Метка: море

Цикл «Книга джунглей»

Несмотря на разговоры о том, что ещё в 1892 году Киплинг написал рассказ про маленького Маугли, пусть нигде его тогда не опубликовав, в его прозе тяжело заметить вовлечение в повествование детского стиля, когда окружающий мир становится полностью разумным. Как нет и намёков на цикл, должный носить название «Книга джунглей». Но нечто определённое Киплинг уже для себя определил, каким образом доходчивее излагать для читателя. Особенно для читателя самого маленького возраста. Для начала, того ещё не подозревая, взялся за историю, о мотивах которой он мог где-то прознать, поскольку в пределах Берингова пролива его интересы ещё не оказывались. Даже может показаться странным, каким образом вообще Киплинг пожелал включить в «Книгу джунглей» рассказ об обитателе холодных северных морей. А дело в том, что показываемый морской котик обладал способностью размышлять, каковую имели и все прочие его собратья.

Но отчего Киплинг, воспринимаемый за отстаивающего право человека на жестокое подавление любой противной ему воли, как людей более слабых, так и особенно животных, решил озаботиться судьбой морских котиков, массово забиваемых ради добычи шкуры? Сами котики показывались за благостно воспринимающих творимое над ними насилие, не задумываясь изменить положение к лучшему. Они год от года шли на убой, практически осознанно. Понимали необходимость покориться человеку, так как это было и должно быть всегда. Один лишь котик, родившийся со шкурой белого меха, отчего и рассказ получил название «Белый котик», решил спасти сородичей, для чего побывал во всех морях и океанах, пока не нашёл скрытое от глаз место. Но и тогда он должен был через насилие над своими же собратьями доказывать им необходимость перемен. Может тем самым Киплинг начал переосмыслять понимание жизни? Отныне угнетаемые народы должны были получить право на достойное к ним отношение? Или это просто рассказ, выполненный в виде сказки? Тогда чему он мог научить подрастающих подданных Британской империи? Или всё гораздо проще — в рассказе котиков забивали люди с русскими фамилиями, значит котиков следовало от них спасти.

В рассказ «Белый котик» включено короткое стихотворение «Колыбельная котику». А годом позже Киплинг напишет песню «Луканнон», которую поют все морские котики.

«Маленький Тумаи» — другой рассказ, включённый в «Книгу джунглей», опубликован в конце 1893 года. Ещё менее подходил по смысловой нагрузке, разве только местом действия являлась Индия. Животные на этот раз лишены способности мыслить. Но нечто внутри них происходит, вполне схожее с разумом. Пиши Киплинг данный рассказ позже, повествовал бы уже от лица старого слона, пока же представив его в виде животного, понимающего необходимость выполнять возложенные на него обязанности по приручению слонов. Как знает читатель, приручить можно только индийского слона, причём посредством участия уже одомашненного слона. Вот именно таким слоном оказывается Кала Наг, продолжающий оставаться покорным одному из семейств погонщиков, теперь скорее сам обучающий данному ремеслу своего юного господина.

В одном содержание рассказа приближало его к «Книге джунглей». Пусть слоны и были одомашнены, они всё же оставались хранителями тайн, о которых не должны были знать люди. Так это или нет, но Киплинг показал, как множество слонов собираются в священном для них месте, где они всю ночь совершают подобие религиозного действия, ритмично передвигая ногами, трамбуя тем самым почву, оставляя характерное доказательство их ритуала. Вероятно, в лесах Индии периодически находили участки с утрамбованной почвой, объяснить происхождение которых люди не могли.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Есть пьесы, которые пишутся не для театра. Вполне очевидно, лучше их воспринимать за киносценарий. Собственно, когда Александр Штейн получил Сталинскую премию за «Флаг адмирала», пошли разговоры об экранизации. Как результат, через несколько лет будут выпущены на экран два дополняющих друг друга фильма — «Адмирал Ушаков» и «Корабли штурмуют бастионы». Но у зрителя возникал вопрос, поскольку вторым сценаристом был Анатолий Виноградов, трагически погибший в 1946 году. Или Виноградов был автором идеи, тогда как Штейн её довёл до реализации? Как бы оно не являлось на деле, непосредственно Александр Штейн — человек, близкий к морю, в годы войны проходил службу на Балтийском флоте. Написать пьесу об Ушакове — достойная цель любого, кто любит уделять внимание примечательным эпизодам истории. И пусть ряд сцен Штейн выдумал, «Флаг адмирала» вышел весьма духоподъёмным произведением.

Рассказываемая история начинается с назначения Ушакова на строительство кораблей в Херсоне, в совсем недавно отвоёванных у Турции землях близ Чёрного моря. В городе бушевала чума, поэтому Штейн показал первый геройский поступок флотоводца, велевшего забыть про опасность погибнуть от заболевания, приказав соблюдать строгие меры предосторожности. Второй важный поступок — наведение порядка среди местных жителей, готовых в панике бежать из заражённого города. После описывается ещё много поступков Ушакова, в результате которых по итогу ему всё равно предстоит уступить дворцовым интригам. Не один правитель сменится за время его службы, постоянно к нему будут предъявляться требования, и, лишь благодаря одерживаемым на море победам, Ушаков сможет защищать честь своего имени. Штейн даже вложил в уста Потёмкина слова, что неважно, какого мнения Ушаков о нём самом, пока он столь блестяще воюет, ему всё будет прощено.

Довольно приятно следить за действиями Ушакова. Он показан с высоты мнения, когда неважно, кто и чем занимается, тогда как для него главнее всего — величие Отечества. Ни цари его не интересуют, ни чины из адмиралтейства, Ушаков ратует за простой народ. И читатель сразу вспоминает «Бориса Годунова» за авторством Пушкина, где по мнению советских исследователей именно народу отводилась главная роль. У Штейна народ всегда присутствует на фоне развивающихся действий. Именно простые люди совершают самые геройские поступки, желая всё того же — величия Отечества. Кто бросается под пули, спасая от гибели самого Ушакова, либо отказывается от прежних идеалов, когда готов был пойти против царской власти, зато теперь готовый положить жизнь, хотя не за них, а именно как за Отечество.

Посчитал Штейн за нужное показать разность в подходе к миропониманию у России и у западных стран. Эта тема стала остро значимой сразу по окончанию войны. А тут — при Ушакове — Россия частью времени в союзе с Британией. И, как всегда происходит, Британия не исполняет союзнических обязательств, если ей это не идёт на пользу. Британия может поступить себе во вред, только бы ещё больший урон понесли её же союзники. Всё это демонстрируется в произведении, когда будто бы происходит встреча между Ушаковым и Нельсоном. Ушаков прямо обвиняет Нельсона в совершаемых злодеяниях, когда Британия подзуживала казнить людей, пошедших с нею на мирное соглашение, или когда британский флот позволял французам маневрировать, чтобы не позволить русской армии одерживать победы на севере Италии.

Получается, Александр Штейн написал пьесу, пропитанную советским взглядом на действительность, который содержал всё то, к чему русские люди стремились до и после, и отразил обстановку в западном мире такой, какая остаётся неизменной на протяжении долгих веков.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Голдинг мог задаться вопросом накануне написания очередной книги: «А каким образом можно получить Букеровскую премию?» Он посмотрел на лауреатов за прошлые годы, сделав очевидный вывод — надо писать о чём-то, что имеет связь с водой, или повествовать на тему Индии. А если измыслить судно, отправившееся в далёкое странствие? Пусть конечной целью станет земля антиподов, то есть Австралия. И пусть на судне разыграется драма, отдалённо напоминающая о канве самого первого романа Уильяма. Должно быть дельная получится книга! Осуществив задуманное, Голдинг стал ещё одним лауреатом Букеровской премии. Только вот читатель подумал — всё это сугубо по совокупности заслуг. Тремя годами позже к аналогичному выводу придёт нобелевский комитет, не ставивший за цель опираться на конкретные труды Уильяма.

Почему бы не назвать Голдинга похожим по творческому нарративу на Виктора Гюго? Мрачные фантазии побуждают к написанию тёмного фэнтези. Если Гюго так и остался приверженцем романтизма, Голдинга причисляли к суровым реалистам, мастером отображения британской действительности. Было бы это так, касательно Уильяма, каким образом читатель должен думать про Британию, якобы несущуюся по морям в неизвестном для неё направлении? Учитывая такую характерную особенность представленного вниманию судна, очень старого и наполненного отвратительными запахами. За таковое предлагается считать и государство, расположенное на острове Великобритания? Остаётся думать именно в таком направлении, поскольку наполнение оставило желать лучшего.

Повествование составлено из записей новоявленного пассажира морского судна, должного отбыть в колониальные владения, где ему обещана синекура. От него требуется единственное — принять неизбежность долгого нахождения в ограниченном пространстве. Но читатель знает, какого рода контингент отправлялся в земли, именованные Австралией. Не особо требовавшиеся английскому обществу члены. То есть судно наполнялось крайне опасными элементами, способными совершить любое противоправное деяние. И, опять же, как известно читателю, Голдинг уже прежде писал о сходных обстоятельствах. Будем считать, герои «Повелителя мух» повзрослели, перенеслись по временной шкале в прошлое, теперь с грузом совершённых в детстве грехов им суждено продолжать соседствовать друг с другом. Вполне очевидно, ничего хорошего из этого не получится.

Рассказчик — непосвящённый в морские дела человек. Как происходит плавание? Он не знает. Что от него требуется? Поймёт по мере продвижения по сюжету. Голдинг поступил крайне нечестно, используя приём читательского вхождения в новый текст, буквально всё разжёвывая, благодаря чему количество печатных символов возрастает без особых мысленных затрат. Дабы никто не сказал слова против, будто Уильям в чём-то заблуждается, касательного взятого им для рассмотрения исторического момента, вроде морской терминологии или чего-либо ещё, он в самом начале повествования дал предуведомление, мол, у него есть опыт хождения по морям, следовательно он лучше знает, нежели оппоненты, обязанные появиться для осуждения.

Всё-таки «Ритуалы плавания» себя не оправдывали. Внимание читателя приковано тремя фактами: известность автора, обладание нобелевской премией по литературе и, собственно, Бекеровская премия как раз за данное произведение. В любом прочем случае читатель скорее бы обратился к «Сообщению Артура Гордона Пима» за авторством Эдгара По, приняв за более блестяще выполненный образчик описания плавания в неизвестно куда. К окончанию чтения книги Уильяма Голдинга читатель так и не поймёт, какое смысловое наполнение закладывалось автором в содержание. О чём вообще рассуждать по прочтении? Про жестокость нравов прошлого времени? Про продолжающее сохраняться среди людей невежество? Про пагубность любых затей, когда над людьми перестают действовать общечеловеческие установления? Определяться предстоит самостоятельно, раз уж появился интерес к чтению данного тёмного фэнтези.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Знаком ли читатель с французскими островами? Если он прежде мог иметь знакомство с островом Уэсан, на котором происходило действие произведения «Девушки дождя» за авторством Андре Савиньона, то теперь он может познакомится с бытом жителей острова Нуармутье, что расположен на том же западном побережье, но в более густо населённом районе. Если читатель имеет представление о реке Луара, то её путь заканчивается как раз там, где возвышается над водной гладью остров Нуармутье, обречённый быть под водой, обнесённый дамбами, потому продолжая существовать. На этом острове не должны были жить люди, вследствие чего каждый день они проводят в борьбе за существование, сражаясь с морем. Да и без моря они существовать не смогут, так как являются рыбаками. Именно это нужно знать, приступая к знакомству с произведением Марка Элдера, на страницах которого смерть не воспринимается чем-то особенным. Просто об умерших на том острове не принято вспоминать.

Однако, жизнь кипит на острове и в его окрестностях. Смерть моряка на промысле — обыденное явление. Вернётся человек домой или нет — не имеет никакой важности. Когда он покидает берег, ему одна дорога — утонуть. Но моряк на берегу — совсем другое. Теперь человек обретает все качества, присущие людям. Он начинает страстно желать жить, ему важно владеть чем-то, он становится озабоченным за преуспевание в завтрашнем дне. Теперь человеку мнится, будто он один имеет право решать, чему и каким образом следует происходить. А ведь на острове имелись предприятия, занятые в обработке добываемого посредством рыбного промысла. И там трудятся люди, желающие благоприятного для себя существования. Если кто кому перейдёт дорогу, то не далёк тот день, когда здание, либо корабль будет объят огнём. Остаётся думать, что не будет житья на Нуармутье и пришлому человеку, кого со света сживут гораздо раньше, чем он поймёт, какая опасность его окружает.

Так как же умирают люди на страницах произведения Марка Элдера? Никак. Об этом становится известно из сухих строк, уведомляющих читателя о произошедшем. Это как весть от пришедшего в дом путника, знающего о событиях поверхностно, но которым всегда рады. Достаточно и того, что кого-то настигла смерть на рыбном промысле, когда обстоятельства произошедшего утрачивают значение. Да и смерть при других обстоятельствах — не настолько важное событие, чтобы разбираться, особенно нисходя до мыслей людей, достойно или позорно встречавших неминуемо должное для них наступить. Тут бы впору сослаться на древнегреческих трагиков, предпочитавших присылать к действующим лицам гонцов с известями, дабы поведать, кто и какой смертью пал… Кому желалось домыслить детали события, тот это делал без чужой помощи.

Что касается манеры изложения Марка Элдера, о том нужно судить самим французам. Им же нужно озаботиться, чтобы обладатели Гонкуровской премии не становились забытыми, если они считают за важное говорить о праве французской нации на определяющее значение для всего человечества. На деле же всё складывается иначе, потому как сами французы не до конца осознают, кому и за какие заслуги Гонкуровская премия вручалась. Впрочем, говорить об этом не имеет смысла, учитывая особенности премиального процесса, не совсем справедливого к писателям. Тут уж лучше сообщить, что вручение премии — есть награда за заслуги в общем, тогда как какое-то из произведений — лишь венец творчества или лавр надежды на блестящий литературный путь. Такие мысли вполне допустимы к лауреатам на первых порах существования премии.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Пьеса переведена Рафаилом Зотовым в 1821 году

В русском переводе пьеса французского драматурга была поставлена в театре благодаря старанию Зотова. Насколько сама пьеса примечательна в творчестве Пиксерекура — своего рода загадка. Но как воспринял данное творение зритель русского театра? Хочется думать, с весёлым озорством. Если о главном герое действия должно быть известно, всё-таки Христофор Колумб открыл Новый Свет. То прочие лица, особенно с данными им именами, должны были смущать собравшихся на представлении. Среди отправившихся с Колумбом в плавание был родной сын. Имело ли это место быть в действительности? В рамках драматургии — вполне. Сына должны были звать Диего, а так как он нанялся под видом матроса по имени Педрилло, то отец про него ничего не знал. Есть и другое лицо — Маргарита. Увы, не женщина… боцман.

Обстоятельства плавания Колумба до нас дошли под видом зревшего бунта. Проведя несколько месяцев вдали от берега, лишившиеся надежды, матросы думали отправить Христофора на дно, если он сейчас же не повернёт корабли назад. Известно и то, как вскоре стали поступать признаки приближающейся суши, как показалась земля. Случился триумф. Но никто толком не ведает, каким образом тот бунт происходил. Разве могли зачинщики успокоиться? Каждому было понятно — при возвращении назад следует ожидать наказания по всей строгости. И пусть Колумб имел право лишить бунтовщиков жизни, этого сделано не было. Вследствие чего события продолжали развиваться, так как виновные должны пострадать от последствий своего коварства.

Пиксерекур сообщает, как Колумб уже должен был быть выброшен за борт. Его предварительно связали. Спасением стала земля на горизонте. Бунтовщики оказались вынуждены отступиться от плана. Теперь они стали думать, как найти возможность закончить начатое. Придётся действовать через туземцев. Замысел выходил простым — оговорить Колумба, чтобы туземцы с ним сами разделались. Одного они не учли, население острова не имело стремления к насилию. Наоборот, в момент прибытия европейцев туземцы готовились к свадебному торжеству. Должно быть очевидно, справедливость восторжествует, Колумб с удовольствием провозгласит мир между туземцами и европейцами.

Сама пьеса — повод познакомиться с Колумбом. Несмотря на осведомлённость, есть доля сомнений, насколько этот открыватель был известен в России. Да и стал ли он известнее после постановки на театральной сцене? В любом случае, знакомство с пьесой оказывается полезным, так как основные моменты Пиксерекуром отражены. Это и детство Христофора, его мечтания прослыть первооткрывателем, несогласие европейских монархов помочь снарядить экспедицию, долгожданная помощь от испанской королевы, воодушевление от возможности считаться генерал-губернатором всего им открытого. Затем длительное плавание, течь, признаки суши, бунт, земля на горизонте, знакомство с туземцами. Рассказано всё, и даже больше требуемого, чему зритель и хотел стать очевидцем. А уж про драматическую составляющую и без того уже сказано — конфликт просто обязан был произойти.

Зритель мог отметить сложность понимания пьесы в таком аспекте, как перегруженность монологами. Иногда действующие лица утопали в словах. Для драматического искусства подобное редко допускается. Зритель пришёл не долгим рассуждениям внимать, а следить за диалогами и внимать развитию действия. Может иначе и не могло получиться, поскольку пьеса историческая. Впрочем, не зря говорилось про неопределённость с отношением к данной пьесе. По наполнению она способна удовлетворить взыскательный вкус ценителя истории, по достоверности — не избежит нареканий. Да и насколько это имеет значение, когда повествование касалось самого открытия, представляемого автором именно в таком виде.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Под псевдонимом Стебницкого Лесков составил перевод произведения Виктора Гюго, опубликованного автором за шесть лет до того. Перевод не являлся полным, поскольку Николай сразу оговаривался — он стремился приспособить текст для детского чтения. В чём заключалось такое желание? Сразу не скажешь. Да и понимание способности детей воспринимать текст не имеет общих закономерностей. Может быть не следовало описывать убийство? Но Лесков описывает смерть человека, пусть и павшего жертвой стечения обстоятельств, став частью пищевой цепочки среди морских обитателей. Может жестокие нравы диких обитателей следовало смягчать? Ведь не станешь осуждать осьминога за свойственное ему поведение. Тогда может сделать акцент на возможности человека шутя преодолевать трудности? Конечно, этому и следует учить подрастающее поколение — вере в способность человека совладать с любой неприятностью.

Но для начала следовало отступить далеко назад. Например, пусть маленький читатель сперва узнает историю колдуна, жившего среди людей, боясь быть обнаруженным. Население побережья Франции могло отличаться набожностью, значит и готовностью растерзать всякого, кого заподозрит в связях с дьяволом. Тот колдун будет уметь лечить заболевания, к нему всегда станут обращаться за помощью, продолжая думать, как к человеку с такими способностями следует относиться. А вдруг он действительно колдун? Проверить догадку легко — нужно увидеть человека обнажённым. Однажды такая возможность представится — на его теле увидят знак в виде лилии. К тому же, колдун оберегал птиц на побережье, не позволял разорять гнёзда, что в той же мере говорило за магические способности данного человека. Такова присказка — сказка с тяжёлым исходом только начиналась.

Действующие лица станут сменяться. Появится история про моряка, чья судьба наиболее ужасающая. Ему суждено стать жертвой неосмотрительности. Задумав одно — он не реализует свой замысел. Проще говоря, его съест осьминог. А разве читателю неизвестно, как осьминоги питаются? Хорошо, тогда автор расскажет во всех подробностях, дабы все об этом знали, в том числе и дети, благо Лесков постарался не упустить деталей. Итак, рот осьминога мал, как же ему есть? Примерным образом, каким поступают пауки. Сперва требуется размягчить пищу, после чего принимать её в жидком виде. Собственно, мясо сходит с костей, оставляя скелет в состоянии, годным для исследования в анатомическом кабинете, особенно после того, как над ним дополнительно потрудятся крабы. Правда ведь — занимательный рассказ? Для того перевод Лесковым и выполнялся, дабы дети просвещались касательно морских обитателей. Следует твёрдо усвоить — в морях обитают осьминоги, с которыми лучше не встречаться.

Не стоит пугаться. Осьминоги не представляют опасности, если уметь с ними справляться. Для этого и написан роман «Труженики моря». Читатель увидит, как всякая опасность умеючи преодолевается. Вероятно, осьминог в иные времена случается оказываться опасным созданием. Действительно, его щупальца наводят страх на неподготовленного человека, всерьёз опасающегося острых когтей, не позволяющих вырваться, пронзающих тело и причиняющих страдания, особенно при осознании, какая участь ждёт в дальнейшем, если не получится освободиться — будешь доведён до состояния супа и проглочен.

Как же труженики моря справляются с осьминогами? Самое главное, когда изловил сего жителя водной среды, сразу отрезать голову. После этого осьминог перестаёт представлять опасность. Кажется — легко и просто. Но так случается редко, особенно при отсутствии соответствующей подготовки.

А как быть с содержанием произведения? Авторский слог в переводе оказался тяжёлым и трудным для восприятия. Это усугубило понимание текста, оставив в памяти особо яркие эпизоды, вроде тех, о которых сказано выше.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

На поле боя всегда храбрее прочих моряки. Они не в своей стихии, но воевать они вольны везде, где бы не возникла в том нужда. Эти люди — в тельняшках — чаще безымянные герои, о чьих подвигах узнавали, извлекая из-под наваленных на них вражеских тел. Моряки всегда шли вперёд, не считаясь с потерями. Они и поныне опережают сухопутные войска, не забывая поддевать под форму тельняшку. Соболев не мог о них промолчать, он создал цикл коротких рассказов «Морская душа», дополнив рассказами подлиннее, преимущественно на ту же тему водной стихии. И вполне заслуженно получил Сталинскую премию.

Отдельно от цикла идут следующие рассказы: «Воспитание чувства», «Волшебный крысолов», «Крошка», «Держись, старшина…»и «Батальон четверых». Писал Соболев о любви к кораблям и обо всём, что с этим связано. У него в камбузе мог оказаться парень из алтайского совхоза, выполняя одну из самых грязных работ во флоте, вместе с тем выполняя обязанности заряжающего. Повествует Леонид и про краснофлотцев-минёров, и про удивительный транспорт, прозываемый «Крошкой», доставлявший требуемое для Ленинграда, пребывавшего в блокаде. И про подводников есть сказ, сообщающий историю последней надежды, когда жизнь экипажа зависела от воли одного, продолжавшего оставаться в сознании — ему требовалось дать судну воздуха.

Сам цикл «Морская душа» представлял не собранные вместе художественно обработанные истории. Скорее, это наблюдения непосредственно Соболева. Собственно, в рассказе «Морская душа» сообщается о бойцах в тельняшках, славящихся своей отчаянной храбростью. Вторил ему рассказ «Федя с наганом». Кем был тот Федя на самом деле? Никто не знал. Ведали лишь об его имени. И когда пришла пора узнать о нём малость более — не получилось. Было о нём известно ещё одно обстоятельство — он носил тельняшку. Про кораблекрушение повествовалось в рассказе «Неотправленная радиограмма». Вновь про геройство моряков в сказе «Матросский майор»: стоило завязаться бою, он задвигал майорскую кокарду на затылок и шёл в бой рядовым матросом.

Читатель начинал верить, что быть для моряков героями — это «Привычное дело». О чём Соболев сообщил в одноимённом рассказе. Но имелось место и байкам, может быть правдивым, как например про «Пушку без мушки». Имелась такая в Красной Армии, совершенно неуязвимая для немцев. Как только они не пытались её обнаружить, она неизменно наносила урон противнику.

В том же духе Соболев продолжать повествовать в рассказах «Подарок военкома», «Страшное оружие», «Поединок», «Последний доклад» и «Воробьёвская батарея».

Как видно, ничего сверх необходимого Леонид читателю не сообщал. Он не расползался мыслью по древу, не преследовал целью поведать более им сообщаемого. Скорее он излагал сухо и существенно важное, нисколько не считаясь с необходимостью оказываться чрез меры многословным. Оттого у читателя обязательно возникает чувство незавершённости. Не хватает объёма. Только не ставил Соболев задачу развлечь читателя. Отнюдь, он давал представление об отваге, прекрасно продемонстрировав, что жизнь человеку даётся для подвига, причём чаще безымянного. Хватит и того, что запомнят имя героя, либо его отличительную черту. Обо всём прочем молва разнесёт собственную версию произошедшего, но герой останется героем, может даже ещё большим, нежели сумел оказаться.

Тогда спрашивается, почему Соболев удостоился за сборник только второй степени Сталинской премии? Неужели, объём сыграл для того значение? Впрочем, это рассуждение будет совершенно неуместным. Главное, труд Леонида заслужил высокую оценку, образ моряков в очередной раз был представлен на высочайшем уровне проявляемой ими отваги.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Человек слаб по своей природе. Брось его в море на утлом чёлне, что с ним станется? Оборви паруса у корабля или лиши горючего, ежели судно передвигается за счёт силы гребных винтов. И тогда человек абсолютно беспомощен, не приспособленный к подобного рода существованию. Хоть наперёд смотри, предугадывая в сюжетах кораблекрушений будущие страсти вокруг передвижения по космическому пространству. Определённо, век странствий и открытий ещё ожидает человечество, а пока приходится считаться с необходимостью неумения понимать происходящие на родной планете процессы. Например, никто не ожидал разрушительного урагана 1932 года, обрушившегося на Кубу. Вроде бы и наука сделала требуемый шаг к познанию, так и не проявляя способности к точному определению должного вскоре разразиться. А раз так, почему бы не рассказать о судьбе корабля, попавшего в шторм? Хоть и ничего нового Ричард Хьюз не сообщит, но может кому придётся по душе тематика обречённости человека перед стихией.

Первое читательское восприятие текста — ожидание подобия приключений Артура Гордона Пима за авторством Эдгара По. Продвижение по развитию событий такое восприятие только усилит. Последует разрушительное воздействие среды, вслед за чем действующие лица окажутся вынуждены бороться за существование. Разумеется, за самым явственным исключением, мистики от Ричарда Хьюза не последует. При этом будет предостаточно рассуждений о стороннем, связанным с описываемым сугубо сходной тематикой. Ежели быть урагану, значит полагается описать его предвестники, посетовать на сохраняющуюся слабость человечества в метеорологии и в прочих науках. Надо же найти обоснование непредусмотрительности. Так Хьюз напоминал о мнительности людей, извечно считающих, будто происходящее связано с их проступками. Как древние видели в буйстве стихии отголосок собственных грехов, так и поныне ничего не изменилось. Похоже, никогда и не изменится.

Как же Ричард описывал последующие события? Корабль представлен сам себе, он не может передвигаться, помощь к нему не спешит. Людям не хватает пресной воды, может нет и съестных припасов. Всё это порождает напряжение, грозящее перелиться в бунт. Особенно пришлось Хьюзу упирать на китайцев, имевшихся в изрядном количестве, выполнявших самую тяжёлую работу. О чём бы они не говорили, остальным членам команды приходилось переживать, видя в каждом смешке или косом взгляде стремление к захвату судна. На деле такого и не планировалось, о чём Ричард возьмётся со смаком рассказывать, позабыв обо всём, либо придя к заключению, что представляемая им сцена исчерпана. Следовательно, от брошенного на волю волн корабля, читатель перейдёт к осознанию горя китайского народа, чья ближайшая участь склонялась к поддержанию идеалов коммунистических взглядов.

Перед читателем промелькнёт судьба одного из китайцев, начиная с малых лет. Будет сообщено о разразившемся в Китае голоде, из-за чего родителям пришлось продать его сестру. После обязательно про традиции нации, взращенные на почве конфуцианства. И под конец — необходимость внушить читателю угрозу роста коммунистических воззрений, доводящих Ричарда Хьюза до откровенной злобы. Осталось понять, чего именно автор опасался. Ежели видел в движении социалистов крах системы западных ценностей, тогда его опасения не казались напрасными. Как же быть при этом с ценностями восточных народов? Неважно, антикоммунистическую риторику следует усиливать, невзирая на могущие последовать возражения.

Теперь спрашивается, какое смысловое наполнение превалирует в произведении? Определиться трудно, поскольку слог Хьюза близок к потоку сознания. Он писал о том, к чему склонялся в кратко взятый для творчества миг, под грузом переживаний.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Смысловое содержание второй книги не отличается от первой. Новиков продолжил хулить царскую власть, находя тому всё новые подтверждения. Отчего русские всё-таки проиграли бой при Цусиме? Вполне могли быть варианты иного разрешения, вплоть до уклонения от боя. Как говорится, со стороны всегда виднее, даже если ты являешься непосредственным очевидцем, не имея возможности повлиять на происходящее. Но это не всегда так. Как пример, Новиков прямо обвинял вице-адмирала Рождественского, будто тот планировал дать сражение в день рождения императора Николая II, не подбирая более удачных для морского боя дней. Читатель тому мог вполне поверить, не сверься, что разница между этими событиями составляет практически две недели. В подобном духе Новиков и продолжал повествовать, нисколько не сверяясь с истинностью приводимых им фактов. После такого верить, в им рассказанное, вдумчивому читателю может расхотеться.

Отличие второй книги от первой всё же есть. Новиков посчитал необходимым сообщить о судьбе кораблей и их команд, приведя различные свидетельства. Стоит Цусимскому сражению завершиться, как выдержавшие бой корабли отправились в разные стороны. Кто-то уплыл на север, выброшенный на острова, где влачил тягостное существование от ожидания пленения японцами. Иные отправились в сторону Индийского океана, порою промышляя актами благородства, как должен был считать Новиков. Корабли империи не из простых побуждений останавливали и опустошали иностранные судна с будто бы контрабандой, а именно боролись с нелегальной торговлей. Можно ли такому верить? Лишь отчасти. Но разве мог Новиков о том открыто говорить? Впрочем, откуда ему о том было знать… он ведь благополучно попал в японский плен, ни в коем случае не собираясь возвращаться в Россию, где его ожидало преследование и обязательное заключение по политическим причинам.

Непосредственный бой при Цусиме Новиковым описывается, не сказать, чтобы действительно доподлинно. Совсем нет. Самое примечательное воспоминание, каковое оставляет Новиков, это необходимость участия в операциях. Кажется, больше эмоций и чувств он испытал, когда ему доверили подержать ампутированную ногу, поскольку часть дня он провёл среди оперирующих хирургов.

А что делал Новиков в плену? Он спаивал охранявших его японцев, ведя для них агитационные речи. Оными он наполнил и страницы. Ведь зачем воевать простому человеку? Для него война ничего не несёт, кроме сомнительных перспектив. Простого человека война искалечит, ничего не дав взамен. Заслуги этого человека забудут все, кто должен воздавать ему почёт на все годы вперёд. Однако, человек после войны претерпит сугубо лишения. Что же до тех, ради чьих интересов простой человек сражался, тем безразлична судьба рядовых граждан. Так обстояло дело не только в России, но и в Японии. Так зачем двум странам воевать? Ежели странам и нужно, то их населению это вовсе без надобности.

Новиков рассказывает о себе, если не перешёл на рельсы беллетристики, будто остался в Японии, женился на японке, так продолжая жить, покуда не тронулся в обратный путь. Да не в сторону России он осуществлял движение. Ранее 1918 года он в России не появится, побывав в портах Европы и Северной Африки, состоя матросом на торговых судах.

Как итог, именно вторая книга о Цусимском сражении удостоится Сталинской премии, хотя именно она выглядит слабее, уступая по наполнению первой книге. Непонятно, зачем вообще потребовалось акцентировать внимание, если можно было поступить аналогично позже полноценно оценённому «Порт-Артуру» за авторством Александра Степанова. Возможно, потому и оценённого в полном объёме, памятуя о награждении как раз Новикова-Прибоя всего лишь за вторую книгу единого произведения.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Как Новиков-Прибой на «Орле» до Цусимы ходил? С величайшим презрением! Он — революционер, ратующий за справедливое распределение человеческих благ на планете, оказался вынужден поддерживать противное для него мероприятие: войну империалистических держав. Будучи социалистом, в 1903 году за пропаганду взглядов арестован и определён на броненосец «Орёл». Так ему случилось отправиться сражаться в японские воды, против чего он не мог предпринять никаких действий. Почему же он не взбунтовал матросов во время похода? Очень просто, дабы не допустить раньше времени противодействия правительства социалистическому движению. Именно так он оправдывался перед читателем. Новиков предпочёл стать участником Цусимского сражения и принять смерть, поскольку иного быть не могло, к чему он постоянно будет подводить повествование. Так уж сложилось, что армией и флотом в России со времён Александра III управляют бездарные командующие. Иного «полезного зерна» читатель из текста не вынесет.

Роман-воспоминание «Цусима» разделён на две книги. В первой рассказывается о событиях до и после Цусимского сражения. Начинает Новиков с извещения о печальной участи российских моряков, частью утонувших, частью взятых в плен. Среди пленных пребывал и он сам. Затем Новиков вернулся домой, уже не застав мать в живых. Однажды ему захотелось написать рассказ, что он и сделал. Полученного гонорара хватило на добрую пирушку с товарищами по флотской службе. Оказалось, писать у него получается, значит нужно браться за произведение большего размера. Да и была мечта у Новикова описать Цусимское сражение.

Никто не хотел воевать: утверждается в первой книге «Цусимы». Предпринимались всяческие попытки оградить себя от участия в будущих сражениях. Офицерский состав занимался порчей кораблей, из-за чего их приходилось ремонтировать, а значит и выйти в море они не могли. Матросы наносили урон своему организму более прозаическими способами, то есть могли ходить по кабакам в страстном желании обрести венерическое заболевание. Подобная характеристика предвоенного настроя никак не соответствует периодическим изданиям тех лет, описывавших обратную картину, говоря о широкой поддержке населения, готового снабжать армию и флот деньгами, в том числе и самолично отправляясь в место боевых действий. Следует учесть непосредственно взгляд самого Новикова, представляемого всюду на страницах политически подкованным человеком.

Поход — это зря затеянное мероприятие. Не те офицеры находились у командования эскадрой, дабы суметь провести флот до берегов Китая и Японии. Требовалось обогнуть Европу и Африку, чтобы выйти через Индийский океан к Порт-Артуру. На пути случится множество несуразностей, чему повинны окажутся как раз офицеры. То они примут за вражеские корабли рыбацкие лодки, то заставят трудиться под жарким африканским солнцем, то совершат иную оказию. Причём Новиков так часто на это обращает внимание, что немудрено задуматься о матросах, способных мыслить полезнее для флота, нежели обученные морскому искусству офицеры. Впрочем, на «Орле» будет единственный офицер, сочувствующий матросам и снабжающий их литературой, способной пробудить революционный настрой.

Плыть до Порт-Артура долго. За это время сам Порт-Артур падёт, эскадра вынужденно остановится на Мадагаскаре, пробыв у его берегов два месяца. В Новикове успеет проснуться писатель-натуралист, подмечающий особенности в движении солнца, сообщающий о диковинных фруктах, вплоть до вкусовых ощущений. Матросы и вовсе потеряют уважение к офицерам, открыто высказываясь о наболевшем прямо им в лицо.

Так бы закончились мытарства матросов, поскольку стало ясно — идти дальше в японские воды бессмысленно. Поддержку русские корабли в море не встретят, японский флот имеет значительное преимущество, но и оставаться на Мадагаскаре нельзя, ибо тогда придётся затопить всю эскадру, ведь на обратном пути углём их снабжать не станут. Сражения с японцами было не избежать, и двадцать пятого мая 1905 году в Цусимском проливе произошёл бой, описанный Новиковым во второй книге.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее