Метка: клонирование

Цикл «Небесное воинство» | Книга №2

Внимая фэнтези ближнего прицела, читатель должен думать, каким образом это всё будет восприниматься тем, кому предстоит знакомиться с книгой в далёком будущем. Возьмёт такой читатель в руки «Девятого» за авторством Лукьяненко, и увидит на страницах нечто вроде того, как пытались воспринимать мир братья Стругацкие, за тем лишь исключением, что Сергей Лукьяненко брался привнести в близкое от него время события для него бывшего настоящим. Отсюда все эти беды с искусственным интеллектом, присутствие которого вот уже который раз следует из одного произведения в другое. Да пусть человечество пойдёт по пути именно этого развития, только как не посмотри вперёд, твои представления будут сравни представлению о мире двадцать первого столетия глазами живших лет за двести до того. Не лучше ли писать о чём-то, что можно понять без какой-либо привязки к чему-либо? Отчасти Лукьяненко о том же задумался, так как читатель непременно представит описываемое в цикле о небесном воинстве за нечто, очень отдалённо напоминающее фантазии Джона Толкина. Ведь чем не эльфы — показываемые на страницах за ангелов?

Но важное в «Девятом» всё-таки есть. Наверное, впервые читатель видит отражение профессиональной заинтересованности Лукьяненко — психиатра. Разработанная им идея клонирования космических пилотов, чьё сознание после смерти сразу же переносится в подготовленные для них тела двенадцатилетних, получила развитие. Кто бы мог подумать, как телесная оболочка, каждый раз заново создаваемая, имеет в основе прототип, продолжающий сохранять сознание взятого за основу человека. Читатель волен задаться вопросом: отчего клон космического пилота не является непосредственно клоном его самого? Думал ли о том сам Лукьяненко до написания «Девятого»? Теперь же, идея получила развитие, когда сознание космического пилота сталкивается с сознанием клона. Если это воспринимать в плане фантастического допущения — чего на свете не бывает. А ежели со стороны психиатрии — шизофреническое расстройство. У главного героя в голове начинает говорить чужой голос, побуждая к действиям, в том числе для нанесения вреда телу. Читатель скажет, сколь неожиданно Лукьяненко развивает повествование. И уже становится понятным, почему следующая книга в цикле называется «Первый».

Что же происходит непосредственно на страницах «Девятого»? Прежняя база разрушена, действие переносится в окрестности Сатурна. Вновь описание боёв различного вида и назначения. Вплетается искусственный интеллект. Появляются разговоры о сущности божественного, когда даже ангелы начинают сомневаться в подлинности промысла, считаемого ими за Всевышнего. Лукьяненко расширяет представляемый мир, перечисляя различные ордена и награды, вместе с тем останавливая развитие повествования. А читатель уже готов задать беспокоящий его вопрос: отчего в книге, направленной на подростковую аудиторию, описывается такое количество запретных к усвоению тем? Пусть Сергей понимает запрос читательской публики, однако его книги, согласно законам Российской Федерации, принимаемым на протяжении двадцатых годов, подлежат возрастной маркировке и не предназначены для чтения лицами, не достигшими восемнадцатилетия.

Но что всё-таки происходит на страницах? Набор хаотичных ситуаций, возникающих из случайных побуждений. Лукьяненко словно пользовался специальным кубиком с гранями, описывая в духе выпавшей ситуации. Если настала пора пить пиво — все отправляются оное употреблять. Если соблазнить девушку, берётся ближайшая, всегда готовая вступить в интимную близость с главным героем. А если нечто вроде — повернуть сюжет в дебри, тогда Сергей задействовал имевшийся у него талант к повествованию, удивляя читателя случающимся продолжением. Последнее выпало несколько раз — как в случае с шизофренией, так и с превалированием нужд того, кого читатель может назвать доппельгангером.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Небесное воинство» | Книга №1

Концепция Лукьяненко через апперцепцию читателя — японская анимация о громадных роботах, управляемых изнутри. По сути же — мех-фантастика, рассказываемая в духе христианского космического фэнтези, но с демонстрацией частицы буддийского влияния. Оттого, с первого взгляда, нагромождение подобного читателем воспринимается за чрезмерное. Но Сергей хотел написать нечто обыденное, для чего даже сослался на библейское «Первое послание к Коринфянам»: «Говорю вам тайну: не все мы умрём, но все изменимся». Словно бы желал продолжить, если некогда воскрес Христос, то разве идея клонирования — не дорога по пути божественного? Тем если Сергей куда и ступал, то на проповедь Будды о человеческом сознании, способном бесконечно долго переноситься из тела в тело. Но для чего Лукьяненко понадобилось уподоблять сюжет очередного произведения чему-то, в чём читатель обязательно узнает японскую анимацию? Или привлечение к участию созданий из пантеона авраамических религий могло нивелировать такое впечатление? Наоборот, только усилило. Потому как зло — есть зло, а добро является добром, в какие одежды не старайся их обрядить.

Что видит читатель? Будущее ближнего прицела. На Земле случилось нечто, изменившее представление о сущем. В космическом пространстве обозначилось противоборство пришлых структур, одна из которых называет себя ангельской, другая — демонической. На первых порах оно так и кажется. Будто ангелы — создания добрые, а демоны — сеют хаос и разрушения. Главный герой, вместе с товарищами, является боевой единицей землян в пределах спутников Юпитера, где как раз развернулась основная борьба. Приходится летать на корабликах, то и дело вступая в схватку и погибая. Благо, каждый пилот привязан к выращенному для него телу клона, куда его сознание сразу переносится. Беда в том, клоны всегда двенадцатилетние, отчего приходится заново испытывать все сопутствующие подростковые проблемы. Такова придуманная Сергеем действительность. Что до главного героя — читатель сперва видит его шестую ипостась, затем седьмую, а после увидит и последующие, поскольку держаться за жизнь вовсе нет необходимости.

Читателя грызёт единственное — непонимание устройства ангелов и демонов. Под ними желается понимать инопланетные формы жизни. Либо всё опять сведётся к использованию искусственного интеллекта. Лукьяненко не стремился объяснять. Фактически, на момент написания «Седьмого», логичного объяснения не существовало. Особенно когда окажется, что ангелы — человекоподобные существа, вероятно даже не раз клонированные, передвигающиеся в пространстве посредством использования огромных роботизированных фигур. Можно даже припомнить «Геном». Отчего подумается, как человеку можно придать определённые свойства на этапе внутриутробного развития. Сергей не стал прорабатывать данную тему. Или вовсе о том не задумывался. Однако, читатель не поверит в представленных ему ангелов и демонов, будто бы всегда бывших рядом с человечеством, и вот теперь в механизированном виде решившие перевести обоюдное неприятие в фазу активного боевого столкновения.

Изначально Лукьяненко собирался написать произведение вне привязки к циклу. Работая над текстом, Сергей не дал ответов ни на один вопрос, которые от него обязательно должен был потребовать читатель. Да и захочет ли читатель знакомиться с продолжением рассказанной ему истории? Если автор не пожелал сделать этого сразу, то сможет ли в последующем? Говоря наперёд, Лукьяненко напишет для «Седьмого» продолжение, в котором так и не даст ответов на вопросы, породив новые. Станет ещё больше непонятного. Клоны — это клоны? Или клоны — это тела, в которые помещается чужое сознание, тогда как там же остаётся первоначальное сознание? Только нет необходимости вникать — достаточно понять фэнтези как жанр, в котором писатель волен творить без объяснения. Так ему захотелось…

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Любой разговор касательно переноса сознания в другое тело должен упираться в единственное — первично тело или именно сознание? Тем более с тем учётом, что сознание — умозрительное определение, не способное существовать отдельно от тела. Как обычно предлагается? Сознание записывается на определённом моменте, после чего эта запись может быть перенесена в другое тело. Только всем должно быть понятно — эта запись является копией. И если касательно подмены тела можно говорить о клонировании, то какое слово применимо для скопированного сознания? Только пока человек не научился копировать сознание, поэтому нужно задумываться о таком развитии науки заранее. Редкий писатель задаётся столь действительно важным вопросом. Вот и Ричард Морган закрыл на это глаза.

Читателя ждёт относительно далёкое будущее, где люди научились переносить запись сознания в другие тела. Ведь отныне становилось возможно многое. Например, поместить одинаковую запись неограниченному количеству тел, столкнувшись с должными последовать затруднениями. Или использовать запись в других нежелательных случаях, а то и вовсе подменить. Ни о чём таком Морган писать не стал. У него всё просто и прямолинейно, без какой-либо явной цели. Ситуация взята в идеальном для автора представлении, не допуская отклонений в сторону. Ричард предложил, будто был убит богач, расследование чего поручается человеку с другой планеты, прибывшему на Землю в предоставленное для него тело. Читателю может показаться, словно далее последует рассказ в духе Айзека Азимова. Только автором является Ричард Морган, и пишет он — как Ричард Морган, в тот момент не обладавший способностью писать, как это делали американцы в золотое для их фантастики время.

Какое-такое будущее, где даже через пятьсот лет продолжают пользоваться оружием из двадцатого века? С таким же успехом можно было придумать условие, согласно которому на Земле осталось лишь холодное оружие. Да и виртуальная реальность застыла на уровне начала двадцать первого века. Даже не пришлось бы удивляться, продолжай люди пользоваться клавиатурами и мышками для ввода информации, пользуясь при этом мониторами. Ричард Морган ограничился следующими моментами: земляне начали осваивать космос, заселили ряд планет, разработали способ записи сознания и переноса в другое тело. Вот и всё, чем отличается жизнь человека из двадцатого века от жизни человека из века двадцать седьмого.

Разумеется, копировать и переносить сознание могут только очень богатые люди. Это усугубляет социальное неравенство. Большинство людей начинает ненавидеть всякого, кто хотя бы раз воспользовался возможностью продления жизни за счёт переноса записи сознания в специально подготовленное тело. Морган посчитал за возможное, если любой желающий сможет отказаться от собственного тела, чтобы в него записали чужое сознание. Причём это можно делать на время, с последующим возвращением собственного сознания в своё же тело. И тут бы следовало превратить будущее в нечто несуразное, где способно смешаться абсолютно всё. Но и этого Морган решил не делать. Ричард предпочёл остановиться на идее человеческой ненависти. Пусть бедные ненавидят богатых. Этого для повествования вполне достаточно.

Сам по себе замысел Ричарда Моргана может быть принят за интересный. Другое дело, как это автору удалось реализовать. Созданное им произведение стало чем-то вроде игры-бродилки, когда главный герой ходит по локациям, пытаясь прояснить для себя требуемые ему для понимания обстоятельства. В какой-то момент это начинает казаться за бесцельное передвижение. Читателю уже непонятно, зачем и для какой надобности требуются всё новые действия, ни к чему по итогу не приводящие. Даже разгадка убийства окажется взятой с потолка.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее