Tag Archives: литература россии

Александр Грин — Рассказы 1908

Грин Рассказы

В 1908 году вышел первый сборник рассказов — «Шапка-невидимка». Помимо прочих, в него вошли два рассказа, написанные незадолго до того: «Гость» и «Карантин». Александр выпустил издание про социалистов-революционеров, то есть об эсерах. Грин явно выступал против воззрений бывших соратников. Он отказывался принимать позицию максималиста, готового добиваться поставленной цели террористическими актами. В свою очередь, Грин обелял себя перед властью, отказываясь от выдвигавшихся против него обвинений. Особенно самого грозного — подозрения в попытке совершить взрыв рядом с власть имущим лицом. Но пока Александр говорил опосредованно, ни в чём не проявляя подлинной сущности, поскольку он продолжал считаться бежавшим из ссылки, но в качестве владельца паспорта на имя Мальгинова — распознать в нём Гриневского не могли.

Но полного разрыва с эсерами пока произойти не могло. Нельзя за год избавиться от старых связей, полностью заменив новыми. Да и в январе того случиться не могло. Грин написал для журнала «Неделя Современного слова» рассказ «Третий этаж», посвящённый эсеру Науму Быховскому, по сюжету произошла перестрелка, были раненные. Чуть позже для этого же журнала Грин напишет рассказы «Лебедь» (герою повествования приснился лебедь, которого он убил и съел), «Игрушка» (дети решили казнить птицу, делая то не из сострадания, а из любопытства), «Маленький комитет» (в город прибыл революционер с целью агитации).

В журнале «Бодрое слово» опубликован рассказ «Трюм и палуба» — повествование о разочаровавшихся мальчиках, впервые оказавшихся на корабле. До того корабль ими мнился романтическим образом. Действительность внесла ясность в представления: никакой безалаберности, прохлаждения и взираний на море — сугубо тяжёлый труд. Следовало забыть про спокойный сон, плакать не допускалось вовсе.

Продолжая о слезах, для журнала «Новые мысли» Грин написал рассказ «Человек, который плачет». Суть проблемы основного действующего лица свелась к проблеме незнания женщин. Будучи тридцати лет, он решает придти на приём к доктору. Читатель должен обратить внимание, ещё не раз Александр возьмётся создавать рассказы, где доктора станут важными участниками показываемого действия. Например, в декабрьском выпуске журнала «Бодрое слово» будет опубликован рассказ «Мат в три хода», имеющий схожие черты в обстоятельствах содержания.

Для «Биржевых ведомостей» в феврале Грин написал рассказ «Рука», как герой повествования увидел неудобное положение спящей девушки, решив уложить удобнее. Тогда же для журнала «Наш день» — рассказ «Игра света», годом позже опубликованный в «Литературно-художественном альманахе» под названием «Она», ставший воспоминанием о годах, проведённых в заключении. Тут герой повествования томился три года в заточении, после вышел на свободу и начал искать девушку, позабыв обо всём прочем.

К сентябрю для газеты «Маяк» составлен рассказ «Каюков», он же «Наказание», в октябре — рассказ «Ерошка» (представление крестьянином детей на стезе военного).

Для «Огонька» Грин составил рассказ «Убийца», позже публиковавшийся под названием «Страшный злодей». Другой рассказ — «Приключение», в следующем году ставший частью повествования «Рай», утеряв обособление. Содержательнее оказался рассказ «Капитан» (из октябрьского номера), Грин сообщал про зайца, попавшего на корабль без билета и денег. Пассажира согласились везти, проявив сочувствие, о чём пришлось пожалеть — мужчина проявил порывы похоти, приставая к женщинам.

В декабре на страницах журнала «Русская мысль» — рассказ Грина «Телеграфист», он же «Телеграфист из Медянского бора». Александр сообщал о сновидении, волновавшем героя повествования. Тому привиделось ограбление почтового поезда, бомба и выстрелы.

Есть ещё один рассказ за 1908 год — «Горбун». Это спор человека с искривлённой спиной, кипевшего злобой на всех.

Отметим упоминанием три стихотворения: «Бродяга», «Два мужика», «Молодая смерть». Они считаются библиографической редкостью.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Александр Грин — Рассказы 1906-07

Грин Рассказы

Рассказ «В Италию» признаётся за первый опубликованный образец творчества Грина. Это случилось в 1906 году на страницах декабрьского выпуска «Биржевых ведомостей». Но тогда рассказ назывался «В Италии», был подписан как «А. А. М-в», в чём угадывалась фамилия по паспорту почившего помещика, а по новым обстоятельствам — беглого ссыльного, каковым Александр продолжал считаться. Особой сущности повествование не раскрывало. Действующие лица общались, уведомляли о желании ехать в Италию, на чём рассказ обрывался.

Уже в марте 1907 года Александр публикует в газете «Товарищ» рассказ «Случай», подписываясь прозвищем, под каким он вошёл в мир литературы — А. С. Грин. Повествование касалось происшествия, должно быть реального. Сообщалось о крестьянине, что отправился в город за доктором, поскольку его жена нуждалась в медицинской помощи. Ситуация оказалась неотложной, поэтому следовало спешить. На половине пути крестьянина встретил отряд казаков, потребовавших от него паспорт. Забыв оный, взывая к совести, характеризуя себя с положительной стороны, крестьянин не смог разубедить в должной быть ему свойственной благонадёжности. Казаки решили связать и оставить крестьянина на дороге. Случай вопиющий, но всё-таки случай. Казаки действовали по собственной воле, вследствие чего к рассказу Грина могли отнестись с пониманием.

Интересен другой факт данного рассказа. Сторонние источники указывают на 1915 год и газету «20-й век», где опубликовано произведение Грина «Прусский разъезд», полностью идентичное по наполнению «Случаю», исключая изменившиеся обстоятельства, вроде того, что события происходят в Польше, казаки сменились немцами. Новая редакция ныне считается библиографической редкостью.

Для журнала «Трудовой путь» Грин написал рассказ «Марат». Читателю сообщалось о беседе друзей, один из которых собрался прощаться с жизнью, выбирая путь не в качестве мирянина, а уходя в монахи. Разговор протекал неспешно. Друзья купили фруктов, думали о разном, в том числе о бессарабских винах, плавали на лодке. Будем считать, Грин делился личным переживанием.

Столь же малоинформативен рассказ «На досуге», опубликованный в июльском номере газеты «Товарищ». Он примечателен атмосферой ожидания. В рассказе находят черты из жизни самого Грина. Принято ссылаться на следствие над Александром в Севастопольской тюрьме, указывать на вынужденное расставание с эсеркой Бибергаль, чьи письма скрашивали дни пребывания в заключении.

Рассказ «Подземное», он же «Ночь» (в последующих изданиях), для журнала «Трудовой путь» — описание будней эсеров. Грин сообщал в форме детективного повествования о должном вскоре прибыть провокаторе. Кто им может являться, прибыл ли он до получения известий о нём? В этом предстояло разобраться.

Рассказ «Кирпич и музыка» в периодических изданиях не публиковался, впервые вышел в составе сборника «Шапка-невидимка». Другое название, встречавшееся позже, — «Столкновение». Грин затронул тему религиозных разногласий. Между собой не могли договориться мусульмане и главный герой повествования, особых предпочтений в вере не имевший. Так как из мяса была лишь свинина, её он и предпочитал есть. На всякое возражение грубо отвечал, считая позволительным утолять голод так, как ему того хочется. Описывая коллизию главного героя, Грин дал ему волю напиться и подраться.

За март 1907 года отметим стихотворение «Элегия», затрагивавшее ещё один аспект религии. Александр сообщал о понимании высшей сущности. Он поэтически говорил, как через потолок выдит Бога.

За короткое произведение признаем анекдот «На бирже», обычно редко упоминаемый, поскольку содержание излишне краткое. Грин указывал на повышение котировок акций единственного вида — реакций. Игрою слов анекдот от Грина и должен восприниматься. Мудрость, как известно, способна скрываться и в том, в уместности чего принято сомневаться.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Александр Грин «Апельсины», «Любимый» (1907)

Грин Апельсины

Для газеты «Биржевые ведомости» Александр Грин написал два рассказа «Апельсины» и «Любимый», проникнутые проблематикой взаимоотношения полов, где мужчина не всегда является представителем сильной половины человечества, вынужденно принижаемый по собственной воле, либо согласно необходимости.

В рассказе «Апельсины» показан узник, отбывающий наказание за противоправную деятельность. Он отчаялся провести за решёткой отпущенные ему дни, никем не навещаемый, позабытый друзьями и соратниками, должный влачить жалкость существования. Узник никого не желал видеть, считая сограждан рабами царского режима, с кем нельзя идти одной дорогой. Однажды к узнику пришла посылка с воли от неизвестного человека. Внутри находились апельсины, а в них — заточка. Кто проявил внимание к доле сидельца? Завяжется переписка, последует борение мыслей и чувств, случится встреча, ставшая причиной разочарований и надежд. Писала узнику девушка, весьма некрасивая внешне, зато сочувствующая взглядам борца за лучшую долю для подданных царя.

Теперь говорят, рассказом «Апельсины» Грин делился личными переживаниями, испытанными за время пребывания в тюрьме. Ведь Александр был таким же узником, рассорившийся с соратниками. К нему должны были утратить интерес все, кроме полиции и власть имущих, заинтересованных в необходимости оставить Грина в тюрьме на долгий срок. Потерянный для мира, Александр нашёл желанное упоение — к нему начала приходить незнакомая девушка, называясь невестой. Следует сказать наперёд, годом позже Грин женится на этой незнакомке, но в рассказе Александр не стал предугадывать развитие отношений.

Рассказ «Любимый» — иной по содержанию. Грин раскрывал прочность отношений, на которые следует опираться более, нежели на прочие обстоятельства. Что до чувств, пускай самых пылких, если они не проверены временем или испытанием? Они никчёмны. Обязательно нужно пережить совместное горе или сводящую с ума удачу, дабы начать думать о скреплении уз. Без этого все отношения продолжают оставаться пустыми, ни о чём окружающим не говорящими. Этому Грин внёс толковое обоснование.

Товарищ пригласил друга в театр, познакомиться с невестой. Он утверждал с уверенностью — жить без неё не сможет, она ему теперь заменяет воздух. Хорошо, когда человек в себе уверен, но подлинно ли он способен распознать особенности характера второй половины? В театре случится пожар. Что сделает товарищ? Он бросит названную невестой, быстрее ветра побежит к выходу, не способный пробиться через столпившихся на выходе людей. Товарищ изойдёт истерикой, пуская слюни и сопли. Его друг поступит иначе, взяв на руки девушку, лишившуюся чувств, таким образом стремясь уберечь её от опасности. Как видно, проверка отношений не прошла первого испытания. Чтобы усилить впечатление, Грин поделился совсем уж обескураживающим обстоятельством — пожара не было. Просто кому-то почудилось, последовала паника. Оно и к лучшему, водить дружбу с подобным товарищем расхотел даже главный герой повествования. Впрочем, к девушке симпатий более прежнего он испытывать не стал, не его чувства следовало проверять на соответствие предполагаемым.

О чём повествовать далее? С эсерами Грин не желал иметь общего, создавать прокламации отныне не по духу, обличать власть в прегрешениях — сомнительной полезности вклад в развитие творческих способностей. Нет, Александр начнёт понимать необходимость рассказывать истории, которым являлся свидетелем сам или услышал от других. Пока ещё не возникало мысли о фантазиях, не связанных с происходящим в действительности. Но и говорить, словно Грин создавал подлинно уникальные рассказы, захватывающие дух, — не станем. Александр пытался найти нить, которая поведёт из лабиринта мрачности к осознанию светлости бытия.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Александр Грин «Слон и Моська» (1906)

Грин Слон и Моська

Зверем быть не сложно, а попробуй сойти за человека. Это практически неосуществимо. С качествами человека можно родиться, привить — затруднительно. Может потому Грин взялся рассказать о солдате, прозывавшемся Моськой. Сей Моська — добродушный детина, деревенский парень, привыкший отстаивать точку зрения, готовый пускать кулаки в ход. Но в армии ничего от его лучших качеств не осталось. Ему постоянно говорили, что он — инструмент, должный выполнять приказы, не имеющий права на собственную точку зрения. И будь Моська лишён человеческих качеств, быть ему солдатом, кому без разницы, кого поставят перед ним, дабы он произвёл выстрел в голову, готовый казнить даже отца. Моська к тому не способен. Он — чудесный человек, но в качестве солдата — отвратительное создание.

У данного рассказа судьба отчасти сложилась: напечатан при жизни Александра был, рукопись не найдена. Потому приходится продолжать судить о Грине, как о писателе, стремившемся записывать увиденное. Не хочется верить, будто Моська выдуман. Да и не мог он быть выдуман, ведь такие люди всегда встречаются, кому претит заниматься ремеслом, к которому не лежит душа. Особенность солдатской стези в том, что необходимо убивать людей. В случае Моськи есть оговорка — ему поручалось убивать не агрессора, напавшего на родное государство, а сограждан, желавших существовать не хуже, нежели приближенные к знати лица.

Грин решил показать, как обстояли дела в армии. Бунтующий крестьянин — сам по себе враг. Если власть в нём видит опасность, она стремится к уничтожению. А если офицер убивает солдат за неповиновение? Допустим, отдан приказ расправиться с бунтовщиками, солдаты отказываются, тогда офицер начинает стрелять в упор в голову каждого солдата, пока не узнает, кто зачинщик бунта внутри армии. Зверство командующего состава очевидно. Смириться с подобным и подчиниться — самому уподобиться зверю. Как тогда быть? Не убьёшь ты, убьют тебя. Что оставалось делать Моське? Единственное — пустить в ход кулаки.

Моська всегда вызывал нарекания. Он разочаровал всех, кто на него надеялся. Благодаря широким плечам и росту, Моська рассматривался в качестве умелого воина. Оправдать надежд не сумел, нисколько не стремясь угождать командованию. Не мог он переступить через себя, не готовый заниматься противным человеку ремеслом — убивать себе подобных. Все пули Моськи уходили в молоко, ни на шаг не приближаясь к образу мишени. И руки его ослабевали — уже от осознания необходимости совершать непотребное действие.

Судьба Моськи ожидаемо тяжела. Грин вполне мог написать обстоятельный роман. Мешало очевидное — труд канет в небытие. Такое произведение не допустят до печати, уничтожив ещё на уровне подготовки материала. Вероятно, понимая это, Александр подвёл читателя к рождению бунта непосредственно в Моське, когда он совершит деяние против командования, не стерпев требований и не сумев справиться с ожиданием неизбежно должного наступить. Вполне очевидно, годы его будут сочтены, хотя он и не думал представлять опасность для окружающих. Объяснение очевидное: он — человек, вокруг него — звери.

Рассказ допустимо считать за аллегорию. Под личиной Моськи видеть народ Российской Империи, под маской Слона — власть. И народ у Грина оказывался готов встать на борьбу, к тому подспудно побуждаемый людьми, поставленными в управление. Терпит народ Империи до последнего, пока не поставят перед вынужденностью действовать против. Тогда народ бросается на власть имущих, готовый постоять за право на достойное существование. Именно поэтому, если воспринимать в качестве аллегории, получится считать именно так.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Александр Грин «Заслуга рядового Пантелеева» (1906)

Грин Заслуга рядового Пантелеева

Кем же всё-таки был Александр Грин? Неужели мечтателем, желавшим убежать от действительности в иллюзорный мир? А разве были в те годы иные предпочтения, если любая твоя деятельность воспринималась через призму недоверия? Начинать Александру приходилось на излёте существования Российской Империи, когда общество лихорадило сильнее прежнего. Грин оказался в числе людей, ведших деятельность против царского режима. Его политические предпочтения стались близки к идеалам эсеров, то есть он готов был придерживаться крайних мер, но от исполнения террористических актов отказывался, предпочитая убеждать словом. В 1902 году — отсидел в карцере при пехотном батальоне, в 1903 — год провёл в Севастопольской тюрьме, по 1905 — под следствием, затем приговор в виде десяти лет ссылки в Сибирь, но последовала амнистия. Тогда же Грин стрелял в эсерку Бибергаль. На следующий год Александр арестован, сослан в Тобольскую губернию, откуда сбежал. Он раздобыл паспорт, отныне являясь Мальгиновым. Вскоре Грин написал первый рассказ — повествовал о зверствах, применяемых армией для усмирения крестьянских бунтов.

Разве получится и дальше называть Александра Грина мечтателем, бегло ознакомившись с фактами из его лет становления в качестве активиста за революционное настроение в обществе? Может после, когда жизнь заставит переосмыслить смысл существования, либо, проще говоря, Грин повзрослеет и наберётся разума, он покажет способность сойти за мечтателя. За того романтика, чьи герои могли думать о лучшем, ожидая невероятного, когда для них старались другие, позволяя желаемому происходить на самом деле. Этому быть в будущем, пока же Грин думал трудиться на благо партии эсеров, планируя шокировать читателя правдой о творимых бесчинствах. Только читать первое произведение Александра полагалась как раз тем, кто боролся с крестьянскими бунтами.

История агитброшюры, поскольку «Заслуга рядового Пантелеева» считалась за таковую, теряется сразу по создании. Тираж был конфискован и уничтожен. Один из экземпляров уцелел и стал достоянием потомков спустя пять десятилетий. Подобное отношение власти следует считать за оправданное, понимая, каждый режим предпринимает всевозможные меры для продолжения функционирования. И если возникает угроза, этому следует препятствовать. Собственно, литература подвергается цензуре или уничтожается превентивным образом, а деятели-смутьяны получают тюремные сроки. Со стороны данное явление кажется кощунственным, но до той поры, пока не становишься свидетелем, каких мер стремится придерживаться любая другая власть, являющаяся для читателя ему современной.

Содержание рассказа заставляет задуматься. Неужели так происходило на самом деле? Солдаты убивали крестьян, считая дозволительным делать то с особым зверством. И не скажешь, будто инициатива исходила от командования. Такого по рассказу Грина с твёрдой уверенностью не установишь. Скорее, сама суть солдат армии Российской Империи — нечто ужасающее. Опять же, не составит труда сослаться на прочие режимы, согласно которым получается, что человек легко превращается в первобытное животное, готовый терзать и кромсать, создай для него представление о безнаказанности. Описывает Грин и другие обстоятельства, показывающие зверства самих крестьян, готовых убивать друг друга, только бы утолить голод, так как в годы бескормицы они не могли добыть пропитание иначе.

Если смотреть пристальнее, крестьяне боролись против крестьян. Просто одни делали это с дозволения власти, другие — поставленные перед осознанием нужды.

Никакого намёка на мечтательность читатель в раннем творчестве Грина не находит. Александр продолжит описывать мрачные стороны человеческого социума. Ему бы продолжать работать в данном направлении, чтобы восприниматься именно писателем, желающим придерживаться позиций правдивого изложения. Он к тому стремился. Да вот историческая справедливость решила поступить с памятью о Грине иначе, закрепив представление: Грин — мечтатель.

Автор: Константин Трунин

» Read more

«Б.» (2020) | Презентация книги К. Трунина

Трунин Б

В городе Б. нет управы на людей: они живут настоящим, забыв про детей. Сгустился над городом мрак, не пробиться света лучам: исчадиям ада позволено многое там. Кто жертвой падёт, презрев смерти боязнь, кто добровольно согласится на казнь: избежать не дано предписанного судьбой, ждут жители города час роковой. Но приходит в миг скорби провозвестник покоя — ангел с небес, готов дать каждому право на лучшую долю. Тому воспротивится бес. Будет битва? Пожар? Или смерть людские жизни примет в дар?

Данное издание распространяется бесплатно.

Василий Жуковский «Пери и Ангел» (1821)

Жуковский Повести и сказки

Восточный мотив — эко диво. Европа под оный мотив видела грёзы. Думы поэтов той поры словно затопило, проливали о пустом тогда слёзы. Было бы к чему, разделилось мнение у людей, в России негативно порыв сей воспринимали. Ладно бы, в стиле Оссиана — выдумка ради игривых затей, но в том же духе о востоке, чего толком не понимали… В Англии Томас Мур сочинил поэму «Лалла Рук», взбудоражив умы. Эко диво — восточный мотив. Да были строчки до незамысловатости просты, ничего сверх должного не сообщив. Жуковский решил до русскоязычного читателя донести поэмы часть, взяв сомнительного содержания эпизод, даже Пушкин будет Василия после ругать, подобной безвкусицы Александр стерпеть не мог.

Говорить за Мура не станем, не в Жуковского переводе точно следует оценку давать. Стремление Василия изменять содержание знаем, любил он стих под себя изменять. Потому, где Жуковский брался за перемену смысла или иначе прорабатывал сюжет, там он и считается автором, иного выбора у читателя нет, Василия ведь следует нам назвать нарратором.

Кому нужен в поэзии восток, тот обратится к персидским стихам, арабские на заметку возьмёт творения. Довольно через века досталось той поэзии нам, переведены умело те стихотворения. Что до Мура, особенно в Жуковского переводе, понятен далёкий от европейца антураж, для современника он был в моде, разбавлял застой античности сей эпатаж. Устал читатель внимать похождениям героев из греческих мифов, хотелось испытать новых ощущений, осознать присутствие в мире прочих смыслов, должен быть и среди европейцев на восточный мотив гений.

Жуковский говорил приятно, слагал он строки на лету, рифмовать получалось складно, приятно было самому. Да вот проблема, можно принять за без раздумий сказанное. Такая уж она — восточная тема, любое слово бросаешь на ветер, ничем не доказанное. Важен антураж, волшебные слова, прочее на общем фоне никого не сможет возмутить, не возропщет на поэта молва, предпочтёт мимо глаз и ушей пропустить.

Вот легенда о пери — как звали девушек, застывших между небом и землёй. Закрылись перед ними рая двери, нет пути им обратно домой. Они живут на радуги цветах, купаются в белизне облаков, игривый смех застыл на устах, ждут пери воли богов. Таково понимание Мура, Жуковским сообщаемое, так нужно суть пери понимать — создание злобу мира принимаемое, стремящееся к раю павших доставлять. Не те пери, каковые по сказам поэтов востока знакомы, эпитетом сим наделявших красавиц, сводящих с ума, служивших для мужчин предметом утраты истомы, источником зарождения в порывах огня. Мур с мифологической сути не сходил, не думая показать земное существо, и Жуковский с тем же ощущением действо подносил, стараясь сделать так, как не сможет никто.

К кому же пери обратится? Какому воину воздаст почёт? Юноше, что подвигом гордится, которым в памяти людей живёт. Против тирана выступил юнец, стрелу направив во властелина, желая положить конец, убив отродье джинна. Не дело — кровь народов лить, за это следовать должна расплата, за убийство — разумным кажется убить, не желая обрести ни почестей, ни злата. Погибнет юноша от ран, пери к нему устремится с небес, может для того представления сей сказ и дан, чтобы за заслуги нисходили к человеку девы, а не ангел или бес.

Читатель мыслит пусть, иначе трактуя сочинение Мура в переводе. Только неизбывной останется грусть, ведь погибать молодым — не по природе.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Василий Жуковский «Красный карбункул» (1816)

Жуковский Повести и сказки

До «Пиковой дамы» в исполнении Пушкина ещё далеко, но Жуковский пример собою подавал, он к переводу из Иоганна Гебеля обстоятельно подошёл, «Красным карбункулом» тот рассказ Василий назвал. Страшен сюжет, убийство есть, проливается кровь, страсть к картам там, пьётся вино, беса подобие является вновь. Из середины ведётся повествование, не сразу поймёшь к чему возьмётся вести рассказчик-старик. Кто его герой, неужели оживший для иного сказания Варвик? Мрачное гадание для девушки показано было, она никак не верила судьбе. Туз бубновый, семёрка треф и червей туз: всё это подводило к беде. И вот полюбила, не ведая, что достался туз бубновый — таким оказался её муженёк. Кто не знает — сию карту иной народец красным карбункулом зовёт.

Муж пьяница — беда из бед, муж картёжник — сущее наказание. Да плоха жена, не прилагающая к исправлению мужа старание. Пусть карты сказали достаточно, веры им быть не должно. Самой предстоит судьбу ковать, либо положиться на провидение: всё под одно. Куда не стремись, избежать рока не сможешь никак, ведь достался карбункул, хоть муж и явный дурак. Пить бросать не собирался, сделав послабления, от картёжного азарта отказался, утопая в зелёном змие без совести зазрения. И, однажды, явился к нему Бука — с виду господин приятный. Он-то и пробудил в пропойце азарт к картам стократный.

К чему склонить читателя? Требуется мораль. Надо сделать так, чтобы не было оступника жаль. Он сам взял карты в руки, нарушая жены запрет, горько продолжая пить, не замечая меркнущий свет. Какой же это Бука явился к нему? Жуковский сослался на дьявола подобие. Читатель видел Буку иначе, принимая за разума на человека злобие. Бука — есть тот, кто приходит за ослабший от осознания реальности мир, кто кажется нужным, если для пропойцы алкоголь стался кумир. Оно так, чего Жуковский отрицать полностью не стал, указывая на иное, искушением Василий Буку назвал. Так и есть — искушение злое, горе-горемычное и бедовая беда. Без карт можно сказать, какая ожидает слабовольного человека судьба.

Семёрка треф — тюрьма на семилетний срок. А туз червей? К пролитию крови он. Жена продолжит ждать мужа, запустеет за годы прошедшие дом. Явится муж, свирепый без предела, нож будет в руке, убьёт жену, потянется к картам, утонет в вине. Всё Бука виновен, ибо семь лет назад карбункул ему проиграл, а этот карбункул в кармане пустоту в звонкий талер превращал. Праздная жизнь сгубила человека, ибо губит всегда ощущение дозволенного изрядно. Оттого не получается жить с наслаждением, становится жить неприятно. Следом проступок, наказание, случается беда, сколько не уповай на судьбу, не говори, будто не твоя это вина.

Не простой перевод Жуковскому достался, другого рода Василий мораль искал. Может Горе-Злосчастие ему мнилось быть показано важным, схожую идею в сих строках сообщал. Исключение зримо, туз бубновый жить другим образом не умел, обращая в труху каждый день и всякое мгновение. Если и создавал о себе благостное, то разочаровывающее впоследствии впечатление. В том особенность варианта Василия — наказ жить по совести, соразмеряя возможности и потребность. Ведь и правда, зачем человеку выносить сор из избы, терпеть мира злободневность? Не для себя существовать — мир своим присутствием украшать. Будет трудно, казаться невероятным, но к тому нужно себя направлять.

Всё равно, каждый на собственный лад рассказ за авторством Гебеля поймёт, не каждый читатель задумается над содержанием, особенно, если не привык давать мыслям ход.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Фридрих Готлиб Клопшток «Аббадона» (1748-73)

Жуковский Повести и сказки

Поверим прочим, кто о нём говорил, а говорили о творчестве Клопштока много. Кому сей поэт оказался впоследствии не мил, тот бил по памяти о Фридрихе жестоко. Чураться полагается, не дело поперёд Гёте и Шиллера превозносить, всякий так делать старается, пытаясь творчество Клопштока забыть. Но где же уважение к памяти творцов прошлых лет? Почему с усмешкой воспринимается Клопшток? Подобных ему может в современности нет, и кто бы литературу собственной страны приподнять так смог? Говорите, Гёте и Шиллер — блеск литературы немецкой. Сии творцы — достояние народа. Назовём это суждение — причиной веской, ведь так думает потомок год от года.

Нет, не станем браться за Клопштока всерьёз, не по зубам он людям, кому немецкий язык плохо знаком, оставим то для любителя поэзии Германии и сказочных грёз, готовым настоящее отправить на слом. Обратимся к одному из переводов, что Жуковский оставил. То выдержка из «Мессиады» — поэмы громадной. Василий «Аббадоной» тот отрывок озаглавил, придерживаясь повествования линии главной. Неотступно сообщал, в угоду русской речи дозволяя исправления. Да и сам Жуковский понимал, для чего создаются такие стихотворения. Иной мысли не выразишь, ибо опасно мыслить на тему промысла высшего существа: смысла другого не выделишь, должны быть ясными слова.

Повествование сообщалось в смутных тонах. То нечто из времён, излишне отдалённых. Речь шла не о древних богах? Или о существах, слишком приземлённых? Чертоги ада или сени небес, два лица зрят с поэтического полотна, кто из них ангел, кто бес… или сущность у бытия всего одна? Или братья они, создания вечности порыва? Аббадона и Абиил — их имена. Возмужали братья, поняли в чём сила, разгорелась между ними вражда. И стало важным определяться, за кем пойти, кому служить: за правдой идти — от лжи отдалиться, к правде идти — лжи не может быть. Сатаны ненасытен взор, выбор осуществить потребовал, оттого брат брату выражал укор, каждый из них свой путь исповедовал.

Так отчего возникает проблема в восприятии поэмы? Текста полного для ознакомления не хватает. Да не беда ведь — нет такой проблемы, если кто-то ознакомиться с «Мессиадой» желает. И на русском перевод есть, пускай в прозе сообщаемый. Сложность в другом — нужно себя увлечь, постараться постигнуть предмет интереса к познанию желаемый. Пока же, другого мнения не возникнет, «Аббадона» (в переводе Жуковского) в качестве притчи воспринимается, и даже от этого голова читателя поникнет, поскольку сложно текст воспринимается.

Что становится ясно — держать научиться нужно мысли и дела в узде, поскольку опасно, когда о твоих поступках судачат везде. Поднять руку пожелал? А хватит ли сил? Держать руку в замахе устал? Так поднимать никто не просил. Подними палец, укажи на неправедность поступка, но и палец устанешь держать. В чём тогда должна быть людям уступка? Как раз в том, чтобы мыслей не выражать. От пыла речи — нового не обретёшь, говоря тихо — слова среди прочих утонут, даже в мыслях себя не найдёшь, если мысли те ежечасно стонут.

Буря и натиск — этого не заметит читатель. Достаточно знать, Клопшток такому направлению в немецкой литературе давал ход. Разве плох автор — способов выражения искатель? Не он, так другой писатель обязательно искомое найдёт. Что до прочего, всему своё место будет отведено, возникнет только тогда много общего, историей иного на века вперёд не дано.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Рафаил Зотов «Театральные воспоминания» (1859)

Зотов Театральные воспоминания

Есть такая позиция: что было до — несущественное, что будет после — не повторит прежде имевшего место, что есть сейчас — то на вес золота. В этом мнении кроется точка зрения солипсистов, и она — самая устоявшаяся в обществе. На данной особенности восприятия строится модель человеческого поведения. Оной придерживался и Зотов, громко заявляя — театр в России появился и развивался при нём. Как так? — спросит читатель. А Сумароков, Княжнин, Крылов… императрица Екатерина Великая? Всё это было, но вне зрительского интереса, каковой получил развитие в царствование Александра I. Поэтому, кто интересуется историей русского театра, тому обязательно нужно уделить внимание воспоминаниям Рафаила Зотова.

Зотов с малых лет ходил на театральные представления. Ещё будучи юношей, он слыл за псковского зрителя, наблюдавшего постановки на немецком языке. В те годы считалось обыденным, если происходило чёткое разделение на французские, русские и немецкие труппы. Не зная французского языка, Зотов оставался беден в восприятии. Из других особенностей тех лет: ходить в театр могли в домашнем, дамы без стеснения занимались вязанием, а пришедшим на представление за билет по смешной цене считалось зазорным осуждать постановки.

Отнюдь, Зотов не считал, будто театр — удел избранных. Наоборот, представления должны посещать все слои населения. Кому нужен комфорт, тот приобретёт дорогой билет и будет удобно сидеть. Кому требуется считать каждую копейку, тот вполне способен простоять несколько часов. Собственно, оттого и опечалится Зотов, привыкший видеть большое количество зрителей, чему предстоит сойти на нет. Отчего-то несколько сотен стались важнее, нежели одновременное присутствие на представлении тысячи человек. Ведь очевидно, людям нужны развлечения, чего их лишают, делая цены недоступными.

Зотов долгие годы оставался лицом, приближенным к управлению театрами. Он сам активно писал пьесы, занимался переводами и адаптацией на сцене иностранных произведений. Но случались и вынужденные перемены. Самая очевидная — 1812 год. Театральная жизнь затихла, поскольку цвет страны встал в ряды армии, желая дать отпор Европе, скопом перешедшей рубежи Российской Империи. Последствия были не менее очевидными — французские труппы распались, в обществе появилось пренебрежение ко всему, связанному с Францией.

С особым удовольствием Зотов рассказывает про актёров. В данном пункте читательское восприятие оказывается глухим. Ничего не скажут имена, чей вклад в драматическое искусство остался лишь в виде воспоминаний о нём, тогда как ничего другого не сохранилось. Вот и приходится доверять словам Зотова, считая того или иного актёра за мастера игры.

Ещё один перелом в истории театрального дела — восстание на Сенатской площади. Русский театр терпел преображение, причём далеко не в лучшую сторону. После смерти Милорадовича Шаховской оказался вынужден отойти от управления театрами. Одним из светлых пятен следует признать пьесу Грибоедова «Горе от ума», но, как известно, утрата Грибоедова не менее связана с воцарением Николая I, послужившая для Персии поводом для враждебных действий против России.

Зотов посчитал необходимым упомянуть и других талантливых деятелей, вроде Гоголя и Кукольника.

С 1838 года Зотов — практически постороннее лицо, взирающее на деятельность русских театров со стороны. Он продолжил интересоваться театральной жизнью, составлял рецензии для «Северной пчелы» вплоть до 1858 года.

«Театральные воспоминания» интересны сами по себе, Зотов затрагивал пласт истории, интересующий не всякого. Кому понадобится знать о развитии театрального дела? Едва ли не всё оказалось повергнуто во прах. Чем жили и к чему имели пристрастие, то растворилось в былом, едва ли способное возродиться вновь.

Автор: Константин Трунин

» Read more

1 2 3 4 187