Tag Archives: драма

Эмиль Золя «Деньги» (1891)

Золя Деньги

Цикл «Ругон-Маккары» | Книга №18

Ругоны не умирают! Аристид Саккар продолжает безбедно жить, тратя миллионы, не имея твёрдых источников дохода. Как так у него получается? Он ищет выгоду во всём, постоянно думая, как суметь сколотить очередную крупную сумму денег. И вот, когда он окончательно погорел, ему приходит идея создания Всемирного банка, который позволит купить весь мир. Так зарождается на страницах романа Эмиля Золя ода капитализму, позволяющему в одно мгновение делать состояние, а в следующее — оказываться среди банкротов. Вместе с капитализмом поднимается социализм. Золя лишь предполагает, а читатель будущего знает, что многое из предположений Эмиля сбылось и даже успело развалиться. А вот проблематика афер в экономике так и осталась.

Не может существовать государство для людей, поскольку люди вынуждены существовать именно во имя государства. Это называется завуалированным рабством. Рабство — всё. В том числе и свободная торговля, и рыночная экономика. Рабы кругом и на рабах строится человеческое общество. Обязательно будут те, кто будет находиться в подчинении у господ, думая о личной независимости, никогда не способные понять, насколько их положение очевидно для тех, кто пользуется их недальновидностью. Покуда работник занят монотонным трудом, разрушающим его личность и превращающим в растение, кто-то будет удобрять почву и грамотно поливать, обеспечивая должные условия для роста и цветения. Каким бы растением работник не оказался в итоге — он результат умелой обрезки.

Исторически понятно, деятели наподобие Аристида Саккара только начинают толкать мир к катастрофам, отныне обязанным регулярно случаться. Они происходят за счёт всего того, о чём рассказывает Эмиль Золя. Саккар становится образчиком дельца, желающим набить собственный карман, забывая о нуждах других. Ему безразлично, если рухнет чья-то судьба, главное он окажется богаче. Самое странное, Саккар оказывается излишне слепым, вследствие чего ему суждено постоянно терпеть убытки. Но он просто так не погибнет, сперва счёты с жизнью обязаны свести те, кто был глупее. Поэтому Саккар и его соратники не являются умелыми дельцами. В них горит жажда наживы. Им суждено постоянно взламывать экономику, внося разлад и ускоряя наступление нежелательных последствий.

Центр повествования сконцентрирован на биржевых буднях. Всегда было понятно, что на бирже выгоду извлекает только тот, кто владеет биржей. Аристид Саккар мыслит большими цифрами, забывая об основах. Коли писателю проще зарабатывать на производстве бумаги, так и экономист не должен забывать, кому и за что он делает отчисления. Впрочем, Золя не акцентирует на этом внимания, предлагая читателю проследить за очередной аферой Саккара, прозванной им Всемирным банком. Разве может быть прекрасней род деятельности, позволяющий давать в долг государствам и диктовать им свои условия, заранее обрекая государства на подобие вечной дани?

Не имея денег, Саккар занялся выпуском акций, раздув их стоимость без соответствующего обеспечения. Именно так делается успешный бизнес, позволяющий обменивать пустую бочку на ящик с золотом. Читателю такая картина должна быть знакомой: ныне ящик с золотом люди готовы отдать за зелёную бумагу, являющуюся пустой бочкой, якобы имеющею стоимость. Когда-нибудь рухнет и эта экономическая модель, если не уступит место трудно прогнозируемой модели виртуальных счетов, уже сейчас грозящей обернуться подлинным крахом.

Для Золя подлинным крахом мог стать рост влияния социалистических идей. Каких бы успехов Саккар не добился, перед ним стоит угроза лишить всего, так как среди людей набирает популярность идея истинного равенства, когда каждый будет получать за труд ровно то, что общество сочтёт нужным. Золя предполагает, но не доводит ситуацию до критической точки, позволяя законам рынка пройти полный цикл от роста до падения, отразив на страницах произведения ровно столько переживаний главного героя, сколько того требуется.

Деньги — понятие эфемерное: они были, скоро их не станет. Это удобно. И опасно. Саккары обязательно внесут свой вклад, нарушив шаткое равновесие. Что тогда? Золя уже не скажет — он так далеко заглянуть не мог.

» Read more

Антон Чехов «Драма на охоте» (1884)

Чехов Драма на охоте

Кто убил — не важно. Важны последствия совершённого преступления. Его мотивы кажутся очевидными. Жертва осознавала до чего её может довести тяга к лучшей жизни. Пострадавших оказалось больше, нежели предполагалось. Былого не вернуть, последствий не исправить — драма на охоте превратилась в тюремную драму, послужив в итоге причиной драмы многих. В том числе и тех, кто взялся вспомнить прошлое.

В двадцать четыре года Антон Чехов написал детектив, обозначив в нём все те моменты, которые в дальнейшем он будет закреплять в краткой форме: вялое начало, привлекающая внимание середина и ошарашивание читателя под занавес. Сам Чехов, от лица редактора, делится впечатлениями о «Драме на охоте», высказывая о ней всё то, что подумает читатель, вплоть до финальных выводов, зреющих по мере продвижения по повествованию. Получается, Чехов представил историю пришедшего к нему человека, лишив читателя малейшего права на мнение. Он сам рассказал об огрехах в сюжете и поставил окончательную точку. Читателю осталось лишь определиться с личным мнением и посетовать на жестокости судьбы, играющей с людьми без их на то желания.

А дело происходило следующим образом. К редактору периодического издания пришёл бывший следователь, принеся на досуге написанную им беллетризацию одного случая из собственной практики. Не почёта ради, а сугубо из нужды хотя бы сим способом заработать на пропитание. Такая вводная может иметь место в литературных произведениях, придавая описываемому большую правдивость, но и привнося в повествование ощутимую ложь. Автор должен рассказывать без посредников или иначе преподносить действие. Сам Чехов провоцирует читателя сомневаться в его суждениях, вплоть до того, что именно автор и является преступником, до чего в итоге действие так и не доходит. Как знать, кто в этой истории на самом деле прав, ведь и тот, кто докопался до истины, мог сам её перед этим закопать.

Таковы домыслы читателя, знающего, что художественная литература раскрывает далеко не то, о чём следует думать. Писатели склонны возбуждать интерес приёмами ложной правдивости, налаживая честный диалог с читателем. И читатель верит, хотя должен всегда во всём сомневаться, чего бы происходящее на страницах произведения не касалось. Портреты действующих лиц могут быть правдивы, но в этом никак нельзя убедиться. Пускай герои будут коварными, лишёнными ума, влюблёнными, случайными прохожими — с их помощью автор выстроит требуемую историю, причём сделает это довольно жизненно, если исходить из возможности любого стечения обстоятельств.

Читать нужно с середины — так заверяет сам Чехов. Если читатель не верит, то, по мере знакомства с произведением, в этом убедится. Заявленная в названии драма случится ближе к окончанию повествования и возродит в читателе едва не истлевшую веру в яркий набор событий и поражающий воображение финал. При всех глупостях, совершаемых действующими лицами, и несуразностях, будто скуки ради привнесённых в происходящее, начинающееся расследование приковывает внимание, предлагая такую цепочку связанных друг с другом происшествий, которую приходится принимать без возражений.

У «Драмы на охоте» есть смысл и понятна мотивация действующих лиц. Это действительно могло произойти, поскольку не могло не произойти. Читатель продолжает сомневаться, но всё-таки верит, не имея иного выбора. Чехов обеспечил интригу и умело выстроил повествование, расстроив предположения о том, якобы ему не под силу работать с крупной формой. Впрочем, сомнения в этом читателя всё равно не покидают, стоит ему ознакомиться с лишними сценами в пьесах и столкнуться с затянутостью некоторых рассказов. Иногда у Чехова получалось — «Драма на охоте» является тому ярким доказательством.

» Read more

Гавриил Троепольский «Белый Бим Чёрное ухо» (1971)

Белый Бим Чёрное ухо

Вставай и иди! Тебя бьют, держат, унижают, а ты вставай и иди! Или не иди. Ложись и лежи! Жди, ожидай, томи сердце тревогой!

Гавриил Троепольский написал повесть о собаке, чья жизнь должна была оборваться сразу после рождения. Не подходил щенок для нашего мира практически по всем параметрам. Он не удостоился родословной в силу разыгранной природой закономерности, всегда вступающей в противоречие с людскими желаниями. Бим — шотландский сеттер. Ему полагается быть чёрным. Он же белый. Но ему повезло с хозяином, решившим выкупить щенка, найдя в заботе о нём утешение собственной старости. Шаг за шагом автор произведения знакомит читателя с Бимом и собственными изысканиями, чаще от первого лица. Перелом в восприятии понимания собачьего бытия наступает тогда, когда Троепольский разлучает собаку и позволяет ей предаться отчаянным попыткам найти пропавшего хозяина. Ни о чём другом Бим не думает — его мысли только об одном.

Один вопрос постоянно беспокоит читателя — почему собака такая хлипкая? Она страдает от побоев и издевательств, вследствие её здоровье с каждой страницей ухудшается. В Биме нет жажды к жизни, его помыслы излишне односторонние и не терпят появления иных чувств. Троепольский постоянно устраивает встречи пса с плохими людьми, должными вносит разлад в повествование. Разумеется, автор играет на чувствах читателя, показывая ему склочных женщин, предприимчивых деятелей и жестоких человекоподобных существ: в обилии всех нас окружающих. Желание гневаться возникает подневольно.

Не плохим полнится мир — есть место и хорошим людям, излишне добродетельным и безрассудным, плохо отдающим отчёт своим поступкам. Они готовы превозносить Бима и проявлять о нём заботу, стараясь держать собаку при себе. Троепольский перегружает повествование крайностями. А Бим… Бим продолжает искать хозяина и обходит все места, где с ним ранее бывал.

Автор позволяет читателю увидеть мир глазами собаки. Так ли на самом деле собака понимает, что происходит вокруг? Она действительно так плоско смотрит на мир и ориентируется строго на доступные её пониманию действия других? Трудно судить. Об этом может твёрдо сказать только специалист по шотландским сеттерам, но и он не будет до конца прав, поскольку нет похожих друг на друга собак, как людей, как и любых других животных вообще. Поэтому принять Бима остаётся в описанном Троепольским виде — иного не остаётся.

Бим получился идеальным и полностью преданным созданием. Он благонравен и внутренне не приемлет насилия. Из него вышел рафинированный пёс: слишком мягкий, чтобы суметь выжить в одиночку. Кости Бима ломкие, внутренние органы легко разрываются, сам он излишне прямолинеен. Что-то не так с этой собакой. Возможно Биму не хватает ума, а может он действительно был обречён, выродившись в идеального служителя своему хозяину, и будет обязан погибнуть, как чахнет дриада без дерева.

И всё-таки Бим был способен меняться. Троепольский не объясняет, почему герой его повести давал себе право превозмогать боль и физические потребности, стараясь поддерживать в себе силы, хотя был обязан умереть от тоски и голода. Либо автор не понимал стремлений Бима, либо того требовало писательское мастерство. Единственной цели придерживался Бим, последовательно проводя поиски и выпутываясь из передряг. Он не хотел лежать и ждать — ему требовалось идти. Троепольскому оставалось подвести читателя к самому разумному исходу.

Бим познал Дао, поэтому нет причин для грусти — лучшее из возможных состояний им было достигнуто.

» Read more

Александр Демченко «Поднебесный гром», «Судьбы крутые виражи» (1986)

Демченко Судьбы крутые виражи

Александр Демченко (лётчик-испытатель, лауреат литературной Премии Министерства обороны СССР) должно быть сильно любил небо, если он с таким удовольствием описывает жажду людей оторваться от земли и унестись в небесную высь. Читатель буквально пьянеет от слов писателя, знающего о всех описываемых им тонкостях. Не только небом живут действующие лица: они остаются простыми людьми, которым нужно обустраивать личную жизнь, уметь ладить с домочадцами и превозмогать конфликты внутри рабочего коллектива.

«Поднебесный гром» Александра Демченко с первых страниц настраивает читателя на серьёзный лад. Лётчикам-испытателям предстоит тяжёлая работа по проверке новых машин, поставляемых для них конструкторским бюро. Невзгоды следует превозмогать. Каким бы боком жизнь не поворачивалась, надо воспринимать нахождение в тени за светлейший из дней. Никогда не знаешь, что считать большим несчастьем. За требованиями начальства порой следует катастрофа, которой и следовало бы избежать, не поддаваясь унынию из-за мелочей. Неблагоприятный для полётов прогноз метеорологов скорее благо, как и обнаруженная кем-то из испытателей неисправность, поскольку вся работа, описываемых автором лётчиков, направлена на выявление всевозможных дефектов.

«Судьбы крутые виражи» — отражение последствий мельчайший недоработок, в результате которых выживание лётчика-испытателя становится делом удачи. Главный герой повести переживает трудный период взаимоотношений с семьёй. Он отторгнут небом и вынужден бороться с собой на койке реанимационного отделения. Демченко отошёл от небесной тематики, сосредоточившись на неприятной теме, показывая к чему приводит увлечение полётами. Счастливое спасение несёт в себе ворох проблем, словно вихри воздуха разрывающие ткани организма, внося дополнительный разлад в обострившиеся противоречия с женой и сыном-подростком.

У читателя обязательно возникают ответные чувства. За ярко прописанными действующими лицами просто обязаны скрываться настоящие люди. Все они стремятся в небо, даже остающиеся на земле. Каждый жалеет об утраченных возможностях обрести крылья, если по какой-то причине не суждено было стать лётчиком. Небо способна обрекать на страдания, даруя животный страх перед высотой, что можно преодолеть, хоть и с большим трудом.

Человеческая поддержка — вот о чём Демченко говорит постоянно. Без неприятностей обойтись невозможно, но рядом обязательно найдутся люди, чьи помыслы чисты и направлены на созидание радостной атмосферы. Главные герои произведений Александра испытывают проблемы, не надеясь на чью-то помощь. Они сконцентрированы на внутреннем мире и не сразу замечают происходящие вокруг них перемены. Порой стоит протянуть руку — и они растворятся в неге.

У произведений Демченко финал остаётся открытым. Ограничением для продолжения историй служит необходимость, дающая читателю право самому решать дальнейшую судьбу действующих лиц. Как в настоящей жизни, так и на страницах, нельзя в одно мгновение поставить точку. События обязательно будут развиваться дальше, иногда и с отрицательными последствиями. Судьба на самом деле подвергает человеческое существование крутым виражам: в любой момент всё может перемениться.

Остаётся недоумевать, почему многие произведения Воениздата никогда не переиздавались. Некоторые из них являются драгоценными сокровищами мировой литературы, обречёнными на забвение. Их находка — случайное стечение обстоятельств. Напечатанные однажды, они разошлись по библиотекам и книжным полкам, продолжая там пылиться, пока не истлеют. Может виной тому стал слом интересов последующих поколений, предпочитающих отдавать предпочтение пустым сюжетам и надуманным проблемам? Небо уже не манит, как не манит и космос; манит голубое свечение монитора и смартфона: человек больше не смотрит на звёзды, он смотрит на электронную начинку.

Остались ли в наше время лётчики-испытатели с таким же интенсивным графиком полётов, как у героев Александра Демченко?

» Read more

Александр Куприн «Поединок» (1905)

Куприн Поединок

Когда армия не исполняет прямых обязанностей, она подвергается разложению. При Александре III Российская империя не воевала, как и в первые годы царствования Николая II. Поэтому нет ничего удивительного в том, что Александр Куприн описывает в негативных оттенках будни солдат и офицеров. «Поединок» для него — возможность рассказать о накопившихся проблемах, требующих срочного разрешения, иначе ближайший конфликт может обернуться поражением. Собственно, русско-японская война и стала той отправной точкой, обозначившей скорый крах самодержавия. Но то впереди, об этом Куприн не предполагает. Его задача — на примере одного молодого человека показать читателю реальное положение дел, дополнив повествование требуемыми для беллетристики элементами любви к противоположному полу с сопутствующей ей трагедией.

В центре повествования главный герой, которому едва минула за двадцать один год. Он не понимает своего предназначения, принимая происходящее вокруг за данность. Ему хочется кутить и мечтать о лучшей жизни, чем он и занимается на протяжении всего действия. Окружающие его люди глубоко порочны: не думают о благе государства, удовлетворяют постоянно возникающие прихоти. Они и шашкой владеть разулись, предпочитая стрелять в безоружных гражданских, посмевших им перечить. А если дело доходило до дуэли, то принимали её в качестве священного долга, иначе их изгоняли со службы.

Говорить о светлых и возвышенных чувствах не приходится. Даже дамы сердца приравнены к способу для удовлетворения ещё одной прихоти. Главный герой о женщинах практически ничего не знает, покуда Куприн не отправит его в публичный дом. Нравственности в молодом человеке после этого не прибавляется, он становится более сконцентрированным на собственных переживаниях, всё чаще задумываясь о смерти: если не на дуэли, то всегда готов самостоятельно пустить пулю в висок.

Генералы, помнящие события прошлых войн, продолжают призывать подчинённых к нравственности. Офицеры у Куприна пребывают в постоянном кутеже, солдаты откровенно тупы. Три стороны армейской жизни отказываются найти точку соприкосновения. Это порождает весь тот ворох проблем, где-то с юмором, а где-то с болью, описываемых автором. Вырваться из сложившего положения не представляется возможным. Куприн не старается вывести Россию на светлый путь, созерцательно отображая реалии, перегибая палку. Читателю иногда кажется, будто автор излишне утрирует, доводя описываемые сцены до маразма.

Вырваться из обозначенного круга весьма трудно. Это понимают разумные люди, желающие совершить нечто такое, за что их переведут на места, откуда близок высший свет, или они обретут спокойствие вне армейской службы. До метаний повзрослевшей души главному герою далеко. Он не собирается ничего менять, поскольку не имеет иных представлений о действительности, кроме имеющихся. Куприн ведёт его по дороге с петлёй в конце. Даже в случае благополучного исхода ничего в жизни главного героя не изменится — армия засосёт его ещё глубже, пока расшатавшаяся дисциплина не выплюнет его истощённый организм.

Довольно часто Куприн сбивает читателя, уводя повествование в сторону. На страницах возникают странные моменты, довльно примечательные. Они разбавляют общую картину упадка, показывая увлечённых людей, сохранивших голову на плечах, хоть и ставших из-за этого объектом для шуток среди сослуживцев. Не историей одного действия дышит «Поединок» Куприна, есть в нём скрытое от взора, заслуживающее отдельного внимания. Только суть произведения не в том.

А залпы грянут! Они грянут на полях сражений и в мирных городах! Вот где вспомнят о былом старые генералы, научатся держать дисциплину офицеры, пойдут на дно солдаты и утонут в реках крови граждане России: на дворе был 1905 год.

» Read more

Жорж Санд «Валентина» (1832)

Жорж Санд Валентина

Человеку свойственно хотеть. Хотеть он может разное, чаще ему недоступное. Недоступное манит с такой силой, что человек вынужден бросать вызов обществу. Общество на это реагирует отрицательно, создавая из ничего бурю страстей. Страстей, способных снести основы, дав повод к реформации устоев. Нужно лишь уловить момент, когда накал достигает предела и грозит вылиться в обострение накопившихся противоречий. В истории примеров подобному имеется достаточное количество. Об одном таком эпизоде взялась донести до читателя начинающая писательница Жорж Санд, взяв за основу неоднозначно трактуемую её современниками историю Франции после падения Наполеона I.

Некогда попранная аристократия снова возродилась. Ей присущ прежний образ жизни, но все прекрасно понимают, что случись ещё одна революция, как с их мнением снова перестанут считаться. И если мужчины найдут возможность для продолжения приличного существования, то, выращенные подобием цветов, их женщины могут радовать глаз, не умея ничего делать руками. Почему не умеют? Тут дело не в отсутствии желания или иных особенностей воспитания, а в общественном осуждении: не принято аристократкам заниматься чем-то иным, кроме украшения интерьеров.

Жорж Санд отлично описывает особенности быта своего времени. Читатель с первых страниц погружается в будни французской провинции, ещё не подвергшейся влиянию прогрессивно настроенных сограждан. Дни текут неспешно, аристократы отращивают косички, все довольны своим существованием и ничего не желают менять. Конечно, что-то должно было раскачать покрывшуюся тиной обыденность. Жорж Санд исходит из разрушительной силы любви, не различающей преград, в том числе и тех, что нарушают покой всех к ней причастных, особенно лиц противящихся вопиющим нарушениям правил приличия.

В плане проработки сюжетных линий всё не так замечательно, как читателю хотелось бы. Действующие лица сами не знают, чего хотят, совершая поступки таковым образом, чтобы от них обязательно душевно страдать. Привязанности героев повествования рождаются, не могут найти себе места и умирают. Всем хочется придти к согласию, для чего они честно обсуждают складывающееся положение дел, принимая не то решение, которое могло удовлетворить все стороны. Когда следует дать положительный ответ — дают отрицательный, а ежели наконец-то нисходят до положительного ответа, то обязательно следует отрицательная развязка. Легко понять страдания действующих лиц, хотя сами они не могут придти к обоюдным договорённостям. Так и будут подниматься/опускаться качели, пока кого-нибудь не придавит насмерть.

Читатель желает действующим лицам произведения собраться и обсудить сложившееся положение дел. Чего, разумеется, не происходит. Жорж Санд раскрывает происходящие на страницах события через диалоги, позволяя каждому герою высказаться. Много действующих лиц в одной сцене собраться не может, за рядом исключений, дабы не портилась структура повествования. Герои бьются головой о стену, желают выяснять отношения и устранить противоречия. Этому активно потворствует автор, делая из благих побуждений почву для приумножения конфликтных ситуаций.

Драматизация повествования смотрится органично. Если человек не желает жить сообразно заведённым порядкам, то его скорее всего ждёт огорчение. Валентина смотрела на жизнь глазами прагматика, пыталась идти в ногу со временем и заранее заботилась о преодолении будущих проблем. И всё равно она была обречена. Жорж Санд поэтому и вела главную героиню по шаткой дороге, готовя ей ловушку в конце повествования. Обстоятельства сломали действующих лиц, запутавшихся в чувствах и изменивших своим представлениям о должном быть.

Для начала не так уж и плохо. Надо присмотреться к творчеству Жорж Санд повнимательнее.

» Read more

Александр Куприн «Олеся» (1898)

Куприн Олеся

Прекрасное рождается спонтанно, без предварительной подготовки. Можно терзаться переживаниями или жить с лёгкой поступью, не подозревая о поджидающих за углом неожиданностях. Жизнь состоит из череды случайных встреч и событий, формирующих моральный облик человека. Хорошо, если отразить этот облик взялся Александр Куприн, значит есть надежда на благоприятное впечатление со стороны читателя. Каким бы не являлся человек на самом деле, он окажется прекрасным представителем своего рода, хоть и заранее обречённым на печальный исход. Против проказ судьбы возводить ограждения бессмысленно: карты предсказали будущее; значит придётся пройти через всё то, о чём они сообщили деревенской гадалке.

Прекрасен деревенский быт: лихой ямщик — чудесный собеседник, местный мужик — неуч с надеждой на лучшую долю, природа — не хватит слов рассказать, а девушки… вернее Алёна, внучка презираемой знахарки, воспитанная в строгости и обладающая непоколебимым характером, мгновенно становится воздухом и пищей для главного героя произведения. от лица которого Александр Куприн строит повествование. Удивительно, но автору веришь без возражений, полностью доверяясь вкусу его героя. Читатель сам не замечает, как он влюбляется в Алёну, переживая за неё и желая обрести долгожданное счастье.

Прекрасны традиции, когда они говорят о гуманности общества. Но гуманность является понятием относительным, раскрывающим пороки ханжества. Покуда человек подвержен предрассудкам, в его окружении будет процветать добродетельное насилие. Тяжесть участи отдельно взятой личности полностью зависит от стечения обстоятельств. Поэтому нет причин удивляться, если читателю предлагается история развития взаимоотношений между человеком извне и одним из членов конкретно взятого социума путём слома установленных порядков, грозящих обернуться трагедией. Читатель заранее знает, чем закончится повествование — тем интереснее ему наблюдать за драматическим развитием событий.

Прекрасна выстраиваемая Куприным повествовательная линия. Она разворачивается перед взором читателя подобно негаданно случившемуся происшествию. Изначально нельзя предположить, для чего автор выстраивает образ главного героя, оказавшегося в тех краях, где происходит действие. Беседы с людьми дают ему пищу для размышлений, а сам он не подозревает, чем обернётся следующий шаг. Любовь не спрашивает, когда ей стоит постучаться в сердце. Привязанность формируется без дальнейшего участия разума. Взаимность способна даровать влюблённым истинное счастье. Осталось разобраться с общественным осуждением, неоправданно ломающим судьбы, не давая право на счастье презираемым.

Прекрасные мгновения обязаны быть разрушенными, если человек желает их сохранить. Короткая история развития отношений тем и радует, что ей не суждено перейти в нечто более продолжительное. Героев могла заесть рутина, отравив первые впечатления. Былое чувство легко растоптать, никогда уже не придавая ему значения. Трактовать иначе не получится — у истории ярко прорисован финал, за которым начинается новая жизнь, где обязательно возобладает угнетающий повседневный быт, разбавляемый воспоминаниями о событиях прошлого, даровавших кратковременную радость.

Прекрасная история состоит из выверенного временем развития событий. Куприн не мог осчастливить всех действующих лиц разом, лишив читателя осознания красоты происходящего на страницах. Нельзя было построить повествование без внесения элементов противоречия и людского невежества. Читатель бы не понял, зачем автору понадобилось описывать чью-то идиллию, слишком радужную, чтобы быть достойной внимания.

Прекрасно думать о чужой судьбе, окрашивая её в мрачные тона. Всякая жизнь достойна протекать без горестных вкраплений: чего никогда не случается. Из мучений проистекает счастье, если не своё, то чужое. Череда ярких эпизодов характеризует прошлое. Ошибки следует признать основными достижениями в жизни — они позволяют ярче осознать минувшее.

» Read more

Антон Чехов «Чайка», «Дядя Ваня», «Три сестры», «Вишнёвый сад» (1895-1903)

Антон Чехов - Пьесы

Пьесы Антона Чехова можно смотреть в театре или на экране, но никак не читать. От внимания ускользает понимание происходящего — оно теряется за каждодневной рутиной. Представленные автором герои в тексте не имеют ярких отличительных черт, они не воспринимаются живыми действующими лицами. Скорее читатель их примет за декорации. совершающие монотонные движения, покуда не придёт пора вставить веское слово в виде определяющей действительность истины, ради которой Чехов и утяжелял пустотой пространство, чтобы донести до людей несколько дельных мыслей, благодаря которым в его произведениях присутствует чёткое определение происходивших вокруг него процессов.

Читатель понимает, знакомясь с пьесами, что в его руках только сценарий для представления. Чехов указывает к кому направлены слова действующих лиц и когда следует опуститься занавесу, какие декорации должны быть установлены на сцене и как герои будут с ними себя соотносить, а также с теми обстоятельствами, которые недоступны взгляду зрителя, вроде слышимых откуда-то выстрелов, звуков рубки топором и прочих. При достаточно богатой фантазии читатель самостоятельно построит в своём воображении нужные картины, наделив действующих лиц личным видением. Однако, актёры могу представить любой образ, поскольку интерпретировать описываемое Чеховым можно по разному. Где читатель предполагает ранимую тонкую душу, там зритель может увидеть прожжённую оторву. Возможно поэтому пьесы Чехова так сильно ценятся и в наши дни — они легко адаптируются ко всевозможным временным отрезкам, ситуациям и национальным особенностям.

При всей неспешности разворачивающихся историй, Чехов изначально создаёт предпосылки к развитию дальнейших событий, помещая в сюжет намёки. То, что события обязаны завершиться трагическим образом, читатель, после нескольких пьес, начинает воспринимать особенностью авторского построения повествования. Метания и довлеющие над действующими лицами желания обязаны привести к непоправимому, пусть и не от тех обстоятельств, так подробно представляемых до этого писателем. Чехов постоянно уводит читателя от основных событий, предлагая размышления на всевозможные темы, вплоть до цирковых представлений, никак на сюжет не влияющих, но позволяющих растянуть отведённое для театрального представления время.

Ещё одной особенностью пьес Чехова является обязательное ощущение упущенных возможностей, особенно остро возникающих после того, как занавес опускается в последний раз. Действующие лица совершали поступки, не предполагая трагического исхода, продолжая надеяться на относительно спокойное будущее или на то, что ничего не поменяется, изо дня в день повторяясь в прежнем виде. Отнюдь, Чехов больно бьёт по их миропониманию, обрывая жизни одних и отравляя дальнейшее существование всех остальных. Действующие лица могут быть прагматичны, мнительны, застенчивы, легки по жизни, но стоит начаться последнему акту, Чехов рушит размеренные будни шокирующими сценами, прежде всего говоря о невозможности повернуть время вспять, исправив допущенные ошибки. Впрочем, читатель уверен, дай Чехов действующим лицам возможность переосмыслить поступки, то они поступили бы снова точно таким же образом, ведь иного быть не может: человеку не дано исправить себя, как бы он не пытался это сделать, навсегда оставаясь глухим к мнению окружающих его людей.

Воспринимать пьесы Антона Чехова стоит подобно вишнёвому саду, относясь к ним с любовью, воскрешая приятными воспоминаниями, но понимая уродливость вишнёвого сада вообще, как он есть на самом деле. Также нужно понимать особенность вишнёвых деревьев — сколько их не руби и не выкорчёвывай, они всё равно будут продолжать расти, являясь таким же сорняком, каким являются малина и хрен, пусть и принято их считать культурными растениями.

» Read more

Ромен Роллан «Жан-Кристоф. Том 1» (1904)

В 1915 году французский писатель Ромен Роллан получил Нобелевскую премию по литературе, во многом благодаря роману-реке «Жан-Кристоф», повествующему о жизни музыканта с рождения и до смерти. Будучи причастным к истории музыки, Роллан взялся отобразить стадии становления талантливого человека, чьи дарования не сразу находят признание в обществе. Сам Роллан разделил десятикнижие на четыре тома, поместив в первый повествование о становлении главного героя, его вхождении в жизнь, дружеских и любовных привязанностях, а также о понимании тяжести существования вообще.

Поэтические названия зачинающих историю книг «Заря», «Утро» и «Отрочество» пробуждают в читателе предвосхищение погружения в литературу уровня Льва Толстого, чьи биографические произведения хорошо известны. Роллан же писал не о себе, а взял за основу фигуру некоего одарённого человека. Возможно, свою роль сыграло попутно создаваемое им жизнеописание Бетховена. Так или иначе, перед читателем разворачивается история с рождения главного героя, чей дед пользуется уважением в обществе, отец беспробудно пьёт, а мать ничем примечательным не выделяется.

С первых страниц становятся понятными будущие беды Кристофа, единственной надежды деда на продолжение семейной традиции заниматься музыкой. Мальчик тянется к музыкальным инструментам. У него получается сочинять мелодии, хотя ему неведомы ноты и какая-либо иная информация, связанная с необходимыми знаниями. Разумеется, дед всему обучит Кристофа, видя в нём задатки блестящих свершений. Впрочем, какой близкий родственник не станет воспринимать посредственность гениальностью? Роллан подробно останавливается на каждой несущественной детали, наполняя повествование лишними элементами, никак не способными оказать влияние на дальнейшее развитие событий.

Роллан воссоздаёт из ничего складную историю, красиво увязывая слова. Повествование читается наперёд, но читатель не будет бежать впереди ладного слога, находя удовольствие от авторской манеры изложения. Самое главное, что происходит в жизни главного героя, это его становление и последующая необходимость кормить родителей и братьев, так как кроме него некому зарабатывать деньги. Казалось бы, отчего отец этим не занимается? Всё просто! Отец продолжает пить, для чего тащит из дома абсолютно все вещи, вплоть до музыкальных инструментов. И без того впечатлительный Кристоф вынужден искать управу на родителя, что опосредованно приведёт к печальному концу. Читатель согласится, прозябающий в пороках человек редко выбирается из самостоятельно выкопанной ямы, поскольку не думает о сооружении запасного выхода, когда его затягивает на глубину трясина патологической зависимости.

Роллан строит повествование, показывая будни главного героя, сооружая сцены. Читатель не совсем понимает, зачем Ромен так поступает, ведь такая манера создаёт пустоты в сюжете. Постепенно становится очевидным, что для главного героя не музыка является основной движущей силой. Безусловно, Кристоф талантлив и вертится доступными ему способами, но Роллан этому не уделяет должного внимания, предпочитая рассказывать о друзьях и девушках, общаясь с которыми главный герой сперва веселится, чтобы потом впасть в уныние. Именно так происходит в очередной раз, стоит новому персонажу появиться на страницах. Читатель сразу понимает, что Роллан будет упиваться описанием развития отношений, подводя происходящее к ожидаемому разрыву отношений.

Очень часто Роллан не отличается последовательностью. Он может рассказать о событиях, а потом вернуться назад, делая предыдущий текст лишним. Понятно, писатель не может излагать события, заранее зная наперёд обо всём, что в итоге у него должно получиться. Создание литературных произведений — трудный процесс, требующий от писателя задействования скрытых способностей, а также изрядной доли воображения, без чего невозможно построить грамотную повествовательную линию.

Женские портреты у Роллана вышли удивительно точными, будто списанными с натуры. Кристофу предстоит познать на себе женское влияние и перебороть связанные с этим подъёмы и падения настроения. Всё-таки человеческая жизнь полна неожиданностей, хотя нового во взаимоотношениях не наблюдается. Аналогичным чувствам были подвержены прежние поколения людей, будут подвержены и следующие. Кристоф ещё не осознал необходимость держаться в стороне от чувств и ставить себя выше обыденности, поэтому Роллан щедро пересыпает страницы солью высохших слёз главного героя, склонного к эмоциональности и не всегда способного вернуть себе равновесие.

Кажется, Кристоф набрался впечатлений, теперь пришла пора добиваться признания в мире музыки. Надо полагать, он ещё не раз столкнётся с непониманием, но выстоит и обретёт покой.

» Read more

Колин Маккалоу «Прикосновение» (2003)

Читатель может не знать, но когда-то в Австралии случилась самая настоящая золотая лихорадка. На континент со всего света хлынули орды лихих предприимчивых людей. Среди них оказался и один из главных героев «Прикосновения» Колин Маккалоу, на примере чьей жизнь писательница смогла восстановить хорошо забытые истины и ещё раз, в своей излюбленной манере, снабдить текст энциклопедическими выкладками. Простого сюжета ждать не приходится: снова сталкиваются интересы действующих лиц — их сжирает череда несчастий; мораль подводится под понимание необходимости терпеть сиюминутное, ибо страсти в обществе вспыхивают постоянно, не меняясь из поколения в поколение, покуда всякий мнит свои проблемы важнее горестей других.

Начинается путешествие читателя и действующих лиц в Шотландии, откуда отбывает богобоязненная девушка, отданная в жёны австралийцу, выписавшему себе невесту, которую он никогда не видел. Сюжет кажется дерзким, однако желание молодого человека быстро становится понятным — в Австралии нет смиренных женщин, готовых терпеть вольности мужа и жить взаперти, ради выполнения цели рожать и рожать. Прожив пять недель в каюте, будущая жена оказывается в Сиднее. Только Австралия встретила нового жителя не свежим морским воздухом и головокружительными видами, а вонью сливаемых в залив продуктов жизнедеятельности города. Впрочем, удаление от Сиднея не приносит облегчения — запах преследует девушку всюду. Не спасает положение лифт (новомодное изобретение), ни рассказы будущего мужа о новшествах в рудном деле. Можно сказать, читатель должен понимать, что далее текст произведения будет насыщен подробностями, раскрывающими перед ним реалии тех дней.

Сюжет «Прикосновения» развивается постепенно, знакомя читателя с главными героями. Маккалоу умело строит повествование, придерживая факты из жизни действующих лиц, стараясь постоянно удивлять читателя. С первого взгляда простая для Австралии ситуация обрастает подробностями, следуя которым читатель понимает истинную причину оказавшихся в центре внимания героев. Если с девушкой всё понятно изначально, то выписавший её австралиец — кладезь секретов, о части которых он сам ничего не знает. Завязывается любовный треугольник, рождаются дети… И вот с этого момента «Прикосновение» теряет притягательный шарм.

Маккалоу любит рассказывать читателю об особенностях полового развития девочек, сообщая в подробностях мало-мальски важные и совсем уж неважные детали. Кроме того, когда тайн не осталось, а сюжет надо двигать вперёд — Колин исходит из банальной писательской привычки строить повествование на росте напряжения. Читатель это понимает уже после того, как главная героиня в момент первой беременности сталкивается с угрожающей её жизни ситуацией. После случается ряд новых событий, провоцирующих читателя сперва на сочувствие, а позже и на отрешённость, поскольку горестные события случаются с таким упорством и накалом, что редко бывает на самом деле.

Нанизывание проблем создаёт для автора ряд неудобств в виду необходимости с ними разбираться. Маккалоу поступает прямолинейно: обозначив суть напасти, она не развивает события дальше, пока во всех красках не опишет поиски источника неприятностей, способы его искоренения и печальные для кого-то из действующих лиц последствия. Сцена за сценой продвигается повествование, покуда читатель не начинает понимать, что пока не будет поставлена точка в предыдущей — он никогда не узнает о содержании следующих страниц. И в таком духе до конца произведения, когда часть действующих лиц состарится и умрёт, а другая продолжит борьбу с жадным до людского несчастья писателем.

Хм, да, читатель обязан знать про повадки юных австралийцев — в уборной они специально ходят мимо, а девочкам показывают гениталии. Будем надеяться, теперь страну населяют не потомки преступников и золотоискателей, а поистине цивилизованные люди, с которыми можно вести дружеский диалог.

» Read more

1 2 3 4 5 12