Рубрика: Фантастика/Фэнтези

Цикл «Плоский мир» — книга №29 | Подцикл «Городская стража» — книга №6

А Стражи собственно никакой и нет. Есть нереально крутой преступник и аналогично непрошибаемый командор Ваймс, решивший лично управиться с, порядком поднадоевшей, угрозой спокойствию добропорядочных граждан Анк-Морпорка. Усугубляет ситуацию непосредственно Пратчетт, полюбивший задействовать Монахов Истории: эти ребята не простые последователи плоскомирного даосизма, а нечто поданное на тарелке с восточным орнаментом, обильно сдобренное жгучим перцем. Подумать только, Ваймс отправляется в прошлое, когда он сам был юным и неприспособленным к жизни человеком, а городом управлял кто угодно, только не Витинари. В том-то и проблема, что читателю предложена не та Стража и не тот Анк-Морпорк, да и стиль изложения далёк от того, к которому все привыкли. Собственно, Пратчетт всегда менял действующих лиц, не давая никому прав на доминирование, а тут от начала и до конца на первых ролях только Ваймс. Даже Смерть не впечатлил.

Пратчетт повторяется. Он заново обыгрывает сцены, которые ранее в произведениях о Плоском мире ты уже встречал. Меняются лишь персонажи и юмор по данному поводу. В остальном же сюжет ныне стал предсказуемым. Читателя можно было удивить убив Ваймса, но читатель Пратчетту такого никогда не простит, учитывая тот факт, что его жена скоро родит. Впрочем, Ваймс всегда был зациклен на собственных проблемах, стараясь смотреть на них в масштабе всего подконтрольного его службе города. Если позволить себе вольность, то отчего-то Ваймс уподобился Ринсвинду, будто тот наконец перестал убегать от неприятностей, пересилив себя и повернувшись к ним лицом. Свою роль сыграло и то единственное заклинание, которое ему удалось выучить. Лишь одно мешает такому предположению — Ваймс всё-таки является Ваймсом. Надо понимать, Пратчетт хотел отправить в прошлое Ринсвинда, дабы позволить ему исправить ошибки молодости, включая и то злосчастное заклинание, сломавшее ему жизнь. Только Пратчетт вспомнил, что Ринсвинда он уже в прошлое отправлял, да в такое, которое могло изменить само понимание Плоского Мира. И разве после такого можно отрицать, что Пратчетт не повторяется?

Подоплёка сюжета ясна. Сошлись в одном месте при странных обстоятельствах протагонист и антагонист, подпав под влияние магических сил Незримого Университета. Дальше ничего хорошего читателя более не ждёт, разве только кроме возможности узнать чем жил Анк-Морпорк в недалёком прошлом. К сожалению, ничего хорошего тогда не происходило. Построенная Пратчеттом Вселенная всегда радовала своей необычностью. Осталось понять, зачем нужно было отходить от всем полюбившихся обстоятельств, представив вниманию читателя довольно мрачную атмосферу. Смеяться желания не возникает. Сочувствовать тоже никому не хочется. Пратчетт создавал предысторию, да ничего у него не вышло. Не получается уже пятую книгу подряд.

«Ночная стража» могла стать поворотным моментом в понимании Плоского Мира, когда всё рассказанное ранее отныне можно будет забыть, либо представить всё в ином виде. Разумеется, Пратчетт не мог на такое пойти. Он, как и Себя-Режу-Без-Ножа, раз за разом предлагает лакомые на вид булочки, где вместо сосисок чего только нет. Поклонникам творчества сэра Терри они нравятся, а вот остальные от них только плюются. Да и то поклонникам не все булочки нравятся: кто-то любит начинку со Стражей, кому-то с Ведьмами подавай… Всем Пратчетт угодить не может. И, как оказалось, в одном подцикле могут быть расхождения.

То-то и губит интерес к творчеству Пратчетта, что чаще сталкиваешься с огорчением, нежели получаешь удовольствие. Нужно быть слишком упорным читателем, чтобы быть в курсе всего его необъятного наследия.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Книгу написать можно разными способами. Необязательно для этого создавать яркие образы, играть с формой и думать об удобной подаче материала. Всегда можно пойти по пути наименьшего сопротивления, наполнив сюжет диалогами. Действующие лица беспрерывно ведут разговор, а читатель при этом является сторонним наблюдателем. Остаётся только понять суть происходящего, да как-то для себя усвоить, что же именно хотел донести автор. Не очень хорошо с первых строк произведения бросаться на амбразуру, не разъяснив толком к чему была данная книга написана. Впрочем, читатель привык к отсутствию обратной связи с писателем, поэтому каждый выносит свои собственные выводы из прочитанного.

Кому-то «Хищные вещи века» показались книгой о наркотиках, а кто-то особой проблематики не заметил. Братья Стругацкие любят иной раз преподнести сюжет таким образом, что понять происходящее могут лишь очень въедливые люди или те, кому Аркадий и Борис заглянули в душу и помогли раскрыть метания тревожных чувств. Конечно, накладывает свой отпечаток и то время, в которое Стругацкие творили. Тогда нужно было обладать талантом Эзопа, чтобы суметь поведать о проблемах в обществе, а цензоры при этом ничего не смогли бы понять Некогда подобным даром владел баснописец Крылов, едко раскрывая психологические аспекты человеческого естества. Однако, проблемы общества также отлично раскрывали представители соцреализма, вполне открыто рассказывая о насущном, придавая происходящему возвышенное воодушевление от возможности справиться с любой неблагоприятной ситуацией. Стругацкие предпочли перенести сюжет произведений в относительно недалёкое будущее, где всё описываемое ими также будет, даже при достижении долгожданного коммунизма.

Когда писателю хочется о чём-то сильно рассказать, то он легко теряет над собой контроль. Вместо ровного рассказа читатель сталкивается с рваным повествованием. Действующие лица готовы болтать с каждым встречным, будто от этого читатель лучше поймёт происходящее. Вполне может быть и так. Только случаи на таможне, заметки о суровом климате планеты и последующее знакомство с особенностями местного общества — всё это далеко от понимания обывателя. Всегда тяжело входить в новые условия, особенно при условии, что они кем-то воспринимаются за извечно существующие. Нет необходимости лететь на другую планету, чтобы понять данную истину. И когда основное действующее лицо начинает входить в положение исходя из собственного кодекса восприятия действительности, то никто не желает хотя бы в малой степени понять его убеждения.

Разумеется, понимание какой-то ситуации одной группой людей может быть диаметрально противоположным касательно восприятия этой же ситуации другой группой людей. Братья Стругацкие являются представителями Земли XX века, поэтому как бы они не хотели, но трактуют описываемые ими события с позиций понимания своего времени. Никто не задумывается, но за век до самих Стругацких люди думали иным образом о тех же самых проблемах. Надо полагать, в будущем взгляд аналогичным образом изменится. Это не укор в сторону братьев — они писали сносно и иногда увлекательно, затрагивая темы, о которых человечеству пока ещё рано думать, либо рассматривали ситуации, требующие выработки единого мнения уже их современниками. Теперь же адекватному восприятию их мыслей мешает клеймо фантастов, от которого труднее избавиться, нежели прослыви они соцреалистами.

В «Хищных вещах века» Стругацие водят кругами читателя по страницам, вещают больше о пустом. И причина этого уже была озвучена — в начале творческого пути они писали чрезмерно плодотворно: им хотелось сказать о многом, рамки же были тесными, а наплыв новых идей мешал детальной проработке прежних мыслей.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Тема потерпевших крушение в космосе всегда была популярной среди фантастов. Техника имеет свойство ломаться, поэтому неудивительно, если где-то там далеко-далеко произойдёт неприятность, вследствие чего люди будут обречены провести остаток жизни, будучи оторванными от себе подобных. Отдельная планета — это не остров в океане, мимо которого может проплыть корабль. Тут ситуация более серьёзная. Спастись ещё труднее. Чаще фантасты начинали развивать сюжет много позже, когда ранее оказавшиеся на дикой планете люди её освоили, а ещё чаще — являются потомками незадачливых предков. Некоторые же писатели предпочитали строить предположения и предлагать свои варианты развития человеческого общества, создавая для читателя элементы социальной фантастики. А вот Энди Вейер поступил гораздо проще — он взял Марс, придумал талантливого парня и создал для него все условия, чтобы он оказался единственным живым существом на планете. Теперь нужно сделать всё, лишь бы герой выжил. Это вполне возможно, если ты обладаешь сообразительностью и технически подкован.

Вейер излагает события крайне сухо. «Марсианин» начинается с дневника, в котором Марк Уотни отражает всё происходящее с ним. Задач перед ним стоит много, среди которых есть основная — ему нужно прожить до прибытия следующей экспедиции. Но для этого ему не хватит воды, еды и воздуха. Вот тут-то Энди Вейер и включает в повествование достижения науки, преобразовывая топливо в питьевую жидкость, выращивая картофель в непригодной для этого процесса почве и далее в том же духе. Ума на сложное Марку хватает. А вот до самых простых вещей он догадаться не может. Вейер с первых страниц создаёт для него максимально возможное количество «неразрешимых» трудностей. Человек был обязан погибнуть. Только за каждой неприятностью его поджидал успех. Почему же ему было так трудно? Он ни разу не задумался поступить проще. Когда ему понадобилась связь с Землёй, то он поехал на марсоходе в дебри, когда вместо этого мог выложить нужное ему слово на поверхности, что практически моментально могли увидеть, просмотрев очередную порцию снимков планеты.

Жизнь человека всегда находится в его собственных руках. Именно в его руках. Больше до человека никому дела нет. Жестоко? Такова реальность! Отчего-то людской гуманизм продолжает принимать самые извращённые формы. Снова перед читателем излюбленная тема спасения одного ценой жизни многих. «Марсианин» теряет притягательность, когда Вейер начинается знакомить читателя с сотрудниками НАСА и экипажем последней марсианской экспедиции. Из добротного сюжета о силе мысли и возможностях человека повествование моментально переходит в слезовыжимательную драму. Американцам готовы помочь все, включая китайцев, лишь бы спасти Марка Уотни. В одно мгновение весь мир стал следить за событиями на Марсе.

Опять же, главный герой — кто он? Вейер представляет его в виде неудачника, чьё единственное достижение — ему удалось попасть на Марс. По всем показателям он был на последних ролях. И по жизни он видимо был изгоем. Им бы и остался — не случись ему отстать от спешно покидавшей планету экспедиции. Где он изыскал скрытые резервы? Пусть это останется на совести писателя, давшего миру очередного идеального американца, что способен найти выход из любой безвыходной ситуации. Его готовили к подобному развитию событий. В остальном ему помог интеллект и запоздалое везение.

Нет в «Марсианине» настоящей американской фантастики золотого её времени, когда творили настоящие мастера, придававшие значение не столько человеку, скольку ситуациям, в которые тот способен попасть. Вейер отдал пальму первенства главному герою, представив Марс непригодной для него планетой. Не Марс действовал против, а человек искал средства, чтобы его покинуть. Для чего тогда летают люди на Марс? Получается, просто из любопытства. Ради него же они рискуют жизнью. Марс должен был пасть под мощью человеческого разума. Стать благоприятной для обитания средой. Так смотрели на красную планету фантасты пятидесятых-шестидесятых годов XX века. В XXI веке изменился подход — теперь надо привлечь внимание, поставив во главу проблемы человека. Конечно, такой подход эгоистичен. Но какой в этом эгоизм, когда люди наоборот отдают всё ради спасения другого? А ведь это самый настоящий эгоизм. Люди думают о людях, не думая ни о чём другом. Им всё безразлично: Земля, Марс, будущее, прошлое. Главное — здесь и сейчас.

Человек и конфликт — вместе и навсегда. Как бы литература не пыталась показать миролюбие людей, их готовность пойти на жертву ради ближнего, это будет оставаться противоестественным. На современность можно наложить штамп «Ненатуралистичность». Происходит подмена понятий практически во всём. Тогда как человек продолжает конфликтовать со своим окружением. Конфликтовал и Уотни, не найдя согласия с Марсом. На Марсе же просто дует сильный ветер… очень сильный ветер. Странно, что Вейер не вспомнил один из рассказов Роберта Шекли. А может вспомнил, придав ему вид «Марсианина».

Дополнительные метки: вейер марсианин критика, вейер марсианин анализ, вейер марсианин рецензия, вейер марсианин отзывы, вейер марсианин книга, вейр марсианин критика, уир марсианин критика, Andy Weir, The Martian

Цикл «Метаморфозы» | Книга №1

Когда же человек сможет преодолеть себя и наконец-то научится самостоятельно мыслить? Происходящие на протяжении тысячелетий события всё более убеждают, что этого никогда не произойдёт. Всегда будут существовать серые кардиналы, способные контролировать развитие ситуации в определённый отрезок времени. Писателю в этом плане проще — он может выдумать любую ситуацию, придав ей гениальность эксперимента в стиле древнегреческих полисов. Марина и Сергей Дяченко поступили следующим образом — они придумали мир, в котором основное значение отдаётся словам. Их идея опирается на библейские строки о том, что «сперва было Слово…» — это суть всего и стержень бытия. Посмотреть на реальность именно с этой стороны едва ли является новаторским подходом. Если не рассматривать всерьёз окружающий мир в качестве текста, то замечаешь исходные данные в виде двоичного кода, согласно которому всё построено на единице и нуле.

Просчёт авторов заключается в отождествлении населяющих мир людей с частями речи. Им следовало остановиться на двоичном коде, не вдаваясь в подробности о глаголах и местоимениях. Это единственное, что действительно портит произведение, наполненное необычными мистическими событиями, вполне имеющими возможность случиться на самом деле в силу веры человека в нечто подобное. Не хочется говорить, но «Vita Nostra» — оверберенная Матрица. И так уж получается, что взятое с потолка определение снова упирается в глагол. А представление мира через нечто нам привычное предлагал в своё время Джон Толкин, создавший Айнулиндалэ, где основное значение было уделено музыке. Вот и Дяченко наполнили свой мир людьми, каждому из которых присуще определённое звучание. Разложить бытие на составляющие у Марины и Сергея не получилось — им надо было исходить из более простых истин, которые в свою очередь могли преобразовываться в части речи.

«Vita Nostra» примечательна не попыткой авторов показать окружающее таким, каким оно не является, а тем, что любому заблуждению можно придать форму истины. Марина и Сергей предложили читателю ещё одну религию, назначение которой аналогично её ныне здравствующим представителям в нашем с вами мире. На примере главной героини они показывают, каким именно образом можно заставить человека верить в требуемое, а также наглядно демонстрируют промывание мозга, вследствие чего из обычного обывателя может быть подготовлен истово верующий адепт. Жизнь главной героини будет сломана вне её воли: по мере развития сюжета она полностью подчиняется и в конце концов становится тем, кого из неё на протяжении всей книги готовили. При этом, авторы многие моменты опустили. Ни один из эпизодов отхождения от возможного так и не был объяснён, как и не было сообщено, каким именно методикам повергались обучаемые: в учебниках не было слов, вместо аудиоуроков — тишина.

Правильно оговариваются авторы, когда вкладывают в уста главной героини слова о том, что их готовят к жертвоприношению. В воображении рисуются мрачные параллели. Не зря учеников вне учебного заведения принимают за наркоманов, а выход их агрессии приводит к последствиям, сравнимым с эффектом от приёма мухоморов викингами. Безусловно, впереди учеников ждут радужные перспективы — они в этом просто уверены Только если задуматься, то читателю предложили историю секты, деятельность которой направлена на дестабилизацию реальности. Подозревали ли Дяченко возможность именно такой трактовки их произведения или они играли со страхом без веских причин? Если текст немного видоизменить, то получится явная экстремистская литература.

Коли слова решают всё, то ученики в любой момент могут обратить благостные начинания учителей в русло негативного восприятия их действий. Так и будет, о чём бы Марина и Сергей Дяченко не писали в последующих книгах данного цикла.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Дриззт До’Урден» | Подцикл «Тёмный эльф» — книга №2

Когда писатель хочет писать, а у него ещё в голове не отложился нужный для данного процесса материал, то выходит проходное произведение. Так вышло и у Роберта Сальваторе. Его «Изгнанник» — это промежуточная книга в трилогии о тёмном эльфе До’Урдене. Читателю предстоит путешествовать следом за главным героем по подземельям, покуда тот стремительно бежит из Мензоберронзана в сторону поверхности, встречая на пути созданий из бестиария вселенной Фаэрун. Выбор у Сальваторе был ограниченным, поскольку в Подземелье обитают лишь определённые виды, среди которых кроме дроу встречаются люди-грибы, глубинные гномы и подобия лавкрафтовского ктулху. Разумеется, их не берёт мир, поэтому они при встрече стремятся друг друга уничтожить. Тяжело приходится Дриззту, рождённому в подобном мире. И ему это всё не нравится. Именно поэтому он будет стремительно продвигаться к выходу, чему Сальваторе решительно мешает.

«Изгнанник» наполнен событиями. Главный герой постоянно пребывает в движении. Он торопится, не оглядываясь. Но уйти от прошлого не так просто, поскольку в самом Подземелье ничего интереснее Мензоберронзана нет. Сальваторе постоянно возвращает читателя назад, давая жрицам разных домов возможность строить свои собственные планы по обезвреживанию одного из До’Урденов. Смешиваются в единый буквенный массив не только тени бывших друзей, но и новые товарищи, так удачно находящие общий язык с Дриззтом. Для Сальваторе нет понятия кровной вражды. Для него обязательно существуют отщепенцы, так сильно похожие на изгнанного дроу. Отчего-то их ровно по одному экземпляру на каждый вид обитателей Подземелья. И, конечно, все они вливаются в компанию к Дриззту, помогая тому бороться с неблагоприятными обстоятельствами.

Сальваторе строит повествование таким образом, чтобы читатель безудержно лил слёзы, сперва от огорчения, а потом от радости. Дриззт не раз стоял перед могилой, постоянно спасаясь в едва ли не самый последний момент. Он даже был готов принять казнь, да благоразумие всё-таки возобладало. Так и идёт повествование от печальных моментов к воодушевляющим. Главному герою суждено выбраться на поверхность. Это не обсуждается. Сказать о сюжете разумные слова затруднительно — нет ничего такого, чем книга должна запомниться, в отличии от того же «Отступника», где была идея и её красивое раскрытие. «Изгнанник» действительно выступает связующей книгой. Не будь её в цикле — цикл бы ничего не потерял. Выбрался Дриззт на поверхность — ну и хорошо. К сожалению, выбираться ему предстоит и в третьей книге.

Серийные писатели любят испытывать терпение читателя. Они знают, что в один прекрасный момент у него оно лопнет. Сальваторе похоже об этом не задумывается. Трилогия о тёмном эльфе служит приквелом к трилогии о Долине Ледяного Ветра, только вот если автор и дальше будет писать аналогичные книги-пробелы, без которых сюжетная линия может обойтись, то читатель не только не станет браться за продолжения, он вообще пожалеет, что решил познакомиться с его творчеством. Хотя имя Роберта Сальваторе не является пустым звуком. Оно скорее вызывает благоговение. Слышавший его будет мечтать познакомиться с творчеством этого писателя. И тут уже многое зависит от первой книги, попавшей в руки читателя. Если ей окажется «Изгнанник» — знакомство будет коротким и печальным.

Если читатель не ставит перед собой никакой цели, кроме развлекательной, то творчество Сальваторе для него будет отличным выбором. Конечно, найти полезное можно и в такой литературе, если отбросить фэнтезийную шелуху. Правда, не каждая книга содержит в себе больше, нежели эту самую шелуху. Подростки в любом случае будут в восторге. На них труды Сальваторе и ориентированы.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Третье человечество» | Книга №2

Человечество порочно. Вербер к нему неумолим. Остаётся гадать, как люди ещё не истребили себя в войнах. Конечно, агрессия — это естественная особенность, регулирующая численность популяции. Только Вербер в цикле «Третье человечество» выражает несогласие с теорией Дарвина. Для него нет такого понятия, как постепенная эволюция. Он сторонник резких изменений. Поэтому в природе не существует борьбы за право на существование. Существуют более тонкие материи, до сих пор никому непонятные. Разумеется, мнение Вербера — это его персональное мнение. Особенно, если учитывать его в разрезе фантастического произведения с чётко проведёнными параллелями, с помощью которых Бернар увязал в единый клубок не только взаимосвязь атланты-люди-микролюди, но и дополнил повествование элементами на грани мистических верований, вроде навязчивого убеждения в существовании перерождений души. Всё кажется крайне реалистичным.

Портят произведение редкие взрывные эпизоды авторского новаторства, воспринимаемые результатом работы бредогенератора. Это прослеживается ещё с первой книги. Читатель помнит, как Земля создала атлантов, скрестив свинью и примата. Примерно таким же удивительным образом вышли из-под пера Вербера и микролюди, полученные от странного сочетания разных людей, среди которых были карлики. Так ещё к тому же микролюди вылупляются из яиц. События второй книги продолжают развиваться по нарастающей, но и авторский генератор в прежнем режиме барахлит в критические моменты. Наибольшее внимание будет приковано не к бунту микролюдей, а к отчаянным попыткам группы людей отстоять их права, для чего они на глазах у всего мира с оружием добьются признания новой расы прямо в здании ООН. Казалось бы, редкостная ерунда, но автор волен творить теми средствами, какие ему кажутся наиболее подходящими. Поэтому не стоит удивляться, когда в очередной раз ради красивой картинки Вербер грубо обращается с логикой, заменяя её своим неоспоримым авторитетом творца.

Вербер постарался отразить некоторые возможные ситуации, связанные с созданием микролюдей. Если допустить, что их действительно можно вывести, то как они будут познавать мир и к чему в итоге их сознание будет подготовлено? Согласно Верберу получилось так, что созданное на благо людей племя микролюдей, обладающих быстрой обучаемостью и стойкостью к радиации, начинает эксплуатироваться не ради общего блага, а сугубо для набивания кармана наличностью. И, разумеется, не обошлось без Китая, умеющего копировать любую технологию, даже если приходится совершать кое-какие противоправные действия. Ситуация становится всё менее контролируемой. И уже кажется, будто микролюди действительно сведут своих создателей в могилу, для чего нужно действовать активнее. Правда, микролюдей пока ещё мало.

Кроме сюжетной линии о микролюдях есть в «Третьем человечестве» сведения о разумных роботах, умеющих создавать самих себя. Манипулируя с понимаем морали, Вербер строит противоречивые теории о том, кого всё-таки можно считать человеком. Ему в этом помогает Энциклопедия всеобщего знания, где есть не только кулинарные рецепты и прочая невразумительная занятная информация, но и такая важная дилемма, имевшая место на самом деле совсем недавно, когда христианский мир задумался над тем, можно ли считать индейцев людьми. Проводя сравнения, Вербер подводит читателя к понимаю того, что не всё очевидное очевидно. Какими бы микролюди не были, имея полное сходство с людьми, а добиться для них признания обществом можно лишь насильственными способами.

Для большего эффекта своих слов, Вербер вводит в повествование вызывающие возмущение сцены. Микролюди становятся безвольными созданиями, обречёнными на страдания. Их приравнивают к имущество, за порчу которого полагается компенсация. В обществе ни одна душа не берёт на себя смелость по-человечески относится к своей уменьшенной копии. Их могут кромсать в прямом эфире, использовать любым непотребным способом и не задумываться над моральными аспектами. Конечно, Вербер передёргивает, играя на чувствах читателя, готового лично встать грудью на защиту микролюдей, лишь бы уберечь их от животных порывов якобы цивилизованных наций. Опять же, это право автора. Не кровожадный мальчик отрывает руки и ноги; это делает писатель, без участия которого подобной истории вообще бы не было.

Микролюди созданы. Они полноправные члены общества. Осталось сделать один шаг.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Может ли человек представить каким будет будущее на самом деле? Скорее нет, нежели да. Прогнозированию поддаются только известные людям сферы. Вне открытого и достигнутого — лишь слепота. Как не мог человек несколько веков назад представить себе электричество и его роль для человека, так и мы не можем вообразить доселе скрытые от нашего внимания материи. Единственное, что с низкой степенью точно можно предугадать — это изменения в обществе. Но и тут есть подводные камни, которые трудно разглядеть даже после того, как о них запнулся. И не всегда — спустя года. Будущее навсегда останется закрытым. Поэтому наиболее благоприятно строить прогнозы относительно отдалённого времени. Стругацкие заглянули на сто пятьдесят лет вперёд — в первые десятилетия XXII века. Ничего особенного они там не нашли — таково мнение человека, оценивающего их фантазию спустя половину века. Конечно, впереди ещё целый век… многое может поменяться. Но Стругацкие не могли знать о свершившемся уже в наши дни, поэтому и будущее закономерно у них далеко не то, каким оно действительно будет.

«Полдень, XXII век» не имеет единой сюжетной линии. Читателю предлагается набор историй, в чём-то поучительных и в чём-то ироничных. Можно испугаться, а можно задуматься. Выводы извлекать пока рано. Это сделают в соответствующее время. Может быть и появятся среди нас Странники. Может и будем путаться в кнопках на умных стиральных машинах и кухонных плитах. Может действительно всё будет так быстро меняться, что знания старших поколений станут безнадёжно устаревшими. Может и правда будет отправлен корабль для исследования космических пространств, чтобы при возвращении домой осознать тщетность проведённых вне планеты лет, поскольку после него уже было достаточное количество экспедиций, успешно вернувшихся назад с более полезными и точными сведениями, нежели были собраны его силами. На самом деле, есть в словах Стругацких близкие к действительности слова. Да вот полетит ли человек в космос в ближайшие столетия — весьма тяжёлый вопрос. Человек так и не подчинил себе родную планету, так отчего говорить о космических пространствах, коли каждый день мир висит перед лицом угрозы тотального уничтожения себя двуногими прямоходящими млекопитающими.

Всё более Стругацкие размышляют о Марсе, о его возможных обитателях и следах таинственной цивилизации. Разумеется, это фантастический элемент, дополняющий повествование. Человек будет бороться за право доминировать во Вселенной. И уже в столь ранней работе братья дают представления о конкурирующей расе, раскинувшей свои сети по разным галактикам. Не простая судьба ожидает человечество. Получается, Стругацкие относятся к тем фантастам, которые склонны подчинять реальность вере в существование схожего с человеческим разума. Но как такового противостояния не происходит. Далее XXII века братья не заглядывают, им достаточно примерного представления о будущем. И если Странники действительно свалятся на голову землян, тогда ничего в сущности не изменится. Сильный пожрёт слабого: главное — оказаться сильным.

Важной особенностью книги «Полдень, XXII век» является то обстоятельство, что в описанном братьями мире будет происходить действие доброй части их произведений. И если читатель желает быть осведомлённым в описываемых событиях, то ему обязательно надо ознакомиться с данной книгой. Не все упомянутые в ней истории найдут применение в будущем, часть из них так и вообще фантазия на вольную тему без привязки к конкретному времени.

Будущее! Не погибнуть бы во славу прогресса и жажды человека набивать карман. А погибнуть придётся! Хорошо, когда другие мечтают о более светлых днях.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

«Брешь» является первым серьёзным произведением Патрика Ли, а значит содержит в себе ряд тех особенностей, которые практически всегда встречаются в книгах начинающих писателей. Они портят общее впечатление. Однако, если в итоге у читателя находятся слова для выражения мнения, значит автор смог добиться своей цели — привлечь чьё-то внимание. Творение Патрика Ли перегружено описаниями — в них буквально тонешь. Сюжетная канва — избита до безобразия. Создать новое у автора не получилось: он соединил «Хроники Амбера» Роджера Желязны с идеями Роберта Хайнлайна и Клиффорда Саймака, добавив в получившееся ингредиенты из «Пикника на обочине» братьев Стругацких, завершив включением в повествование злого гения, корни которого можно найти где угодно, хоть в «Гиперболоиде инженера Гарина» Алексея Толстого. Общая задумка у Патрика также не блещет оригинальностью. Ему показалось удачным свести запуск коллайдера к образованию бреши в неизвестную реальность, откуда посыпались могущественные артефакты. Не конец света — уже на этом спасибо.

Есть бутерброд с вареньем вкусно, без варенья — не вкусно, а если переборщить с вареньем, в результате чего оно устремится покинуть поверхность хлеба — противно. Патрик Ли как раз переложил варенья, да и хлеб у него оказался таким, что варенье не только излилось через края, но и просочилось в многочисленные дырочки. Разумеется, теперь противно. Страницы слиплись, книга испортилась. Удовольствия получить не удалось. А ведь как всё начиналось… Некий брутальный мужчина бродил по Аляске, спал в палатке на ветру, нашёл самолёт, вокруг него никого, внутри — трупы, трупы, трупы и записка, текст которой призывает убить оставшихся в живых. И пошло, и завертелось. Но не сразу. Сперва брутальному мужчине пришлось кропотливо обследовать весь самолёт, что автор сопроводил многостраничными размышлениями о том, почему всё именно так, а не иначе. Примерно в подобном ключе сюжет продолжился дальше. Страницы отчаянно не желали разлепляться, представляя из себя однообразное повторение одного и тоже. Только упорный читатель сможет с восторгом оценить каждую строчку, тогда как повествование построено таким образом, что склеены страницы вареньем не просто так, а с какой-то определённой целью, установить которую не представляется возможным.

Американцам нравится манера излагать события так, чтобы у читателя сложилось представление, будто в мире существуют такие люди, чьё рождение принесёт пользу их нации. По их представлениям — человек должен сделать себя сам. Но в культурном отношении героев из американцев делают обстоятельства. Их может укусить паук, либо их родители окажутся с другой планеты, либо они попадут на остров, где с малых лет приучатся быть чем-то вроде царей природы: ситуации могут быть различными. Патрик Ли всё представил так, что главный герой «Бреши» в любом случае оказался бы в той ситуации, в которой он в итоге оказался. Не отсиди в тюрьме и не броди по Аляске, так стал бы продвинутым программистом, чьими разработками заинтересовался Пентагон, в результате чего ему опять же пришлось бы столкнуться с брешью. И был бы он простым человеком, но Патрик Ли твёрдо решил сделать из него избранного, в чьих руках теперь судьба всей планеты.

Подобному протагонисту обязательно нужен аналогичный антагонист. И вот тут Патрик Ли решается на искажение реальности, вписывая в сюжет иноземные предметы, обладающие невероятными способностями. Одни из них могут полностью излечивать людей от любых заболеваний и травм, другие по-своему влиять на происходящие события. И есть среди них артефакт, обладающий способностью получать контроль над людьми. На подобной почве можно создать историю любой сложности, но Патрик Ли решает не отходить далеко от сюжетов американских комиксов, увязав воедино главного героя и этот артефакт. На их взаимодействии построена первая книга. Надо полагать — будут построены и следующие книги. Только вот Патрик Ли так рассказывает, что всё в финале переворачивается с ног на голову. Интриговать у него получается. Но вот всё это уже ранее где-то встречалось.

Произошёл контакт с неизвестным. Реальность подвергается трансформации. «Брешь» — всего лишь фантастика.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее