Tag Archives: литература россии

Александр Куприн — Рассказы 1902-03

Куприн Рассказы

Отвлечённый от писательских занятий, Александр Куприн занимался работой в «Журнале для всех». Это одна из причин, почему 1902 год получился одним из наименее плодотворных в его до того казавшейся примечательной литературной деятельности. Помимо повести «На покое», Куприн написал произведение «Болото» и опубликовал очередную исправленную версию рассказа «В цирке». Читатель мог отметить зарождение в работах Александра стремление к отражению тяжёлых будней людей, не способных вырваться из стесняющих обстоятельств. Если профессия артиста губительна сама по себе, то труд на болоте вреден из-за испарений, а цирковые занятия — это работа на публику, которой требуются развлечения без различия, может человек выступить или нет.

Писательское мастерство — такая же работа на публику. Если желаешь иметь доход — будь любезен писать то, что пользуется спросом. Лучше вовсе не писать, чем видимо и мотивировал себя Куприн, периодически берясь за перо, чтобы не упустить важные эпизоды, обязанные хоть кому-то быть интересными. Надо сказать, социальные проблемы пользовались невероятным интересом, но означали карательные действия со стороны властей. Тот же «Журнал для всех» будет позже закрыт, именно за публикацию статей о происходивших в стране после 1905 года волнениях.

Артисты артистами и циркачи циркачами, а как же поживал трудовой народ? Куприн не побоялся роста социального напряжения, уведомив общество рассказом «Болото» о необходимости проявить заботу о работниках вредных предприятий. С этим требовалось разобраться, иначе люди не смогут жить в предоставленных им условиях. В очередной раз одна из ведущих ролей достаётся врачам, лучше остальных понимающих, насколько их помощь бессмысленна, если не внести изменения в трудовой процесс. Само болото губит людей, влияя прежде на подрастающее поколение. Некому будет придти на смену, так как дети рабочих сгорают от лихорадки. И рабочие ничего сделать не могут — стоит им уйти с болота, как вскоре они умрут от голода.

Что касается рассказа «В цирке», то читатель может увидеть стремление Куприна акцентировать внимание на предчувствии смерти. Ранее главный герой не задумывался об ожидающей его участи, поскольку он всего лишь терял деньги, отказываясь от боя. Теперь же он предпочитает думать о смерти, сперва наблюдая за акробатами, а после вспоминая о распространённых в Америке жестоких приёмах во время борьбы. Куприн вселил в главного героя чувство безысходности, чем сделал из ладного сказа маловыразительное произведение, излишне сконцентрированное на текущем моменте противостояния капиталистическому мировоззрению Запада.

В 1903 году интересы Куприна остались прежними. В «Белом пуделе» он продолжил показывать зависимость людей от созданных для их существования условий, сохранив место проявлению маленького геройства, вразрез с мнением о целесообразности оного. Перед этим, на протяжении года, Куприн не мог отойти от сумбурно написанного «Труса», предваряя им новые жестокости мира, показанные им в рассказе «Конокрады».

В «Конокрадах» действующими лицами стали преступники. Они хотят жить, но честным способом зарабатывать деньги у них не получается. Жизнь ставила перед людьми ряд неразрешимых проблем, вынуждая идти на крайние меры. Может конокрады и не желали заниматься постыдным своим трудом, но иного выбора у них не было. Куприн не идеализирует преступность и не говорит, почему людям приходится заниматься данной деятельностью. Он показывает от их же лица присущие им горести. Там нет ничего положительного, кроме жестокости одних людей к другим. У кого крали — не мог принять спокойно факт кражи, наказывая преступника на собственное усмотрение. Без желания проявить сочувствие или поставить на верный путь, скорее делая из вора калеку.

Куприн правильно сделал, показав жестокость людей. Коли сами не могли договориться, то с властью найти общий язык тем более никогда не смогут. Пока власть будет «отрубать руки и ноги» тем, кто в аналогичной манере «отрубает руки и ноги», то чего ждать в дальнейшем от страны, населённой ущербными? Задав социальный тон сочинениям, Куприн готовился показать, как давно зреет сия проблема в обществе, что к 1903 году она была не лучше и не хуже — она продолжала оставаться без изменений уже который десяток лет.

» Read more

Александр Куприн «На покое» (1902)

Куприн Рассказы

В 1902 году Куприн написал о тяжёлых последствиях былой славы. С таким грузом проще сразу пойти на дно, нежели продолжать влачить жалкое существование. Некогда звёзды — ныне больные старики в наровчатском доме престарелых. Они вспоминают прежнее величие и пребывают в безрадостном настроении от текущего момента. Им бы кто позволил снова вернуться на сцену, там они покажут блеск померкшего мастерства. Но они сами виноваты в случившемся — их погубила тяга к разгульному образу жизни. Теперь ничего не исправишь — остаётся вспоминать прошлое.

Не понимают актёры и того, что недалёк тот день, когда они умрут уже по-настоящему, а не в памяти людей. Сейчас они продолжают спорить друг с другом, доказывая некогда свойственное им великолепие. Когда-то они бы и не стали разговаривать с нынешними собеседниками, ибо не было худших представителей человечества, нежели их соперники по сцене. Они готовы были со света сжить, только бы самим продолжать купаться в лучах славы.

Они и в старости продолжают ощущать тепло тех дней. Более не неприступные горы, а жалкие впадины, куда стекаются их собственные слёзы, и слёзы соседей по дому престарелых. Теперь они могут осознать, как ошибались. Сегодня они протянут руку, постараются поддержать и возвысят, приукрашивая чью-то печаль. Не каждый продолжает думать о собственной значительности, некоторым постояльцам вспоминаются обиды давних лет. Да разве играли они плохо на сцене? Это было их особенностью — стилем! О том теперь думают люди, чего ранее не желали понимать.

Деньги испарились. Большие суммы оказались растраченными напрасно. Следовало откладывать на будущее, о чём артисты не задумывались. Главное показать блеск, сообщить зрителям о свойственной им красивой жизни, задрать нос повыше и пройтись с гонором по городам и весям. Таковыми артисты были с древнейших времён, продолжают оставаться и в наши дни, пока кто-нибудь не пожелает удостоить горьких воспоминаний об окончательно упущенных возможностях, погубленных прежде всего пристрастием к какой-либо зависимости.

У артистов есть афиши с их именами. Они бережно их хранят, поскольку никаким иным способом они не смогут доказать некогда свойственного им великолепия. Фрагменты памяти греют душу, тогда как не стоят ничего. Вот и приходится артистам развлекать себя игрой в карты, записывая проигранные суммы в долг, с осознанием невозможности вернуть деньги. Одно событие исправит гнетущее положение — для полного ухода на покой нужно будет умереть.

Поэтому данную повесть Куприна стоит считать предостережением всем творческим личностям, раскрывающим потенциал в период возможности, поскольку после обязательно наступит забвение. Не стоит думать о текущем великолепии, потом больнее о нём вспоминать. Либо гореть ярко, но не взывать к жалости, когда последует падение. Редкая творческая личность пожинает плоды успеха до старости, чаще уступая требованиям новых поколений, зажигающих собственные звёзды.

Куприн не говорит, что звёзды обязательно меркнут. Этого не случается, если человек понимает, кем он является для людей. Не надо пить алкоголь и иметь другие вредные привычки, чего уже само по себе достаточно для поддержания славы. Кто будет иным способом заявлять о себе, о таком забудут ещё скорее. Никто не обязан любить звёзд, и никто не должен этого делать. Кому нужны кумиры? Их великолепие — временное явление. Через десятилетие их достижения — дань устаревшим пристрастиям. Завтра они не смогут прокормить себя и обеспечить интерес. Они уйдут в дом престарелых. О них вспомнит некто, как то сделал Куприн. И снова они окажутся в окружении забвения.

» Read more

Михаил Шишкин «Венерин волос» (2004)

Шишкин Венерин волос

«Венерин волос» Михаила Шишкина напоминает книгу, где обложка одного автора, зачин — другого, середина повествования — третьего, концовка — четвёртого. Только у Шишкина собрано множество историй вместе, но без указания первоисточника. Читатель находит в тексте произведения анкеты швейцарских иммигрантов, видит пересказ повестей Курицына о Дракуле и Эдгара По об убийстве на улице Морг, не считая иного, о чём каждый может сложить собственное представление. Общая идея отсутствует, как и какой-либо связующий сюжет. Всё представленное на страницах — просто текст, не несущий какой-либо смысловой нагрузки.

Что можно вообще сказать о такой книге? Допустимо разобрать её на составляющие, наиболее приятные или неприятные восприятию. Искать центральную тему не следует, так как это будет означать попытку привязать недействительное к действительному. Проще обозначить «Венерин волос» книгой-тавтологией, повторяющей уже кем-то сказанное, чтобы сказать об этом ещё раз, дабы красивее звучало.

Шишкин мог вложить определённый смысл, показать желание быть услышанным, хоть и за счёт чужих мыслей. Этого не произошло. Вместо дельного, наблюдается описание бездельного. Нельзя уловить здравое, когда оного нет. В безвременном всякое вне времени. Представленные на страницах проблемы — не проблемы, а вымысел хворой фантазии. Шишкину того в упрёк не поставишь — он лишь скрепил чужое под своим именем.

Так сразу и в лоб. Стоит читателю приступить к ознакомлению, как он оказывается в окружении прежних тем. Всё те же человеческие страсти вокруг мутной воды, отправленной из сливного бачка в недра канализационных труб, сопровождаемые исторгнутым негативом. Может показаться, будто Шишкин возводил хулу на Россию, показывая её отрицательные стороны. Но не может быть хулой то, что находится в трубах желтостенного дома.

Не о России говорил Шишкин. Он рассказывал о западных ценностях, представив их со стороны отрицательного их понимания русским человеком. Разве можно очернить белое там, где белое является чёрным? Сей плевок не в душу сделан, он выпестован под нужды иного миропонимания. Обыкновенное явление для западной культуры — не есть обыденное явление для прочих. Да вот русским людям мнится, будто белое для них черно, как-то мнится и самому Шишкину. Разве стоит ронять слёзы над участью подвергшихся влиянию извне, когда порывы их души направлены к этому самому вне?

Читатель продолжает путешествовать по страницам. Он переходит от анкет к другим темам. Шишкин продолжает подтверждать свою относительность к Урану. Солнце от него далеко, как бы он к нему не продолжал стремиться. Не хватает таланта к собственному сочинительству, от чего «Венерин волос» обогащается информацией сомнительной полезности. Не художественный текст порою представлен, подменяемый описанием чего-то, случайно оказавшего под рукой. Написать про тюрьму и нравы петухов? Почему бы и нет. Чем больше текста, тем пышнее литературное тесто.

Каждый сказывает, как он умеет. У Шишкина получается так, как о том поведано выше. Плохо или хорошо? Скорее плохо. Почему же не хорошо? И не может быть хорошо. Нет ничего хорошего в том, чтобы видеть хорошее в чужом хорошем. Отнюдь, не в Шишкина в хорошем. А в том, в чём Шишкин увидел хорошее, решив переложить на страницы собственных произведений. На такое мнение последует возражение — так он тем дал новую жизнь старому. Действительно, Шишкин дал жизнь старому, но не сказав, какому именно старому он даёт жизнь. Получилось словно «Венерин волос» вполне себе самостоятельное произведение, таковым не являясь.

» Read more

Владислав Бахревский «Долгий путь к себе» (1980)

Бахревский Долгий путь к себе

На ратном поле они — казаки, в миру — украинцы. Слева от них Польша, справа — Русь, снизу Крым и Порта. Во главе стоят гетманы — представители вольного народа. Какой путь им выбрать? Оставаться в центре нельзя, поскольку это обещает каждодневную схватку за существование. Пойти под власть поляков, значит принять их немотивированную жестокость, к русским — воссоединиться с православием. Но на Руси случился церковный раскол, внёсший разлад во все сферы жизни. Богдан Хмельницкий оказался на распутье. В такой обстановке недалёк тот день, когда Сечь окажется под влиянием полумесяца. Каков он был — путь Украины к себе? Об этом и рассказал Владислав Бахревский.

Стиль повествования Бахревского кинематографичен. Без спешки, смакуя очередную сцену, наводя читательский взор на каждое действующее лицо, Владислав строит повествование. Его писательского внимания удостаиваются все важные для сюжета исторические личности, вплоть до безвестных персонажей, чьё назначение заключается в демонстрации страданий представителей от народа. Судьбы людей пересекаются и растворяются, продвигая сказание к следующим событиям. Представлять подобное — сравни удовольствию, но вчитываться в строчки — почти наказание.

Поселившийся в Сечи народ испытывал затруднения перед выбором ожидавшей его судьбы. Являясь потомками беглецов от общества, они стали заложниками исторических процессов. Прошлое в настоящий момент не перепишешь, посему им пришлось бороться с обстоятельствами. Польша, Россия, Порта или самостийность — всего лишь временное затруднение. Нельзя надеяться на помощь извне, так как помогать некому, а если будет кому, то какой казак согласиться на неё? Только своими силами предстоит Хмельницкому решать проблему сего выбора, и в дело он может пустить присущую ему хитрость.

Когда три волка желают съесть жертву, нужно их перессорить между собой, ибо одолеть волков своими силами не получится. И что это будет за победа? Израненные волки придут в себя и снова примутся делить жертву. В такой ситуации Сечь будет обречена. Ей или выбирать, кем быть поглощённой, либо быть разорванной на части. Проблема же в том, что Сечь никого не интересовала, просто являясь местом на карте между крупными государствами, населённой беспокойным людом, издавна совершавшим набеги на соседей, чем вносился разлад, не позволявший строить планы, предварительно не обеспечив защиту границы от Сечи.

Так против кого воевать Хмельницкому? Только против Польши, так как лишний раз Крым с Портой лучше не беспокоить, а верховенство Москвы над собой казаки признавали изначально, ничего Руси за то не давая. Почему же Польша, причём именно идти войной, а не набегом? Бахревский объясняет описаниями зверств князя Иеремии Вишневецкого, рубившего мирный люд, сжигавшего поселения и оставлявшего после себя запустение. Так он расправлялся не с одними противниками, а почти со всеми, в том числе и со своими сторонниками. У него были своеобразные представления о справедливости, чем он и настраивал людей против.

Пересказать происходящие на страницах события затруднительно. Этого и не требуется. Желающий узнать, сам ознакомится с произведением Владислава Бахревского. Лучше понимать он события середины XVII века не станет, скорее запутается. Но всё же приблизится к осознанию происходивших в Сечи событий. О том мало известно, а достоверно известно ещё меньше. Трактовать те события получается с помощью предшествовавших событий, чего Бахревский как раз делать не стал. Читателю предложено текущее настоящее, без излишнего втягивания в повествование исторических процессов. Дана ситуация тяжёлого положения, показаны столкнувшиеся с ней люди: сидеть сложа руки никто из них не мог, поэтому дружили и воевали, то есть — жили.

» Read more

Александр Сумароков — Слова похвальные и другие разные случаи (XVIII век)

Сумароков Слова похвальные

Пример Сумарокова — поистине наука мудрого обращения с властью. Умел он говорить так, чтобы сказать нужное, никого не оскорбив. Радищев шёл по пути целенаправленного принижения значения действовавшей государственной системы, тогда как Сумароков никогда в подобном открытом тоне не писал, сместив в своих «пагубных» речах акцент подачи смыслового содержания. Указывая на недостатки в политической системе, он прежде предпочитал хвалить, прикрывая одами и дифирамбами суровую критику бытовавшего в его годы насилия над большей частью населения страны. Не всегда он выражался витиеватыми стихами, порою говорил прозой.

Сумароков прежде всего именно хвалил государей. Он каждый раз создавал благостный фон для восприятия, оставляя действительно важное на конец посланий. Зачем указывать на недостатки, если в целом страна процветает? Имеются мешающие спокойному сну обстоятельства, но кого они заинтересуют, если на них указывать прямо? Скорее интерес будет проявлен к личности, пожелавшей другим открыть глаза на происходящее. Всем понятно, что происходит, и все понимают, как трудно исправить положение, даже имея на то желание. Понимал это и Сумароков, для чего раз за разом, вслед за обильной похвалой, указывал на желаемые перемены в жизни государства.

В строчках Сумарокова Россия всегда представлена ликующим государством. Пётр вывел страну вперёд, его наследники теперь обязаны довершить начинания. Нет нужды воевать, так как не в том будет счастье русскому народу. России не требуется расширение границ: она должна побеждать, чтобы устрашать врагов. Важнее обеспечить следующее: безопасность чести, жизни, свободы и дешевизну нужных вещей. Никакое оружие этого не обеспечит, лишь грамотному государю под силу таковое воплотить.

Екатерине II Сумароков советовал укреплять власть, без сожалений расправляться с беззаконием, награждать добродетель, искоренять пороки, проводить показательные казни для острастки другим, но не наказывать слишком строго, где это не требуется. Будущему императору Павлу подробно описал, каким нужно быть, чтобы прослыть гуманным государем.

Рассказывая о чём-то, Сумароков не забывал упоминать, кому прежде прочих следует заботиться о процветании страны. Чего бы не касалась его речь, всюду он видел продолжение великих начинаний Петра, кои развивают его современники. Так Сумароков похвально отозвался Словом на открытие Императорской Санкт-Петербургской Академии Художеств и Словом на заложение Кремлёвского дворца. Ни строчки сомнений в полезности, только радость за свершения каждого нового дня. Кажется, Сумароков не умел грустить, всегда находясь на духовном подъёме.

Важным может показаться Слово о любви к ближнему. Религиозный мотив ясен уже из названия. Сумароков призывал к добродетели и не терпел любых форм проявления насилия, о чём он постоянно говорил в произведениях. Но он не выходил за рамки дозволенного, ограничиваясь доступным для понимания высшим обществом, ибо только оно умело читать, а значит и оценить послания. Поэтому не стоит удивляться отсутствию в словах Сумарокова упоминаний о происходившем повсеместно насилии над человеческой личностью. Данная проблема была понятна, но её нельзя было решить одним росчерком пера.

Посему, коли речь о Сумарокове, предлагается с воодушевлением смотреть на происходящее, видеть преимущественно положительный момент. Понятно, негатив невозможно убрать, но постоянно акцентировать внимание на нём не следует. Всё в России на протяжении последних столетий обычно зависит от воли определённых людей: это не означает, что они должны проявлять заботу о каждом, так как за те самые последние столетия этого ни разу не происходило и скорее всего в ближайшие столетия не произойдёт.

» Read more

Александр Кабаков «Всё поправимо» (2003)

Кабаков Всё поправимо

Описать чужую жизнь не так трудно, если проявить усердие. Просто описывать и всё, позволяя допускать отсебятину различной степени полезности. Беллетрист редко старается придерживаться действительности — он шьёт наволочку на подушку, где подушка — будто бы имевшее место быть, а наволочка — его собственное представление о тогда происходившем. Разве важно какая подушка? Это представляет интерес для того, кто на неё положит голову. Прочим достаточно смотреть на ту подушку уже в наволочке.

У Александра Кабакова действие развивается от середины в конец XX века. Главный герой живёт интересной ему жизнью, известной ограниченному количество людей. Данную тайну он оберегает от всех, периодически осознавая, как ему может попасть за осуществляемую им коммерческую деятельность. О его махинациях Кабаков подробно рассказывает. Суть их кажется не такой уж и мудрой — обмен одеждой с иностранцами с последующей реализацией приобретённого секонд-хенда. Главному герою помогает знание английского языка. И жить бы припеваючи ему в Советском государстве, не будь он вынужден скрывать успехи от самых близких ему людей.

Но жить главному герою требовалось и вне коммерческой деятельности. Нужно учиться, служить в армии и работать. Через испытания он будет проходить без всякой уверенности в завтрашнем дне. Всё, разумеется, поправимо. Не всё, конечно, ограничивается дыркой для физиологических нужд. Всё, в любом случае, будет хорошо, к чему бы оно не шло. Мать умрёт, жена сделает аборт, а главный герой, как и прежде, продолжит жить, ведь иного выбора человеку не даётся, пока он сам не переступит порог смертного одра, когда всё прежнее утратит значение.

Кабаков рисует на страницах чужую жизнь. Для чего он знакомит с нею читателя? Ответить на этот вопрос сможет только он сам. Впрочем, знать то не требуется. Автор посчитал нужным рассказать некий эпизод советского прошлого, что он и осуществил. Вложил ли он собственный опыт в содержание произведения, либо данная история с кем-то ему знакомым произошла, важен факт написания, поскольку движение главного героя не останавливается, сопровождая идущее вперёд время.

Одно мешает восприятию текста — отсутствие мотивации у главного героя. Он именно сопровождает время, делая всё, чтобы не замечать, как ускользает от него каждый новый день, становясь безвозвратно ушедшим. Главный герой стремился лишь к красивой жизни, демонстрируя тем свойственную ему бездуховность. Проблемы для него ничего не значили, как бы автор не показывал в ряде моментов страх перед расплатой за подрывающую основы Советского государства деятельность. Главный герой мог бояться быть раскрытым милицией, но всерьёз о последствиях так и не задумается.

И снова намечаются проблемы, ведь жизнь не останавливается. Одно затруднение обязательно сменяется другим. Требуется запастись терпением и не препятствовать происходящему. Кто наступит на грабли, тот получит за неосмотрительность, а кто встанет не черенок, для того всё обойдётся. Кабаков благоволил к судьбе главного героя, поэтому на грабли наступали другие. Необходимо было вести действие дальше, без включения форс-мажорных обстоятельств. Лучше описать ещё какие-нибудь затруднения, нежели заставить главного героя раскаиваться или озлобляться на политическую систему.

Жил человек — жить ему вечно, если кто удосужился о нём написать: никакие затруднения более не страшны. Хроника жизни только на первый взгляд кажется лишним элементом в мире художественной литературы, тогда как в будущем на то будут смотреть иначе. Не современникам судить о таких произведениях. Честь воздадут потомки, которые будут строить о прошлом собственные предположения, опираясь на подобие хроник, что отражена Кабаковым.

» Read more

Аввакум Петров — Сочинения (конец XVII века)

Житие протопопа Аввакума

Опровергать слова предшественников — любимое занятие протопопа Аввакума. Он смел считать прежние поколения безграмотными, едва ли не переполняемыми от ереси. Для него не существовало святого, вместо чего он ставил превыше всех мнений одного себя. Текст его сочинений, вроде «Книги бесед», «Книги толкований», «Книги обличения, или Евангелия Вечного» и некоторых других, служит тому в качестве доказательства. Обвинял бы Аввакум в непотребстве бывших сподвижников по кружку ревнителей благочестия, он же брался подвергать сомнению абсолютно всё, настаивая на правоте собственных слов.

С хамством Аввакума приходится свыкнуться, если есть желание знакомиться с его литературным наследием. Необходимо обуздать ярость, закрыть руками рот и держаться, уберегая слух других от ответных обидных слов. Настолько Аввакум одиозен в суждениях, что для него не являлось затруднением осуждать других, не выдвигая конкретных предложений. Им руководило чувство обиды за пережитые испытания, чем он и мотивировал хулу в адрес обрёкших его на страдания. Основной гнев Аввакума пал на Никона, названного им предтечей антихриста, ибо тот ссылал людей, причинял физические страдания, вплоть до убийства.

Что непонятно в трудах Аввакума, так это его низкий уровень знаний. Нигде он не блещет сведениями о библейских преданиях, не опирается на них в своих суждениях. Он даже не обращается к Богу с просьбой простить его за грехи. Аввакум представлен сам по себе, вне религиозных представлений о человеке, отдавшем жизнь служению делу веры.

Корень всех зол — произошедший на Руси церковный раскол. Лишь об этом думает Аввакум, не помышляя об ином. О чём бы он не писал, начинает с одного и того же. Аввакум оказался зацикленным на единственном событии, не желая найти ему оправдание, либо изыскать опровержение. Ему казалось проще выразиться бранными словами — облаять допустивших оное.

Не потомкам о том судить, но откуда в Аввакуме было столько негативных эмоций? Кто участвовал в его воспитании? Смутное время сказалось на делах церкви, что в религию пришли случайные люди, лишённые принципов первых наследников дела Владимира Крестителя? Грубо будет говорить, однако Калязинская челобитная кажется вполне реальной, ежели на Руси перевелись деятели наподобие Феодосия Печерского, пав до уровня Аввакума. Более не били себя в грудь, молча перенося испытания, а громко заявляли о причиняемых обидах, требуя ласкового обращения.

Таково частное мнение о жизни и взглядах протопопа Аввакума Петрова. Нельзя адекватно воспринимать речи, в которых нет ничего кроме обличений. Оно могло быть понятно, пиши в аналогичном духе кто-то другой, но никак не религиозный деятель. Кому желается видеть в Аввакуме достойного внимания человека, тот пусть стремится к познанию его взглядов. Был бы Аввакум блаженным, им же он не являлся. Он был одним из многих, кто противился реформам, и одним из тех, чей глас пережил те времена.

Могло быть иначе, встреть Аввакум реформы с покорностью или противодействуй расколу другим образом. Не хватило ему выдержки, не смог он найти подтверждение правоты в древности, откуда всегда извлекали правду для текущего дня. Не те он занял позиции, огульно обливая грязью всех и вся. Он не мог найти опору для выражения мыслей, предлагая себя в качестве источника авторитетного мнения. Будь Аввакум хотя бы немного философом, то обязательно сумел убедить общество в правоте убеждений. Он же стенал, сокрушался от бессилия и в злобе пытался найти облегчение душевным мукам.

» Read more

Аввакум Петров — Прочие послания (конец XVII века)

Житие протопопа Аввакума

Благодаря посланиям, можно проследить путь протопопа Аввакума от жаждущего деятельности до угнетённого человека. Изначально положительно настроенный, он не признавал собственной греховности. Для Аввакума всё приравнивалось к повергаемому. Он не просил прощения, предпочитая чем-то себя озадачить. На его примере в свете истины отражаются переписывавшиеся с ним люди. Аввакуму было далеко в плане религиозности до той же боярыни Морозовой. Где требовалось сознаться в грехах и принять испытания, там Аввакум стремился умилостивить судьбу.

В посланиях единомышленникам, верным, всем ищущим живота вечного, чадам церковным, отцам поморским, Феоктисту, Авраамию, Афанасию, Каптелине, Маремьяне Феодоровне, Сергию, Симеону, Ионе и Моисею, а также прочим, Аввакум сохранял надежду на лучшую долю. Он осознавал, как нехорошо с ним обращаются. Жаловался на это и делился мнением на сей счёт. Данная переписка не отличается разнообразием, в каждом письме Аввакум частично повторяется. Не устаёт он браниться, грубо отзываясь об обидчиках.

Мог ли Аввакум простить людям прегрешения? Нет, он считал всех обязанными угождать себе. Говоря о Христе, Аввакум не задумывается о схожей необходимости терпеть людские заблуждения. Он не был готов принять посланные испытания, наоборот их чураясь. Ярче то видится по общению протопопа со старообрядцами, вроде Морозовой и Урусовой. Вот с кого Аввакуму требовалось брать пример. С тех, кто не причитал, что его бьют по лицу и морят голодом, а кто принимал испытания с высоко поднятой головой и умирал, не найдя примирения с изменившимися условиями существования.

Аввакум продолжал держаться за жизнь. В предсмертных посланиях семье он предстаёт уставшим от всего человеком. Надо ли приводить в пример одного древнегреческого мужа, что не считал ошибочным своё осуждение и с достоинством принявший уготованную ему смерть? Аввакум не был ему подобным, но в историю он всё-таки вошёл в качестве до конца верного своим убеждениям, хотя его послания говорят потомкам об обратном. Просто никого уже не интересовало, о чём мыслил сосланный протопоп, ибо острая стадия религиозного конфликта прошла, и все боролись с последствиями никоновских реформ. Сам Аввакум устал от прежних убеждений, продолжая лишь сожалеть об упущенном.

С жизненной сцены нужно уходить на пике, когда о тебе ещё помнят. Стоит оказаться повергнутым в забвение, как твоя судьба перестаёт быть интересной. Можно ли такое утверждение применить к Аввакуму? Свою литературную деятельность он начал именно после осуждения на первую ссылку. Может до того он не имел возможности общаться посланиями? И что представляет литературная деятельность Аввакума, если её брать в сравнении с трудами иных авторов Древней Руси? Нет в словах протопопа мудрости религиозного человека, посему его не поставишь в один ряд с Кириллом Туровским. Нет и какой-либо религиозности вообще, отчего Аввакум не воспринимается деятелем во имя веры. Он был амбициозным человеком, и это единственная характеристика, которую ему можно дать.

Но именно за счёт литературной деятельности про Аввакума поныне вспоминают. Что в его трудах нашли особенного? В качестве мыслителя он в той же мере должным образом не воспринимается. Ревнители благочестия скорее разрушали устойчивую систему, внося надуманные в неё правки, нежели способствуя благому делу христианства. Аввакум лишь отразил жестокость мира к человеку, но разве когда-нибудь мир иначе относился к людям? Сам Аввакум испил чашу горя до дна, не решаясь сделать это сразу, растягивая на продолжительное время.

» Read more

Аввакум Петров — Послания царям (1663-76)

Житие протопопа Аввакума

Протопоп Аввакум был одиозной личностью. Даже обращаясь к царям в посланиях, он не отдавал значения их величию. Для Аввакума они приравнивались к обыкновенным адресатам. Уже в последнем письме царю Фёдору Алексеевичу, он без стеснений высказал убеждение касательно почившего царя Алексея Михайловича, считая, что тот пребывает в аду. Коли нечего терять, то и бояться власти не следует, потому ничего не сдерживало Аввакума в посланиях. Но зачем и о чём он писал царям?

Всего Аввакум написал пять челобитных царю Алексею Михайловичу и по одному письму его сестре царице Ирине Михайловне и его сыну Фёдору Алексеевичу. Возможно были другие письма, но они не сохранились. Ныне начало переписки относится к 1663 году, когда Аввакум вернулся из первой ссылки в Москву. Увидев быт людей вне столицы, он спешил о том уведомить главу государства. Хотел ли о том знать Алексей Михайлович? А может он знал, и, как все правители, не желал никаких перемен, поскольку его всё устраивало?

В первой челобитной Аввакум рассказал царю о перенесённых испытаниях, как его постоянно били, начиная с ареста, и плохо кормили: два сына умерли от голода. В приложении имеется другое послание, раскрывающее перед царём зверства воеводы Пашкова. Для пышности челобитной Аввакум снова напомнил про реформы Никона. Тон послания кажется снисходительным, словно царь, узнав о происходящих в стране жестокостях, попытается успокоить своих представителей в отдалённых областях. Думается, Аввакум в это действительно продолжал верить.

Но Аввакум был снова сослан. Последовали новые челобитные на имя царя. Сперва просьба оставить его на поселение в Холмогорах. Потом, находясь уже в Пустозёрске, Аввакум просил отпустить из ссылки детей. В последней челобитной последовали прежние просьбы. Отвечал ли на сии послания царь Алексей Михайлович? И если да, то чем он мог удружить Аввакуму? Написанные с неизменным отчаянием, послания хранили надежду на избавление от мук. Как известно, Аввакум так и не был выпущен из Пустозёрска.

По иному Аввакум обращался к царице Ирине Михайловне в 1672 году. Тон протопопа стал наставительным. Он понимал, освобождение из ссылки возможно, но маловероятно. Необходимо было убедить хоть кого-то в опасности проведённых религиозных реформ. Для примера Аввакум привёл падение Византии, чья измена православию в пользу католичества привела к краху. Оное может произойти и с Русью, если правитель государства не одумается. Крик отчаяния Аввакума понятен потомкам, вместе с тем и показывает, как нежелание принять перемены выражено в отличной от Никона точке зрения на религию. В перспективе реформы из царства возвеличили Русь до империи.

Царь Фёдор Алексеевич удостоился личных нападок. Только взойдя на трон, он получил послание от Аввакума. Более нет снисходительности в тоне, как нет и наставительности. Аввакум пропитался желчью, обидными словами принижая значение нового царя и оскорбляя память его почившего предшественника. Ничего не добившись за свою жизнь, Аввакум желал дать молодому властителю мудрые указания, дабы он не следовал заблуждениям предков. Оборачивать вспять реформы Никона царь Федор Алексеевич не стал, либо не успел над этим задуматься, умерев спустя шесть лет от начала правления.

Зло зрело в душе Аввакума. Не знал он покоя. Не мог простить другим собственного заточения. Не ведал смирения, солью пересыпая слова и бранью неприятной. Любил он о лжи говорить, используя для того старорусское выражение. Кто мог такого собеседника стерпеть?

» Read more

Аввакум Петров «Житие протопопа Аввакума» (конец XVII века)

Житие протопопа Аввакума

Раскол православия — трагедия конца XVII века. Выходцы из кружка ревнителей благочестия изменили миропонимание русских христиан. Желая добиться истинного следования религии, ревнители уничтожали сделанное до них. Если человек желает перемен, он их делает не задумываясь, не осознавая, к чему это приведёт. Как ратовал Никон за ему потребное, так и Аввакум шёл по пути собственных представлений о действительности. Никто из них не исповедовал настоящего пристрастия к делу их жизни, поскольку они не понимали, зачем осуществляют требуемые им перемены.

Не так легко Аввакума назвать истинным христианином. Кто знаком с его литературным наследием, тот не сможет смотреть на этого религиозного деятеля иначе. Аввакум не брезговал солёными и матерными выражениями, используя их к месту и не к месту. На одной строчке у него могло присутствовать имя Христа и брань в чей-то адрес. Из-за этого Аввакум каждый раз предстаёт перед потомками в виде мужика, имевшего устойчивый взгляд на его окружающее, но не сумевшего добиться его воплощения.

Аввакуму осталось единственное, чем он себя утешал: он писал. Его послания направлялись к царю, представителям противников реформ Никона, семье. Среди трудов сохранилось и его Житие, им самим написанное. Содержание Жития далеко от идеального представления о данном направлении художественного слова. Дошедший до нас текст отражает страдания ссыльного человека, проходящего через муки испытаний, наблюдающего за зверствами людей и страданиями будто бы безвинных. У Жития Аввакума нет начала и конца, образ главного героя не превозносится, отсутствует борьба с бесами, даже дьявол не думал червём точить чьё-то сердце. На страницах ничего, кроме жестокости одной группы людей к другой.

Путь Аввакума лежал в Пустозёрск. До того предстояло пройти по этапу ряд пунктов. Везде происходило однотипное действие: калечение ссыльных. Обязательным Аввакум считал описание чудес. Получалось так, что люди с отрезанным языком начинали говорить. Отсутствие конечностей в той же мере негативно не сказывалось. Словно люди, пострадавшие от несправедливости, охранялись божественным провидением. Только при упоминании таких обстоятельств Аввакум мог сохранять веру. Хотя, беря любое иное Житие, видишь, как христиане стремились принимать страдание, тем доказывая преданность Богу.

Иначе смотрел Аввакум на с ним происходящее. Он не принял пришедшиеся на его долю испытания с радостью. Он раз за разом молил царя о снисхождении, вместо того, чтобы представить доставшееся ему в качестве ниспосланной свыше милости. От знакомства с прочими посланиями, известными по переписке Аввакума, такое впечатление усилится. Ежели взялся человек отстаивать идеалы, то почему вместо богоугодника он предстаёт в образе обиженного судьбой страдальца?

Бытует мнение, что литературное творчество Аввакума бесценно. Обнаруженное достаточно поздно, оно стало открытием для просвещённых умов XIX века. В Аввакуме увидели предвестника русской индивидуальной литературы. Чуть ли не впервые появилось имя, которое выступало открыто и стало известно потомкам. Может это и так. Русская литература крайне бедна: до XVIII века не существовало авторов, чья деятельность посвящалось непосредственно работе со словом. Это слишком громкие определения, тем более по отношению к Аввакуму. Ныне, когда наследие предков известно на уровне текущих свидетельств, образ противившегося Никону ревнителя благочестия сам собой меркнет.

Не таким представляется христианин прошлого, каким был Аввакум. Слишком много в нём отталкивающего. Поэтому не приходится удивляться, что о временах Раскола некоторые писатели сочиняют едва ли не галиматью. Почему бы и нет, когда сам Аввакум на страницах Жития без стеснения ругается и принижает чужое достоинство.

» Read more

1 2 3 4 5 56