Энн Райс «Интервью с вампиром» (1976)

Поскольку тема вампиров в культуре — вещь необъятная, то сразу предлагаю сконцентрироваться только на этой книге, отставив в сторону мифических упырей. «Дракулу» Стокера, «Блэйда» из Голливуда и даже невероятно правдоподобный сеттинг «Vampire: The Masquerade» из серии настольных игр «World of Darkness» от White Wolf Game Studio, где душа любителя фэнтези наконец-то обрела покой, найдя всю нужную информацию от истоков вампиризма до тщательного разбора различных особей тёмного мира. Сейчас перед нами книга Энн Райс «Интервью с вампиром», год издания которой 1976, а это, как знает читатель, время позднего расцвета фэнтези в литературе, скатившегося со светлой эльфийско-драконовой тематики в более мрачные тона вампиров-оборотней.

Самая большая претензия к Райс — в книге нет объяснения сущности вампиров. Самому древнему вампиру не более четырёхсот лет. Где более древние, откуда пошли, на чём основывается их проклятие? Каждый автор может толковать свою версию, этим Райс и пользуется, создавая существ, отличимых от человека только жаждой к питью крови, боязнью солнечного света, способностью быстро двигаться и одурманивать людей лживыми речами; о вечной жизни говорить не приходится, только непонятно — почему Райс считает вампиров вечными созданиями, ведь никто нигде никак не доказывает это утверждение. Способность сохранять молодость также остаётся непонятной — будто гравитация на них совсем не действует. Вампир не нейтрино, чтобы быть чем-то, что плохо изучено и способно проникать через материю. Райс не раз говорит читателю, что вампир — это всего лишь ходячий труп. Почему он не разлагается, и как на него может негативно влиять кровь мёртвых созданий? Как вообще устроен вампир… Он подобен хладнокровной рептилии, или каким иным способом его ткани обладают той способностью к регенерации, не получая должного питания? Вампир не пратчеттовский тролль, в конце-то концов, и даже не создание Франкенштейна, но, если далеко не отходить от этих рассуждений, то вампир у Райс — просто существо, которое живёт по той причине, что таким получилось, оно не боится распятия, святой воды и чеснока — такой райсовский вампир, история которого просто красиво была упакована в виде одного интервью. Ответов в книге всё равно не найти, поэтому говорить о сущности вампиров далее — нет смысла.

Подать историю главного героя в виде интервью, где он сам всё про себя рассказывает, да гордо вынести это в название книги — задумка интересная. Только читатель не будет до конца наивным, ведь любая версия одного лица — это односторонний взгляд на историю, где всё может оказаться вымыслом, тем более, что журналист не будет требовать никаких доказательств, веря всему на честное слово, не подозревая о возможности ловкой игры светом и некими иллюзорными видениями. Получается — история вампира, рассказанная Райс — никак не может быть воспринята историей вампира, она строго читается как фантазия некоего человека, решившего огорошить мир признаниями о своей тайной сущности, форменной бесчеловечности и проблесками гуманности, сохранившейся с молодых лет, покуда ему не пришлось стать вампиром. Эту историю можно повернуть на восемьдесят градусов, ведь, опять же, нет гарантий, что главный герой рассказывает о Луи как о себе, поскольку он может оказаться тем злым и самодовольным вампиром, о чьей судьбе он постоянно и с жаром рассказывает. Не стоит исключать возможность шизофрении, где герой не до конца разобрался в своей истинной сущности, пребывая в двух состояниях одновременно. Историю Райс рассказывает не только в духе «Дракулы», где вампир находится в поиске и остальные участники событий находятся там же, но в этой истории читатель может найти кое-какие элементы, что позже Чак Паланик позаимствует для своего «Бойцовского клуба», где повествование вызывает ещё больше неприятных ощущений, но общие детали всё равно имеются, хоть, казалось бы, что тут может быть общего. Однако, может.

Вся прелесть «Интервью с вампиром» заканчивается введением в сюжет истории девочки, к которой так будет привязан главный герой. Райс полностью сконцентрируется на её чувствах и переживаниях, внедряя в вампирологию новые вопросы этики и морали тёмного мира, где не каждый вампир может полностью раскрыть свой потенциал, но обязательно будет хранить старые обиды. Если до знакомства с девочкой, главный герой пребывал в аморфно-самоистязательном состоянии, то теперь он оживает и начинает познавать мир заново. Не будь этой девочки, тогда книга не была бы такой затянутой, а интервью закончилось к утру, а не к тому моменту, когда читатель, что решил читать с секундомером, отмечает длинную зимнюю северную ночь, поскольку летом таких продолжительных ночей не бывает. Странные вампиры у Райс — им бы в Англии жить или в Скандинавии, однако что-то их тянет на юга, например в Новый Орлеан. Конечно, такой подход автора понятен — она сама из Нового Орлеана.

Чем дальше идёт сюжет, тем больше возникает вопросов. Когда Райс подалась в религию, где вампир будет пытаться узнать чьим созданием он является, а получая ответ в духе — все мы божьи создания, даже дьявол; тогда читатель окончательно становится в тупик от логики автора, ничем не подкреплённой. Может оно и правильно, надо где-то искать начало жизни, ведь позже креативные парни из White Wolf тоже сделают привязку к Каину, как к первому вампиру.

Энн Райс создала самобытную версию о вампирах. Почему бы и нет — фантазировать можно бесконечно, главное это делать правдоподобно. Райс можно поверить, но всё-таки хочется более весомой информации, а не историю вампира в мистическом антураже.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Терри Пратчетт «Пятый Элефант» (1999)

Цикл «Плоский мир» — книга №24 | Подцикл «Городская стража» — книга №5

Сорвавшийся с орбиты, Слон разносит Плоский мир к чертям, заново формируя весь ландшафт и наполняя недра первоклассными залежами жира — такое печальное описание судьбы Пятого Элефанта сообщает нам Терри Пратчетт. До этой книги читатель твёрдо был уверен в четырёх слонах и черепахе, но изначально всё было несколько иначе, чем и решил воспользоваться Пратчетт, заново перекраивая космогонию. После вступления, о Слоне можно смело забыть, поскольку на первое место выходит дипломатия, экшн, юмор и бесценное влияние Пратчетта на изменение фэнтезийных устоев.

Полюбившиеся читателю герои городской стражи всегда были самыми живыми и харизматичными, будто списанными с живых людей. Каждое из действующих лиц — драгоценная находка. Начиная от начальника стражи Ваймса — человека, желающего пребывать в спокойствии, плывущего по волнам жизни, но все неприятности встречая с поднятым забралом; заканчивая сержантом Колоном — чьи отсутствующие амбиции показывают всю мелочную сущность человека, добравшегося до управления людьми, да так, что тут применимо только определение самодура, исправляющего в поступках других свои собственные привычки, отнюдь не «новая метла метёт по новому», комплекс маленького тирана способен перерасти в кость, застрявшую на уровне голосовых связок, выдающую истинность с головой.

С каждой последующей книгой, Пратчетт всё больше уходит в описание экшн-сцен с краткими всплесками повышенной активности среди забродившего болота хождений персонажей, которым он уделяет очень много внимания, давая читателю непрерывный текст в десятки страниц, чем раньше Пратчетт никогда себя не утруждал, формируя момент за моментом, поддерживая читателя в тонусе, готового прерваться в любой момент, чтобы отойти по насущным делам. Теперь такого нет. Тенденция прослеживается с «Последнего континента», где набор героев был сильно ограничен, и они были задействованы по полной. От этого немного не по себе. Хочется большего разнообразия, но такого теперь нет. Хорошо это или плохо? Пусть об этом читатель судит самостоятельно.

Начав повествование с легенды о Пятом Элефанте, перейдя к быту Анк-Морпорка, мегаполиса-государства, этакого прообраза демократии под прикрытием твёрдой руки управленца Витинари, чей девиз быть нужным обществу человеком, не требующим устранить все старые традиции, насаждая для этого новые. Нет, этот человек предпочитает формировать свою политику с низов общества, создавая таким образом среду идеального города, в котором живут всевозможные создания, включая гномов, троллей, вампиров, зомби и прочих — все существуют спокойно, занимаясь своими личными делами под зорким присмотром гильдий. Продолжает Пратчетт книгу вестями о модернизации застоявшегося общества — штрафы за парковку и превышение скорости повозок, создание телеграфа по всему Плоскому миру, возникновение новой гильдии для стражников. Таким образом, скоро вода в Анке станет действительно водой, а не субстанцией — похожей на твёрдое несвежее желе. Только в книге про стражу хотелось именно видеть стражу, а не путешествие Ваймса в Убервальд, куда его послал Витинари с целью установления выгодных дипломатических отношений, попутно расследуя дело о пропавшей лепёшке, восседая на которой и правит король Убервальда. В водовороте происшествий будет уничтожена не одна человеческая жизнь, ведь Пратчетт активно задействует в книге вервольфов и вампиров, позволяя читателю ощутить весь потенциал сэра Терри, обладателя бесподобной способности создавать интересное из, казалось бы, самых обыденных вещей.

Читатель привык к гномам и троллям Пратчетта. Эти создания фэнтезийного мира всегда были на последних ролях, чья социальная сторона жизни никак не отражалась. Гномы у Пратчетта — однополые создания, где говорить о половой принадлежности не принято. Порой, отец не знает пол своего ребёнка. Что уж говорить про других гномов, живущих согласно старым традициям, мечтая о золоте и отправляясь на разведку новых месторождений. В «Пятом Элефанте» Пратчетт пробует перевернуть устоявшиеся стереотипы, открывая завесу тайны и внося революционные взгляды во многие аспекты. Троллей Пратчетт дальше менять не будет — они всё такие же, состоящие из разных пород, с полным набором драгоценных камней во рту, теряющие способность к мышлению с повышением температуры окружающей среды и абсолютно спокойные к солнечному свету.

Стоит ли говорить об остальном? Думаю, что можно обойтись без этого. В книге поразило наличие трёх чеховских сестёр, вишнёвого сада и штанов дяди Вани. Вот чего-чего, а этого совсем не ожидал.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Терри Брукс «Меч Шаннары» (1977)

Семидесятые годы прошлого века — это бальзам для ролевика. В это время вспыхнул, было угасший, интерес к фэнтезийной тематике. Стоит ли говорить об обилии авторов, свалившихся на головы читателей, подобно снежному кому. Они стали логическим продолжение пятидесятых-шестидесятых годов, когда во всю сражались перьями мастера научной фантастики, такие же работники отдела буйной фантазии многоуровневого министерства литературы. Играть в ролевые игры стало не так зазорно, когда под ними перестали понимать только развлечения взрослых людей. Ныне, каждый может мнить себя эльфом, гномом и даже просто человеком. Незадолго до «Меча Шаннары» Терри Брукса мир познакомился с ролевой игрой Dungeons&Dragons, где игроки под руководством Dungeon Master’а участвовали в увлекательных приключениях, прокачивая своих персонажей, испытывая удовольствие от полной интерактивности, которой не хватает в книгах. Многие играли по переписке, а ко времени появления фидонета и интернета с успехом принялись штурмовать электронную почту и форумы, продолжая созидательную деятельность. Красивая история угасла с успешным развитием РПГ-игр, где уже не надо включать фантазию, просто достаточно смотреть в монитор и нажимать кнопки. Всплеск ролевиков когда-нибудь будет вновь, пока же мы с любопытством взираем на сходки полевых игроков-реконструкторов, да иногда находим тех самых, которые кидают многогранные дайсы, жарко спорят с ведущим и хорошо проводят время.

Весь первый абзац должен внести полную ясность при чтении одной из книг Терри Брукса, а может и многих его книг. Такую литературу советуют читать в подростковом возрасте, либо не читать вообще. Меня, во время чтения, не покидало чувство наигранности. Будто я являюсь сторонним наблюдателем чьей-то партии, где Брукс DM, а остальные действующие лица — рядовые игроки, решившие провести несколько вечеров в поисках приключений. Кто-то играет в карточные игры, а они держат в руках блокнот с характеристиками своего персонажа, выдержавшего строгую генерацию, включая распределение характеристик и, самое главное, наконец-то определено его мировоззрение, что, впрочем, не мешает им совершать действия, которых от их персонажей совсем не ждёшь. Истинно нейтральный друид окажется слишком положительным, без тяги к уравновешиванию, а паладин, если бы он тут был, мог совершить несколько неблагородных дел, за которые его не стали бы сильно ругать.

Главный недостаток книги — ветер в голове после прочтения. Она не даст никакой полезной информации, даже не заставит хоть о чём-то задуматься. Просто одна из историй, которая могла произойти в мире, который многим знаком по творчеству профессора Толкиена. Основные параметры вселенной позволяют создавать любые реальности, чем писатели пользуются до сих пор, не стараясь создать что-то своё действительно уникальное, заполняя пробелы в мыслях людей, так полюбивших такую литературу, что способны глотать её в большом количестве, не проявляя особой разборчивости.

Плюс — обширное описание мира с подробным изложением всех деталей. Только, лично меня, они не заинтересовали. Да, есть группа людей. Да, у них есть цель найти легендарный меч. Да, они попадают в передряги. Да, кто-то гибнет. Да, воров в этом мире уважают. Да, ребята обязательно справятся со всей миссией. Да, это первая книга цикла. Нет, читать дальше не стоит. Почему? Ожидается продолжение мытарств команды под руководством Терри Брукса, которые будут лишней нагрузкой для мозга.

В такие игры надо играть лично, бросая дайсы, надеясь удачной комбинации, иначе выпестованного персонажа можно глупо потерять от неблагополучного замаха дубины тролля или незамеченной ловушки. Так выпали дайсы! С «Мечом Шаннары» результат вышел отрицательным.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Нил Гейман «Американские боги» (2001)

«Князь света» Роджера Желязны вернулся. Нил Гейман специально постарался донести книгу маститого американского фантаста до простого американского читателя, что напрочь лишён последнего воображения и с трудом переваривает любые упоминания Индии в тексте. Такие слова можно отнести и на счёт российского читателя. Вся суматоха вокруг книги надуманная, что является моим категоричным и не требующим доказательств утверждением. «Американские боги» — это не только Желязны, но и Пратчетт, Каттнер, даже Кортасар. «Американские боги» — это больше современная литература, что гордо именуется контркультурой, попирающая нормы морали, крича всем своим естеством об окончательном упадке нравов и измельчании высоких чувств. Старые боги уходят, уступая место новым. Грядёт великая жатва, которую Гейман постарается представить особым способом в обсыпке из разноцветных блёсток, пропахших ароматом цитрусовых и ванилина. В этом сражении падёт чёткий слог мыслей Желязны, будет опошлен юмор Пратчетта, герои Каттнера всего лишь поменяют имена, а в остальном — чистый Кортасар, дарующий главному герою мысли о самосозерцании в разрезе неутомимых мыслей о собственном половом органе.

Мельчает литература — мельчает бог Литература, проигрывающий борьбу по всем фронтам таким богам, что гордо именуются Бестселлер и Мани. Эти два бога застилают глаза любому писателю, выжимая из него все соки, когда душа просит одного, а приходится делать совсем другое, извращая факты и извращая текст. Покуда, жадная до пошлостей, толпа не прильнёт к страницам и не начнёт с удовольствием смаковать каждый момент, подобно геймановскому диалогу о яйцах, просто выносящему мозг своей простотой и сомнительной полезностью, заполняющего всё свободное пространство в облаке бесед, заканчивающихся обязательным указанием на того, кто сказал. Причём, слово «сказал» присутствует всегда, изредка заменяясь на «ответил» и «подумал». Глаза умирают от каждой строчки в море таких речей. Персонажи книги постоянно разговаривают друг с другом, не имея цели донести что-то полезное. Отнюдь, Гейман не топчется на месте, пытаясь придать книге объём и хоть как-то грамотно наполнить сюжет. Вместо этого, Гейман часто уводит разговор в сторону, создавая события, которые не могут внести что-то определённое.

Боги в этой книге не представляют из себя ничего, они просто прожигают жизнь. Их существование никак не объясняется, даже введение новомодных богов с именами Город, Медиа и Мир не вносит ясности. Древние боги не назывались Гром, Любовь и Плодородие. Не будем рассуждать над фантазией Геймана, каждый видит мир по своему. Эти боги сбежали из культового фильма «Догма». И вот они бродят по Соединённым Штатам, преследуя разные цели. Не только богами наполнен сюжет, тут можно встретить любое мифическое создание, но не всякое, а только те, до которых смог добраться автор, выставляя их не в самом выгодном свете. В мире, где можно создать особую философию, давая читателю пищу для мозга, Гейман не пытается делиться даже граммом размышлений, нагружая страницы бесконечным роудмуви, двигаясь постоянно вперёд к одной очень важной цели, что тоже не внесёт ясность в сюжет.

Одна мечта есть в моей жизни — я хочу увидеть, что человечество даст миру в будущем, когда на смену контркультуре придёт что-то новое. Если придёт, конечно. Ведь всегда может повториться сценарий Уолтера Миллера, описанный им в «Страстях по Лейбовицу» —-> Fiat Homo.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Пирс Энтони «Заклинание для хамелеона» (1977)

Классическая фэнтези со сказочными созданиями, магией и драконами бывает нескольких видов: взрослая и детская, наполненная смыслом и смысла не содержащая. «Заклинание для хамелеона» Пирса Энтони не так просто классифицировать. За элементами детского сюжета кроется удивительный мир, тщательно продуманный автором. Не с первой страницы и даже не с десятой приходит осознание ценности этой книги для литературы. Понимание наступает ближе к середине, где Энтони позволяет себе выдвигать значимые теории, тщательно их обосновывая. Человек верит во всё мистическое — в нём по прежнему сильны пещерные предрассудки. С телеэкранов не сходят экстрасенсы и истории о магах. Не будем отмахиваться от фэнтези. Давайте просто понаблюдаем за автором и его попытками донести до читателей простые истины о расовой терпимости в мире, где расизм преподносится с детской наивностью.

В мире, созданном Энтони, все люди не имеют магических способностей, кроме одного района, пути к которому доступны из любой точки мира, что обуславливается магической природой этого куска земли. Местные жители отделились от всего мира щитом, пройдя через который все умирают. Назван микромир Ксанфом. Практически игрушка, имитирующая снегопад в сфере. Вместо снега — магия. Магией владеют все: люди, деревья, озёра, звери, мифические создания. Тех, кто не владеет магией, изгоняют. В школе ученикам тщательно промывают мозги историей о множестве нашествий извне, всегда приносящих страдания на эти земли. Но никто не задумывается о причинах, почему магия начала вырождаться, отчего становится всё больше невообразимых магических созданий, покуда Ксанф слабеет год от года. В такой атмосфере Энтони начинает книгу, чтобы потом всё разрушить и высыпать читателю гору фактов, объясняющих вред от отказа в притоке свежей крови. Отгородившись от Мандении (уж так называется!) щитом, создав легенды и мифы, удерживающие существующий порядок вещей, люди живут и не думают ни о чём. Покуда не случаются события, о которых и повествует данная книга.

Нет желания копаться в сюжете. Он очень детский и наивный. Всяко лучше «Последнего единорога» Питеря Бигля, где от розовых пони и прочих гламурных историй для малышей подкатывает к горлу комок тошноты, там рассказывается невнятная история для невнятного чтения. Энтони более концентрируется на фактах своего мира, объясняя всё на пальцах, давая не просто историю, а смотрит строго в будущее, внося в детскую книгу далеко не детские элементы, от которых можно покраснеть в общественном месте, если тебя попросят зачитать небольшой отрывок. В какой детской книге вы найдёте элементы инцеста, половых взаимоотношений гарпий и минотавров, а также главного героя, помешанного на скорейшем удовлетворении первичных потребностей? Только в подростковой литературе. Книгу смело относим к янг-адалтовой литературе, где ей будет самое место. Американские писатели любят раскрывать проблемы взрослеющего организма, только прикрываются они чаще надуманными невменяемыми историями, напрочь забывая о смысле сюжета. Энтони подготовился, даря читателю полноценное произведение, где скучать не приходится.

Так ли важен в книге сюжет, за который постоянно держатся некоторые люди? Кому-то действительно важен сюжет. Им подавай море подробностей: от цвета волос на пальцах ног тролля до химического состава огненной струи дракона. Другие читатели пребывают в поисках сути. Пожалуй, «Заклинание для хамелеона» подойдёт именно тем, кому важна суть. Не зря был упомянут расизм в первом абзаце. Прикрываясь темой хамелеона, меняющего красивый вид на уродливый при аналогичной смене тупоумия к высоким интеллектуальным способностям, Энтони прочно и дословно говорит о важности свежей воды в высыхающем озере. Сконцентрированная сама на себе природа, поставленная в замкнутые условия, начинает создавать противоестественные механизмы развития реальности, от которых происходит саморазрушение с последующим нивелированием самого бытия.

Любую теорию можно оспорить, если взять для примера историю человечества. Земля — это ведь тоже замкнутое пространство. Впрочем, предлагаю тему не развивать, иначе во всех нас проснётся Станислав Лем, отчего мысль уйдёт за все приличные рамки возможностей человеческого мозга.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Терри Пратчетт «Carpe Jugulum. Хватай за горло!» (1998)

Цикл «Плоский мир» — книга №23 | Подцикл «Ведьмы» — книга №6

У Терри Пратчетта кризис. Это отчётливо вырисовывается. Если предыдущие книги наводили на такие мысли, то «Хватай за горло!» уже не оставляет сомнений. Я не берусь вспомнить, когда последний раз Пратчетт решался в начале книги напомнить устройство Плоского Мира. Это было так давно, а устройство настолько знакомо, что лишнее упоминание уже не требуется, но Пратчетт решил иначе. Другим признаком кризиса является переосмысление ведьмовского цикла — эта книга отличается от всех предыдущих, хоть Пратчетт и решил взяться за издевательства над вампирами. Третий признак — наличие пошлого юмора, который до этого в книгах Пратчетта отсутствовал. Возможно, третий признак — это каверзы переводчиков, решивших, таким способом, довести смысл непереводимого английского юмора до российского читателя.

Наличие ведьм не играет никакой роли. Самое главное внимание на вампиров. Нет, это не арбузы-кровососы. И не те вампиры, что обитают в Анке. Перед читателем предстаёт образ классического вурдалака, жаждущего крови, способного левитировать, читать мысли и подчинять своей воли окружающих. Но Пратчетт не был бы Пратчеттом, а цикл про ведьм циклом про ведьм, если сэр Терри не засучил рукава и не начал преобразовывать закостеневшие понятия. Разве могут вампиры постоянно пребывать в статусе монстров — их пора выводит в высший свет, для чего их с рождения (да, вампиры рождаются от вампиров) приучают к солнцу, позволяя играть на свежем воздухе в полдень, им малыми порциями скармливают чеснок, доводя его до безграничных порций, чуть ли не набивают стигматы осиновыми кольями, в кровь всё в больших пропорциях подмешивают вино. Звериное чувство вампира идёт против такого кощунства к желаниям тела, но изменяться нужно — этого требует геополитическая обстановка.

Пратчетт — молодец. Как у него получается делать то, что вызывает неприятие у других авторов. Может, Пратчетт делает это дозировано, всё объясняя на пальцах, поэтому и не возникает чувства отторжения. Отношение к фэнтези надо менять, пусть современные авторы учатся у старины Терри, пока он в обойме и пока способен радовать мир плодами своей безудержной фантазии. Как так получается, что миришься с мыслью о влиянии солнца, о бесполезности чеснока и даже осиновый кол не имеет роли. Осиновым колом можно кого угодно убить. Пратчетт извлекает на свет другую важную информацию — отсечение головы, тоже не является гарантией. После любых попыток убить вампира, тот обязательно вернётся через двадцать и более лет. Просто вампир не может умереть… нет методов для его устранения.

Не забывает Пратчетт богов Плоского мира. Он тщательно по ним проехал в «Мелких богах», но всё равно продолжает извлекать очень интересные мысли. Например, Пратчетт нелестно отозвался о монотеизме, говоря словами одной из ведьм, что поклонение одному богу и принуждение к поклонению ему других, отрицая всех остальных богов — это не просто эгоизм, это свинство. Трудно с этим поспорить.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Сюзанна Кларк «Джонатан Стрендж и мистер Норрелл» (2007)

«Он поднял руку и прокричал: — Абракадабра!»

Есть литература хорошая, а есть литература плохая, причём литература плохая частенько всеми силами издателей и писателей заносится в разряд хорошей, когда ей приписывают то, что для начитанного человека может и не быть благом. Попытка придать книге антураж написанной английскими писателями XIX века — танцы на костях Диккенса, Теккерея и Остен; попытка навесить на книгу ярлык магического реализма — желание выдать магию в альтернативной вселенной за яркий стимпанк, где вместо паровых машин используется магия. Страсти вокруг «Гарри Поттера» и своевременное издание на фоне горячего фанатизма, используя новый виток интереса к фэнтези, когда даже Толкиен не мог лежать спокойно, постоянно переворачиваясь от творческих порывов Питера Джексона. Хотелось как лучше, но в полном провале кто-то увидел цельное зерно истины. А есть ли оно… давайте разбираться.

В книге отпугивает обложка и название. Одна наводит на мысли о старом-старом издании, другая — о крайне дешёвом и проходном фэнтези. Само название ни о чём не говорит, кроме предположения о каком-то участии этих лиц в сюжете. Попытка вникнуть в повествование заканчивается провалом. Картина мира трескается, а собирать обратно желание не возникает. Автор долго топчется на месте, заполняя содержание бесконечными диалогами. Я знаю одного мастера такого стиля — это Айзек Азимов — но у него в диалогах раскрываются действия, интенсивно продвигая сюжет вперёд. А что мы видим у Сюзанны Кларк? Персонажи говорят-говорят-и-снова-говорят, говорят о-разном-о-левом-да-просто-так, лишь бы говорить. Но Кларк не Александр Дюма, даже не Оноре де Бальзак, у этих мастеров слова была врождённая способность топтанием на месте привлекать и интриговать читателя. У Кларк такого нет. Мельчает современный автор, остаётся прикрываться именем Диккенса, однако, знающие люди, читавшие Диккенса, прощать подобное повествование Кларк не должны. Особенно, учитывая влияние Диккенса на реализм в литературе, чем Кларк похвастаться не может — предлагая читателю альтернативную историю развития мира.

До конца книги невозможно понять, как всё-таки функционирует магия, это так и не станет понятным. Остаётся догадываться. Для себя я уяснил одно. Магия в мире Сюзанны Кларк величина непостоянная. Она то есть, то её нет. Нарастает и угасает в волнообразном порядке. Время действия книги становится очередным всплеском притока, когда люди обнаруживают в себе дар к необычным способностям. До них такой приток отмечался много веков назад, во времена некоего короля-ворона, якобы первооснователя магических наук, всё постигшего самостоятельно. Был тот король-ворон персоной отрицательной, за это его не любили. Его пугаются и во время действия книги, только постоянные упоминания имени и титула сего чёрного мага, отчего-то нагоняют тоску и желание вырвать половину страниц из книги, без которых она итак будет нормально функционировать.

В наше время, когда новояз становится термином не только филологии, ушедшим в народ, но и вообще становится широким пониманием для культуры. Новояз ознаменовался попранием многих классических сюжетов, радуя читателя плюшевыми медведями-вампирами, любящими позагорать на пляже, самыми ласковыми в мире оборотнями, не стоит даже упоминать зомби с нереальным чувством большой любви, переполняющей всё ещё бьющееся сердце. В условиях изменившихся реалий можно смело творить с магией любые извращения. Не зря в начале мной выставлен один из смешных парадоксов, склоняющих меня отнести данную книгу в разряд Покемономании, где ей и самое место. Достойно выступит Мью-ту, что в моём представлении и является тем самым королём-вороном.

Читатель, наверное, не раз давил в себе приступ смеха, наблюдая за магическими пасами персонажей. Это, господа и дамы, не магия, это обыкновенное шаманство: произвести некие движения, прочитать некую заученную формулу, получить результат. Только в этом мире нет богов, которым следует молиться, которые позволяют магии как-то проистекать. Согласен, боги не властвуют над магией. Магия — это непонятная субстанция, изменяющая реальность и дарующая большие возможности.

Новый парадокс — церковь крайне дружелюбна. Нет костров, никого не сжигают, Папа вполне спокоен. Пускай в Англии объявились два (всего два, больше магов не предусмотрено). Что до этого церкви. Но! Такие способности могут быть только у богов, отчего же магов не обожествляют или не пытаются обосновать их силу через пособничество с дьяволом? В этом мире должны быть клирики, но и их нет. Непродуманная система магии, непродуманный до конца мир — я не знаю, чему тут стоит радоваться. Маги не просто что-то там умеют, они могут даже вмешиваться в сны, отчего «русский царь» будет выставлен в самом непотребном виде. Даже не удивлюсь, если узнаю, что Кларк перед этой своей золотой мыслью во всю штудировала «Хазарский словарь» Павича, где эта тема давно изучена и прекрасно подана. Обработай маленько, да получи отличный результат. Но и тут нет. «Русский царь» запуган во снах, Наполеон «бежит по полю в трусах».

В моём сердце навсегда свободно место только для Арканума… но это не книга, а игра.

«- Понятия не имею, о ком вы толкуете. Хотя нет, погодите! А не тот ли это Стрендж, который, учась в Кембридже, испугал кошку ректора?»

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Роджер Желязны «Князь света» (1967)

Фантастика — это не наше будущее, это отражение нашего прошлого. Фантастика — тот инструмент, что позволяет вскрывать самые болезненные темы под абсолютно невинными предлогами. Возьмём для примера «Князя света» Роджера Желязны — книга очень трудная для чтения и ещё более трудная для осмысления. Что хотел сказать автор — понять практически невозможно. В каждой странице читатель может найти массу информации для различных выводов. Я тоже читал и думал, думал и перечитывал, осмысливал и переосмысливал. Ведь Желязны не может ошибаться — он прав во многом. Пускай, герои его книги — жители далёкого космоса, бывшие переселенцы с Земли, обретшие возможность крутить колесо сансары по своему усмотрению. Превосходна сама возможность знать, в какое тело ты вселишься, и какое тело можно подкинуть своему врагу. Всё в твоей власти, и этой властью надо разумно пользоваться.

Желязны не мало сил отдал для постижения сути индийских религиозных учений. На страницах книги сталкиваются друг с другом индуизм и буддизм. Две древние религии и в новой для себя обстановке сходятся в неравной борьбе. Можно расценивать «Князя света» как переосмысление «Махабхараты» и «Рамаяны». Знающие немного суть индийской мысли, будут серьёзно жаловаться на некоторые недостатки нового трактования. Да, люди взяли на себя роль богов, они взяли себе их имена и постоянно меняют тела, по сути воплощая этим значение аватар. Только почему все аватары присутствуют одновременно? Такого просто не может быть. Можно оставить в стороне главную троицу: Брахму, Шиву и Вишну. Они есть, их не может не быть. Однако, Брахма — женщина, что желает быть мужчиной, но на самом деле этот бог всегда должен спать, просыпаясь только в одном случае — для уничтожения старого мира и создания нового. Наиболее известный бог — Вишну и его аватары. Индуисты очень спокойно относятся к другим религиям по банальной причине — они склонны считать всех значимых людей аватарами Вишну. Так аватарами Вишну являются Кришна, Иисус и т.д. Очень разумный подход. И… почему все аватары собрались вместе в одной книге. Возможно, это упущение Желязны.

«Князь света» — отражение не только индийской мифологии, но и древнегреческой. Боги спустились с небес, да вступили в войну с демонами. Демоны — они же титаны. Те, кто жил здесь до богов. Какой бы энергетической сутью они не являлись, но пришлые боги заперли их в глубоком колодце, откуда демоны мечтают выбраться. Не знаю, насколько разумным был выход отправлять на подмогу демонам Будду, совершенно устойчивого к их способностям, в книге слишком много разных ходов, зачастую заканчивающихся тупиком. Очень трудно пройти такой запутанный лабиринт. Желязны старается — отчасти, у него получается.

В мире Желязны нет идеи единого бога. Желязны не допускает такой возможности. Ведь, «быть Богом — это способность быть собой». Персонажи книги следуют этому правилу. Кто-то считает себя богом, а кто-то нет. Все они наделены способностью творить невиданные дела с помощью достижений науки, они стали выше себе подобных, и они не хотят делиться такой возможностью с другими обитателями планеты, навязывая им обязанность молиться. От количества молитв зависит перерождение. Быть животным никто не хочет, поэтому все усиленно молятся. Молится и Будда, главный герой книги, основатель буддизма и когда-то разбуженный из погружения в нирвану. Молятся последователи Будды. Исповедуй любую религию, но если не хочешь страдать в следующей жизни — постоянно пополняй свой счёт в молитвомате. Не из пустого места возникла вера жителей планеты, она имеет под собой реальную основу.

… а если грянет революция небес, когда одни боги пойдут войной на других богов… об этом и повествует Роджер Желязны в «Князе света».

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Андрей Белянин «Век святого Скиминока» (1998)

Цикл «Меч без имени» | Книга №3

Бывают моменты, когда сильно жалеешь о сказанных словах. Слово не воробей — известно, вылетит не поймаешь, или оно вернётся к тебе остроконечным бумерангом. Мало кто знает, но кто знает, тот испытывает большой дискомфорт, понимая суть третьей книги о похождениях свирепого ландграфа Скиминока. Всё очень просто и грустно — много позже у Белянина-реального, как и у Белянина-виртуального, похитят сына… и та история закончится не так благополучно. После этого Белянин надолго перестанет писать книги. Всё печально. Только эта мысль мешает принимать книгу с радостью, не хочется смеяться и сопереживать главным героям. Впрочем, стахановец Белянин слишком сильно разогнался, выдавая продукт собственного вымысла в таком большом объёме. Это сказалось на качестве материала. Третья книга — наиболее увесистая в цикле, однако лишённая той самобытности, которая понравилась читателю изначально. Наступила усталость. Захотелось чего-то другого.

Юмор Белянина всё больше стал скатывать к обыгрыванию слишком низменных человеческих желаний. Одно дело, когда вокруг тебя крутится красивая наёмница, способная дать фору богине красоты; однако другое дело, когда юмор переходит к постоянным упоминаниям кастраток, что любят откусывать мужское достоинство, воплощая в себе ужас средневековых представителей сильной половины человечества; напрягает обилие гомосексуального юмора, что наводит читателя на нехорошие мысли, ведь нельзя всю книгу шутить в одной плоскости — это говорит о кое-каких неполадках в психике автора; об окончательном опошлении юмора свидетельствуют суккубы — последняя стадия сексуальной извращённости. Что-то не так стало с Беляниным. Впрочем, если читатель не предъявляет претензий, то значит он нашёл нужную себе литературу, удовлетворяющую те потребности, которыми он имеет счастье обрадовать.

За одно хвалю Белянина — за проработанных персонажей. Очень трудно создать таких живых и харизматичных. Пускай, главный герой — слишком озабочен своими низкими желаниями, он, в конце концов, не обязательно должен являться в полной мере альтер-эго писателя, хоть и зовут его также, как и автора. Безусловно, за своё творчество и за финал третьей книги — ландграф Андрей от жены получил по голове сковородой, да скалкой по рукам. Чему только сына-озорника хотел научить! Бульдозер и его жена, ведьма Вероника, дракон Кролик, наёмница и другие — незабываемые…

Главное — найти своё призвание. У Белянина получается писать юмористическое фэнтези, а больше и не надо. Любители пораскинуть мозгами будут грызть религиозную ранимость души Достоевского, болезненную реакцию на греховное падение человеческой натуры Ремарка, либо возьмутся за серьёзную фантастику Роберта Шекли, отражающую суровое восприятие мира, или Станислава Лема, предававшегося мыслям о неизбежности трагического исхода благоприятных положений.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Терри Пратчетт «Последний континент» (1998)

Цикл «Плоский мир» — книга №22 | Подцикл «Ринсвинд» — книга №6

Где-то на этот раз Пратчетт споткнулся — очередное приключение Ринсвинда оказалось на редкость неудачным. Смеяться просто нет желания, страницы скорее пролистываются, а общее содержание приравнивается к бредогенератору. Персонажей участвует мало, сюжет выдавливается. Сэр Терри явно писал книгу через силу, не имея чёткого представления о том, что он всё-таки хотел поведать читателю. К сожалению, бывает и такое. Цикл о Ринсвинде вообще на большого любителя. Нет в нём той изюминки, которая так пленит в Пратчетте. С каждой книгой волшебник-неудачник всё больше становится похожим на невменяемого психа, которому в жизни всё крайне надоело.

Почему упомянут бредогенератор? Очень просто. Начиная с названия континента, где происходят события — ИксИксИксИкс, заканчивая питанием Ринсвинда — он находиn разнообразную еду в виде бутербродов и прочей цивилизованной снеди под камнями, в щелях, да кустах, где еду находят не люди, а муравьеды. Цели у Ринсвинда в книге нет. Такой же цели нет и у волшебников, что отправились на его поиски, потеряв в пути саму идею кого-то найти. Их участие в творении континента, в беседах с Богом, в пугающем плавании в бурю — также малоинтересно. Всю книгу задаёшься вопросом, а где же мой любимый Терри Пратчетт, где смех до колик в животе от каждой страницы, где мудрость вселенского масштаба? Ничего такого в книге нет… и не верьте, если вас будут убеждать в обратном. Просто люди не верят в возможность, будто Пратчетт мог написать настолько проходную книгу.

Ситуацию, как всегда, спасает Смерть. Его харизма Пратчетту удаётся практически лучше всего. Мёдом показались страницы, где мрачный жнец озарял своим вниманием похождения Ринсвинда. Сразу видно, кто любимчик Пратчетта — над кем он действительно трудится и чьё присутствие придаёт книгам особый шарм. Не стоит говорить о песочных часах жизни Ринсвинда, Смерть сам поделится об этом своими мыслями. Смерть появится в книге не один раз, он будет немым укором волшебникам, взирая на суету их жизни.

Цикл про Ринсвинда примечателен, пожалуй, расширением географии Плоского Мира. За всё время с Ринсвиндом читатель побывал на краю света, пытался найти других черепах и слонов, усвоил подземную канцелярию, открыл завесу тайны над противовесным материком, и вот теперь читатель узнал про континент XXXX. Но почему-то радости всё меньше и меньше.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

1 14 15 16 17 18