Метка: фантастика

Интерпресскон-2016 | Номинация «Средняя форма»

Что есть русская фантастика и для чего она существует? С советской фантастикой читатель строил светлое будущее космических перелётов и колонизации ближайших планет, изредка допуская возможность контактов с инопланетными разумными существами. А с русской? Нельзя выделить очевидное направление, позволяющее читателю чувствовать себя морально возвышенным над бренностью бессмыслия. Фантасты о чём-то упорно пишут, наполняя полки литературных магазинов, не имея чёткого представления, зачем они это делают. Их жажда одарить мир своим талантом понятна, кто бы ещё задумался над содержанием.

Возьмём для примера две повести Александра Громова, увязанные единым сюжетом: «Вычислитель» (2000) и «Язычник» (2015). Читатель с первых страниц погружается в безвестность на безвестной планете, живущей по одному понятию — преступников следует изгонять из общества. Подобный сюжет (типичное явление ряда фантастических произведений) позволяет писателю сразу приступить к делу и дать читателю максимальное количество подробных описаний. Приём хороший. Однако, Громов мир не прописывает — представленная вниманию местность является болотом, на горизонте маячат некие райские острова — вот и всё описание.

Также Громов знакомит читателя с героями, для чего отводит добрую половину страниц «Вычислителя». Только прорисовка действующих лиц сводится к общим чертам, скорее заставляя задавать дополнительные вопросы об их прошлом. Впрочем, ответов Громов не даёт. Ему важнее было наполнить повествование ни к чему не обязывающему текстом. От начала и до конца книги происходит действие, прерываемое на диалоги персонажей. Всюду кишат змеи. Герои друг за другом растворяются в пустоте. А читатель продолжает гадать — существуют ли те самые мифические острова и доберётся ли до них хоть кто-нибудь.

Канва обозначена, русло водой наполнено, происходит движение. Заканчивается «Вычислитель» в духе русской фантастики — не имея представлений о том, для чего герои скитались по болотам и отчего они погрязли в сладкой неге, так и не осознав своего социального падения.

Спустя пятнадцать лет Громов пишет повесть «Язычник». И это благо для дилогии, поскольку Александр решил заполнить пробелы в предыстории. Читатель лучше понимает за какие преступления был осужден главный герой и каким образом он имеет право на восстановление попранной чести. Его размышлениям о прошлом сопутствует остро возникшее желание найти собеседника и наконец-то выбраться на большую землю.

В целом, продолжение могло рассказать о многом, хоть стать полноценным приквелом к «Вычислителю» без всяких поползновений сюжета далее. Такое развитие повествовательной линии безусловно могло стать благом, но блага не случилось. Громов использует для «Язычника» другой распространённый сюжет, согласно которому в душу главному герою будет лезть посторонний персонаж, строящий из себя в доску своего. Этакое воплощение макдональдского «Легионера» — только место действия перенесено куда-то в глубины космоса, чтобы сделать максимальное количество возможных допущений, развязывающих автору руки. При этом суть «Легионера» в связке с «Язычником» просматривается уже с «Вычислителя».

Прошедшие годы не изменили творчество Александра Громова. Скорее оно стало сильнее отягощено стремлением писателя рассказать о чём-то ещё — в ущерб основным описываемым событиям. Аудитория книг Громова также осталась той же самой — подростковой, которой свойственно взахлёб читать о похождениях героев ради похождений и не задумываться над смыслом произведения. Пускай главный герой всегда просчитывает шансы и действует ради выживания — хотелось бы, чтобы и писатель занимался тем же самым, но не выживания ради, а сугубо из цели создать определяющее жанр произведение.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Интерпресскон-2016 | Номинация «Критика, публицистика, литературоведение»

В мартовском выпуске журнала «Мир фантастики» за 2015 год вышла статья Николая Караева о китайской фантастике. В первую очередь привлекает к ней внимание факт её выдвижения для рассмотрения в качестве номинанта премии «Интерпресскон-2016». К оформлению данного материала у читателя вопросов не возникает — фон страниц не отвлекает, а прилагающиеся иллюстрации и фотографии отлично погружают в атмосферу ориентальных мотивов. Сам слог изложения у Караева отличается панибратством. Он не нагружает текст лишней терминологией. К сожалению, раскрыть тему и рассказать подробно у автора не получилось — может причиной тому стал формат статьи, а может и не было у него желания развивать тему до размеров отдельного издания.

В своих рассуждениях Николай Караев отталкивается от политической ситуации в Китае. В Поднебесной, как известно, продолжают строить коммунизм, а значит у властей существует определённое видение литературы. Фантастика в качестве серьёзного жанра не воспринимается — её относят к детской литературе. Также Караев пытается найти истоки фантастических произведений, сперва находя их в одном из китайских классических романов, а потом всё-таки от этого отказывается, поскольку негоже приравнивать путешествие монаха Сюаньцзана за буддийскими книгами к тому, что ныне принято называть фантастикой.

Основными причинами плохого знакомства российского читателя с китайской фантастикой являются несколько факторов. Первый кроется в банальном отсутствии желания в России переводить книги с китайского языка, вследствие чего российский читатель плохо знаком не только с фантастикой Китая, но и с литературой данной страны вообще. Более-менее складывалась ситуация в советское время, когда переводчики трудились и оставили потомкам в наследство возможность ознакомиться хотя бы с немногим количеством китайских книг.

Второй фактор — проблема с фантастикой внутри самого Китая. Караев честно пытается найти достойные внимания произведения, делая это поверхностно. Или Николай не старался искать, либо всё действительно хуже некуда. Аналогично печально автор статьи подошёл к рассмотрению современных литературных произведений — выделив для себя и для читателя только трёх писателей, вкратце рассказав об их работах. Безусловно, приятно хотя бы таким образом прикоснуться к неведомому, однако продолжаешь чувствовать, будто тебя обманули, отказав в подробностях.

В статье имеется ряд отклонений от повествования, никак не проясняющих основное содержание статьи. Караев рассматривает историю Поднебесной под ведомым ему углом, не видя, например, чем именно СССР помогал Коммунистической партии Китая в борьбе с Гоминьданом и как именно складывались отношения двух стран во время совместного выдворения Квантунской армии с материка. Конечно, данная часть статьи служит скорее объяснением, почему именно в тридцатые и сороковые годы XX века почти не писалась фантастика. И всё же…

С аналогичным успехом Караев рассматривает проблематику иероглифов, весьма неподатливых для написания фантастических произведений. Николай делает экскурс к суждениям Лу Синя, которые у того сложились на закате существования Империи Цин, — нужно упрощать сложную систему написания. Ещё одно сожаление — надо помнить, что автор писал статью для периодического журанала и, значит, был ограничен в объёме — ничем, кроме сложности с применением иероглифов, Караев не объясняет из чего исходил Лу Синь. Впрочем, дело кроется в крахе последней императорской династии, после чего последовали изменения во всех аспектах жизни, в том числе и в орфографии. В России всё складывалось примерно таким же образом, когда к власти пришли большевики.

У Николая Караева получилась замечательная вводная статья в китайскую фантастику, а для некоторых неофитов и в китайскую литературу вообще. Начав с переделки произведений западных писателей, китайцы начали вырабатывать свой стиль, опираясь на собственную богатую историю. Ныне они в том же духе вплетают в фантастику мотивы прошлого. В целом же о современной китайской фантастике затруднительно сказать более точно — для этого надо читать сами произведения.

Дополнительные метки: караев история научной фантастики поднебесной критика, караев история научной фантастики поднебесной анализ, караев история научной фантастики поднебесной отзывы, караев история научной фантастики поднебесной рецензия, караев история научной фантастики поднебесной статья, караев фантаст в китае больше чем фантаст статья

Это тоже может вас заинтересовать:
— Номинанты премии Интерпресскон-2016

Интерпресскон-2016 | Номинация «Критика, публицистика, литературоведение»

Существуют ли на самом деле параллельные Вселенные и миры, располагающиеся совсем рядом, но в ещё недоступных человеческому пониманию пространствах? Павел Амнуэль серьёзно задумался над этим вопросом и написал книгу, попытавшись обозначить многомерность возможных вариантов. Однако, особенностью данного труда является то обстоятельство, что люди, на которых ссылается автор, ещё не родились и их научные работы соответственно по этой причине пока не изданы. Если такой факт не смущается читателя, тогда смело можно начинать понимать выстраиваемую автором теорию — согласно ей параллельные линии пересекаются в бесконечности, а значит и параллельные Вселенные обязаны иметь точки соприкосновения.

Не учёные впервые догадались о существовании миров вне доступных человеку пределов. Почётное право первооткрывателей принадлежит писателям-фантастам: считает Павел Амнуэль. За основу он берёт творчество Герберта Уэллса и Хорхе Луиса Борхеса, в меру правдиво обозначивших вероятность сокрытых истин едва ли не в обыкновенных стенах. Амнуэль не старается докопаться до истоков, игнорируя народные сказочные сюжеты, что не умаляет его стараний выстроить трактат, подобный глубокому морю, чьё дно невозможно разглядеть, не имея должного для этого инструментария. Будущее тем и манит — человек откроет новые горизонты и сможет заново взглянуть на старые открытия по-новому.

Для примера Амнуэль приводит НЛО. В XX веке их стали считать кораблями инопланетных существ, когда такая версия их происхождения стала наиболее популярной. Ранее человек мог НЛО связывать с чем угодно, но не с инопланетянами. Завтрашний день может открыть людям глаза, обозначив НЛО проявлением других сил, отчего бы и не связанных с параллельными Вселенными. В этом Павел Амнуэль, конечно, прав. Но в своих рассуждениях он всё-таки опирается на знания человека начала третьего тысячелетия, соглашаясь с законами квантовой физики, теорий относительности и струн. И при этом Амнуэль не предлагает осознать эпохальные события, открытые к середине XXI века. Разве таковых не будет? Этого не может быть.

Не приводит в своих суждениях Амнуэль, хотя бы в качестве доказательной базы или ради опровержения, предположения Клиффорда Саймака, очень любившего размышлять о параллельных мирах, а также о тех выгодах, которые они могут принести человечеству, или о разрушительном воздействии чужеродной среды, либо возникающих трудностях при попытке вступить в контакт. Такого в трактате о Вселенных у Амнуэля не встречается. Наоборот, Павел сперва плотно строит собственную теорию, разбивая её в прах в дальнейшем, делая из квазинаучных изысканий беллетристику.

Суть размышлений Амнуэля подводит читателя к понимаю ранее обозначенной истины — параллельные линии пересекаются в бесконечности, а именно в точке, называемой Землёй. Иного быть не может. Наша планета — отличное место для существования всего и сразу в одном месте. Разгадать загадку граней между мирами человек обязательно сможет, пускай и не в XXI веке. Ведь всё может оказаться значительно проще, чем даже думает сам Павел Амнуэль: пока телескопы стараются заснять недостижимые галактики, учёные не понимают, что снимают они рядом располагающееся. Отнюдь, хлопок одной ладонью не поможет открыть окно в параллельный мир — нужен иной подход.

Безусловно, теория о множестве Вселенных имеет право на существование. Но она, за прошедшие годы, основательно человеку приелась. Пришло время разрабатывать эту тему гораздо шире, приходя в размышлениях к ещё никем не обнаруженным законам реальности и бытия. К сожалению, никаких рецептов для этого Павел Амнуэль не даёт.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Интерпресскон-2016 | Номинация «Крупная форма»

В своём творчестве Алексей Олейников отталкивается от дня сегодняшнего. К 2035 году Россия будет полностью изолирована от внешнего мира, слова иностранного происхождения обретут русские соответствия, валютой станет алтын, детям будет запрещено передвигаться вне закрытых помещений без сопровождения взрослых. Весьма мрачная перспектива, если не воспринимать другую внутреннюю угрозу, довольно загадочного происхождения, выражающуюся в наконец-то достигнутой возможности пробить брешь в реальности и вступить в контакт с представителями неких миров, чьи обитатели скорее пожрут землян, не думая вступать в переговоры. Таким представляется будущее согласно «Левой руке Бога».

Катастрофа человеческая и катастрофа техногенная — два момента, требующие отдельного внимания. И по всем правилам построения нарастания напряжения в художественной литературе, Олейников не спешит показывать читателю ожидание грядущего краха. Представленные в сюжете действующие люди живут обычной жизнью, согласно заведённым в обществе порядкам. Им, конечно, интересно, чем именно занимаются сотрудники на рядом располагающемся секретном заводе и отчего в крупных городах страны происходят непонятные происшествия, после чего население эвакуируется и уже не спешит возвращаться обратно, но власти сохраняют молчание.

Перед читателем не взрослые люди. Всё внимание сосредоточено на подростках, чьё присутствие в сюжете сразу располагает к произведению аудиторию возраста главных героев. Школьные проблемы, впрочем, к происходящим в книге событиям имеют опосредованное отношение. Олейников скорее желал показать драму взаимоотношений, собравшихся вступить в совершеннолетнюю жизнь. У молодых людей имеются собственные проблемы, более обязывающие их к ответственному поведению, нежели участь стать свидетелями невероятных изменений на уровне осознания вступления человечества в эпоху нового понимания мироустройства.

Понятно стремление Олейникова смотреть на будущее под прицелом уже сейчас происходящих перемен. Россия действительно может перестать быть Федерацией, образовав некий Новый Союз, что бы под ним автор «Левой руки Бога» не понимал. Читатель в тексте встречает объяснение лишь стремлению россиян избавиться от иностранных слов, заменив их русскими. Подобное стремление всё громче становится обозначенным, подспудно опередив решение России отказаться от тесных связей с другими странами в угоду сохранения влияния без потери лица перед мировым сообществом. При этом Олейников не объясняет введение алтына вместо рубля, хотя это вполне вероятно, ведь новостные каналы в своё время эту новость активно сообщали населению. Также непонятно введение подобия комендантского часа, как и обрисовка будущего в виде антиутопии.

Несмотря на рост негативных настроений, описываемое Олейниковым готовит читателя к основному действию, полностью придуманному автором. Его суть сугубо фантастична, имеет вероятным происхождение вследствие научных изысканий — оно происходит стремительно, имеет сумбурную развязку и оставляет единственный жирный вопрос: И?

В части конфликтогенности подростков всё понятно. Им полагается ставить свои чувства выше мнения окружающих их людей, даже родителей. Они могут стремиться к независимости и совершать безумные поступки. В плане проработки психологической составляющей Олейников создал правдоподобную картину, а вот с домыслами о будущем, то есть прорисовкой катастрофы техногенной, у него не получилось. Ожидаемое будущее столкнулось с ирреальным, породив диссонанс восприятия.

Причина диссонанса не обязательно кроется в стремлении автора отразить фантастический элемент, внеся таким образом нечто новое и доселе невиданное. На самом деле, дыра в реальности ничем особенным не является, да и сама расстановка новых сил порождена религиозными предрассудками. Читатель снова становится свидетелем борьбы добра и зла, решивших развязать очередной виток конфликта извечного противостояния на многострадальной тверди, находящейся на перекрёстке их миров. Получается, не антиутопия, а скорее истинный апокалипсис, подготавливающий второе пришествие Иисуса Христа. Только Олейников не стал так основательно заглядывать вглубь описываемого и не дал читателю осознать причину происходящего на страницах книги. Поэтому у читателя остался всего один вопрос.

И?

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Интерпресскон-2016 | Номинация «Дебютные книги»

Чтение литературы о погружении действующих лиц в компьютерную реальность кажется сущей глупостью. Безусловно, виртуальность со временем достигнет того момента, когда человек забудет обо всём, навсегда оставшись прикованным к одному месту, пока его разум бродит в сконструированном кем-то мире. Само понимание данного факта заставляет заново взглянуть на себя со стороны — мы можем оказаться точно таким же воплощением чуждой действительности. У нас также действует игровой режим «Хардкор», согласно которому смерть тут ведёт к смерти там. Владимир Венгловский предложил читателю аналогичную трактовку бытия.

Обстоятельства толкают главного героя повествования принять условия игры, распространяющейся нелегально из-за того, что игроки при программном сбое никогда не смогут вернуться обратно. Властвует в виртуальном пространстве Чёрный Хакер, создатель и архитектор данного мира. Им продуманы мельчайшие детали, согласно которым, оказавшись в игре, люди забывали себя прежних и воспринимали виртуальность в качестве действительности. Разумеется, главный герой должен был стать исключением, поскольку его пребывание во владениях Чёрного Хакера не несло бы никакого смысла, а так у него есть цель — нужно вернуть потерявшегося ребёнка, чья мать в истерике убеждает главного героя помочь её горю.

Венгловский не спешит бросать главного героя в жерло приключений, дабы в максимально короткий срок разыскать мальца. На самом деле никаких поисков в сюжете нет. Всё складывается удачно и так. Новоприбывшему в игру новичку быстро удаётся освоиться с обстоятельствами, завести друзей и даже пообщаться с богами. Автор рассказывает читателю о некоторых аспектах предлагаемого виртуального мира, где главный герой обязан совершать только правильные поступки, иначе он умрёт сам, как и его сознание в реальности.

Когда же Венловский сам понял описываемый мир, тогда начинается движение вперёд, но игровая вселенная становится лишней. Во главу угла ставится экшн, ведущий главного героя непонятно куда. События в спешном порядке меняют друг друга, не давая пищи для ума. Легко пропустить момент, когда цель главным героем наконец-то будет достигнута и перед ним возникнет необходимость найти выход. Тут-то и кроется одна из проблем — Чёрный Хакер не планировал выпускать игроков из виртуальности.

Весьма важной для повествования является истина о рождении в виртуальном мире мыслящих существ, способных прорываться за границы их изначальной реальности. Данная идея не является откровением — она встречалась и ранее. Но эту истину следует основательно проработать, ведь о ней говорят вскользь и никто не делает главным элементом повествования. Венгловский также не стал, обозначив эту деталь заманчивой фишкой.

«Хардкор» Венловского помогает читателю понять, что человеку когда-нибудь суждено по могуществу сравняться с богом. Он создаст такое творение, которое его со временем уничтожит. Оно явится из ничего и обретёт себя во плоти. Это будет не результатом насморка инопланетян на лишённой жизни Земле, а осознанный шаг, изначально нацеленный на воссоздание собственного существа Виктора Франкенштейна, только не из мёртвых тел, а с помощью мощи компьютерного кода.

Пока же понимание проблематики виртуальности большей частью сводится к игре на определённых условиях. Вот и у Венгловского действие всё-таки преобладает. Может читателя и заинтересует рост способностей главного героя, вполне вероятно возможный и с переносом обратно в реальность — должна ведь быть у режима «Хардкор» приятная сторона. Остальные приключения в сюжете останутся всего лишь приключениями: будни игрока суровы, особенно если он единственный осознаёт нахождение в виртуальности.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Интерпресскон-2016 | Номинация «Крупная форма»
Цикл «Ойкумена» | Подцикл «Побег на рывок» | Книги №1-3

Далёкое-далёкое будущее, человечество колонизировало планеты, жизнь идёт неспешно и никаких катаклизмов не происходит. И где-то там на одной из планет живут люди, пропитанные испанскими мотивами самого благородного вида. Для приключенческого сюжета подобный романтический антураж хорошо подходит, если произведение рассчитано на детскую аудиторию. Такую книгу могут читать даже девочки, ведь главный герой — обаятельный, красивый и верный шпаге персонаж. Казалось бы, имеются все нужные составляющие для успеха. Однако, Дмитрий Громов и Олег Ладыженский, пишущие под псевдонимом Генри Лайон Олди, создавали трилогию «Побег на рывок» для подростков, чей возраст вот-вот минует отметку совершеннолетия.

Не будет ошибкой назвать все три произведения, составляющие цикл, образцом литературы эпохи романтизма, исходя только от самой иллюзорности описываемого. Совершенно очевидно, что хоть в каком будущем, но человечество никогда не деградирует до тотального отказа от прогресса в пользу восстановления порядков минувших тысячелетий. Такое возможно только в книгах. Если читатель готов принимать приключения в космосе на основании благородства действующих лиц, умеющих передвигаться на лошадях, владеть холодным оружием и поражать дам манерами, но пренебрегающих технологиями и живущими в оторванном от реальности мире, то такое состояние можно принять за данность.

Читатель не сразу понимает происходящие события. Заявленного будущего нет, как не видно и перелётов между планетами. Авторы настолько погрузились в описываемые ими сцены, что не спешат дать ход событиям, концентрируясь на мелких деталях и бесконечных диалогах. Не будет грубым заметить, согласно манере общения действующих лиц, всяк персонаж у Олди — трепло. Хочется себя спросить, как можно отозваться в сей манере? Оказывается — это допустимо. При напыщенности и высоких моральных идеалах, писатели забыли об аудитории.

Поэтому-то и возникает ощущение искусственности происходящего. В по сути детском сюжете действующие лица то и дело исходят на мат, активно факают, противоборствуют некой Великой Суке и ведут себя не всегда согласно ожиданиям. Не ладно с логикой у обитателей Ойкумены. Впрочем, в далёком будущем всё может быть. Если не война на уничтожение, то пусть будут дуэли за честь оскорблённой дамы, затаённая обида и желание отомстить, а также театральные представления.

«Клинки Ойкумены», «Призраки Ойкумены» и «Ангелы Ойкумены» связаны единым действием. События, разумеется, происходят постоянно. Только движения на самом деле нет. Топтание на месте затягивается, пока авторы плодотворно трудятся над проработкой каждой сцены, некоторые из которых можно было смело пропустить без ущерба для основной повествовательной линии.

Ежели читатель желает наблюдать за иллюзией, тогда ему трилогия Олди «Побег на рывок» подойдёт в самый раз. Главное не забывать о нецензурной составляющей произведений. Главный герой обязательно будет попадать в неприятности, поскольку ему полагается в них попадать. Правда и с этим Громов и Ладыженский не сильно усердствовали. Им приятнее поиграть словами, наполнив страницы фехтовальными терминами — красивыми и изящными, хоть сам бери в руки шпагу и приступай к тренировкам.

Не стоит рассчитывать на потрясающие умения главного героя. Он ловок в своём мастерстве, но это не имеет существенного значения. Важнее читателю наблюдать за прекрасными дамами, постоянно задействованными в происходящем. Всё закручивается из-за дамы, главный герой наблюдает после за дамами, герой думает о том, как ему наладить связь с той самой первой дамой. И ведь дамы тоже фехтуют, о чём Олди с особым удовольствием будут расписывать страницу за страницей.

Да и не важно — к чему всё в итоге придёт.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее