Метка: литература россии

Вересаев вернулся к обозрению Толстого, теперь взявшись рассказать о его жизни. Сам Викентий назвал этот материал статьей, хотя читателю хватит его на три-четыре часа чтения. Из каких-то побуждений повествование начиналось с отсылки к Флоберу. Будто бы случилось так, что к Флоберу обратился неизвестный ему человек, решивший написать биографию писателя. И получил ответ — сказать о себе нечего. Вересаев возвёл эту идею до небес, будто редкий писатель может прожить так, чтобы о нём можно было рассказывать. Конечно же, совершенно ясно, Вересаев мог считать это за личное мнение, поскольку даже про самого очень занятого непосредственно писательством можно найти достаточное количество событий, пригодных для рассказа о нём. В любом случае, писатель не настолько оторван от реальности, если не является при этом затворником, никогда не выходящим далее порога своего дома. Да и то, при желании, сообразуясь с происходящими процессами, всегда появится возможность составить биографию. Смотря с какой стороны подойти к изучению жизни писателя. Тот же Вересаев оставил достаточно по себе информации, чтобы уже, опираясь на неё, легко было составить его жизнеописание. Ну а про Толстого — и подавно. Правда, Викентий слукавил, в значительной части повествования опираясь непосредственно на литературные труды.

Викентий подлинно лукавил, сказав, будто, если убрать из биографии отсылки к литературной деятельности, повествовать будет не о чем. При этом говорит, сколь ярка и богата на события биография Толстого. Настолько богата, что о детстве Вересаев предпочёл умолчать, дабы не опираться на «Детство». А вот про отрочество всё-таки взялся рассказывать, ссылаясь, разумеется, на «Отрочество», приводя цитаты, без которых Викентий никогда не обходился. Если же говорить об армейских годах Толстого, то можно забыть про описанное им в кавказских и крымских рассказах. Да вот в том и есть загвоздка… Ссылаться придётся на произведения соответствующего периода. Может иным сказ будет про учительствование Толстого? И тут без отсылок к литературным трудам никуда. Разве только об отношениях с женой можно вздохнуть спокойно, пусть и опираясь на письма.

Есть отсылки к «Войне и миру», к «Отцу Сергию». Но вот информация, почерпнутая из сторонних источников: у Толстого сильные руки, он хорошо работает в поле, увлекается едва ли не всем. Даже при несохранившихся свидетельствах, можно быть точно уверенным, заниматься Толстой мог чем угодно. Допустим, вязать. Оспорить это невозможно. То должно быть понятным по тому принципу, что опровергнуть это не получится.

Вот разговор коснулся отказа от авторских прав на произведения, опубликованные до 1881 года. О развитии конфликта с женой. Будучи против, жена Толстого намеревалась лечь под поезд. Но отношения с женой были очень хорошими. Неважно, сколько Толстой доставлял ей неудобства своими волевыми решениям, как и она ему.

Или вот разговор на тему толстовства. Сам Толстой к данному движению относился без энтузиазма. Их могли считать его единомышленниками. Только скорее они старались мыслить предположениями Толстого, но никак не он сам, развивавший мысль на основе прочих предпосылок. Другое дело, как к толстовцам относились в обществе. Например, редкий толстовец избегал тюремного срока. Что до Толстого, существует мнение, как его не трогали по воле государя, считавшего за недопустимое арестовывать столь маститого писателя.

Оставалось сказать, каким образом Толстой умер. Как известно, ушёл из дома, в дороге почувствовал себя плохо. И умер. Дойдя до этого момента в повествовании, Вересаев остановил свой рассказ.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Осенью 1883 года Островский посетил Кавказ, послушал представление собственной пьесы на грузинском языке. О том визите сохранилось две короткие речи: «Речь на вечере, организованном в честь А. Н. Островского грузинской труппой в театре Арцруни в Тифлисе» и «Речь на ужине в честь А. Н. Островского в Тифлисском кружке». В оных речах звучали слова благодарности.

В том же году дирекция императорских театров при участии театрально-литературного комитета разработала проект «Правил о премиях дирекции императорских театров за драматические произведения», обратившись к Островскому, как к председателю Общества русских драматических писателей. Островский дал ответ, выразив сомнение. Пусть хорошие пьесы будут получать поощрение, тогда как остальные станут отвергать без объяснения. И где гарантия, что хорошими пьесами не будут те, которые написаны членами самой дирекции? Да и выбор планировалось делать в декабре, когда пьесу уже следовало ставить в театре.

В 1884 Островский написал ещё одну записку по поводу проекта «Правил о премиях императорских театров за драматические произведения». Становилось понятно, своими проектами дирекция загоняет театр на ещё большее дно, потому как их девиз прежний — таланты пробьются сами. Островский был уверен: если талант не обучить, он всё равно останется бездарностью. Далее Александр прошёлся по самым знаменитым артистам, мало о ком выразив положительное мнение. Так Савина соглашается не на все предлагаемые ей роли, вследствие чего даже хорошей пьесе отказывают в постановке. Даже ему — Островскому — отказывают из-за неспособности артиста исполнить роль в его пьесе. А каково драматургу, когда он видит, сколь бездарны артисты, забывающие слова, разговаривающие без выражения, монотонно. Но скажут, что таких артистов хвалят. Так то от плохого вкуса у зрителей, либо у критиков. Пройдясь по артистам, Островский словно не опасался нажить себе врагов, расписывая каждого из них в бесталанности. В провинции ещё хуже. Там актёры, если забывают слова, придумывают их на ходу, придавая пьесам несуразный вид. Разве только писать пьесу, где роль заранее является выигрышной. То есть как её не исполняй, испортить не сможешь.

Подготавливаясь принять должность заведующего репертуаром Малого театра, Островский написал «Автобиографическую заметку». Он говорил, как прежде был недоволен происходящим в театральной среде, какую развёл деятельность по исправлению ситуации, работая с полной самоотдачей сугубо из альтруистических убеждений. Надеяться на других не приходилось, поскольку никто в России ничего в театре не понимал. О том же сказал в «Речи в Обществе русских драматических писателей и оперных композиторов».

Дождавшись открытия Театрального училища, Островский написал заметку «Ученические спектакли в императорском театре в Москве». Думая принять на себя роль наставника, вынужден был уступить артисту из провинции. Поэтому, став свидетелем первого представления, мог лишь мрачно сказать: занавес. Прежде актёрству учили шесть лет, теперь управляются за шесть недель.

В 1885 написана записка «О наградных бенефисах». Из каких побуждений ныне стали устраивать наградные бенефисы, порою по несколько раз в год? Если юбилей, оно хоть как-то оправдано. Может вернуть практику сороковых, когда артистам бросали кошельки с деньгами прямо на сцену? Тем же годом датирована записка «Соображения и выводы по поводу мейнингенской труппы». Актёры у них посредственные, актрисы — ноющие. Зато баталии по Шекспиру хороши, как и умелое использование электричества. В России такое можно делать, стоит только заставить подсобных рабочих исполнять возлагаемые на них обязанности. В сентябре Островский высказал «Соображения по поводу устройства в Москве театра, не зависимого от петербургской дирекции, и самостоятельного управления». Всё наладится только тогда, когда его поставят управлять дирекцией. Но Островский поставлен на другую должность, о чём он расписал «Обязанности заведующего репертуарной частью и училищем императорских московских театров», чем будет отныне заниматься.

В январе 1886 произнесена «Речь артистам», просил употреблять талант в полную меру, служа великому искусству. В феврале подана «Докладная записка г-ну управляющему императорскими московскими театрами» о недостатке режиссёрского персонала, составлена «Записка о театральном училище» с выведением статистических данных. Островский вспомнил, как прежде выпускаемые артисты начинали работать за копейки, со временем добиваясь своими успехами почёта и славы. Составил протокол «Результатов испытаний, бывших на сцене Малого театра в марте 1886 года», удивился количеству задатка таланта у многих. Рабочим моментом стала объяснительная записка «Оперная труппа», касающаяся заработков.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

В архивах сохранилась заметка «Клубные сцены, частные театры и любительские спектакли», датируемая 1880 годом. Возглавленная Островским борьба за право автора на прибыль низводила его до абсолютно любого представления, хоть даже любительского. Когда пошло поветрие на создание клубных сцен, Александр решил бороться и с данным явлением. По своей сути он скорее оказывался против, хотя за десяток лет до того сам ратовал за создание Артистического кружка. По такой логике, полагалось делать отчисления авторам за предварительные читки и каждую репетицию. Всякая деятельность энтузиастов, где задействовалась его пьеса, подлежала учёту, с последующей выплатой автору гонорара. Островский скорее стоял за создание частных театров, с которых он точно получит доход. Но их тяжело создать, а имеющиеся примеры функционирования оных показывают их убыточность.

В 1881 году Островский продолжал работать над «Запиской о положении драматического искусства в России в настоящее время», в последующем представлявшаяся в различные ведомства, дошедшая до внимания царя Александра Александровича. Островский говорил о нехватке театров, многие желающие не могут попасть на представления. В свете случившихся перемен за последние десятилетия в стране народились новые люди, имеющие солидный достаток, кто желает приобщиться к театру. Островский склонял к тому, что в России требуется разрешить создание частных театров, поскольку императорские не удовлетворяют имеющийся спрос. К тому же, зрителю неудобно ехать из провинций или с окраины, испытывая неудобство преодоления больших расстояний. Хорошо бы посредством дел меценатов организовывать театры повсеместно. Островский получит личное одобрение на создание частного театра, а через месяц последует отмена монополии императорских театров.

В том же 1881 году Александр стал причастен к театрально-литературному комитету, о чём написал записку. Продолжая организацию работы, написал записку «О причинах упадка драматического театра в Москве». Причина проста — малое количество театров. Другая причина — отсутствие театральной школы. Хорошие артисты уходят в небытие, на их место берут посредственность. Трагикомическое действие поручают играть комическим артистам. Отсутствует смысл в написании исторических пьес, потому как театры экономят буквально на всём, желая лишь извлекать максимальное количество прибыли. Вспомнил и про плохие переводы, по которым не брезгуют ставить пьесы. И ладно был бы перевод плох… Всё чаще переводчик таковым не является, переписывая своими словами уже существующие переводы.

В 1882 Островский вернулся к интересовавшей его теме, написав записку «О театральных школах», поднимая вопрос о закрытом годом ранее театральном училище императорских театров. Для Александра было ясно — артистами не рождаются, на них учатся. Одно дело при этом — любитель. Другое — театральный артист. Артисты тем и примечательны, они должны обладать умением полностью подстраиваться под роль, становясь совершенно другими людьми, изменяя походку, манеру речи и прочее. Наплыв артистов из провинции не спасает театры, это именно любители. Островский представил в том числе «Дополнительную записку о театральных школах», предложив план обучения актёрскому ремеслу, рассчитанный на три курса.

Сохранилась «Записка о театральных школах». Островский говорил об отрицательном значении монополии императорских театров для развития русского театра. Это система плодила неумелых артистов, отчего подрывался интерес к драматическому искусству. Предупреждал Островский и возражение о довольстве зрителя, выражаемого бурными овациями: на безрыбье иначе никак.

Островский не перестал думать о Русском театре. Он обратился «К московскому обществу», после предложил проект устава товарищества по созданию «Русского театра в Москве», где главное значение будет отведено ему, остальные войдут соразмерно вносимым паям.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

В 1869 Островский продолжал развитие темы, он работал над «Запиской об авторских правах драматических писателей». Прежде всего его интересовал доход, более именно автора. Так было очевидно, от публикации пьесы на бумаге доход всегда остаётся ничтожным, уступая по оплате в случае театральной постановки. Оттого и совершенно ясно — отдавать пьесы в печать лишено какого-либо смысла. В очередной раз возникала мысль об отсутствии в России профессиональных артистов. Значительная их часть посредственна. Потому не так важно, насколько пьеса хороша, при плохой игре — её восприятие страдает. Ситуацию может исправить разве только имя автора. И, опять же, прибыль на его имени будут делать другие. Это побуждает писать больше пьес, вследствие чего страдает их качество. Решил Островский жаловаться и на антрепренёров — частных театральных распорядителей. Эти деятели поступают на собственное усмотрение, всячески всё делая сугубо для извлечения личной прибыли, вовсе не считаясь с необходимостью облагодетельствовать автора поставленной ими пьесы.

Тогда же Островский излагал мысли касательно «Проекта законоположений о драматической собственности». Он считал, автор должен иметь право давать разрешение на постановку, когда бы её не вздумали ставить. Оговаривал и то, как такое право должно быть у его наследников в течение пятидесяти лет после смерти сочинителя. В качестве ориентира Островский предложил французский опыт, дополнив, что автор может передавать права другим лицам. Особо Александр оговорил положение переводчика, чьё разрешение в той же мере необходимо. И если появится необходимость, театры обязаны предоставлять все разрешения от лиц, причастных к созданию пьесы. Если же постановка производилась без дозволения, тогда прибыль полагалось изымать и передавать правообладателям. Отдельно Островский стал оговаривать право автора на даровое посещение постановок по его пьесам.

В 1870 Островский и Родиславский создали Общество русских драматических писателей, известив театры о необходимости получать разрешение от авторов. Последовали судебные тяжбы. В 1871 Александр написал «Объяснительную записка к Уставу Русского драматического общества», объясняя создание инструмента, благодаря которому авторы получили возможность наблюдать за деятельностью театров, в том числе провинциальных, дабы знать и предпринимать меры против нарушителей. В том же 1871 Островский делал черновые наброски «О положении 13 ноября 1827 года», потому как узнал о некогда утверждённом «Положении о вознаграждении сочинителям и переводчикам драматических пьес и опер, когда они будут приняты для представления на императорских театрах».

В 1872 году — двадцатипятилетний юбилей творчества Островского. Сохранилось три речи от четырнадцатого марта: «Речь на юбилейном обеде, организованном Собранием драматических писателей», «Речь на праздновании юбилея А. Н. Островского в Артистическом кружке», «Ответная речь на приветствие группы провинциальных артистов». Говорил о собственной радости, о труде на пользу и заслуженном к себе уважении. Можно упомянуть «Речь на ужине, организованном артистами в честь А. Н. Островского», «Письмо распорядителям празднества в честь А. Н. Островского в Собрании художников в Петербурге». В том же году вышел сборник переводов Островского комедий Франки, Чикони, Гольдони, Джакометти и де Лери, характеризуемый Александром в качестве ознакомительного, но никак не качественно написанных пьес.

Организационная деятельность считалась Островским за важную. Имея обширное количество созданных пьес, он не желал упускать положенную ему прибыль. Так сохранилась «Речь в Обществе русских драматических писателей» за март 1875 года, воспринимаемая скорее в качестве протокола одного из заседаний.

В 1877 году по России гастролировал итальянский актёр Эрнесто Росси. Островский выступил в апреле с «Речью на обеде в честь Э. Росси». Всячески его хвалил и благодарил.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

При изучении творчества Островского не следует забывать о его деятельности, направленной на развитие театра в России. Выступая постоянным критиком складывавшейся системы, Островский добьётся желаемого, получив возможность влиять на происходящее. Предлагается на это смотреть в хронологическом порядке дошедших до нас работ, взяв за основу статьи, записки и речи.

Так в марте 1859 в газете «Петербургские ведомости» опубликована «Речь на обеде в честь артиста А. Е. Мартынова». Островский всячески хвалил Мартынова, считая за одного из лучших исполнителей ролей в его пьесах. В июле 1860 — ещё одна «Речь на прощальном обеде в честь А. Е. Мартынова и А. Н. Островского», теперь уже в газете «Одесский вестник». Звучал тост за процветание русской литературы и её деятелей. Заглядывая немного вперёд, надо сказать, что Мартынов умрёт в августе того же года, будучи тяжело больным. В феврале 1861 — в газете «Московские ведомости» опубликована ещё одна хвалебная «Речь на обеде в честь артиста С. В. Васильева».

В 1861 Островский выражал возмущение цензурному запрету на допущение к постановке пьесы «За чем пойдёшь, то и найдёшь», в следующем году написал статью «Обстоятельства, препятствующие развитию драматического искусства в России». Её публикация состоялась без подписи в февральском выпуске газеты «Северная пчела» за 1863 год. Островский говорил об отсутствии интереса к русскому драматическому искусству, оправданному, так как пьесы не пишутся должным образом. Репертуар беден из-за цензуры, видящей запретное там, где его нет. Если пьеса всё-таки доходит до постановки, то это можно приравнять к чуду. Есть ли смысл тогда пытаться писать пьесы? Ухудшает положение театрально-литературный комитет, решающий судьбу пьес, тогда как в сам комитет входят люди, чья компетенция под вопросом, кто ничего в театральном искусстве не добился. Возникают проблемы и из-за авторских прав, которые соблюдать до сих пор не принято. Есть большая проблема и касательно деятельности переводчиков, выполняющих из рук вон плохо свою работу.

В 1865 Островский и другие театральные деятели инициировали создание Артистического кружка, в который вскоре вошло семьсот человек. Его деятельности воспротивились в дирекции императорских театров, запретив публиковать объявления о представлениях в газетах, как и ставить сами спектакли. До нас дошло три записки Островского об этом: «Записка об Артистическом кружке», «Об Артистическом кружке» и «Докладная записка об Артистическом кружке». Что прежде всего хотел Островский? Он выразил желание поощрять молодых артистов, дарить им подарки, выдавать ссуды, облегчать их бытовые условия. Это будет возможно, если Артистический кружок получит одобрение на публикации в журналах и на проведение лотереи. Мешает деятельности кружка Консерватория, вводящая ограничения против артистов, участвующих в деятельности Артистического кружка.

В 1867 Островский продолжил развитие темы. Артистический кружок требовал вложений. Так в апреле Александр в речи на собрании огласил «Отчёт о состоянии и положении Артистического кружка». Необходимо искать средства на уплату аренды, вследствие чего вводятся членские взносы по десять рублей. В ноябре в очередной речи на собрании — об ухудшении положения, лотерею проводить так и не разрешили.

Летом 1867 Островский начал работу над «Докладной запиской об авторских правах драматических писателей», продолжая её составлять вплоть по октябрь 1869 года. Её публикации при жизни не состоялось. Александр хотел довести до сведения, что он лишён стороннего заработка, в отличие от некоторых прочих драматургов. Если он напишет одну пьесу за год, то с неё у него и будет доход, либо не будет. А так как он человек семейный, отсутствие заработка его не может устроить. И если пьесу где-то ставят, ему за то совсем ничего не причитается из-за отсутствия у драматурга авторских прав. Часто ему приходится отдавать пьесы даром. При этом театры переполнены зрителями, и платят за постановку разве только участвующим в ней людям, но не авторам. В ту же Москву едут из провинции специально ради посещения театра. А что происходит на сцене? Нынешние артисты не вытягивают ролей, будто сами пьесы настолько же плохи. При этом талантливых артистов никто не ищет. Непонятными казались Островскому репертуарные предпочтения. В пору хороших сборов ставится дурное, тогда как хорошее приберегается на лето. Театр это может и устраивает, зато автор заработает многократно меньше.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Однажды кто-то о чём-то рассказал, так родилась мысль о допустимости этого. После человечество не раз делало попытки установить истину, не имея к тому никаких возможностей. Таковых историй достаточно, вроде всё той же Атлантиды. Есть и много придуманных историй, когда описывается похождение в труднодоступные местности, где будто бы кипит жизнь, к концу повествования обязательно уничтожаемая автором. На протяжении девятнадцатого столетия кто о том только не писал, продолжили рассказывать и в начале следующего века. А куда мог отправиться житель России? Искать нечто, наполненное отголосками древности, можно было среди гор и где-нибудь на просторах тайги, но лучше на одном из островов северного океана. Ещё лучше пусть тот остров словно бы существовал короткое время, на деле являясь наносом почвы на льды, впоследствии исчезнувший в результате таяния. Зато появилась возможность придумать повествование о путешествии в подлинно затерянный мир, где сохранилась жизнь в её реликтовом представлении. Почему бы не поверить Владимиру Обручеву хоть на самый краткий миг?

Нужно именно поверить. Нет необходимости опираться на фактическую допустимость этого. Ведь верит читатель Жюлю Верну, Артуру Конан Дойлу и Райдеру Хаггарду, так отчего такой возможности лишать написанное Обручевым. Правда, в тексте у Владимира излишнее представление о допустимости им показываемого. С чем никак не желается согласиться. В любом случае, читатель знакомится с миром, который в действительности никогда не существовал. Потому нужно просто довериться авторским предположениям. Пускай на Земле Санникова живут мифические онкилоны и дожившие до начала двадцатого века неандертальцы. Пускай там можно встретить мамонтов и прочих древних созданий. Да пускай там хоть бродят динозавры, пожелай оных в тех местах поселить автор. Видимо, идеи дарвинистов тогда не пользовались особым почётом, раз обитатели Земли Санникова десятками тысячелетий не претерпевали изменений.

Где кончается прелесть повествования? К моменту знакомства с онкилонами твёрдая научная основа произведения уступила место вольным фантазиям. Полагается думать разве о том, как российский читатель горько сожалел об отсутствии у него собственных примеров приобщения к чему-то навроде попадания на остров, где живут туземцы в набедренных повязках. Ими должны были быть не воинственные народы в пределах холодных российских просторов, а обитатели мест, приравненных к аналогичным за райские. Пожалуй, Обручев стал первым, кто посчитал допустимость существования чего-то вроде тропиков в водах северного океана. Измыслив это, продолжил развивать повествование в совершенно непонятную для читателя сторону.

Ведь что происходит на страницах? Экспедиция находит Землю Санникова, собирает им требуемый материал для доказательной базы и… решает остаться жить на острове, заведя семейные отношения с онкилонами. После участие в жизни племени, разбирательство с возникающими разногласиями, неспособность повлиять на «пещерные» предрассудки. Дабы поставить точку в растянутом донельзя повествовании, Обручев вспомнил о твёрдой научной основе, сделав предположение, как Земля Санникова могла быть уничтожена. И только тогда позволил экспедиции отправиться в обратный путь, заодно уничтожив всю доказательную базу, бывшую собранной на единственную упряжку.

Читателю оставалось понять самое очевидное — никакого приключения не было. Впечатлительный читатель, конечно же, полностью поверит автору. Так обычно и рождаются легенды. Стоит в будущем, после глобального потрясения, кому-нибудь ознакомиться с текстом «Земли Санникова», как возродится представление о мифическом острове, на котором жили древние существа. Даже сам автор заключает, что члены экспедиции были готовы отправиться обратно и заново собрать доказательную базу, чему помешала русско-японская война. Но читатель никогда не забудет, как на Землю Санникова членов экспедиции принесла льдина, и повторить свой путь тем же маршрутом они никогда бы не смогли.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Исаев-Штирлиц» | Книга №6

И снова Штирлиц. Уже шестая книга о его похождениях. Так и окажется Семёнову суждено остаться в истории автором одного персонажа. Да и то не всякий вспомнит его имя, потому как редкий человек знает, кому принадлежит авторство создания Штирлица. А если сказать, указав на Юлиана Семёнова, то сам Семёнов останется без должного к нему проявления интереса. Такова судьба некоторых творцов — оставаться в тени ими созданного. Да и сам персонаж заживёт собственной жизнью, более знакомый в качестве участника анекдотов о парадоксальности человеческого восприятия, благодаря народному творчеству. И будь таковым Штирлиц в произведениях у Семёнова, их бы обязательно читали все последующие поколения. Только вот Семёнов не писал столь ярко, пусть и всячески старался создавать оригинальные литературные работы. «Испанский вариант» в той же мере не пробудит интерес, как и сама тема — участие Третьего рейха в испанской гражданской войне.

На этот раз Семёнов решил быть оригинальным по форме. Перед читателем один день из жизнь Штирлица, когда происходит допрос латышского журналиста Яна Пальмы. При этом Штирлиц остаётся на второстепенных ролях, должный помочь Яну избежать карательных мер со стороны гестапо. По легенде от Юлиана Ян Пальма выкрал чертежи «Мессершмитта» с целью передачи советской разведке. Теперь Штирлиц между двух огней, являющийся таким же агентом, только действующим изнутри. На деле же, читателю так и не станет понятно, из-за чертежей преследуют Яна Пальму, либо по другому поводу. Дабы это установить, нужно разбирать описываемое на составляющие. Захочет ли то делать читатель, если сам Семёнов не пожелал с первых страниц объяснить, о чём именно взялся повествовать?

Пусть всё происходит за один день, но в процессе допроса Юлиан возвращает действие на несколько лет назад, когда Ян Пальма осуществлял основную свою деятельность. Что именно там происходит? Вследствие авторской манеры установить то не представляется возможным, если, опять же, не разбирать описываемое на составляющие. Да и то не всё удастся установить. Вероятно, Семёнов желал наполнить произведение гораздо большим количеством деталей, чего сделать у него не получилось. «Испанский вариант» оказался малым по форме, воспринимаемый скорее за повесть. На деле же достаточно было ужать до размера рассказа, зато описав перенасыщенный событиями день. Вместо этого читатель оказывался вынужден внимать пространным отступлениям, которые всё равно не представляли для него интереса.

За чем читатель будет следить, так за редкими появлениями Штирлица. Вот где основная суть содержания. Ян Пальма, сколько бы не старался ради советских приоритетов, не воспринимается за подлинного радетеля. Можно предположить о наличии у него другой мотивации. Сугубо по представлению о Латвии, как и прочих прибалтийских государствах, отчаянно пытавшихся заявить о праве на продолжение существования намеченного ими политического курса на самостоятельность, находившихся в сфере влияния между Третьим рейхом и Советским Союзом. История расставила эти государства таким образом, отчего они шли скорее на заклание. Почему Семёнов не стал затрагивать данный аспект в повествовании? Впрочем, несмотря на связь с Испанией, читатель практически не замечает происходивших там процессов.

Должно быть очевидным, Штирлиц справится с поставленной задачей, устраняя всех неугодных лиц, сколь бы близкими они для него не являлись. Читатель помнит ещё с самой первой книги способность Исаева-Владимирова пресекать деятельность всякого элемента, встающего у него на пути. Вот и в «Испанском варианте» от него никто не уйдёт живым, вздумай тот чинить препятствия на пути Яна Пальмы.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Форсайт — это предвидение, либо способность, помогающая понять должное произойти в последующем. Касательно книги Лукьяненко этого сделать невозможно. Вернее, можно понять, каким будет главный герой повествования, тогда как происходящее на страницах предугадать невозможно. И даже кажется, беря для рассмотрения «Форсайт», об этом не знал даже сам Сергей. Сперва была задумка, будто часть людей станет видеть во снах должное с ними произойти в будущем. А о чём повествовать далее? В том и была загвоздка. Лукьяненко остановился на мгновение, обдумывая обстоятельства снов, придал им вид допустимости осознания несколькими сновидцами сразу. И снова остановился. И может лучше бы не продвигался вперёд, так как вплоть до конца повествования вызывал у читателя недоумение за недоумением, начиная хотя бы с того, что непонятно, как соотносится свершившееся с самим фактом осознанных сновидений о будущем. По итогу получилось произведение, сюжетные повороты которого становились ясными для самого писателя непосредственно по ходу повествования.

Всё это где-то читатель видел. Или что-то это ему всё напоминает. Может допустимо припомнить киноленту, где главному герою предлагалось принять факт существования иной реальности, быть может в самом деле существующей, для чего нужно вступить в некую организацию, где предложат таблетки, благодаря которым сны станут гораздо более осознанными. Такая организация появляется и на страницах произведения у Лукьяненко. Имеется и группа людей, должных добиваться с главным героем некоторой определённой цели. Только читателю всё равно непонятно, кто и чего в данной организации желает. Говорят: хотят узнать момент, когда ожидаемое во снах свершится. А если свершится, то почему во снах нет привычных для нашей планеты зверей, отчего там своеобразно действуют законы физики, и кем являются те крылатые создания, непонятно зачем вступающие в противоборство со сновидцами. Для себя Лукьяненко в этот момент определился. Читатель наоборот недоумевал. Каким образом всё-таки должна была преобразоваться реальность?

На деле же — «Форсайт» от Лукьяненко может считаться за страшилку. Как прежде люди видели молнию на небе и слышали раскаты грома, принимая то за проявление гнева божественной сущности. Или после люди, несмотря на технический прогресс и научные знания, предпочитали уповать на ту же самую божественную сущность. Когда же человек начал осознавать, сколь близок своими делами к богу, теперь сам готовый создавать по своему образу и подобию, то подлинно испугался. Вернее, ещё не осознал его ожидающего. Тогда к его услугам писатели, способные раскрыть глаза. Или скорее запугать. Что страшило читателя с начала двадцатых годов двадцать первого столетия? Расцвет способностей искусственного интеллекта на основе нейросетей. Вот и Лукьяненко предложил убояться того же. То есть, когда-нибудь, будет создана такая модель, которая воспримет свою сущность за божественную, изменив бытие под себя. Собственно, Сергей всё решил подвести именно под это. Пусть и не так важно, насколько показанное на страницах способно иметь хоть какое-то отношение к хотя бы самую малость способному считаться за допустимое.

В один из моментов Лукьяненко подчинил описываемое подобию виртуальной реальности. Искусственный интеллект неуточнённым образом подменит действительность эрзацем. Вследствие чего жизнь людей уподобится компьютерной игре. Каждый обретёт в таком мире уникальную способность. Кто-то получит возможность регенерации, иной сможет совершать респаун, ну а главный герой — убивать абсолютно всех, всего лишь произнося слово «умри». Что в этом окажется самым невероятным — убить главный герой может именно абсолютно всё, хоть окружающую его реальность.

Если не вдаваться в детали описанного мира, произведение у Лукьяненко вышло предельно интересным, вполне пригодным для экранизации.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Пелевин начал писать по роману в год. Сразу стал насущным вопрос: о чём писать? И надо ли писать о чём-то особенном? Проведя дни в мучениях по выбору темы, Виктор осознал неизбежность возникшего перед ним затруднения. Было решено не искать нового, опёршись на доступное вниманию. К тому же, можно утверждать с большой долей вероятности, Пелевин проводил значительное количество времени за играми. Это понятно хотя бы по тому принципу, что он стал применять свой талант к восприятию увиденного на экране. И даже можно смело предположить, у Виктора ЛитРПГ приняло вид невообразимого — литературной аркады. Пелевин всего лишь сделал попытку придать жизненность игровому процессу, примитивному по логическому его восприятию. Теперь же выходило, будто миром правят птицы, находящиеся в вечной борьбе с вепрями.

Должно быть очевидным, адекватность вышла за рамки ограничений. Это сперва читатель не мог понять, какие именно птицы правят миром, почему они натравливают главного героя на вепря, которого он должен убить. Пока Пелевин не перешёл к прямому описанию игрового процесса одной из популярных аркадных игр, где полагалось запускать птиц из рогатки, стараясь уничтожить выстроенных против них свиней. Потом Виктор позволил поиграть себе в другую, почти аркадную игру, если не брать во внимание две её первые части, бывшие чистейшими аркадами. Бродил по виртуальному городу, ездил на машинах, доставлял дискомфорт неигровым персонажам. Далее вовсе переходил к другой игре, представляя, как выйдя на позицию, вылезал из танка и бродил по окрестностям. Что из этого должно было заинтересовать читателя? Такого рода историй он уже успел начитаться в журналах на игровую тематику. Там и лётчики терпели крушение, заводили любовные отношения, где прежде видели коробки, представлявшиеся им до того за будто бы жилые дома. Всякое было.

Можно сказать — Пелевин писал о другом. Писал он о киклопе. Это нечто такое, способное жить в головах других. По своей сути это ничего не меняло. Каждый из нас такой же киклоп, способный жить в виртуальных пространствах. Хоть смотри глубже! Каждый из нас подобен Вишну, приходящему в мир посредством различных аватар. Но у Виктора проще. Всего-то некто в чужом сознании, наблюдающий, как чужое сознание проводит дни. Продолжая наполнять повествование, Пелевин притягивал одно к другому, без определённой цели. Захотелось ему считать Гая Фокса за Анонимуса, придумать Цукербрина на основании личностей Марка Цукерберга и Сергея Брина, пофантазировать на тему коллективных снов и устраиваемых там терактов. Перебирая темы, Виктор всё более разбавлял повествование. К чему нужны рассуждения о контекстной рекламе? Дабы показать, что не человек оставляет информационный след, а сама виртуальная среда пробуждает мысли определённым образом, предопределяя желания пользователей. Из этого возникало новое суждение.

Пелевин играл в игры, потом смотрел фильмы. Прорабатывая понимание внутренних комплексов, присущих людям, пришёл к выводу — комплексы навязаны Голливудом. На экране человек всегда идеализируется. Герои фильмов живут в стерильных мирах, где всё построено на определённых законах. На деле же человек вовсе не такой, каким его видит зритель на экране. Впрочем, это к лучшему. Если бы в фильмах доходили до уровня писателей западного мира, герои действительно бы пускали ветры да занимались различного рода непотребствами.

Должна ведь быть дельная мысль? Хотя бы одна на всю книгу. Пожалуй, сочтём за таковую рассказ о змее, оказавшемся в раю. Ведь как бы оно не казалось странным, а в раю нужны и те, кому после смерти полагалось отправиться в ад. И хватит на этом!

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Бахревский продолжил работать с взятым им за основу для исторического творчества периодом царствования Алексея, опрометчиво прозванного Тишайшим. Читатель уже не раз видел образчики творчества Владислава, в красках расписывавшего то непростое время. Но касательно обращения к началу правления Алексея — не задалось. Причина чего скорее крылась в отсутствии материала, способствующего проявлению интереса. Бахревский не сумел раскрыть нужные для внимания темы. Единственное примечательное — наблюдение за должным последовать противостоянием Никона и Аввакума. Только читатель знал — до раскола Бахревский в повествовании дело не доведёт. Вместо этого предстояло наблюдать за неурядицами вокруг окружавших царя деятелей, творивших лишь на потребу собственных желаний. Отчасти «Тишайший» стал дополнительным напоминанием о расхожем в России мнении о любом взятом для примера правителе: царь хороший, бояре — плохие.

Непонятно как так получается, у Бахревского лучше всего выходили описания происходящего в Османской империи. Может в силу незнания особенностей жизни именно турецких султанов. Или обыденность русских царей не считается за примечательную. Всё словно тускло и без изысков. При этом османы грызутся за власть, устаивают интриги, сводят недругов в могилу, всячески доказывая право на верховенство. Даже у шведов и поляков в деле жизни правителей гораздо любопытнее. Чего там только не происходит. То король в немощи благороден и покорен воле приходящих к нему послов, или король назначается шляхтой, не имея способности повлиять на доставшееся ему под управление. В России же царь — это царь, наделённый полномочиями, чьи права никем не оспариваются, и он относительно спокойно правит, оставаясь хорошим для народа, прикрытий сумасбродными поступками бояр.

Так о чём писал Бахревский? Умер первый царь из Романовых, выбранный на царство по воле народной. Поползли слухи, что выбирали царём Михаила, тогда как не было разговора про его детей. Значит, Алексей может столкнуться с неповиновением. Представив вниманию такие опасения, Владислав никак их толком не отразил. Имелись только слухи, которые никто не пожелал претворять в жизнь. Что ещё описать про первые годы царствования Алексея? Как он думал решить денежные затруднения, по наставлению введя налог на соль. Последовали бунты. А царь к тому моменту уже прозывался Тишайшим. В чём может и был смысл, ведь относительно его всё оставалось тихо и спокойно, тогда как земля горела скорее под боярами.

Разбавляя повествование, Бахревский пошёл по насущным проблемам. Царь молод, неопытен, нужно найти для него жену. Быстро сыскали девушек, устроили смотрины. Владислав описал горячий и жадный нрав Алексея, готового хвататься за первое пришедшееся ему по душе. Очень влюбился в одну из девиц, да не в ту. По наставлению бояр выберет нужную. Так и продолжала складываться власть, основанная на дворцовых интригах. Теперь подлинно не установить предпосылок, исходивших от чьих-то желаний. Считаемые за сумасбродов, вполне могли быть пострадавшими, уступая место при царе другим. Приходится считаться со ставшим историческим фактом, уже и не требующим опровержения, поскольку в том заинтересован узкий круг специалистов, в чьи суждения человек со стороны не пожелает вмешиваться.

В этом же повествовании Бахревский вывел линию мытарств Тимошки Анкудинова, самоназванного сына Василия Шуйского. Показав в гостях и в плену у османского султана, проведя по страницам вплоть до момента смерти.

Каким бы образом Владислав не сложил повествование, он сумел отразить основные моменты начала царствования Алексея Тишайшего. А если говорить точнее, это произведение тесно переплетено с прочими трудами Бахревского о событиях данного времени. И понимать их лучше в качестве единого полотна.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее