Рубрика: Фантастика/Фэнтези

Рагим Джафаров, мастер рассказа в один-два абзаца, решил попробовать силы на более крупном произведении. Но как это сделать, привыкнув излагать истории небольшими порциями? Это не длинный тост произнести на застолье, закончив тем, что «птичку жалко». Поэтому Рагим решил писать рассказы подлиннее, объединяя общими действующими лицами. Так получилось повествование про лавку чудес, где всё внимание уделялось её хозяину — Марку Кауфману, и прочим посетителям, приходившим приобрести артефакты для решения проблем. Развивать действие получалось легко и непринуждённо. Благо, умея создавать чрезмерно короткие истории, Рагим плотно ими наполнил содержание. И пока читатель осваивал предлагаемый текст, возникало стойкое ощущение знакомства с типичным для аниме сюжетом. Сперва описание различных неурядиц, чтобы в конце случилось небывалое событие. Так оно и произойдёт. Надо же выяснить, каким образом Марк Кауфман обрёл бессмертие.

Как наполняется каждое отдельное повествование? Обычно в лавку приходит новый посетитель, излагая суть проблемы. Марк предлагает ему ряд способов, каждый из которых связан с принесением той или иной жертвы. Например, даёт кошелёк, наполненный бесконечным количеством денег, с внушением понимания — за каждую извлечённую монету последует укорочение жизни. Либо Марк рассуждает подобно древнегреческим софистам, убеждая оппонента в неправильности свойственных тому мыслей. Как пример, в лавку приходит наследный принц африканского государства, требуя ускорить восшествие на престол, поскольку политика отца ведёт страну к бедственному положению. Принц получает в качестве решения мудрый совет, который гласит: кто тебе сказал, будто ты сможешь сделать лучше? Изредка в лавку приносят артефакты со стороны, предлагая выкупить. То зеркало, в котором каждый видит, как его воспринимают другие, то пистолет, всегда попадающий в цель.

Можно сказать, «Марк и Эзра» — произведение в духе сетературы. Каждое повествование можно дописать, переписать, переосмыслить, переставить местами. Ничего в сущности не изменится. Даже итог произведения, предлагаемый читателю, одна из возможных форм завершения, просто ставшее самым возможным для финальной точки. Правда, спустя три года Рагим решит опубликовать вторую часть, ввергнув понимание представленной лавки чудес в нечто совсем уж небывалое. Но если попробовать осмыслить произведение само по себе?

Рагим Джафаров создал будто бы уникальное место, способное существовать везде одновременно. Люди в любом месте планеты открывают определённые двери, становясь посетителями лавки. Что это за магия? Того установить практически невозможно. А как они узнают про лавку? Молва носит весть о существовании некоего Марка Кауфмана, способного найти решение всех затруднений. В этом ключе Рагим мог вместить эпохальные события, сделав частью влияния на исторический процесс. Вместо этого в лавке разрешаются бытовые неурядицы. Где такую лавку читатель видел прежде? Конечно же — у Клиффорда Саймака. В «Пересадочной станции» описано место, куда прилетают инопланетяне, задерживаясь на краткое время, пока их интересы обслуживает землянин, обретший бессмертие. Нет? Или, в общих чертах, описанное Рагимом встречалось в рассказах Александра Грина. Нет? Или под Марком Кауфманом надо понимать самого Агасфера? Нашедшего приют в данной лавке, ожидая там новое пришествие Христа. Нет?

Выходит, осмыслить произведение «Марк и Эзра» толком и не получится. Разве лишь проследить за умением Рагима играть со смыслами. А если читатель уже знаком с написанными позднее произведениями Джафарова, он знает, на какой уровень он перейдёт. Пока же Рагим совместил разрозненные истории в одно полотно, создав не совсем удачное произведение. Пусть и за исключением ряда внутренних историй, которые поразили глубиной мысли о сути бытия.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Приступая к знакомству с творчеством Толкина, читатель должен понимать, насколько кропотливая работа была проделана писателем. А если есть желание заняться изучением наследия, то предстоит осуществить работу, едва ли не превышающую содеянную самим Толкиным. Только требуется ли чрезмерно внимательно входить абсолютно во все детали? Вот взять для примера «Хоббита». Привыкший рассказывать собственным детям разные занимательные истории, однажды Толкин придумал маленького человечка, живущего в норе. На протяжении тридцатых годов активно работал над описанием его жизни, преимущественно придумывая рассказы, опять же, для своих детей. Поместив происходящее в некое пространство нашего мира, Толкин со временем отсекал лишнее, практически ничего не оставив от окружавшей его действительности. В черновых вариантах читатель нашёл бы вовсе не то, что оказалось в первом издании. Да и в последующих изданиях он нашёл бы отличия от первоначально опубликованной книги. Когда же дело дошло до «Властелина колец», потребовалось вновь вносить исправления в текст «Хоббита». В итоге сейчас для читателя доступно отточенное до совершенства произведение, знакомясь с которым недоумеваешь, каким образом Толкин смог с чистого листа создать подобное творение, наполнив его таким количеством смыслов.

Удивителен сам главный персонаж произведения. Откуда он появился у Толкина? Или, рассказывая детям занимательные истории, хотелось сделать героя близким для их понимания? Хоббит, если на него посмотреть со стороны, мало чем отличим от подростка. Разве только с годами становится похожим на взрослого. И этот персонаж не был простым, он отличался от других хоббитов. Толкин придумал для него легенду — в его роду были эльфы. От этого главный герой, как и все его предки, имел склонность к путешествиям. Придумав это, Толкин сочинил для него занимательное приключение, определив конечной точкой пещеру дракона. А чтобы было ещё интереснее слушать детям, показал им мудрого волшебника. За примером далеко ходить было не надо — каждому английскому ребёнку известен маг Мерлин. Но тогда известен и легендарный король Артур с рыцарями Круглого стола. Поэтому в «Хоббите» вскоре появляется самый настоящий король с самыми настоящими рыцарями. Пусть ими оказываются гномы. Находится место даже для стола, за которым происходит бурная трапеза. Глаза у детей Толкина должны были ярко гореть от предвкушения услышать продолжение. И оно последовало.

Рассказывать историю лучше небольшими кусочками. Сегодня одно приключение, завтра — другое. А когда хоббит и волшебник с гномами придут к дракону? Торопиться не следовало. Каждый раз путешествующая братия попадала в переделки, буквально в последний момент находя спасение от верной гибели. Это детям будущих поколений запретят показывать жестокости. Своим детям Толкин рассказывал обо всём, тем самым подготавливая ко взрослой жизни. Разве не должны знать дети, чем потешаются в часы досуга взрослые? Или какими злыми бывают некоторые люди? Вот взять для примера троллей, задумавших отведать мяса бредших мимо них низкорослых путешественников. Звали троллей простыми английскими именами. Это, кстати, единственное, чего Толкин убирать не стал. Всех прочих персонажей звали именами разными, для слуха не совсем обычными. Сам главный герой — хоббит по имени Бильбо.

Дети должны были уставать. Сколько можно? Вот едва не съели тролли, едва не съели их гоблины, едва не съели волки, и пауки самую чуточку не съели, может их бы и лесные эльфы съели. Хорошо, тогда вот другие эльфы — добрые. Вот добрые орлы, добрый медведь-оборотень. Но вот возникает история Кольца, позволяющего обретать невидимость. А вот история про некроманта, того самого Саурона из «Властелина колец». И вот, наконец-то, хитромудрый дракон, имеющий очень маленькое уязвимое место на теле, быть может не менее размером, чем сам хоббит. История казалась законченной, но Толкин продолжал придумывать дополнительные детали, извлекая мораль, скрывавшуюся на поверхности. Что касается финальной битвы, когда сошлись в сражении люди, гномы, эльфы и гоблины, то юный читатель мог ещё не понимать, какое великое значение оно должно иметь для придумываемого Толкиным мира. Да и сам Толкин этого тогда ещё не понимал.

Первый камень заложен.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Воспоминания о прошлом Земли» | Книга №1

О чём подумает читатель, ознакомившись с произведением, сделавшим всемирно известным писателя из Китая по имени Лю Цысинь? Сперва вспомнит о спорах в научных кругах касательно самой задачи трёх тел. Никому не было вовсе важно, о чём именно написана книга. Там будто бы представлена сложная физическая модель, не имеющая разрешения. Но читатель ведь уже ознакомился с произведением. Действительно, вниманию была представлена ситуация, когда вокруг обитаемой планеты движутся в хаотическом порядке сразу три солнца, и если одно из них находится рядом — наступает эра благополучия, если два — случаются катаклизмы, ежели три или ни одного поблизости — гибель всего живого. Предположить такой вариант в космическом пространстве не сложно. Но как именно это сделал Лю Цысинь? И насколько вообще можно говорить о научности произведения? Скорее нужно утверждать, перед читателем произведение, написанное в подражание литературным изысканиям Дэна Брауна, с тем лишь отличием, что «Задача трёх тел» предоставляет для внимания гипотезы, одной частью основанные на наблюдениях, другой — на фантастических допущениях. И всё это с китайской спецификой. Без которой, можно быть точно уверенным, «Задачу трёх тел» вовсе бы не заметили.

Лю Цысинь желал начать красиво — с Культурной революции. С того времени, когда культура Китая уничтожалась. Требовалось провести реформы, изжив заложенное на протяжении не менее пяти последних тысячелетий. Тогда многое подвергалось сомнению. С данной задачей успешной справлялись хунвейбины — малообразованная молодёжь. Если что не подходило под теорию Маркса, не заслуживало существования. И если писатели, вроде Цзян Жуна, вели образованных людей в дикие края страны, показывая необходимость их перевоспитания, то Лю Цысинь предпочитал уничтожать. Станут ли события Культурной революции важными для дальнейшего повествования? Вовсе нет. Разве только будет упомянут секретный научный эксперимент по отправке сигнала в космос с целью поиска разума во Вселенной. После писатель откроет для читателя несколько кровавых эпизодов, о которых он в начале произведения предпочёл умолчать. Впрочем, продолжая знакомиться с произведением, становишься свидетелем доминирования абсурда, нежели с текстом, стоящим на позициях «твёрдой научной фантастики».

То есть читатель знакомился с теорией №1 — физики не существует. Вернее, для каждой части определённого пространства — она своя. Поэтому нельзя исходить из применимого к Земле и Солнечной системе, строя теории о возможно имеющем место быть во Вселенной. Чтобы это доказать, Лю Цысинь раз за разом строит новые предположения, используя компьютерное моделирование, взяв за основу задачу трёх тел, показав, каким образом гибнет одна цивилизация за другой, не сумев найти её разрешения. В моделирование помещаются реальные исторические лица, как китайские, вроде императора Цинь Шихуанди, так и европейские учёные — Галилео, Коперник и Ньютон. Все бьются над разгадкой задачи трёх тел, непременно погибающие при невозможности выработать правильное решение. Потому читателю не совсем понятно, когда продукт компьютерного моделирования принимает форму в виде действительной иноземной цивилизации, получившей возможность обрести новый дом на Земле, только таким образом покинув свою постоянно уничтожаемую планету.

Измыслив такие обстоятельства, Лю Цысинь стал продумывать варианты порабощения инопланетянами самой Земли. Так как лететь предстоит ряд веков, к тому моменту земляне технологически их превзойдут. Дабы этого не случилось, на Землю будет отправлен нейтрон, мешающий работе ускорителей частиц, отчего наука на Земле не сможет развиваться. Описываемая после человеческая вакханалия по разделению на готовых принять инопланетян с радушием и тех, кто будет стремиться дать им отпор, становится основой для описываемого в последующих книгах.

Обо всём этом обязательно подумает читатель, дочитав «Задачу трёх тел». В зависимости от уровня интеллектуального развития он сочтёт всё описанное за абсурд, либо примет за допустимое. И надо полагать, большинство читателей приняли написанное в качестве образчика «твёрдой научной фантастики». Что же… некогда философы Древней Греции и Древнего Китая низвели философствование именно что к абсурду. Не хотелось бы такого видеть и в отношении фантастики, претендующей на научность.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Пограничье» | Книга №4

Понравилось ли Сергею Лукьяненко трудиться в соавторстве с другими писателями? И понравилось ли это творчество читателю? Рассуждая по существу, Лукьяненко ни в чём не утратил своего мастерства. Разве только расширил представление о им же созданных мирах. Если взять отдельно для рассмотрения цикл «Пограничье», где вступительную книгу Лукьяненко написал сам, после две в соавторстве, ещё шесть книг написаны без его участия, но под его присмотром. И вот решено написать заключительную, за которую он взялся сам, взяв в соавторы Валентина Холмогорова. Сам Холмогоров, кстати, уже написал две книги для цикла — одну самостоятельно и одну в соавторстве с Михаилом Тыриным. Всего в цикле получилось десять книг, но при участии Лукьяненко — четвёртая. Предстояло объяснить читателю, почему более книг не последует. И причина самая очевидная — будет утрачена возможность перемещения между мирами.

Читатель всегда недоумевал способу открытия порталов. Всё это строго индивидуально. Но почему? Кому-то полагается сильно испугаться, иному падать с большой высоты, третьему мыться в душе и пятиться назад. Вариантов бесчисленное множество. Задаваться таким вопросом читатель не стал. На всё воля автора. И почему по итогу такая возможность будет утрачена, в той же мере не станет понятным. Просто Лукьяненко позволил одному из действующих лиц совершить некие пассы, по идее должные убить абсолютно всех когда-либо перемещавшихся между мирами. Вместо этого просто пропала возможность для перемещения. Но разве это говорит за невозможность рассказывать о Центруме отдельно? Или про другие миры, ставшие читателю известными по циклу. Как о том же Очаге, о происходящем в котором интереснее узнать более подробно. Там ведь время идёт в обратном направлении.

Что же происходит на страницах? Опять у агентов Очага стоит задача пронести на Землю особого рода бомбу, некогда погубившую технологическую составляющую Центрума. Чтобы этому противодействовать, главный герой, знакомый читателю по «Заставе», отправляется в Центрум вместе с очень бойкой девицей, попутно претерпевая ряд неудобств. Сперва Лукьяненко и Холмогоров проехались юмористическим катком по деятельности авиакомпаний-лоукостеров, как правило настроенных враждебно к пассажирам выдвигаемыми требованиями, имея целью обогащение едва ли не на всём. Как авторы не обыграли идею пригрозить пассажирам перекрыть в небе кислород, ежели они в срочном порядке не оплатят предоставление и такой услуги? Следующие события развивались уже вне Земли. Действующим лицам предстояло разжиться хоть каким-то добром, поскольку переместились они вынужденно и в спешном порядке, оставшись без сданных в багаж вещей.

Может есть о чём рассказать по содержанию? Это станет подобием раскрытия сюжета. Нужно ли это читателю, если он не знаком с произведением? Главное, к чему следует проявить внимание, к исчезновению возможности для перемещения. Останется недоумевать, как у действующих лиц получится вернуться назад. Опять же, на всё авторская воля. Одно можно сказать точно, значительная часть произведения дописывалась из необходимости достигнуть требуемого для печати объёма. Из памяти читателя вторая часть книги точно выпадет, учитывая невозможность осмысления логическим восприятием. К тому же, Лукьяненко и Холмогоров вмешали в происходящее Николу Теслу. Иначе не получалось построить развитие сюжета. На кого-то следовало сослаться. Почему этим самым не оказаться столь именитому учёному, каковым как раз и считается Никола Тесла. Кто знает, чем ещё он мог заниматься.

Цикл закончен. Переходить между мирами больше нельзя. А это значит — Земля в безопасности. Технологический прогресс может продолжать своё развитие, не опасаясь быть уничтоженным агентами Очага.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Сумерки» | Книга №1

А помните как у Лукьяненко вампиры адаптировались к современным реалиям, работая на скотобойне? У Майер немного иначе. Можно сказать, вовсе не так. Её вампиры — создания, лишённые баланса. Всегда было принято уравновешивать силы. То есть вампиру полагается быть в чём-то уязвимым. По легенде все умертвия боятся солнечного света, являющегося для них гибельным. Бояться они могут и других веществ и субстанций. Собственно, как и люди, для которых нечто является ядом, тогда как для других живых организмов не несёт вреда. Однако, у Майер вампиры не являются умертвиями. Сложно сказать, кем они по своей сути являются. Скорее всего, это некое ответвление американской героики. Просто есть подобия людей, обладающие уникальными способностями, ставящими их выше человеческого рода. И только! Но читателю произведение понравилось совсем по другой причине.

Как бы не обвиняли Стефани в бедности языка, не на богатстве словарного запаса зиждется литература. Это как в том анекдоте, где в оригинале Боромир улыбнулся, а у переводчиков сочетание из двух слов превращалось в предложение, либо вовсе в абзац. Главное, что было сделано, — понятное для читателя изложение. История льётся, лишённая водянистости. А если кто начинает вникать в содержание глубже, требовать от автора раскрытия ещё более глубоких истин, тот действует из желания ознакомиться с продуманным произведением. Но такой цели не ставилось. Майер с первых строк показала, она пишет про девушку, родители которой в разводе. У этой девушки никогда не было друзей из-за её замкнутости. Теперь же она попадает в учебное учреждение, где есть такие же замкнутые люди, к кому она пожелает присоединиться. Вся дальнейшая фэнтезийная составляющая — желание самой писательницы написать нечто уникальное. То есть Стефани не стремилась писать ужасы про умертвий, жаждущих человеческой крови. Из-под её пера вышла книга о любовных переживаниях.

К чему это привело? Литература и киноиндустрия обогатились множественным количеством новых сюжетов, в том числе позволяющих иначе посмотреть на ставшее каноничным. Например, человеколюбивыми стали даже зомби. Читавшие Пришвина, знают, не надо бояться медведя в лесу, сам медведь обойдёт человека стороной. Так и прежде предпочитали пугать, нежели суметь наладить отношения между людьми и порождениями других стихий. Можно даже предположить, как однажды выйдет произведение о дружбе человека и вирусов, что станет логическим завершением невольной задумки от Стефани Майер.

Конечно, знакомясь с «Сумерками», читатель отмечает излишнюю романтичность. Слишком много нежности в глазах девушки. Не меньше нежности в холодных руках её избранника. Где-то там на горизонте намечаются танцы, как в любой американской киноленте про подростков. Возникают недопонимания и склоки, нужные для усиления читательского интереса. Стефани пользовалась всем набором инструментов, действуя именно ради придания истории притягательности. А потом окажется — её возьмётся ругать сам великий и ужасный Стивен Кинг, у которого добрая часть произведений написана в столь же примитивном исполнении, только с целью вызвать у читателя тревожность.

Возникает вопрос о нужности чтения продолжения истории. Майер написала ещё порядка шести книг. Если заинтересовала первая, или есть надежда прикоснуться к новым открытиям из мира вампиров и кого-нибудь другого из мифологического бестиария. Вдруг там окажется всё не в столь радужных оттенках. А может кого-то действительно интересует, каким образом сложится судьба главной героини и её возлюбленного. В любом случае, «Сумерки» стали в своё время знаковым произведением, чьё значение никак нельзя принижать.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Кто не знает про Питера Молиньё, тот ничего не ведает в компьютерных играх, никогда не понимал возможности божественной сущности в человеке и, вообще, не может восприниматься за достойного беседы. Но одно дело — создавать в программной среде. Другое — написать об этом книгу. Будем считать, Эрнест Клайн выступил в качестве архитектора будущего. Он представил читателю мир, каким он когда-то уже был, и когда-нибудь ещё будет. Это мир, где ценят историю. Неважно, какой именно фрагмент будет выбран в качестве основного. Ведь отчего не создать нечто в духе древних Афин, богатых событиями настолько, что о них предпочитают вспоминать только в редких случаях. Но нет, Клайн выбрал за основу память из собственного детства, когда расцветали буйным цветом настолки, консоли и персональные компьютеры. Поэтому, пусть читатель заранее создаёт для себя собственного персонажа, под видом которого он будет перелистывать страницы.

Всё это разговоры для привлечения к чтению. Рассказанное Эрнестом не столь уж и захватывает дух. Впрочем, есть любители спорта, готовые отдать часть жизни на просмотр состязаний, после дискутируя. Уже есть ценители, наблюдающие за игрой в компьютерные игры со стороны. Что будет в будущем? Подлинно сложно представить. Может и будет создана виртуальная вселенная, объединяющая игроков по всему миру, давая возможность жить полноценной жизнью внутри, предоставляя абсолютно все удобства. Всё это есть в книге от Эрнеста Клайна. Требовалось лишь развить сюжет. И вот с этим не заладилось.

Можно допустить, как умирает создатель виртуальной вселенной, оставляя послание, в котором сообщает, кто разгадает его загадку, тот станет обладателем его состояния. При этом вовсе не оставляет намёков. А так как он любил всё, связанное с восьмидесятыми, едва ли не всё человечество начинает пересматривать фильмы той поры, читать книги, играть в игры и прочая-прочая. Вполне очевидно, ключ к раскрытию тайны найти в принципе невозможно. Поэтому стоит оставить без внимания логику поиска.

Важно другое. Для привлечения игроков уже сейчас создаются турниры с ощутимым призовым фондом. Вот и у Клайна существует корпорация, нанимающая игроков, должных найти для неё ключ от создателя. А что может быть лучше, чем заниматься любимым делом, на том ещё и зарабатывая? Это подлинная мечта каждого, особенно компьютерного игрока, чтобы ему платили за его времяпровождение. Немудрено, когда главного героя пожелают физически устранить, стоит ему первым обнаружить один из спрятанных ключей.

Читателю точно будет интересно внимать вхождению в созданный для внимания виртуальный мир, закрыв глаза на логические неурядицы. Не так важно, как будет развиваться действие дальше, поскольку это будет происходить очень плохо и натужно. Клайн пошёл на ходы, полностью убивающие смысл окончания повествования. То есть на действующих игроков читатель начнёт смотреть, воспринимая за читеров. Хуже того, за манчкинов. Иного выбора у Эрнеста словно не оставалось, он не нашёл разумного развития сюжета. Или он тем намекнул, смысл игры всё равно всегда снаружи: сколько не играй, ты продолжаешь оставаться в мире реальном.

Жизнь стремительно бежит вперёд. Больше вероятности, произведение Клайна станет восприниматься за гимн архетипическим образам эры зарождения компьютерных игр. И даже больше. Отдать часть славы «Подземельям драконов» — поражающее в самое сердце отклонение повествования от заданного ритма. Оставим только в стороне склонность автора к преувеличению значения американской культуры, будто бы способной приковать интерес в будущем. В любом случае, прошлое всегда вдохновляет.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Кваzи» | Книга №2

«Кайноzой» дался Лукьяненко тяжело. Долгих два года Сергей размышлял над наполнением произведения. О чём вообще следовало рассказывать далее? Встретив недовольные отклики от читателей, Лукьяненко понимал — необходимо переосмыслить созданную им Вселенную. Но как он это сделал? Пошёл методом от «Дозоров», усложняя мифологическую составляющую. Или, можно сказать, в полной мере воспользовался методом писателей-детективщиков. Что обычно происходит в детективах? Правильно! Читатель не получает полной информации. Поэтому, сообразно данному размышлению, Сергей вновь наполнил повествование интригующим происшествием. Читатель даже вспоминал «Восточный экспресс» Агаты Кристи, согласно сюжета в одном из вагонов обнаружили тело мужчины с множественным количеством ножевых ранений. Только у Лукьяненко погибнут все, кто находился в определённом вагоне, тут же, разумеется, восстав из мёртвых, в стремительном порыве готовые пожрать всех прочих. Это лишь одна из загадок, с которой предстоит справиться главному герою, словно как и у Агаты Кристи, ехавшем в составе того же поезда.

Вот у него точно зашевелились в голове серые клеточки. Но ему было не до рассуждений, следовало доставать мачете и приступать к отрубанию голов у агрессивных умертвий. То есть Лукьяненко снова начал с вовлечения читателя через интригующую его внимание сцену. Измыслив подобное начало, Сергей опубликовал первые главы книги, замолчав на два года. В самом деле, что ему делать дальше? Предстояло наполнять мир новыми обстоятельствами. А он, как бы, основные вопросы рассмотрел на страницах «Кваzи». Мысль со временем созрела, став для Лукьяненко возможностью продолжать наполнять произведение, не раскрывая основы его плана.

Пусть читатель знает, либо пропускает следующий текст, Сергей прежде поделил умертвий на два уровня. Теперь же оказывалось, существует кваzи иного вида. При этом непонятно, он третьего уровня, либо нулевого. То есть его даже можно назвать надкваzи. Ещё никто из кваzи не сумел трансформироваться далее. И Лукьяненко посчитал за допустимое, что сама катастрофа, поделившая человеческий мир на живых и восставших мёртвых, стала результатом чьего-то влияния. Тут-то и возвращается внимание к «Дозорам», на страницах которых Лукьяненко тщательно вплетал историческое и мифическое прошлое в канву повествования. Аналогичным методом Сергей воспользовался и в «Кайноzое». А если надкваzи существуют давно? Может сам Каин им являлся? Или, дополнит читатель, сама Лилит. И эти надкваzи всегда жили среди людей, поскольку они внешне ничем не отличаются от человека. Задумав такую мысль, Сергей мог повернуть осмысление умертвий на новый качественный лад. Только жаль, такая мысль пришла к нему слишком поздно, чтобы появилась возможность когда-нибудь объединить в одно все им созданные Вселенные.

Что получилось? Если кваzи умеют управлять умертвиями первого уровня, то надкваzи способны управлять самими кваzи. В этом и будет крыться разгадка происходящих на страницах событий. Читатель от такого известия не опечалится, он читает произведения Лукьяненко ради увлекательного сюжета. Это как строить обиды на всякого, кто раскрывает тайны Азимова, должные быть понятными с первых строк. Если кто до сих пор думает, будто три закона робототехники строго обязательны к исполнению, тот просто не читал цикла работ про детектива Элайджа Бейли и Р. Дэниела Оливо. Так и Сергей Лукьяненко, сперва создаёт идеальный замкнутый мир, который начинает сам же разрушать. Но разрушает в положительном смысле слова, ломая представление читателя о возможности существования идеала вообще.

Учитывая, что Лукьяненко не стал писать третью книгу в данном цикле, читатель волен предположить, в какую сторону мир кваzи мог пойти дальше.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Автостопом по галактике» | Книга №1

Истории о будущем бывают разными. Согласно одним, земляне начнут колонизировать космос, распространившись по Вселенной. По другим версиям, Земля станет частью других миров, вступив в добрососедские или отношения иного плана с быть может существующими инопланетными формами. Дуглас Адамс предложил собственную версию — Землю уничтожат. А дабы не было обидно — пояснит: Земля использовалась в качестве подобия суперкомпьютера, должного дать ответ на главный вопрос всего сущего. И чтобы было ещё менее обидно — Землю уничтожат ровно за пять минут до того, как ответ будет дан. В масштабах возможно обитаемого мира — такое событие принесёт большую печаль. Но всё решается банально просто — будет создана новая Земля, и эксперимент повторится вновь. Разве такого уровня содержание станет интересным для читателя? На удивление — да. Пусть Дуглас Адамс писал с чувством огромного удовольствия, применяя безжалостное осмысление через призму английского юмора, в чём-то он будто бы оказывался прав. Всякий, придерживающийся фаталистических взглядов, наконец-то улыбнётся. Последний раз он так радовался за понимание сущего при чтении космогонии Иммануила Канта.

Здравствуй, Кафка! — скажет читатель, знакомясь с описываемым абсурдом бюрократического механизма. Пока Землю не уничтожили, её следует спасать. Каким образом? Уже никаким. У землян было пятьдесят лет, чтобы подать протест на Альфе Центавра. Но, согласно дальнейшего повествования, Адамс сделал намёк, либо вовсе на то не обратил внимания, судьба Земли интересовала абсолютно всю Вселенную. Однако, трубы начинают менять сразу после ремонта дороги. Только у Дугласа слегка наоборот — строительству межгалактической трассы мешает непосредственно Земля. То есть трубы после никто уже менять не будет. Конечно же, виноваты в том дельфины и мыши. Первые сразу покинули планету, когда прознали о планах по её уничтожению. А мыши… Мыши не проследили, поскольку создание Земли в качестве суперкомпьютера — это ими же и задуманный эксперимент. Довольно нелогичное стечение обстоятельств! — вновь скажет читатель. А кто говорил, будто Адамс писал планомерно и осмысленно? Если сводить одно с другим — ничего путного у него бы не вышло.

Постойте! — возражает читатель. — Земляне не могли долететь до Альфы Центавра. Опережая возражение, Дуглас описал сцену сноса дома у главного героя. Тот в той же мере не понимал, каким образом он мог прознать о планах некой строительной компании, которая действовала на законных основаниях, заранее будто бы всех уведомив о должной пройти через данную местность дороге. Чего строительная компания не сделала, где-то у себя в недрах спрятав документы под замок. Тогда ладно! — махнёт рукой читатель. — Всё с вами понятно.

Адамс понимал — главным для повествования является идея. Прочее он накрутит. К сожалению, сил его хватило на ряд тезисов, ёмко уложившихся в тонкую книжицу под названием «Автостопом по галактике». Уже она имела просадки по ходу развития действия. Только вот Дуглас не собирался останавливаться, планируя наполнять придуманную им Вселенную новыми событиями. А кому, собственно, это всё будет интересно, если Земля всё равно уничтожена? — вновь посмеет возразить читатель. Что мог Адамс ответить на данное возражение? У него было абстрактное представление о полагающемся развитии идей. И он даже напишет ещё четыре книги в качестве продолжения. Тогда читатель возьмётся узнать мнение ознакомившихся, опять махнув рукой. Всё с вами понятно, Дуглас Адамс! Подмигнёт, сказав — всего хорошего, и спасибо за рыбу! Спасибо и за первый ответ на беспокоящий каждого из людей вопрос о смысле бытия: 42.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Кваzи» | Книга №1

Извечный вопрос писателя: о чём писать дальше? Касательно Лукьяненко: какую ещё тему борьбы света и тьмы затронуть? Сергей решил погрузить читателя в мир, переживший катастрофу. Но с одной особенностью, разделившей человечество на продолжающих жить людей, и на умертвий двух уровней. С адекватной стороны восприятия — ситуация невозможная. Только почему бы не сделать допущение? Заодно получится посмотреть на жизнь с ещё одной стороны.

Почему мир разделился на живых и мёртвых? Это данное писателем условие, для понимания оно не является определяющим. Как не столь важно, отчего любой умирающий человек претерпевает трансформацию и становится умертвием первого уровня, неким диким существом, лишённым способности рассуждать, желающим постоянно добывать пропитание. Важнее видеть среди умертвий создания второго уровня, тех самых кваzи, превосходящих человека по силе и способностям. Смотрящий на данное разделение буквально, просто следит за развитием сюжета, находя в нём оттенки, способные понравиться или разочаровать. А читатель думающий вспомнит Айзека Азимова, писавшего о будущем, где человеку предстоит взаимодействовать с роботами. Если исходить из идеи Лукьяненко, то одних роботов можно будет считать неразумными сложными механизмами, выполняющими заложенные в них функции, тогда как других — подобно кваzи — превосходящих человека по силе и способностям. Получается, что в случае Лукьяненко и Азимова различие есть лишь в отношении к лишённым разума созданиям первого порядка. Кто желает, сделает из этого наблюдения определённые выводы. Да, у Азимова человек воспринимался за высшее существо, интересам которого следует служить. У Лукьяненко умертвия являются продолжением существования человека, в какой-то момент способные перейти на уровень выше.

Интересен именно второй уровень. Обретая вероятное бессмертие, кваzи способны покорять любые пространства. Например, они могут заселить космос. Учитывая, насколько количество умертвий будет постоянно прирастать, такое положение воспринимается за неизбежное. Вместе с тем Сергей затронул тему представления о религии. Если загробный мир перестал существовать, будет ли человек и далее верить в божественное? Обязательно будет, переосмыслив на иной лад.

Какой сюжет у произведения? В полиции появятся специалисты, ответственные за работу с умертвиями. Главный герой — полицейский. Причём предпочитающий решать проблемы максимально быстро, лишая умертвий жизни посредством отрубания головы. Чтобы умерить его пыл, к нему в напарники поставят полицейского-кваzи. В дальнейшем за каждым действием Лукьяненко всё более раскрывал перед читателем особенности мира. Но к чему всё свести по итогу? Почему бы не дозволить представителям кваzи начать считать людей за лишнее звено в эволюции? Лучше будет живое человечество полностью истребить. Или, думает читатель, можно человека культивировать, после используя для нужд пополнения рядов самих кваzи. Правда, сюжет требовалось развивать, по причине чего Сергей продолжал связывать нити повествования, более исходя из мысли о желании некоторых кваzи истребить человечество.

Чего не хватило произведению? Большей осмысленности. Хорошо рассуждать, когда видишь в том смысл. У данного мира Лукьяненко нет ничего, кроме сформированной к предположению для понимания идеи. В фантазиях подобное допустить можно, в действительности — нет. Потому «Кваzи» воспринимается сугубо в рамках фэнтези. Из всего, представленного на страницах, можно извлекать здравые мысли. Только читатель не сможет понять, зачем ему это делать. Несмотря на важность некоторых тем, вроде ситуации, когда человек поставлен перед осознанием необходимости решить, каким образом он продолжит жить после смерти, — серьёзно они не воспринимаются. Допустить можно — не более.

Впрочем, в мире возможно едва ли не всё.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Пограничье» | Книга №3

Читатель въедлив и противен. Он думает — писатель способен создавать уникальный и интересный контент в неограниченном количестве. И такому читателю подавай всё более и более, тогда как сам он чрезмерно пресыщен. Захотелось открыть новые горизонты. Сперва мир Пограничья расцвёл под влиянием Лукьяненко, после Громов внёс элементы философии, чтобы затем стала доступна лёгкая в прочтении истории. Читателю это не понравилось. Зачем столь прямолинейное повествование? Где сокрытые от внимания новые формы бытия? Ничего такого читатель не нашёл, отчего впал в негодование. Но не станем его слушать, познакомившись с предложенной историей без предварительных ожиданий. Тогда удастся почувствовать вкус приключений, где отсутствует топтание на месте.

Вчитываясь в «Самоволку», читатель, не имевший прежде знакомства с творчеством Тырина, оным обязательно заинтересуется. Кто он — этот Михаил? И где писатели, подобные ему? Каждая строчка наполнена действием, каждая страница — событием. Сюжет стремительно движется вперёд, логично увязанный на всех точках соприкосновения. Нет каши в словах и поступках действующих лиц. Мешают завышенные ожидания от книги. Кто-то сможет указать на невзыскательный вкус тех, кому «Самоволка» понравилась по своему наполнению. Зачем только тогда обращать внимание на творчество, имеющее отношение к Лукьяненко? Совсем недавно Сергей создал повествование о похождениях не самого разумного фэнтезийного персонажа, наполнив юмористическим содержанием «Недотёпу» и «Непоседу». Однако, «Самоволка» является более жёстким произведением.

Читатель волен сказать — ему представили для ознакомления похождения очередного попаданца. Человек с Земли перемещается в другой мир, где ввязывается в происходящие там события. Был человек неподготовленным, быстро сумев справиться с ситуацией. Конечно, таких приключенцев убивают за первым же углом. Художественная литература позволяет сглаживать жизненный путь персонажей. И Тырин с Лукьяненко пошли по классической формуле, позволяя действующим лицам постоянно убегать от неприятностей, чтобы под конец истории всё стало хорошо, в меру терпимо или развалилось совсем.

Кратко изложить сюжет нельзя, встретив отторжение в случае, если оный будущему читателю неизвестен. Можно лишь сказать, что человек решает спасти близкого родственника, для чего готов пожертвовать абсолютно всем, по итогу становясь участником вооружённого конфликта, возникшего вследствие экономического кризиса. Ничего в том нового нет, за исключением ряда обстоятельств, всё равно должных интерпретироваться читателем за всегда преследующие человечество. Читатель пожелает узнать — какое до того дело живущим на Земле? Нам бы самим разобраться с происходящим вокруг. А для чего тогда, читатель, существуют фантастика и фэнтези? Именно для цели напомнить о происходящем вокруг, используя менее болезненные примеры. Когда такое писателям удаётся, их произведения следует считать за прекрасные образцы.

Читатель скажет, насколько неправильно вмешиваться в чужую действительность, задействовав сильных мира. Неправдоподобно выглядит влияние простых людей на происходящее. Может оно и так. Было бы проще приковывать внимание читателя, соглашайся он наблюдать за бытовыми неурядицами действующих лиц. Тут остаётся посетовать на невозможность литературы стоять в стороне от чего-либо. Требовался размах, лучше понимаемый при рассмотрении со всех сторон. Персонажи обязаны влиять на происходящее, иначе теряется смысл в понимании описываемого. Впрочем, вкусовые пристрастия у людей разные — иным подавай страсти по несущественному.

Пограничье себя словно изжило. Продолжать его далее казалось невозможным. Если и наполнять, то новыми эпизодами, лишь вносящими разнообразие в ранее предоставленную для таких целей локацию. Согласится ли на такой шаг читатель, учитывая отход самого Лукьяненко в сторону? И есть ли необходимость продолжать знакомиться с измышлениями других писателей? Пусть лучше Лукьяненко задумается о новых сюжетах. Сергей явно задумался — как придать мёртвому вид способного ещё пожить.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее