Tag Archives: дети

Юрий Нечипоренко «Смеяться и свистеть» (2012)

Нечипоренко Смеяться и свистеть

Счастье одного — это счастье многих. Уметь рассказать о собственном счастье, значит сделать счастливыми других. А если поделиться личными мыслями в позитивном ключе, тогда к ним потянутся, кому-то они обязательно понравятся. Не надо обладать широкими познаниями и богатой эрудицией, достаточно наделить прошлое светлыми оттенками увядающей грусти. Больно станет лишь от осознания потерянного безвозвратно. Уже нет рядом родных мест, сменились вокруг тебя люди, ты продолжаешь жить, изредка предаваясь воспоминаниям, что обостряют ностальгию, либо вдохновляют изложить события былых дней в письменной виде.

Юрий Нечипоренко представил себя так, чтобы читатель увидел его с детских лет и до институтской поры. Предложенные им истории будут близки каждому, так как многие из нас испытывали схожие ощущения. Не в точности одинаковые, но близкие по духу. И не обязательно, если речь будет идти о конкретной стране. Таковы дети во всём мире, покуда их не коснулась взрослая жизнь. С годами это понимаешь сильнее, хотя знаешь, будучи ребёнком всё воспринимал без нынешней идеализации. Рассказывай Юрий истории от лица себя юного, он был бы вынужден беллетризировать текст, придавая ему художественную форму. У него же получилось именно рассказать о своём становлении.

Сборник рассказов «Смеяться и свистеть» имеет четыре раздела: Двор, Род, Мир, Волнуемое море. Понятно, сперва читатель узнает об авторе, его взаимоотношениях внутри ограниченного круга людей. После ближе познакомится с ним и его родственниками. И уже потом автор приоткроет завесу над жизнью, периодически покидая маленький город для участия в школьных олимпиадах, проводимых в ещё не ставшей для него привычной обстановке. Последний раздел представляет Юрия студентом, не совсем старательным, но хранимым судьбой для чего-то большего, нежели быть верным сугубо физико-математическим наукам.

Обо всём Юрий рассказывает с теплотой. Он старается придерживаться наивного взгляда, дабы показываемый им период жизни воспринимался читателем действительно наполненным невинными представлениями о действительности. С первого рассказа становится понятно, если отсечь важную составляющую человеческого общения, то все друг на друга обозлятся и не бывать более прежним хорошим отношениям. Поэтому нет нужды настраивать читателя против содержания сборника. Юрий посчитал нужным придать описываемому налёт меланхоличной философии, призывая с осторожностью судить о происходящем и всегда смотреть хотя бы на несколько лет вперёд, стараясь уберечь близких и знакомых от потрясений.

Но как быть ребёнком и не приходить в ужас от происходящего в мире? Сущие нелепицы мерещатся детям, отчего взрослые с трудом скрывают от них улыбку. Кто не опасался есть мясо? Мало ли из чего оно сделано. Кто не боялся ходить под чистым небом? Вдруг тебя пронзят невидимые иголки или заразишься неведомой хворью. Конечно, детские страхи со временем вырастают во взрослые, принимают серьёзный вид и их реальность подтверждается соответствующими инстанциями. Но это выросшие страхи. И как не закрывай глаза, предпосылки к ним надо искать в детстве. Не так наглядно, как хотелось бы, Юрий раскрывает перед читателем свои юношеские заблуждения, которые теперь приятно вспомнить ему самому, даже с той самой усмешкой, невольно желаемую скрыть от окружающих.

Остаётся печалиться факту необходимости вступления в новый период жизни. Дети вырастают, получают профессию, заводят семью и очень редко оглядываются назад. Юрий Нечипоренко тоже вырос, стал доктором наук, попробовал себя на литературной ниве, обретя успех и на ней. Он посчитал нужным рассказать о волнительных моментах прошлого, сделал это лаконично и приятно для чтения.

» Read more

Эмиль Золя «Радость жизни» (1884)

Золя Радость жизни

Цикл «Ругон-Маккары» | Книга №12

Дабы разбавить общий депрессивный тон повествования, забыв о политических и экономических аферах Ругонов, не придавая значения разложению семейства Маккар, Золя взялся рассказать читателю о взрослении девушки. Натурализм выразился в поучительной манере: читатель узнаёт о том, что такое месячные, какие симптомы у подагры и как правильно принимать роды, как реанимировать бездыханного младенца. Остаётся предполагать, что до Золя о подобном старались не писать. Тем лучше для Эмиля, не постеснявшегося отразить на страницах физиологию в присущей ему откровенной манере.

Произведение «Радость жизни» воспринимается оторванным от цикла. Главной героиней является Полина Кеню, дочь Лизы Маккар. Она не унаследовала негативных черт, живёт безбедно и вполне себе предприимчивая натура, склонная познавать мир и иногда добиваться желаемых целей. Над ней стоит попечительский совет, включающий родственников, вплоть до Аристида Саккара. На её имя регулярно переводятся деньги. Думать о будущем, бороться за лучшие условия и вообще проявлять себя ей не требуется. Судьба к ней благосклонна. Этим, читателю известно, мог похвастаться редкий Маккар.

Кто-то должен внести раздал в повествование. Роль разрушителей спокойствия Полины, Золя отдал опекунам. Сделал это Эмиль в свойственной ему манере наделять действующих лиц набором отрицательных черт. Не могут придуманные Золя персонажи быть полностью добродетельными. Обязательно над ними довлеет некое чувство, портящее жизнь им и окружающим. Сами опекуны скорее отягощены необходимостью заботиться, но стараются извлечь прибыль, оперируя деньгами несовершеннолетнего ребёнка. Сын опекунов тоже влияет на Полину, сперва позитивно, после становясь источником основной драмы. И там, где Маккар сходит с ума, спивается или трагически гибнет, главная героиня стоически терпит удары судьбы.

Не могут быть добродетельными. Исключением является Полина Кеню. От её присутствия у людей поднимается настроение, все к ней тянутся и она оправдывает их ожидания. В её силах облегчить страдания больных, умилостивить гневливых, дать надежду. Полина готова стерпеть любое проявление грубого к себе отношения, с трудом его принимая и погружаясь в переживания. Она словно не замечает жестокостей мира. Осознаёт происходящее, старается сделать лучше для всех, продолжая верить в улучшение ситуации. Что должна была воплощать Полина, то досталось её окружению. И окружение гибнет, тогда как Полина продолжает жить.

Читатель так и не узнает, кем ей доведётся стать, какой она выберет жизненный путь. Может Полине суждено прожить наедине с собой остаток дней, никому не мешая и никак не влияя на события бурного времени Второй империи. Золя на протяжении произведения рассказывал о череде выпавших на её долю несчастий, пока не позволил главной героине смириться с действительностью. В том и заключается радость жизни, что тебя не беспокоит происходящее вокруг, ты живёшь в согласии с собой и иногда вспоминаешь прошлое, которое лучше не вспоминать.

Прочее предлагается не предполагать. Золя описал Полину Кеню так, как ему хотелось. Даровал ей меру горестей, меру счастья и меру осознания бесплотности суеты. Желавшие зла, ушли со страниц, не сумев добиться нужных результатов. Кто набивал карман, растерялся. Кто громче других кричал, стих. Были и те, кто поистине любил, хотел быть ближе прочих, но выбирал других, чем приближал Полину к смирению с судьбой. Многого могла добиться главная героиня, найди она верных друзей. Не нашла. На том её след теряется.

Написать историю взросления девушки оказалось полезным делом. Были и такие французы, отличные от всегда радовавших переменам потомков львов 1793 года. Кто-то из них хотел простого человеческого счастья в виде тихой гавани.

» Read more

Александр Куприн «Впотьмах» (1893), «Жанета» (1933)

Куприн Впотьмах

1. «Впотьмах»

Бредёт человек во тьме, думает, будто кругом светло и пространство его окружающее ясное. Не замечает чужой беды, пока не испытает на себе её подобие. Не желает знать иного мнения, кроме своего собственного. Игнорирует преграды, воспринимая их за видимость проблем. И всегда находит причину усомниться во всех, задаваясь общими вопросами, обязательно совершая точно такие же ошибки, какие сам осуждает. Взять для примера Россию конца XIX века. Цивилизованная страна? Империя, достойная почёта? Её населяли разные люди. Кто-то старался возвыситься, унизив других, либо брать требуемое нахрапом, спешно отступая при оказанном ему сопротивлении. Вековечные темы останутся одинаковыми на все время, изменяются лишь люди, воспринимающие мир с высоты полученных ими знаний. Где прежняя скромность трактуется с укором следующими поколениями, там развязность укоряющих подвергнется осуждению последующих.

Действующие лица повести Куприна «Впотьмах» могут восприниматься читателем с противоположных точек зрения. С одной стороны — честные, наивные, легковерные, знающие о тяжёлой жизненной доле, предпочитающие жить с закрытыми глазами. С другой — персонажи, мало похожие на настоящих, совершающие неправдоподобные поступки и в умственном развитии остановившиеся до наступления половой зрелости. Исходя из этого и возникают все те трагические неприятности, которыми Александр пытался растрогать читателя.

Драматичность зашкаливает. В чём толк от подобного построения сюжета? Лить слёзы и промакивать глаза платочком, как то делают герои из произведений романтического жанра? Так и остаётся поступать, внимая истории молодой девушки, едущей в неизвестность, встречающей прекрасного компаньона, а потом сгорающей от чувств к нему и превращающейся в пепел ради счастья того, кого она почти не знала. А ведь молодой человек хорош собой, манеры идеальны, если бы не пожирающая его страсть к ярким поступкам, быть ему окружённым вниманием прелестницы. Встречающиеся на их совместном пути люди испорчены первым производимым на читателя впечатлением, тогда как в душе всех тиранов прячется котёнок: до чего остаётся дойти с помощью цепочки раскрывающих сию истину поступков или оставить отрицательное мнение превалирующим.

Обвинять в складывающихся обстоятельствах остаётся самих действующих лиц, игнорируя авторские упрёки по отношению к государству и составляющему его обществу. Человек волен делать выбор, к которому никто не принуждает. И ежели общество проповедует определённые идеалы во имя процветания государства, необходимо с ними мириться и не стараться изыскивать ценности другого толка. Обстановка в любом случае окажется из числа негативных, покуда приходится ошибаться. И так получается, что за промахами раскрывается способность человека сочувствовать бедам и стремление оказывать помощь нуждающимся, не требуя ничего взамен.

Остаться счастливыми никому не дано. Куприн воздаст героям по должным им страданиям, наказав наивных действительностью, пресыщенных — позабытым стремлением к обладанию недоступным, всех довольных — лишением уверенности в завтрашнем дне. Забудет Куприн о твёрдых жизненных воззрениях героев, в одно мгновение изменив их ценности, словно они решили посвятить жизнь чему-то новому, в чём они никогда не нуждались и не будут нуждаться потом. Во благо сюжета, но в разрез с логическим восприятием. Впрочем, читатель шокирован, поэтому не станет разбираться в хитросплетениях сюжета.

Истинно, впотьмах. Желающим обострить депрессию повесть Куприна показана. Радужная обыденность оказалась покрытой мраком. Вера в счастье привела к несчастью. Надежда всегда маячила рядом, распадалась с очередным шагом действующих лиц, и всё-таки не покинула страниц. Любовь оказалась выдумкой, приведшей в нервному истощению и душевной слабости. Первопричиной же всего был узкий кругозор, а с ним и недальновидность.

2. «Жанета»

Текст повести «Жанета» предлагается рассмотреть не под прямым толкованием, а применимо к произошедшему в России слому имперских традиций, приведшему к созданию на его территории советского государства. Для эмигранта Куприна эта тема была постоянным болезненным напоминанием об утраченном прошлом. Жизнь изменилась и внесла серьёзный разлад в творческие способности Александра. Яркие краски пришлось искать в новой среде, ничем не способствовавшей появлению вдохновения, пока к себе не приковала внимание девочка Жанета, чьё обаяние пленило и грозило перерасти в переосмысление потерянного себя, но её образ растаял подобно чаяниям разбредшейся по миру интеллигенции.

Чем заняться во Франции эмигранту? Жены более рядом нет, дети утрачены, уважение коллег перестало иметь значение. Размышлять о производимом на Эйфелеву башню давлении ветра? Думать, почему монеты круглые, отчего бесполезно читать газеты? Только это и остаётся. Размышлять требовалось о судьбе России, пока ситуация ещё оставалась под контролем. Пустые соображения, равнозначные думам о Париже, породили подобие Жанеты — идеального представления о должном быть. Милостями Жанеты пользовались слепые и, надо полагать, все, кому не лень, кроме тех, кто видел Жанету и мог её облагодетельствовать, не позволяя одаривать бывшими в употреблении подачками. Однако, стоило осознать важность Жанеты, обязательность её присутствия, как желанной конструкции выстроенных взаимоотношений, рухнула и более не подлежала восстановлению.

Жанета верила людям, не ожидала подвоха, страдала после перенесённых потерь и снова обретала способность радовать окружающих. Она могла заблудиться в лесу, простыть и долго выздоравливать, внушая надежду на её полное восстановление от болезни. Так и происходило. Приняв на себя череду горестных происшествий, Жанета опять наполняла жизнь людей счастьем. Одного не могла избежать Жанета — она подчинялась матери и зависела от её решений. Стоило матери поверить в новые возможности, как старые порядки оказались разрушенными. Пропала и Жанета, воплощавшая в себе русский народ, чтобы предстать на странницах одноимённой повести Куприна уже в образе юной француженки.

Читатель может трактовать текст повести иначе, не заглядывая настолько глубокого в душу писателя. Все мы понимаем, настолько зависит понимание определённого материала от имеющихся знаний. Опять приходится говорить о кругозоре, обязательно важном и чаще всего остающегося узким. Безусловно, лучше подходить к пониманию произведения с позиции имеющегося текста, не стараясь понять, что находится между строк. Причина сего очевидна: один читатель увидит связь «Жанеты» с утраченной Россией, другой — прочтёт историю девочки, третий — озадачится переживаниями лишённого внуков мужчины, четвёртый же надумает некую проблему, которую он стремится найти везде и, разумеется, находит.

Правду говорит читатель. Подразумевать четвёртого, не объединяя его с первым — не есть правильно. Проводить черту между вторым и третьим в той же мере бессмысленно. Всё это действительно так. И тут уже читатель обязан согласиться с тем утверждением, что когда одно произведение способно породить у людей разные мнения, значит писатель написал текст, способный и в будущем побуждать к размышлениям. Собственно, основная мысль о «Жанете» сказана. Остальное — связанные с ней домыслы.

Остаётся пожелать черпать вдохновение даже там, где его нет. Достаточно оформить известные обстоятельства в иные одежды, как раскусить такой замысел писателя сможет далеко не всякий читатель. Будем считать, Куприн поступил аналогичным образом. Он размышлял о разном, придумал образ Жанеты, вдохнул в него жизнь, провёл параллели, придал им вид французской повседневности, добавил излюбленной им драматичности и получилась вполне удачная художественная работа.

» Read more

Алан Маршалл «Я умею прыгать через лужи» (1955)

Маршалл Я умею прыгать через лужи

Автобиографическая трилогия | Книга №1

В действительности многое зависит только от способности человека воспринимать окружающий его мир. Если видеть грязь и невзгоды, значит ничего другого разглядеть не получится, а если знать про существование верных друзей, мудрых родителей, хороших людей, то среди них не получится обнаружить сторонников негативного понимания жизни. Разве Австралия может считаться образцом для подражания, где к человеку относятся как к человеку? Судя по мнению Алана Маршалла — может. Если брать для рассмотрения творчество иных австралийских писателей — всё обстоит с точностью до наоборот. Соответственно и читатель, в зависимости от присущей ему способности мыслить, примет книгу «Я умею прыгать через лужи», поверив писателю, либо усомнившись в правдивости приведённых в тексте слов.

Главный герой произведения — это автор. Он вспоминает о детстве, каким здоровым родился, после заразившись полиомиелитом, навсегда утратив возможность передвигаться на ногах без сторонней поддержки. Все относились к нему с пониманием, никто не акцентировал внимание на его физическом недостатке. Маршалл представил Австралию идеальной страной, где каждый житель наделён равными возможностями, поэтому главный герой уверенно участвует в забавах со сверстниками, совершенствуется и воспринимает присущую ему уникальность. Он может без боязни ходить в школу, драться с мальчишками и не воспринимать себя ущербным, ведь бить его или быть побитым им, не считалось зазорным. Конечно, Маршалл о многом недоговаривает, представив читателю скорее сказку, нежели отразив происходившие с ним на самом деле события.

Становление автора происходило постепенно. Он сожалел о невозможности пойти по стопам отца — стать объездчиком лошадей. Ему пришлось принять долю страданий, так как родители хотели вылечить сына, чем причиняли Алану невыносимую боль. Других серьёзных проблем у главного героя произведения не было. Если ему хотелось оседлать лошадь, то практиковался на пони. Если научиться плавать — шёл на озеро и учился. И однажды стало ясно, что профессия отца не настолько хороша, чтобы ей уделять внимание — население Австралии массового пересаживалось на автомобили. Получилось лучше, нежели можно было желать. Мехи из громадного несчастья позволили начать ковать писательский талант.

Читателю было бы полезно познакомиться с творчеством Алана Маршалла. Не в силу стремления подражать в воспитании детей, а дабы сделать общество похожим на предлагаемое автором. Ведь почему возникают сомнения в правдивости изложенного Аланом? Именно из-за несоответствия имеющегося в повседневности с похожим на утопию австралийским обществом. Всё чрезмерно идеализировано, заставляет сокрушаться над неимением схожих моментов в обыденности и намечает тот путь, по которому человечество когда-нибудь всё-таки начнёт движение.

Не будь в центре повествования, при всём этом, человека, отличного от прочих, то как тогда книга могла восприниматься читателем? Вполне возможно, что автору пришлось бы сконцентрироваться на других проблемах общества, по очевидной причине оказавшихся вне его дум. Над главным героем постоянно довлеет понимание необходимости преодолевать боль, он осознаёт непохожесть, старается достигнуть поставленных целей, реализует себя по мере возможностей, обретая навыки, которыми обделены его знакомые, видит положительное отношение, принимает за должное и продолжает совершенствоваться. У него нет времени на иное, да и мал он для критического понимания.

Неспроста творчество Маршалла тепло приняли в Советском Союзе. Куда бы не двигалось его население, оно видело будущее примерно таким, каким оно показано в книге Алана. Задумался ли тогда советский читатель, почему рассказанная история случилась не в той стране, где должна была произойти на самом деле? Впрочем, общество живёт не по тем законам, по каким желает, а подчиняется выполнению установок избранной группы людей. И ежели некая группа сумеет реализовать модель из произведения «Я умею прыгать через лужи», значит Золотое время наконец-то наступит.

» Read more

Александра Бруштейн «Дорога уходит в даль…» (1956)

Бруштейн Дорога уходит в даль

Автобиографическая трилогия | Книга №1

Никогда не унывай, это бесполезно. Коли упал — встань, ежели расшибся — продолжай идти вперёд. Неприятности не принимай, зубы не показывай, терпи и молча продолжай думать о ждущей тебя лучшей доле. И тогда всё будет хорошо. А если не будет — тогда не унывай, ведь тебе известно, что это бесполезно. Вставай, иди, терпи. Снова вспомни о ждущей впереди лучшей доле. Будь зацикленным, не позволяй себе в этом сомневаться. Стоит на самую малость разувериться, сразу одолеет гнетущая хандра. Нужен пример правильного образа мыслей? Пожалуйста, первая книга автобиографической трилогии Александры Бруштейн «Дорога уходит в даль».

Современному читателю оптимизм Александры в ряде моментов покажется странным. Она уверена в правильности борьбы рабочих за право на уважительное отношение к их труду и к ним самим. Отрицательно относится к унижению бедных людей. Всюду желает видеть всех счастливыми, чему планирует посвятить жизнь. Основным примером поведения для неё стал отец, работавший врачом, всегда бравшийся за самые тяжёлые случаи и ничего не просивший за оказанную помощь. Альтруизм Александры показательно выпирающий — безусловно полезный для подражания, он способен помочь сформировать толерантное общество.

Главной героине произведения девять лет. В ней переизбыток детских забот. Домашнее учение протекает успешно. Ей удаётся найти общий язык с разными людьми, даже противными ей. Нет в Александре стимула выступать против, она всегда податлива. Бруштейн предлагает читателю несколько случаев, позволяющих понять главную героиню. Не забывает автор и пошутить, обращая в смех нелепые моменты детских лет. Читатель понимает, когда человек способен принять неудачи, достойно пройти через них и продолжать жить прежней жизнью, значит ему будет легче, нежели тем, кто не умеет переступить через себя, закрывается и гаснет от съедающих его мыслей.

Воодушевиться главной героине есть от чего. Это не только показательный пример отца, но и деятельность прочих людей, вроде дрессировщиков в цирке, безруких художников, воздушных первопроходцев. Не удручают главную героиню заранее отрицательные персонажи, обирающие и унижающие, как происходит в меняльной лавке, или смотрящие на евреев свысока, стремящиеся усложнить поступление в учебное учреждение. Всё пропускается мимо: обида проглатывается и забывается, стоит вспомнить рычального пецаря.

Важно понимать, Бруштейн свыклась со своим временем, приняла его и поддерживает. Осознавая себя повзрослевшую, она вспоминает о событиях полувековой давности. Ей известно, какие изменения произойдут в обществе, что было правильным и неправильным в поведении людей прошлого. Почему революционеры страдали не зря и насколько они верно поступали, осознавая ждущее их наказание в виде ссылки, тюремного заключения или казни. И пусть спустя ещё полвека, после издания данного произведения, вера Александры Бруштейн более не воспринимается с тем же воодушевлением, учитывая свершившуюся тщетность былых устремлений.

Значение имеют другие обстоятельства. Читателю показывается, как нужно смотреть на завтрашний день и жить с осознанием ответственности перед людьми вообще. Именно это постоянно забывается. Человек продолжает желать личного счастья, не задумываясь, настолько сам виновен в происходящем. Продолжают функционировать меняльные лавки, рабочие не видят белого света, а жизнь состоит из сменяющих друга друга впустую проведённых суток. Дорога действительно уходить в даль туда, где обитают надежды и живёт шанс на обретение долгожданного счастья. Безвозмездного не осталось.

Человек у Александры Бруштейн — это птица с подрезанными крыльями. Он чувствует необходимость быть рядом с людьми, оказывать им посильную помощь, осознавая присущую ему беспомощность. Надеяться остаётся на других, так как собственных сил не хватает. И в этом случае он не унывает, продолжает жить и ищет возможности быть полезным обществу.

» Read more

Владислав Отрошенко «Двор прадеда Гриши» (2003)

Отрошенко Двор прадеда Гриши

Чего только в детстве ребёнку не мерещится. Потом и останется, что верить в некогда происходившее, каким бы мало похожим на реальность оно не казалось. А уж сколько загадочного в пору юности случается вокруг, успевай запоминать. Взрослый не так реагирует на происходящее, как это делает ребёнок. Восприятие обострено и везде ловит мельчайшие изменения. Старый-престарый дедушка кажется далёким-далёким существом, незнамо как живущим. Всё с ним связанное неосознанно наделяется сказочными характеристиками. Это и многое другое навсегда останется в памяти человека, ставшего взрослым и продолжающего хранить тайны ушедших дней.

О своём ли детстве рассказал читателю Владислав Отрошенко? Или им придуман прадед Гриша, его двор и связанные с ним происшествия? Так или иначе, дедушка похож на представляемый всеми нами образ человека в годах, обязанного хранить в себе мудрость прошлого и обладать недоступными пониманию возможностями. Во-первых, прадед Гриша не отличает день от ночи — ребёнку это должно казаться странным. Во-вторых, он много выпивает — опять же странно. Дедушка — бездонная бочка с затычкой? В-третьих, прадед Гриша в свои за девяносто с хвостиком работоспособен и не думает умирать — а, казалось бы, пора уже. Но нет, девяносто с хвостиком — не возраст. Вот раку, живущему при прадеде, третья сотня минула. И ничего, усами шевелит и в хвост не дует. Если рак тоже не отличает день от ночи — это ему позволительно. Рак ведь старый.

Именно так воспринимает прадеда пятилетний правнук. А много ли может сохраниться воспоминаний, когда человек настолько мал? Память представляет из себя лоскутное одеяло обрывочных воспоминаний, причём размытых и после представляемых далеко не такими, какие они были на самом деле. Стоит спросить других, кто уже будучи взрослым знал дедушку, никакого сходства тогда замечено не будет. Ничего загадочного в дедушке не было, он даже весьма мог докучать окружающим, но что до того детскому сознанию, до сих пор идеализирующему прошедшее?

Не умирает прадед, будут умирать другие. Да и прадед умрёт, куда ему деваться. Не столетний же рубеж разменивать. Что за ним делать? Итак царь раков золото из колодца поднимает. И домовой всюду мерещится. Детство не зря считается чудесным временем — обилие чудес поражает. Отчего после всё уже так не воспринимается? А если воспринимается, то принимает вид магического реализма, в отличии от детских воспоминаний осознанно воспринимаемого. Уже не то и совершенно отличное от окрашенного нотками мистики воображения пятилетнего ребёнка.

Десять новелл доступно читателю и эпилог в один абзац. Большего не надо. Достаточно будет и такого количества. Иначе повествование превратится в повесть, явно сочинённую и лишённую душевности лично автором пережитого. Главное, эпизоды памяти сохранены и документально зафиксированы. Теперь их не получится забыть, доживи хоть сам до возраста прадеда Гриши. Другое дело, захочет ли кто иной знакомиться с воспоминаниями о некоем прадеде Грише, когда у каждого перед глазами стоят собственные престарелые родственники? Это не имеет значения. Произведение Владислава Отрошенко станет замочной скважиной в мир его художественных образов. Вот это истинно главное.

Доброе слово в адрес автора сказано. Изыскать негатив не получается. Чтение сборника «Двор прадеда Гриши» подойдёт для любого возраста. Вдруг у малолетних читателей нет примера девяностолетнего дедушки или повзрослевший читатель не имел такового в детстве? Пусть им станет прадед Гриша, побудет немного и будет навсегда унесён, однако в душе всё-таки оставшись, как и рак Семён. Вот кого-кого, а подобного рака точно мало кому довелось в юном возрасте видеть.

» Read more

Лоуренс Норфолк «Пир Джона Сатурналла» (2012)

Норфолк Пир Джона Сатурналла

Ещё одним славным родом пополнилась литература. Сей род ведёт летопись с ветхозаветных времен, ему довелось принимать участие в райских посиделках за общим столом. О том у наследников сохранились документальные свидетельства, тщательно обновляемые ими, дабы не доводить бумагу до ветхости. Ныне этот род не мыслит себя без знания секретов приправ и приготовления замысловатых блюд, за что некоторых его представителей заслуженно считали ведьмами. Считают и мать главного героя произведения Лоуренса Норфолка. Читателю предлагается проследить за ним с детских лет и далее, пока писателю не надоест говорить.

Дети жестоки — Норфолк этим упивается. Он пестует жестокость. Взрослые опошлены — Норфолк и этим упивается. Пестует краше, нежели жестокость. Что есть «Пир Джона Сатурналла»? Произведение в сказочном антураже докромвелевской и кромвелевской Англии. Главный герой — сын ведьмы, он рано потеряет мать и будет совершенствовать поварское искусство, а потом всё вмиг рухнет и низы восстанут над верхами. Такова канва, прочее — словоблудие.

Вот сцены с издевательствами над ребёнком. Не жизнь главного героя интересует автора, он взывает к читательскому чувству сострадания. Всевозможные виды истязаний приводятся в тексте. Пройди они мельком, они были бы всё равно понятны. Норфолку требуется раскрасить детали, поэтому издевательства подробно описаны, Понятно, над сыном ведьмы богобоязненные люди только и могли издеваться, пускать ему кровь, заливать в рот жижу, пытаться искалечить и прочими методами доказать превосходство. Психика такого ребёнка должна быть покалечена и он сам, взращенный на почве постоянного насилия. ожесточиться к окружающим.

Кажущееся естественным, в «Пире Джона Сатурналла» отсутствует. Главный герой остаётся мягким и порядочным человеком, кротко принимая судьбу и выполняя доверенные ему поручения. При явных отрицательных изначальных данных, он получает шанс обрести счастье, найдя занятие по душе и влившись в дружный коллектив. Что ещё ему может потребоваться? Разве только любовь принцессы. Почему бы и нет, он достоин лучшего, к чему и будет стремиться.

И как бы невзначай Норфолк развязывает боевые действия. Всё действительно переворачивается с ног на голову, теперь то, что казалось недоступным, можно брать, не кланяясь до земли и не стесняясь низкого происхождения. Чем может заняться повар на войне? Готовить ему точно не придётся, от него потребуется овладеть оружием и встать в ряды одной из воюющих сторон. Кто он — главный герой — роялист или бунтовщик?

Бурное время выбрано Норфолком для повествования. О многом можно рассказать читателю. Заново напомнить трагические эпизоды английской истории. Не так-то просто жилось подданным под королевской властью, хотелось им большего. Главный герой желал вкусно готовить и искусно любить, чего он и добился. Шёл он разными путями к этому, не всегда согласуясь с действительностью. Норфолк специально выбирал дорогу, где главному герою достанется больше мучений. И в финале произведения перед читателем будет обозначена проблема его бытия — придти к согласию и подчиниться обстоятельствам, либо продолжить двигаться дальше, пытаясь постигнуть что-то ещё.

Для полного счастья требуется закатить пир горой, желательно в райских традициях, допустимо подобие римских вакханалий. Ибо есть полагается без меры, ибо с еды начались страдания человечества. Чем вкуснее будет приготовлено, тем лучше. Прозрачность приветствуется. У автора, правда, наоборот. Сказывает он мутно, еда выглядит подозрительно, а от некоторых представлений персонажей на страницах аппетит и вовсе пропадает. Однако, не пиром един сюжет, где-то он представляется праздником. Не хватило лишь настоящих сатурналий.

» Read more

Юлия Яковлева «Дети ворона» (2016)

Яковлева Дети ворона

В страшные будни советские случались страшные страшности. Чёрные вороны могли маму с папой унести. Это самая страшная страшность. И мама с папой больше никогда не возвращались. Поэтому их нужно найти, расспросив округу и вызнав, куда уносят вороны людей. А коли вороны, то значит к воронам и нужно идти. Стоило читателю доехать по сюжетным рельсам Юлии Яковлевой до станции с птицами, как адекватное восприятие закончилось и началась фантасмагория. Не городская легенда, не мистическая история, не фэнтези и не сказка, а именно фантасмагория, не содержащая в себе начало и не имеющая конца, как не содержит сути, вместо неё омонимизированные повествовательные элементы.

Найти что-то — распространённый приём в литературе. Герои всегда отправляются на поиски, когда им это необходимо. В случае героев Юлии Яковлевой — они занимаются этим вне своего желания, ведь они лишены родителей, а к ним в квартиру вселились другие люди и их видеть вместе с собой на одной жилплощади не желают. Зачин понятен. Сколько птиц обитает в городе, столько и нужно опросить. Разумеется, птицы умеют разговаривать, у каждой свой характер и найти с ними общий язык довольно затруднительно, хотя действующие лица и будут это пытаться сделать.

Кого под чёрными воронами подразумевает автор — читателю понятно. Действительно, в любой момент к любому человеку могли приехать люди, после о нём уже никогда не слышали. Созвучие прозвания помогло Юлии Яковлевой представить ситуацию так, словно это можно связать с птицами. А так как не одни вороны по небу летают, значит они все знают важную тайну. Но какую? Зачем им нужны люди и почему они их похищают? Главным героям трудно понять — они дети. Причём дети не по годам, а скорее умственно, поскольку отставание в развитии очевидно.

Вдаваться в происходящее и соотносить представленное на страницах с историей не следует. События произведения поданы в антураже мрачных моментов прошлого и показываются ради самих событий. Стоит опросить всех птиц, как читателю станут доступны следующие локации, где найдётся место другим говорящим животным. Для пущей живости в сюжет добавлено жестокое обращение с детьми. Остаётся сочувствовать и вопрошать к разуму. Почему же люди столь жестоки по отношению к себе подобным?

В отношении оригинальности к Яковлевой тоже остались вопросы. Идея разбавить мрачную атмосферу детской наивностью, усилив до жуткого её восприятия — кажется необычной. Но нет других предпосылок к созданию толкового литературного шедевра. Яковлеву не станешь сравнивать с Гофманом, скорее с Крапивиным, который изредка обращается к мрачным сюжетам. С мистиками же и вовсе не может быть сравнений, в виду изначальной ориентации Юлии на детскую аудиторию и использование примитивных приёмов искажения реальности, таких как говорящие животные и переход героев в состояние оторванности от действительности.

Нет в произведении «Дети ворона» накала страстей. Читатель не будет испытывать разнообразных чувств, его дело следить за перемещением героев, оставаясь при этом безучастным. Понятно, найти родителей не получится, добраться до унёсших их воронов тоже. Детям вполне по силам разобраться, когда поиски стоит прекратить. Переходить в иную плоскость для этого не требуется. Яковлева решила не останавливаться на настоящем, разделяя фантасмагорию на несколько уровней. В таком случае до мамы с папой добраться получится, но дорога обратно будет закрыта.

Пусть будет такая трактовка изложенного. Она способна запутать. Ну и что с того? Тоже фантасмагория.

» Read more

Алексей Смирнов «Виолончель за бумажной стеной» (2016)

Смирнов Виолончель за бумажной стеной

Желаешь рассказать, а не сказывается. Желаешь написать, а не пишется, Желаешь найти слова, а не находишь. Что в таком случае делать писателю? Правильно. Необходимо писать обо всём подряд. Но нужно, чтобы мысли казались связанными. Тогда задаёшь себе рамки и стараешься за них не выходить, причём не возбраняется жевать на один мотив, порою разбавляя повествование чем-нибудь другим. Пользовался ли Алексей Смирнов данным приёмом? Если да, то вышло у него всё как и следовало. Рамки заданы детством главного героя и его воспоминаниями о сталинском послевоенном и частично военном времени.

Говоря честно, Смирнов любит подолгу детализировать сцены. Понятно, Алексей не знает, какой сюжет дополнительно придумать к имеющимся, значит надо расширять уже написанное. Оттого-то и покупает читатель вместе с действующими лицами невыносимо долго ткань, пьёт невыносимо долго чай, невыносимо долго голосует на выборах, невыносимо долго следит за Олимпиадой и невыносимо долго пережидает авианалёт.

Детализация душит динамику и грозит уйти в поток сознания. Излишняя информация могла бы навредить сюжету, благо его нет. Смирновым поставлена задача воссоздать моменты прошлого, не прибегая к проработке остального. Если нужно что-то купить, значит действующие лица будут только покупать, внимать честному продавцу и радостные нести покупку домой. А если предстоят выборы, и не простые, а союзного значения, то ознакомиться придётся со всеми плюсами и минусами процедуры, плюсами и плюсами единственного кандидата и минусами да минусами участия в подобных плебисцитах. Полезное будет чтение, ежели читатель захочет погружения в особенности сталинского послевоенного времени.

А уж вдруг читатель забыл, какие жаркие баталии разворачивались на олимпийских аренах, то ему предстоит внимать различным тонкостям, вроде обоснования превосходства санников над конькобежцами и далее в этом же духе. И как бы случайно темой одного из следующих рассказов может оказаться проблематика религиозной казуистики устами мальца, вопрошающего бабушку о глупостях, озадачивать которыми верующих людей не следует.

Есть многое на свете, друг читатель, чего готов порассказать тебе писатель. Упомянутое уже чаепитие будет возведено до наивысшей точки рассмотрения каёмок с прихлёбыванием и солнечными зайчиками. Будет время разобрать причины наименования Камчатки Камчаткой, вспомнить парня, приехавшего из тех краёв. И про забавы пионеров Смирнов обязательно расскажет, как ели пончики на скорость, как дыхание долго пытались задерживать. Всегда есть о чём вспомнить, когда приходится рассказывать о детстве, даже если не о своём, а о чужом.

Своего рода связующей частью становится «Виолончель за стеной», события которой начинаются до рождения рассказчика и повествуют о бомбёжке города немецкими самолётами для начала, а после обо всём другом, о чём можно ещё рассказать. Хоть о деле врачей, хоть о бумажных стенах или игре на виолончели. Всему находится место, при условии, что писать о чём-то надо и писать весьма необходимо, наполняя строчки словами. Так рождается на глазах читателя сборник воспоминаний, появляется на свет тяжело, но всё-таки он выйдет весь и обязательно порадует создателя получившимся результатом.

Вот и сказано обо всём. что тревожило душу. Произведение прочитано, мнение высказано, книга навсегда отложена в сторону. Найдётся ли ей место в литературном мире? Вполне может быть. На соискание премии «Ясная поляна» сей авторский труд был выдвинут, значит кому-то он запомнился и показался достойным пристального внимания. Лауреатом «Виолончель за бумажной стеной» не стала, в короткий список не вошла. Главное, критики удостоилась, и это уже само по себе отлично.

» Read more

Валерий Осинский «Русские мальчики» (2015)

Осинский Русские мальчики

С войной ничего не поделаешь. Люди воюют, убивают себе подобных. Так было с зари человечества. И никогда этот процесс не закончится. В войне участвуют осознанно или становятся её невольными свидетелями. Участвуют взрослые и дети. Психика идёт на слом у тех и у других. Остаться умственно полноценным после боевых действий ни у кого не получается, обязательно происходит психотравма. Её излечить может втягивание в войну, чтобы каждый день был наполнен жаром боя. Иначе следует деградация личности, преисполненная кошмарными воспоминаниями о былом. В случае детей всё намного тяжелее. Дети тоже гибнут на войне.

Валерий Осинский предлагает читателю ознакомиться с двумя рассказами о военных конфликтах: «Рапана» и «Ваня». В повествовании обязательно задействованы дети. Они являются центральными героями. На собственном примере им приходится познать ужасы людской ненависти. Не обходится в сюжете и без трупов, срезанных автоматной очередью. Дети ничем не отличаются от взрослых, поэтому гибнут и никто их не щадит. Но гибнут они не под пером Осинского, а до того как Валерий обратит на них внимание. Поэтому приходится принимать боль других. Тщетно взывать к справедливости.

Война войной, а жить можно и вне войны, понимая, что от неё не уйти. Она всегда рядом, готовая вырваться и усеять землю новыми трупами. Будет работа для Скорой помощи, не обойдётся без применения наркотических анальгетиков и срочной госпитализации в реанимационные отделения. Современная война часто соседствует с обыденной повседневностью, в которой обострение ситуации кратковременно. Снова трупы и вновь люди принесены в жертву. Редко погибают военные, умирать приходится гражданскому населению, истинному заложнику политических разногласий.

Осинский не даёт огнестрельному оружию оставлять на страницах пороховой след. Трупов в повествовании хватает и без этого. Читателю необходимо вместе с автором придти к неутешительным выводам, вполне итак понятным. И когда угроза исчезает, приходит время вспомнить про ловлю рапанов. Тихое спокойное прошлое кажется безвозвратно утерянным, если брать в расчёт настоящее. Что уж говорить о будущем? Пройдёт ли озлобленность и смогут ли измениться люди в лучшую сторону?

Какие бы проблемы Осинский не поднимал, явно о них он не говорит. Действительно, случаются военные конфликты, гибнут люди, в том числе и дети. Но развития мыслям Валерий не сообщает. Смысл его слов постоянно теряется. Размер рассказов и без того мал, чтобы остроту социальных проблем сводить к плаванию под водой или к спорам о том, кто первым изобрёл унитаз, кто после придумал для него слив и ради кого это делалось. Может быть Осинский позже объединит произведения в цикл и опубликует их отдельной книгой, где написанные им истории будут смотреться цельно, раскрывая обратную сторону войны глазами детей. Пока такого не наблюдается.

Так обстоит дело с «Русскими мальчиками». Рассказы «Рапана» и «Ваня» можно найти в шестом номере литературного журнала «Москва» за 2015 год. Они были номинированы на «Ясную поляну» и далее длинного списка премии не прошли. Будучи отнесёнными к прозе для юношества, стали наравне с другими произведениями, оказавшимися, по странному стечению обстоятельств, среди работ, на детскую аудиторию не рассчитанных. Роль сыграло задействование в сюжете детей, отчего-то не воспринимаемых в качестве кандидатов на внимание со стороны зрелых читателей. Серьёзность преподнесённой Осинским тематики значения не оказала, а может смущение вызвал размер — уж слишком он мал, чтобы претендовать на внимание.

» Read more

1 2 3 4 6