Андрей Платонов «Происхождение мастера» (1927)
Лет через двадцать начнёт набирать обороты понятие магического реализма в литературе. Но уже в двадцатых годах в Советском Союзе творил писатель Андрей Платонов, описывавший обыденность таким образом, отчего не сразу согласишься верить в правдивость излагаемого. Что это за напластование образов? Неужели в такое читатель сможет поверить? Однако, скорее всего, Платонов описывал обыденность, каковой он её в те годы воспринимал. Да никто и не станет считать иначе, учитывая торжество в искусстве небывалых прежде форм, как касательно художеств, так и поэтических экспериментов, что благостно взросло из представлений футуристов, в свою очередь черпавших вдохновение из декадентства. И именно двадцатые годы ещё допускали свободу самовыражения, отчего советские авторы той поры отличались разительной самобытностью. Другое дело, как уже в начале тридцатых правительственная машина покажет, что не надо путать гайку с контргайкой.
Взялся Платонов рассказывать о событиях нехватки продовольствия в гражданскую войну. Везде не хватало, в том числе и в хлебных местах. Жили люди, будто бы и не живя. На одном месте не задерживались. Детей сразу же изводили, ещё во младенчестве. Но не об этом желал повествовать Платонов. Упоминая имевшее, Андрей давал портреты людей, чьи умственные способности вызовут вопросы у читателя. Разве только личность главного героя — Захара Павловича — в какой-то мере адекватная. Да и то, до крайне определённой степени. Это тот же персонаж, вечно гонимый ветром, о странствиях которых прежде писал Платонов.
Видит Захар Павлович дикое. Вот человек, бобыль, проживший жизнь без цели. Никогда ничем не занимался, ни о чём себя не мыслил, ни к чему не стремился. Питался тем, что под ногами находил. Чаще всего ел грибы, толком в них не разбираясь. Мог и ящерицу съесть, не озаботившись приготовлением. Мудрено ли, как однажды его скрутило, а после он помер. Или видит Захар Павлович рыбака. С того тоже много не возьмёшь. И он помер. Вот видит дельного человека, но ударенного в голову, а он попросил ему это место нефтью обмазать. Вот видит семьи, где бабы каждый год рожают. А если не рожают — к засухе. Вот баба несколько лет не рожала — годы выдались засушливыми. Оттого и настало голодное время.
Сам Захар Павлович — человек дельный, способный. Куда его деть? У Платонова умелые люди работают с механизмами. Отрядит его Андрей на паровоз. Там он послушает разговор машиниста, сетующего, как пагубно стали с техникой обращаться. Тут-то Захар Павлович и зарекомендует себя, потому как способен отличить гайку от контргайки. А кругом война, стреляют, надо ехать воевать.
Так и сплетал Платонов повествование, скорее описывая быт, нежели к чему-то стремясь подвести повествование. Создаваемые на страницах образы могли бы пленить читательское внимание, да кто и с каким желанием станет всему этому внимать? Излишне тяжёлые темы поднимал Платонов, словно перестал желать писать о чём-то другом. Но и слог его — не каждому по силам воспринимать. Как и рассказываемые истории. Разве лишь нужно с пессимизмом смотреть на жизнь, дабы найти упоение в чтении подобного рода историй. Это после, уже лет через тридцать будет явлен миру другой писатель, создававший в сходном духе, будучи лишённым права считаться за тяготеющего к формам, взращенным на почве футуризма.
Сложен путь у героев Андрея Платонова, как тяжёлым окажется творческий путь и для него самого. Об этом всё равно придётся постоянно говорить, потому как иначе никак.
Автор: Константин Трунин
Дополнительные метки: платонов происхождение мастера критика, анализ, отзывы, рецензия, книга, Andrei Platonov The Origin of the Master analysis, review, book, content
Это тоже может вас заинтересовать:
— Епифанские шлюзы
— Сокровенный человек
— Чевенгур
— Котлован
— Впрок