Метка: литература россии

Первого сентября в рубрике «Русские общественные заметки» — о возросшем количестве судебных процессов, связанных с литературными делами. Почему так происходит? Если взять в качестве примера Англию, там никто не чернит своих писателей. Например, совершил Диккенс неблаговидный поступок, побуянив с друзьями, или он развёлся с женой — никто его за то не честит. Наоборот, хорошо, что остался жив. Не честили и Байрона, но осудили Бичер-Стоу, взявшуюся говорить о нём скверно. При этом, в Англии произведения английских писателей расходятся десятками тысяч, тогда как в России и близко подобного нет. То есть получается, будто не любят литературу и литераторов. Поэтому нищенствующие литераторы устраивают грызню со всяким, кто скажет против них кривое слово. Либо автор статьи недоговаривал, учитывая, как легко в западных странах могли столь же рьяно осудить всякого на крупную денежную сумму, посмей он опорочить честь литератора.

Седьмого сентября в той же рубрике написано продолжение. Ставился вопрос: может дело в самой русской литературе? К литераторам в России относятся с недостаточным сочувствием. Ведь есть собственные замечательные литераторы. Причём, писатели второго ранга богаче на талант, нежели западные. Их и в Европе ценят более, нежели в самой России. Как пример — Крестовский, что в почёте и уважении у немецкого читателя. Может причина кроется в малом количестве литературных критиков? Только и в Европе их мало.

С третьего сентября читатель мог знакомиться с заметками Лескова в рубрике «Наша провинциальная жизнь», публиковавшиеся без подписи. Кратко: о волынском оскорблении церкви, о гробницах в Нижнем Новгороде и Киеве, про воронежских сатиров и ярославских кликуш, о способах обхождения с простонародными душевными болезнями, о провинциальной судебной адвокатуре, о девушке-чиновнике.

В двух выпусках пятого и шестого сентября статья «Хвастуны и лгуны», без подписи. Подводя читателя к рассказу поляка о его трудовых спорах с начальством, автор сперва рассказал анекдот об актрисе Асенковой, на которую повысил голос сановник. Асенкова ему лишь ответствовала: мне говорят, я в гневе прекрасна, вы же — жалки. После автор сказал о хвастунах, лгунах и об их девизе: не любо — не слушай, а лгать не мешай. Одни из хвастунов и лгунов делают это из любви к самому процессу. Они могут рассказать и про Паганини, игравшего перед ними на скрипке при всех лопнувших струнах. Так причём тут рассказ поляка? Есть мнение, когда поляки клевещут на Россию, делают это без чувства такта и меры, не останавливаясь перед нелепостями, вплоть до вовсе невозможного. Так в 1862 году в польской газете вышла статья некоего страдальца от русской жестокости, увиденной им в Москве, когда шли гуляния на Светлую неделю. Но внимать тому и сами русские рады, потому как есть поговорка: чужие края похвальбою стоят, а наша земля крепка хаяньем.

Семнадцатого сентября в рубрике «Наша провинциальная жизнь» ворох заметок. В Таганроге мужик обиделся на несерьёзность приговора. Его свободу ограничили на неделю за кражу куска железа, ценою в сорок копеек. Не могли разве приговорить хотя бы на полгода? У мужика на это время будет крыша над головой, он будет накормлен. Автор статьи пояснял — в России запретили просить милостыню, тогда как в стране очень много нищих. Про абсурдность запретов, коими пронизана Россия, Лесков ещё успеет высказаться. Далее сказывалось про необычную традицию поклонения жителей Абхазии кузнечной наковальне. Это намного разумнее, продолжал автор, нежели поклоняться золотому тельцу. Но читателю никто так и не пояснил про эпос о нартах, о котором автор статьи мог и не знать. После заметка об ученицах, обучившихся на повитух, приехавших заниматься акушерством на село, где им отказали в праве заниматься данной деятельностью. И это при том, что в тех сёлах повитухами выступают невежественные бабы, применяющие неоднозначно понимаемые методы.

Двадцать первого сентября в рубрике «Русские общественные заметки» — про древнейшее из человеческих качеств, когда слово расходится с делом, с чем следовало бы начать бороться. Развивая мысль, разговор касался жалоб на страницах немецких газет, когда детей германских земель покупают и вывозят за границу, где употребляют для мошенничества. Таковых приходится видеть и в России, вызывающих сочувствие своим видом. Тут бы обратить внимание на них, потому как это зародыш будущего пролетариата. Приводится заметка о жизни старика, таким же образом попавшего в Россию, будучи тогда ещё девятилетним. Кем только за жизнь он не успел побывать — от паяца и канатного плясуна, пока после двадцати одного года не был представлен самому себе, освоив ремесло шарманщика. Автор отмечал, как поныне немецкие и русские дети бродят ночью по питерским проспектам. Разве выйдет из них путное?

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Текст рубрики «Русские общественные заметки», не имевшей подписи автора, в описываемых случаях, на основании косвенных предположений, следует считать принадлежащим перу Лескова, либо частью коллективного творчества. Так в выпуске «Биржевых ведомостей» за семнадцатое августа описывался ответ на жалобу, когда люди не понимали, почему городские скверы и сады очень рано закрываются для посещений. Автор статьи побывал там, где оные не закрывают на ночь. Он увидел подобие притонов. У каждого строения, дерева или статуи требуется присматривающий, поскольку ночью город наполняется вандалами. К утру обязательно чему-то будет нанесён урон. И если кто хочет подышать свежим воздухом, прогулявшись по парку, пусть лучше задумаются — может здоровье для них всё-таки важнее.

Следующая заметка касалась случая — в немецком заведении повесили табличку, где сверху написано по-немецки, а снизу — по-русски. Последовали возмущения. Тогда табличку перевернули, после вовсе убрав. Этот случай дал повод для третьей заметки — о бездействии полиции. Да вот славен бубен за горами: едко заметил автор статьи. Пусть жалующиеся побывают сперва в Вене, Париже или Лондоне, где с полицией дело обстоит гораздо хуже. Но жалоба на действия полиции была касательно гибели людей под копытами лошадей. Опять же, езжайте в уже упомянутые места — там аналогично гибнут по такой же причине, причём не в меньших количествах. Даже можно больше сказать, годы будут сменяться годами, лошадей заменят другие средства передвижения, а слепота ими управляющих останется неизменной. Заканчивались заметки данного выпуска статьёй о поляках, будто бы принижаемых в России. Разве? Автор статьи посчитал наоборот — куда не ткни, в какую угодно сферу деятельности, обязательно попадёшь в поляка.

В той же рубрике двадцать четвёртого августа — о присущей русским черте верхоглядства. Есть такая особенность мировосприятия — смотреть по верхам, из-за чего приходится спотыкаться на ровном месте. Автор статьи назвал таких людей «астрономами». Но это присуще не только человеку. Например, лошадей-астрономов не берут в кавалерию, потому как часто голову к небу задирают. Если говорить про людей, витающих в облаках не желают брать на работу. Тем бы людям не по сторонам смотреть, а на непосредственно их касающееся. Пусти таких за общественной жизнью следить, получится дикость. Вот решили всех женщин разом проверить на постыдные заболевания, а безграмотным крестьянам запретили вступать в брак.

Далее в заметках очередное обсуждение транспорта Петербурга — извозчичьих линеек, прозываемых «человекоубийственными скамеечками на колёсах». Ежели беременная пожелает избавиться от плода, одна поездка на «абортативной линейке» по улицам столицы сделает всё в требуемом для того виде. После заметка о том, как в некоторых городах запрещают на месте сгоревших домов возводить деревянные строения, полагается строить только каменные. Пусть это отяготительно, тяжело и кажется за неоправданное, но нужно обратиться к опыту Киева и Орла, практически переставших страдать от пожаров. Заключала заметки статья о мысли деятелей создать в Петербурге Русский клуб, где будут кегли, шахматы и биллиард, иногда музыка, чтения, беседы и танцы. Редакция уверена — опять его члены разругаются на тему разности понимания патриотизма.

Двадцать девятого августа без подписи опубликованы «Практические заметки», представляющие из себя дайджест любопытного из мира медицины. Сперва о том, как проводилось исследование, люди какой профессии живут дольше. Пожалуй, дольше живут сами статистики, потому как знают, на что обращать внимание при подсчётах. Затем о степени питательности различных пищевых веществ с переходом к обсуждению искусственного вскармливания младенцев, которых буквально травят опасными прикормами, отчего дети погибают. Но погибнуть могут и вследствие поддельного молока. После заметка о забытом в телах пациентов инструментарии. Далее заметка о предлагаемых способах лечения водобоязни, с которой так и не научились справляться. Или о том, как один лакировщик окунул повреждённую руку в лак, отчего наступило излечение. Читатель должен был вопросить: а не ошибка ли это выжившего? Автор бы и далее писал практические заметки, да отведённое ему место закончилось.

В том же выпуске от двадцать девятого августа короткая заметка без подписи, начинающаяся со слов «В среду на будущей неделе». Сообщалось о возобновлении постановки пьесы «Лекарь» за авторством Вонлярлярского, поэтому Стебницкий пока придержит пьесу собственного сочинения — «Голь, Шмоль и компания — банкирский дом на взаимном доверии».

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Третьего августа в рубрике «Общественные заметки» опубликован ворох наблюдений, приписываемых перу Лескова. Написано поверхностно и коротко на разные темы: про староверов и про спиритов, о Льве Толстом и о людях военных своего военного времени, светская хроника. Приводились слова Тургенева, сказавшего о русских, будто они ничего не изобрели.

Восьмого августа — статья «Великие мира в будущем их существовании. Фантастический полк на Марсе (Спиритское откровение)», начинавшаяся с упоминания благодарственного письма от лица русского спирита в адрес «Биржевых ведомостей». В ответ автор статьи брался рассуждать о странности людей, называющих себя спиритами. Терзало автора статьи сомнение: куда всё-таки деваются после смерти великие сего земного мира, и почему они там в определённом положении, а не в каком-то другом? Рассуждения возникли на почве чтения статьи «Фантастический полк» за авторством Аллана Кардека, опубликованной в «Ревью спирит». Там приводилась история, как некий капрал лёг спать, после чего ощутил отрыв кровати от земли, заглянув под которую, капрал увидел, как приближается к планете, принятую им за Марс. Примарсианившись, узрел этот капрал благодать. Встретил его там Франциск Первый, при жизни бывший королём Франции. Там же капрал узрел полк, состоящий из славных мужей древности, вроде Перикла, Александра Македонского и далее до современных ему дней. Лесков назвал измышления подобного рода сказкой.

Десятого августа очередной ворох наблюдений в рубрике «Общественные заметки», предположительно написанные Лесковым. Знакомясь с подобного рода наполнением, читатель разве только отметит необходимость заполнить страницы «Биржевых ведомостей» определённым количеством печатных знаков, тогда как не особо важно, чем именно. Вот автор предложил обсудить мнение, гласящее: чем древнее, тем лучше и дешевле. Развивая мысль, описывалось традиционное для каждого поколения наблюдение: прежде учили лучше, либо ныне не настолько умные ученики. Теперь же и вовсе — взялись за обучение женщин. Часть общества говорит: выйдут из барышень куклы. Впоследствии Лесков развенчает этот миф, указав на пагубность отсутствия у женщин образования. Главное — быть строже к детям, тогда и разума у них прибавится.

Четырнадцатого августа опубликовано «Письмо к редактору «Биржевых ведомостей», подписанное Лесковым. Накануне прошло судебное заседание, в котором издатель журнала «Заря» имел требование к Лескову о возмещении понесённых убытков, тогда как Лесков выдвинул встречное требование, обвинив в отказе печатать роман. Суд решил ничьих требований не удовлетворять. Семнадцатого августа в «Судебном вестнике» был опубликован протокол того судебного заседания.

Учитывая интерес Лескова к расколу, ему приписывается три статьи, опубликованные двенадцатого, семнадцатого и двадцать девятого августа. В первой из них автором ставился вопрос: как относиться к расколу? Приводилась цитата из второго издания «Раскольники и острожники» за авторством Ливанова: «Терпеть раскол как грустную необходимость, как дань невежеству». То есть Ливанов предложил на творимое раскольниками не обращать внимания, только бы они дела православия не трогали. Автор статьи возразил: раскол важен для понимания, его не следует отпускать на вольные хлеба. Ведь у раскольников продолжает практиковаться безбрачие, что возникло из-за проблемы отсутствия рукоположенных священников.

Размышления продолжены в статье от семнадцатого августа. Всему виной — установленные запреты. Не будь оных — не возникло бы и затруднений. Например, Пётр Великий в 1702 году махнул на раскольников рукой — пускай живут где угодно, но платят подати, а ежели вступают в брак, пусть ещё и штраф приплатят. От этого среди раскольников наметился раскол, потому как многие из них стали жить по России, в том числе и заключая браки. Не беда, если обряд проводил православный священник. Главное понимать: брак — есть согласие взаимной любви, для него достаточно благословения родителей. Продолжая в третьей статье, автор упомянул последовавший запрет от православных иерархов об устроении церковных браков для раскольников. Но в царствование Екатерины Великой вновь случилось снисхождение: живите, где хотите, занимайтесь, чем хотите, ещё и на шесть лет от податей будете освобождены. Тогда и обустроились общины, вроде Рогожского кладбища, стремительно богатевшие, особенно в годы чумных бедствий. Однако, автор желал проследить понимание брака среди раскольников, причину продолжающегося отказа от него, при полном понимании сожительства за греховный блуд.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Существует четыре киносценария, над которыми Горький работал, и которые не были опубликованы. Единственный полностью проработанный сценарий о Степане Разине, тогда как прочие не заинтересуют читателя. Это «Пропагандист», чья дата написания относится к двадцатым годам. И это «По пути на дно», датируемый 1928-30 годами, как попытка переосмысления пьесы «На дне». Сценарий «Преступники» от 1932 года — рассказ о колонии для малолетних, примечательный описанием установившихся там жестоких порядков, сопровождаемых экзекуциями. Беспризорники должны были вне стен колонии вести себя наглым образом, глумиться при грабеже и проявлять чудеса ловкости. Есть и ещё одна работа от 1932 года — воссоздание картин для инсценировки «В людях» за авторством Сухотина, так и не удостоенные реализации.

Так каким был киносценарий, озаглавленный как «Степан Разин»? Для пояснения давался подзаголовок — «Народный бунт в Московском государстве 1666–1668 годов». Датируется 1921 годом. Поскольку сценарий не был реализован, внимать содержанию приходится только будучи читателем. Для внимания представлена раскадровка каждой сцены, сопровождаемая нумерацией. Если это убрать, представив в виде текста, выходил вариант художественной биографии. Предстояло проследить жизненный путь Разина, изображённый не в качестве судьбы бунтовщика, а самостоятельного элемента, не имевшего зависимости от Московского государства. Горький показывал казаков обособленным образованием, не имевшим над собой власти, но оказывавших влияние на происходившее в Москве, вроде установления царства в лице Романовых.

Поэтому видно, как вольный казак Разин ездит по Руси, примечая для себя особенности, при этом оставаясь мыслями в возможности поживиться. Не так важно было казаку, кого и когда он пойдёт грабить. Вот и Разин — захотел, поехал грабить турок, а пожелал — поехал торговать с персами, с ними же не поделив купленного, решив их грабить, заодно прихватив персидскую царевну. Оттого понятно, почему Разин мог криво смотреть на Московское государство, с которым он может вести такие же торговые дела, а может грабить, уводить в полон людей и убивать при первом на то желании.

Касательно грабежа Московского государства требовалось пояснение. Горький ввёл в сюжет мать Разина — суровую и властную женщину. Мать постоянно говорила Разину, указывая не неблагодарность Романовых. Казаки-де им властвовать позволили, значит и бить перед ними поклоны не следует. Но и Москва не должна вытирать ноги об казаков… тогда как вытирает. Ещё и старший брат Разина в Москве казнён. Посему, для начала, мать послала Разина грабить турок, а перед тем велела пойти грабить окрестные хутора.

Горький продолжал представлять вниманию казаков в качестве сброда. Ладно бы они жили по собственным представлениям, готовые грабить и убивать любого им неугодного, в том числе и на землях Московского государства. У Горького казаки идут на грабёж гурьбой. Просто толпа мужиков, не имея ни коней и не располагая оружием — с голыми руками, затевают на хуторах кулачный бой, видимо только тогда разживаясь оружием. После чего уже можно устраивать набег на турок. Да куда бы не шли казацкие мужики, везде баб себе местных прихватывали. Так думается, потому как Разин то одну женщину умыкнёт, то другую. Уж слишком часто они ему приглядывались.

Повествуя далее, Горький подвёл Разина под эшафот. Но внимая такого рода изложению, зритель должен был скорее увериться в злых намерениях казаков, чем рассматривать их в качестве движущей народной силы, восставшей против царской власти. В таком виде сценарий не мог быть воплощён на экране. Да и позже, когда допускалось превозношение мужей прошлого, прославившихся в том числе и на службе царям, сценарий Горького тем более не мог быть воплощён.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Пьеса «Сомов и другие» так и не была опубликована при жизни, зато последующие пьесы «Егор Булычов и другие» и «Достигаев и другие» Горький предлагал для постановки в театре сразу по их написании. Так пьесу «Егор Булычов и другие» ещё в первых редакциях Горький желал поставить в 1931 году, после переписывав некоторые сцены. В целом, именно эта пьеса стала самой удачной из всех трёх, где зритель должен был увидеть подлинное развитие действия. Даже к главному герою зритель мог проявить симпатию и сочувствие, понимая его проблемы со здоровьем, и при большей осмысленности к им делаемому, в отличие от позже показанного Достигаева — человека без моральных ценностей, готового продать родную мать, если это будет сулить ему прибыль.

Действие пьесы «Егор Булычов и другие» происходит в 1916 году. Россия участвует в Мировой войне. Булычов из дельцов, стремящийся делать всё во благо государства, понимая бесперспективность царской политики. Но он готов помогать пострадавшим на войне. Что до общей ситуации — все обсуждают текущие дела, какие мысли у народа об обустройстве государственной думы. А после мысли о царях, которые желают прирезать себе во владение земель, тогда как собственный народ прокормить не в состоянии. Сплетни об императоре, о Распутине. И много разговоров о разном, тогда как они неизменно возвращались к единственной теме — о неизбежности революции. Что не происходи в пьесе, о чём бы кто не рассуждал, обязательно будет сказано — революция неизбежна.

Другая сквозная линия — здоровье главного героя. Он смертельно болен онкологическим заболеванием. Обещая врачу построить больницу лично для него, лишь бы вылечил. Да и врач готов на многое, в том числе прооперировать пациента. Только, сколь денег человек не имей, поправить здоровье он не сможет, если к тому уже нет никакой возможности. Но Горький на этом не акцентировал внимание, предложив зрителю догадаться о том самостоятельно. И пациент, понимая положение, отказывается от налагаемых запретов, от которых ему если и станет хуже, то не более смертельно, нежели ему грозит и без того.

О чём бы далее не шло повествование, опять — революция неизбежна, главный герой смертельно болен. Будет среди действующих лиц и лекарка, над способами лечения которой действующие лица начнут посмеиваться. Что это за лечение для неверующего в Бога, когда ему предлагают изгнать хворь под видом нечистой силы?

Переходя к пьесе «Достигаев и другие», Горький убрал внутреннюю составляющую быта действующих лиц, сведя всё к описанию неблагожелательности класса дельцов. Теперь события происходили в июле 1917 года. Булычов месяц как умер, а царь отрёкся ещё в марте. Дельцы теперь думают, как не допустить развития революции, они готовы сменить власть на религиозную, хоть пусть над ними станет владычествовать нечистая сила, лишь бы в стране сохранился порядок. И над всем этим перед зрителем Достигаев, из-за подобных которому всё в стране и шло под откос. Он мог поставлять в армию некачественное, наживаясь во имя отсутствующей у него совести. Вся эта деятельность сведётся к неблагоприятным последствиям. Впрочем, современный Горькому зритель мог показываемое воспринять за сцены из прошлого, полезные для понимания, почему революция всё-таки произошла.

Не опоздал ли Горький с пьесами подобного содержания? Уже не требовалось рассказывать и объяснять. Следовало перестроиться на отображение необходимости жить в новых условиях. Именно в данную сторону переходило развитие советской литературы.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Невзирая на значение Горького для русской революции и первых десятилетий установления советской власти, он редко писал непосредственно об этом времени. Обычно действие происходило задолго или непосредственно перед революцией, но никак не обозначало её наступление. Проведя двадцатые годы в воспоминаниях об ушедшем, в тридцатых Горький решил на личном примере показать, каким образом следует писать о деле свершившейся революции. И сделать это решил в лучшем из возможных для просвещения народных масс виде — создав пьесу. Но публиковать её не стал. Что тому могло послужить причиной? Неоднозначно трактуемое содержание, способное навлечь гнев даже на самого Горького. Поэтому пьеса «Сомов и другие» была впервые опубликована уже после смерти писателя.

На данной пьесе Горький не остановился, в дальнейшем он дополнит действие ещё двумя пьесами, подведя внимание читателя к событиям 1917 года, более утратив повествовательный азарт. Тем пьеса «Сомов и другие» примечательна — в ней прорисованы действующие лица, живущие не только идеями и устремлениями, как в той же мере страдая от мыслей о текущем дне. Всё это позволяет выделить каждый из повествовательных слоёв, когда будущее страны беспокоит всех, и всякое отдельное действующее лицо томится от собственных личных переживаний.

Страна менялась. Менялась и жизнь. Показать это лучше через отношение к восприятию происходящего. Это только кажется, будто диалоги пусты. Зачем действующие лица утомляют читателя бесплодными беседами? Зачем внимать тому, как один говорит с презрением — «спекулянт», а другой стремится к нейтральной окраске — «перекупщик»? Да потому как спекулянт хочет денег, тогда как перекупщик — нуждается в деньгах. Или зачем внимать беседам о прошлом? Как мужчина лечился в лазарете под другой фамилией, отчего его теперь не так просто узнать. Продолжая повествовать, Горький отражал уходящую жизнь, уступающую место новому её осмыслению. Доходит до обсуждения фашизма. Но не привычного, даже для читателя года написания пьесы, а того, который вырос на основе воззрений итальянских футуристов. Обсуждение ожидаемых забастовок казалось уже за более уместное в беседах действующих лиц. Говорилось о рабочих, желающих взять власть в свои руки. Обсуждение происходившего затягивалось. Одни беседующие говорили — власть учёным, другие — власть рабочим. Все вместе — за искоренение аристократии и церкви.

Но нет. Пьеса выходила поверхностной. Вследствие этого она не могла быть удостоена читательского внимания. В тексте действительно много неоднозначно понимаемого. Да и нет среди действующих лиц движущей силы, на которую могла опираться революция. То есть Горький взялся рассматривать не со стороны народа, сделав выбор в пользу интеллигенции и буржуазии. Такого современный ему зритель не примет и не поймёт. Что не помешает Горькому развивать тему, создав ещё несколько пьес от лица тех же элементов общества, чья деятельность шла не в ногу с революцией. Только вот так скорее кажется — описываемые Горьким люди продолжали находиться при власти, пусть и с желанием личной выгоды, при этом поднимая советскую экономику. А потом эти же люди начали устраивать саботажи, срывая производство и напрямую уничтожая налаженную работу предприятий.

Про пьесу «Сомов и другие» так и говорят. За несколько лет до неё на всю страну прогремело дело вредителей, чья деятельность подорвала промышленные мощности государства. И будто Горький решил написать о них пьесу, почему-то уйдя в изысканиях к дореволюционным годам. Может Горький желал довести нить повествования до современных ему дней, для чего собирался написать цикл из пьес.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Издревле на молдавских землях пели долгие и протяжные песни. Могли петь о разном, не придерживаясь никаких правил. Смотрели на происходящее вокруг, неспешно начиная песнопение. Сами певцы определяли это искусство словом «дойна». С приходом советской власти, петь молдавский народ начал о социалистических буднях, определяя это искусство тем же самым словом — «дойна». Делая такое вступление, проще понять название произведения за авторством Нинель Громыко. Получается — её книга повествует о девушке по имени Мариора. Или, дабы было ещё проще понять, Нинель написала прозаическую народную песню о Марии.

Нинель не делает исторических отступлений. Читатель должен сам знать, какие процессы происходили на территории Бессарабии, большей частью населённой молдаванами. По факту на момент начала повествования, в силу сложившихся обстоятельств, молдаване находились под властью румын. Нинель это показывает так: есть богатые и зажиточные румыны, которые распоряжаются судьбами бедных и принижаемых молдаван. То есть нет бедных румын, как нет и богатых молдаван. Либо, если убрать национальные различия, есть помещики-эксплуататоры и побиваемые ими крестьяне, находящиеся в кабальной зависимости. Когда советская власть распространилась на Бессарабию, владения эксплуататоров были изъяты и переданы во владение крестьянам. Отныне они были вольны распоряжаться данной им землёй, либо вступать в колхозы. Но далее происходит агрессия Третьего рейха, поддерживаемого румынами. Молдаване вновь претерпевают страдания. Кто-то из них уходит в партизанское движение, как поступает главная героиня повествования. После войны эксплуататоры вновь изгнаны, а молдаване получают право на жизнь с надеждой на светлое будущее. Это можно считать за пересказ произведения.

«Дойна о Мариоре» — это песнь в духе социалистического реализма, со всеми соответствующими жанру особенностями. Пришедшие из Советского Союза говорили об обмане румынами молдаван. Румыны пугали колхозами, говорили — русские будут отбирать у вас детей. Но вот пришли советские люди, стали рассказывать о будущем: будет налажена инфраструктура, построены школы, университеты, больницы и заводы. Более того, молдаване смогут и далее выращивать гибридный сорт винограда, более удобный для селекции. Книга Нинель Громыко дополнительно о том напоминала молдаванам. Да и есть уверенность — в Молдавии за советские годы появилось всё то, о появлении чего им говорили. Другое дело, как после складывалась жизнь, что к пониманию содержания произведения уже не относится.

Согласно тексту молдавские крестьяне с довоенным приходом советской власти впервые оторвались от земли, посмотрев на мир вокруг. Они словно жили древним укладом феодальной поры, обязанные трудиться на благо румынских эксплуататоров. Теперь они впервые посмотрели кино, услышали радио, проехали на машине. Но, понимая необходимость этого в повседневности, молдаване с большим трудом избавлялись от невежества. Старое поколение не понимало, зачем стремиться к знаниям. Так отец главной героини считал допустимым оставаться неграмотным, ведь нет ничего в том зазорного, и уважать тебя меньше от этого не станут. Не соглашался отец и изменить взгляд на роль женщины в обществе. Быть на равных с мужчиной ей не полагалось. Для читателя очевидно, подобные пережитки прошлого обязательно будут изжиты.

Если читать произведение внимательнее, в читателе укрепляется стойкое убеждение — для понимания благости даваемого, нужно оное сперва дать, после забрав. Кто не принял советскую власть сразу, после подпал под давление фашиствующих элементов, отобравших прежде данные людям права. Становилось понятно, почему даже тот, кто до того сомневался, теперь был готов с оружием добиваться возвращения советской власти. Можно сказать и так: всё познаётся в сравнении. К чему Нинель Громыко и подвела читателя.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

На примере «Войны и мира» читатель может увидеть, как размышляя о случайности исторических процессов, Толстой пришёл к иному выводу. Без случайностей, — продолжал говорить Толстой, — нельзя обойтись. Вся история состоит из случайно происходящих событий, которые нельзя в полной мере предусмотреть. И говорить о них всегда нужно с пониманием доли случайности, о её свершении можно лишь утверждать, но никак не рассуждать о причинах, сделавшей её возможной. Данная нелогичность суждений была очевидна читателю на протяжении всего повествования. Толстой всякое событие подводил к случайному стечению обстоятельств. Только в эпилоге он пересмотрел эту точку зрения. В истории всё подлинно случайно, но есть люди, способные управлять случайностями.

Позиция Толстого ясна. Историков много. Сколько историков, столько и мнений касательно прошлого. Посмотреть можно с разных сторон, объяснив с требуемыми для того доказательствами. Проще сказать о каждом событии, будто они свершились случайно. Например, Наполеон думал взять Москву. И он её взял — случайно. Кутузов желал сберечь силы для будущей победы. И он их сберёг — случайно. Да даже французская армия словно бы случайно растворилась при отступлении. Царь Александр — случайная фигура во всех исторических процессах, возвысившаяся за счёт случайностей же. Совершенно всё случайно! Толстой выбрал правильную для себя позицию, дабы не прослыть за ещё одного историка, имеющего определённый взгляд на прошлое. Рассуждая о событиях былого, почти не высказал определяющих суждений, за исключением Бородинского сражения, но рассказав о нём в духе свершившихся случайностей.

Всё это было так по очевидной причине, с чем Толстой по итогу не согласился. Можно ли назвать случайностью произошедшее? Толстой решил так: всё зависит от воли определённых людей, осуществляющих движения народных масс в заданном для того направлении. Как не отказывай себе в праве думать о воле случая, его не могло произойти, поступай поставленные над народными массами иначе. Если Наполеон решил вторгнуться в Россию и дойти до Москвы — это не случайность, а историческая данность. Как и царь Александр, согласившийся с необходимость отступать, а после сдать Москву — такая же историческая данность. И как бы Толстой не склонял к мысли, что вступи русские в активную фазу сопротивления, устраивая одно крупное сражение за другим, будто результат был бы аналогичным. Если и следует говорить о случайностях, то в малом, тогда как в общем — историческая данность. И как верно заметил Толстой в конце своих размышлений: многое зависит от народных масс, но ещё больше зависит о тех, кто придаёт стимул для движения и ставит препоны для оного.

Разобравшись, каким образом понять случившееся при царствовании Александра, Толстой знакомил читателя с жизнью семейств Безухова и Ростовых. В том уже не имелось существенной надобности. Разве дать представление читателю, как складывались судьбы людей, более не сталкивавшихся с войной. Так Николай Ростов вернулся из Парижа, когда узнал о смерти отца. Он принял наследство с долгами, силой характера сумел восстановить имения и выплатить от него требуемое. Брак с княжной Марье Болконской ввёл его жизнь в русло тихой гавани. Связали свои судьбы Пьер и Наташа, чья семья укрепилась за счёт рождения детей. Только насколько это могло быть важным в качестве составляющей части эпилога? По свершившемуся читатель в несколько ином виде словно бы обязывался начать воспринимать содержание «Войны и мира». Но идти на поводу у Толстого всё-таки не следует.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Всё должно подходить к завершению. И всё подходит, если смотреть с определённой точки зрения. Наполеон покидал Россию, перед этим приняв сражение под Красным и на Березине. Против того выступал Кутузов, не считавший за нужное терять людей при свершившемся факте обретения победы над французами. Но Толстой оставался при том же мнении: Наполеон являлся великим полководцем, тогда как за Кутузовым стояла удача в виде череды свершившихся случайностей. Даже немудрено, отчего Толстой не стал размышлять, когда царь Александр пожелал продолжить карательный поход вплоть до Парижа, оставив за фельдмаршала всё того же Кутузова. Может оттого Кутузов ослаб здоровьем, не вынеся необходимости воевать при новых для него обстоятельствах, отчего вскоре умер. Не говоря об этом, Толстой решительно подвёл повествование под смерть Кутузова, обставив всё так, словно бы это случилось сразу после его беседы с царём.

В миру жизнь налаживалась. Семейство Ростовых впало в печаль от смерти Пети, Болконские скорбели об умершем Андрее. Горестные события давали повод к благостным свершениям. На несчастьях взрастали новые отношения, должные дать обязательные плоды. Устранялось мешавшее, что могло напоминать о прежней жизни. Эти смерти были необходимы для повествования. На их примере Толстой показывал последствия войн. Многие семьи оставались с ощущением утраты, должные находить силы для продолжения жизни при новых обстоятельствах. Если Андрей Болконский — ощутимая утрата, пусть и оставившая по себе память, то Петя Ростов — не успевший никак себя показать молодой человек, чьё существование останется только в памяти близких ему людей.

Можно быть уверенным, многое из уничтоженного французами никогда более не возродилось. Не отстроили сгоревших имений, оставив то уделом памяти. Возводили другое и в иных местах, ежели к тому имелось желание, да и если имелись те, кто остался в живых, готовый осесть в до того им населённых имениях. Крупные города восстанавливались быстрее и проще. Как Москва, для которой пожар, со слов того же Карамзина, имел определяющее значение, когда город отстраивался в соответствии с утверждённым планом, давшим возможность протянуть прямые улицы, сделав передвижение по ним более удобным. Это уже был новый город, имеющий малое сходство с тем, в каком виде его видели французы. Толстой посчитал за нужное рассказать об этом процессе своими словами, ограничившись упоминанием прибывающего населения, из-за чего в Москве стало даже больше жителей, нежели до того.

Толстому оставалось подвести читателя под понимание новых взаимных связей, о чём он мог не задумываться на протяжении всего повествования. К тому словно бы ничего не вело. Или на обломках старой жизни следовало скреплять разбитые души? Толстой уже проводил возможность взаимного переплетения между Николаем Ростовым и Марьей Болконской, теперь окрепшую после смерти Андрея. Показал Толстой и вспыхнувшее в Пьере Безухове любовное чувство к Наташе Ростовой. Испытавшие и натерпевшиеся за минувшие годы, они словно бы изменились, став другими людьми. Впрочем, Толстой легко и без принуждения менял пристрастия действующих лиц, уподобляя их тому состоянию, которое требовалось на определённый момент. Почему бы не свести Пьера и Наташу для семейной жизни? По воле автора это вполне легко осуществить, потому как искать и описывать новых персонажей Толстой уже явно не желал.

Теперь следовало поставить точку. Оную словно бы поставил и сам Толстой. Если бы не два эпилога, предложенные им в качестве составляющей части книги.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Пришла пора раскрыть и показать трагичность судьбы Пети Ростова. Читателю уже доводилось видеть его маленьким ребёнком. Повзрослев, Петя так и остался ребёнком. Он с таким же горящим взглядом внимал на военную службу, с каковым Николай Ростов смотрел на государя. Не застав сражений отступавшей русской армии, Пете теперь предстояло обеспечить отход французов. Но Толстой проявил небывалую для себя жестокость, низведя Петю Ростова на смертный одр. Можно с разных позиций внимать произошедшему, находить оправданность сюжетного поступка Толстого, увидев в том злокозненность жизни. Или поступить, как об этом говорил сам Толстой: это обязательно должно было произойти. Оставалось подвести читателя к неизбежному.

Всё неизбежно. Только парадокс восприятия прошлого строится на основе лицезрения человеческих страданий. Самое примечательное — ужасающие по своей сути события. Мирное построение мало кого интересует, история в основном складывается вокруг человеческой ненависти. Нет важности, какие осуществлялись реформы, кто и что возводил, к чему вёл государства, тогда как значение имеют происходившие войны. И если бы не военная составляющая, исторической науки вовсе бы не случилось. Зачем внимать прошлому, где «ничего» не происходило? В данном случае читатель вынужденно соглашался с Толстым. Человеку нужно лицезреть именно страдания людей.

Обсуждая отступление французов от Москвы, Толстой в который уже раз возвращался к Бородинскому сражению. Для него французы оставались идеальным воплощением военного искусства. А что до русских — Толстой так и говорит — они воевали отличным от европейцев образом, не соглашаясь придерживаться навязанных им правил войны. Ежели неприятель обнажил шпагу, то в ответ нужно колоть ей же. Но русские предпочли выхватить дубину и бить под прикрытием леса. В данном случае читатель никак не мог согласиться с Толстым. В войнах чаще побеждает не сила, а стойкость и находчивость. Иначе говоря, на войне все средства хороши. Когда противника можно обессилить быстрыми вылазками малыми отрядами, это обязательно следовало делать. Нет необходимости сходиться в крупных сражениях на ровном поле, подыгрывая неприятельскому замыслу. Или в очередной раз потворствовать мнению Толстого — как не поступай, будет именно так, как оно должно произойти.

На страницах приводится пример партизанской тактики. В одной из вылазок поучаствовал и Петя Ростов. Целью было не уничтожение живой силы противника, а разведка. Вместе с Долоховым, памятным читателю по дуэли с Пьером Безуховым, они проникли во французский лагерь, выведав информацию о численности войск и о примечательных деталях. После информация была передана, обработана и последовала настоящая вылазка партизан, в которой и погиб Петя Ростов, решивший скакать открыто к расположению французов. Читатель такого исхода не ожидал. Можно ли припомнить, кто из героев «Войны и мира» погибал столь быстро, не претерпев мучений от ран? Другая примечательная деталь, партизаны освободили из плена Пьера.

И что сделал Толстой? Отступил назад, повествуя о мытарствах Безухова. Оказывалось, французы в пути расстреливали пленных. Великая для читателя загадка такого поведения представителей народа, безустанно возвышаемых Толстым. Удивительна и бодрость духа французов, их упитанность и готовность двигаться далее за пределы России. Предположение читателя оставалось висеть в воздухе. Расстреливали пленных точно… а дальше? Толстой значительно недоговаривал, тогда как в остальном оставался избыточным на слова.

Может нужно было уже махнуть рукой и закончить повествование? Пусть читатель додумывает окончание самостоятельно. Но Толстой считал за необходимое закончить книгу на положительных эмоциях. Следовало дать читателю ощущение должного постичь счастья всех переживших 1812 год.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее