Метка: литература россии

Рано или поздно, но поворот в советской литературе должен был наметиться. Поднималась волна травли, оправданной или полной заблуждений, однако, ломавшая жизни писателей. Думал ли Платонов, как крест на его судьбе поставит лично Сталин? Это не игра с цензурными запретами в царской России. На человеке именно ставили крест, и хорошо, если это не становилось поводом для обвинения по статье, с последующим исполнением расстрельного приговора. Но написал ли Платонов хотя бы нечто новое, о чём он прежде не говорил? Просто не попадалось на глаза, и время было иное — требовалось ставить страну на ноги. Теперь же, с самого начала тридцатых годов, возникла необходимость подтягивать идеологию пролетариата, подстраивая ход мысли каждого жителя советского государства под рассмотрение всего под определённым углом зрения. Потому, если не за «Впрок», то Платонову обязательно бы припомнили прежние его публикации.

А если говорить за «Впрок», то стоило ли оно того? Тем более, когда изложение оставляло желать лучшего. Ведь пришлось Сталину вчитываться, ко всему в тексте подходя со строгим осмыслением каждой строчки. Говоря по правде, за текст такого содержания уже никто бы не похвалил, а лет через шесть — сразу бы расстреляли. Будем считать, Платонов о том не задумывался. Он просто набросал текст за две недели, потом пытался его пристроить, получая отказы, публикуя частично, исправляя и вновь предлагая, пока не опубликовал свою «Бедняцкую хронику»… себе же на горе. О чём он думал? Чего хотел добиться рассказанной им историей? Стоит предположить и обратить внимание на фактическую сторону имевшего место быть. Да вот именно этого и не оценили, не похвалив в наблюдательности и призыве бороться с преступными элементами, а прямо обвинив, будто Платонов написал инструкцию по применению.

Что же за советы давал Платонов? Например, рассказал, как мужики получали прибыль со страховки. Застрахуют лошадь, после её уморят, получат деньги. Купят после трёх лошадей, застрахуют, снова уморят. И так по нарастающей. Или заводится коллективное хозяйство, а там столь же предприимчивые мужики проворачивают столь же хитро устроенные дела. По всей стране боролись с единоличниками, как с ними будто бы предлагал бороться и Платонов, но именно к нему возникла претензия у власти, как к пестовавшему противников колхозов. Разве нет? Если у кого-то кулаки противились вступать в колхозы, тогда как бедняки в них наоборот желали вступить, то у Платонова все в одинаковой степени против колхозов. Что должен был сказать Сталин, когда увидел текст такого содержания?

Платонов прямым текстом писал о тех, кто прежде был бандитом и боролся с советской властью, те стали председателями колхозов. И пусть они теперь объявили борьбу кулакам. Да вот не следовало говорить о бандитском прошлом председателей. Ещё и вспоминая Ленина. Точно можно сказать, как Платонов выправлял текст, что говорит о его благожелательных намерениях. Всякий у него скорбел о смерти Ленина, кто-то лез в петлю от горя. Лишь после успокоительных слов, что Ленин оставил после себя верного человека, достойного его сменить. Должно быть — это Сталин? Да кто бы о том мог твёрдо рассуждать в начале тридцатых годов. Вполне мог быть не Сталин, а те — с кем у него были существенные разногласия. Этак Платонова могли повести по одному из громких политических дел, не будь он полным покаяния за ему вменённое.

Остаётся сказать, как память вообще жестока. Иногда из памяти вымарывают. Платонов так и остался на положении писателя, о котором практически никогда не вспоминают.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Лет через двадцать начнёт набирать обороты понятие магического реализма в литературе. Но уже в двадцатых годах в Советском Союзе творил писатель Андрей Платонов, описывавший обыденность таким образом, отчего не сразу согласишься верить в правдивость излагаемого. Что это за напластование образов? Неужели в такое читатель сможет поверить? Однако, скорее всего, Платонов описывал обыденность, каковой он её в те годы воспринимал. Да никто и не станет считать иначе, учитывая торжество в искусстве небывалых прежде форм, как касательно художеств, так и поэтических экспериментов, что благостно взросло из представлений футуристов, в свою очередь черпавших вдохновение из декадентства. И именно двадцатые годы ещё допускали свободу самовыражения, отчего советские авторы той поры отличались разительной самобытностью. Другое дело, как уже в начале тридцатых правительственная машина покажет, что не надо путать гайку с контргайкой.

Взялся Платонов рассказывать о событиях нехватки продовольствия в гражданскую войну. Везде не хватало, в том числе и в хлебных местах. Жили люди, будто бы и не живя. На одном месте не задерживались. Детей сразу же изводили, ещё во младенчестве. Но не об этом желал повествовать Платонов. Упоминая имевшее, Андрей давал портреты людей, чьи умственные способности вызовут вопросы у читателя. Разве только личность главного героя — Захара Павловича — в какой-то мере адекватная. Да и то, до крайне определённой степени. Это тот же персонаж, вечно гонимый ветром, о странствиях которых прежде писал Платонов.

Видит Захар Павлович дикое. Вот человек, бобыль, проживший жизнь без цели. Никогда ничем не занимался, ни о чём себя не мыслил, ни к чему не стремился. Питался тем, что под ногами находил. Чаще всего ел грибы, толком в них не разбираясь. Мог и ящерицу съесть, не озаботившись приготовлением. Мудрено ли, как однажды его скрутило, а после он помер. Или видит Захар Павлович рыбака. С того тоже много не возьмёшь. И он помер. Вот видит дельного человека, но ударенного в голову, а он попросил ему это место нефтью обмазать. Вот видит семьи, где бабы каждый год рожают. А если не рожают — к засухе. Вот баба несколько лет не рожала — годы выдались засушливыми. Оттого и настало голодное время.

Сам Захар Павлович — человек дельный, способный. Куда его деть? У Платонова умелые люди работают с механизмами. Отрядит его Андрей на паровоз. Там он послушает разговор машиниста, сетующего, как пагубно стали с техникой обращаться. Тут-то Захар Павлович и зарекомендует себя, потому как способен отличить гайку от контргайки. А кругом война, стреляют, надо ехать воевать.

Так и сплетал Платонов повествование, скорее описывая быт, нежели к чему-то стремясь подвести повествование. Создаваемые на страницах образы могли бы пленить читательское внимание, да кто и с каким желанием станет всему этому внимать? Излишне тяжёлые темы поднимал Платонов, словно перестал желать писать о чём-то другом. Но и слог его — не каждому по силам воспринимать. Как и рассказываемые истории. Разве лишь нужно с пессимизмом смотреть на жизнь, дабы найти упоение в чтении подобного рода историй. Это после, уже лет через тридцать будет явлен миру другой писатель, создававший в сходном духе, будучи лишённым права считаться за тяготеющего к формам, взращенным на почве футуризма.

Сложен путь у героев Андрея Платонова, как тяжёлым окажется творческий путь и для него самого. Об этом всё равно придётся постоянно говорить, потому как иначе никак.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Стоит ли ставить точку в ознакомлении с публицистикой Лукьяненко? Может требуется внимательное и вдумчивое изучение? Разве только и правда — внимательное и вдумчивое изучение. Сложность более в восприятии Лукьяненко именно в качестве человека, смело обсуждающего все беспокоящие его вопросы. Но как к этому должен относиться читатель? Если он современник — сможет найти точки соприкосновения или разойдётся во мнении. Если это читатель из будущей поры, он не поймёт многих нюансов. Поэтому, если и внимать всей деятельности, которую ведёт Лукьяненко на страницах личных платформ, вроде блогов или аккаунтов в социальных сетях, делать это в режиме реального времени. Или дождаться, когда за это дело возьмутся исследователи творчества.

Нужно понимать и желание самого Сергея Лукьяненко. Так на платформе «Живого Журнала» Сергей вёл в разное время два блога, после их удалил. Если он посчитал это правильным решением, то насколько оправдано приоткрывать завесу его терзавших в те годы дум? Только из желания понять, каким образом Лукьяненко воспринимал происходившее и себя с ним соотносил. Опираясь в данном плане на сохранившиеся свидетельства в виде публицистических статей в журналах, газетах и на интернет-порталах, читатель мог бы проследить верность хода мысли, либо отметить имевшиеся у Сергея заблуждения. Но и насколько важно внимать именно восприятию Сергеем политических и прочих аспектов? Неужели у читателя есть желание проследить позицию Лукьяненко по вопросам, допустим, политики и экономики, увязав их с содержанием его произведений?

Закрыв блоги в «Живом Журнале», имея публикации на собственном сайте, Лукьяненко вёл аккаунты в социальных сетях, где с его мнением мог ознакомиться любой желающий. Сергей в той же мере обсуждал современное положение дел, рассуждал о книгах и фильмах, делился краткими художественными произведениями, вроде обретших популярность микрорассказов. При этом, должное более прочего заинтересовать читателя — раскрытие сведений о личной жизни. Так Сергей с удовольствием сообщал об успехах сына, вплоть до показа его художественных работ. Да, Лукьяненко-писатель — не один такой. Быть может, он уйдёт в тень, тогда как сын достойно сменит отца на поприще создателя творческих свершений. Только всё это, опять же, не укладывается в понимание творчества Сергея Лукьяненко, воспринимаемого за самобытного писателя, и его творчество более ориентировано на фантастические и фэнтези-сюжеты, когда читатель не желает, или не хочет, проводить сравнения с действительностью, на которую Сергей мог опираться при создании художественных произведений.

Надо сказать и про сложность восприятия писателей начала двадцать первого столетия, ввиду повышенной информационной осведомлённости. Это не знакомство с творчеством писателей прошлого, когда читателю знакомо кое-что из публицистических работ, ежели в последующем проводились соответствующие научные изыскания, либо вниманию предоставлялись сохранившиеся письма. Порою читатель может ознакомиться с сохранившимися дневниковыми записями. Что до писателя двадцать первого столетия — он весь как на ладони. Даже удалённое, как в случае блогов в «Живом Журнале», существуют способы прочитать те сообщения с помощью сторонних интернет-ресурсов. Всё это — головная боль уже будущих исследователей, как и публикация архивов электронных писем.

Заключая, на данный момент достаточно той публицистики, которая публиковалась на страницах бумажных и интернет-изданий, тогда как личные блоги и аккаунты писателя в социальных сетях — именно его личное дело. Если сам Лукьяненко пожелает это оформить в виде отдельного издания или в каком-то другом, то читатель с ним тогда обязательно и с огромным удовольствием ознакомится.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Необходимо обязательно отметить вниманием публикации Сергея Лукьяненко для интернет-портала «Однако». В январе 2012 года состоялась публикация статьи «Это и называется демократия», в которой Сергей говорил о необходимости людей голосовать по собственному выбору, что и является демократией. Сам Лукьяненко сетовал, что прежде голосовал за КПРФ, пусть и вовсе не за тех коммунистов, какими они были в советское время, затем отдавал предпочтение СПС. При этом Сергей считал, что в правительстве обязательно должны присутствовать правые, левые и центристы. Однако, теперь будет голосовать за Путина, у кого есть хоть какая-то программа, в отличие от прочих кандидатов.

В середине марта ёрническая статья — «О новостях, заслуживающих внимания — и не очень. К визиту арктуриан». Ведь читатели верят историям, авторы которых ссылаются будто бы на авторитетные источники. Вот и Лукьяненко ссылается на авторитетный источник в виде Роскосмоса, от которого он и узнал историю о случившемся недавно на орбите поединке чести, когда против арктурианина выступил сотрудник Роскосмоса, победив в честном бою.

С конца марта и по сентябрь Лукьяненко писал философические заметки, взяв за основу трактат «Искусство войны» за авторством Сунь-цзы. Прочитав первое предложение девятой главы, звучащее как: «Правила войны: есть местности рассеяния, местности неустойчивости, местности оспариваемые, местности смешения, местности-перекрёстки, местности серьёзного положения, местности бездорожья, местности окружения, местности смерти». Сообразуясь с этим Сергей начал размышлять о положении России. Так Сунь-цзы отказывал в праве вести войну внутри своей территории. То есть, какие бы фрики не совершали безумства, они, в-первую очередь, наши фрики. И бороться с ними нужно с помощью креативности. А на их ложь обязательно отвечать правдой.

Рассуждая далее, Лукьяненко говорил про оппозицию, чья ошибка — желание раскачать общественное мнение. Оппозиция должна понимать — они были и будут лишь опорой для власти. После Сергей осуждает коррупцию, не задумываясь, на каком именно ките благополучно существовал тот же Китай, причём на протяжении не менее пяти тысячелетий. Сказал Сергей и о необходимости выработки национальной идеи. Вновь сослался на Сунь-цзы, рекомендовавшего сохранять имеющееся, не нанося лишних повреждений. И тут читатель волен не согласиться, вспомнив, как успех всегда достигался только при использовании тактики выжженной земли. Заключал Лукьяненко мыслью о необходимости избежать местности окружения, не оговаривая, что за оной должна последовать местность смерти.

В августе Сергей сочинил юмористическую зарисовку, оформленную в виде короткой пьесы — «Кискин дом, или Трудности перевода. Пьеса в трёх действиях, с прологом и эпилогом». Сюжет касался одного бунта, против проявления чего Лукьяненко прежде уже высказывался. Он говорил о необходимости людей от искусства не касаться вопросов веры. А тут была устроена провокация.

Последняя статья для портала «Однако» — «Развитие «просто людей». То, без чего мы всегда будем тосковать по СССР». Речь про образование, доступную медицинскую помощь и культуру.

В 2012 году на страницах журнала «Если» опубликована юмореска «Это конец», — подумал Штирлиц…» — будто бы Штирлиц встретил Юлиана Семёнова и начал ему рассказывать, каким образом лучше писать произведения, чтобы это толковей выглядело на экране. Шутил ли Сергей, либо говорил серьёзно, но тут разве можно вспомнить досаду Семёнова, когда сериал по его книге удостоился государственной награды, тогда как Семёнов не был включён в число её лауреатов.

В 2013 году статья для журнала «Русский пионер» — «Наш, этот космос». Лукьяненко рассказал о последних годах Советского Союза, как в КГБ начали иметь подозрения против писателей-фантастов. Рассказал и о всегда имевшемся желании посмотреть на старт ракеты, как оно всё-таки оказалось реализованным.

В 2015 году Сергей написал рецензию на Буджолд — «Иван, Мишин кузен и баронская дочь».

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

В 2010 году Лукьяненко писал статьи для газеты «Известия» и интернет-газеты «Взгляд».

В «Известиях» было опубликовано шесть статей. Первая из них — «Попаданцы у Сталина». Обсуждался феномен литературы о путешественниках во времени, по тем или иным причинам переносящихся в другое пространство. Эту тему всё чаще стали использовать для создания фильмов. Как к этому относиться? Воспринимать в качестве своеобразного ответвления человеческой способности мечтать. Вторая статья — «Наша «Чужая»: о провале в прокате фильма о девяностых. Третья статья — «Три тайны Мишеля де Нотрдама»: о том, насколько следует доверять предсказаниям, написанных туманными суждениями. Четвёртая статья — «Бремя утопий»: про утопические произведения современных писателей. Пятая статья — «Звёзд с неба — не хватает»: всё меньше научной фантастики и всё больше фэнтези, потому как случилось небывалое — министерство обороны впервые отказало космонавту в присуждении звания Герой России. Шестая статья — «Да пребудет с нами Сила»: о проведении всероссийской переписи населения. Ладно бы в Англии есть те, кто считает себя джедаями, в США — гуманоидами, так ведь и в России есть те, кто называется выдуманными национальностями, вроде казаков, якутян и хоббитов. Сергей предложил подумать, почему русские никогда не говорили о необходимости своей защиты от других этносов, каждый раз при упоминании подобного сами себя стремившиеся осуждать в великодержавном шовинизме.

Во «Взгляде» опубликовано двадцать статей. Так в январе Лукьяненко писал о следующем. «Кому он нужен, этот сыр?» — история о покупке в Лондоне сыра Стилтон. Кто-то о таком слышал? А вот Сергей про него знал, хотел приобрести и обязательно попробовать. Начал есть… оказалось… не снял парафиновую оболочку. К чему вообще тогда написал статью? Лукьяненко задумался о том, что из современных русских продуктов может быть известным иностранцам. На ум пришли вологодское масло, бородинский хлеб, квас и автомат Калашникова. В статье «Воно нам треба?» — про ещё одни выборы на Украине. На тот момент Сергей считал, какие бы процессы не происходили в соседней стране, лишь бы у них там всё было спокойно. И если там будет спокойно, то и интересоваться у них происходящим не следует. В последующем такая точка зрения будет восприниматься за неоправданную. В следующей статье — «Уроки Зла»: о том, если скажешь человеку тысячу раз «свинья», то на следующий раз он обязательной захрюкает.

Внимая этому, читатель должен был решить, насколько ему интересен Лукьяненко в качестве публичного человека, если прежде был важен именно в качестве писателя-фантаста. Потому как далее Сергей пишет статьи «Великая Русская Мечта», «Dura Lex», «Куба рядом», «Гордость и убеждения». Это мнение о разном. Какие у него впечатления от посещения Кубы, где всё население бедное, зато уверенное в благоприятном для них будущем. Как нужно воспринимать не самое удачное выступление спортсменов на зимних Олимпийских играх в Ванкувере.

В марте Лукьяненко размышлял о революции в кинематографе, совершённой Джеймсом Кэмероном: теперь кино обязано быть объёмным. О желании президента Дмитрия Медведева создать в Сколково российский аналог Кремниевой долины: в ответ Сергей предложил вспомнить о существовании в стране наукоградов, тогда как полностью и абсолютно всё производить в России не требуется, ведь проще купить за границей. Смотря на такое мнение из будущих лет, читатель может сделать вывод, насколько люди той поры имели заблуждение о возможностях, когда всё недостающее может быть приобретено без проблем. Рассуждал Сергей и о терроризме. Об этом написаны статьи «Третья кинематографическая», «Кремень, силикон и кремний», «Мы справимся…»

В апреле-июне опубликованы статьи «Либо никак», «Про экспорт и про импорт», «Усатый-полосатый», «Мародёры и фантастика», «Маленькая черешневая республика». Это обсуждение крушения самолёта польского президента и объявленного по данному поводу траура. Вновь про отношения между Россией и Украиной. О том, с какой позиции нужно рассуждать о деятельности Сталина. О происшествиях в армии. Рассказал Сергей и о восприятии Киргизии в советские годы, ныне им не воспринимаемую за способную существовать самостоятельно.

В остальных статьях, вплоть до декабря, Сергей писал про искусство, обязанное иметь рамки, когда дело касается вопросов веры; про иск издательства «Терра» к издательству «АСТ» о семи миллиардах рублей упущенной выгоды; о русском образовании, которое не воспринимается российскими чиновниками, отправляющими собственных детей учиться за границу, тогда как, по их словам, в России переизбыток учителей; о сокращении в стране образовательных программ, если они считаются экономически нецелесообразными из-за низкого количества желающих по ним обучаться; о том, как народ привык существовать параллельно с властью. Об этом написаны статьи «Правила игры», «Про книжки», «С чего начинается Родина», «История с астрономией», «Слушать и слышать».

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

В 2006 году колумнистический задор временно иссякнет. У Лукьяненко имелись другие способы для выражения мнения. Однако, упомянем две статьи для изданий «Если» и «Смена». Это заметка «Все на штурм!» — рассуждение о мнении Борхеса о литературном сюжете, которым считается осада крепости. Далее в заметке приводился топ, где на первое место ставили битву за Минас-Тирит, описанную Толкином. «Космос как предчувствие» — о необходимости освоения космоса, начиная с Луны и Марса. Встреча с внеземным разумом лишь вероятна, потому как вполне может быть, что Вселенная специально так устроена, чтобы разумные цивилизации никогда не встретились. Важнее другая проблема, человек обязательно будет воевать с тем, что сам же и колонизирует.

Написаны ещё три заметки для газеты «Собеседник»: «Утро доброе?», «Меж двух мишеней», «Нет пророка в отечестве?». Начав с рубрики «Иной обзор» Лукьяненко должен был продолжать писать в рубрике «Наблюдатель», но его последней заметкой стало обсуждение европейского скандала из-за карикатур на пророка Мухаммеда.

Журнал «Огонёк» два раза поинтересовался мнением Сергея, благодаря чему были написаны следующие статьи. «Добро пожаловать в стеклянный дом!» — принято считать, будто голландцы не вешают занавесок на окна, чем показывают соблюдаемый ими традиционный уклад, словно у них в домах всё устроено таким же образом, как у других. Только вот ситуация в мире меняется, возросла угроза террористических акций, вследствие чего частную жизнь теперь придётся скрывать от глаз. Да и жизнь в общем становится сложнее из-за новых изобретений и технологических новшеств. «Отдам лицо в хорошие руки» — о росте популярности пластических операций, изменяющих внешность. Лукьяненко задумался, как скоро экранные звёзды потребуют ввести копирайт на внешность. Продолжая, Сергей додумал ситуацию, как близок день, когда с экрана на зрителя будут смотреть виртуальные актёры, повторяющие реальных, либо созданные с нуля. Сама профессия актёра когда-нибудь точно сойдёт на нет.

В 2007 году заключительная — пятая статья — для «Огонька»: «Генерал Жара». Обсуждение проблематики восприятия ситуации глобального потепления. Лукьяненко вспомнил про генерала Мороз, благодаря которому в России до сих пор всё было хорошо. Теперь же климат изменяется — станет тепло. Хорошо ли это? Сергей выразил надежду, что на смену Морозу придёт генерал Жара. На самом деле, всё это — ни к чему не обязывавший разговор.

Кратко можно упомянуть короткое наблюдение «Зачем Храм, если к нему не ведут дороги?», опубликованное на страницах журнала «Фома». Сергей говорил о книгах братьев Стругацких, заключая важной мыслью — никогда не следует закрывать за писателем дверь, его творчество всегда должно иметь право на переосмысление.

За 2008 год следует упомянуть лишь «Предисловие» к антологии «Цветной день. Поколение NET». За 2009 — рецензию на фильм «Гарри Поттер и Принц-полукровка». Отдельно — статью «Сказка от тройки», где звучало мнение Эдуарда Геворкяна, Александра Громова и Сергея Лукьяненко об экранизации «Обитаемого острова». Лукьяненко со своей стороны отметил игру актёров и в целом оценил представленное действие, заключив — ничему из показанного он не поверил.

Следует ли задаваться вопросом, почему в 2005 году случился всплеск публицистической активности с затем произошедшим спадом? Читателю то должно казаться за ясное. Лукьяненко стал широко известен, причиной чему послужила экранизация «Ночного Дозора». Его мнением начали интересоваться, говорили о нём самом, обсуждали им сказанное. И сам Лукьяненко, вне официальной периодики, имел средства для общения с читателем, где всякий желающий мог высказать личное мнение. Имели место быть скандалы и закрытие блога. Только о том в рамках именно публицистики говорить не следует.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

В 2005 году Лукьяненко не просто автор статей, он стал колумнистом. Плодотворно сотрудничал с газетой «Собеседник», где для его публикаций выделялась ровно одна колонка. Пожалуй, именно с этого года писатель-фантаст преображался в публичную личность, он говорил уже не только на тему творчества, сколько рассуждал о текущем положении дел. На примере «Собеседника» можно проследить эту трансформацию. Сперва Сергей писал о книгах. Например, обсудил свежее издание писателя, на обложке которого красовался таракан. После про сто лет без Жюля Верна. Сообщил о конкурсе «Рваная грелка». Об акциях одного из книжных магазинов Москвы. И вот — о том, как Россию обошли в праве на проведение Олимпиады-2012. Про компьютерную игру, где русский спецназ выставлен за положительную сторону. О космосе, в покорении которого американцы русским не товарищи, потому как их шаттлы стали опасны. Про Нобелевскую премию мира. О филиале Эрмитажа в Амстердаме, как явный признак желания вывезти из России культурные ценности. О трансплантологии и о страхах, будто врачи больше не будут спасать людей. Изредка о фантастико-реалистичных предположениях, вроде того, какие у Китая перспективы на Луну и Марс.

Всего в «Собеседнике» за 2005 год опубликовано двадцать семь заметок: «Элли в Зазеркалье», «Я страдала-страданула…», «Тройной «Дозор», «Гербарий 90-х», «Сто лет без Жюля Верна», «У Тёмной башни…», «Империал», «Всех порву!», «Москва» за нами!», «Эвакуация чувств», «А сказка-то кончилась, ребята!», «Таланты и поклонники», «Приходится быть пиратом», «О тех, кого приручили», «Третья война миров», «Пронесло!», «Цензура против спецназа», «Ещё один нехороший человек», «В плену амбиций», «Голливудом реальность не перешибёшь», «Проигранная победа», «Мирный атом», «Способный ученик», «ЭрмитАжиотаж», «Право на страх», «Космонавты и капуста», «Русский сбор».

Отдельно стоит упомянуть содержание заметки «Приходится быть пиратом». Лукьяненко не раз досадовал на отсутствие в России нормальной мультипликации. Но вот ему дали пиратский диск с мультфильмами студии «Пилот» под названием «Гора самоцветов». Снятые по госпрограмме, получившие награды, эти мультфильмы сразу ушли в историю: ни удостоенные проката в кинотеатрах, ни разу не показанные по телевизору, ни выпущенные на дисках. Тогда как такими мультфильмами следовало бы гордиться. Да приходится быть пиратом, потому как в ином виде ознакомиться с ними вовсе нет другой возможности.

Две статьи Лукьяненко написал для журнала «Огонёк». «Наше светлое прошлое» — как бы не улучшалась жизнь, это будет нести ещё больше проблем. «Марс как национальный проект» — об объявлении запуска программы освоения Марса, рассчитанной до 2030 года. Самое главное, определил Лукьяненко, это полезно для экономики. Важно и то, что это создаст рабочие места. А будет ли цель воплощена в жизнь — о том говорить не следует. Лишь бы люди были заняты претворением этой цели в действительность.

Из прочего. Рецензия на мультфильм «Суперсемейка» — «Оживший картон». Рецензия на произведение «Феодал» за авторством Александра Громова — «Историю не остановить!». Вновь написана книга-катастрофа, опять видно влияние братьев Стругацких, тот же Громов, какой был ожидаем. И полемика с Андреем Щуповым — «Как на нашей на лужайке…»: обвинение в некомпетентности. Сергей сказал, что для Андрея Щупова нет разницы между фантастами, да и саму фантастику Андрей Щупов скорее всего не читает. Ему достаточно посмотреть фильм, чего ему оказывается достаточным для выражения суждений. Сергей едко заметил, если Андрея Щупова беспокоит засилье вампиров в кино и книгах, пусть попробует пройти по улицам своего Екатеринбурга ночью — увидит вещи пострашнее.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Знакомясь с публицистикой Лукьяненко, насколько следует это делать с предельной степенью точности? Особенно в случаях, когда речь не касается литературы. Например, его рецензии на фильмы в 2003 году. Вот заметка «Голова в облаках» — восхищение мультипликацией Хаяо Миядзаки, где интересным кажется сравнение персонажей Миядзаки и Крапивина, если говорить о доброте детей и стариков. Или вот заметка — «Матрица, ноябрьский путч», как обзор на кинотрилогию братьев Вачовски, создавших любопытную к пониманию интерпретацию сущего, в дальнейшем всё сведя к абсурду. Но эта заметка читателю важна к пониманию, так как Сергей раскрыл один из важнейших принципов литературы — писатель не обязан объяснять разрешение запутанных моментов. На телесериал «Дети Дюны» Сергей ответил заметкой «Спайс чилдрен».

Писал Лукьяненко и заметки, вроде «Любой фантаст, рискующий писать о внеземных цивилизациях…» и «Я сам порой над этим задумывался — и даже пытался написать…» — и другие, которые могут быть неизвестными читателю. Или известными, но малоинтересными, как предисловие «Игры в классиков» к антологии «Псы любви», где рассказывалось о конкурсе рассказа за сорок восемь часов, или как предисловие «Обращение к читателям» к шестому тому «Антологии мировой фантастики».

В 2004 году Лукьяненко написал рецензию на трилогию Филипа Пулмана «Тёмные начала» — «Конструктор и его лего-бог». Критикуя за нелепо показанных ангелов, сражающихся со злом, Сергей сам начнёт писать на отдалённо похожую тему, когда будет работать над циклом «Небесное воинство». Из других рецензий можно назвать критику на выдуманные произведения для соответствующей рубрики в журнале «Если». «Новый роман «Ремарка» — о книге супругов Дяченко. Знающие творчество авторов говорят — Лукьяненко очень точно подметил особенности одной из написанных Дяченко книг. «Провернуть назад!» — рецензия на выдуманную книгу за авторством Александра Громова. Учитывая склонность исследуемого автора к написанию произведений о всевозможных катастрофах, Лукьяненко помыслил подлинно страшное — практически кинговское: о мальчике, который взглядом мгновенно разделывал мясо в фарш. Это вам не телекинезом или пироманией обладать на фоне неосведомлённости о менархе.

Упуская из внимания предисловие «От автора» к сборнику «Гаджет», предисловие «Успеть за сорок восемь часов» к антологии «Гуманный выстрел в голову», «Пожелание С. Лукьяненко участникам мастер-класса» к сборнику написанных ими произведений, и прочее неучтённое, можно перейти к более значимым статьям.

«Апостолы инструмента» — размышление о необходимости интернета в жизни писателя. Некогда не у всякого он был. Требовалось приобрести компьютер, обладать соответствующим уровнем грамотности. Имея это всё, можно было заходить на интернет-конференции, узнавая, что читатели думают о твоём творчестве. В ответ Лукьяненко осуждал читателей за наивность, если они полагали, будто писатель создаёт произведения сугубо для их удовольствия. После размышлял о том, насколько оправдано размещать тексты в интернете, когда желается видеть именно в бумажном исполнении. Единственное, чем интернет действительно важен — быстрым поиском информации. Но ведь можно найти и собственные тексты, опубликованные без получения авторского разрешения. В ту пору такой вид пиратства назывался копилефтом, порицаемый Лукьяненко.

«Периодическая тризна» — статья о время от времени случающихся похоронах научной фантастики. Сергей увидел основную проблему в завышенных ожиданиях и в неверном понимании научности. Прежде всего — это художественная литература.

«Сами мы не местные» — о философии первого контакта с внеземным разумом. Допустимо ли обесчеловечивать инопланетян? А в случае геноцида землян? Вот прилетят на Землю, почитают книги, посмотрят фильмы, где они показаны за исчадия ада, и подумают — негоже им далее оставаться добрыми. Допустить такое возможно. Однако, кто говорит, будто добрые на своей планете, они останутся такими же при освоении космоса? Допустим, полетят земляне осваивать космос, причём из самых обыденных побуждений — ради ресурсов. Как они будут поступать? В любом случае, заключал Лукьяненко, главное самому оставаться человеком.

«Хождение в Кино» — сообщение о личном опыте по экранизации книг. Как обратились с предложением экранизации «Ночного Дозора», как тяжело было утвердить сценарий, какие возникали проблемы в последующем. Как сразу начали выкупать права на киноадаптацию других произведений. Как решался вопрос со спецэффектами. Каким образом лучше отразить на экране «сумрак». Об участии русских фантастов в качестве иных. Об эпизодической роли самого Лукьяненко. Вывод был таким: писать книги гораздо легче, чем снимать фильмы.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

В 2000 году Лукьяненко принял участие во французском слёте любителей фантастики, о чём он рассказал в статье «Аэлита по-французски». Ведь как это прекрасно, замечал Сергей, когда такое мероприятие названо по имени произведения советского классика — Алексея Толстого. Если задуматься, лично для русскоязычных читателей фантастическая литература чаще всегда подразделяется на американскую и русскую, тогда как ни о какой прочей практически ничего неизвестно, за очень редкими исключениями. Откуда же во Франции, где, вероятно, по такой логике должны знать только фантастику американскую и французскую, знают ещё и о русской? Оказалось, очень даже хорошо знают. Во Франции очень хорошая культура потребления. И ещё, о чём Лукьяненко сказал в статье, потом ещё не раз вспоминая, у французских читателей никогда не возникает мысли, будто кто-то имеет право использовать тексты без разрешения автора.

Тогда же Сергей написал рецензию на фильм «Стюарт Литтл» — «Маус-американус, или Видовая политкорректность», посчитав, что в России не помешало бы поучиться подобным сюжетам. Вроде бы показана добрая история о принятии в человеческую семью разумного мышонка. Ведь мышонок — это лишь намёк. Ведь всё специально обёрнуто в форму сказки. В противовес, сохранилась статья «Вечером в куплете…» — об использовании в литературе печальных сюжетов, происходящих в жизни. Причём, печальные сюжеты эти имеют резонанс в обществе. Вопрос только в том, насколько порядочно будет поступать писатель, придавая этим событиям угодный лично ему окрас.

В 2001 году в соавторстве с Константином Гришиным Сергей написал предисловие к сборнику Крапивина «Мушкетёр и Фея» — «Мушкетёр ищет фею». Другое предисловие за тот же год: «Трудно писать предисловия» — к сборнику фанфиков по «Лабиринту отражений». Годом позже: «Вместо предисловия» — к антологии «Вся неправда Вселенной», и предисловие к сборнику Леонида Каганова «Коммутация».

В 2022 году написана статья «Время движущихся картинок». Всё в человеческой жизни меняется, как меняются и оценки прошедших лет. Вот есть некоторые периоды, определённым образом именуемые. Например, девятнадцатое столетие именуется золотым. Почему? Лукьяненко это понимает из-за того, что тот век стал последним неинформационным. О нём известно не так много, вследствие чего его допустимо идеализировать. И при том известно достаточно, чтобы говорить об этом с твёрдой уверенностью. Что до будущего, Лукьяненко предсказывал изобретение виртуальности, неотличимой от реальности, в которой человечеству придётся жить.

Рецензии от Сергея кажутся за редкость. А как понимать рецензии на выдуманные произведения? В журнале «Если» несколько лет существовала рубрика, где публиковались рецензии именно на выдуманные произведения, будто бы выходящие в выдуманном издательстве «Новая космогония». Лукьяненко предложил свою версию восприятия книжки алма-атинского фантаста Зарова — «Выпаренные сюжеты». Но уже по фамилии данного фантаста читатель должен был понять, Лукьяненко переосмыслил сюжеты, какие у него когда-то самого имелись, частью реализованные.

Говорят, в девяностых в Казахстане существовала мистификация, руку к которой приложил Сергей. Об этом рассказано в статье «Кобланды-батыр и Барса-Кельмес». Если читателю интересны её обстоятельства, он всегда может ознакомиться с данной заметкой от Лукьяненко. Если не интересны, ему можно посоветовать к ознакомлению «Кара-Бугаз» Паустовского, где грань между выдумкой и действительностью гораздо призрачней, чем может казаться за обратное.

Про ещё три заметки Лукьяненко за 2002 год читатель может не знать. Это поздравление Геворкяна с юбилеем «Его произведения известны всем…» — написанное в соавторстве с Владимиром Бакановым, Василием Головачёвым и Николаем Науменко； «Первые впечатления от «Атаки клонов» и «Визит на «Форкон». Последняя заметка касалась посещения конвента любителей творчества Буджолд. Из всех впечатлений, более прочих запомнившихся — ходили по магазинам, закупились мясом для шашлыка, готовили его, ели, а потом разъехались.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

С 1997 года Лукьяненко начал сотрудничество с журналом «Если» в качестве публициста, написав рецензию на произведение «Великий Сатанг» за авторством Льва Вершинина. Годом позже написал статью «История болезни, или Игры, которые играют в людей», рассказав о пристрастии к компьютерным играм, временами становившемся для него пагубным.

Была, есть и будет такая игра, имя которой «Герои меча и магии». Она из тех, что оставляют неизгладимое впечатление, побуждая к приятным воспоминаниям. Дело другое, насколько требуется проводить время за данной игрой, да и любой иной. Но Лукьяненко пожелал рассказать о феномене человеческого пристрастия к компьютерным играм, сделав это по просьбе редакции журнала «Если». Сам Лукьяненко об этом сообщил, как ему предложили написать в течение двух недель, а он — увлечённый игрой — сразу же о том забыл, пока ему через две недели не напомнили, вследствие чего и была написана статья. Сергей справедливо заметил тягу человека к развлечениям, даже примитивным. Что приковывало внимание к монитору на заре создания компьютеров, доступных нашему о них пониманию… Точки, палочки и больше ничего. Тут читателю надо взять паузу, подумав, как не хватает романа вроде «Игрока» Фёдора Достоевского, только в виде «Компьютерного игрока». Если оный сюжет как-то и использовался, то никем ещё не написан такой, способный стать в один ряд с произведением классика.

Лукьяненко рассказал, как вновь и вновь он уходил в мир компьютерных игр, совершенно потерянный для реальности. Мог забыть о делах на полгода, вовсе не написав ни строчки. Всё это обязательно должно было отложить отпечаток на творчестве, к чему Сергей и подвёл свой рассказ. Каким бы пагубным не являлось увлечение, оно обязательно должно принести пользу. Если не для всех, то хоть для кого-то. Например, Лукьяненко — одолел и превозмог, став выше. Одно его смущало — другие фантасты стали всё чаще писать сюжеты по мотивам компьютерных игр. Как бы оно не обстояло, зависимость от игр нужно просто пережить, выработав к ним иммунитет. Другого способа не существует.

В 1999 году Лукьяненко стал кинокритиком. Он честно купил новинку российской мультипликации «Незнайка на Луне», написав после просмотра «Впечатления дилетанта». Не понравилось ему абсолютно всё. Оригинальное произведение Носова было подано в извращённом виде, изменены сюжетные детали, звучал призыв к пониманию совсем других ценностей. И ежели борьбу с капитализмом заменили на страсти по экологии, то для чего друга главного героя — козлика — заменили на девицу Звёздочку?

В этом же году Сергей вступил в полемику с Сергеем Уткиным, выступив против его высказываний статьёй «Об одиночестве и глупости, о чести и доброте». Лукьяненко не понравилось, как Уткин откликнулся на создание фан-клуба Крапивина в Новосибирске с претензией непосредственно к Лукьяненко, сославшись на его раннюю статью. Стоит ли разбираться в деталях? Сергей в заключении скажет, почему он считает поведение Уткина неэтичным. Окажется, Уткин, незадолго до того, предлагал, чтобы Лукьяненко взял его в качестве литагента. И это при том, как говорит Сергей, Уткин не обладал соответствующими навыками. Он не был вхож ни в среду литераторов, к тому же не имел представления о работе с издательствами.

Ещё одна короткая заметка — «Чужие и я». Потребовалось ответить за слова, когда в статье «Чужие и мы» призывал человечество адекватно воспринимать должное произойти в случае контакта с внеземной цивилизацией. Лукьяненко сказал, если задуматься, то главным врагом человека был, есть и, скорее всего всегда будет, сам человек.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее