Tag Archives: литература россии

Николай Полевой «История Петра Великого. Пятый рассказ» (1842)

Полевой История Петра Великого Часть первая

В пятом рассказе речь пошла про путешествие Петра в Европу. Всего Пётр пробыл за границей полтора года. Главной целью была Голландия, где планировалось обучиться корабельному искусству. Передвигаться он предпочитал под покровом тайны, в редкие моменты объявляя, что именно он является русским царём. Чаще он присутствовал на встречах с монархами под видом человека, находившегося в стороне. Но к нему всегда приковывался взгляд, поскольку Пётр отличался двухметровым ростом. Выехать из России пришлось через шведские владения. Уже тогда к русским относились с подозрением, им не давали спокойно осматривать достопримечательности, поэтому Пётр мог заронить чувство обиды, пообещав себе, что когда-нибудь всё осмотрит без чужой помощи. Затем, минуя Пруссию, добрался до Голландии.

Пётр остановился в городе Саардам (у Полевого — Сардам, ныне — Зандам) в небольшом доме (сам дом и поныне сохраняется властями Нидерландов). Про его нахождение никто из голландцев не знал, кроме лиц, с кем Пётр имел знакомство в России. Но слух быстро распространился, будто русский царь обучается ремеслу плотника, вследствие чего Пётр переехал в Амстердам, опять же тайно, но долго не скрывался, встретившись с королём Англии и штатгальтером Голландии, Зеландии, Утрехта, Гелдерланда и Оверэйсела Вильгельмом Оранским. Именно в Амстердаме Пётр брал уроки у зубного лекаря, там же освоил гражданский алфавит в типографском деле, вследствие чего решил исключить некоторые буквы из славянского алфавита, там же купил арапчёнка Ганнибала (предка поэта Александра Пушкина). Вильгельм предложил Петру посетить Англию, что тот и сделал. В дальнейшем путешествие планировалось через голландские и немецкие земли в Вену, чтобы через Италию добраться до Франции. Однако, дела в России внесли коррективы, так как стрельцы взбунтовались, чему историки дадут прозвание второго стрелецкого бунта.

Ситуация усугублялась и в политическом отношении. В Польше продолжался рост противоречий из-за назначения королём Августа (ставленника Петра). Умер король Швеции Карл XI, которому наследовал пятнадцатилетний Карл XII, вследствие чего Лифляндия и Эстляндия напомнили о своих правах, а Пётр задумал вернуть Карелию и Ингерманландию, некогда утраченные. Снова возникло беспокойство на границей с Турцией. И снова Дания стремилась обернуть в свою пользу ситуацию с владением Голштинией, отделявшей её полуостровные ютландские владения от материка. Продолжать путешествие по Европе Пётр более не мог, ему понадобилось в срочном порядке возвращаться в Россию. Однако, миссия русских не остановилась — поверенные лица продолжили идти по намеченному маршруту, о чём позже донесут до царя подробные сведения.

Кто стоял за восстанием стрельцов? Полевой ссылается на Софью, будто сохранявшую мысль о возвращении к власти. Она писала письма стрельцам, побуждая тех роптать о восстановлении справедливости, поскольку чувствовали несправедливое к ним отношение. Пусть такое чувство им вменила сама Софья, будучи ещё регентом, к времени нового восстания это уже словно не имело отношения. Кроме Софьи участие в бунте приписывают родственникам Петра, в том числе и его жене Евдокии Лопухиной. По правде ли так было, или Пётр под тем подразумевал возможность произвести обновления в стране, остаётся непонятным.

О том, как подавлялось восстание, Полевой сообщает в шестом рассказе. Пока читателю становилось известно о возвращении царя через Польшу. Может и не требовалось столь скорого прибытия, так как восстание толком не смогло развернуться, оставленные для исполнения властных полномочий находили силы для сдерживания. Но возвращение Петра всё-таки требовалось, дабы прекратить слухи, в том числе и о его смерти.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Николай Полевой «История Петра Великого. Третий и четвёртый рассказ» (1842)

Полевой История Петра Великого Часть первая

Оказавшись во главе государства, Пётр не ведал, к чему лучше обратить внимание. Он продолжал заниматься тем же, к чему обращался раньше. Охотничьи забавы игнорировал, считая за более важное продолжать находить себя в труде. Но преобразованиям всё равно предстояло произойти. Например, Петра не устраивало, каким образом обстоит дело с ружьями в армии. Чтобы произвести выстрел, требовалось выполнить пятнадцать команд. При такой скорости ни о каких успехах на поле боя говорить не приходится. Пётр нашёл выход, сократив количество команд до трёх, тогда как остальные продолжат подразумеваться и выполняться с полагающейся быстротой. Другое увлечение — найденный Петром английский ботик, побудивший возродиться идее о необходимости добиться выхода к морю.

Английский ботик Пётр быстро восстановил, воспользовавшись помощью человека, его же некогда построившего. Мастера звали Брандтом, был он голландцем. Получив во владение исправленное судно, Пётр успешно на нём плавал, однажды едва не утонув. Корабельное дело показалось настолько важным, что вскоре Пётр и помыслить ни о чём другом не мог, как о желании обзавестись доступом к морю. Но в России нашлось место, где получалось оттачивать навыки судовождения, не обращая внимания на затруднения. Тогда же Пётр использовал голландский флаг для нужд родившегося морского флота, лишь поменяв цвета местами.

К 1696 году Иван умер, Пётр стал единоличным правителем государства. Теперь от него одного зависело, по какому пути пойдёт Россия. Выбор оказался сделан в сторону юга. Именно там располагался Азов, к которому Пётр обратил взор. Многострадальный Азов постоянно переходил из рук в руки, порою без надобности. Достаточно вспомнить Азовское сидение, случившееся в царствование Алексея Тишайшего, когда казаки самовольно взяли крепость, а потом героически её защищали, очень малым числом отражая атаки стотысячного турецкого войска, куда входили и европейские наёмники. Тогда пришлось отказаться, Алексей не имел надобности в тот момент воевать с турками. Теперь Пётр мог жалеть о решении отца, сам при этом думая, как овладеть Азовом.

Полевой подробно расписал для читателя, как действовал Пётр, какие совершались манёвры, насколько тяжело это было делать только с суши, поскольку флотом Россия не могла воспользоваться. Любопытствующий читатель может ознакомиться с самой малой деталью, ежели то представляет для него надобность. Прочий читатель поблагодарит автора, но с сомнением отнесётся к столь подробному описанию событий, усвоить которые он всё равно не сможет.

Помимо выхода к морю, Петру следовало думать о политике. Так уж сложилось, что история государства тесно переплетается с интересами владык Польши. Поэтому Петру следовало озаботиться возможностью обеспечения спокойствия на границах. Для того ему показалось важным заставить панов склониться к выбору благонадёжного для него человека, коему и предстоит стать королём. В дальнейшем Пётр продолжит настаивать на своём праве, тогда как сами поляки не смогут определиться, чего им лучше желать. Трудно полякам поддерживать короля, настроенного симпатизировать России, но и соглашаться видеть королём того, кто окажется пешкой в руках Карла XII, поляки не желали. Впрочем, полякам к тому не привыкать. В середине XVII века они уже испытали давление шведов, едва не омрачившееся полным подчинением. Однако, теперь по их землям снова начнут ходить шведские армии, редко где встречая сопротивление.

Большой войны пока не намечалось. Пётр в течение пяти лет будет решать вопрос с Турцией, успеет он побывать за границей, совершив путешествие в Европу.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Николай Полевой «История Петра Великого. Второй рассказ» (1842)

Полевой История Петра Великого Часть первая

Софья не была регентом, она именно правила. Об этом Полевой повёл речь во втором рассказе. И не было в мыслях у Софьи, будто она уступит это право другому. Будь такие мысли в голове, она смогла бы найти управу на Петра, поскольку с ним можно было легко справиться, учитывая юный возраст. Железный характер позволял Софье добиваться любой поставленной цели. Сумев сладить со стрелецким бунтом, она подавляла всех, кто смел противиться её воле. Например, недолго прожил после бунта Хованский, по чьему имени бунт и носит прозвание Хованщины. Хованского умертвили через усекновение головы. Сами стрельцы роптали перед Софьей, согласные отказаться от требований, более не буйствовавшие и пришедшие к смирению.

Во всём Софье следовал успех, особенно в действиях против Польши. Удачно складывались дела и на востоке, в пограничных спорах с Китаем право сильного оставалось за Россией. Единственного не получалось осуществить — не удавалось овладеть Крымом. Сам Полевой склонен считать в том виновным непосредственного руководителя на месте, на плечи которого возлагалась обязанность вести боевые действия, — Василия Голицына. Не имелось даже переменных успехов, так как любая компания под руководством Голицына омрачалась многочисленными потерями. Именно по этой причине к 1789 году Пётр выйдет из терпения, более не согласный терпеть бахвальство человека, не способного добиться самого малого результата. На фоне неудач Голицына возросла ещё одна важная историческая фигура — Иван Мазепа.

Точно неизвестно, кем Мазепа являлся. Существует версия о польском происхождении. Но точно можно говорить про его мировоззрение, Мазепа во всём старался находить выгоду, не брезгуя предательством. Так первым пришлось пасть гетману Самойловичу, несмотря на расположенность к России. Мазепа обустроил всё таким образом, вследствие чего Самойлович оказался в опале. Сам Мазепа стал гетманом, воспользовавшись соизволением Софьи. Примечательно, что в 1789 году он предаст Софью, признав право Петра на власть, как ещё позже предаст Петра, видя в Карле XII возможность сохранить положение.

До второго рассказа Пётр продолжал оставаться в стороне от истории о нём. Полевой не находил слов, чтобы сконцентрироваться на главной фигуре повествования. Но может причина в важности происходивших событий, тогда как сам Пётр занимался не настолько интересными делами. Пусть он имел примечательное действие, воевал с помощью потешных полков, но и только. Не станет ведь Полевой повествовать про особенности проведённых компаний, толком и не зная, как именно складывались дела. Информация вроде такой, будто Пётр попробовал силы на всех позициях, в том числе успел побывать барабанщиком, имеет сомнительное значение. Всё-таки Пётр ещё не раз обожжётся, не умея толком воевать, вследствие чего война со Швецией затянется на несколько десятилетий.

Что до Софьи, она поздно поняла, какую опасность представляет Пётр. Где-то ею был упущен момент, после которого нельзя восстановить утраченные позиции. Успешная игра во внешнюю политику, уверенность в собственной силе, сыграли решающее значение, когда Пётр решил заявить о праве на царство, должное ему быть предоставленным. Полевому оставалось рассказать о заговоре, который могла замыслить Софья, либо обстоятельства складывались против неё, а может то явилось в результате действий Петра. Выходило так, словно Софья собиралась низвести брата, окончательно разобраться в вопросе, кому предстоит продолжать царствовать. Разумеется, заговор будет вовремя раскрыт. Однако, Софья не успокоится, в неподходящий момент интриги вновь пойдут в ход, когда возникнет необходимость побудить стрельцов на второй бунт.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Николай Полевой «История Петра Великого. Первый рассказ» (1842)

Полевой История Петра Великого Часть первая

Так сложилось, что «История государства Российского» обрывается на Смутном времени. Карамзину не хватило жизни, дабы довести повествование до современных ему дней. Из-за этого до сих пор, несмотря на предпринимаемые попытки другими историками, наблюдается прореха в понимании происходившего, причём сохраняющаяся и впоследствии, вплоть до современных читателю дней. Если само Смутное время в худой мере понятно, то до воцарения Петра информацией владеют только сильно интересующиеся, либо историки, занимающиеся XVII веком. Мало известно и про правление Петра Великого, о котором существуют разрозненные факты, вместе почти не воспринимаемые. Но в середине XIX века работа над восстановлением исторической справедливости всё-таки была проведена Николаем Полевым, выпустившим четыре части, подробно рассматривая жизнь и деяния государя.

Кто знает о правлении Людовика XIV во Франции, тот редко задумывается, что тогда же зарождалась российская государственность под видом должной вскоре возникнуть Российской Империи. В тот же период обострились противоречия в голландских владениях Испании, зарождалось могущество Пруссии, а Швеция достигла пика возможностей. Россия медленно вставала на ноги, пока ещё не склонная отказываться от старых традиций. Первым из Романовых сел на царство Михаил, выбранный по факту потомственного родства с первой женой Ивана Грозного. Затем на царство сел Алексей, прозванный Тишайшим, правивший в тяжёлое для страны время, но о чём потомок в той же мере плохо осведомлён. Тяжёлое наследие достанется и царским детям. Сама страна, где не стремились к преобразованиям, продолжала страдать от дрязг знати. При Алексее произошёл раскол церкви, направленный скорее на возвращение к прошлому. Наследовал царю Фёдор, начавший предпринимать попытки к преобразованию, поскольку русские словно совсем одичали, ни в чём не умея выделиться. Даже царских детей ничему не обучали, росли они неучами.

Фёдор и Иван (старшие братья Петра) не отличались крепостью здоровья. Недолго процарствовав, Фёдор умер. Поручать царство Ивану было опасным и неблагоразумным деянием. Оставался десятилетний Пётр. Ему и следовало стать царём, чему воспротивилась сестра Софья, пожелавшая стать регентом при брате. Последовало первое восстание стрельцов, возникшее из-за спора за власть между Нарышкиными и Милославскими. Полевой описал весь ужас, расписывая, каким образом происходили события, показывая кровожадность стрельцов, настолько потерявших связь с происходящим, что убивали едва ли не всех, кто им встречался на пути. Найти управу на бунтовщиков смогла только Софья, как раз и согласившаяся на избрание на царство сразу двух царей, как это некогда было в римских и византийских традициях. Но самой занять царский стол у Софьи не получилось. Пришлось удовольствоваться положением регента.

Первый рассказ затронул события десяти лет жизни Петра. Сам Пётр для повествования пока не слишком важен. Он и при царствовании Софьи продолжит оставаться в стороне, никем всерьёз не воспринимаемый. Пока его ум стремился к обретению знаний самостоятельно. Пётр не сидел на месте, активно познавая окружающий мир. Из основных увлечений — потешные войска, о чём любят говорить историки, стараясь именно с детства разглядеть в Петре склонность к боевым действиям. Полевой ещё успеет рассказать, как Пётр длительно воевал со шведами, причём основной театр развернулся не где-нибудь, а на территории между Польшей и Россией.

Ежели читатель желает подробнее узнать, например, про первый стрелецкий бунт, он волен обратиться к труду Александра Сумарокова, у него же есть работа, названная «Краткой историей Петра Великого». На самом деле, источников достаточно, но мало кто про них знает.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Дмитрий Мережковский — Изречения китайской мудрости, Стихотворения 1903-14, «Автобиографическая заметка» (1914)

Мережковский Автобиографическая заметка

В 1914 году был опубликован последний том полного собрания сочинений Мережковского под двадцать четвёртым номером, куда вошли поэма «Старинные октавы», выборочные отрывки из изречений китайской мудрости, стихотворения последних лет и автобиографическая заметка. Зная наперёд, можно говорить, что наследие писателя этим не ограничится, он продолжит плодотворно творить. Пока же предлагается уделить внимание творчеству, особого интереса не представляющему, если не говорить про заметку для издания «Русская литература XX века» за 1914 год, где о Мережковском должна была быть опубликована статья.

В чём проблема афоризмов? В их неприменимости к жизни. Это ёмкие выражения, означающие способность к размышлению у говорившего. Но насколько имеет смысл, если не подразумевает обязательного прислушивания? Афоризм остаётся на том же уровне, на котором присутствует басня. То есть занимательная мудрость даёт только пищу для размышлений, тогда как ничем другим служить не может. К набору афоризмов следует отнести интерес Мережковского к китайской мудрости. Сам ли, или с чужой помощью, он находил изречения, пришедшиеся ему по душе.

Выписка «Из книги Та-Хио, или Великая наука» содержит мудрость вроде утверждения: правитель должен почитать подвластный ему народ, словно является матерью, родившей первенца. Читателю остаётся разобраться, насколько подлая суть человеческой натуры пагубно скажется на всех начинаниях, направленных на воссоздание общего блага. Выписка «Из книги Чунг-Юнг, или Неизменность в Середине» подразумевает необходимость научить людей соблюдать меру, а праведным не поступать так, как не поступят и с ними. Выписка «Из книги Лун-Ю, или Беседы Мудрецов» сообщает о возможности заставить народ следовать законам, но поясняет — его не заставишь их понять. Выписка «Из книги Менг-Тсё (Менция)» утверждает, будто хороший государь наравне радуется и скорбит с подданными, потому его никогда не свергнут. Опять же, читатель про себя подмечает: именно таких и свергают.

Стихотворения последних лет, написанные в периоде от 1903 до 1914 года, это: «Чужбина-родина», «Осеннее-весеннее», «Амалии», «Ночная песня странника», «Не-Джиоконде», «Да не будет». На поверхностный взгляд — отражение сумбурного течения мысли. В 1914 году написан перевод из Гёте «Отшельник и фавн». Ставилась следующая ситуация, фавн пожелал попасть в рай, для чего обратился к отшельнику, тот посетовал на козлиные ноги, с которыми в рай не пускают. Фавна это разозлило, так как туда почему-то запускают святых с ослиными головами.

Факты о предках, детстве и ранних годах Мережковского всегда берутся из «Автобиографической заметки». Именно там рассказывается про Фёдора Мережко из Глухова, войскового старшину с Украины, от которого Мережковскими принято вести род. Его сын при императоре Павле прибыл в столицу, где и осел, сменив фамилию на русский манер, получил дворянство. Он же участвовал в войне 1812 года, после чего через девять лет, уже от второй жены (из рода Курбских) родился отец Дмитрия. В 1865 году родился сам Дмитрий на Елагином острове в Петербурге. С детства увлекался чтением произведений Майн Рида и Купера, воображал себя представителем дикого племени. На восьмом году тяжело заболел дифтерией, едва не умер. В годы учёбы сторонился сокурсников, считался нелюдимым. С тринадцати лет начал писать стихи и критические заметки. Пятнадцатилетним был представлен Достоевскому в качестве поэта, удостоился скверной оценки творческих потуг. В девятнадцать лет постигает историю и философию. Через шесть лет увлёкся символизмом. После университета поехал на Кавказ, где встретился с Гиппиус, сделал предложение, получил согласие, женился. В двадцать восемь лет пытался опубликовать «Юлиана Отступника», первый свой роман, что удалось осуществить с большим трудом. Через одиннадцать лет навестил Льва Толстого в «Ясной Поляне». Посчитал нужным Дмитрий рассказать, как драму «Павел I» у него конфисковали. Автобиография заканчивается многоточием.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Дмитрий Мережковский «Старинные октавы» (1890)

Мережковский Старинные октавы

О чём поэт мечтает написать? Какие темы важно поднимать? Но надо от проблем мира отдохнуть, на себя самого взглянуть. Так принялся Мережковский описывать жизнь с начала, повествуя и о том, что его угнетало. Угнетала Нева, по чьим брегам с юных лет бродил. Угнетала родня, им всем он не был мил. Жил под давлением, словно чуждый семье ребёнок, словно по случаю прибившийся телёнок. Ни в чём не находил теплоты, в тревогах протекали его дни. Отец и вовсе с ним не дружил, хоть бы раз взор на дитя обратил. Не одному ему такое счастье досталось, братьям и сёстрам не перепадала большая малость. Всякий в семье низводился ниже порога, едва ли не находя ночлег наподобие стога. Что до отца, тот глухим к нуждам детей был, постоянно откладывал деньги, зачем-то копил. К нему с вопросами обращаться смысла не имело, хоть пытайся обращаться смело, немым становился ответ, в котором слов вовсе нет. Раз в год отец позволял детям вкушать роскошь семейного быта, то Мережковским не было забыто, он помнил полки, ломившиеся от снеди, звучала и копилка от брошенной меди. Печальное детство отпечаток на характер Дмитрия отложило, потому чувство обиды на отца всегда в нём жило.

Запуганный ребёнок, тот самый телёнок, всеми забытый, спрятавшийся ото всех, не думал от жизни ожидать малый успех. Сторонился людей, привыкший диким быть, — к такому не подходи, может укусить. Он продолжал бродить вдоль невских брегов, радуясь рифм созвучию, произношению слов. От тягот должен рождаться в человеке поэтический дар, умом должен он оказываться и в юности стар. Вынужденный развивать талант к выражению мысли наедине, талант укреплялся вдвойне и втройне. Но должен был выполнять родительский наказ, учился сносно, сменяя классом класс. Он в фолиантах успевал затеряться, с трудом способный разобраться, с усилием входивший в познание правил, о чём теперь, рассуждая, стихотворные заметки оставил. Бился и над сложным усвоением правописания буквы «Ять», иногда гадая, когда нужно оную писать.

Рассказ о прошлом, должен был дальше переходить, требовалось о делах российских говорить. Что случалось в стране, о чём судачил народ? Например, процесс над Верой Засулич идёт. Обвиняется она в покушении на генерала, чья воля пороть мужика приказала. Но разве можно в стране, свободной от рабства, где правитель-государь, опора для царства, чьи веления принято исполнять, о долге никогда не забывать… разве можно пороть людей? Словно не сбросила Россия крепостничества цепей. Оттого Засулич на встречу с генералом тем явилась, её сердце тогда без трепета билось, разрядила она пистолет в генерала живот, потому и судят её — суд по её делу идёт. Интересен процесс оказался ещё тем, что Засулич оправдали… То есть у Веры не возникло проблем. Как такое возможно? Правда истории такова. Находил теперь Мережковский для воспоминаний слова.

Вообще, с мыслями сообразуясь, нисколько в том не красуясь, всегда можешь в стихах писать про каждый из прожитых дней, делая это целью жизни долгой своей. После, когда времени порядочно пройдёт, потомок знание о прошлом обретёт. Ведь не скажи Мережковский про Засулич деяния, кто бы прилагал меры для былых дней узнавания? Можно попробовать, найти бы для того сил. Может кто попробует, или рано, мир пока ещё остаётся мил? Не надо искать для строк начало, лишь бы желание то делать позволяло.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Дмитрий Мережковский — Песни и легенды (1889-91)

Мережковский Песни и поэмы

Объять постараемся немного стихов, разбавим общий поэтический улов, есть творения в цикле Дмитрия работ, в которых не каждый дату разберёт. Потому, вольно сообразуясь с мыслью простой, представим массив за написанный в срок такой. И начнём с произведения «Бог», поэмы, поднимавшей важные для христиан темы. Мережковский к точке зрения философов склонился, для него мир в образе Бога явился. Всё — есть Бог, ибо Богом сам мир является: в том идея его познания заключается. Потому не нужно смерти сторониться, умирая, с Богом должен слиться. Чему суждено — того следует дождаться, иным мыслям не нужно предаваться.

Вот «Пророк Исайя» — о тяготе Бога познания, ведь даже Бог может быть удостоен изгнания. Вспомните Грецию древних времён, где лучший из граждан от родных краёв мог быть отлучён, изгоняли, остракизму подвергая, тем свои помыслы никчёмные от искоренения спасая. Вот следом про «Одиночество»: к чему не стремись, одиноким останешься, не суетись. Вот «Волны», где человек рабу уподобляется, ибо не живёт, а мукой мается. Лучше волнами стать человечеству в океане безбрежном, жить без забот в мире грешном, не ведать о происходящем, не задумываясь наперёд, течение бурное подхватит или о скалы разобьёт.

Вот отправился Дмитрий в путешествие, впечатлениями делился. В стихотворении он «Римом» насладился. Подобием гекзаметра писал «Пантеон», снова про Рим, но «Будущий Рим» стихотворение прочтём. «Колизей», «Марк Аврелий», «Термы Каракаллы», «Сорренто», «Капри» — строки изливаются на читателя как вдохновения капли. «Праздник Св. Констанция», «Везувий», «Помпея» — писать об увиденном неплохая затея. «Тибур», «Addio Napoli», «Возвращение» — иссяк поток для вдохновения. «Небо и море», «У моря», «На южном берегу Крыма» — стихов порция очередная, жизнь становилась богатой на впечатления, пора была золотая.

Вот мистерия «Христос, ангелы и душа», написанная, наверное, еле дыша. О Христе разговор зашёл, как Христос девушку обрёл, но от него постоянно отдалялась, душой, ищущей рай, она оказалась. Вот легенда «Монах» — как святой человек за стены монастыря вышел, бродил в задумчивости, ничего не слышал, вернулся назад, но едва узнал те места, и его никто не узнал… чудеса. Оказалось, триста лет назад монах из обители пропал. Такой нонсенс Дмитрий стихом показал. Есть ещё легенда «Имогена» — Мережковского похвальны старания. Вот стих «Томимы грустью непонятной» — открыто сердце для божественных речей понимания. Есть стихотворение «Гимн красоте», но смысл в оном затерялся незнамо где.

Вот очерки современного Парижа под названием «Конец века» сообщены, отразил Дмитрий впечатления свои. Увидел он Париж городом, где вольно получается дышать. Воспринимается городом, что может вдохновлять. Ведь есть Ренан, Бодлер, Золя, и другими талантами полнится сия земля. Неважно, насколько аморфным Париж стал, насколько дух Свободы, Равенства и Братства там измельчал. Неважен с угрюмым выражением лица народ — лучше русского француз живёт. В России ничего, кроме болтовни нет, ничем осмысленным не наполнен высший свет, разве только завести разговор о Толстом, чьи мысли должны порядкам принести слом. Но как не думай о России, сколько её не хули, пожелаешь вернуться в края родной земли, где не столь вольно дышать, зато присутствие родного можно ощущать. Пусть дух не тот, но и в России революции предстоит быть, остаётся до этого только дожить. Пока ещё не ведал Мережковский, насколько пророком окажется верным, приближая революцию едва ли не первым. Может в нём дух парижанина говорил, пускай аморфный, главное — зарождался революционный пыл.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Дмитрий Мережковский «Семейная идиллия» (1890)

Мережковский Песни и поэмы

В жизни нет порядка, достигнуть идеала нельзя. Нет ничего, кроме упадка, и не туда ведёт человека стезя. Ибо не могут люди жить в раю, им не хватает для этого сил. Преследуют выгоду свою, чему их опыт научил. Ругают край родной, родных ругают почём зря. Дом собственный для них чужой, желают счастья только для себя. Всё не по нраву человеку, готов мир в пекло низвести. И так от века и до веку, иной дороги не найти. Как не бранить, когда болит душа? Как в мире жить, сам мир круша? Что говорить, когда Мережковский сказал… так жить, хоть жить устал.

На севере столица — Петербург. Название не русское… с чего-то бург. Там холодно и сыро: мерзопакость — царём Петром подстроенная пакость. Да и судить ли, коли случилось так? Народ в России — сам себе дурак. Он вырубил леса — живёт в пустыне, барахтаясь в болотной тине. Вокруг него бесплодие цветёт. И такой народ достойное ждёт. Лишь выпивка и дармовщина, и жизнь проходит мимо. Унижен человек, и думает, что унижают, что зла ему, а не добра желают, что миром правит капитал, чему он оправдание искал. Зачем искать, о чём понятным должно быть… себя, увы, не может сам человек изменить. Какого века это о России слова? Мережковский подтвердит — так было всегда.

Жить предстоит, добра наживая. Раз родился — судьба, значит, такая. Можешь клясть, проклинать, всё равно отпущенное будешь доживать. Посмотришь на стариков, на глазах пелена. Снова увы — не для них эта страна. Обидно и больно, да как отношение изменить? Из сочувствия позволяешь дожить. Мережковский суров, бурю в стакане поднимая, никому зла, добра только желая. Время неумолимо несётся вперёд, новый человек в стране этой живёт, оставаясь точно таким, был он в прежние века каким: не заботится о будущем, не готовый умирать, продолжая старость чужую попирать.

Может любовь способна творить чудеса? Первые три года. Потом: здравствуй, война. Зачем тогда прекрасное мгновение возвышать, ради него биться, ранить, убивать? Схлынет чувство, останется пропасть разорванных отношений, не стоивших прекрасных мгновений. Как спорят государства, такой же спор внутри семей, без смысла длящийся множество дней, переходящий в десятилетние свары, пока не становятся люди изношены, стары. Гробовая доска оказывается для человека уделом, когда понимаешь: жил впустую, говоря в целом. Придут другие, повторится всё опять, никогда не сможет человек рай осознать.

Так Мережковский повествовал, используя поэзию словно кинжал, вонзая остриё в толщу бытия, отчасти выход ища. Пришлось о правде говорить, не юля душой: выходило — счастье разносится сугубо молвой. На словах человек всегда стремится к лучшей доле, а живёт, становясь колосом в поле, подвластный природе, погоде и воле небес, где не Бог властвует, скорее властвует бес. Ждёт человек перемены, страстно молится о том, да жизнь становится хуже с каждым днём. Кого винить? Себя винить! Сам человек предпочитает по-скотски жить. К чему не стремись, всё для распространения мрака пустот, в чём мира нет, от чего погибая, всё же процветает народ. Сколько не говори, всё суета и тлен, на самом деле не существует проблем. Такова жизнь, зовётся юдолью она, жить в нужде — человека судьба.

Крепче на ноги Дмитрий становился, слог его поэтический укрепился, не простые он выбирал темы для поэм. Творить ему и дальше в духе таком, начало выражения мысли в прозе от него ждём.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Эдгар По «Ворон» (1845)

Мережковский Песни и поэмы

Стихотворение переведено Дмитрием Мережковским в 1890 году

Сказать попробуй про «Ворона» за авторством Эдгара По. Кто его не переводил? А переводил ли его кто? Насколько он правдивым в переводе был? В России за это дело разный брался поэт, и Мережковский брался, но до сих пор ответа нет, кто лучшим в переводе оказался. И дело не в том, кому пальму первенства отдавать, стих и в оригинале прочтём, если посмеем того пожелать. Не дело, конечно, ценить стихотворение, не зная подлинной сути его, да бывает в жизни мгновение, познаёшь бытие превыше всего. Сюжет ведь не сложен, понятным всякому должен быть, он не Эдгаром заложен, поэтам Европы удалось опередить. Вдуматься легко, и мраком душу укроет, и снова станешь Никто, и снова сердце заноет. Так давайте посмотрим в глубину, узрим тёмное начало, познаем общую Вину — того уже не мало.

В кресле юноша пребывал, печаль томила тело, он ждал её, её лишь ждал, и тело в жаре тлело. Раздался стук, то стук в окно, иль в дверь стучали, увидел юноша: оно! Его глаза её искали. Открыл он дверь, он слышать должен был шаги, сказал он сердцу: верь! И были мысли юноши наги. Впорхнула птица, чёрная крылом, и птица говорила — говорила ни о чём. Свою сущность забыла! Знала она слово одно, им одним отвечала: Никогда! Никогда! Никогда! Говорить не уставала. Не уставала говорить иногда. О чём вопросить? Какой птица даст ответ? Может, где любимая спросить? Кроме Никогда ничего не будет, иного и нет. Истончалась разговора нить! Спроси птицу, когда сгинет война? Когда мир поселится в сердцах? Ответит ворон: Никогда! Держал юноша едва себя в руках. Возможна ли любовь? Будет ли по смерти рай? Умолкнет птица, словно другой ответ ожидаем. Никогда! Никогда! — гласит вороний грай. Никогда! — иного не знаем. Что делать тогда? Как птицу из сердца изгнать? Улетишь ли, ворон, от людей? Никогда! — могла лишь птица повторять. Никогда! — помыслить не смей.

Что нового? И было ли в поэзии Эдгара нечто ново? Думал читатель, и решал, не видя ничего. Мрачная поэзия, и мрак для середины XIX века запоздал. Обо всём этом искушённый в поэзии и прежде читал. Видел и не такой мрак, и не такими вопросами задавался, но вот написал Эдгар По стих, словно первый так расстарался. Да разговор не о том, важна содержания суть. Правду говорят, в отрицании легко утонуть. И тонул Эдгар, погружённый в мир отрицания смысла бытия. Увы, не являются пустыми эти слова. Мрак в душе Эдгара — не является мраком каждого из нас. Мрачен он для того, кто душу от страданий не спас. Если душа горит огнём, но сердце пребывает в мраке бездны… будут все попытки исправить положение бесполезны. А если в этом мнении изъян… сошлёмся на язык, он пьян.

К печали Эдгар читателя подводил — стремления бесполезны для людей. Кто любовью прежде жил, тянулся к любимой своей, кому мнилась слава и почёт, кого ласкового солнца лучи касались, никогда в действительности Ничего не ждёт, пред осознанием чего всегда ужасались. Не бывать счастью, не бывать любви, не бывать миру, не бывать Ничему, сколько счастье и любовь не зови, сколько не прогоняй войну. Таково мнение Эдгара, за него он держался, накликая беду, стирая надежду во прах, тем он чувством забавлялся, предвещая вечный крах. Остановимся, посмотрев на мир глазами вновь. Есть и война, есть и счастье, есть и любовь. Всему находится место, и страданиям, и боли, находится и место для свободы и воли. Всего полно вокруг, не столь мрачен мир. Посему: каждый сам решает, кто ему кумир.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Дмитрий Мережковский «Возвращение к природе» (1887)

Мережковский Песни и поэмы

Можно ли будущее предугадать? Люди всегда к тому стремились. Придумывали разное, но так в очевидном и не убедились! А сколько сюжетов о том, что нельзя ничего изменить, даже знай, чему свершённым полагается быть. Как греки писали, в мифах показывая очевидность того, так и прочие поколения писателей. Да верят люди всё равно! Ведь звёзды светятся ясно ради определения людской судьбы, они расскажут, жить в мире или в годы войны, поведают про счастья и невзгоды, к чему склонит одного или все народы. Не звёзды, так гадание на чём угодно, всему этому верить несложно. Раз так, можно сложить легенду о некой стране, расположенной незнамо где, там правил мудрый правитель, родился у него сын, земель тех скорый властелин. Кем быть ему? Сказали звёзды — станет он страну губить. Решил царь — не должен сын с ним рядом жить. В край природы дикой подальше отослал, словно тем страну от беды избавлял. Пророчеству сбыться положено, таков уж удел, Мережковский тому, однако, слово против сказать всё же посмел.

Почему дитя тираном должно было стать? Потому как в диком краю ему пришлось жизнь познавать. Рос среди зверей, вот и сам зверем стал, потому отец зря в даль его отослал. Оставил бы во дворце, нежным сделал дитя, может и вырос он в доброго царя. Возмужав в дикости, привыкший силой брать, разве мог иначе поступать? Позволь такому до власти дойти, не сможешь худшего места найти. Станет он править железной рукой, ублажая собственный покой, и то — железо крепким не будет, — правителя страна в пирах надолго позабудет, тому выпить и покушать подай, о прочем даже не мечтай. Такой правитель примется убивать, не зная, чем ещё себя занять. Всего этого коснётся Мережковский, повествуя, читателя окончанием истории волнуя. Ведь не зря он сам ссылался на Кальдерона труды, будто отличий не сможешь найти. По чужой дороге шёл, собственный путь обрести желая, усилия к тому умело прилагая.

Однажды отец пожелает сына вернуть назад, издаст повеление — вот уже его возвращению рад. А сын, узнавший, насколько велик, прежде властвовать над зверями привык, таким же предстанет в палатах дворца, будто там след сгинул отца. Сбылось гадание по звёздам — сын стал тираном, отныне пребывает он в угаре пьяном, крушит людские судьбы, закатывает пиры, трещат от напитков с закуской столы, он поднимает руку на придворный люд, те умирают — иного не ждут. Разве нужен такой правитель государству? Отец предался коварству! Он зельем сына опоил, и тот очнулся там, где прежде был. Ему сказали про сон, что никогда не был сыном царя, от такой вести чуть не наложил он руки на себя.

Где же суть в повествованье? К чему сказал Дмитрий данное преданье? А суть в простом — возроптал народ, подумав, якобы потому плохо живёт, ибо нет над ними истинного царя, ведь осудил отец сына за окаянство зазря. Не поверил народ в зверства тирана, увидел признаки обмана, поднял борьбу, пошёл на царя войной, к трону сына потянул за собой. И быть ему у власти, заново крушить, но стал иным он, решил иначе жить. Теперь — не тиран, добродетельный муж, готовый бороться за сохранение каждой из душ. Какое суждение читатель вынесет в итоге? Вероятно, нет разума в народе. А если разум есть, то в надежде он сокрыт: на том страна та и стоит.

Автор: Константин Трунин

» Read more

1 2 3 4 205