринимая написанное Константином через отождествление с ним самим. О чём не рассказывай Паустовский, это должно находить подтверждение в им испытанном. Ещё лучше видеть в главных героях самого Константина. По большей части, если не брать первые художественные опыты, у читателя всегда формируется мнение, словно писатель и выступает от лица рассказчика. В случае Паустовского иного быть не может. Но не обязательно, чтобы он говорил подлинно от себя. Ильин всё равно продолжал использовать самые примитивные инструменты для анализа текстов.

Не зная год издания, можно подумать, монография специально была создана, дабы читатель смог ознакомиться с особенностями творчества почившего писателя. Вполне вероятно, поскольку Паустовский уже тяжело болел, такая цель и преследовалась. В любом случае, когда бы Ильин не взялся за данный труд, рано или поздно ему предстояло случиться. Не станем сетовать на полноту, поскольку в шестидесятые годы не имелось возможности подлинно установить всю широту литературного наследия писателя, о чём-то читатель узнавал много позже. А о чём-то ещё когда-нибудь предстоит узнать.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Очередная пьеса по историческим мотивам не заставила себя ждать. Вновь Островский взялся за перо, чтобы вернуться в прошлое. Опять предстояло внимать событиям, теперь уже о борьбе между Дмитрием Самозванцем и Василием Шуйским. Сама идея написать об этом драматургическое произведение, всегда заманчивое желание для писателя. Тема столь многогранна, что способна уместить любой сюжет, о чём не берись повествовать. Достаточно самого факта существования Дмитрия, чьё происхождение остаётся предметом споров. Каждый писатель на свой лад интерпретировал былое, ведь Дмитрий мог оказаться подлинным сыном Ивана Грозного, а мог и не быть оным. Был ли Дмитрий монахом-расстригой Гришкой Отрепьевым? И это является предметом неугасающих споров. Доверяться в таком вопросе авторам художественных произведений — последнее дело. Островский поступил проще — он взял за основу повествование Карамзина.

Теперь следовало показать причины падения Дмитрия. Для народа он был воплощением царя, всё за то говорило. Указывали знамения, даже родная мать опознала сына. Значит, не убили Дмитрия в отрочестве, всё то грязные наветы, некогда случившиеся ради очернения Бориса Годунова. Почему же Дмитрий пожаловал из Польши? И зачем привёл за собой польскую армию? Где-то ведь он должен был скрываться от недругов. Почему бы не в Польше, где находили пристанище многие изгнанники прежних веков. Да и сами поляки поверили, будто ведут к трону подлинного царя. Не выдержал предстоящей встречи даже Годунов, внезапно скончавшийся. Судьба благоволила Дмитрию. Но вот разнёсся слух, будто Дмитрий является самозванцем. Прознал о том и Василий Шуйский. С этого момента начинаются события, описываемые в пьесе Александром Островским.

Первое действие — это мысли о должном последовать дальше. Не должен мириться русский народ с самозванцем на престоле. Если Бориса Годунова ещё можно было считать за достойного царских регалий, то Дмитрию в том следует отказать. Интерес в Шуйском проснулся неспроста, он планировал возглавить бунт с последующим правом назваться царём. Ко второму действию Островский перенёс происходящее в царские покои, где предстояло убедиться, почему Дмитрий не сможет удержать власть. Островский заставил Марину Мнишек указать на страсть Дмитрия к переодеванию (по семи раз на дню) и задуматься над невозможностью подобного человека царствовать. В дальнейшем смута разрастётся. Но кому верить, за кого подниматься на борьбу во имя достойного на царствование? Достойного выбрать не смогут, но по воле восставших царём объявят Шуйского. Таков краткий пересказ пьесы.

Посмотрим на пьесу со стороны. Островский должен был понимать, подобного рода действие, растянутое по хронометражу, не укладывается в рамки театральных постановок. Это не имело существенного значения. Более того, в последующем Александр хотел создавать драматургические произведения в схожей манере, предназначенные сугубо для чтения. Он говорил, насколько сильно в нём намерение писать на исторические мотивы, сделав то смыслом следующих лет. Может Островский в том пытался себя обмануть, понимая, насколько зритель не готов внимать таким сюжетам. Зритель уже успел разочароваться в пьесах «Козьма Захарьич Минин, Сухорук» и «Воевода», схожим образом он встретит новую пьесу по историческим мотивам. Однако, Островский планировал продолжать писать на тему былого, вероятно устав от рассказов про бытовые проблемы современников.

Александр не сойдёт с намеченного пути. Он всерьёз возьмётся за работу над произведениями, где продолжит раскрывать для читателя историю России. Посчитаем это за стремление к постижению лучшего, к возможности показать современникам и потомкам события, некогда имевшие место быть.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Молодость кажется прекрасной за счёт должного вскоре наступить взросления, когда человек встанет в полный рост, обрастёт накоплениями и достойно встретит старость. Так оно только кажется. На самом деле, молодость чаще выводит на тропу, в конце которой человека ожидает смерть. Причём, делать выбор пути нужно будучи юным и бессознательным, для чего следует слушать советы бывалых людей. Но так поступают единицы! В качестве примера Островский привёл наглядное доказательство, описав это в пьесе «Пучина».

Подрастающему поколению было бы правильным давать для чтения за ученической партой не «Грозу» и «Бесприданницу», а «Пучину». И пусть ученики делают вывод о прочитанном, не пользуясь помощью учителя. Они увидят, как молодой человек не ценил предоставленную ему возможность получить образование, всячески отлынивая. Была у него другая мечта: сделать хорошую партию, то есть жениться на дочери состоятельного гражданина. Он никого не слушал, думая, плохого исхода не произойдёт. Его умиляла сама невеста — неземное существо, живущее непонятными суждениями. Не отличались от неё и родители, всерьёз бравшиеся рассуждать о солнце, не всегда и не везде проходящем по небу с востока на запад, ведь где-нибудь должно быть наоборот. Будучи неучем сам, молодой человек решил испытать судьбу.

Что выйдет в итоге? Жизнь начнёт рушиться сразу после брака. Молодой человек доверит имевшиеся накопления тестю, тот не сумеет извлечь из них выгоду, всё потеряв. Жена своим неземным характером начнёт изводить мужа, постоянно предъявляя требования, при том не желая ничего делать. Даже малолетняя дочь окажется без присмотра, поскольку у матери другие интересы. Требования перерастут в совсем абсурдные, вплоть до настойчивого уверения мужа в необходимости переписать на неё дом.

Падение главного героя продолжится. Пройдут годы, жена умрёт, так как на её лечение не будет денег. Снова к нему придёт тесть, в очередной раз оберёт до нитки. А дабы показать падение человека до конца, Островский побудит пойти на подлог, вследствие чего главный герой и вовсе сойдёт с ума. Так будет поставлена точка в повествовании. Благо найдутся добрые люди, готовые прощать за прежние обиды и давать надежду на нахождение сил для продолжения жизни.

Данная пьеса ничем не хуже нравственных наставлений в духе Тургенева, Достоевского и Толстого. Читатель проникается пагубностью мысли о предстоящей ему лёгкой поступи. Увы, придётся столкнуться с неприятностями, преодоление которых возможно при адекватном восприятии и правильных поступках. Не следует надеяться на быстрое обогащение — оно может иметь обратную сторону. Нет смысла видеть наступление счастья в скорой женитьбе и обзаведении детьми — это быстрее потянет на дно, нежели позволит раскрыться. Ну а вопрос совести и вовсе заставит задуматься, насколько следует оставаться совестливым, когда желаешь обретения многого, ничего для того не делая, кроме надежды его обретения за чужой счёт.

Читатель обязательно обратит внимание на тестя главного героя. Тот желал делать деньги, ни о чём другом не думая, оказываясь способным обманывать близких. В конце пути он окажется на том же дне, где будет тогда находиться главный герой. На их фоне изредка появляется другое действующее лицо, жившее собственными силами, не надеясь на чужую помощь. Получив образование, этот человек сделал небольшой задел на будущее, только тогда женившись, обзавёлся детьми и влачил непримечательное существование. Зато именно этот человек сумел сохранить лицо, не упав в грязь, должный восприниматься подрастающим поколением за образец, если и не достойный подражания, то в качестве доказательства, что лучше жить худо-бедно, нежели прозябать.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее