Рубрика: ЖЗЛ/Мемуары

Возвращаясь в воспоминаниях к Короленко, Горький думал создать гораздо больший труд, широкими мазками предлагая читателю того самого себя, о котором он прежде повествовал в ранних рассказах. Тогда ещё Горький ходил по стране, меряя расстояние шагами, не имея цели надолго где-либо оставаться. Но поэтический дар в себе он всё-таки ощущал. Кому показать стихи? Выбор пал на Короленко. К этому писателю, чьё мастерство приравнивалось к таланту Льва Толстого, будет лежать путь тогда ещё Алексея Пешкова. Пока же он призван в солдаты, идя к месту назначения из Царицына от станицы до станицы, проехав однажды несколько дней в скотском вагоне рядом с быками. Нёс, помимо стихов, ещё и отрицательное мнение касательно рассказа «Сон Макара», на который всякий раз разражался критикой. Потому о встрече с Короленко ещё не думал, скорее желая избежать.

Был на допросе у генерала Познанского. Льстя ли себе, Горький рассказывал, насколько генерал хвалил его стихи. Что касается службы — в солдаты Горького не взяли. Не возьмут и в прочие службы, сугубо из-за политических взглядов. Вновь Горький старался себе польстить, делая шаг вперёд, уже от лица сына генерала Познанского объявляя о сохранявшемся к нему интересе, якобы генералу импонировал успех Горького в качестве рассказчика. И лишь после Пешков отправился к Короленко, по пути убив одним ударом в голову напавшую на него собаку.

Два часа беседовал с Короленко. Маститый писатель указал на неуместное использование некоторых словосочетаний. Касательно стихов приговор был жесток — никчёмные. Мнение Короленко настолько сильно сказалось на Горьком, что он в течение нескольких лет ничего не писал. Вместо этого штудировал «Капитал», не забывая при всяком случае нелестно отзываться о трудах Короленко. Пока однажды тот не подошёл к нему на берегу речки, после чего состоялся душевный разговор.

Некоторое время спустя Горький опять ехал к Короленко, теперь возвращаясь в Нижний Новгород из Тифлиса. Короленко не застал, он уехал в Петербург. Когда вернулся, узнал от Горького, как много тот ходил, прознавая про людские характеры. Беседа текла о разном, в том числе об Иоанне Кронштадтском, будто тот боится Бога, потому сам себе пытается нечто доказать. Интереснее в беседе было отношение Короленко к «Старухе Изергиль». Зачем Горький пишет сказки? Он — реалист, а не романтик. Если в нём есть к чему-то пессимизм, то это пройдёт, ведь пессимизм — удел молодости.

В последующем Горький отзывался о Короленко преимущественно в положительном ключе. Приняв все его наставления, понимая и дельность советов для тогда ещё начинающего писателя. Другое дело, считать ли правым Короленко, принимавшего Горького более за реалиста, тогда как исторически сложилось так, что большую известность Горькому принесли как раз произведения, написанные в духе романтизма.

Изначально воспоминания были опубликованы в журнале «Летопись революции». Позже Горький разделил на две части. Про первую встречу — «Время Короленко», про последнюю — «В. Г. Короленко». Зачем это было сделано? Вероятно, чтобы образ Короленко воспринимался за более монолитный, тогда как воспоминания о прежнем Горьком воспринимаются за текст, не относящийся к вынесенной в заголовок теме. Если же брать для рассмотрения время писательской славы Короленко, читатель сможет увидеть первые шаги Горького в качестве писателя. Разумеется, все эти объяснения не имеют значения. В последующем обе части в одну уже не объединялись. Учитывая наличие у Горького прочих воспоминаний непосредственно о Короленко, он мог сформировать цельное повествование, чего делать не стал.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Салчак Тока, партийный руководитель республики Тыва, рассказал о собственном становлении, создав произведение из трёх частей. Первая часть, названная «Словом арата» вместила его детские годы, вплоть до Гражданской войны в России. После будут опубликованы ещё две части, но Сталинской премии удостоилась только самая первая. Потому и представляющая особый интерес для читателя. Отчасти получится узнать, из каких побуждений исходил тувинский народ, сделав выбор от Китая и временной самостоятельности в пользу нахождения под властью сперва Российской Империи, а потом в составе Советского Союза. Но ничего не бывает подлинно просто.

В значительной части повествование может быть воспроизведено при прочих условиях в разных уголках мира. Будем считать, Салчак Тока повествует в качестве очевидца. Примем за истину, посчитав за автобиографическое произведение. Получивший при рождении имя Кол Тывыкы, за жизнь не раз его сменил. Уделять внимание этому на страницах он не стал. Рассказ начал с рождения — на берегу речки. Отца не знал. У матери было пять детей. Вследствие непонятной причины она не имела на голове волос. Всегда и во всём на неё полагался. Именно мать построила чум, в котором семья жила подобно лесным зверям, но держали трёх коз и собаку-великана. Кругом ютились такие же бедняки. Они ни на кого не могли уповать, принуждаемые угождать постоянно к ним приходящим чиновникам. Что оставалось делать? Жить с соседями миром, считай — вели коллективное хозяйство. Если кто добывал косулю — делили на всех. Были в округе и люди побогаче, чей чум стоял основательнее, с бедняками там ничем делиться не собирались.

Рос рассказчик в постоянной нужде. Стоило положению улучшиться, как снова приезжали чиновники, производя бесчинства. Например, раздобыла мать зерно, испекла хлеб. Что сделали чиновники? Стали обвинять в воровстве зерна, избивая едва ли не до смерти, пока сами не нашли припрятанный мешок. Что толку от такой жизни? Надеяться оставалось лишь на собаку. Только она защитит от волков. Оттого в памяти рассказчика сохранился эпизод, как собака однажды стала против волков, кого-то из них загрызла, но и сама после скончалась от ран. Напали бы волки на людей? Сам Салчак Тока так и не рассказал, будто кто-то пал от их клыков. А вот чиновники действительно зверствовали.

Жизнь всё-таки улучшилась, когда мать повела к русским поселенцам. Те, в свою очередь, были столь же частью бедны и частью богаты. Соответственно, бедные были рады помочь тувинским беднякам. Прибившись к одним, рассказчик был вымыт в бане, познав позор — ему остригли волосы. Почему решили так поступить? Из-за обильного количества живности на его голове. Дальнейшая жизнь складывалась непосредственно при участии русских поселенцев. Салчак Тока будет батрачить, согретый той мыслью, что он сыт и имеет крышу над головой.

В апреле 1914 года над Тывой установился российский протекторат, теперь она именовалась Урянхайским краем. Салчак Тока обошёл этот момент вниманием, будто был мал и ничего в подобном не мыслил. Для него, впрочем, ничего в сущности не изменилось. Но упущение этого момента не даёт представления, почему чуть погодя началась Первая Мировая война, и пошёл слух — всех мужиков заберут в солдаты. Даже сам Салчак Тока готов был отправиться на войну, если бы не его малый возраст. Формально ему шёл четырнадцатый год. Следующий перенос внимания уже к событиям Гражданской войны. Исторически достоверно — горя хватило сполна. Установившаяся советская власть подвергалась нападению со стороны белого движения, китайских и монгольских войск. Лишь в 1921 году в Тыве была установлена независимая народная республика. Только это уже разговор сверх описанного автором.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Что предпочесть — биографию Булгакова от Чудаковой или от Варламова? Чудакова была первым биографом, изложившим для читателя особенности жизни писателя, заранее оговорив — часть информации она не имеет права раскрывать. Варламов составлял биографию позже, лишённый каких-либо ограничений, к тому же располагающий большим количеством информации. Казалось бы, Алексей уж точно изложил более подробно жизнеописание Булгакова. В чём-то это действительно так. Однако, он излагал некоторые обстоятельства по типу предположений, которые можно назвать гораздо грубее — сплетнями. При этом читатель оставался без свидетельств о непосредственно важном для понимания. Вполне очевидно, Булгаков прежде всего остался в памяти благодаря роману «Мастер и Маргарита», за редким исключением ещё упоминаются «Белая гвардия», «Собачье сердце» и «Записки юного врача», о прочем — упорное молчание. Да, говорят о том, не делая попыток вникнуть глубже, что писатель врачевал, писал фельетоны и драматургию. У Варламова была прекрасная возможность показать известное о Булгакове. К сожалению, Алексей решил всё свалить в кучу, полностью проигнорировав обстоятельства создания романа «Мастер и Маргарита», зато с упоением цитируя моменты предсмертных мучений. У читателя должно сложиться неоднозначное отношение к такому подходу.

Зачем вообще Варламову понадобилось писать биографию Булгакова? Начав с Пришвина и Грина, продолжил Алексеем Толстым и Григорием Распутиным, теперь вот перейдя непосредственно к Булгакову. Некоторая линия интереса прослеживается, за исключением Распутина. После последует биография Андрея Платонова, что логично. Затем Шукшин — необъяснимый интерес к писателю совсем другого времени. Далее вовсе жизнеописание Розанова. Может имелась острая необходимость написать про Булгакова? Вовсе нет. Биография Чудаковой воспринималась за достаточно полную. Более того, она составлена качественнее, представляя Булгакова в полном его осмыслении. Вероятно, Варламов посчитал за необходимое вместить в биографию множественное количество фактического материала, в прежних биографиях отсутствующий.

Оставим в стороне интерес к предкам писателя. Раз Варламов сумел найти о них информацию — пускай. Вот о детстве Булгакова он сведений не нашёл, поэтому до сих пор неизвестно, каким образом оно протекало. Ясно лишь то, что жил Булгаков в детстве счастливо, был дружен с родителями, братьями и сёстрами. Этого довольно! Как учился на врача? Кто бы о том рассказал. Как складывался его путь в пору Гражданской войны? Однотипные свидетельства, кочующие из биографии в биографию. Как это сказалось на становлении характера? Всё-таки Булгаков на фронте — посчитай что мясник, с утра до ночи занимавшийся только ампутацией конечностей. Не объясняется и отказ Булгакова от продолжения врачебной практики, будто он себя не мыслил в государстве большевиков за врача. При этом он мыслил себя литератором при режиме, который ему не импонировал. На что он вообще тогда рассчитывал? Читатель всему этому у Варламова внимал с ощущением недоумения.

Посчитал Варламов за важное рассказать о жёнах. Булгаков был трижды женат. Читатель желает подробностей? Не дождётся. Первая помогала в годы поиска себя. Помогла и стала не нужна. Вторая — помогала в поиске жизненного пути. Помогла — и стала не нужна. Третья — приставлена лично Сталиным. Довела Булгакова до гробовой доски. При этом, учитывая основную роль именно третьей жены в становлении посмертной писательской славы, Варламов честно сказал читателю — Булгаков умер, так нет нужды более о нём рассказывать: ни про похороны, ни о прочем.

Булгаков фельетонист? Можно пропустить. А вот «Белая гвардия» — великое произведение, пусть и не всеми принимаемое. Они, мол, сами ничего не понимают. Надо подробнее рассказать про «Роковые яйца» и «Собачье сердце», и объяснить, почему Булгаков оказался в опале, в последующем так из неё и не выбравшись. Чрезмерное упование на роль Сталина в жизни. Читатель в который раз недоумевает, почему надо делать на этом акцент. Даже думается, политический лидер вовсе не представлял, чем занимался этот Булгаков. Ведь так оно и было. При жизни Булгаков вовсе не имел приметности в обществе.

Так читать ли биографию от Варламова? Обязательно! Но нужно с той же обязательностью ознакомиться и с биографией от Мариэтты Чудаковой.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

В 1936 году в «Гослитиздате» публикуется книга «Воспоминания», куда вошли воспоминания Викентия Вересаева о детстве, студенчестве и писательские заметки. Зная о прежних работах, читатель знакомился с новой стороной таланта писателя. Ему предстояло узнать, как Вересаев воспринимал ряд некоторых деятелей пера, в том числе и его отношение к литературным объединениям. Есть небольшие сложности с установлением датировки, учитывая публикацию заметок впервые именно в данном сборнике. Если имеются точные свидетельства — это будет отдельно оговариваться.

Так к 1922 году относится публикация отрывков из очерка о Леониде Андрееве. Вересаев вспоминал становление. Известность пришла к Андрееву после публикации скандального рассказа «Бездна». Как Андреев писал? Творчество становилось для него ярким впечатлением. Он мог долго не приступать, но после очень быстро создавал творение. Всегда работал допоздна, много пил крепкого чая, посещал собрания горьковского издательства «Знание». Очерк прежде всего интересен для уделяющих внимание творчеству непосредственно самого Андреева.

1923 годом датируется публикация отрывков из очерка о Николае Михайловском, именованные лаконично — «Редактор». Начал Викентий с того, что ему отказала «Русская мысль» в публикации произведения «Без дороги». А когда опубликовали в «Русском богатстве», где редактором был Михайловский, последовали положительные отклики, в том числе и от «Русской мысли». Это могло означать только одно — рукопись там вовсе не читали. Но как относиться к самому Михайловскому? Как к умелому редактору, разглядевшему талант Вересаева? А как быть с нелюбовью Михайловского к марксизму, считавшегося притом за народника? Учитывая становление взглядов Викентия, в дальнейшем Михайловский написал, как Вересаев, будучи перспективным писателем, не сумел оправдать возложенных на него надежд.

В 1925 году в «Красной ниве» опубликован очерк «У Льва Толстого». Случилось после публикации «Записок врача» быть интересным семейству Толстых, даже пригласили к себе, но Викентий предпочёл этому заграничную поездку. Потом однажды имел счастье посетить Ясную Поляну, ожидал увидеть большого мужика с косой саженью в плечах, а встретил усохшего старичка с красивыми руками. Потекла беседа. Вывод Вересаев сделал следующий. Не знай, будто общается с самим Толстым, то подумал бы — общался с туповатым толстовцем, постоянно все темы сводящим к моральной нравственности.

В 1926 году в «Новом мире» опубликован очерк «Короленко и Аннинский», представленный в виде письма, датированного 1913 годом. В 1929 в «Красной панораме» очерк — «А. П. Чехов и встречи с ним». Чехов был уже больным. Вересаев посчитал нужным дать характеристику его героиням — все они были безвольными.

Из других заметок, опубликованных скорее всего по большей части в «Воспоминаниях». Короткий очерк «Рашель Мироновна Крин». Чуть больший очерк «Гарин-Михайловский», как виделся с ним, отходя от Мукдена. Очерк об отношении к Вере Засулич, получившей всемирную известность после убийства, оправданная судом присяжных, как она была скромна и не придавала значения своему поступку. И очерк об отношении к Вере Фигнер, революционерке, члену «Народной воли», как имел с нею знакомство в 1915 или 1916 году, рассказ о её судьбе, сколь много в ней видит смелости и решительности.

Вновь вспомнил про «Записки врача», которые по умолчанию считаются за его магнум опус, с чем он сам не хотел соглашаться, считая за клеймо. Пусть они принесли ему известность, и потому его помнят только по ним. Однако, как бы Вересаеву хотелось, чтобы при его упоминании прежде всего вспоминали хотя бы «Без дороги». Ничего с тем не поделаешь, Викентия и спустя века будут вспоминать лишь по «Запискам врача».

Читатель может не знать, но Вересаев участвовал в создании «Книгоиздательства писателей в Москве», считаясь за его руководителя. В 1911 году Москву посетил Клестов-Ангарский, желающий открыть издательство для писателей, каковое недавно существовало в Петербурге. Викентий возразил — каждый писатель является индивидуалистом, не склонным соглашаться с мнением соратников по перу. Вот он сам — Вересаев — всегда издавал книги за свой счёт. Гораздо проще обратиться непосредственно в типографию. Получалось многократно выгоднее. Посему лучше создать комиссионное издательство, получающее процент за оказываемые услуги. Ведь обратись в издательство Бунин, требуя издавать сборники сочинений, не желая слушать возражений о нерентабельности… Как тогда быть? При этом о Бунине в России никогда толком ничего не знали, о чём он писал — вовсе не ведали, пока он не был отмечен Нобелевской премией. Тот же Бунин за жизнь никому не помог и никого не продвинул, быв капризным, привередливым, требуя сам, при этом нарушая оговорённые условия. К этому очерку примыкают воспоминания о марте 1917 года и статья «Как я не стал почётным академиком». Собрались издательством по смерти Мамина-Сибиряка, Бунин предложил сделать его посмертно почётным академиком. А что это по своей сути могло означать? Вересаев посчитал таковое именование за бесполезное.

Завершить «Воспоминания» следует очерком «Коктебель». Кто бы не говорил про данное местечко, всегда сводит повествование к упоминанию Волошина. Вересаев вчитывался в его стихи, видел чрезмерное количество учёности. Встречал в строках слово «окоём». Что это? Оказывалось, горизонт. Сам Волошин всегда и со всеми предпочитал говорить о собственном творчестве. Печатался мало, денег не хватало, зарабатывал акварельными рисунками. Одинаково относился к белым и красным.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

В 1975 году под редакцией Левицкого в издательстве «Советский писатель» опубликован сборник «Воспоминания о Константине Паустовском». За основу были взяты свидетельства очевидцев, писавших заметки в разное время. Часть материала основана на юбилейном вечере, когда произносились особенно тёплые слова. Значительную часть занимают воспоминания уже по смерти. Будут ли они полезны для читателя? Да. Пусть Паустовский не открывался с новой стороны, зато добавлялись новые свидетельства, о которых он сам практически никогда не распространялся. Но все воспоминания имеют сходные черты, иной раз едва ли не становясь пересказом слов других. Всё это связано с влиянием Паустовского, оказывавшего на людей благоприятное воздействие.

Многие люди хранили память о Константине по его литературной деятельности. Не раз Паустовский обращался к молодёжи, устраивая для них интересные экскурсии за собственный счёт. Имел влияние Константин и непосредственно на будущих собратьев по перу, в пятидесятых годах преподавая в литинституте. Но каким запоминался Паустовский? Кто его не видел, представляли за высокого и крупного человека, а на деле — он был небольшого роста. Более подробно сумел рассказать сын, чьё изложение в сборнике занимает одно из важнейших мест. Запомнился ему отец как человек с особым трепетом к мастерству художественного слова. Не мог Константин создавать текст, если его окружали громкие звуки и запахи города. Отказывался от работы, если не было им любимых перьев. Может из-за особой манеры письма — без наклона, только прямо. Мог трудиться в маленькой комнате. А вот от предложений по экранизации произведений неизменно старался отказываться, что объяснял практической невозможностью их показа на экране.

Что ещё вспоминали о Паустовском? Был заядлым рыбаком, практически таким же, каковым запомнился потомкам Сергей Аксаков. Любил читать лоции, и любил читать рассказы Александра Грина, поэзию Багрицкого и Киплинга. Запомнился в качестве редактора портовой газеты «Маяк». Говорили и про стойкость характера Константина: жил он в непростое время, не поддавался чужому влиянию. В числе прочего присутствуют воспоминания про астматическую болезнь, доставившую много неудобства и страданий. Как с этим недугом все стремились помогать, предоставляя в пользование уникальный для той поры медицинский прибор, действительно облегчавший самочувствие.

Львов вспомнил, насколько Паустовский не любил обобщающих слов. Например, если пишешь стихи, то нельзя просто сказать «деревья», «травы» или «птицы». Не может поэт себе такого позволить. Нужно твёрдо понимать, о каких именно деревьях, травах или птицах говоришь. Паустовский вообще ценил рассказ о жизни со многими её аспектами. И на семинарах в литинституте требовал того же. Впрочем, художественное слово не может быть во всём сходным с представлениями одного человека. Но об этом можно говорить в любые другие моменты, кроме тех, когда разговор касается непосредственно одного-единственного.

Бондарев отозвался о Паустовском выразительнее всех, назвав писателем, бывшим всегда в моде, неизменно читаемым, выдающимся. Сам Бондарев был покорён его слогом. Вместе с одноклассниками зачитывал до дыр «Колхиду» и «Кара-Бугаз». Даже сообщил, что знает людей, решивших стать моряками после прочтения «Чёрного моря».

Далее перечень тех, чьи воспоминания вошли в сборник: Смолич, Шкловский, Р. Фраерман, B. Фраерман, Вс. Иванов, Бондарев, Бек, Львов, Ионов, Лесс, Эренбург, Медников, Ю. Гончаров, Кружков, Казакевич, Бакланов, Коничев, Кривенко, Каверин, Миндлин, Царёв, Атаров, Белянинов, Назым Хикмет, Гладков, Казаков, М. Шевченко, Шагинян, Б. Аксёнов, Тендряков, Рахманов, Трифонов, Мартынов, Левицкий, Озеров, Бондарин, Романенко, Щипачев, Баталов, B. Паустовский.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Бурная революционная пора требовала людей, способных говорить с трибуны. О чём мог рассказать Горький? О самом для него главном — о том, какое влияние на человека оказывают книги. Если бы человек в России не учился читать и писать, быть ему и далее зависимым от обстоятельств. И вот Горький вышел на митинг двадцать восьмого мая 1918 года, изложив точку зрения на методы, благодаря которым каждый может напитать свои чувства и разум. На следующий день речь была опубликована в газетах «Новая жизнь» и «Книга и жизнь». К 1922 году Горький дополнил ту речь, опубликовав отдельным изданием.

Что можно узнать из текста? К грамоте Горького приобщал дед. Но не просто учил читать, он делал это в духе старых традиций, поставив за цель чтение Псалтыря. Но как учиться? Буквы назывались не абы как, имея сложную для запоминания структуру, сами по себе наполненные смыслом. То есть нужно было запомнить их в качестве «аз», «буки» и «веди», чтобы потом путаться в попытках прочтения слов. Горький придумал целую систему, когда буквы запоминал отличным от их изначального названия способом. И порою даже забавлялся, разбирая слова на составляющие буквы, произнося по им придуманной схеме. К чему это приводило? За непослушание дед порол нерадивого ученика.

Сложнее стало постигать грамоту при чтении непосредственно Псалтыря. С трудом освоив современные для того времени буквы, приходилось знакомиться с буквами, уже вышедшими из общего употребления. Зачем такие трудности? А может таким образом их понимал Горький, далёкий в предположениях от изысканий будущих поколений, продолживших придумывать сложности для постижения науки. Всё это стало причиной отвращения к чтению. Становилось понятно, из-под палки мил не будешь. Человек должен сам быть заинтересованным в постижении для него желаемого.

Значительный вклад в привитии любви к чтению остался за сказками Андерсена. Позволив себе совершить покупку книжки, получил от матери нагоняй за нецелесообразную трату. Это уже не имело значения. Горький прикоснулся к интересному чтению, после чего проникся желанием читать всё больше и больше. И как понять, в какой момент происходит перелом в миропонимании, если намечается переход от чтения сказок к серьёзным литературным работам, затрагивающим сложные для общества процессы? Горький особо выделил эту грань, указав, насколько опасными становятся некоторые книги, всерьёз воспринимаемые за способные повлиять на сознание человека, перестроив ход мыслей на совершенно другой лад. Пусть сам Горький понимал, как сложно сбить с намеченного пути, какого рода информацию не сообщай, но он же должен был знать — насколько эта грань иллюзорна, вовсе не подвластная осмыслению. Другое дело, власть может контролировать нежелательное к усвоению, вплоть до карательных мер к посмевшим прикоснуться к запрещённым ею текстам.

Но каков основной рецепт чтения? Чем больше человек усвоит материала, тем шире будет познание мира. Ограничивая знакомство человека с литературой, можешь спровоцировать на неправильную модель поведения. Человек обязательно подумает: если нечто запрещается, значит в нём есть важное. Но прочитай человек все точки зрения по интересующему его вопросу, он лучше сможет сформировать видение ситуации. Хотя Горький и говорил о том, что в книгах сокрыто всё знание мира, нужно обязательно дополнить и очевидным обстоятельством — общество можно воспитать на определённой литературе, исключив всю нежелательную. Главное, не создать ситуацию, которая породит бунт. Впрочем, модели общественного поведения всегда сложны, и порою зависят от никем не учитываемых обстоятельств.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Если по детским годам о человеке практически никогда невозможно судить, то последующие годы, в том числе и в качестве студента, могут иметь уже определяющее значение. Можно на это возразить, сославшись на различные мнения, касательно складывания человека в определённый период начала его жизни. Однако, каким бы не было влияние на ребёнка, да и на подростка тоже, существенно важным становится его поведение в последующем, начиная с попыток осознать, кем ему предстоит быть. На первых порах и Вересаев не знал, на каких позициях он должен себя ощущать. Куда ему следовало податься? Выбор пал на историческую стезю. Разве не увлекательное это дело — прослыть за исследователя прошлого, либо за хранителя утраченных реалий? Думая об этом, Викентий отправился в столичный университет.

Читатель может не понять, почему в Петербурге Вересаев сталкивается с необходимостью самому о себе заботиться. Прежде он был под опекой отца, теперь лишённый возможности находить какую-либо о нём заботу. Извечная проблема студента, касающаяся нехватки средств, коснулась даже Викентия. Причём настолько, что приходилось голодать. А если он недоедал, портилось здоровье, голова отказывалась соображать. Какой толк от студента, не имевшего способности исправно посещать занятия, или хотя бы усваивать ему сообщаемую информацию? Вполне можно было искать способы заработать, сбиваясь с другими студентами в объединения, пусть и сомнительного толка. Но отец строго запретил заниматься любой деятельностью, кроме обучения. Запрет в основной части касался игнорирования политических стачек, излюбленных студентами по всей стране. Викентий получил внушение — после участия в подобных волнениях его отчислят из университета, и состояться в качестве достойного члена общества у него уже не получится. Собственно, более Вересаев политических тем не касался, разве только упомянув, как Александр III боролся с женским образованием, с начала правления поставив целью закрыть все учебные учреждения для женщин.

Каких только мыслей не встречал Вересаев в студенческой среде. Рассуждения молодых людей порою случались чрезмерно радикальными. Как тут не вспомнить русский нигилизм — бессмысленный и беспощадный. Один студент доказывал Викентию низведение понимания материнства. Тот студент называл мать — мокрым домом на девять месяцев. Более ничем важным для себя он мать не считал. Рассказав о таком, Викентий не стал делать выводов. Зато читатель, внимая хаосу мыслей, мог вынести определённые суждения, соотнеся студенческие волнения с подобного рода рассуждениями. Такие мыслители, не знающие над собой ничего святого, могли вести активную антиправительственную деятельность, твёрдо уверенные в правоте ими совершаемых деяний. Вересаев затрагивает ещё несколько эпизодов, имевших способность на него повлиять. Например, идеи Толстого о непротивлении, на первых порах популярные в обществе, а затем утратившие интерес. В той же мере считались за важные идеи о социализме от Михайловского и позиционирование Гаршина, аналогично переставшие восприниматься в обществе.

Мыслить себя на исторической стезе Викентий более не хотел, предпочтя сделать выбор в пользу медицины. Он решил, гораздо лучше иметь профессию, благодаря которой всегда будешь востребован, сможешь иметь постоянный доход, нежели заниматься пусть и важным, но не столь нужным для него ремеслом. Викентий продолжил учёбу в Дерпте, описывая порядки складывающихся в тех землях дел, особенно останавливаясь на каждом профессоре, давая исчерпывающие портреты их личностей и преподавательских способностей. Довелось Вересаеву поучаствовать и в противохолерных мероприятиях.

На том студенческие воспоминания завершались. Их логическим продолжением можно считать «Записки врача», вот уже как более тридцати лет назад написанные.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Как следует воспринимать детские воспоминания? И какую роль им следует отдавать в праве на понимание дальнейшей жизни человека? Что в том вообще может быть интересного? Разве только для полноты картины. Пусть и кажется, о детстве можно рассказать вкратце, не прибегая к детализации. Однако, ряд писателей считает за важное повествовать именно о детских годах. Есть и биографы, очень тщательно подходящие к изучению детских лет. Существуют и те, кто вовсе не тратит время на выяснение практически бесполезных обстоятельств. Вот решил Вересаев, спустя пятьдесят лет, вспомнить себя маленьким. Насколько те воспоминания он сохранил в точности? Сколько поведает дополнительных деталей, может и имевших место быть в прошлом? Читатель разве только поймёт относительное благополучие малых лет Вити Смидовича, кому не было на роду написано понимать жизнь со всеми её горестями и печалями. На ноги Вересаев вставал в сложившихся для него благополучно условиях.

Сразу же читатель узнаёт про уважение Викентия к отцу. И не может понять, продолжая чтение воспоминаний, почему изложение началось с некролога. Отец Вересаева успел дать сыну образование, продолжив помогать на первых порах трудового поприща. Или сам Викентий решил задать планку, к которой он продолжал стремиться на протяжении последующих пятидесяти лет? Останется рассуждать, в какой мере Вересаеву это удалось. Викентий родился в Туле, среди его предков поляки и русские. В такой момент читатель останавливался в крепких размышлениях, махнув рукой на возможные разногласия, которых всё равно не последовало. И всё же важнее прочего, но не ставя то выше отца, Вересаев счёл нужным упомянуть самое первое воспоминание. Будет приятно, узнав, Викентий помнил не тягостную обстановку его плохого поведения или радостную весть по поводу поведения хорошего, так как воспоминание касалось пития сладкого чая с молоком. Читатель вновь останавливался в задумчивости, не умея расставить акценты на восприятии повествования, придя к выводу — автор сообщает воспоминания ровно тем образом, каким то ему желалось делать.

Среди прочего вспоминается первая порка. Отец запретил Вите Смидовичу прикасаться к цветку. Витя счёл это за указание цветок пересадить. После тот завял. За что же был наказан? Будучи ещё ребёнком, Вересаев говорит — понять не смог. Вспоминает начало обучения в школе, первое наказание, первую любовь и первый поцелуй. Без особой надобности — как начал курить и пить. Внутреннего цензора Викентий словно не включал. Или не посчитал зазорным повествовать едва ли не обо всём, к чему сумел вернуться в воспоминаниях. О чём-то всё же следовало умолчать. Однако, чем больше негатива расскажешь сам, тем меньше нелицеприятного о тебе расскажут другие. С другой стороны, тем самым Вересаев оголялся перед читателем, которому вовсе не следует знать всего ему изложенного. Но если Викентий об этом рассказал, значит посчитал за необходимое. Вполне вероятно, он полагал — читатель всего в голове не удержит, обязательно забыв добрую часть повествования.

На описании юных лет Вересаев не остановится, продолжая рассказывать про годы учёбы. Провести черту между двумя этими книгами о воспоминаниях невозможно, они представляют из себя одну повествовательную линию. Приходится учитывать обстоятельства перерыва в работе, поскольку про студенчество Викентий начнёт писать в 1930 году, растянув работу над осмыслением прошлого ещё на следующие пять лет. По данной причине, закончив чтение «юных лет», нужно сразу переходить к «студенческим годам», тогда восприятие становления Вересаева сложится в виде единого полотна.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Если желаешь научиться писать художественную литературу, ты либо берёшься за её написание без чужих подсказок, или начинаешь искать секреты мастерства от уже состоявшихся писателей. И самый лучший совет для будущих писателей — начинайте писать прямо сейчас. Нет идеи? Тогда берите чужую, создавая книгу по мотивам. После эту первую книгу уничтожьте. Таков лучший совет! Но Стивен Кинг дал другие советы. Есть ли смысл их перечислять? Основной совет от Кинга — много читайте сами. Осталось понять — зачем. Некоторые писатели считают такой метод губительным для личного творчества. Кто-то это объясняет банальным стремлением излагать в том же стиле. Всё гораздо проще, когда узнаёшь другие советы от Кинга, и особенно при знакомстве со становлением самого Стивена. Просто нужно желать быть писателем. Сам Кинг много писал, чем продолжал заниматься впоследствии. Но не приди к нему успех на первых порах, то его путь мог сложиться иначе. Другое дело, что Стивен сразу начал монетизировать собственное творчество. И не верьте ему, когда он говорил, будто никогда не писал ради денег. Он сам же написал, как печатал первые рассказы, продавая их затем одноклассникам. Даже за самый первый рассказ он получил гонорар от мамы.

Что примечательно в подходе Кинга, он действительно писал всегда и везде. Это его жизненное кредо — писать при любой удобной возможности. Он не искал отговорок. Включал погромче музыку, закрывал поплотнее дверь, и полностью концентрировался на работе над текстом. Другие начинающие писатели могут сказать, будто у них нет свободного времени, они вынуждены заниматься другими делами. Для Кинга таких преград не было. Рождались дети? Это способствует ещё большей продуктивности. Скажут: уже имел стабильный заработок от писательства. Придётся удивиться — писал без надежды быть опубликованным. Верить ли Стивену? Иного выбора не остаётся. Только насколько необходимо быть бесконечно продуктивным писателем? Таков стиль Кинга — много и постоянно писать.

Точно можно сказать — умение сочинять истории исходит изнутри. Известная истина гласит, что не так трудно о чём-то писать, как придумать, о чём писать далее. Согласно другой истины — всё сложится со временем. У Кинга мысли рождались спонтанно, сюжет продвигался стремительно. И ладно бы ему удалось создать несколько произведений по наитию — он все свои книги написал именно так. Стивен так и говорил, ему достаточно малых обстоятельств, после чего работа над книгой не прекращалась до скорого её завершения. Например, Кинг работал в прачечной, ему сдали вещь, а там испачканные женские прокладки. Увлекаясь тогда же чтением информации о телекинезе, Стивен соединил одно с другим, написав по итогу «Кэрри». Или Кинга напугала собака, случилось ещё что-то… в итоге «Куджо».

Читатель заметит, ему нужно знать о построении предложений, о грамматике. Всё сложится! Стивен лишь просил писать максимально просто, не используя сложных оборотов и лишних слов. Ежели нужно обозначить говорящего, нет ничего лучше, чем написать «он сказал», нежели давая характеристику каждому такому «сказал». Может есть в том секрет мастерства именно Кинга. Насколько под данные требования подойдёт хотя бы тот же русский язык, не приспособленный под такое использование? И тут опять нужно напомнить — пишите! Стивен Кинг — такой один. Быть похожим на него всё равно не получится.

У каждого в литературе — собственный путь. Большая часть из писательской братии канет в безвестность, в веках останется едва ли не крупица. Может статься, забудут и Стивена Кинга. И быть может через тысячи лет станет известным тот, чей стол с рукописями случайно найдут археологи.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Читатель может встретить «Жизнь Иисуса» под названиями, вроде «Забавное Евангелие» или «Занимательное Евангелие», не сумев определиться с годом написания: 1882, 1884 или позже. Так и Лео Таксиль начинает рассказ про Христа, давая представление, что никто не может знать, каким образом жил Иисус, поскольку писать о нём начали лишь спустя двести лет. А теперь, спустя одну тысячу восемьсот лет уже он, Лео Таксиль, взялся изложить собственное представление, взяв за основу сложенные про Христа произведения. Осталось понять, как их воспринимать — за биографию, роман или за образчик чёрного юмора. Читатель это сразу поймёт, когда про действующих лиц Нового Завета автор начнёт говорить в панибратском отношении, будто речь не про почитаемых религией людей, скорее они являются обыкновенными созданиями из плоти и крови, кому ничего человеческое чуждым не было.

Таксиль не говорит о чём-либо, чего нет в дошедших до него текстах. Он мог проявить фантазию, обязательно используя имеющийся материал. Измышлять далее того он не имел необходимости. Зачем рассуждать про юные годы Христа, если про них ничего не сказано? Каких только домыслов не существует. Однако, Лео пишет про официально утверждённое религиозными воззрениями. Прочее не должно читателя интересовать. Всё-таки Таксиль показывал позицию презрения церковных взглядов, поддерживающих взятое за догматы. Если дело обстоит так — Лео посчитал необходимым рассуждать в свободных выражениях. Он просто смотрел на историю Христа с позиции здраво рассуждающего человека. В чём читатель с ним не согласится? Как-то требовалось объяснить беременность матери Иисуса, считаемую за непорочное зачатие. Разве не смеялись над Иосифом окружающие? И не считал ли он себя за рогоносца? И не требовал ли он жарить ему котлеты нормально, чтобы они не пригорали?

Интересующийся религией читатель знает, каким образом возникали догматы. Прежде за оные не считаемые, в определённый момент утверждались, более не должные быть оспариваемыми. Самый яркий пример — определение Троицы. Долгие шесть веков шли рассуждения, пока не был выработан данный догмат. И ещё два века понадобилось, прежде чем в легенде о рождении Иисуса стали фигурировать волхвы, введённые Бедой Достопочтенным. Как тогда к этому должен относиться верующий человек? Истинно принять за должное? Или есть необходимость выразить сомнение? Что в таком случае делать атеисту? Видеть утверждённые догматы, без возможности воззвать к очевидному? Вот и Лео Таксиль не понимает, принуждаемый с ними соглашаться, но показывая читателю в иной интерпретации.

Если и читать «Жизнь Иисуса», то без осуждения автора. Нужно понимать, всякое мнение может существовать, пока оно насильно не навязывается. Таксиль нисколько не опровергал сам факт веры человека в высшие существа, он только хотел внести ясность. Читатель ведь понимал, всякое Евангелие написано человеческой рукой, и все догматы выработаны человеческим умом. Вмешательства божественной сущности не было. Из этого следует, что человек верит только в то, во что верили люди до него, в определённый момент решившие поступать именно так. Других объяснений быть не должно. И если человек теперь желает верить в определённое, он будет прав ровно до того момента, пока не начнёт его насильно навязывать. В случае католической церкви известны примеры, когда вера насаждалась через страх применение насилия.

Кому же можно посоветовать данный труд? Желающим прочитать жизнеописание Иисуса Христа. Если Христос действительно когда-либо жил, о нём рассказано с позиции понимания его в качестве прежде всего человека.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее