Валентина Осеева «Васёк Трубачёв и его товарищи. Книга вторая» (1951)

Осеева Васёк Трубачёв и его товарищи Книга вторая

Как бы мы не представляли себе прошлое, мы его себе представляем не тем образом, каким оно было на самом деле. Вернее, для каждого прошлое было таким, в каком виде его не знали остальные. Что тогда говорить о последующих интерпретациях? Тем более от людей, заставших то время. Насколько не будь они близки, их осведомлённость гораздо хуже, нежели у человека из последующих лет. Или всё вовсе иначе, что является предметом философских диспутов. Пусть у других писателей война началась быстро, немцы стремительно продвигались вперёд, оккупировав территории Украины и Белоруссии. У Осеевой война развивалась не столь скорыми шагами. Да и показываемая ею война — отголосок чего-то другого, о чём читатель со страниц второй книги о Ваське Трубачёве узнать не сможет.

Повествование разрозненное. Осеева не могла ухватиться за события с определённого края, равномерно их распределяя по страницам. Читатель внимает разному уровню изложения. Находится место даже дневниковым записям. Некоторое время Осеева томила колхозной пасторалью. Говор жителей Украины должен был успокоить читателя, всё равно понимавшего — основной упор будет сделан на начале войны. Томление перейдёт в вялые уведомления о вторжении немцев. Над головами полетят вражеские самолёты, срывающиеся с курса из желания сбросить бомбу или расстрелять мирных жителей. Мало кто поймёт происходящее. О войне должны были узнать все и сразу, вместо чего Осеева продолжала томить читателя, каждый раз возвращаясь к очередному персонажу, показывая, каким образом он стал очевидцем начала неизбежного. Получалось так, словно самолёты летели над головами, а про войну каждый узнавал при иных обстоятельствах, чаще когда ему прямо о том говорили.

Читатель может не понимать, почему присутствие немцев столь мимолётно. Пока самолёт летит по небу, где-то стороной идёт вторгнувшаяся армия. Осеева говорит о повсеместном присутствии немцев. Тем временем, мимо деревни пробираются красноармейцы, потерявшиеся связь с войсковыми соединениями или случайно уцелевшие, теперь идущие к своим. Что до места основного действия, оно словно бы и не участвует в войне. Существуют деревни, где ещё не ступала нога немецкого солдата. Сообщение со свободной от врага территорией спокойно поддерживается. При желании каждый может сесть на самолёт и улететь. Да и немец показал склонность к зверству всего лишь два раза, когда казнили сперва деда, потом учительницу, по воле случайности расстреляв школьницу, бросившуюся под пули. Может Осеева не хотела описывать более, понимая, на кого ориентировано её произведение.

Касательно ребят — они ведут деятельность, похожую на партизанскую. Им поручается следить за передвижениями врага, оценивать количество доступной ему силы. В прочее время занимаются другими делами. Например, помогают убирать зерно с полей. Много и часто переживают за судьбу одноклассниц, по их мнению — погибших при налёте немецких самолётов. Осеева сбавит накал этой жестокости, всё-таки допустив убийство одной из одноклассниц, случившееся в силу душевного порыва девочки, желавшей спасти учительницу от расстрела.

Говорить можно разное. Фактически — ребята застали самое начало войны. Они могли стать партизанами, помогая сражаться с врагом до освобождения Украины из-под оккупации. При этом у них была возможность сесть на самолёт и улететь, потому как следовало продолжать учиться. Просто у них получились насыщенные событиями каникулы, о которых можно написать большое сочинение. Примерно такое, каким стала данная книга Валентины Осеевой. Старание писательницы оценили — за написанные к тому моменту книги она получила Сталинскую премию.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Валентина Осеева «Васёк Трубачёв и его товарищи. Книга первая» (1947)

Осеева Васёк Трубачёв и его товарищи Книга первая

Какова она — жизнь ненастоящих людей? Задумывается ли читатель, насколько вообще могут жить и существовать те, за чьими мыслями и поступками он наблюдает? Нет ли в том наигранности? Всегда можно сказать — чего только не бывает. Но порою это настолько очевидно, что читатель начинает сомневаться в мироустройстве ему предлагаемого. Ведь это просто придуманный мир, лишь отчасти похожий на настоящий. Однако, нужно видеть и понимать так, будто это могло произойти. Или не воспринимать, посчитав прописной истиной — литература всегда является плодом вымысла, сколь бы похожей на правду не являлась предлагаемая ко вниманию история. Либо ещё проще — это предания давно ушедших дней, о которых запомнят именно по данной книге, не желая принять за полагающееся иные варианты. Выходит удивительная ситуация. С чем ничего не поделаешь. Человек живёт в окружении мифов, когда-то и кем-то написанных. Единственное может внести ясность — другое сохранившееся мнение. Порою выходит так, что именно на него и опираются, не беря в расчёт текст оригинала.

Как раз к таким размышлениям побуждает Валентина Осеева, написавшая в 1947 году произведение о ребятах, живших беззаботной жизнью накануне Великой Отечественной войны. Им предстояло пойти в четвёртый класс, когда ничего не предвещало должного последовать после. Осеева утрировала, не рассматривая политическую ситуацию в Европе. Можно сказать — она писала для детей. Зачем в головы ребят помещать мысли об уже шедшей на континенте войне? При этом, читатель видит чествование героев советско-финской войны. Смотрит за ребятами, полными воодушевления, как они смогут в такой же степени защитить рубежи родной для них страны. Всё же, показываемые ребята беззаботны, они совершают малообдуманные поступки, способные привести к печальным последствиям. Осеева это спокойно описывает, не задумываясь, как уже на следующий день юный читатель заберётся в движущийся состав, намереваясь на практике понять поступок действующих лиц, когда они зазевались и вовремя не покинули вагон.

Есть ли на страницах произведения именно четвероклассники? Вероятно, дети в то время отличались быстрым взрослением. Едва достигнув возраста, близкого к десяти годам, они были способны здраво рассуждать. У читателя сложится впечатление, будто перед ним маленькие взрослые. Тогда как быть с необдуманными поступками, вроде случая на железной дороге? Каким образом следовало показать их несознательность? Дети редко отдают отчёт своим действиям, поступая спонтанно и без долгих раздумий. Как это всё укладывается в понимание присущей им серьёзности? Согласно предлагаемого Валентиной Осеевой описания. Следует поверить автору.

Знакомясь с повествованием, читатель постоянно видит переход с благоприятного восприятия к негативному. Вроде бы перед ним рассудительные ребята, действующие во благо общественным установлениям. Через несколько страниц — нерадивые ученики. Думая о необходимости постижения наук, тут же — не понимающие основных истин. Изначально крепкий коллектив, ко второй части изложения оказывается среди внутренних раздоров. Даже верных товарищей, которых нельзя было никак разлучить, Осеева смогла рассорить посредством сущей глупости, позволив одному из действующих лиц похитить мелок с классной доски. Вслед за чем разыгрались драматические события, по рамкам советской литературы — подлинно скандальные.

Думала ли Осеева продолжать повествование? В самом конце ребята отправились на Украину, погостить у родственников любимого ими учителя. И поехали в начале июня 1941 года. Да и как о том рассказывать? Следовало сообщить от лица ребят, оказавшихся в непростых для них условиях. Если о чём и мог подумать читатель, то о неосведомлённости граждан Советского Союза о намерениях агрессивно к ним настроенного соседа. Об этом Осеева попытается рассказать во второй книге.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Николай Носов «Витя Малеев в школе и дома» (1951)

Носов Витя Малеев в школе и дома

Если бы не поставили перед советскими писателями задачу написать повесть, где нерадивые дети становятся достойными уважения членами общества, то не быть тексту, вроде созданного Николаем Носовым. Такого рода сюжет просто в голове не укладывается. Да, нерадивые граждане имелись в Советском Союзе, но они всё равно оставались верными делу страны, пусть не так хорошо справляясь с обязанностями, однако прилагая к тому старания. А тут перед читателем демонстрация безалаберно себя ведущих детей — Вити Малеева и Кости Шишкина. Им вовсе нет дела до учёбы, они не живут представлениями о скором взрослении и труде на благо государства. Напиши Носов такое чуть прежде, подвергнуться ему общественному порицанию. Да вот задача была выполнена успешно, результат оказался выше всяких похвал, за написанную повесть Николай Носов удостоился Сталинской премии.

Тяжело понять, каким образом Витя Малеев сумел доучиться до четвёртого класса, не зная таблицу умножения. Может он и читать не умел. Скорее всего и правда так было. Если не оговорки Носова в тексте, когда про нерадивость Вити напишут в школьной стенгазете. Витя жил иными представлениями, ни на кого не ориентируясь. Ему за счастье играть в футбол до темноты, заниматься чем-то ещё, лишь бы не вспоминать о домашних заданиях. Образ такого школьника не укладывается в голове. Безусловно, такие люди были. Как оных хватало на производстве и в других профессиях. Только не писали о таком в произведениях той поры. Впрочем, это мнение выспренное. Конечно же, писали! Не делая главными героями повествования. У Носова Витя Малеев — как раз за главного героя. Его единственное достоинство — он не является хулиганом.

Согласно поставленной задачи требовалось образумить оболтуса. Для пущей надёжности Носов добавил в повествование более запущенный случай — Костю Шишкина, который настолько оболтус, что взяться за его исправление предстоит непосредственно Вите. Когда человек не может перебороть самого себя, пусть постарается повлиять на других. Так и произойдёт на глазах читателя. Случится преображение. Безалаберный Витя Малеев не захочет прослыть за неумелого исполнителя в деле перевоспитания товарища. Насколько всё это могло быть действительно именно так — вопрос непосредственно к автору. Из каких вообще побуждений, описывая ответственного человека, вроде Вити Малеева, изначально наделил его отрицательными качествами? Это ведь преднамеренный обман.

Читатель видел, как Витя безалаберно относился к учёбе. Мог выучить таблицу умножения — не учил. Когда просил тетрадку, чтобы переписать — оставлял на её страницах чернильные кляксы. Давая себе обещание исправиться — тут же о нём забывал, вспоминая, когда светлый день уже закончился. При этом у Вити множество способностей, которые он в той же степени отвергал. Имея талант к игре в шахматы, посчитал за пустое времяпровождение. Ему, по авторской воле, милее обустраивать коробки, в которых будут жить мыши, или учить собаку счёту, а то и озорничать во время театральных постановок. Всё это полагается осмыслить и читателю, по ясной необходимости исходя из предоставляемой Николаем Носовым информации. Стоит озвучить основной упрёк — Витя не мог быть настолько безалаберным. Главный герой повествования изначально низводился автором. То есть выходил всё тот же стандарт сталинской литературы: лучшее — враг хорошего. Витя Малеев — хороший ученик, которому необходимо перебороть даже это, став по итогу лучше.

Как не рассуждай о рассказанном Николаем Носовым, повесть вышла интересной для детского чтения. Теперь дети видели, как плохо быть нерадивым учеником, насколько необходимо проявлять старание. Тем более, учиться на отлично — вовсе не трудно.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Владислав Бахревский «Вертолётчики» (1987)

Бахревский Вертолётчики

Если читатель уже успел познакомиться с рассказом «Мальчик из поднебесья», то вот теперь перед ним новые истории про тех, кто управляет вертолётами. Вернее, довелось Бахревскому познакомиться с вертолётчиком Иваном Птицей. Рассказчик из Птицы получился отменным, оставалось его историям придать требуемый вид для сборника воспоминаний. Именно таким образом Владислав предложил понимать содержание книги. Читатель просто обязан проникнуться особенностями труда вертолётчиков, понять важность вертолёта в выполнении сложных задач, быть может даже связать своё будущее с небом, вдохновившись написанным. Но читатель обязательно задумается, насколько Бахревский оправдывал лихость рассказчика, учитывая придание опасности едва ли не всему, о чём удалось вспомнить.

Птица — представляется замечательным человеком. Когда-то он управлял истребителем, по состоянию здоровья согласился перейти на вертолёт. Или, как ему изначально казалось, на «летающую консервную банку». В первом же повествовании читателю предлагалась история «подвига» — полетел в плохую погоду на остров Кильдин. По инструкции полагалось вернуться. Попав в снежную бурю, нельзя определить ни направление, ни положение в пространстве. Что делает Иван Птица? Принимает решение лететь, поскольку в самой точке назначения стояла ясная погода. Что в итоге случилось? Летели вслепую, не зная, где небо, а где земля. Возникла угроза крушения. Как поступили? Борттехник Ваня, по прозвищу Авось, бросился с высоты семиэтажного дома, упав в глубокий снег, после чего подал сигнал о возможности безопасной посадки. Неужели читатель должен был одобрить такого рода поведение Ивана Птицы и прочих членов экипажа? Пиши Бахревский о таких подвигах лет на сорок прежде, подвергся бы заслуженному порицанию. Но теперь настало время позволительности одобрения ложных к пониманию подвигов, никогда не должных восприниматься за образец для подражания.

Иван Птица был «героем» и в остальных повествованиях. Он без страха вылетал в бурное море, принимая на борт раненых с подлодок и рыбачьих сейнеров. Всякий раз рискуя попасть под волну, очень грубо и примерно оценивая расстояние до воды. Будет перед читателем ещё и история о помощи газовщикам, подавшим сигнал о необходимости спасения. Потребуется в нелётную погоду доставлять еду и тёплую одежду. Иван Птица всякий раз выходил победителем в борьбе со стихией. И хорошо, когда Бахревский не делал акцента на особенностях труда вертолётчика подобно изначальному повествованию, где рассказчик шёл на неоправданный риск.

В других историях читателю показан тяжёлый труд. Усвоив сложности работы на севере, читатель видел столь же изматывающие условия при выполнении обязанностей в местах, кажущихся за более удобные в плане работы. Служил Иван Птица близ Симферополя, помогая хлеборобам. Весь сезон имел полную занятость. Ему полагалось поливать удобрениями поля, распылять инсектициды и гербициды. В минуты покоя становился спасателем, отправляясь на поиски пропавших самолётов. Спасать приходилось даже лебедей из скованных льдом лиманов. Надо было не просто обеспечить нуждающихся птиц питанием, требовалось лично выбивать их изо льда ломиком, после погружая в вертолёт, чтобы раздать прочим вертолётчикам, понимая необходимость дать лебедям время на поправку.

Всякие истории случались. Самая безобидная — женщина боялась полётов, начиная безостановочно кричать от страха. Находчивые нашли способ её успокоить, так как имели в наличии воздушные шарики, которые ей поручили надувать. Завершался сборник ещё одной непростой ситуацией — на буровой вышке родился ребёнок, требовалось доставить врачей. Мало было сесть в значительном отдалении, так ещё пришлось идти по сложной местности.

Конечно, Владислав Бахревский написал нужную и полезную книгу. Читатель не заметит, из-за чего можно быть недовольным содержанием. Однако, надо понимать, насколько в рассказах люди способны быть бравыми, тогда как в жизни, за проявление некоторых вариантов «отваги», героизма точно не следует искать, скорее понимать в виде желания исправить ошибки, допущенные при исполнении трудовых обязанностей.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Доктор Сьюз «Зелёные яйца и ветчина» (1960)

Dr Seuss Green Eggs and Ham

К детям нужен особый подход. Ребёнок ведь мал — он не поймёт. Ему надо, как человеку с низким уровнем интеллекта информацию преподносить. Иначе ребёнок не сможет усвоить и понять. А ему с этим дальше предстоит одному жить. Прав ведь Доктор Сьюз, надо привлечь внимание. И приложить для того необходимо попроще старание. Потому в людях окрепла мысль и с оной каждый живёт: ребёнок ведь мал — он не поймёт. Так решено, и так сложилась система. Общество потребления создано, потому решена проблема. Прежде ребёнок с младых ногтей — не чета после явленым свету детей. Он с юной поры — с трудом хлеб добывал. Вот бы удивился он — скажи ему кто: ты же ребёнок, пойди отдохни, ведь явно устал. Мир поменялся, и вот Доктора Сьюза ещё одно произведение, да как бы не катилось в пропасть на таком взращенном поколение.

Герои забавны, рисунок — мультфильм. Похожие на людей создания. А вот сюжет — не для разумного понимания. Иль может читатель знаком с мультфильмом про доставучих зверей, где один герой другого измучит любой из угодных затей. Некий дятел лишит покоя, допустим, моржа, или птица другая, о которой память поныне свежа. Либо мышь домовая, что терзала кота. Основа всегда в тех сюжетах проста. Доктор Сьюз аналогично читателю показал, у него к прохожему Сэм сумасбродный пристал. Говорил всё — Сэм-это-я, и люблю я вот это. И далее по нарастающей в книге напето. Люблю разное, что любить как бы вредно. И по натуре Сэма этого очень заметно. Как бы прохожий ответить отказом не старался, сюжет книги для него всё более усугублялся.

Есть книги хорошие, где можно подумать. Например, «Алиса в стране чудес». Доктор Сьюз решил — обойдётся всего этого без. Пред ним задача — обойтись минимумом слов. Ради цели такой писать был готов. И сложил по итогу для читателя он примитив, толком никуда не развивая мотив. Да и зачем, нарастает погоня далее пусть. Развеет читатель досаду и грусть. Под дождь прохожего! На капот автомобиля! На крышу поезда! Скинуть с обрыва! Сбросить на корабль! Утопить в воде! Неприятно ему пусть будет везде! Пока не скажет однажды — всё ему нравится! Он отныне в путешествие хоть на чём с удовольствием отправится. Любит он отныне и яйца зелёные с ветчиной. На том конец — сюжет на деле очень простой.

Так кажется со стороны, не вникая излишне в детали. Может книга переполнена мудростью. Хотя… едва ли. Отвлечь внимание совсем юного ребёнка, читая ему нараспев и громко. Позабавить созвучиями, создав представление. В таком деле ничего не значит его наполнение. Хоть полную ерунду детям ты говори. Покажешь картинки из книги со словами: смотри! Что ты видишь? Оно понятно без слов. И ребёнок внимать станет готов. Легко заучит, раздастся детский смех. Даже кажется — достигнут в воспитании успех. Словно не так важно, к чему в обществе такой гражданин, на примитиве воспитанный он теперь, увы, не один. Не что-то там вспомнит, а зелёные яйца с ветчиной, будучи при этом до старости гордый за усвоенное он собой.

Иль может всё правильно Доктор Сьюз изложил? Его слог американским детям поныне остаётся мил. Такова их культура, на такой среде они росли и растут. Оттого всё сказанное — за глупое мнение, конечно же, они сочтут.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Морис Сендак «Там, где живут чудовища» (1963)

Сендак Там где живут чудовища

Если у ребёнка есть возможность быть любимым родителями и проводить время в увеселениях, то всё ему нужное он придумает сам. Ему достаточно обыкновенной палки, как мир примет нужный для него вид. Такого рода сюжет было тяжело представить прежде, нежели за него взялся Морис Сендак. Иначе главному герою не с вилкой гоняться за собакой, изображая из себя голодного волка, а быть вполне голодным, торгуя газетами вразнос. Поэтому читатель должен принять за данность — жизнь в США изменилась, теперь там дети вольны проводить дни в увеселениях, будучи любимы родителями. Что при этом они себе нафантазируют, сугубо их собственная воля. Представленный на страницах мальчик не просто желал быть волком, он хотел жить в мире агрессивно к нему настроенных существ. Во всём этом следовало увидеть детские страхи самого Мориса Сендака, должного по собственному детству знать, насколько жестокой реальность была к мальчишкам, отчего им не скоро превозмочь боль предстоявших перед ними поколений.

Так как книга богата иллюстрациями, текст на её страницах служит в качестве пояснения нарисованному. Что до непосредственного восприятия — стиль схож с карикатурным. Вполне вероятно такого рода рисунки назвать традиционными для американских мультфильмов. То есть читатель должен увидеть антропоморфных созданий, обязанных казаться за злых. Вместе с тем, всякое злое создание, какие бы оно не имело намерения, как правило терпит неудачу. И у Сендака ни одно злое существо никому не сможет навредить. Если читатель желает вникнуть в особенности рисовки Сендака глубже — это его полное право.

Что же происходит на страницах? За шалости мальчика наказывают, запрещая покидать детскую комнату. Но у мальчика никогда не было проблем с фантазией, он и в закрытом помещении найдёт себе увлекательное занятие. Правда, читатель, дочитав до конца, задумается, словно всё представленное Сендаком — всего лишь сновидение, посетившее наказанного мальчика. Такая версия представленного будет соответствовать рассказанному. Потому как Морис Сендак развивал повествование так, словно комната стала наполняться растительностью, пока помещение не приняло вид леса. Ещё и водоём, по которому мальчик отправится в страну монстров. Разве такое не являлось сном ребёнка, утомлённого от бурно проведённого дня? Пусть Сендак того явно не показывал, читатель должен был понять самостоятельно — перед ним сновидение.

Сон примечателен уверенностью мальчика в присущей ему исключительности. Может воспитанный на героических сказаниях, свойственных американской культуре, мальчик вообразил себя повелителем монстров, кто может ими распоряжаться по собственному усмотрению. С данной стороны книга должна нести положительный эффект воспитания. Отныне никакой ребёнок не испугается случайно промелькнувшей тени, зная, именно он — ребёнок — сможет стать их повелителем. Но действительность не столь приятна. Впечатлительный ребёнок может быть напуган иллюстрациями. С чем уже ничего не поделаешь. Разве только родители возьмут на себя обязанность показать происходящее в мире с более правдивой стороны. Ведь у Мориса Сендака подлинный злодей не сам мальчик и не окружившие его монстры, а тот, кто ограничил ребёнка в возможностях передвигаться по дому. Да и какой это злодей, если он же принесёт в комнату мальчика ароматный ужин, от которого ребёнок пробудится и забудет про все прежние печали.

Особых надежд на данную книгу возлагать не следует. Она столь коротка, отчего каждый найдёт в ней именно то, о чём пожелает после сообщить самостоятельно. Можно вовсе ничего не говорить, представив за сюжет, вполне пригодный для короткометражного мультфильма.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Сергей Лукьяненко «Я мышь» (2017)

Лукьяненко Я мышь

Пока Лукьяненко писал об умертвиях, в издательстве «Альпина» задумали к выпуску цикл «Занимательная зоология». Основная идея которого заключалась в рассказе для юного читателя о разнообразии животного мира. При этом в качестве рассказчиков выступали знаменитые люди. Сергей Лукьяненко взялся поведать о мышах. Но нужно сразу оговориться — текст написан в типичном журнально-познавательном стиле, когда автор создаёт определённый образ, панибратски общаясь с читателем. Поэтому и рассматривать данное произведение следует в примерно схожем стиле.

Вот перед читателем книжка, украшенная иллюстрациями. Текст сочинял Сергей Лукьяненко. Картинки создавались Елизаветой Третьяковой. И что видит читатель, открывая книжку? А видит он текст, написанный большими буквами, пригодный для всякого читателя, решившего приобщиться к чтению с самых юных лет. Кому текст излишне большой, для того он дублировался прямо на иллюстрациях. Зачем? Можно было картинки сделать покрупнее, даже во всю страницу, или на полный разворот. Пусть тогда читатель рассматривает и заодно читает. Что же поделаешь, желание создать книжку имелось, но над реализацией идеи в полной мере не задумались. Ну да ладно — упрёк тут не писателю и не художнику, а тому, кто верстал или утверждал концепцию всего цикла в целом. Может в будущих переизданиях об этом задумаются, создав более красочную и приятную глазу книжку.

Читателю, кому важен именно Лукьяненко, должен простить отсутствие внимания к иллюстрациям. Особого интереса к ним нет, инфографика в аналогично неудобоваримом виде. Вот были бы иллюстрации в духе Верещагина! Читатель себе такое способен вообразить? Пожалуй, книжка бы несла тогда иной смысл, не заключающийся в прививании любви к братьям меньшим. Как бы обидно не звучало, лучшая часть книги в плане оформления, где больших картинок вовсе нет. Это раздел о дополнительных любопытных фактах. Правда, читатель там как раз и думает: «Ага! Художник устал, видимо, раз тут его иллюстраций нет». Или причины могут быть другими. Имело бы то значение…

Сам читатель не устал? Давайте тогда посмотрим на содержание внимательнее. Сразу в глаза бросается манера вредных советов. Мышки — они маленькие: говорит Лукьяненко. Весит мышка пару грамм, словно пакетик чая. Только не вздумайте мышь принимать за чайный пакетик! Ещё решите из них заварить крепко настоянный мышай. И весят мышки действительно мало! Как пустой конверт. Нет! Разглаживать мышей не надо! И делать из них самолётик нельзя! Надо запомнить — мыши являются близкими родственниками человека. Ты же, читатель, не позволишь себя настаивать в стакане с водой? И, уж тем более, складывать тебя в самолётик. То-то и оно!

Продолжая повествовать в отдалённо схожем духе, читатель встречал новую информацию о мышах. Узнавал, где они живут, какая у них шёрстка, особенности физиологии, почему всё пробуют на зуб, как видят, слышат и нюхают, насколько умны и сообразительны, какие из них замечательные спортсмены, чем они питаются, какие у них детки, кого мыши опасаются, и кто опасается уже их. Читатель должен понять, что благодаря мышам человек когда-то вообще завёл домашних животных. Вот не было бы мышей, не появилась бы в качестве питомца кошка.

Так кому будет полезно познакомиться с книжкой «Я мышь»? Во-первых, всякому любознательному ребёнку. Во-вторых, всяким боящимся мышей тётенькам. В-третьих, просто для общего сведения. А если решиться, и не читать данную книжку, какими это грозит последствиями? Совершенно никакими. Мышам до того дела вовсе нет, им разве лишь будет грустно, если они не смогут погрызть корешки у таких замечательных книжек.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Владимир Беляев «Дом с привидениями» (1940)

Беляев Дом с привидениями

Цикл «Старая крепость» | Книга №2

События гражданской войны позади, город под советской властью. Прошло немного времени, ребята подросли. Главному герою предстояло переехать, так как отцу полагалось сменить место жительства в связи с осуществляемой им деятельностью. Да и главному герою полагалось стать на уровень выше. Ему предстояло проститься с детством, приняв на себя более серьёзные обязательства. Он останется точно таким же персонажем, каким читатель запомнил его по первой книге. Только среди интересов появилось внимание к противоположному полу. Теперь читатель отмечал, ведь и правда — девчонок прежде на страницах не было. Вот они — серьёзные и самостоятельные, знающие, к чему им следует стремиться. Такую бы сознательность главному герою…

Где та грань между подростком и взрослым? Главный герой словно бы взрослый, но описывается за подростка. Беляев не стал на этом заострять внимания, перемежая с наполнением сюжета посторонними обстоятельствами, быть может запомнившиеся самому автору по тому, чему он был свидетелем. Точно можно утверждать, по стране гастролировали шарлатаны разного рода, вроде предлагаемому ко вниманию передвижного борцовского шапито. Зрители приходили, чтобы посмотреть на схватки именитых борцов, каковыми они прозывались на афишах. Насколько всё было похожим на настоящие поединки? Читатель в том разуверяется, когда один из борцов бросает вызов зрителям, и когда против него выступает крупного склада литейщик, да к тому же ещё и одерживает победу, после рассказав о предложении от борца сдаться в награду за щедрое вознаграждение.

Несмотря на кажущуюся налаженной жизнь, преступные элементы не дремлют. Читателю об этом обязательно следовало рассказать. В пределы молодого государства постоянно вторгаются бандиты, наводящие страх и ужас на людей. Такие же бандиты засели среди мирных жителей, создавая вид будто бы исправившихся, к тому же желающих встать в ряды организации вроде комсомола. Со всем этим будет вестись борьба. Главный герой покажет отвагу как в настоящем бою с бандитами, так и выскажет слово на комсомольском собрании, считая недозволительным, если люди с враждебными намерениями пожелают находиться среди законопослушных граждан.

И вроде как, внимая этому, главный герой кажется за достойного человека, чей образ мысли должен быть воспринимаемым за идеальный. Беляев показывал совершенно иначе. Главный герой мог украсть серебряные ложки у родственников, желая хотя бы таким образом раздобыть деньги для посещения кафе. Такой поступок он воспримет за постыдный, но не пожелает признаваться в содеянном. А когда всё-таки сознается, Беляев создаст ситуацию, согласно которой главным героем будет усвоен урок — мог обойтись без подобного стыда, расскажи о желаниях отцу сразу, вместо возникшей у родителя необходимости образумить сына. Оставалось это понять и читателю, никак не умея разобраться с пониманием личности главного героя. Вроде бы достоин лучшего, но прознай кто про его поступки — никакое геройство тогда не сможет уберечь от общественного порицания.

Следует ли считать «Дом с привидениями» промежуточным произведением? В случае восприятия в качества составной части трилогии — так и получается. Нет особого смысла уделять внимание описываемому. Автор протянул цепочку событий немного вперёд, хотя мог ещё в конце предыдущей книги подвести читателя к будущности главного героя. Однако, видя поведение, всякому должно быть понятно — герой повествования ещё успеет наделать дел, за которые сам снова будет стыдиться, а ещё и его товарищи успеют устыдиться от им совершаемого.

Или не стоит искать на страницах идеализирования. Наоборот, на страницах у Беляева жизнь такая, как она есть — с присущими каждому человеку ошибками.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Владимир Беляев «Старая крепость» (1936)

Беляев Старая крепость

Цикл «Старая крепость» | Книга №1

Владимир Беляев писал о событиях, свидетелем которых являлся сам. Родившись в 1909 году в городе Каменец-Подольский, он описал будни подростка, чьё детство пришлось на время гражданской войны. Читатель, вместе с действующими лицами, принимает участие в экскурсиях по Старой крепости, познавая некоторые её тайны. Уважение к прошлому не долго сохраняется на страницах. Показываемые ребята жили в сложных условиях, толком не имея представлений о мире. Кто бы не брался их учить, рассказывал свою версию настоящего и заставлял переосмыслить прошлое. К 1936 году можно было о том рассказывать без боязни сказать лишнее, главное показывать формирование личности действующих лиц через принятие большевистской идеологии.

Но за кого читателю предлагается главный герой? Мальчик-врунишка, поступающий вечно не так. Какое он не задумай действие, обязательно делал неправильно. Но никто его не станет за то осуждать. Что он мог узнать в школе, власть над которой взяли петлюровцы? Посещая занятия, главный герой сталкивался с отсутствием благоразумия. Чего хотели петлюровцы? Они заменили портреты животных на собственные, присовокупив к тому обязательство почитать правительство Пилсудского. После последовала отмена русского языка и истории, заменяемые на украинские. И сами не понимали, к чему это могло привести. Особенно это стало показательным на концерте, когда главный герой читал стихи Шевченко, осуждающие польское панство за жестокость к малороссийскому крестьянину. Более ценить петлюровцам было некого, лишь отбирать их более прочего устраивающее.

Ситуация складывалась сложная. Беляев потому описывал происходящее глазами подростков, практически — своими собственными. Он сам видел ту крепость, им описываемую. Показана и Папская башня, в стенах которой сидел в заключении Кармелюк. Остаётся под вопросом, как описываемое соотносить с личностью автора. Был ли он в той же мере исключён из школы, как это происходит с главным героем? Всё-таки, если смотреть наперёд, главный герой после захочет стать литейщиком, кем довелось работать и самому Владимиру Беляеву. Существенной важности в том нет, читателю предлагается следить за главным героем, вновь попадающим в неприятности.

Беляев не говорил, из каких источников подростки узнавали о политической ситуации. Да и не станет о том спрашивать читатель. Ведь очевидно, Красная Армия всегда действовала на благо, в отличие от петлюровцев. Тем более, когда на страницах происходит расстрел коммуниста. До таких зверств Красная Армия никогда бы не снизошла. Беда в другом, город под петлюровцами, на Донбассе укрепил позиции Деникин, тогда как Красная Армия далеко. Да и не мог главный герой быть уверен, словно этому предстояло перемениться. Только вот Беляев уже знал о должном произойти, веру во что он и внушил подросткам.

Повествуя обо всём этом, Беляев создавал исторический документ, благодаря которому можно узнать о жизни подростка в городе под властью петлюровцев. Пусть этот подросток поступает не совсем разумно, важна его идеологическая выдержанность. Не имея о том сведений, он уверен в правильности поступков идущих по пути коммунизма. Должно быть ясно — коммунисты никогда и никому не причинят зла намеренно, действуя лишь из желания изгнать мыслящих неправильным образом, вроде пособников Пилсудского, за каковых выступали петлюровцы.

Беляев мог сделать для читателя более отсылок к прошлому. Показав место заточения Кармелюка, следовало сообщить о раздираемых противоречиях между Украинами, всё чаще выступавших против польского влияния. Остаётся это понять как недостаточную осведомлённость действующих лиц о событиях прошлого. Что вполне очевидно, учитывая сложность понимания из-за имеющихся к тому ограничений со стороны находившихся у власти над ними петлюровцев.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Джоан Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти» (2007)

Роулинг Гарри Поттер и Дары Смерти

Цикл «Гарри Поттер» | Книга №7

К седьмой книге о приключениях Гарри Поттера читатель уже ничего не может сказать сверх, нежели им уже обдуманно. Но может приметить отстранённость самой Роулинг. Имелись ли у Джоан представления, к чему она хотела подвести повествование? Стремясь обойтись без запутывания сюжетных линий, Роулинг наполнила действие случайными событиями, где одно никак не исходило от другого. Это порождало хаотичность повествования. Подобное можно связать только с отсутствием явного понимания, чем действующим лицам предстоит заниматься. Если прежде перед каждым стояло понимание о необходимости проучиться ещё один год в школе, либо нечто в аналогичном духе для остальных персонажей, то теперь того нет и близко. Хотя, Джоан не остановила учебный процесс, да и министерство магии продолжило функционировать. Ничего словно бы не поменялось, за тем лишь исключением — всё это не имело значения для описываемого. Произведение следовало вести хотя бы к чему-то явному. Так, подводя читателя к финалу повествования, Роулинг свела сложность миропонимания к излишнему упрощению. Оказалось, великий гений зла пал в силу неосведомлённости об очевидном для всех.

Читатель отметил и излишнее присутствие на страницах уже погибшего профессора Альбуса. Какие бы его тайны Роулинг не показывала читателю, они мало в чём могли раскрыть действие. С таким же успехом можно было раскрыть значительную часть персонажей произведения, имевших хоть какое-то влияние на прежде описанное. Поведи Роулинг изложение в таком ключе, перед читателем предстало бы очень продолжительное произведение, читать которое можно несколько дней без остановки. Читатель ждал другого — продолжения поиска фрагментов души Волан-де-Морта. Проблема заключается в тайне этого действия для всех. То есть не всем миром предстояло бороться со злодеем, а группе ребят, взявшихся за выполнение непосильной задачи, справиться с которой они заведомо не могли.

Говоря о поиске фрагментов, читатель, например, из России, отмечал знакомый ему сюжет, когда герою повествования следует отправиться неизвестно куда, чтобы добыть неизвестно что, а по пути пройти череду испытаний, где старуха Яга пожелает его съесть, или что-нибудь ещё, а после надо будет победить змея о трёх головах и, желательно, некоего бессмертного Кощея, чья жизнь спрятана в игле, которая спрятана ещё в чём-то, и то спрятано тоже в чём-то. Чем не крестраж? Вот и у Роулинг, действующим лицам надо отправиться неизвестно куда, чтобы добыть неизвестно что. Вместо старухи Яги их направляют другие персонажи со злыми или добрыми намерениями, возникающие часто из ниоткуда. Допустим, спрятался Гарри Поттер в глухом лесу на долгое время, ничего не зная и не ведая о происходящем, а мимо него вдруг да пойди существа, знающие ему нужное, или включит радио, где как раз обсуждали для него необходимое. В таком хаосе Роулинг развивала повествование, вероятно сама уже излишне устав, не совсем понимая, каким образом подвести к окончанию.

Читатель понимает — книга наполнена важными для ознакомления событиями. Роулинг пишет чрезмерно красивую историю, с которой приятно ознакомиться. Это происходило на протяжении всех книг о Гарри Поттере, начиная с самой первой. Потому и говорить по сути о содержании ничего не требуется. Достаточно сказать о необходимости ознакомиться с текстом, не задавая лишних вопросов. Если всё случилось именно таким образом, то никаких возражений не последует. Напиши Джоан продолжение, читатель обязательно бы с ним ознакомился.

А может оно и правильно, когда злодеи, которые вызывали трепет и страх, заканчивают своё существование в результате цепочки событий, показывающих всю присущую им никчёмность. Это может сформировать с детского возраста понимание, насколько паршиво иметь злые мысли и творить непотребства, когда после о тебя, при каждом воспоминании, просто-напросто будут вытирать ноги.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

1 2 3 … 5