Tag Archives: литература россии

Максим Горький «Варвары» (1905)

Горький Варвары

Русские авторы XIX века любили переносить место действия в некий город, называя его для удобства N или NN. Чаще тот город оказывался из множественных населённых пунктов России, не столь уж отличимых друг от друга. Дабы не задевать ничьих чувств, созидалась определённая территория, куда можно было переносить события, обычно правдивые. Таким же образом поступил Горький, дав представление о заштатном городе, который продолжал жить присущей ему размеренной жизнью, чьё население нисколько не соотносило происходящее в стране с их как-то к тому приближающим. Пусть в столице ходят стены от народных волнений, того не чувствуется в провинции. Провинция даже не поймёт, ежели нечто всё-таки случится. И в обратном случае — проблемы провинции никак не способны задеть чувства того же столичного жителя.

Как предстоит судить далее? Горький внёс очередную порцию разлада в жизнь измышленных им литературных персонажей. Был взят среднестатистический русский город, куда приехали люди извне, стремящиеся видеть иные порядки, более для них привычные. На этой почве Горький только отмечался в качестве описывающего особенное явление для самосознания русского человека, тогда как не только литература России, но и всего мира строится на борьбе из противоречий, возникающих в переломные моменты неприятия до того бывшего чуждым. Веком ранее активно высмеивалась любовь ко всему французскому. И тогда всякий мог оказаться варваром — деревней — коли не знал языка французов. Годы перевели прежние непонимания в иную плоскость. Теперь можно измыслить всякое, в том числе и продолжающее оставаться явным неприятие стремления к перемене в сложившемся укладе.

Скажи точно, расставь точки в нужных местах, преподнеси действие, чтобы зритель сумел прочувствовать: следовало наказать Горькому. Но кто ему указ? Понимая, насколько тяжело воздействовать на человека, он покажет едва ли не единственное разрешение угнетающих человека страстей. Решение то не самое лучшее, скорее показывающее скудность человеческой способности совладать со складывающимися против него обстоятельствами. И скажет это Горький так, отчего зритель продолжит не до конца осознавать, к чему его пытались подвести. Конечно, вооружившись спасительным средством в виде мыслей прежних поколений зрителей и читателей, нынешний читатель вынесет суждение, основанное сугубо на их восприятии. А что он мог сказать сам? Практически ничего, ведь всё исследовано до него — ему лишь молча соглашаться.

И выходило так, что требовалось определиться, кого считать варварами. За оных можно принять людей извне, поскольку они вносят разлад в до них сформировавшуюся среду, либо людей, живущих в данной местности не первый год, своим существованием доказывающих, насколько сложно их сдвинуть с пути в бездну. На самом деле, никто из них варваром не является. Всё зависит от умения анализировать действительность. Ведь кто говорит, что перемены случаются к лучшему? Ещё ни одна прогрессивная мысль не приводила человеческое общество к счастью, предварительно не уничтожив тех, кто мешал установлению новодела. Но и достигнутое счастье оказывалось мнимым, приносящим разочарование, поскольку постоянно появляются идеи, как добиться гораздо лучшего. К чему это приводит? Только к приумножению горя.

Что же теперь делать? Как быть русскому народу? Происходящее в стране всё больше пугало. Сложный 1905 год обещал нечто небывалое — бывшие крепостные получали возможность становиться господами. Хоть Горький о том не стал говорить, но становилось понятно — реформы Александра II способствовали изменению самосознания русского человека. Ежели Тургенев видел, насколько ничего не меняется, оставаясь в рамках крепостного права, то уже Салтыков-Щедрин, Лесков и Достоевский смели рассуждать, оставшись под впечатлением от преступной деятельности студенческих политических организаций. Теперь и Горький задумывался о продолжающем развиваться процессе. Вот и размышляй после этого: давать ли волю правдолюбам, чья правда им же и снимет первыми голову с плеч.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Максим Горький «Дети солнца» (1905)

Горький Дети солнца

Говорить о проблемах народа, не являясь представителем того самого народа, — любимое занятие человека. Но человек вообще любит говорить о том, что его не касается, свято веря: думает о том он правильно. И Горький склонялся к мысли, будто происходящее в России — есть отражение времени. Но разве рост самосознания одной части населения способен отражать весь процесс мысли полностью? Проблемы рабочих и крестьян — оставались проблемами рабочих и крестьян, тогда как остальным жителям страны до них не было никакого дела. Проще говоря, каждый живёт присущими лично ему интересами, не способный понять нужды других: в силу неумения принять чуждые ему жизненные обстоятельства. Собственно, и Горький, к чему бы он не склонялся, если о чём и мог размышлять, то сугубо о порывах революционно настроенных людей. При этом не имело значения, кто и в чём нуждается на самом деле. Да и сам Горький принимал облик страдальца, на которого ополчилась царская власть. Будучи заключённым в Петропавловскую крепость, он написал ещё одно произведение для драматургии — пьесу «Дети солнца».

Горький представил ситуацию, где описывает людей, далёких от повседневности. Допустим, пусть одно из действующих лиц живёт интересами науки. Оно будет думать — именно наука способна помочь человеку достичь осознания счастья. Ничего другого к тому человечество не подвигнет. Хорошо, раз Горький брался о том рассуждать. Как тогда быть с теми чаяниями, которые он питал сам, создавая представление об идеальном люмпене? Неужели следовало думать, будто нищий человек достигнет счастья, пытаясь воздействовать на власть имущих? Неужели принятие конституции в стране поспособствует укреплению позиций рядовых граждан? И разве не думал Горький, что люди без профессионального образования, сами нищие духом, смогут свершить нечто великое? Или всё случится по сложившейся исстари традиции? Когда на смену одним приходят другие, полностью их заменяя и ничего в принципе не изменяя в сторону улучшения.

А ведь изначально Горький должен был помышлять о замечательной идее описать торжество невежества народных масс над деяниями просвещённой части населения. Не мог он не помнить о декабристах, думавших искоренить бедность, дабы все в России стали богатыми. Но такой ход рассуждений присущ возвышенным морально людям, коими декабристы и являлись в своей основе. А если представить себе нищего, способного перевернуть устройство государства с ног на голову, то и он тогда будет стремится избавиться от бедности? Или всё случится — так как случилось после семнадцатого года? Бороться будут уже с богатыми, желая всех сделать одинаково бедными. Горький это понимал, и может даже видел счастье достижимым через нечто другое, нежели показали события начала 1905 года. Теперь, когда низы сумели продавить царскую волю, приходилось думать наперёд и соотносить представшее возможным с уже ставшим невозможным.

Ситуация складывалась в России так, что закрывать глаза на происходящее не получалось. И пусть возмущалась малая часть населения, зато делала это решительно, вследствие чего складывалось ощущение их доминирования. Как не подхватить подобную волну? Если желаешь продолжать оставаться революционером — должен поддерживать сей всплеск народного возмущения. И пусть ничего в тебе нет от тех, кто возмущается, и к ним ты никогда толком не относился, зато можешь смело говорить — твои же слова истолкуют в требуемом временем ключе. Так рождались «Дети солнца», где достижение счастья казалось возможным, но явно не для всех. Потому и позволял Горький раздаваться отголоскам жара нищенствующей братии, желающей справедливых условий для труда и такой его оплаты, чтобы хватало на проживание и пропитание.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Максим Горький «Дачники» (1904)

Горький Дачники

Очередное вхождение Горького в мир драматургии — пьеса «Дачники». Зритель должен был увидеть тонущий в мраке мир, отчаянно пытающийся найти отблеск былого великолепия. Всякое действующее лицо обязывалось жить иллюзиями прошлого, пытаясь отыскать навсегда канувшее в забвение. Вроде все подобные слова о литературных произведениях — пустой звук. Так в большинстве случаев и оказывается. Но как громче сказать о драматургических изысканиях Горького, если он брался отразить мысль, обволакивая её в разговоры о пустом? Понятно, данный приём поможет ему в наполнении длиннотами крупных произведений. Однако, пьеса и без того коротка, чтобы лишать её содержательности. Если кто и будет вспоминаться при знакомстве с «Дачниками», то всё тот же Чехов.

Обстоятельства постановки пьесы не столь примечательны сами по себе, сколько происходившее в стране. Россия стояла на пороге революционных порывов возмущающегося народа. Вскоре власть открыто выступит против актов неповиновения, устроив кровавую расправу. А тут Горький с «Дачниками». Где же быть спокойствию? Показывать на сцене сомневающихся людей, пытающихся наладить жизнь, забывающих о насущном — было ли правильно? Само повествование сводилось к бесконечным пробам проведения мероприятия, никак не складывающегося. Всё из-за того, что поставить действие брались не совсем готовые к его проведению граждане, хотя вину следует возложить непосредственно на Горького, чьими руками ожидаемая постановка представления терпела крах. В жизни всё могло пойти иначе, но автором истории является один человек, которому и предстоит решать, каким образом будут поступать действующие лица.

Действие внутри действия ломает восприятие пьесы. Успех возможен в случае, когда зритель видит превосходство внутреннего действия над внешним. У Горького превосходства не имелось, причём в оном следовало отказать и внешнему действию. Получалось, написано о посредственностях, пытающихся доказать нечто такое, чему они окажутся рады. Как бы Горький не утрировал, он просто отказал группе людей в их праве на придуманное ими счастье. Ведь разве не мог понять зритель, насколько определённые круги привыкли создавать представление о лучшем из возможного, стороннему наблюдателю представая в убогом виде? Всё могло стать таким же у Горького, в чём действующим лицам сталось отказано. Требовался определённый наставительный тон, свидетелем которого и полагалось быть зрителю.

Можно пробовать читать и перечитывать, либо смотреть и пересматривать, не находя цельного зерна. Обязательно потребуется трактовка кого-то ещё. И чаще находятся те, кто из года в год и из десятилетия в десятилетие повторяет сказанное другими. Да, Горький наполнил произведение «дачниками», обязательно должных быть взятыми в кавычки. Эти ревнители прошлого будут стремиться видеть настоящее без перемен. И будет среди собравших человек, готовый поразить сердце зрителя словами, выдающими в нём передового мыслителя. И на его противостоянии основной массе можно создавать любое угодное суждение, чаще осуждающего характера для большинства действующих лиц.

Горький посчитал нужным оговориться о силе слов писателя. Это мимолётное размышление, как всё прочее, ставило происходящее в узкие рамки. Читатель всегда понимает, повествование складывается, как того желает автор. Станет описываемое похожим на правду или сведётся к явной выдуманности — сугубо проблема восприятия текста. Возразить или внести изменения нельзя, лишь рассудив о допустимости иных вариантов развития событий. И Горький складывал действие так, дабы зритель твёрже убеждался в невозможности продолжать строить мир из того, что уже спешно разрушается. Какой смысл защищать отжившее, способствующее неминуемому краху? Значит, нужно мыслить шире и допускать до существования и то, к чему не всегда есть стремление у ответственных за наведение порядка в стране.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Максим Горький «На дне» (1902)

Горький На дне

Написав пьесу о мещанах, Горький продолжил создавать драматургию, теперь обратившись к образу нищих, либо люмпенов — как их будет называть правильнее. О подобных людях он писал и раньше. Ничего не изменилось и теперь. Зритель принуждался следить за разговорами о насущном. Всякое действующее лицо бралось рассуждать, отражая определённые суждения. Основные мысли оставались прежними. Снова призыв к необходимости терпеть происходящее, ибо когда-нибудь всё встанет на свои места. Ведь не мог Горький открыто призывать к революции, предрекать кровавые события, просто обязанные последовать в ответ на предпринимаемую царским правительством внутреннюю политику. Любая попытка к этому обрекалась на столкновение с цензурой. Да и не мог Горький видеть, будто революция действительно свершится. До первого всплеска народной ярости оставалось три года — к исходу войны с Японией. Поэтому зритель следил всего лишь за разговорами, и более ничего.

Говорить о тяжёлом положении пролетариата впервые начали не русские писатели. К этой теме стали обращаться давно, что особенно ярко прослеживается по английской литературе. Именно в Англии — колыбели первого крупного и стремительно развивающегося технического прогресса — особенно остро встала проблема рабочего человека, вынужденного уступать своё место машинному производству и умирать от голода на улице. На такие же темы во второй половине XIX века обратят внимание французские и американские авторы. К тому же будут склоняться и русские писатели, но пока продолжавшие быть занятыми осознанием отмены крепостного права. Поэтому люмпены России особые — они стались специально обиженными царской властью, изначально лишённые всего, вне каких-либо обвинений причастности к капитализму.

Немного погодя, в 1903 году Джек Лондон опубликует сборник очерков «Люди бездны», где расскажет об испытанном им во время пребывания среди английской нищеты. А Горький уже с 1900 года задумался над написанием цикла пьес, где ключевая роль будет отводиться тяжести русского народа, загнанного в условия тотальной нужды и осознания беспросветности будущего. Он и писал «На дне», используя для названия более расширенный вариант — «На дне жизни». Ниже человек в России не мог упасть, если не говорить об окончательной деградации личности. Пока имелась возможность проводить дни в ночлежках, до той поры население России могло надеяться на самое малое, пускай и призрачно возможное.

Будущее действительно беспросветное. Некоторые действующие лица умрут насильственной смертью, придя к тому без желания или с горьким осознанием совершения именно подобного шага. До этого перед ними не раз возникнет вопрос, ответа не подразумевающий, однако, всегда находимый. Довольно осознать самое обыденное объяснение — никто никому ничем не обязан. Достаточно брать за пример французов, начиная с событий Великой революции то и дело задумывавших строить коммуны, всякий раз терпя крах. Социалистическая идея построения коммунизма продолжала беспокоить людей и в начале XX века. И по век XXI человек смеет думать, будто кто-то обязан потакать его прихотям и проявлять заботу о его благополучии. Что же, пиши хоть об обитателях ночлежек, хоть о влачащих жалкое существование работниках, получающих мизерную плату, философская риторика останется одинаковой — безусловно утопической.

Вот и действующие лица пьесы «На дне» заняты мечтаниями. Впору можно вспомнить Эмиля Золя, писавшего в одном из произведений, как людям хотелось просто работать, хотя бы за кров и еду, лишь бы иметь крышу над головой и не умереть с голода. Как оказывалось, на всех нуждающихся рабочих мест не имелось — не брали даже даром, вследствие чего люди ставились перед осознанием неизбежного.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Максим Горький «Мещане» (1901)

Горький Мещане

Максим Горький — драматург. Возможно ли? Его первый опыт на ниве написания пьес оказался очень удачным. Но что в том повинно? Действительный ли писательский талант или особое состояние русской драматургии тех лет? За образчик спешили брать всякое, за оный слепо принимая и в последующем. Только, если иные драматурги пожинают славу без дополнительных домыслов, содержательность пьес Горького отражала сугубо определённый момент, который ему хотелось особенно высказать. Произведением «Сцены в доме Бессемёнова», в дальнейшем получившем название «Мещане», Горький говорил о текущем, воспринимаемом людьми за бесконечное. Можно оценить данное литературное старание иначе, проведя сравнение со смысловым наполнением «Отцов и детей» за авторством Тургенева.

Слава шла впереди Горького. Он стал таким явлением, к чьим словам будут обязательно прислушиваться, стремясь найти во всём им произносимом отсылки к действительному. Стоило «Мещанам» быть опубликованными, как за первый год было продано шестьдесят тысяч экземпляров. Таковые сведения приводит ряд источников. Вскоре пьеса получила Грибоедовскую премию, вручаемую за драматическое произведение, вызвавшее наибольший интерес у зрителя. Для первого опыта написания пьесы — лучшего и нельзя желать. Остаётся ещё раз задаться вопросом: насколько содержание соответствовало должному его восприятию? Что говорить, ежели имя Горького звучало громко. О чём он не поведай — ко всему будет приковано внимание. При этом нет никакого значения, насколько хорошим выйдет изложенный сюжет. При желании возможно найти всё, чего не надумай увидеть.

Самое очевидное в содержании — желание менять устоявшееся. Безусловно, устоявшегося в принципе не бывает. Никаких застойных явлений в человеческом обществе не происходит. Всё всегда развивается и стремится к переменам. Есть единственное исключение — этого можно не заметить, ежели прожил мало, либо берёшь для рассмотрения слишком короткий отрезок времени или излишне утрируешь рамками одной материи. А когда берёшься судить в общем, соотнося местные процессы с глобальными, тогда находишь возможность судить шире. Персонажи Горького тем и спасаются — они верят в наступление должного произойти. Грубо говоря, верят в появление на горизонте «звезды пленительного счастья».

Есть и другие персонажи, иначе смотрящие на жизнь. Своё значение оказывает груз из опыта. Кто-то просто не желает изменять устоявшееся, иные устали ждать, скорее боясь разрушить и без того хрупкое состояние покоя. Как тут не показать проблему конфликта поколений? Впрочем, чего не желают отцы, того всегда хотели деды. Поэтому, беря ситуацию через поколение, не всегда можешь заметить несоответствие взглядов уходящего и нарождающегося человечества.

Трудность работы над «Мещанами» осознавал и сам Горький. Ему требовалось нарабатывать умение создания драматических произведений. Прекрасно известно, насколько пьеса должна доводить до зрителя нужную информацию, всем сценам полагается быть взаимосвязанными и порождать друг друга. Как раз к этому Горький и не стремился. Информацию он, разумеется, закладывал в текст. Про взаимосвязь лучше просто умолчать. Не будет ошибкой привести в пример Чехова, часто грешившего в пьесах длиннотами. Однако, зритель желает зрелища, получая с раскрытием идеи множество посторонних событий. Поделать с этим ничего нельзя — авторитет автора оказывается выше написанных им произведений. В случае Горького понимаешь — его авторитет становился трудно оспорим.

Важен и факт пребывания Горького в заключении, что не могло не оказать побуждающего действия. Имея три написанных акта, испытывающий трудности с написанием четвёртого — заключительного, Горький взялся за дело и довёл «Мещан» до точки. Пьеса вышла вымученной, таковой становясь и для читательского восприятия — её приходится вымучивать.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Василий Жуковский — Стихотворения 1813-14

Жуковский Том I

Далее за тринадцатый год нужно сказать о Жуковского стихах хотя бы вкратце. Что-то с рифмой писал, про силлаботоническое изложение Василий помнил в прежней мере. «К Филону» стих, к «Светлане», «К А. А. Плещееву» снова. Протасовых из Орла в Муратово-село зазвать решил. Ничего доброго о каком-нибудь старце, сказочных сюжетов не искал, слагал ему одному угодной ради цели, раз уж хватало у Жуковского и на это сил. Неожиданно слова обронил о цепях, видя как к огоньку из эфира создание впорхнуло. О воле спросил, словно заключённым став. «Узник к мотыльку, влетевшему в его темницу» — этим сердце раздуло. Для чего заговорил?

Стихотворением «Государыне Императрице Марии Фёдоровне» — весь присущий данному выражению мыслей пафос приложил. «К Ив. Ив. Дмитриеву» о Карамзина да Василия Пушкина стихах. «Уединение» и ворох новых Плещееву посланий. «Рай» небесный под охрану поместил, земной — под Бога защиту. «Обет» — на чей-то благодарный взгляд ответ сложил. «Первое июня» — в радости готов быть, до гроба в цветах. «Нина к супругу в день его рождения» — из становящихся традиционными сказаний. «Путешествие жизни», «К А. А. Протасовой», «К Н. П. Свечину» — и это сказано должно быть к ответу.

«Песня матери над колыбелью сына» имеет странный сюжет. Мать колыбельную поёт, видя отца черты в сыне. Надеждами питается, думая воспитать дитя таким же, но другим человеком. В послании «Плещепуну» искать разумного смысла нет. «К А. П. Киреевской в день рождения Маши» такой же сути нет поныне. Следом «Молитва детей» оглашается, Творца деяние озаряет мир светом. «Русскому царю» послание Жуковский сложил, всё о том же, чтобы русский народ крепче пил. Коли крепче будет пить, тем царскую власть поможет укрепить.

Отставь от глаз печаль, смерти не избежать — послание «Тургеневу, в ответ на его письмо». Стих «Эпимесид» про спасённого богами человека, теперь он каждый год спасителям почёт воздаёт. Но славным тринадцатый год для Жуковского должен был по иной причине стать. «Молитва русского народа» — стихотворение принадлежит руке его. «Боже, Царя храни!» — скажут русские не раз в течение следующего века. Жуковского создателем гимна Российской Империи скоро почитать всякий начнёт.

О прочем теперь разве кратко нужно сообщить, забыв про заботу о ритмике. Вот оставшиеся за тринадцатый год стихи: «Надпись на картинке, изображающей три радости и подаренной Е. И. П.», «Авдотье Петровне Киреевской, «Сиротка», «Здравствуй», «К самому себе», «Стихи, читанные в Муратове на новый 1814 год».

Четырнадцатый год обилен, но и там говорить ни к чему. Написаны стихотворения: «Письмо к ***, «Тост», «Кто б ни был ты», «К доктору Фору», «К 16 января 1814 года», «Стихи из альбомов» — к Саше, к Маше, Воейкову, к арфе, к Саше Арбеневу, «29 января 1814 года», «К А. П. Киреевской», послание на триста строк «К Войекову», «Ответы на вопросы в игру, называемую Секретарь», «La Grande pensee», «К А. А. Протасовой», «К Тургеневу, в ответ на стихи, присланные им вместо письма», «Первое апреля 1814″, «Александре Андреевне Протасовой», «Похождения, или Поход первого апреля», «Поскриптум к посланию А. Ф. Воейкову», «К Марии Александровне Протасовой», «Мой друг утешительный!», «И. П. Черкасову», цикл долбинских стихотворений («Добрый совет в альбом В. А. Азбукину, «Библия», «Бесподобная записка к трём сестрицам в Москву», «Росписка Маши»), эпитафии («Моту», «Хромому», «Пьянице», «Грамотею», «Толстому эгоисту», Завоевателям»), «Желание и наслаждение», «Совесть» ,»Смерть», «В альбом баронессе Е. И. Черкасовой», «Послание к Плещееву», «Послания к кн. Вяземскому и В. Л. Пушкину», «Записка к Свечину», «Записка к баронессе», «Записка к Полонским», «Бесполезная скромность», «Феникс и голубка», «К Кавелину», «К Букильону», «В альбом к Нине», «К князю Вяземскому», «К Вяземскому, ответ на его послание к друзьям», «Младенец» (в альбом графини О. П.), «Любовная карусель, или Пятилетние меланхолические стручья сердечного влюбления», «Императору Александру», «Ноябрь, зимы посол…», «Теон и Эсхин», «Древние и новые греки», «К неизвестной даме в ответ на лестную от неё похвалу», «Максим», «В альбом барону П. И. Черкасову», «Плач о Пиндаре» (быль).

Сказать подробно можно, только есть ли в том необходимость? Жуковский даже рифмовать ленился. Пример? Вот самый яркий — к «А. А. Воейковой» писал: Сашка, Сашка! Вот тебе бумажка. — В таком вот духе большинство, была бы у читателя терпимость. Иногда Василий унывал, лишь этим и бодрился. Выдавал тогда стих он жаркий, не в духе «бумажка — Сашка».

Есть стих «Мотылёк» — тонкий на обыденность намёк. Пока не трогаешь ты вещей красивых, не станет меньше их — тем и счастливых. Есть стих «Что такое закон», им Жуковский намекает, насколько обходится часто он. Есть натянутый канат — на закон аллегория. О том и гласит краткая история. Кому надо срочно, тот под ним пройдёт, а кто наглее — иной найдёт обход. Есть стих «Амур и Мудрость», вроде басенного сюжета, про богиню, что людям без нужды оказалась. Зачем мудрость, если из-за любви не одна человеческая жизнь поломалась? Мудрый урок Жуковский преподносил. Жаль, из-за обилия поэзии для личных нужд он внимание читателя вновь утомил.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Василий Жуковский — Стихотворения 1811-12

Жуковский Том I

К Жуковского поэзии есть значимый укор, не даётся её толкового понимания, промелькнут стихи перед глазами, оставив читателя перед осознанием пустоты. В одиннадцатом году Василий сам на оправдательную речь стался скор, прилагая талант поэтического дарования, ведь не чужими — своими устами, в «Певце» объяснил сколь причины ясными быть должны. Умрёт всякий творец, могилу по себе оставив. А может годы минули? Может нужно исходить из былого? Оттого не затронет поэзия читательских теперь сердец, в представлениях никого уже не ославив. Правда иные из потомков минувшее с удовольствием в поэзию свою вернули, особенно ярко вспомнив к месту должного увянуть Полевого. Как в романсе «Жалоба», где и сказано про цвет увядший полевой. Что же, подходить к пониманию поэзии всегда нужно с отягощённой знаниями головой.

За романсом следовал романс. «Цветок» — об угасающей красоте должного вскоре сгинуть создания. «Желание» — рассказ на любителя. Зато «В альбом 8-летней Н. Д. Апухтиной» сказал Жуковский золотые слова. Даётся каждому ребёнка шанс, дитя всегда есть радости источник и взрослых почитания, и хватает на его непосредственность ценителя. К сожалению, через пять лет схлынет сия, прельщающая юнцов, волна. В тот же год к А. А. Протасовой Василий обратился, как бы белый свет ещё одной из их рода не лишился.

«Стонет витязь наш косматый» — витязь перстень захотел сыскать. «Ода» — про Муратово-село. Безымянная песня, чтобы друг не забывал. Петру Вяземскому послание под сотню строк, где строка в одно или два слова обозначалась. Уже от перечисления читатель может устать, не пожелав узнать про творчество Жуковского хоть что-нибудь ещё, если к тому он вообще тягу проявлял. Впрочем, для того изредка и высказывается в сих строках подобная шалость. Греческая баллада «Елена Ивановна Протасова, или Дружба, нетерпение и капуста» — сменяющая русскую французская речь. «Добрая мать» — двумя ангелочками мать Бог наградил. Ну и под «Стихами, присланными с комедиями, которые К*** хотели играть» можно подводить черту за одиннадцатый год. Кажется, набил Жуковский оскомину до хруста, не пытаясь вовсе поэзией увлечь, да тем себя он и не томил, ведь не думал, что это массовый читатель прочтёт.

Год двенадцатый — великий год. Оружие солдата русского тогда блистало. О чём ещё писать, как не про войну? Писал о том Василий смело. В двести строк в «Послании к Плещееву» до славного Тильзита, где мир царь Александр долгожданный обретёт. «Стихи на потрете» того же Плещеева — перо Жуковского украшало. «Элизиум» — песня о рае древних греков, как об этом было не вспомнить в годину сию. И в семь сотен строк «К Батюшкову» послание писал Василий излишне смело. «Нина к своему супругу» — в день его рождения стих. «Речь» Плещееву неизменно посвятил, практически для него властителю. О Македонском сложил «Пиршество Александра, или Сила гармонии». Снова «К Плещееву», где Плещеев Плещепун для него. Или вот к Вяземскому в строках: Петру, что князь московский, шлёт привет поэт Жуковский, — стался Василий лих. Песня «Мечты», к А. Н. Арбеневой два послания, а к Е. А. Протасовой обращение словно к лицу способному смерть наслать дарителю. Всё это следует читать при единственном условии! Не воспринимать всерьёз ничего.

Укорять нужно нас, кто берётся о былом судить. И укорять тех, кто стремится крупицы собирать. Зачем хранить для потомков, допустим, к А. И. Плещеевой обращение? Явно Жуковский писал не для чужих глаз. Лучше к стихотворению «Пловец» внимание проявить. По нему и значение поэзии Жуковского придавать. Унесло чёлн без вёсел в море провидение, к Богу о спасении осталось возвысить несчастному глас. В стихотворении «Друзья!» слово «прости» — слово святое. А после о войне выразил Жуковский мнение своё простое.

Осушай стаканы смело, русский! Пьяный в бой идёт смелее. Бей француза без закуски! Без закуски бьёшь сильнее. О том сложена «Песня в весёлый час». К тому же в «Певце во стане русских воинов» призыв. Война с Наполеоном с отступления для России началась, уже и Москвы от супостата не сохранив. Жуковский всё равно советует браться за вино, стаканы напитком наполнять, тогда бойцу едино всё, сможет Родину он дальше защищать. Петь Василий продолжал, в поражении не видя причины унывать, тем он пример потомкам подавал, что готовы радеющих за Русь за малый промах с нечистотами смешать.

Осталось назвать: «К N. N. при посылке портрета», «Вождю победителей. Писано после сражения под Красным», «К А. А. Плещееву» стихи. Придётся сказать: кто оценит старания поэта, не останется к его творчеству безучастным, тот достоин сказать людям и мысли свои.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Василий Жуковский — Стихотворения 1807-10

Жуковский Том I

Минул обильный шестой год — седьмой на краткость не обилен. Протасовой три четверостишия Жуковский написал да песню «Тоска по милом», где дивчина тоскует. Читатель уже не такого от Василия ждёт, не думает, что может оказаться пассивен. Между тем, в иных сферах поэт себя искал, его иная сторона творчества волнует. Порою надо затронуть пределы устоев, чтобы мягче почва для твёрдости мысли стала, избежать в отзывах современников грязи, создав подобие стиха «На прославителя русских героев, в сочинениях которого нет ни начала, ни конца, ни связи»: поистине должна окрепнуть рука. Хочется иногда писать, не чувствуя под собой земли, перо и дано человеку правду искать. Тому читатель тоже внемли.

Восьмой год богаче, чем прежний год: романс «К Нине», песня «Мальвина», аллегория «Монах». Люди у Жуковского вянут в цвете лет. Жизнь не становится слаще, муками страдает людской род, высыхает без любимого дивчина, парень в келье себя ощущает, когда любимой на свете уже нет. Василий изрёк: поэт ныне и хитрый лжец и ложный предсказатель в стихах, сочинённых для альбома некоего М. В. П. Вспомнил и про необходимость сложить «Гимн» во славу Творца. А что Василий Петру Вяземскому в письме сказать мог? Не ожидал того читатель. Прямо написано в поэтических строках, заменить не стесняясь слово на букву Ж. Пётр, прими с воодушевлением: к тебе не жопа Аполлона, но лик бессмертный обращён. С таким стихотворением, Василий явно был чем-то огорчён.

Всё чаще песни Жуковский писал, без названий оставляя. Одна из них про гордость розы, бывшую сорванной рукой дивчины. Есть стихи, вырезанные на гробе А. Ф. Соковниной. Вот басня «Расстройка семейного согласия» за тот же восьмой год. Муж на жену обозлился, щелчка супруге дал. Та сыну дала в ответ, не утомив для того себя поиском причины. И далее до кота очередь дошла, тот за щелчок чижа распорядился судьбой. Это сказано к тому, что в войнах сильных безвинный лишь и мрёт. Ещё одна безымянная песня Жуковским написана в восьмой год. Говорил, что живёт любимою своей, такой жизнью наслаждаясь. Ещё одно обращение «К Нине» в виде послания читателя ждёт, в за сотню строчек растворяясь.

Девятый год начало брал со стиха «На смерть Е. М. Соковниной», затем последовало «На смерть фельдмаршала графа Каменского» стихотворение. Затем «К Эрминии», ибо над грацией грациею рождена. Затем написал «К А*** при подарке Аполлона», в гости сходив. Соответственно, в «В альбом» назывался стих другой. Соответственно, «Плач Людмилы» последовало за девятый год творение. О полёте соловья к цветку ещё была безымянная песня сложена. И, найдя повод грустить, «К Филалету» в стихе себя же утомив. «Счастием» подражать древним грекам решился, «К Делию» направил речь с призывом продолжать игру — умереть успеем, к Фантазии в стихе «Моя богиня» обратился, песней «Путешественник» в странствия решил отправиться — думать смеем.

Год десятый без положительных нот. «На смерть семнадцатилетней Эрминии» им написаны строчки. «К Блудову» послание составил, желая пути счастливый исход. К солнечным часам в саду И. И. Дмитриева надпись в четыре строки и точки. «Песнью араба над могилою коня» Василий читателя озадачил, смерть описал, как бился араб показал, рефлексией всё переиначил, пока не устал, зато рассказал. Юшковой посвятил стихотворение «Свисток». И к дивчине напоследок со слов «По щучьему велению» обратиться смог.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Василий Жуковский — Басни 1806

Жуковский Том I

Мудрости чан — кто басни берётся сочинять. Так теперь и про Жуковского можно сказать. Что там прочие, кого терзала правды муза, кому жаркая казалась зимней стужа. Василий не иначе, он подобно прочим смотрел. Говорить о жизни он действительно смел. Желал видеть в зверях людей пороки, наполнял для того он рифмами строки. Становились животные и растения похожими на людей, своими пороками словно отличаясь от диких зверей. Так появилась на сцене «Мартышка, показывающая китайские тени». Вообразила она, способна творить чудеса, для того ведь не надо никакого ума. Кривлялась, чудила, многих своим поведением удивила. Забыла лишь о главном она — про фонарь. Не включила! Остался закрытым для мартышки знания ларь.

«Сокол и голубка» — мудрость для предпочитающих кротко страдания сносить, кто готов до божественности других возводить. Жил голубь, от почитания томился, что однажды здраво мыслить забылся. Он почитал сокола, воздавал ему уважение, не замечая ожидающее его унижение. Сокол — всего бога подобие и вершитель судьбы, может даже олицетворение за справедливость борьбы. И взялся как-то сокол голубя того бить, брюхо своё голубиным мясом думал набить. Что теперь голубю к жалости взывать? Коли почитал — должен и такой участи от выше себя поставленного потакать.

Басня «Мартышки и лев» мягче сталась. Не столь печальной участь мартышек казалась. Забыли звери, насколько цари природы сильны, хоть и кажутся равными: они всё-таки львы. Потому, как не будь мягок к подданным властелин, пока он молод и не дожил до седин, остры останутся зубы и когти правителя сего, невольно поранит всякого, кто не учтёт повадок его.

«Ссора плешивых» — с юмором поведанный сказ. Как думает читатель, из-за чего драка между лишённых волос началась? Увидели гребень они, не могли решить, кому достанется он. Впрочем, сугубо ради суеты человек бороться за право обладания навечно обречён. Басня «Кот и зеркало» вторит мнению сему, в оной кот с отражением воевал, мня победу себе одному. Одолеть врага не сумеет, ибо того не может в принципе быть. Останется коту о мышах вспомнить — обиду на них остудить.

В басне «Голубка и сорока» посмотрел Жуковский на житьё-бытьё: как живёт стенающее о горестях зверьё. Сорока жаловаться голубке посмела, мол, хорошо, сама в ссорах с мужем уцелела. Бьёт её сорок, тиранит детей. Разве птица он? Нет же, он — змей. А сама, ты, разве не змея? Могла ответить голубка. От твоих гулянок не меньше воет семья. Прежде, чем поклёп возводить, шла бы порядок в гнезде наводить.

В басне «Сурки и крот» о шалостях пошла речь. Как-то надо сумбур в должную форму облечь. Крот был как бы не при делах, только он и остался на бобах. Пока сурки слепых изображали, роль чужую на себя примеряли, попал в силки вроде бы не столь виновный крот. Хотя, разве когда был виновен тот, кто оказывается не там, где должен в момент определённый быть. Значит, чашу горя суждено ему всё же испить.

«Истина и басня» раскрывает суть мудрости под вуалью, как килограмм сена считают лёгким, сравнивая с килограмма сталью. Ходила истина по свету, всюду никто не радовался ей. Как завидят истину люди, сразу истово кричали: Бей! От правды не скроешься, как она не огорчай. Но разве будет плохо, если на правду накинуть вуаль? Вот правда под вуалью — басней и зовётся, ей всегда место в сердце людей найдётся. Получается, мудрости прост секрет — покрась неугодное в угодный для всех цвет.

Басня «Смерть» — повод порассуждать. Задумался Василий, кого в предводители сената подземного мира избрать. Невоздержание того удостоилась права. Воистину, трудна на сей порок управа. Вот ещё басня — «Цапля» там главный персонаж. Цапле есть не хотелось, но в поисках еды проводила цапля променаж. Это не по нраву, того не желает есть. То есть проявляла птица гордая присущую ей по положению спесь. Да вот живот скрутило, набить бы горло хотя бы чем-нибудь. Съест теперь она и лягушку. Вот такая у басни этой суть.

«Сон могольца» — про то, как выше положенного не суждено стать. И нет важности, насколько благоволит тебе власть. Будь хоть дервишем ты, ходи хоть приближённым к царю. Так или иначе, обречён прикипеть ты к котлу. Об этом и басни «Каплун и сокол» сюжет, кому-то вариться в котле, иного права нет. Просто судить не с руки человеку, потому обратимся к «Старого кота и молодого мышонка» сюжету. Вопила мышь коту — ей нужно подрасти, тогда разжиревшей котят и корми. Но зачем коту ждать, он стар: старики ждать отвыкли давно. Увы, юности того познать не скоро суждено.

Басней «Кот и мышь» Жуковский укорил древних составителей подобных былин. Казалось, будет рассказано один в один. Со времён «Стефанита и Ихнилата» читатель помнил о том, как важно дружить, поскольку тогда каждый будет за счёт друга силён. Василий скепсисом стался полним, оттого и дружба для него — вместо товарищей поиск вражин. Впрочем, есть сюжет обратной величины — басня «Орёл и жук» про сущность птиц и зайцев вражды. Оказалось, жук для зайца — есть кум. Могло ли такое придти орлу на ум? Разорил орёл жучью нору, в которой заяц забился. Вполне понятно, почему жук на орла обозлился. Стали с той поры яйца в орлином гнезде пропадать, причину того не мог орёл никак осознать.

Есть ещё не басня — скорее эклога «Амина и Эндимион». В духе Вергилия о любви пастухов в оной прочтём. Про искусства значение зато басня «Сокол и Филомела», где птица отведать соловья захотела. Говорил соловей, что прекрасно поёт. Только голодному важно ли? Он лучше брюхо скорее набьёт. А вот басня «Комар», про того, кто сладость в вине искал, немудрено — комар тот сгинул и пропал.

Напоследок басня «Похороны львицы». Собрались отправить в последний путь царицу звери все и птицы. Лишь олень почитания не воздал, он от когтей львицы жену и детей потерял. Рассвирепел тогда лев на дерзкого зверя, как не понимает он — какова значения эта потеря. Придумал тогда олень оправдание, якобы видел он царицы увядание, имел с нею разговор и велела львица льву передать, будто будет мужа она во всём великолепии загробного мира ждать. Как к этому читателю относиться? Другим творчеством Жуковского не забыть насладиться.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Василий Жуковский — Стихотворения 1804-06

Жуковский Том I

В страданиях прожить, страданиями преисполняясь, иного не может быть, писал о том Жуковский, стараясь. Брался Василий напоминать, «К ***» — лицу неизвестному обращался. Получится ли счастье тогда разыскать, если с горем ни один человек так и не расстался? В таком же духе в четвёртом году «К поэзии» Жуковский писал. Радость возможной он видеть оказывался способен. Того Василий и не искал, тем путь поэта потому и удобен.

Стихотворение «Опустевшая деревня» в пятом году написано. Уже Жуковский говорил не пространно, а о том, что лично испытано. Печаль окружает, от будущего ждёшь огорчения, одни грусть разгоняют мгновения — ушедшие в прошлое, безвозвратно минувшие: они и есть дни человека самые лучшие. Коли так, к басенным сюжетам следовало обращаться, ведь не надо очень с мыслью собираться. Вот в четыре строки «Дружба» сообщается, что между рухнувшим дубом и опутавшим его плющом заключается. Василий кажется изменившимся, словно от горемычных мыслей забывшимся? Он сам это понимает, «Моя тайна» — так стихотворение об этом называет: забвением былое смело назвал, будущее с божьим промыслом связал.

Вторил себе, понимая случившуюся перемену. «Брутова смерть» выходила в поэзии Василия на сцену. Ведь бывают люди, достойные помещения на почитания стену. Им скажешь единое, пускай для них неутолимое, зато вполне объяснимое. Брут хорош там, где быть полагается хорошим ему. Оставим того Брута памятным в достойном имени его краю. Не станем искать славы чужой: если понадобится — найдём свою.

Или вот — стихотворение, в котором призвал Юпитер Мщение, выразил он ему своё суждение. Мол, не желает дозволять прощение. Раз совершено деяние, должно быть за оное наказание, так зачем применять старание, выискивая для преступления оправдание? Карать пожелал Юпитер безбожно, применять кару к оступившимся грозно. Разве это так уж невозможно? Воплотить довольно просто — не сложно. Вступило тогда Милосердие в свои права, угрозы Юпитера с той поры — гроза, пугают людей олимпийца слова, но смертельными они становятся лишь иногда.

В духе насмешливого наставления сообщил Жуковский ещё одно стихотворение. «Антипатия» — поэта впечатления на людское заблуждение. Сложились однажды мгновения, породив недоразумение. Выразила жена страдания, излив слёзы на мужа умирание. Того утомили её стенания, ибо не желал оценить жены старание. Никогда не терпел муж воды пролития, то для него как наказание. Потому он удостоил жену от себя изгнания, хватит и того, какое он сам испытывает страдание.

Год 1806 — всё взрослее Василий становился. Теперь стихи писать усерднее он старался. Месяца не проходило, чтобы силы для сложения строк не находил. Может муза просила творить. «Послание Элоизы к Абеляру» — творениями Руссо Жуковский вдохновился. «Отрывок перевода элегии» — очередной стих темой гроба начинался. «Песня» о том, как некогда любовью себя утомил. «Отрывок (подражение)» — в той же мере не дал счастья испить. «Сафина ода» — у ног любимой быть рад, но с ней простился. «Идиллия» — с девушкой Алиной Василий навсегда распрощался. «Прощание старика» — грусть о той, кого потерял, её всю жизнь любил. Элегия «Вечер» под сотню строк — милый сердцу друг навечно опочил. «К Эдвину» — пока ещё Жуковский поэзией за год не утомился. Отрывок из Делилева дифирамба «На бессмертие души» переводом вроде стался. Под двести строк «Песнь барда над гробом славян-победителей» на суд читателя Василий выносил. «Разговор» — Амура луку и стрелам в ритме жизни теперь на дано любовь для людей находить.

«Мой друг бесценный, будь спокойна!» — для чистых душой стихотворение. Кто верит в чистоту души, тот от Всевышнего ожидает награждение.

За шестой год написал Василий восемнадцать эпиграмм. Говорил об одном, тут же опровергал сказанное сам. «Сонет» о четырнадцати строках по просьбе Лилеты сочинил, тогда на подобные забавы кто только не потратил драгоценных сил. «Эпитафия лирическому поэту» — как некий Памфил жить во славе собирался, но во цвете лет скончался. «Старик к молодой и прекрасной девушке» — мадригал: без надежды ещё никто обожать не воспрещал. «Эльмина к портрету своей матери, писанному её дочерью, которых она в одно время лишилась» — оным стихом рука Жуковского, конечно, укрепилась. Василий показал путь для облегчения страданий, ведь портрет позволяет избежать о безвозвратно потерянном душевных терзаний. Вторит тому же «Руше к своей жене и детям из тюрьмы, посылая к ним свой портрет», когда путь на эшафот скрасит память прожитых лет.

«Младенец» — промелькнул за тот же год стих. Есть среди неуказанного два творения под «***» среди них. Стала пропадать тема гробов, словно Жуковский к другому становился готов. Есть в том зерно истины, ведь не сказано про наследие шестого года вполне. В тот год Василий басни писал, о них приятнее говорить вдвойне.

Автор: Константин Трунин

» Read more

1 2 3 4 156