Метка: фантастика

Любой разговор касательно переноса сознания в другое тело должен упираться в единственное — первично тело или именно сознание? Тем более с тем учётом, что сознание — умозрительное определение, не способное существовать отдельно от тела. Как обычно предлагается? Сознание записывается на определённом моменте, после чего эта запись может быть перенесена в другое тело. Только всем должно быть понятно — эта запись является копией. И если касательно подмены тела можно говорить о клонировании, то какое слово применимо для скопированного сознания? Только пока человек не научился копировать сознание, поэтому нужно задумываться о таком развитии науки заранее. Редкий писатель задаётся столь действительно важным вопросом. Вот и Ричард Морган закрыл на это глаза.

Читателя ждёт относительно далёкое будущее, где люди научились переносить запись сознания в другие тела. Ведь отныне становилось возможно многое. Например, поместить одинаковую запись неограниченному количеству тел, столкнувшись с должными последовать затруднениями. Или использовать запись в других нежелательных случаях, а то и вовсе подменить. Ни о чём таком Морган писать не стал. У него всё просто и прямолинейно, без какой-либо явной цели. Ситуация взята в идеальном для автора представлении, не допуская отклонений в сторону. Ричард предложил, будто был убит богач, расследование чего поручается человеку с другой планеты, прибывшему на Землю в предоставленное для него тело. Читателю может показаться, словно далее последует рассказ в духе Айзека Азимова. Только автором является Ричард Морган, и пишет он — как Ричард Морган, в тот момент не обладавший способностью писать, как это делали американцы в золотое для их фантастики время.

Какое-такое будущее, где даже через пятьсот лет продолжают пользоваться оружием из двадцатого века? С таким же успехом можно было придумать условие, согласно которому на Земле осталось лишь холодное оружие. Да и виртуальная реальность застыла на уровне начала двадцать первого века. Даже не пришлось бы удивляться, продолжай люди пользоваться клавиатурами и мышками для ввода информации, пользуясь при этом мониторами. Ричард Морган ограничился следующими моментами: земляне начали осваивать космос, заселили ряд планет, разработали способ записи сознания и переноса в другое тело. Вот и всё, чем отличается жизнь человека из двадцатого века от жизни человека из века двадцать седьмого.

Разумеется, копировать и переносить сознание могут только очень богатые люди. Это усугубляет социальное неравенство. Большинство людей начинает ненавидеть всякого, кто хотя бы раз воспользовался возможностью продления жизни за счёт переноса записи сознания в специально подготовленное тело. Морган посчитал за возможное, если любой желающий сможет отказаться от собственного тела, чтобы в него записали чужое сознание. Причём это можно делать на время, с последующим возвращением собственного сознания в своё же тело. И тут бы следовало превратить будущее в нечто несуразное, где способно смешаться абсолютно всё. Но и этого Морган решил не делать. Ричард предпочёл остановиться на идее человеческой ненависти. Пусть бедные ненавидят богатых. Этого для повествования вполне достаточно.

Сам по себе замысел Ричарда Моргана может быть принят за интересный. Другое дело, как это автору удалось реализовать. Созданное им произведение стало чем-то вроде игры-бродилки, когда главный герой ходит по локациям, пытаясь прояснить для себя требуемые ему для понимания обстоятельства. В какой-то момент это начинает казаться за бесцельное передвижение. Читателю уже непонятно, зачем и для какой надобности требуются всё новые действия, ни к чему по итогу не приводящие. Даже разгадка убийства окажется взятой с потолка.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Форсайт — это предвидение, либо способность, помогающая понять должное произойти в последующем. Касательно книги Лукьяненко этого сделать невозможно. Вернее, можно понять, каким будет главный герой повествования, тогда как происходящее на страницах предугадать невозможно. И даже кажется, беря для рассмотрения «Форсайт», об этом не знал даже сам Сергей. Сперва была задумка, будто часть людей станет видеть во снах должное с ними произойти в будущем. А о чём повествовать далее? В том и была загвоздка. Лукьяненко остановился на мгновение, обдумывая обстоятельства снов, придал им вид допустимости осознания несколькими сновидцами сразу. И снова остановился. И может лучше бы не продвигался вперёд, так как вплоть до конца повествования вызывал у читателя недоумение за недоумением, начиная хотя бы с того, что непонятно, как соотносится свершившееся с самим фактом осознанных сновидений о будущем. По итогу получилось произведение, сюжетные повороты которого становились ясными для самого писателя непосредственно по ходу повествования.

Всё это где-то читатель видел. Или что-то это ему всё напоминает. Может допустимо припомнить киноленту, где главному герою предлагалось принять факт существования иной реальности, быть может в самом деле существующей, для чего нужно вступить в некую организацию, где предложат таблетки, благодаря которым сны станут гораздо более осознанными. Такая организация появляется и на страницах произведения у Лукьяненко. Имеется и группа людей, должных добиваться с главным героем некоторой определённой цели. Только читателю всё равно непонятно, кто и чего в данной организации желает. Говорят: хотят узнать момент, когда ожидаемое во снах свершится. А если свершится, то почему во снах нет привычных для нашей планеты зверей, отчего там своеобразно действуют законы физики, и кем являются те крылатые создания, непонятно зачем вступающие в противоборство со сновидцами. Для себя Лукьяненко в этот момент определился. Читатель наоборот недоумевал. Каким образом всё-таки должна была преобразоваться реальность?

На деле же — «Форсайт» от Лукьяненко может считаться за страшилку. Как прежде люди видели молнию на небе и слышали раскаты грома, принимая то за проявление гнева божественной сущности. Или после люди, несмотря на технический прогресс и научные знания, предпочитали уповать на ту же самую божественную сущность. Когда же человек начал осознавать, сколь близок своими делами к богу, теперь сам готовый создавать по своему образу и подобию, то подлинно испугался. Вернее, ещё не осознал его ожидающего. Тогда к его услугам писатели, способные раскрыть глаза. Или скорее запугать. Что страшило читателя с начала двадцатых годов двадцать первого столетия? Расцвет способностей искусственного интеллекта на основе нейросетей. Вот и Лукьяненко предложил убояться того же. То есть, когда-нибудь, будет создана такая модель, которая воспримет свою сущность за божественную, изменив бытие под себя. Собственно, Сергей всё решил подвести именно под это. Пусть и не так важно, насколько показанное на страницах способно иметь хоть какое-то отношение к хотя бы самую малость способному считаться за допустимое.

В один из моментов Лукьяненко подчинил описываемое подобию виртуальной реальности. Искусственный интеллект неуточнённым образом подменит действительность эрзацем. Вследствие чего жизнь людей уподобится компьютерной игре. Каждый обретёт в таком мире уникальную способность. Кто-то получит возможность регенерации, иной сможет совершать респаун, ну а главный герой — убивать абсолютно всех, всего лишь произнося слово «умри». Что в этом окажется самым невероятным — убить главный герой может именно абсолютно всё, хоть окружающую его реальность.

Если не вдаваться в детали описанного мира, произведение у Лукьяненко вышло предельно интересным, вполне пригодным для экранизации.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Дело писателя — писать. Хорошо или плохо — это зависит от убеждений человека, решившего писать книги. А как пишет Уилсон? Не в духе американской фантастической литературы, да и не в духе американской литературы вообще, или в духе, но сообразно свершившемуся отказу от соблюдения хорошего вкуса, разошедшегося с пониманием о том, каким ему следует быть. Или всё дело во внутренних ощущениях автора, решившего считать себя за канадца. Ведь как-то так получается, литературная традиция исходит из определённых убеждений, словно окружённых оболочкой извне, не позволяя становиться частью общего. Таким образом можно сказать и про главную идею Уилсона для произведения, где Земля окружена некой оболочкой, благодаря чему на планете затормаживаются все процессы, толком более не воспринимаемая обитателями других миров. Но Уилсон успокоил читателя: когда-нибудь объединение обязательно произойдёт. Только это случится в плане возможности участвовать в происходящих во Вселенной процессах сообща, тогда как литературные расхождения всё равно никуда не денутся.

В «Спине» есть твёрдые рассуждения, способные приковать читательский интерес. Можно убрать дополнительные напластования, в книге останется нужный к усвоению объём информации, если бы не желание писателя ответственно подходить к своему делу, наполняя страницы значительным количеством текста. Может от этого увеличивается стоимость книги, учитывая количество страниц, и автор зарабатывает больше? Или может Уилсон писал, не желая сокращать и убирать, считая всё им измышленное за неимоверно важное? Как бы оно не было на самом деле, хорошо бы подчеркнуть важные к усвоению места, дабы прочее читали те, кому на самом деле интересно следить за событиями, не имеющими отношения к фантастической составляющей.

У читателя обязательно будут вопросы. Как человек может выходить за пределы Земли, окружённой непроницаемой оболочкой? И многие прочие. Эрудированный читатель даже сошлётся на давно им прочитанный рассказ, как всё видимое нами на небе — это купол, на котором горят лампочки. Дабы такого не допустить, Уилсон придумал колонизацию Марса, поскольку заторможенное в развитии человечество буквально за считанные дни способно увидеть заселение любой планеты микроорганизмами, стремительную эволюцию, зарождение человекоподобной цивилизации. Перенеся интерес к этому, Уилсон рассказал о марсианском обществе, даже прислав марсианина на Землю. Наигравшись же с ним, банально убил. Читатель остался с прежде его одолевавшим ощущением: и зачем тогда это всё так подробно рассказывалось, если не имело никакой существенной цели?

Но цель у повествования всё же была. Уилсон предложил вариант, когда все обитаемые объекты во Вселенной затормаживались на некоем этапе развития, после подводимые к определённому моменту, когда они смогут жить в чём-то схожем на единое пространство. Читателю так и не будет объяснено, зачем это понадобилась неизвестным могущественным существам. Зато Уилсон уже имел представление, куда он поведёт повествование, задумав продолжение для «Спина», рассказывая о событиях, должных пониматься за своеобразную интерпретацию апокалипсиса, от которого человечество уберегли. Тут бы впору внести пояснение в стиле Станислава Лема или Герберта Уэллса. Почему это коснётся именно людей? Так как на Земле есть другие обитатели, вполне вероятно гораздо более приспособленные к выживанию. Такова уж авторская воля.

Как же относиться к «Спину»? Нам мало известно о свойствах времени, мы им ещё не научились управлять. И эта материя, назовём время именно данным словом, когда-нибудь станет подвластна человеческому разуму. Будем считать, Уилсон ещё раз позволил задуматься, к каким открытиям нужно стремиться. Прочее в произведении стало тем раствором, на котором обычно в художественной литературе и держатся крупицы смысла.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Всё в мире по воле Творца, но даже сотворённое способно становиться творцом. Исигуро предложил это считать за данность. Творцом может быть абсолютно всё! Да пусть даже камень, тысячелетиями остающийся неподвижным в одном положении. Он должен радоваться согревающим его солнечным лучам, печалиться от ночной прохлады, вознегодовать, когда по воле чужой прихоти придёт в движение. Это представление, выходящее за рамки показанного на страницах произведения. Творцом у Кадзуо становится созданный людьми аппарат, наделённый способностью мыслить. Невзирая на заложенную в него функцию, этот аппарат способен к самостоятельным суждениям, проявлять эмоции и совершать обдуманные действия. Исигуро не сказал, по какой причине представленный им для внимания аппарат стал особенным, и был ли он вообще особенным, поскольку другие аппараты выполняли только заложенную в них функцию. А читателю предстояло наблюдать, как сложится существование такого аппарата, имя которому Клара, самый большой страх которого — остаться без солнечного света.

Кадзуо написал простую историю, наполнив её переживаниями за действующих лиц. Если бы не рассказчик, сама Клара, понять наполнение книги могло показаться затруднительным. Нужно понизить градус критичности, воспринимая рассказываемое за допустимое. На пороге будущих свершений, когда искусственный интеллект всё выше поднимает голову, можно уже на полном серьёзе размышлять, каким мир станет в будущем, где рядом с человеческим разумом будет соседствовать им же созданное, причём вполне по образу и подобию человеческому. Исигуро показал будущее, относительно максимально приближенное к современным для него реалиям. Может потому проблески осмысления сущего есть лишь у одного искусственного разума — у Клары. Впрочем, такового не закладывали. Ей полагалось выполнять единственную функцию — быть вспомогательным аппаратом, облегчающим детям выполнение бытовых надобностей. Получается, Клару должны были вернуть на место производства. Кадзуо такого развития событий не предложил, посчитав проявляемые Кларой качества за особенности индивидуальности.

Можно недоумевать, видя отношение Клары к себе подобным аппаратам, на момент начала повествования представлявшей модель предыдущего поколения. Для приобретения были доступны более продвинутые аппараты, имеющие большее количество возможностей. За единственным исключением — в них сильнее преобладала заложенная функция, за пределы которой они не могли выйти. Значит, модельный ряд Клары стал исключительным, обладающим способностью к интеллектуальному самосовершенствованию. Это ясно хотя бы по другим аппаратам того же модельного ряда, обладавшими способностью рассуждать, искать выгодное для себя положение в магазине, подмечать детали окружающей обстановки.

Клара всегда стремится проявлять волю. Именно она решает, кому предстоит стать её обладателем, кто именно будет давать ей указания, станет ли она их выполнять. Во всём Клара окажется самостоятельной, чаще отказывая, о чём бы её не попросили, если считала то за для неё непотребное. Но всё же Клара в некоторых аспектах заблуждалась, не понимая происходящих в человеческом социуме процессов. И на это следует в той же мере закрыть глаза. Пусть Клара останется в восприятии читателя на уровне ребёнка, чьи помыслы светлы, но тяга добиваться становится преобладающей.

Что до прочего — это решение писателя. Захотел Исигуро позволить действующим лицам совершать ими задуманные поступки, таково их право. Из Клары могли слепить угодное под их нужды. И Клара готова была стать податливым материалом. Пусть сама Клара разрушила ожидания других, поступив всем наперекор, добившись лучшей доли для каждого из упомянутых на страницах. И пусть Клара по итогу уподобится камню, обречённому пребывать в неподвижности неизмеримое количество последующих лет, зато тогда она останется под лучами солнца.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Соглашение» | Книга №3

С 2019 года читатель знакомится с циклом про «Соглашение». Лукьяненко пишет его от случая к случаю, совмещая с созданием других художественных произведений. Из-за этого наблюдаются провалы в логике происходящего на страницах. Можно даже сказать об её стремлении к отсутствию. Так между второй и третьей книгой вместилось четыре части цикла про Изменённых. Из-за этого одно смешивается с другим, смыслы становятся общими. Но у Лукьяненко всё сильнее прорастает идея о необходимости вмешивать в происходящее искусственный интеллект. Именно ему отводится разрушительная роль, к чему Лукьяненко начал активно обращаться, делая это центральным элементом повествования и в последующем. И если смещение реального и виртуального мира в творчестве Лукьяненко встречалось с давних пор, это же снова нашло отражение на страницах. От постоянного смешивания, теперь уже просто перемешивания, размывается вера в сохранение творческого потенциала у писателя. Однако, Лукьяненко ещё покажет мастерство в изложении историй. Просто при его темпе невозможно говорить, будто каждая книга интереснее предыдущей. Потому будет хорошо, если читатель, выбрав случайную книгу для чтения, выберет нужную, избежав разочарования.

Но читатель редко берётся за книгу, если она не является первой в цикле. Только Лукьяненко каждую книгу цикла о Соглашении начинает с одной и той же вводной части, поясняя особенности описываемого мира. Значит, каждая книга в данном конкретном цикле должна восприниматься за самостоятельное произведение. Если вдуматься — так оно и есть. Нет необходимости знакомиться с прежде рассказанным, пусть оно и взаимосвязано. Есть лишь общие герои, тогда как основное не сходится. Лукьяненко будто писал вовсе о другом, исходя из иных предпосылок. Оттого и предлагается понимать «Прыжок» самим по себе.

Что видит читатель? Маленький корабль на фоне громаднейшего космического аппарата, схожего по размерам с Луной. Этот аппарат находится под управлением Ракс. А Ракс — раса, некогда выведенная людьми, но людьми, которые предшествовали тем обитателям Земли, чьей частью является и сам читатель. То есть Ракс — есть тот самый искусственный интеллект, ставший самостоятельным, и начавший принимать собственные решения, считая за допустимое уничтожить создавших его людей. Более того, Вселенная теперь населена живыми существами, причём все их предки являются выходцами с Земли. И так далее, и тому подобное. Правда читатель всё это плохо усвоит, вздумав соотносить с теорией Дарвина. То есть если и существовали прежде какие-то люди, сугубо эволюционно они не могли быть схожи с людьми, кому Земля стала принадлежать впоследствии. Впрочем, кого бы это всё интересовало. Строить на основе «Прыжка» какие-либо теории вовсе не следует.

Лукьяненко наконец-то столкнул Ракс со Стирателями. Говоря простыми словами, искусственный интеллект и виртуальную реальность. Тут бы стоило задать риторический вопрос. Что хотел сказать этим автор? Читатель того так и не поймёт. Стиратели останутся с горьким ощущением осознания своей сущности, жившие прежде в твёрдом уверении реальности с ними происходящего. Впрочем, Лукьяненко с первой книги цикла дал представление о космическом пространстве как о месте, где нет ничего постоянного, всё подвергается возможности к перезаписыванию. А если теперь постараться понять всё прежде описанное в цикле, то представленное обретает некоторый смысл. Оказывалось, Лукьяненко показал вариант бытия, более близкий к виртуальным вселенным, где всё может изменяться по воле определённых обстоятельств. То есть достаточно повлиять на происходящее посредством соответствующих инструментов, после чего бытие без затруднений видоизменяется.

Вердикт тут только один. Сергей Лукьяненко завёл им описываемое в тупик.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Соглашение» | Книга №2

После написания «Порога», Лукьяненко успел поработать над рядом других произведений, весьма далёких от космической тематики. И у читателя даже появился вопрос: из каких соображений исходил Сергей, отдав предпочтение развитию именно идей, заложенных в стремление осмыслить возможность существования в отдельно взятом эпизоде времени? То есть читатель уже понял, происходящее подвержено постоянным изменениям, вплоть до полного переписывания. Только Лукьяненко не стал развивать данную тему дальше. Более того, Сергей отказал в праве на достижение равновесия. А когда читатель узнавал в чём суть бытия, то приходил в уныние. Как в «Пороге» всё разумное во Вселенной напоминало происходящее на Земле, но с допустимостью наделения разумом некоторых обитателей планеты, так и в «Пределе» в угол всего ставилась идея антропоцентризма. Получается, писатель Лукьяненко, землянин, развил мысль о том, что всё вращается вокруг Земли — до масштабов абсолютно всего.

Почему тогда, — вновь задавался вопросом читатель, — Лукьяненко не стал развивать до трилогии другое произведение о свойствах времени? Речь про «Магов без времени». Работая над ним тогда же, Сергей создал и увязал занимательный сюжет, специально оговорившись, насколько ему не хотелось его продолжать. Причину того читатель понимал — произведение себя исчерпало. Однако, исчерпал себя и «Порог», вовсе не требовавший продолжения, если считать за оное именно «Предел». Читатель видит постоянное передвижение действующих лиц, словно бы совершаемое без особой надобности. Может всё из-за идеи Лукьяненко об изменчивости пространства: сейчас всё существует, а через мгновение — переписано заново. Исходя из такого понимания, читатель замечал многовариантность возможного. О чём бы Сергей не рассказывал, это может быть тут же стёрто, словно его никогда не существовало. Пусть такое продолжает оставаться непонятным — Лукьяненко настоял на допустимости.

Но может Сергей писал на злобу дня? Человечество всё более боится возможностей искусственного интеллекта. Когда-нибудь обязательно наступит момент доминирования над человеком. Искусственному интеллекту нет смысла держаться за некогда происходившее. Поэтому «Предел» становится той частью повествования, когда раскрывается тайна одной из представленных на страницах рас. Вот тут-то читатель и начинает задумываться о банальности. Разве нельзя было найти иное объяснение? Почему всё потребовалось сводить к антропоцентризму? Пусть та раса некогда шла сходным с человечеством путём, пусть и задолго до того. Всё-таки, все космические цивилизации в цикле о «Соглашении» идут схожими путями. Следовательно, когда-нибудь каждая из них разработает искусственный интеллект, который от них же и избавится при представившейся на то возможности.

Лукьяненко решил привнести для читателя вовсе непонятное, придумав новую противоборствующую силу, занимающуюся всё тем же — стиранием прошлого. Теперь происходящее могло принимать самый невообразимый вид. А сам цикл уходил из рамок фантастического произведения о космосе в пределы темпоральной фантастики. Тогда описываемое Лукьяненко сводилось к подлинно обыденному — с таким читателю приходилось знакомиться не раз. Реальность действительно способна изменяться, если внести изменения в прошлое. С оговоркой! Реальность при этом может и не измениться. У Сергея реальность обязательно становится иной, за исключением, если кто находится, допустим, в кротовых норах. Только Сергей это описывает именно для укрывшихся от действия по стиранию, тогда как реальность может изменилась сугубо для них. Они из неё выпали.

Если это принять за данность, сюжетная канва разрастётся до огромного количества допущений. Поэтому в «Пределе» всё строго и последовательно. Читатель смотрит за теми, для кого реальность стирается и перезаписывается. Впору читателю спросить ещё об одном произведении Лукьяненко из тех же лет — про «Не место для людей». Ведь и там реальность стиралась и перезаписывалась. Не говоря уже о «Ловце видений», где действующие лица могут созидать им угодную действительность. Осталось запастись терпением, чтобы узнать, что будет дальше.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Досадный факт, облетевший планету в 2003 году: стало известно, что из харьковского роддома похищают детей. С какой целью? Надо полагать — их переправляли за границу, где разбирали на органы. Впечатлённый таким обстоятельством, Нил Шустерман задумал книгу с фантастическим сюжетом, где на законодательном уровне одобряется ретроспективный аборт. То есть, при определённых обстоятельствах, родители могут отказаться от ребёнка в возрасте от 13 до 18 лет, подписав от него отказную, после чего ребёнок будет разобран на органы. Вернее, достаточно простого желания родителей так поступить. Грубит родителям? Плохо учится? Захотелось съездить на Багамы без него? Ребёнку подписывается смертный приговор. Такая идея кажется абсурдной. Но достаточно вспомнить хотя бы традиции лакедемонян, сбрасывавших детей со скалы, если не видели в них задатков формирования крепкого тела. Либо вспомнить прочие расовые теории. Поэтому вариант будущего от Нила Шустермана не так уж и далёк от возможного.

Зачем такая мысль американскому гражданину? Долго текущий конфликт, практически неразрешимый для общества, вокруг права женщин на досрочное прерывание беременности, год от года порождает рост внутреннего противоречия в обществе. У Шустермана этот конфликт перерастает в войну. То есть следующая гражданская война в США происходит из-за разногласия по вопросу прерывания беременности. Примирение наступит после принятия закона о ретроспективном аборте. Получилось так, что женщинам запрещается прерывать беременность, но они могут ребёнка, достигшего тринадцатилетнего возраста, отправить на органы. Даже может показаться, будто это вполне разумное разрешение ситуации. Другое дело, как в обществе воспользуются этим правом. Сироты автоматически станут разбираемы. Обязательно возникнет движение, когда родителей буквально будут принуждать отказываться от детей, придумав для того некие благие намерения.

Как понимает читатель, Нил Шустерман измыслил мрачное будущее для человечества. Осталось реализовать задумку в виде художественного произведения. К сожалению, именно в данном плане у него не получилось. Напиши он рассказ, обговорив детали, вышло бы превосходно. Но Шустерман пишет книгу, к тому же задумав для неё продолжение. И не одно. Поэтому читатель вынужден знакомиться с похождениями детей, столкнувшихся с необходимостью бороться за жизнь, поскольку никто из них не хотел умирать. Кроме единственного действующего лица с промытыми религиозной пропагандой мозгами, подготавливаемого к добровольному жертвоприношению. Частично Шустерман описанием похождений главных героев дорисует мир, дав представления о ряде сомнительных предположений, вроде размышлений о душе и о том, насколько человека можно считать мёртвым, если его части продолжат жизнь в составе других организмов.

Не найдя ничего лучше, Нил поведёт детей в лагерь для им подобных. Повествование практически остановится. Всё равно было понятно — исправить ситуацию не получится. А разве могло быть иначе? Предназначенные на органы дети, практически приравнены к зверям в зоопарке. Аналогия тут лишь в том, что деваться им некуда. Куда идти зверям из зоопарка? Некуда. В живой природе их ждёт смерть. Так и детей, затравленных обществом, ожидает такая же смерть. Правда, Шустерман придумал для них новые возможности. Только вот систему им победить не удастся. Может в последующих произведениях Нил найдёт выход из ситуации.

И всё же, почему такое внимание к проблеме? Двумя годами ранее Кадзуо Исигуро написал книгу «Не отпускай меня», где рассказал о выращивании клонов на органы. Теперь с в чём-то похожей по смыслу книгой выступил Нил Шустерман. Неужели всех столь шокировали обстоятельства украинской обыденности? Тогда писателям всего мира будет ещё от чего ужаснуться. Главное, вовремя это увидеть и понять.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Соглашение» | Книга №1

Прочь от дел земных, к чему-нибудь далёкому и космическому, где может происходить едва ли не всё, что у нас сочтут за фантастику или фэнтези. Так Лукьяненко пришёл к мнению о необходимости создать представление о цивилизациях на просторах Вселенной. И название придумал для произведения незамысловатое — «Порог», быть может понимая под ним точку преткновения перед неизбежным, когда даже земляне сумеют заявить о праве на доминирование в отдельно взятом сегменте космического пространства. Но писать о Вселенной не так просто. Нужно иметь фантазию неограниченного масштаба, дабы хотя бы вообразить нечто, способное существовать вовсе иначе, ни в чём не имея сходства с земным. Лукьяненко поступил проще. Нет у него планеты в виде разумного океана, как нет и чего-то такого же. Да и в принципе, кто может говорить, будто развитым цивилизациям должно быть присуще понятие разума? Потому, читатель взгрустнёт, увидев в иноземных цивилизациях нечто, вполне возможное к существованию на Земле. Однако, Сергей желал поставить совсем другую проблему. А именно — следовало разобраться, что есть такое мир, где не существует ни прошлого, ни даже настоящего.

Если есть проблема, о ней следовало сообщить сразу. Вполне возможно, приступая к работе над произведением, Лукьяненко имел общие представления, к чему в итоге подойдёт. Ему хотелось соединить на одном космическом судне представителей всех цивилизаций, создав едва ли не вселенский конгресс, показывая, как у них получается взаимодействовать. Благо, каждая цивилизация имеет сходство с земной. Кем бы они не являлись, по своему способу воздействия на окружающих они сходны с людьми. Антропоморфные ли это коты, прочие подобия животных, паразиты или вовсе неустановленные формы: все на одном уровне с людьми. И читателя это начнёт утомлять, сколь не старался бы Сергей показывать рождение между ними симпатий и антипатий. Не его это конёк. Да и позиционирование автора никогда не было направлено на склонность к различного рода половым и сексуальным извращениям.

Важной для внимания становится вторая часть. Каждая цивилизация использует собственный способ передвижения по Вселенной. Земляне пользуются кротовыми норами, петляя по космическим лабиринтам, в момент перехода исчезая из настоящего. А вот самая таинственная цивилизация использует метод, являющийся катастрофическим для всего, попадающегося им на пути. То есть всякий объект, вступивший с ними во взаимодействие, даже не аннигилируется, вовсе исчезая, словно его никогда не существовало. Насколько это вообще возможно? По логическому представлению — всё материальное подвержено деструкции. Но его уничтожение не приводит к радикальным изменениям во времени. Проще говоря, коснись неведомая цивилизация целой планеты, то история пойдёт иным ходом. Логически это действительно невозможно осмыслить.

Как пример, Лукьяненко показывает две цивилизации, мирно развивавшихся на соседних планетах, в одно время начавших осваивать космическое пространство, всегда находящие способ договориться о разделе ставшего им доступным пространства. Пусть таковое кажется за идиллическое. Мало того, что две цивилизации не сходятся в военных действиях за территорию и ресурсы, так они ещё стабильны внутри себя, их общества быстро приходят к всех устраивающей точке зрения. Теперь в события вмешивается таинственная цивилизация, из-за чьего воздействия исчезает один из объектов. Теперь две цивилизации, никогда мирными не являвшиеся, вступают в войну на взаимное уничтожение. И если бы не застрявший в кротовой норе земной корабль с главными героями повествования, читателю не стать очевидцем подобной перемены.

То есть Сергей дал новое осмысление сущности бытия. Речь не шла про многогранность пространств. Существует единственное пространство, способное изменяться из-за мельчайших воздействий, словно перезаписываемое заново. Как это понять и осмыслить? Остаётся надеяться, Лукьяненко придумал, каким образом всё привести в равновесие.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Воспоминания о прошлом Земли» | Книга №1

О чём подумает читатель, ознакомившись с произведением, сделавшим всемирно известным писателя из Китая по имени Лю Цысинь? Сперва вспомнит о спорах в научных кругах касательно самой задачи трёх тел. Никому не было вовсе важно, о чём именно написана книга. Там будто бы представлена сложная физическая модель, не имеющая разрешения. Но читатель ведь уже ознакомился с произведением. Действительно, вниманию была представлена ситуация, когда вокруг обитаемой планеты движутся в хаотическом порядке сразу три солнца, и если одно из них находится рядом — наступает эра благополучия, если два — случаются катаклизмы, ежели три или ни одного поблизости — гибель всего живого. Предположить такой вариант в космическом пространстве не сложно. Но как именно это сделал Лю Цысинь? И насколько вообще можно говорить о научности произведения? Скорее нужно утверждать, перед читателем произведение, написанное в подражание литературным изысканиям Дэна Брауна, с тем лишь отличием, что «Задача трёх тел» предоставляет для внимания гипотезы, одной частью основанные на наблюдениях, другой — на фантастических допущениях. И всё это с китайской спецификой. Без которой, можно быть точно уверенным, «Задачу трёх тел» вовсе бы не заметили.

Лю Цысинь желал начать красиво — с Культурной революции. С того времени, когда культура Китая уничтожалась. Требовалось провести реформы, изжив заложенное на протяжении не менее пяти последних тысячелетий. Тогда многое подвергалось сомнению. С данной задачей успешной справлялись хунвейбины — малообразованная молодёжь. Если что не подходило под теорию Маркса, не заслуживало существования. И если писатели, вроде Цзян Жуна, вели образованных людей в дикие края страны, показывая необходимость их перевоспитания, то Лю Цысинь предпочитал уничтожать. Станут ли события Культурной революции важными для дальнейшего повествования? Вовсе нет. Разве только будет упомянут секретный научный эксперимент по отправке сигнала в космос с целью поиска разума во Вселенной. После писатель откроет для читателя несколько кровавых эпизодов, о которых он в начале произведения предпочёл умолчать. Впрочем, продолжая знакомиться с произведением, становишься свидетелем доминирования абсурда, нежели с текстом, стоящим на позициях «твёрдой научной фантастики».

То есть читатель знакомился с теорией №1 — физики не существует. Вернее, для каждой части определённого пространства — она своя. Поэтому нельзя исходить из применимого к Земле и Солнечной системе, строя теории о возможно имеющем место быть во Вселенной. Чтобы это доказать, Лю Цысинь раз за разом строит новые предположения, используя компьютерное моделирование, взяв за основу задачу трёх тел, показав, каким образом гибнет одна цивилизация за другой, не сумев найти её разрешения. В моделирование помещаются реальные исторические лица, как китайские, вроде императора Цинь Шихуанди, так и европейские учёные — Галилео, Коперник и Ньютон. Все бьются над разгадкой задачи трёх тел, непременно погибающие при невозможности выработать правильное решение. Потому читателю не совсем понятно, когда продукт компьютерного моделирования принимает форму в виде действительной иноземной цивилизации, получившей возможность обрести новый дом на Земле, только таким образом покинув свою постоянно уничтожаемую планету.

Измыслив такие обстоятельства, Лю Цысинь стал продумывать варианты порабощения инопланетянами самой Земли. Так как лететь предстоит ряд веков, к тому моменту земляне технологически их превзойдут. Дабы этого не случилось, на Землю будет отправлен нейтрон, мешающий работе ускорителей частиц, отчего наука на Земле не сможет развиваться. Описываемая после человеческая вакханалия по разделению на готовых принять инопланетян с радушием и тех, кто будет стремиться дать им отпор, становится основой для описываемого в последующих книгах.

Обо всём этом обязательно подумает читатель, дочитав «Задачу трёх тел». В зависимости от уровня интеллектуального развития он сочтёт всё описанное за абсурд, либо примет за допустимое. И надо полагать, большинство читателей приняли написанное в качестве образчика «твёрдой научной фантастики». Что же… некогда философы Древней Греции и Древнего Китая низвели философствование именно что к абсурду. Не хотелось бы такого видеть и в отношении фантастики, претендующей на научность.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Пограничье» | Книга №4

Понравилось ли Сергею Лукьяненко трудиться в соавторстве с другими писателями? И понравилось ли это творчество читателю? Рассуждая по существу, Лукьяненко ни в чём не утратил своего мастерства. Разве только расширил представление о им же созданных мирах. Если взять отдельно для рассмотрения цикл «Пограничье», где вступительную книгу Лукьяненко написал сам, после две в соавторстве, ещё шесть книг написаны без его участия, но под его присмотром. И вот решено написать заключительную, за которую он взялся сам, взяв в соавторы Валентина Холмогорова. Сам Холмогоров, кстати, уже написал две книги для цикла — одну самостоятельно и одну в соавторстве с Михаилом Тыриным. Всего в цикле получилось десять книг, но при участии Лукьяненко — четвёртая. Предстояло объяснить читателю, почему более книг не последует. И причина самая очевидная — будет утрачена возможность перемещения между мирами.

Читатель всегда недоумевал способу открытия порталов. Всё это строго индивидуально. Но почему? Кому-то полагается сильно испугаться, иному падать с большой высоты, третьему мыться в душе и пятиться назад. Вариантов бесчисленное множество. Задаваться таким вопросом читатель не стал. На всё воля автора. И почему по итогу такая возможность будет утрачена, в той же мере не станет понятным. Просто Лукьяненко позволил одному из действующих лиц совершить некие пассы, по идее должные убить абсолютно всех когда-либо перемещавшихся между мирами. Вместо этого просто пропала возможность для перемещения. Но разве это говорит за невозможность рассказывать о Центруме отдельно? Или про другие миры, ставшие читателю известными по циклу. Как о том же Очаге, о происходящем в котором интереснее узнать более подробно. Там ведь время идёт в обратном направлении.

Что же происходит на страницах? Опять у агентов Очага стоит задача пронести на Землю особого рода бомбу, некогда погубившую технологическую составляющую Центрума. Чтобы этому противодействовать, главный герой, знакомый читателю по «Заставе», отправляется в Центрум вместе с очень бойкой девицей, попутно претерпевая ряд неудобств. Сперва Лукьяненко и Холмогоров проехались юмористическим катком по деятельности авиакомпаний-лоукостеров, как правило настроенных враждебно к пассажирам выдвигаемыми требованиями, имея целью обогащение едва ли не на всём. Как авторы не обыграли идею пригрозить пассажирам перекрыть в небе кислород, ежели они в срочном порядке не оплатят предоставление и такой услуги? Следующие события развивались уже вне Земли. Действующим лицам предстояло разжиться хоть каким-то добром, поскольку переместились они вынужденно и в спешном порядке, оставшись без сданных в багаж вещей.

Может есть о чём рассказать по содержанию? Это станет подобием раскрытия сюжета. Нужно ли это читателю, если он не знаком с произведением? Главное, к чему следует проявить внимание, к исчезновению возможности для перемещения. Останется недоумевать, как у действующих лиц получится вернуться назад. Опять же, на всё авторская воля. Одно можно сказать точно, значительная часть произведения дописывалась из необходимости достигнуть требуемого для печати объёма. Из памяти читателя вторая часть книги точно выпадет, учитывая невозможность осмысления логическим восприятием. К тому же, Лукьяненко и Холмогоров вмешали в происходящее Николу Теслу. Иначе не получалось построить развитие сюжета. На кого-то следовало сослаться. Почему этим самым не оказаться столь именитому учёному, каковым как раз и считается Никола Тесла. Кто знает, чем ещё он мог заниматься.

Цикл закончен. Переходить между мирами больше нельзя. А это значит — Земля в безопасности. Технологический прогресс может продолжать своё развитие, не опасаясь быть уничтоженным агентами Очага.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее