Рубрика: ЖЗЛ/Мемуары

О том, что произошло в начале вступления во взрослую жизнь, Тургенев рассказал за несколько месяцев до собственной смерти. Рассказ вёлся на французском языке для Полины Виардо. Касался он предпринятого путешествия в Европу, когда Ивану было всего лишь девятнадцать лет. Отправившись морем из Петербурга в Любек, у мекленбургских берегов произошёл пожар на корабле. В такой ситуации Иван подвергся испытанию, из которого у него не получилось достойно выйти. Сложно сказать, насколько у терпевших кораблекрушение имелась возможность наблюдать за каждым участником бедствия, чтобы впоследствии рассказывать именно о поведении Тургенева. Будь он тогда хотя бы кем-то, на кого следовало обращать внимание. Но всё же сохранились свидетельства, выделявшие именно Тургенева. Осталось разобраться, насколько критично происходящее было на самом деле, да понять, насколько пожар на море был опасен для его участников.

Пароход «Николай I» пятый день находился в пути. За это время Иван адаптировался. Он устал смотреть на морскую гладь и возникающий на горизонте берег, ему хотелось чем-то себя занять. Промаявшись четыре дня без дела, поддался искушению. Его пригласили играть в карты, чем Иван нарушил данное матери обещание воздерживаться от азартных забав. Тургенев так и рассказывал — интерес к игре был столь велик, вследствие чего путешествие для него ускорилось. Может Иван играл в карты на протяжении всех пяти дней, сразу после того как пароход отошёл от причала в Петербурге. Но важнее определиться, чем занимался Тургенев во время начала возникшей паники. С его слов, увлечённый картами, он поздно понял о происходящем на пароходе, пока к ним не ворвались с криками о пожаре. Что было после этого? И насколько Тургенев всё изложил с полным осознанием тогда происходившего?

При крушении парохода погибло восемь человек (в действительности их было пять, которых недосчитались впоследствии) из почти двух сотен находившихся на корабле. Погибнуть, или спастись другим образом, могли в силу разных причин. Если именно погибнуть — прыгнуть за борт, пытаясь доплыть до берега самостоятельно. У кого-то могло произойти резкое ухудшение здоровья. То есть на самом деле ситуация пугала сама по себе. А может всё закончилось благополучно благодаря предпринятым капитаном действиям. Тургенев так и сказал — капитан обещал резать всякого, кто раньше времени притронется к шлюпкам. Объяснение этому давалось такое, что как только пароход подойдёт на нужное расстояние к берегу, шлюпки поочерёдно всех перевезут. Так в действительности и произошло.

Можно подумать, данному эпизоду вовсе не следует уделять внимание. Но из каких-то побуждений Тургенев решил о нём вспомнить, причём уже находясь в тяжёлом состоянии. Вёлся ли рассказ с его слов? Или Полина записала эту историю, так как ей было рассказано? Нужно лишь понять — свидетельство о событиях тех дней сохранилось. И не расскажи о нём Тургенев, пришлось бы опираться на свидетельства прочих очевидцев, составивших весьма нелестное мнение о его поведении.

А что должен о всём этом думать читатель? Погибнуть Тургенев всё равно не мог. Пережив такое испытание, ничего в сущности не приобрёл. Кораблекрушение никак не отразилось ни на нём, ни на его последующих творческих способностях. И сохранить в памяти столь давние события он мог только в общих чертах. Разве только «Пожар на море» теперь можно воспринимать в качестве вводной в жизнь писателя, на собственный лад трактуя тогда происходившее, подстраивая под канву нужного понимания.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Смерть царя Николая Павловича привела к отмене действовавших при нём запретов. Одним из таких было требование не упоминать о Белинском. Поэтому Тургенев тогда же задумался о необходимости написать собственное мнение, как ему довелось в начале 1843 года встретиться с Белинским. Впечатление составил положительное. И даже думал продолжать работать над воспоминаниями, чего тогда так и не сделал. Опубликовав в 1860 году очерк «Встреча моя с Белинским», лишь десятилетие спустя взялся за создание более взвешенного мнения.

В 1870 — некролог на смерть Проспера Мериме. Зная лично на протяжении последних тринадцати лет, Тургенев хорошо относился к Мериме, поэтому некролог составил сугубо в положительных чертах. Читатель должен знать, сам Тургенев переводил Мериме на русский язык, так и Мереме — знакомил французского читателя с трудами Тургенева.

В 1871 — некролог «Николай Иванович Тургенев». Считаемый ныне за сочувствующего декабристам, Н. И. Тургенев мог так не считать. Иван описал Николая Ивановича славным человеком, всегда думавшем о благе России, хотя и прожившего полвека вне её. В некролог вошёл перечень трудов Н. И. Тургенева.

В 1875 — некролог в виде «Письма к редактору по поводу смерти гр. А. К. Толстого». Тургенев не считал Толстого за важного к пониманию поэта. Ему не нравилась его манера изложения. Иван был сдержан, при этом сообщая, потомки обязательно дадут отчёт его литературной деятельности. В действительности, читателю может быть неизвестным имя Алексея Константиновича Толстого, но литературный псевдоним Козьма Прутков, за началом которого как раз и стоял Толстой, должен быть знаком. Поэтому Тургенев отдавал дань уважения скорее именно за собирательный образ Пруткова.

В том же году написаны «Воспоминания о Шевченке». Тургеневу довелось иметь встречи с Тарасом Шевченко. Но воспоминания касались литературной части. Что Иван отметил основное — Шевченко практически ничего не читал из художественной литературы. Если же он спрашивал Шевченко, кого из малороссийских авторов тот может порекомендовать, ответом звучало имя Марко Вовчок.

В 1876 — «Несколько слов о Жорж Санд» по поводу её смерти. Тургенев ставил Жорж Санд много выше прочих писателей, чьим творчеством увлекался в молодости. Ивану довелось иметь встречи с писательницей. Поэтому некролог был составлен в положительных тонах.

В 1877 — «Из письма в редакцию «Вестника Европы» по поводу смерти С. К. Брюлловой». Эта девушка, умершая в двадцать пять лет, восхищала многих современников, будучи устремлённой натурой. Она стремилась постигать в том числе и научные знания. Сам Тургенев отразил овладевшую им печаль, столь замечательным человеком была Софья Константиновна.

Что касается дневниковых записей, таковые практически не сохранились. Есть различные короткие заметки, сами по себе мало о чём говорящие, позволяя зафиксировать моменты жизни Тургенева, вроде «Мемориала» (1830-53). Почему так получилось? Сам Тургенев не посчитал за нужное оставлять труды, не планируемые им к публикации. Он не раз рвал на части и уничтожал сделанные записи, чаще просто их сжигая. Сам это объяснял лишней откровенностью в словах. Писал, не имея ограничений в выражениях мыслей. А информация такого рода обязательно будет неправильно истолкована.

Однако, сохранился дневник, датируемый с ноября 1882 по январь 1883, где Тургенев рассказал о беспокоившем его невроме живота на протяжении двадцати пяти лет, теперь воспалившемся. Планировалось оперативное вмешательство без наркоза. Врачи предупредили сразу — в случае осложнений последует смертельный исход. Рассуждая об этом, Тургенев фиксировал происходившие события. Умер Гамбетта. «Стихотворения в прозе» получили одобрение, в том числе и Льва Толстого. Знакомясь с этими записями, всё равно видишь волнение Тургенева. В январе операция состоялась, осложнений не последовало. Так как обезболивание не применялось, Иван воспользовался советом Канта — отдавал отчёт ощущениям, потому, невзирая на крайнюю болезненность, выдержал стойко. Избавившись от одной хвори, Тургенева стала донимать грудная невралгия, столь мучительная, что на полном серьёзе начал задумываться о гомеопатии.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

В 1870 году Тургенев присутствовал в Париже на подготовке к гильотинированию жестокого убийцы. Впечатления о том он изложил спустя несколько месяцев в очерке «Казнь Тропмана». Сохраняя убеждения западника, Иван видел стремление французов к призыву об отмене смертных приговоров. Но во Франции эта инициатива на законодательном уровне не находила одобрения, тогда как в России такого рода приговоры уже отменили. Показывая подготовку к казни, Тургенев описывал собственные мысли и чувства. Не зная, как именно относиться к человеку, на чьей совести расправа над беременной женщиной, пятью несовершеннолетними детьми, которым нанёс более ста ножевых ранений, он же перед этим отравил отца семейства и расчленил тело его старшего сына. И всё на фоне желания заниматься фальшивомонетничеством. Вот в двух метрах от этого человека находился Тургенев, наблюдая за приготовлениями. Иван сделал упор на твёрдом характере убийцы, никак не желавшем выразить сожаление за им совершённое. Что касается казни, всё произошло крайне быстро. Тургенев даже усомнился, насколько присутствующие смогли рассмотреть детали. И потому он посчитал — никакого воздействия на сознание людей такие приговоры не оказывают. Просто покатилась голова…

Следующий очерк — «О соловьях» — Иван написал в 1854 году, тогда же опубликовав в одном из сборников Сергея Аксакова. После очерк входил в состав различных сборников самого Тургенева, в том числе в одно время — в цикл «Записок охотника». Иван писал про самых красиво певших соловьёв, которых можно найти на болотах близ Бердичева. Рассказывая о соловьях вообще, подвёл читателя к описанию процесса ловли. Приготавливалась специальная ловушка, куда начнут слетаться самцы, либо можно ловить сетью. Говорил Тургенев и об искусстве отличить самца от самки, молодого соловья от старого, делился сведениями о птичьих повадках.

Последним очерком, вошедшим в «Литературные и житейские воспоминания», стал рассказ о любимой охотничьей собаке — «Пэгаз», датируемый 1874 годом. Сам Тургенев в переписке мог называть собаку более привычным словом — Пегас. Вообще, читатель всегда удивляется, зная о слабом желании Тургенева быть охотником, а теперь ему представлены для внимания воспоминания о собаке, по сути бесценной, настолько она удивительна. Да какой охотник не расскажет басен про своего самого лучшего пса? Вот и данный представитель охотничьих собак проявлял удивительные повадки, показывая наличие большой сообразительности. Это другие собаки могут быть глупыми, выполнять ограниченное количество требуемых от них действий. У Тургенева был чудесный пёс, никогда не уходивший из его памяти. Дожив до девяти лет, Пэгаз поглупел, проведя остаток своего века под ласковым присмотром хозяина.

Пусть будет допустимо рассказать ещё об одном воспоминании, опубликованном Тургеневым в 1882 году. Речь про очерк «Перепёлка». Писался он для детской аудитории, и представленный вниманию рассказчик — десятилетний мальчик. Тот самый — ловивший соловьёв, то есть юный Ваня Тургенев. Отправляясь на охоту с собакой, отец брал и сына. Тургенев тогда не представлял себе охоты, покамест мечтая о ружье. Там, на охоте, он увидел выпорхнувшую перед ними перепёлку, странно летевшую. Собака её поймала, придавив насмерть. Почему так произошло? Перепёлка не умела летать? Отец объяснил это хитростью птицы. Перепёлка их уводила от гнезда. Понял Ваня, сколь много было отваги в её поступке. Поэтому попросил птицу похоронить, даже крест над могилой поставил. Тогда он твёрдо решил — никогда не станет охотиться. А то, что он всё же стал охотником, так очень плохим, поскольку толком стрелять никогда не умел.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Следующим очерком стали воспоминания о художнике Александре Иванове, авторе картины «Явление Христа народу», с которым Тургенев познакомился, будучи в Италии в 1857 году. Но сам очерк именован просто как «Поездка в Альбано и Фраскати», над ним Тургенев работал в 1861 году, тогда же опубликованный, но для цикла из воспоминаний частично изменённый. Писать очерк Тургенев решил по причине случившейся смерти Иванова, через год после их знакомства. Впечатления у современников были противоречивые. Более Тургенев удостоился обвинений в принижении достоинств художника. Зачем потребовалось говорить, будто Иванову чего-то не хватало? К тому же, Тургенев принизил значение Карла Брюллова, сказав — Иванову не помешали бы качества Брюллова, а Брюллову — качества Иванова.

В 1862 году Тургенев работал над воспоминаниями «По поводу «Отцов и детей», опубликовав их в 1869 году. Заслуживший нелестные отклики касательно описания молодого поколения в «Отцах и детях», отразив стремление к нигилизму, Тургенев рассказал, что же послужило подлинной причиной для написания произведения. Иван сообщил, как в 1860 году находился на британском острове Уайт, где узнал про смерть молодого доктора. Но, изложив свою версию в переложении на русские реалии, нажил себе врагов среди молодёжи. Ошибка же заключалась в слишком быстрой перемене взглядов у главного героя. Следовало не спешить — сделав это постепенно. К 1884 году Тургенев дополнит воспоминания сожалением о неизбежности угасания собственной литературной славы, чему он сам являлся свидетелем.

Следующий очерк датируется 1879 годом. Тургенев вспоминал про события 1848 года, которые ему удалось застать лично. Очерк получил название «Человек в серых очках». И повествовал Тургенев о прозорливом французском гражданине, имевшем представление о том, что должно вскоре произойти. Вообще, история Франции конца XVIII и первой половины XIX века крайне богата на события, когда взгляды населявших её людей сменялись на прямо противоположные, а единства среди них словно бы и не могло существовать. Поэтому не надо было быть предсказателем, чтобы увидеть скорую возможность очередного народного восстания. Будем считать, Тургенев в данном очерке уподобился Платону, решившему рассказать об одной беседе с мудрецом. Рассуждая о том, как признать в иностранце русского (например, по растягиванию в произношении слова «пардон»), почему все славяне являются меломанами, и почему французам милее обнажённая скульптура и картины с обилием кровавых сцен, встреченный Тургеневым человек начал утверждать про скорую перемену формы правления во Франции на республиканскую. Может этот человек выпил предварительно, раз столь откровенные беседы начал вести с первым ему встреченным иностранцем? Всё же примечательно другое, Франция ведь и правда едва ли не через мгновение стала республикой. Тургенев для французского издания специально сделал пометку, зная, писал ведь об уже случившемся, но так, словно о том не мог знать. Такого человека якобы действительно встретил накануне событий того года.

По аналогичной теме в 1874 году Тургенев написал очерк «Наши послали!». Если читатель помнит про баррикады, на которые взбирался Рудин, то это те самые, устроенные французами в 1848 году. Проще с данным очерком ознакомиться самостоятельно. Тургенев подробно описал, в гуще каких событий он тогда находился. Почему же столь поздно решил о событиях тех дней рассказать? В силу очевидных причин. Проводимые реформы царём Александром Николаевичем снизили цензурный порог, да и ситуация в стране к тому предрасполагала.

Ещё три воспоминания найдут место на страницах «Литературных и житейских воспоминаний». Одно про казнь жестокого убийцы и два в виде анималистических зарисовок.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

В 1867 году у Тургенева появился замысел написать цикл из воспоминаний. Приступив к работе, стал сетовать на трудность в его реализации. Называл воспоминания «дурацкими», у него не ложилась строчка на строчку — выходило «куце, неловко, неразвито». Впрочем, первые отклики на опубликованные труды были положительными.

Началом для воспоминаний стало вступление, только озаглавленное несколько иначе — «Вместо вступления», датируемое 1868 годом. Иван сообщил читателю, как собирается рассказать о произошедшем за последнюю четверть века. Путь свой он начал с «Параши», чем немного лукавил. Сообщил, как девятнадцатилетним уехал в Берлин на учёбу, слушая там лекции в течение двух лет. Зачем это ему потребовалось? Считал, в России ничему толком не научишься, другое дело — в Германии. Но у кого он там учился? У тех, кто переехал в Берлин из России. Были и немецкие учителя. Скорее нужно говорить о другом, о чём Тургенев сам сообщал читателю, был он убеждённым западником. А какую имел самую главную мысль? Избавить Россию от крепостного права.

В 1868 году Тургенев работал над очерком «Литературный вечер у П. А. Плетнёва». Это тот человек, благодаря которому Иван сумел состояться в качестве литератора, предлагая ему для ознакомления свои ранние труды. Тогда ещё юный человек, задумавшийся о пути поэта, заслужил признание от того, кто дружил с самим Пушкиным, помогая издавать «Современник». При этом, Тургенев видел в Плетнёве организатора литературного процесса, но без способностей к писательству. Плетнёв мог рассказывать о литературе и наставлять других. Но Плетнёв был важен для Тургенева ещё и за счёт возможности увидеть Пушкина, буквально за несколько дней до смерти поэта.

В 1869 году опубликованы «Воспоминания о Белинском», включавшие некоторые ранние труды, в том числе переработанные, вроде очерка «Встреча моя с Белинским», датированного 1860 годом, и статей Тургенева непосредственно о творчестве Пушкина, прочитанных в том же году. Рассуждая о значимости Белинского, Тургенев стремился показать без преувеличения. Белинского если как и воспринимали, то за недоучившегося студента. Не имел Белинский возможности получить образование в требуемом объёме, отчего не все высказываемые им суждения следовало принимать во внимание. Но в качестве литературного критика — его интерес неоспорим. Отринув прочее, Белинский сконцентрировался непосредственно на литературе. Что касалось остального, Белинскому более не везло. Если брать внешность — неказистая, словно перед тобою циничный человек. Не получалось у него и в плане налаживания семейной жизни. Как всё это воспримет читатель? Скорее оставит значимость Белинского в годах его творчества, отказав в понимании для наступившего впоследствии переосмысления.

О Гоголе Тургенев пишет в том же 1869 году. Воспоминания так и были названы — «Гоголь». Только они включали сведения в том числе и о других литераторах. Например, Лермонтов запомнился по гусарскому одеянию. Загоскин — произведением «Юрий Милославский». Крылов — грузный человек, любивший много есть. Есть слова и про Жуковского. Что касается непосредственно Гоголя, Тургенев сказал — знает едва ли не всё его творчество наизусть. Приметил и яркое высказывание Гоголя про цензуру, которая скорее не подавляет, а способствует проявлению писательского таланта в ещё большей мере.

На этом моменте Тургенев останавливал ход мысли касательно литературных воспоминаний. Не рассказав толком ничего, он всё же сокрушался. И читатель должен понять причину. Не так просто рассказывать о считаемом за важное. Как о том же Гоголе. Что о нём расскажешь, не отстранившись от взятого для рассмотрения человека? Говорить, подобно тому, каким образом поведал о Белинском? Гоголь того точно не заслуживал. Разве только и сказать, как в предчувствии смерти взял и сжёг все ещё неопубликованные записи, оставив потомков без возможности когда-нибудь прочитать что-либо из им написанного. Поэтому Тургенев переходил к житейским воспоминаниям.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Что нового читатель узнает из труда Цецилии? Практически ничего. Ещё одно исследование творчества и жизни, где всё увязывалось с личностью Александра Грина. Сама Цецилия считала за необходимое добавить слов от себя, поскольку, из-за растянутого во времени издательского процесса, не всегда получалось быть в курсе, какие труды по интересующей теме находятся в наборе, да и не всегда можно было про таковые узнать. Но вот о труде Вадима Ковского Цецилия знала, называя его первым по данной теме. Почему ею стались отринуты критические статьи из тех же тридцатых годов? Цецилии не был нужен отрицательный тон. Она писала про Грина в превосходной степени, всячески думая говорить о возвышенном. Потому не стоит ждать рассмотрения со всех сторон, как у того же Вадима Ковского. Александр Грин должен восприниматься сугубо в положительном ключе — таково мнение Цецилии Бройт, или, как следует из текста на обложке, Л. Михайловой.

Кто-то, начиная разговор о Грине, приводит цитату из Горького, как мало придавали значения творчеству Александра. Цецилия предложила сразу погрузиться в одну из лучших работ писателя — в «Бегущую по волнам». Разве всякий, кто знакомился с текстом, не видел в Грине чаровника и колдуна? Не заметил густых и насыщенных фраз? Не заметил, как спустя время, книги Грина не увяли? А в океане литературы не меркнет отблеск «Алых парусов»? То есть с первых авторских предположений становилось понятно, какой именно последует разбор жизни, личности и творчества. Но уже к началу семидесятых о Грине было известно достаточно, что не помешало Цецилии, теперь уже от себя, пересказать содержание «Автобиографической повести», воспринимая всё там написанное за подлинно имевшее место быть. Разве только читатель узнавал про детское прозвище писателя. Не Грином его звали! Вернее, полное его прозвище — Грин-блин.

Говоря о Грине, Цецилия не обошла вниманием революционное прошлое писателя. Приводя цитату Ленина об эсерах, рассказала про Грина, как раз и являвшегося эсером. Но не эсером, готовым идти на крайние меры. Грин мог распространять лишь листовки да писать рассказы, чьё содержание способствовало делу эсеров. Переливая из пустого в порожнее, Цецилия шла по стопам прежних исследователей творчества. Зачем измышлять новое? Труд ведь написан для отражения собственного понимания пути Грина, а не для выяснения прежде никем не рассмотренных обстоятельств. Цецилия потому проводит разбор творчества через всеми исследователями полюбившуюся «Гринландию». Дополнительно Цецилия посчитала, будто Грин стремился к гиперболизации им описываемого.

Грешит Цецилия и литературоведческим приёмом опирания на цитаты. Неважно, насколько выводы исследователя могут разниться со смыслом ими цитируемого. Просто считается за правило хорошего тона, когда в доказательство слов приводится цитата из первоисточника. Даже если вспомнить труд Вадима Ковского, цитирование ничего не способно доказать, кроме как служить причиной для домысливания в лице исследователя.

Добрая часть повествования не сможет заинтересовать читателя. Узнав о становлении Грина, получаешь сведения, как Грин через пять лет начал писать рассказы большего размера. Узнаёшь и о красоте человечности и о человечности красоты в творчестве писателя. А вот про первую жену будто бы ни слова. Зато про вторую — гораздо подробнее. Для какой-то надобности Цецилия снизошла до мыслей Бунина о Маяковском и Достоевском. Что до Грина — рос бы он у моря как Чехов, оно бы ему опротивело, и не стал бы Грин создателем сказаний о неких далёких странах. Потому — способность мечтать появилась у Грина по вполне очевидной причине.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

В 1965 году выходит шеститомное собрание сочинений Александра Грина, к писателю появляется небывалый интерес. Но литературоведческих трудов почти не имелось, за исключением разгромных работ тридцатых годов, в которых наследие писателя предлагалось подвернуть забвению. Поэтому в конце шестидесятых и на протяжении семидесятых происходит обратная ситуация — Грина всячески хвалят, исходя в суждениях из того, что послужило причиной прежнего осуждения. Он теперь становится зорким художником, превосходным пейзажистом, мастером работы со словом. Грин оказался нужным для читателя писателем. Разбираться с его трудами предстояло основательно. Так книгу с элементами биографии и частичным разбором творчества от Евгения Прохорова продержали в наборе порядка трёх лет, так как его работа была опубликована только в 1970 году.

Прохоров предложил эпиграфом слова Горького — Грина мало ценят. Отправив читателя на крымский берег, где следовало представить корабль на волнах. Получится ли это у читателя? Если да, то он умеет мечтать. Вот и Александр Грин умел. Потому всё его творчество — это путь к мечте. Но почему? Родись Грин на том самом крымском берегу, стал бы он писать о морских странствиях и об иных землях, им самим придуманных? Единственная заграничная поездка — рейс до Александрии. Дальнейшая жизнь складывалась через преодоление страданий по поиску себя. Данные обстоятельства не помешали современникам предполагать, будто Грин где-то всё-таки плавал, там убил англичанина, присвоил себе его рукописи, после выдавая за свои. Говорили и про то, как Грин убил жену и сбежал с каторги. Или по какой причине, — те люди рассуждали, — Грин скрывался под фамилией Мальгинов?

То есть Прохоров приложил усилия для обеления имени Александра Грина. В суждениях о ранних годах были использованы сведения из «Автобиографической повести», дополненные информацией о деятельности среди эсеров. Грин действительно сидел в тюрьме, арестованный в 1903 году за распространение революционных идей, в 1905 году приговорённый к десяти годам ссылки, тогда же освобождённый на волне революционных настроений. В 1906 году вновь был арестован и сослан на четыре года в Тобольскую губернию, откуда спустя полгода сбежит, раздобыв паспорт на имя Мальгинова.

Начало творческого пути — игра с революционными настроениями. Грин писал агитационные материалы для эсеров, за одно из которых Прохоров посчитал «Заслугу рядового Пантелеева», поскольку весь тираж был изъят. Такой же участи удостоился первый сборник рассказов «Шапка-невидимка». Этот настрой у Грина сохранялся, пока он не понял, что эсеры скорее играют в революцию. В 1910 году последовала ссылка в Архангельскую губернию. Через два года Грин освобождён. Дальнейшее описание творчества — представление, словно Грин жил в выдуманном мире, не обращая внимания на происходившие в стране перемены. Прохоров посчитал за необходимое разобрать «Алые паруса», познакомить читателя с Гринландией, рассказывая без особого интереса.

Насколько необходимо знакомиться с трудом от Евгения Прохорова? Данная работа удобна в качестве вводной в творчество Грина. Читатель способен заинтересоваться, проявив интерес к гораздо большему числу произведений писателя, нежели ему хотелось бы прочитать. Ведь известно, сколь малы представления о творчестве Грина, ограниченные для читателя чаще всего «Алыми парусами». Но и иначе считать трудно, учитывая уделяемое внимание сугубо «Алым парусам». Ни один разбор творчества Грина не даст верного представления об им написанном. Тут уже дело случая, насколько читатель отдаст предпочтение именно ему. Скорее нужно сказать, труд Прохорова подойдёт для чтения уже знакомым с творчеством Александра Грина, у кого есть желание прочитать об авторе что-нибудь ещё.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Насколько оправдано отождествлять написанное писателем с ним самим? Произведения должны оставаться сами по себе. Но литературным критикам и исследователям литературного наследия так поступать гораздо проще, иначе смысл проделываемой ими работы утрачивается. Что остаётся непонятным по сей день, почему любое суждение нужно подтверждать цитатой из произведений писателя? По своей сути цитата ничего не способна подтвердить, кроме домыслов взявшегося о ней рассуждать. И вот Вадим Ковский взялся анализировать творчество Грина, набрав огромное количество выдержек из текстов. Теперь, опираясь сугубо на них, он будет делать собственные выводы. Пусть кто-то скажет, словно Ковский практически не выражал личного мнения. Однако, весь этот труд и есть лишь отражение как раз его точки зрения. Опираясь на аналогичные фрагменты текстов, прежние деятели от литературы разносили Грина в пух и прах. Какой из этого может быть сделан вывод? Сегодня Грина могут хвалить, а завтра снова начнут распинать.

В конечном итоге Ковский сам заключит, к чему тяготела советская литература в двадцатых годах. И Грин там мало отличался от тех же изыскателей «фантастической, гротескно-сатирической, приключенческой художественной продукции», в которой себя в ряде произведений зарекомендовали Алексей Толстой, Михаил Булгаков и Александр Беляев. Чем от них отличался Грин? Разве только он не очернял капитализм. Да и то, смотря с какой стороны подойти к данному рассуждению. Ковский скажет в том числе и то, что творчество Грина на западе сравнивали с Кафкой, видя в его произведениях элементы абстракции. При этом Ковский утверждал — романтизм Грина вырос из столыпинской России, отчего герои его произведений так не любили взаимодействовать с властью, были вечно гонимы и прочее в подобном духе.

Но Ковский сам загнал понимание Грина в рамки, смотрящиеся нелепо в плане анализа художественных произведений. Допустим, обвинил героев Грина в отсутствии профессиональной ориентированности. А много ли Ковский знал примеров из писателей, творивших прежде? В литературе в очень редкие моменты принято акцентировать внимание на проделываемой действующими лицами трудовой деятельности, если это не проза времён становления Советского Союза после тридцатых годов. Или что будет, если героев Грина перенести в мир настоящий? Они не смогут в нём прожить. Читателю может показаться, Ковский в суждениях не исходил из окружавшей Грина реальности, просто обязанной быть аналогичной, как и у самого литературоведа. И даже Грин обвинялся в специально создаваемых условиях для существования героев. С таким подходом можно нивелировать творчество абсолютно любого писателя, требуя от него соответствовать времени, до которого он физически не смог бы дожить.

Может показаться, Вадим Ковский грамотно разложил на составляющие подход Александра Грина, выделив все моменты, ярко характеризующие приводимые выводы. Но как их будет интерпретировать читатель? В зависимости от представления о должном быть. Всякое суждение всегда будет трактоваться до прямо противоположных выводов. В чём Ковский увидел обеляющие Грина черты, в том другие увидят тягу к чему угодно, хоть к нетерпимости отдельно взятых представителей человеческого рода. И каждый будет исходить из одних и тех же слов, только в них находя подтверждение собственным домыслам.

Как пример, Грин не встретил с радостью перемену государственного строя в стране. Будучи некогда эсером, к большевикам он никогда не проявлял симпатий, как и противился проводимой в Российской Империи внутренней политике. Из этого логично должно следовать, насколько Грин считал себя человеком без Родины. Вот и у героев Грина нет Родины, и плывут они на своих кораблях в никуда. Так ли это было касательно самого писателя? Домыслить за него можно едва ли не всякое, что Вадим Ковский и подтвердил данным литературным изысканием.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Знакомясь с воспоминаниями Веры Калицкой, видишь Александра Грина точно с той стороны, как себе можешь его представить. И это не исследование творчества писателя, в котором всякий мог найти нужные ему суждения. Например, Калицкая не считала, будто Грин оставил по себе достаточное количество воспоминаний, даже о нём самом трудно судить, беря за основу написанные им произведения. Но это точка зрения Калицкой, воспринятая через непосредственное отношение с Грином. Исследователи творчества придерживались другого мнения, готовые анализировать и находить схожие черты, на основе чего создавая измышленный ими образ писателя. Как всё-таки было на деле? Пожалуй, не во всём следует опираться на воспоминания Веры Калицкой, пусть она и являлась непосредственным очевидцем становления Александра Грина. Всё-таки, как бы не складывалась их совместная жизнь, встреча Калицкой и Грина состоялась при непритязательных условиях, тогда как расставание стало вынужденной мерой после охлаждения чувств.

Вера Калицкая — это первая жена Грина. К тому же, литератор. Вхождение в мир прозы для неё произошло чуть раньше. Она имела представление о запросах читающей публики. Понимала, к чему и для чего необходимо писать. Но когда они начали встречаться, она — тогда ещё Вера Абрамова — по доброте душевной посещала арестантов в выборгской тюрьме, и однажды там судьба свела с Александром Гриневским. Может и не сложились бы между ними отношения, не прояви Гриневский настойчивости. Он увидел в этой девушке своё будущее. Когда его отправят по этапу в Тобольск, Гриневский сбежит, раздобудет поддельный паспорт, с ним приехав к Вере. Калицкая говорит, как этому противился её отец, не считая за дозволительное встречаться с сидевшим человеком. А далее — печать первых рассказов в периодике, придумывание псевдонима. В те годы приходилось представляться как А. С. Грин, чтобы не путали с иностранными писателями с такой же фамилией. Только вот Гриневский не соответствовал запросам читающей публики, о чём Вера ему должна была не раз сообщить.

Жил Грин без оглядки на самого себя. Он забыл, что живёт по поддельному паспорту, не проявлял положенной осторожности. В дом пришла полиция, арестовала, и Грин был сослан. Вера поехала в новую ссылку вместе с ним, теперь уже в качестве его жены. Сосланы они были в Архангельскую губернию. Что там делал Грин? Изредка писал рассказы. А более тяготел к праздному образу жизни. С трудом Вера смогла заставить Грина отказаться от пристрастия к алкоголю. Средства на существование высылал её отец. Разделяя тяготы ссылки, произошло охлаждение чувств. Что тому послужило? Вера не стала расписывать деталей. Просто читателю станет ясно, как в 1913 году отношения были разорваны, и ещё семь лет они формально оставались в браке, пока Вера не попросила о разводе, вскоре выйдя замуж за Казимира Калицкого.

Получается так, что Вера Абрамова и Александр Гриневский состояли в официальных отношениях с 1911 по 1920 год, из которых вместе прожили только два года, полностью пришедшихся на время ссылки в Архангельскую губернию. Учитывая время, совместно прожитое до того, воспоминания от Веры Калицкой, составленные в 1948 году, становятся важным свидетельством о самом начале творческого пути Александра Грина.

О последующей жизни Грина Вера рассказала в общих чертах. С 1917 по 1919 — Грин жил в Петрограде, зарабатывал литераторством, но почти не публиковался и денег ему не хватало. В 1919 — призван в армию, охранял обоз. В 1920 — вернулся, будучи болен сыпным тифом. Быт смог наладить благодаря оказываемой Горьким помощи. С 1921 года Грин в браке с Ниной Мироновой.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Мог ли Горький выработать понимание, о чём он должен был писать после смены в стране режима? Что такого мог рассказать, должное стать отражением времени? Уже прошло более пяти лет, но Горький продолжал писать о прошедших событиях. И будет поступать так дальше, более заинтересованный в редактировании им уже написанного. Например, начав писать о Короленко, дописывая «Мои университеты», отдельно выделял прочие автобиографические повествования, которым не получалось найти применение в виде единого полотна. Так в 1923 году на страницах журнала «Красная новь» были опубликованы «О вреде философии», «Сторож» и «О первой любви».

«О вреде философии» — отражение неприятия данной науки. Для Горького философия являлась скучным предметом. Сколько бы к ней не подступал, в очередной раз разочаровывался. Поэтому посчитал за более правильное рассказать про знакомого нигилиста, вовсе не ценившего жизнь, потому как часто проводил над собой эксперименты, употребляя внутрь различные вещества. Оттого и немудрено читателю узнать — знакомый отравился и умер. Что ещё Горький мог к тому добавить? Он постарался развить мысль дальше. Правда, сделал это в духе поступков того же знакомого, проявлявшего безразличие к интересовавшей его теме.

Рассказ «Сторож» частично прежде входил в очерк «В. Г. Короленко», теперь дописанный и ставший самостоятельным произведением. Горький вспоминал годы, когда ему довелось работать сторожем на железной дороге. Годы те были наполнены впечатлениями, давшими своеобразное представление о жизни. Горький пришёл к выводу — ему гораздо важнее видеть жизнь опустившихся людей, нежели интеллигенции. Причину он пояснял так, что средоточие мирских проблем как раз и сокрыто среди столь просто живущих, не задумывающихся о завтрашнем дне. Им важнее взять им нужное сейчас, употребить, невзирая ни на какие последствия. Вот и приходилось Горькому исполнять прямые обязанности, уберегая доверенное ему имущество от расхищения. Чего только свидетелем он не стал. То казаки ходили по вагонам и крали муку, иной раз приводя в сторожку женщину, должную отвлекать демонстрацией голой груди. То намечалась хорошая пьянка. Что до Горького, всего этого он хотел сторониться, особо ретивых осаживая кулаками.

К рассказу «О первой любви» подошёл с осознанием свершившейся утраты. Первая, кого он полюбил, испытывала к нему ответные чувства. Горький строил серьёзные намерения, чему мешала воля самой женщины. Она не хотела оставлять старого мужа. Да и она сама была старше Горького на десять лет. К тому же, их связывало одно обстоятельство: мать данной женщины помогла разрешиться от бремени матери самого Горького, когда он и появился на свет. Рассказал Горький, как однажды едва не утонул. Во время нахождения в больнице женщина его навещала. Как-то она сказала о том, что в него влюблена. Так может всё-таки решится и бросит старого мужа? Последовал категорический отказ. Горький молод, силён и здоров, всегда сможет за себя постоять самостоятельно. А теперь, излагая воспоминания о тех днях, говорил о смерти женщины, бывшей для него первой любовью.

На данных автобиографических рассказах Горький не останавливался, он активно писал небольшие заметки, первоначально опубликованные в журнале «Беседа», после вышедшие отдельным изданием. Почему туда не вошли «О вреде философии», «Сторож» и «О первой любви»? По различию смыслового содержания. Тут Горький писал о себе самом, о своём прошлом и о своих мыслях, тогда как в заметках показывал других людей и прочие обстоятельства. И всё-равно это воспоминания о совсем других временах.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее