Tag Archives: драма

Халед Хоссейни “Тысяча сияющих солнц” (2007)

Хоссейни Тысяча сияющих солнц

Дабы лучше понять жизнь, надо своими глазами посмотреть на окружающую действительность. И тогда окажется, что всё далеко не так, как о том принято думать. Халед Хоссейни прежде негативно отзывался о режиме советской власти в Афганистане, имея о ней представление сугубо со слов американской прессы. Но вот им написан “Бегущий за ветром”, Хоссейни получил возможность побывать в родившей его стране. И что он узнал? Отнюдь! Оказалось, советский режим правления позволил афганцам почувствовать свободу от предрассудков, отказавшись от всего, что связывало по рукам и ногам. Но вот власть советов пала. Кто пришёл вместо них? Сперва моджахежы, затем талибы. Небывалое насилие посетило Афганистан, не знавшего подобного унижения никогда прежде. Процветающий Афганистан уподобился Камбодже, поедавшей себя точно тем же автогеноцидом. Пусть красные кхмеры выдавали себя за социалистов, тем на собственный лад творя безумие. Пришедшая к афганцам язва начала разъедать их разум, порождая чудовищные изменения в общественной жизни. Обо всём этом узнал Халед, стоило ему встретиться с реалиями Афганистана лично, заново осмыслив судьбу проживающих и проживавших на его территории народов.

Не надо ничего придумывать. Достаточно лишь ознакомиться с рассказами свидетелей. Мало ли имеется примеров, сообщающих о горькой человеческой доле? Хоссейни взял в качестве примера несколько семейств, воссоздав на основе их жизни цепочку событий, охватив тем самым историю Афганистана от последнего короля до прямого вмешательства американцев. И получилось у Халеда протяжённое повествование, где основные ужасы коснулись женской доли, обречённой оказаться на последней из доступных ролей. Только при социализме женщины Афганистана обрели право на выражение личного мнения, могли получить образование и устроиться на работу. Тогда как в последующем ничего подобного им никто не давал.

Беда афганцев – в них самих. Они не способны преодолеть доставшееся им в наследство мировосприятие. Они погружены в заботы, от которых следовало избавляться при первой на то возможности. Усугубляет быт афганцев и исповедуемая ими религия. Точнее не сама религия, а её трактование. Прежде над человеком должен властвовать разум, чего по произведению Хоссейни заметить не удаётся. Халед показывал так, чтобы читатель бесконечно возмущался им описываемым. В какой-то момент обязательно возникнет недоверие. Уж ежели всё настолько было плохо, то как афганцы до сих пор не самоистребились, всё-таки продолжая существовать и поныне? Это объясняется стремлением ряда писателей к излишней драматизации, полностью отказываясь видеть происходящее в самую чуточку лучшем свете.

Что остаётся? Как нужно поступать? Смогут ли афганцы сами ответить на эти вопросы? Если Хоссейни не приукрашивал, говорил существенно важные вещи, тогда необходимо задуматься, как всё-таки нужно жить, каких устремлений придерживаться. Конечно, всякое общество имеет право на существование, покуда находятся его приверженцы. Отказывать в том праве никому нельзя. Должна быть единственная оговорка. Она гласит: когда хочешь жить по своим правилам, тогда позволь другим жить по правилам, которые по нраву окажутся им. Такое получится когда-нибудь осуществить? Ответить можно положительно, но с той же единственной оговоркой, означающей развязывание войны между всяким, чьё мнение не может сойтись.

Хоссейни отмечает благость пришествия американцев в Афганистан. Наконец-то афганцы заживут достойной их существования жизнью. Но понимает ли Халед, как велики противоречия, не скоро способные утихнуть? Ведь будут среди афганцев рождаться люди с иным мышлением, считающие противным жить по американским нормам поведения. И тогда будет новый виток конфликта. К сожалению, с противоречиями быстро сладить нельзя, для этого нужны решительные меры. Однако, спешка скорее даст отрицательный результат. Как не удержался социализм, так может не удержаться и любой другой режим.

» Read more

Стивен Кинг “Мизери” (1987)

Кинг Мизери

Культура массового потребления лжива. Невозможно смотреть кино, понимая, всё происходящее на экране пропитано фальшью. Отдохновением становятся книги. Но и с этим не всё ладно. Имеется изрядное количество писателей, живущих иллюзиями. К таковым относится и Стивен Кинг. В который раз он показывает читателю человека с отклонениями в психическом развитии. Если бы такое количество душевнобольных бродило по Земле, население планеты успешно бы вымерло. На этот раз всё не настолько масштабно. Кинг предложил герметичный триллер, позволив действию происходить в одном доме, практически в одной комнате, с редким включением обстановки извне. Даже персонажей всего двое. Один из них якобы адекватный создатель художественных бестселлеров, а другой – маньяк со справкой из психиатрической лечебницы, желающий сжигать книги и кромсать плоть. Вновь Кинг вспомнил, что пальцы – это всего лишь пальцы.

Почему медики у Стивена психопатичны? Если не режут себя, то стремятся к тому в отношении других. Впрочем, лечить душу требуется большинству героев Кинга. Собственный внутренний мир рвётся наружу, побуждая переносить на бумагу груз эмоциональных проблем, тем облегчая самочувствие. Просто в прекрасный момент Стивен понял – надо погрузить нового-старого персонажа в страдания. Осталось понять, из чего исходить. Решение оказалось типичным для Кинга. Требовалось лишь разобраться, каким образом писать произведение, если описанию доступно излишне малое пространство. Выход оставался за проработкой внутреннего мира главного героя. А что больше всего ему может доставлять страданий, учитывая профессию писателя? Разумеется, страх всякого творца – прогневить почитателей его таланта. Вот исходя из этого и будет дан ход повествованию, призывающему отнюдь не к необходимости опасаться оказаться наедине с психопатом, а банально соблюдать правила дорожного движения, поскольку езди размеренно, не попадай в аварии, как избежишь всего того, о чём поведал читателю Стивен Кинг.

Такова реальность – думается с первых страниц. Кажется, лучше умереть из-за присущей тебе глупости, нежели быть спасённым, но ради продолжения существования в виде растения. У главного героя, который писатель, переломаны кости ног: нижние конечности превратились в месиво. Ему помогает оказавшийся рядом другой главный герой, доставив к себе домой и оказывая необходимую помощь. Вроде бы всё благополучно – за единственным исключением – отныне писатель в руках маньяка, в чьей воле совершать любые действия, какие только придут ему в голову. А так как он психически болен, причём скорее всего шизофренией, то его любовь проявится вполне объяснимым образом – бьёт, значит любит. Только в случае Кинга формулировка будет звучать иначе: кромсает плоть, значит любит. Не повезло писателю ещё и в том, что его мыслями руководил непосредственно Стивен, взявшийся отомстить всем собратьям по перу разом, убедительно продемонстрировав, что дабы писать – нужно сперва пройти череду испытаний. И уж кто-кто, а участник его книги то познает в полном объёме, к тому же ещё и благодаря самого Кинга, взявшегося вершить судьбами литературных персонажей, благо демиургом он является сугубо для придуманных им же миров.

Цельный человек не может быть сильным, сильнее он становится, теряя части тела. Пусть его душа уничтожается, падает моральный дух и у него пропадает желание продолжать жить. Это идея Стивена Кинга, которую он раз за разом претворяет в действительность, ни с чем не считаясь. В конце обязательно всему предстоит принять более-менее приличный вид. И вполне себя окажется так, будто мучения перенесены во благо. Надо же такое представить, чтобы лишения оказалась с положительным знаком. Таков уж Кинг – он крушит и ломает жизни, совершая то для пользы… сугубо по его же мнению.

» Read more

Яков Княжнин “Орфей” (1763)

Княжнин Орфей

Княжнин пред нами, молодой Княжнин. Не драмами, он юностью полним. Там впереди признание, там слава его ждёт. Успеет обрести Яков положенный судьбой ему почёт. То дело будущих свершений, пока же остановимся на одном из мелких творений. Мелодрама “Орфей” с античным сюжетом, лучше понимается в виде пропетом. Она о том, как любил поэт девушку, но рано её потерял, найти пытался всюду, и в аду искал. Там нашёл и попытался к жизни воззвать, богов укоряя, готовый сам жертвою провидения стать. Ничего необычного, старый сказ на новый лад, герои Княжнина положенное им снова повторят.

Горькая жизнь. Зачем человеку дана? Желает он жить, но кусает змея. Умирает человек, родных покинув людей, обитает теперь в аду среди мрачных теней. Его там быть не должно, нужно спасти, решение требуется для того разумное найти. Повторить подвиги героев, войдя во владения Аида? Не испугавшись мучений, подобных мукам Тантала, деда рода Атрида. У врат стоят фурии, попробуй уговорить. Без их согласия внуку Атрея страхами переполненным предстоит быть. Глас свыше позволит Орфею решиться на подвиг, ибо он влюблённый, а не просто с лирой любовник.

Проблема бытия не в желании обладать, она и не в необходимости при себе нужное держать. Необходимо мнение другой стороны, кому важен ты – и только ты. О том не знала Евридика, кою вызволить решил Орфей, она тянулась к любимому человеку гораздо сильней. Он не должен был на неё смотреть, ей же дано было любимого зреть. Они рядом, но до невозможности далеки, дочери Урана – фурии – им не позволят грань перейти. Не должен Орфей смотреть на умершую, ибо тогда – утратит Евридику он навсегда.

Боги играют, они – малые дети. Не считают боги, будто за людей они должны быть в ответе. Им важнее кураж, от прочего скука до скончания веков, заставлять страдать людей – забава всех древних богов. Придумать молодому человеку закрыть глаза и не смотреть на манящую красоту, что просить Солнце не освещать больше на небе Луну. Она есть, её притяжение манит, скорее сам для себя окажешься забыт. Потому посмотрит Орфей на Евридику, и умрёт умершая, уподобится видения краткому блику. Горечь прильнёт к губам, усохнет язык, для мира Орфей отныне погиб.

Фурий полёт, они полны воздаяния, многих сжили со свету Урана дочери, внушив чувство отчаяния. Не вернёт Евридику Орфей, как дальше ему быть? В ад прорваться живым, либо сойти умершим в Аид? Принять яд, окончить дни и покориться року? В воды Леты кануть, отдаться забытья потоку? Того не избежать, сейчас или потом, всё равно фурии пожрут тебя живьём. Потому герой Княжнина поступит согласно внутреннего чувства, не дав выхода наружу сжигающего его буйства.

Так лучше, нежели согласно мифам произошло, Орфей на юношах удовлетворял своё естество. Но писать в таком духе, показывать подобное в балете, не станешь тогда популярным в великолепном высшем свете. Прекратить мучения, довольно будет сего финала, тогда приятнее окажется пересмотреть мелодраму с начала. Боги довели до смерти – осудить таких богов! А если говорить, что боги Орфею восприятие исказили… Нет, не надо произносить об этом слов.

Погиб человек. Погиб великий поэт. Говорят, лириков подобных не рождалось после на свет. Кто приходил, тот с рифмой играл, чему в Древней Греции значения никто не придавал. Красиво и возвышенно говорить – вот это прекрасно. А ежели пафосно? Только если до прекрасного страстно.

» Read more

Людмила Улицкая “Даниэль Штайн, переводчик” (2006)

Улицкая Даниэль Штайн переводчик

Какой лучше выбрать носитель информации? Неважное, главное, чтобы люди смогли с него читать. Какой веры следует придерживаться? Любой, главное, чтобы люди не переставали осознавать себя людьми. Как нужно жить, чтобы избежать конфликтов? Никак, поскольку человек всегда будет стремится обособиться от себе подобных по какому-либо надуманному принципу. Возможно ли достичь согласие, не находя понимания? Конечно, поскольку человек всегда об этом мечтает. Так почему не получается преодолеть разобщённость? Улицкая решила об этом рассказать на примере жизни Освальда Руфайзена: еврея, католика, переводчика.

Но как поведать о том, для чего нельзя найти собственных слов? Потребовалось прибегнуть к помощи других. Поэтому со страниц произведения звучат голоса разных персонажей, сообщаемые читателю в виде писем, аудиозаписей и прочих всевозможных документальных свидетельств. А как выстроить на этом материале хронологически последовательную историю? Улицкая решила такого не делать, разместив сообщения вразброс. Не возникнет ли повторений сюжетных линий? Обязательно возникнет. Даже допустимо сказать, что повторения встречаются в непозволительном количестве, порою заново пересказывая прежний текст, но другими словами.

Кто же представлен читателю? Человек сложной судьбы, имя которому Даниэль Штайн. Родился он незадолго до Второй Мировой войны и встретил её при не самых простых обстоятельствах, став переводчиком между поляками и немцами. Это не самый трудный период в его жизни, так как больше проблем он встретит после, когда столкнётся с нежеланием евреев признавать в нём соплеменника, а среди христиан к нему появится ряд претензий из-за своеобразного понимания догматов. Уже не переводчик между поляками и немцами, Даниэль остался переводчиком между конфессиями, а также между людьми и Богом. Понимая его, все продолжали стоять на своём, словно не желая уразуметь истину, что вера не имеет значения, когда важнее придти к согласию вообще, дабы не иметь разногласий.

Улицкой действительно требовалось найти особый подход к читателю. Всё сказанное ей на протяжении произведения – религиозный трактат с вкраплениями философии, подводящий к осознанию глупости общественных установок человека. В суете каждого дня кроется переходящее из поколения в поколение заблуждение, не дозволяющее довериться пророкам, подвергая сомнению их проповеди. Как некогда бродили евреи по пустыне сорок лет, так продолжает бродить остальное человечество, не находя покоя и умиротворения.

Писателю, решившему рассказать о людях, подобных Освальду Руфайзену, необходимо обладать аналогичным даром, поскольку иначе он не сможет доходчиво объяснить их мировоззрение. Но это не гарантирует того, что такие люди будут правильно поняты самим писателем, и не окажутся иным образом истолкованными. Для устранения возможных недоразумений требуется взять их взгляды за основу, показав читателю схожую историю, допустив в ней всё угодное личным представлениям о кажущемся правильным.

Посему откажемся от укоров в сторону Улицкой. Ею рассказана довольно правдивая версия имевших место событий, пропущенная через себя и многих других, имевших возможность лично общаться с прототипом главного героя произведения. Помимо самого жития, пришлось проанализировать ряд событий, начиная с библейских времён, понимая под ними нынешние страдания человека, не имеющего возможности вернуться к исходному состоянию райского блаженства. Ежели ранее евреи боролись с несправедливостью, вследствие неспособности сие уразуметь, так таковыми остались до наших дней, на свой лад трактуя ниспосланное им Богом, отказываясь верить в для них предустановленное.

Стена возводится в головах. Каждый народ на свой лад совершает с этой стеной ему потребное. Но стена остаётся нерушимой, возведённой ради демонстрации собственной уникальности, и даже особого указания на избранность. Важно понять, стена возводится именно человеком… не Богом. Для Высшей сущности все существа на земле равны. Главный герой произведения Улицкой это понимал, теперь это должен понять и читатель.

» Read more

Максим Горький “Мать” (1906-07)

Горький Мать

Матери несут крест за своих детей, но некоторые из них способны подать сыну-палачу копьё, ежели он о том попросит, чему конец он бы в тот момент не желал положить. Если правда уничтожается во имя другой правды – это проявление насилия. Никакие причины не станут оправданием агрессии, в том числе и проявляемой мирным образом. Но материнский лик не должен разрешать кровавые замыслы сменяющихся поколений и потворствовать проявлению ювенального бунта. Одно исключение возможно – это “Мать” Горького.

Прежде, когда Горький опубликовал произведение “Фома Гордеев”, в сюжете не оказалось важного элемента для формирования личности главного героя – матери. Его мать умерла, породив родовое проклятие. Требовалось исправить то упущение, для чего Горький взялся привнести в следующий роман необходимые изменения. Теперь сперва умирает строгий отец, поручая жене дальнейшее воспитание сына. И тут надо сразу оговориться, до того аморфная мать, так и продолжит оставаться в подчинении, только уже сына. Лишённая собственного мнения, она слепо будет протягивать сыну то самое копьё, которым юное чадо будет пронзать государственное устройство.

Откуда Горький взял такую мать? Из каких тёмных закоулков она обозначилась? Она не могла не знать, что Российскую Империю лихорадило на протяжении полувека. Социальное напряжение росло и почти было готово перехлестнуть через край. В сюжете ещё не случилось русско-японской войны, а значит до роковых волнений 1905 года осталось недолго. Перед пиком всеобщего недовольства, в стране имелись люди с философией муравья – исполнявшие им порученное, без мысли обрести право на личную точку зрения.

Мать главного героя романа Горького плывёт по течению революционных порывов общества, не понимая, чем это грозит. Она рада видеть сына счастливым, чем бы он в действительности не занимался. Задумай сын убить себя, ей предстояло помочь ему. Данное мнение кажется кощунственным, однако, помогая сыну вести запрещённую деятельность, итог которой – смертная казнь, она уже только тем способствовала гибели сына.

У кого есть желание видеть в произведении религиозный подтекст, тот найдёт оправдание любым преступлениям, благодаря присущим ему благим помыслам. Каждый бунт – предвестник ещё больших проблем. Допустимо вспомнить Христа. Но разве его мать несла крест на Голгофу? Христос сделал осознанный выбор, понимая, никаким иным образом он не донесёт до людей своих воззрений, если не погибнет за них насильственной смертью. Последовала реакция мотивированной жестокости, выродившаяся в травлю всех несогласных, подобно Христу шедших на пересмотр прежних воззрений.

Главный герой горьковского произведения недоволен текущим моментом, желая перемен. Не имея жизненного опыта, он используется другими людьми для воплощения их амбиций. Он стремится знать правду, устраивает заседания, обдумывает действия с товарищами. Однако, почему о правде должен кто-то говорить? Почему правда не исходит изнутри человека, о ней не знающего? Скрытая от внимания информация – не всегда является правдиво изложенной. Поверить ей – равносильно разрушению покоя из-за свойственной людям мнительности. И тогда они поднимаются и строят баррикады. Вслед за ними идут их близкие, в том числе и матери: дабы остановить, не позволив свершиться непоправимому.

Есть в русской литературе особый тип женщин – тургеневский. Кроткие создания с виду, они готовы поддержать революционные порывы любимых мужчин. Самоубийственное мероприятие не смущает их, готовых помогать строить баррикады и взбираться на них для выражения активной гражданской позиции. Любимый всегда скатывается с вершины хладным трупом, попадая в объятия осиротевших женщин. Им остаётся лезть на вершину самим, ибо иного смысла в жизни они не видят. “Мать” Горького такая же.

» Read more

Александр Пушкин “Капитанская дочка” (1836)

Пушкин Капитанская дочка

С чем бы “Капитанскую дочку” Александра Пушкина не сравнивали, не менее точно можно утверждать и то, что это произведение является продолжением “Выбора гувернёра” Дениса Фонвизина. Перед читателем необразованный юноша, проведший молодость в увеселениях. Такое поведение сына надоело отцу, и он решил его отправить в место, где готовят настоящих мужчин, то есть под Оренбург. Именно там случится восстание Емельяна Пугачёва, невольным участником которого предстоит стать герою повествования.

Нравы в Российской Империи были не то чтобы очень. Высокая культура пития омрачалась низкой потребностью в качестве самого пития. Пили бездарные французские псевдогувернёры, пили в армии и пили иные, лишь бы пить. Поэтому сделать в России человека из пьющего человека – трудноразрешимая задача. Помочь способен только другой пьющий человек. Желательно способный на храбрые дела, чем бы ему его отважное поведение не грозило. Таким образом, отрезвить Россию удалось одному Емельяну Пугачёву, начавшему с главного героя “Капитанской дочки”.

Кто придерживался прежних пристрастий, того Пугачёв безжалостно казнил. Чем ему не нравились пьющие люди? Они, если чем и делились, то алкоголем. Пугачёву выпивки не хватало, ему требовалось иное средство для согрева. Потому главному герою повезло в первую очередь – он не пожалел будущему бунтовщику тёплой одежды. За это Пугачёв навсегда останется благодарным, поскольку главный герой окажется единственным – чьё пьянство он соглашался терпеть и далее.

Смех смехом, но смеяться причин не так много. Разгул пьянства в стране довёл до катастрофы. Народ стал серьёзно думать, будто Пугачёв является продолжающим здравствовать Петром III, то есть законным правителем государства. Только трезвые на голову сомневались в такой возможности, памятуя о прежних воскрешениях покойного императора. На их беду, трезвость к ним пришла с восстанием Пугачёва, когда было поздно организовывать действенное сопротивление.

Главному герою произведения Пушкина пришлось выживать в непростой обстановке. Он понимал – его поведение обязательно будет неправильно расценено. Находиться в стане врага, видеть смерть товарищей и выйти целым – равносильно признанию в предательстве. Убедить, что ты был пьяным, не получится. Поэтому, в качестве оправдания, в сюжете появилась дочь коменданта крепости, в которую он честно влюбился и пытался всеми правдами и неправдами спасти.

Отнюдь не вздор. Не следует забывать, предлагаемая история – мемуары непосредственно главного героя. Изначально Пушкин их так и опубликовал, без указания имени автора. Какой же человек будет писать о содеянных злодействах с последующим благополучным избавлением? Мемуары так не пишутся. А если человеку надобно излить душу, он прежде положительно отзовётся о себе, а потом уже об остальных. И лучше приукрасить какой-нибудь малостью, дабы не так сурово судили. Потому в “Капитанской дочке” Россия представлена страной пьющих господ и слуг, пьяными лежащих у их ног.

Допустимо сказать, на страницах не так много пьющих лиц. Но между строчек они присутствуют повсеместно. Допустим, Архип, приставленный в качестве дядьки, подозрительно добродушен: вне присутствия явно закладывает за воротник. Прочие действующие лица где-то успевают принять на грудь. Сам главный герой напивается до галлюцинаций, чем обыкновенно спасался. Лишь капитанская дочка стала образцом чистоты и непорочности, чем наводит на подозрение в нереальности её существования.

Пугачёв так и не смог спасти Империю от пьянства. Его бунт был подавлен, а сторонники сосланы или казнены, лишь один оказался оправданным – автор представленных Пушкиным мемуаров. Что-то ударило Императрице в голову при отмене наказания.

» Read more

Александр Пушкин “Евгений Онегин” (1825-32)

Пушкин Евгений Онегин

Под небом сумрачным России, африканской страсти жаром пылая, о нравах общества писал поэт, их смело осуждая. Он взялся говорить, тому не устыдившись – обвиняющих уняв, заранее оговорившись: не он герой романа, клеветать не смейте, на себя смотрите, должное принять умейте. Сказать поэт решил о молодом повесе, подобных коему не счесть, посему стихи о нём полагается принимать с благосклонностью за лесть. Евгений Онегин – имя франтоватому юнцу, о его деяниях слагал поэт за строкой строку. Но не о нём одном – о себе поболее сказал поэт: о развязных помыслах, присущих ему во цвете данных свыше лет. Потому, читатель, общество во времена Николая гнило, поверь, коли Пушкин светлое чувство обратил в ничто.

Любовь! Какая блажь. Любить – не важное желание. Тридцатые годы – смена эпох, иное у молодых почитание. Девичья краса и девушек круг не пленит, то в былое ушло, время мужчин-краснобаев в двери стучит. Откройте Пушкину, пусть скажет о девицах, расскажет о ножках их, не разбираясь в чужих лицах. Собьётся он, забыв о чём сначала говорил, после вспомнит, продолжив, будто кто его остановил. Что до повествования, оно всплывает кое-где, когда поэт вспоминает – взялся он говорить не о себе. Итак, читатель, Онегин снова во главе сюжета, он переменчив, запомни до конца повествования это.

Сегодня мнится красота одна, на завтра красота другая. Решать положено теперь. Но как решать, не зная? Не красота, всё завтра обращается в другое. Поступок нынешний, спустя годы, обращается в смешное. Нравы общества, как их сейчас не осуждай, смирись и без возражений принимай. Некогда мужчины искали встречи, после дамы пребывали в поисках причин, спустя десятилетие опять иначе – мужчинам снова искать встречу самим. Заложником сего даже Пушкин оказался, зря над прежними порядками смеялся.

Меняются вкусы у людей, так им кажется приятней, кто вчера был на слуху, того сегодня нет отвратней. Онегину не мил его умерший дядя, презренна в девушке краса, он это знает: он молод. Молодым – всё навсегда. Как бы не казалось поведение Онегина зазорным, не стоит быть таким притворным. Вокруг онегиных не счесть – о том ранее упоминание в первом абзаце сего текста есть. Меняется всё в мире, чтобы к прежнему началу вернуться, вот и страдает человек, позволяя в который раз обмануться.

Зачем тогда гадания и вещие сны? В них будущее сокрыто? Пойми, читатель, для человечества предстоящее – дырявое корыто. Понятно всякому, человека краток век. Ему мнится такое – чему тысячи лет. Не он один – все через подобное прошли, и смерть свою в конце жизни обрели. О частностях осталось судить каждому из нас, как Пушкин, описавший эпизод, как говорится, без прикрас. Показан фрагмент былого, нравы тех дней, Онегин в строках – первый злодей. Злодеи меньшего ранга – все прочие. Тут бы пора и поставить пространное многоточие.

Ничего не сказано о романе в стихах. Кто так решил? Встаньте из-за парт, обозначьтесь в рядах! Скажите, стоит за творца судить, прав он или нет? Творцу судить о том, таков должен был прозвучать ответ. Главное озвучено: детали – человека мелкое суждение, решившего с другими обсудить поэта стихотворение. О творчестве возвышенного мнения следует быть, пожалуй, это стоит подрастающему поколению навсегда заучить. Но если творец – человек, и если писал о простом, значит ему хотелось говорить и о том. Прочее – эфемерный поток бытия. И тут как раз место для многоточия.

» Read more

Борис Васильев “Завтра была война” (1984)

Васильев Завтра была война

Убрать обстоятельство, и от повести Бориса Васильева останется пустота. Не оговори автор изначально, что многих героев произведения после войны не станет, то читатель иначе бы воспринял предложенное ему повествование: в сюжете ничего не предвещает войны, действующие лица живут обыденной жизнью. На страницах происходит бунт подросткового восприятия действительности, рассказанный человеком мужского пола в годах, старавшегося дать представление об особенностях взросления девочек. Причём автор сказывает это настолько грубо, что остаётся удивляться, к чему им были выбраны именно те обстоятельства, вокруг которых он построил повествование.

Они были обыкновенными взрослыми детьми, которых погубит война. Они могли продолжать жить обыденной жизнью, не случись войны. Война же случилась, многие погибнут, приняв героическую мученическую смерть. Они ничего из себя до этой войны не представляли, и не стали бы кем-то, не случись той самой войны. Напиши об этом Васильев, рассказав честно, без стремления выжать слезу, не делая акцента на войне. Васильев написал, сделав акцент на войне. Пусть действующие лица страдают от пустых переживаний, им предстоит стать достойными членами общества, доказав ему то, чего общество вне войны в них бы не увидело.

О каких предвоенных проблемах пишет Васильев? Самая важная и первая, не считая осознания последствий войны, говорит читателю о том, что у одной из героинь не растёт грудь, растут бёдра и острые коленки. Вторая проблема – другую героиню за глаза называют Бомбовозом из-за её форм. Третья – зацикленное представление об обязательных любовных отношениях между одноклассниками. Четвёртая – парни желают втёмную щупать девчонок. Имеются и иные проблемы, мало отличные от уже упомянутых. С таким набором житейских затруднений читатель готов забыть, что действующим лицам предстоит пережить войну, если бы не постоянные напоминания автора.

Не менее важной деталью повествования является образ врага. В роли оного выступает лицо из преподавательского состава, вступающее в противоречие абсолютно со всеми, чем способствует сплачиванию коллектива, готового развалиться без его присутствия. Думается, Васильев не придавал этому обстоятельству должного значения, тогда как любой исторический процесс обязан иметь хотя бы одного отрицательного персонажа, на чью голову выльется людское негодование, но без присутствия которого достичь успеха никогда бы не получилось. Поэтому Васильев принудил читателя негодовать, чтобы после смягчить, вернув всем персонажам человеческое лицо, ведь впереди их ожидала война – тогда среди своих не останется места врагам.

Произведение требовалось дополнить событиями, заполнив текстом необходимое количество страниц. Чем займутся персонажи? Чем-то непримечательным. Васильев, конечно, создаст ещё одну драму, связанную с бытовавшими в то время репрессиями, дополнительно испытав читателя на прочность. Заливать слезами допустимо, только надо понимать – Борис любил использовать трагические моменты. Это право читателя – верить писателю. Иногда следует задуматься и обвинить непосредственно самого писателя, использовавшего для построения сюжета не действительно важное, а всего лишь слёзовыжимательное.

Не нам советовать Васильеву. С нашими советами его никто не стал бы читать. Он писал согласно желаниям читателя, получая за то положительные отклики. Борис шокировал предстоящими испытаниями, предварив их обыденностью, где нашлось место любви и предательству. И без упоминания войны Васильева бы читали, ибо читатель понимал, какие события вскоре должны произойти. Васильев посчитал нужным направить эмоции в определённое русло, сказав, о чём нужно прежде всего думать. Расскажи он историю без упоминания войны, стали бы обсуждать действующих лиц, а коли ожидается война, обсуждаться будет именно ожидание войны.

» Read more

Николай Лесков “Расточитель” (1867)

Лесков Том 1

Жадным до денег Лесков посвятил отдельное произведение, написанное для постановки в театре. Это пьеса “Расточитель” – драма в пяти действиях. Читатель становится свидетелем трагедии, как человек убивает и клевещет на других, оставаясь оправданным обществом. Для Николая нет ничего невозможного, даже при описании событий, далёких от желаемого соответствия действительности. Самое страшное, все действующие лица знают об особенностях представленного им дела, полностью его одобряя. Получилось так, что подобное не осуждается у себя, но подвергается критике у других.

Будь Леди Макбет Мценского уезда умнее, не быть ей осуждённой на каторгу. Она бы взяла ситуацию в свои руки, обогрела наследника и после выставила его в невыгодном свете, отправив в Жёлтый дом. Почему бы и нет. Только кажется, что такое не получится осуществить. Человеческое общество чаще проявляет слепоту и глухоту к очевидному, отрицая разумное понимание происходящего. Достаточно подтасовать факты, как законный наследник обвиняется во всех смертных грехах, никогда оные не совершив, а тот, на чьём счету убийства и клевета, становится в глазах людей наилучшим их них.

Ока Волгу питает, а та до Каспия воды несёт, говорит Лесков. Подразумевая, что тайное становится явным для всех. Но всё ли впадает в Каспий из приносимых ему Волгой вод? Не случается такого, чтобы воды по пути следования изменили своё содержание на прямо противоположное? У Лескова случается именно так. Верящий в собственную правоту, человек не может доказать этого перед другими. Каким бы он не был положительным, сколько бы не сделал хороших дел, при умелом подходе будет подвергнут сомнению и лишён заслуженных им прав. Этот человек продолжит недоумевать, поздно осознав, насколько напрасными были его ожидания встретить понимание, думая, якобы в предъявленных ему обвинениях нет ничего кроме глупости.

Читатель будет негодовать, а Лесков продолжит усиливать давление. Происходящее кажется фарсом. Так хотелось Лескову, чтобы его пьесу понимали именно таким образом. Сделай Николай главного героя подобием Апулея, как пали бы обвинители перед ним и оказались бы опозоренными. Но в сюжете нет Апулея, главный герой воплотил собой осла, на котором едут, который понимает, что на нём едут, и который думает, стоит ему взбрыкнуть, как седоки свалятся с шеи, а он продолжит идти без отягощающей его плечи ноши. Лесков старался сделать акцент на другом, и читатель вполне понимает, почему происходит именно описываемое.

Главные герои Лескова не умеют защищаться. Они принимают должное, не стараясь этому возражать. Их смысл существования – плыть по волнам судьбы, не задумываясь, куда вынесет. Они могут наложить на себя руки или созерцать действительность, но не будут пытаться исправить ситуацию к лучшему. Некоторые из них пытаются, но заканчивают ещё хуже, нежели просто уступи они требованиям общества. Осознание приходит к ним поздно, когда всё уже случилось. И даже тогда они не прилагают усилий к борьбе, окончательно смиряясь с неизбежным.

Лесков решил воздать каждому действующему лицу по его заслугам. Не долго радоваться нарушителям спокойствия достигнутой победе, беда придёт и на их голову. Должна ведь пьеса заканчиваться положительно, чтобы читатель негодовал от несправедливости, смиряясь с произошедшим, так как все злодеи в итоге будут наказаны. Однако, Лесков внёс одно допущение – основной зачинщик, подбивавший персонажей на злодеяния, продолжит здравствовать и безбедно жить. Почему он остался в выигрыше? Кому-то ведь требовалось выйти сухим из воды.

» Read more

Николай Лесков “Леди Макбет Мценского уезда” (1864)

Лесков Леди Макбет Мценского уезда

Если персонажа Лескова поставить перед необходимостью убивать – он не станет задумываться. Его руки протянутся к мешающему объекту и без сожалений свернут тому голову. Прежде в меру мирные, они должны были понять, каким образом им добиваться желаемого. Мог Овцебык устроить кровавые разборки? Или баба из Жития переколоть вилами округу? Остановило Лескова понимание необходимости придерживаться правды. Овцебык и баба такого не совершали, а вот Леди Макбет из Мценского уезда хладнокровно убивала людей, ибо именно того требовало её умственное помешательство. Поэтому Лескову потребовалось проявить фантазию и отразить на страницах ход событий таким образом, чтобы сразу стало заметным нарушение в психическом здоровье главной героини.

Жила-была молодая девушка, маялась от скуки, не зная развлечений и оттого страдая. Не одарял её муж любовью, она её от него и не желала. Что подвигло данную девушку на убийство? В-первую очередь, боязнь за будущее. Поставленная свёкром в неудобное положение, она быстро приняла решение, как устранить мешающего ей свидетеля. Так случилось очередное грехопадение, приведшее к зрительным и слуховым галлюцинациям. Более главная героиня к адекватному состоянию не возвращалась, с туманом в голове продолжая совершать сумасбродные поступки. Никто уже не сможет спастись от неё. Она будет убивать, пока не будет остановлена.

Драматизация идёт по нарастающей. Девушка желает любить. Ради сего чувства она живёт. Но Лесков вмешал в повествование иную сторону человеческого сумасшествия, заставив главную героиню бороться за перешедшее ей по наследству имущество. Вседозволенностью пропитал Николай страницы. Изначально испуганная, после искусанная совестью, героиня продолжала убивать, не отдавая себе в том отчёта. Не было дум о будущем – наитие руководило процессом. Хладнокровно убитой жертвой оказался лишь свёкор, прочие расстались с жизнью по своей собственной вине, вмешавшись в дела готовой на всё женщины.

Не станем оправдывать первоначальную скуку главной героини и случившееся после. Иного сюжета от произведения Лескова читатель не ждал. Снова на страницах сумасшедшее действующее лицо, живущие согласно внутренним установкам неприятия с ними происходящего. Другое понимание не требуется, как и поиск похожих сюжетов в литературе. Достаточно знания творчества непосредственно Лескова, чтобы увидеть закономерность в поступках им описываемых персонажей.

“Леди Макбет Мценского уезда” – это очерк, – скажет читатель. – Лесков переложил своими словами реальную историю. Такое мнение не оспоришь. Однако, зная манеру изложения Николая, видишь всё то, чего ожидаешь от его работ. Исключением становится сам факт происходящих в произведении убийств. Ранее Лесков представлял безумных, но всё-таки уживчивых персонажей. С Леди Макбет ситуация иная – она убивала. Осталось понять причины её поведения, что Лесков и проделал. Кроме прочего, Николай добавил в сюжет элемент мистики, воспринимаемый обыкновенной галлюцинацией. И ежели так, то не получится отрицать нарушение психического здоровья у главной героини.

Лесков не стал разубеждать Леди Макбет в её праве на противоправную деятельность. Она оказалась глубоко больным человеком, чью жизнь погубило измышляемое молодыми людьми любовное чувство. Не понимая, каким образом протекает любовь, главная героиня готова была ради её отстаивания на крайние меры. Любовь обязательно пройдёт, поставив человека перед фактом зазря свершённых во имя её дел. И тут Лесков не позволил Леди Макбет до конца осознать мимолётность любовного увлечения, описав то, к чему приходят все, кто желает ощущать полноту жизни и не думать о последствиях такого желания.

Пусть Леди Макбет Мценского уезда – зверь, она всё равно стала тем персонажем, чья жизнь удостоилась очерка Николая Лескова.

» Read more

1 2 3 13