Tag Archives: сатира

Тимур Вермеш “Он снова здесь” (2012)

Немецкий народ, проигравший решающую войну, должен был быть уничтожен, не заслуживая права на существование, даже на уровне первобытной общины – так думал Гитлер, со слов Тимура Вермеша, когда понял, что поражения не избежать. Удивительные мысли приходили в голову опального фюрера, если приходилось двигать стеллажи в газетной лавке, особенно памятуя, что, буквально вчера, он передвигал 12-ую армию, вершил судьбы миллионов людей и строил свою собственную Третью Империю, возникшую на обломках старых традиций, чрезмерно униженных всем миром. Гитлеру помогали уничтожать инфраструктуры страны, а он сам этому не противился, внутренне осознав и приняв крах неудавшейся попытки реабилитироваться перед угнетателями. Германии суждено было со временем обрести прежнее положение, преодолев годы раздробленности, чтобы получилось подобие Четвёртого Рейха. И в годину социальных потрясений в такую страну может придти новый Гитлер, для которого вместо евреев насущной проблемой станут турки, а престиж национального вопроса будет заключаться в обретении лидирующих позиций в объединённой Европе. И вот Гитлер открывает глаза…

Гитлер мог совершить скачок во времени, его могут клонировать в любой момент, и этот человек никогда не признается самому себе, что он отныне другой и ему надо измениться в угоду нынешнему дню. В нём могут играть амбиции, но он дитя тяжёлой эпохи, взращенный всем миром, от чего в его душе навсегда прочно засела неутолимая злоба, взывающая к кровавой жатве. Он – часть потерянного поколения; он – растративший жизнь на амбиции человек. Гитлер до тридцати лет – это не тот, за кого его принято считать. Именно после тридцати лет люди начинают находить себя, достигнув определённой внутренней установки и твёрдых мировоззрений. Вермеш понимал многое из этого, когда решил дать новую жизнь человеку, чья деятельность была направлена на возвеличивание немецкой нации. Поэтому в нашем времени очнулся не Бисмарк, хотя Вермеш и рассматривал такую возможность.

“Он снова здесь” – книга-аллегория, содержащая в себе критику современной Германии, сдобренная порцией юмора. Это развлекательное чтение, призывающее задуматься. Известна истина о народе, который шутит от плохой жизни, и кажется, что в Германии всё должно быть хорошо, но каждая страна несчастлива по своему – это практически неоспоримая истина. Вермеш показывает детали современного мира, казалось бы всем привычные, но на самом дикие: особенности модных течений, политических тенденций, деградации людей, забывчивости исторических процессов, вытеснения одних народов другими и размытия культурных ценностей. В центр всего этого ставится фигура одиозного лидера, способная переосмыслить многое и даже кое-что поменять. Конечно, взгляды Гитлера в мире XXI века никогда не приживутся, как бы не били себя пяткой в грудь сторонники цикличности истории. Философия довольно тонкий предмет, постоянно двигающийся вперёд. Изжили себя нигилисты, футуристы и нацисты, уступив своё место разложению общества на примитивные составляющие, в которых единство заключается только в том, чтобы прожить новый день с минимальными потерями для собственного эго, забыв обо всём остальном.

Гитлер Тимура Вермеша – забавный чудаковатый персонаж. Его жизнь направлена для создания хорошего настроения, а крикливые замашки всплывают эхом отдалённого прошлого. Нет ныне гитлерюгенда и фольксгеноссе – только пропаганда может вестись всё теми же методами, что отчасти сделает возможным реабилитацию любых преступлений против человечества. Гитлер может быть слоном в газетной лавке, а может прослыть талантливым комиком на сцене – всё упирается в талант притягивать к себе внимание людей. Одно будет мешать националистическим высказыванием – это неприятие их обществом. Может Вермеш и кривит душой, показывая общее стремление людей к отторжению любых ультранаправленных идей при сохранении у человека сознательного принятия ура-движения в каждой стране, что само по себе уже противоречит друг другу. Говорить о самоидентификации каждого народа не приходится, поскольку интеграция культур происходит на всех уровнях: где-то слишком явно, вызывая недовольство коренного населения.

Знаете, почему Гитлер смог возродиться спустя много лет? Он был вегетарианцем, убеждённым трезвенником и, возможно, не имел интимной близости. Ницше говорил, что настоящий философ должен быть холостым и избегать внимания женщин. Гитлер вёл здоровый образ жизни и желал сделать здоровой немецкую нацию. Только осуществлял это античеловеческими методами, прибегая к непопулярным ныне мерам. Поэтому занимательно представить себе Гитлера где-нибудь на Октоберфесте в окружении привлекательных женщин в национальных нарядах, чтобы оценить реакцию на такое попрание его представлений о правильном мире. Гитлер ценил немецкую нацию (можно сказать – арийцев) ещё и за то, что она способна создавать уникальные вещи, но для этого ей надо оказаться в более тёплом климате. Вермеш приводит для примера пирамиды, акрополь, компьютерную мышь, ракеты и атомную бомбу. После смерти Гитлера в 1945 году немцы сделали многое для жителей Земли, чтобы предоставить ему в 2011 году ещё одну возможность для нового витка возвеличивания.

“Не всё было так плохо” – говорит Вермеш, подводя итог своей версии возвращения Гитлера. Он не дал ему пройти огнём и мечом ещё раз, чтобы потом сослать на остров Святой Елены, а просто показал невозможность повторения событий, что дадут Гитлеру шанс придти к власти и воплотить в жизнь все свои устремления. Через призму фигуры этого человека показаны проблемы Германии, о которых теперь знает каждый читатель, а не только рядовой житель Четвёртого Рейха.

» Read more

Мигель де Сервантес Сааведра “Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский” (1605-15)

“Дон Кихот” – это книга об умении уважать себя при любых обстоятельствах.

Сервантес написал две части с промежутком в десять лет; да так, что между ними пролегла вековая пропасть. Читателю предстоит лично убедиться в данном факте, оценив скабрезный юмор одной части и фэнтезийную составляющую другой, насквозь пропитанной тем, о чём Сервантес довольно едко писал с начала приключений рыцаря Печального образа, подвергая подобные книги общественному порицанию и сжиганию на костре. Отдельные периоды истории человечества выделялись теми или иными пристрастиями людей, вынуждая книготорговцев потакать толпе, выдавая в больших объёмах произведения сомнительного качества. Во времена Сервантеса подобной язвой считались романы о странствующих рыцарях, не нёсших в себе ничего, кроме развлекательного элемента. Казалось бы, к началу XVII века уже пора забыть о рыцарях, но книги продолжали выходить. Сервантес выступил с прямо противоположным трудом, высмеяв многое из популярного тогда жанра, дав возможность вдыхать полной грудью одному из таких почитателей, изучившего едва ли не все истории о странствующих рыцарях: из-за чего у него слегка помутился разум. В один прекрасный день Алонсо Кихано стал называться Доном Кихотом, а остальное он просто вообразил.

Главного героя нельзя назвать сумасшедшим. Для этого должны быть веские основания, но их нет. Дон Кихот сознательно воображает, понимая нелепость собственных представлений. Об этом он не один раз поведает окружающим, однако всё равно будет вести себя в рамках странствующего рыцаря, восседающим на верном жеребце, сжимающим в руке холодное оружие, облачённым в доспехи и совершающим подвиги ради любимой дамы и во имя справедливости, чтобы когда-нибудь добраться до злого волшебника, расставляющего преграды на пути. Дон Кихот прибегает только к тому, что им было усвоено из книг, а обыденность реальной жизни его не слишком беспокоит. Только добрые советы окружающих помогают рыцарю обрести твёрдую почву под ногами. С огромным сомнением главный герой принимает на веру информацию о жестокости мира и необходимости тех или иных элементов, без которых путешествие немыслимо. Одно Дон Кихот усвоил основательно – нужно всему придавать определённый вид, разыгрывая ситуацию до конца, тогда всё обязательно будет в рамках сложившихся стереотипов.

Может показаться удивительным, но “Дон Кихот” не является высокоморальным произведением, хотя и содержит важные мировоззренческие установки. В книге есть сатира на общество в тех дозах, чтобы современный автору читатель не затаил обиду. Гораздо больше в книге “туалетного” юмора, когда автор создавал нелепые ситуации – отчего смеёшься над дуростью, а не над забавными ситуациями, которые могли быть порождены нелепостью: у кого-то понос, героев тошнит друг на друга, Санчо нуждается в порке и так далее в подобном духе. Сервантес изыскивал самое низкое, что могло вызвать улыбку: в своём желании создать антирыцарский роман он всё-таки дал миру бульварное произведение, в котором изредка проглядывают моменты серьёзной философии.

Когда Дон Кихот сталкивается с чем-то, то его воображение даёт жизнь очередному витку фантазии, максимально приближая ситуацию к сказочной. Он мог вообразить вместо мельниц великанов, а публичный дом принять за замок, где находятся не женщины лёгкого поведения, а благородные дамы. Нам ним откровенно смеются: для Дона Кихота это является проявлением благодарности. Люди потакают его причудам, когда их социальное положение становится выше в глазах такого человека, делившегося умением уважать свою личность. В окружении Дона Кихота люди сами преображаются, принимая положенные почести. Но и рыцарь требовал изменяться в угоду его представлениям. Любое обстоятельство получает правильную интерпретацию. Читатель легко понимает историю происхождения определения “рыцарь печального образа” после того, как Дон Кихот теряет чуть ли не все зубы в одном из сражений между двумя “могущественными армиями”, сошедшихся в ратном поединке в окрестностях Ламанчи.

Сдержанность главного героя позволяет ему избегать необдуманных поступков, если они могут разрушить его представление о мире. Доводы Сервантеса о возможности Дона Кихота податься в услужение важному лицу, а то и посягнуть на трон государя, постоянно разбиваются о нежелание рыцаря менять обстановку, отправляясь на поиски действительно опасных приключений. Алонсо Кихано умело оценивает свои шансы, поэтому остаётся Доном Кихотом в строго отведённых ему границах.

Вторая часть “Дона Кихота” не несёт никакой ценности, являясь пустой по содержанию. Главный герой выходит из психиатрической лечебницы, чтобы стяжать славу, сражаясь с другими подобными ему рыцарями, передвигаясь из одной локации в другую, покуда не доберётся до ристалища, где будет сражаться бесконечно долго, покуда смерть не даст ему окончательного покоя. Набив руку, Сервантес щедро создаёт сцены, сообщая читателю чрезмерное количество подробностей на отвлечённые темы, превращая повествование в подобие энциклопедии особенностей жизни в Испании. Большое количество разговоров при минимальном действии – автор старался поделиться своими взглядами на политику и устройство страны, для чего и воспользовался продолжением приключений о “Доне Кихоте”.

Если Дон Кихот “подвигов не совершил, но погиб – идя на подвиг”, то и читателю следует иной раз вооружиться тазом для бритья, чтобы уверенно встретить агрессию внешнего мира. На самом деле – гораздо проще противостоять неприятностям, когда они воспринимаются в другом виде. Необязательно из нахамившего человека делать тролля, достаточно представить его Доном Кихотом, неадекватно воспринимающим действительное положение дел.

» Read more

Ли Юй “Двенадцать башен” (XVII век)

Стоит ли описывать тот трепет, когда в твои руки попадает красиво оформленное издание книги, о котором можно только мечтать. Не безликое творение знаменитого автора, а что-то весьма необычное, приводящее в восхищение. К сожалению, китайская литература не пользуется большим спросом среди моих соотечественников, предпочитающим из азиатской, в основном, японскую, концентрируясь лишь на европейской и американской литературе – другое в руки не идёт. При таком понятном отношении к восточным книгам – их не тянутся переводить, ведь заранее знают о бесполезности этого занятия. На голом энтузиазме работать могли только советские люди, оставившие после себя большое наследие. К таким удивительным книгам стоит отнести “Двенадцать башен” – сборник рассказов Ли Юя, писателя из далёкого XVII века, заставшего слом эпох и повторную утрату Китаем независимости, под гнётом народных волнений допустившего падение под ударами маньчжуров. Отныне Китай приобретает тот вид, с которым немного погодя познакомится весь мир.

“Двенадцать башен” – это двенадцать рассказов, каждый из которых связан с той или иной башней, важным архитектурным сооружением в жизни китайцев. Всё связано с жилищем, откуда проистекает вся остальная жизнь. Даже о еде Ли Юй не будет говорить, стараясь показать читателю дела давно минувших дней и дела его современности. Знакомый с другими китайскими классическими книгами, читатель легко поймёт структуру повествования – тут нет ничего нового и попыток как-то закрепить старое тоже нет. “Двенадцать башен” оправдываются упором в театральность, когда любой рассказ можно развернуть для постановки на сцене, где каждый увидит то, что хочет сказать ему автор. Ли Юю есть о чём рассказать.

Если говорить о прошлом Китая, то это дело гиблое. Собрать воедино пять тысяч лет невозможно, Ли Юй и не пытается – он далеко на заглядывает, отступая иной раз не далее, чем на пять веков назад, ему всё равно хватает материала для работы. В книге отражаются всевозможные аспекты – от государственных экзаменов до быта простых людей. Везде Лю Юй показывает человеческую натуру, что не очень разнится среди культур. Просто есть свои особенности.

Всё начинается с любовной истории, где двое красивых людей из одной семьи встречают препоны конфликтующих родителей. Это, кажется, любимая тема Ли Юя. Он красиво описывает человеческие характеры, обязательно перед каждым рассказом даруя читателю историю по мотивам основного сюжета, отчего читатель сразу настраивается на нужный лад. “Башня соединённого отражения” – это не история о Ромео и Джульетте, и даже не о Лейле и Меджнуне, но имеет тенденцию к печальному завершению, если читатель ещё в должной мере не ознакомился со стилем Ли Юя.

Чем дальше читаешь, тем больше веришь автору. Уже второй рассказ “Башня завоёванной награды” показывает склочность людского характера, что не может придти к согласию в каждой семье. Раздоры мужей и жён – это само собой разумеющееся, но такие порядки, которые показывает нам Ли Юй – надо ещё поискать. Всегда удивляешься, зная о полагающейся женщине обязанности соблюдать обязательные нормы конфуцианской морали, в которые входит не только уважение к родителям, но и уважение к мужу. На деле всё оказывается иначе. Можно бесконечно читать труды философов, внимать их взглядам, а на деле всё получается совсем наоборот. В этом рассказе дело касается свадьбы детей, которые могут пострадать от жадности и чувства противоречия родителей. Благо, какую китайскую книгу не открой, всегда найдётся справедливый дотошный судья, что тоже является особенностью классической литературы.

Старинная китайская мудрость гласит: если наследник неблагодарен при жизни, то ему ничего не оставляй, поскольку пустит он добро на слом, а уважения к тебе не сохранит. Проще отдать кому-то более достойному, пускай и не родственнику. Ведь, как известно, первый китайский император не только отдал государство зятю, но и двух своих дочерей за него отдал. Это имеет мало общего с “Башней трёх согласий”, но Ли Юй всегда показывая одну историю из чьей-либо жизни, описывал её с самых истоков до отдалённых последствий. Хоть пусть на тебя давят проблемы, а богатые соседи пожелают выкупить твоё имущество без остатка, но всегда надо сохранять самую малость, коли не сведущ ты в экономических науках и не видишь последствий личного денежного кризиса на почве изменяющегося мира. У бедных и глупых всегда рождаются богатые и умные – так уж повелось.

Кто владеет новыми технологиями, тот владеет ситуацией. Тоже избитая истина, но Ли Юй о не знал ещё четыре века назад, давая герою “Башни летней услады” в руки, казалось бы, обыденный инструмент, но позволяющий добиться нужного внимания от красивой девушки, а также Ли Юй укоряет читателя за фривольные мысли там, где их не должно быть. Все проказницы будут наказаны, а жизненный девиз, что всё в руках человека – будет действовать безотказно. Нельзя сидеть сложа руки и ждать внимания со стороны, достаточно подумать да проявить смекалку. И тебе не откажет ни одна девушка, которой ты решил добиться.

“Башня возвращения к истине” может напомнить читателю индийские фильмы. А какой сюжет самый любимый в индийских фильмах? Нет, не поиск потерянных братьев и сестёр по фамильной родинке на какой-нибудь части тела. Основной сюжет – это прямое следствие широко распространённой бедности, то есть описание удач аферистов и их жизни, что манит всеми силами, но для этого надо не просто хотеть, а обладать нужными талантами. Из этого рассказа Ли Юй доносит до читателя ещё одну простую истину – если добро творит добрый человек, то в этом нет ничего особенного, и такое добро никем не ценится, зато, если добро начинает творить злой человек, пускай и продолжая своё дело привычными для себя методами, то это только поставит его выше доброго человека. За примерами из китайской истории ходить не надо – достаточно поверхностно посмотреть на основы христианства.

Существует миф, что китайцы – желтокожие. Может у них и присутствует небольшой оттенок, но и китайцы бывают разными. Сами китайцы всегда ценили белизну кожи. В рассказе “Башня собрания изысканностей” Ли Юй раскроет не только секрет такого отношения, но и поведает о мужеложстве в среде китайских чиновников, наделённых властью губить человеческие судьбы в угоду своей развратной предрасположенности. Во многих рассказах присутствуют евнухи – именно тут читатель увидит истоки их обязанностей перед обществом.

“Башня рассеянных облаков” и “Башня десяти свадебных кубков” порадуют читателя некоторыми особенностями сексуальной жизни простых китайцев. Что делать, если твоя жена – самая страшная в округе, что друзьям стесняешься показать, либо – у твоей жены нет того места, из которого мужчина извлекает наслаждение. Возникает много этических и моральных вопросов, на которые у Ли Юя есть ответ. Всё-таки автор зарекомендовал себя как прекрасный облачитель в красивую историю преданий и мифов своего народа. Безусловно, все эти истории могли иметь место в прошлом. Не всему поверишь, но читать от этого только интереснее, наблюдая за разрешением очередной неразрешимой задачи.

Последние четыре рассказа (“Башня возвратившегося журавля”, “Башня подношения предкам”, “Башня обретённой жизни”, “Башня, где внемлют советам”) касаются напрямую времени, когда Ли Юй жил и творил. Народные волнения свергли предыдущую династию, отчего в стране начинает твориться хаос и бесчинствуют разбойники, не считающиеся ни с чьими просьбами, желая только убивать и грабить. Стал ли приход маньчжуров к власти наказанием или всё-таки спасением для Китая, об этом пусть спорят историки и китаисты. Ли Юй просто и доходчиво показывает страдания народа, вынужденного терпеть непотребства, да пребывать в постоянном страхе.

Всегда очень сложно сказать что-то о книге, где присутствует большое количество мудрости, а прямое послание будущим поколениям можно вынести для себя из самого текста, не стараясь разгадать сокрытое между строк. Ли Юй – башня китайской литературы. Благодаря ему начинаешь ещё лучше понимать Китай.

» Read more

Том Шарп “Уилт” (1976)

“Уилт” Тома Шарпа – прекрасный образец чёрного юмора, где автор старается показать всю возможную абсурдность строго заданных ситуаций, от которых пробивает до слёз. Разумеется, для этого надо откинуть всю свою интеллигентность, никому не цитировать даже малейших отрезков из текста, сославшись на свои собственные мысли, никак не связанные с книгой, ибо придётся просто-напросто перечитать интересующемуся книгу с начала до конца. Сюжет летит вперёд, сметая всё на своём пути, заставляя смеяться над происходящим. Чёрный юмор – весьма специфическое понятие, где присутствует мат, издевательства над человеческими телами и здоровая порция сексуальных извращений. Это всё можно найти под одной обложкой, на которой крупными буквами, кроме фамилии автора, стоит фамилия главного героя. Знакомьтесь, Генри Уилт.

Не хочется говорить о герое ничего. Он преподаватель гуманитарных наук в техническом колледже. Что такое гуманитарные науки в таком колледже никто не представляет. Поэтому учитель всюду таскает с собой “Повелителя мух” Голдинга, заменяющего студентам единственную в жизни настольную книгу. В семье также не ладится, поскольку жена является форменной извращенкой, от которой был бы в полном восторге Владимир Набоков, если и он снисходил до чёрного юмора, то “Лолитой” и “Камерой обскура” дело просто так не смогло бы ограничиться. Энтомолога понесло бы куда дальше, чем просто посиделки вокруг чернушной темы, волновавшей Набокова на протяжении всего его творчества. Нет, Том Шарп – более тонкий человек, способный из любой ситуации выжать максимум возможного. Ему помогает владение английским юмором, который сам по себе специфическая вещь, выводящая из тумана все тайные стороны очевидности. Покуда читатель смеётся над “Тремя в лодке, не считая собаки” Джерома, он может превозносить английский юмор до небес, веселясь над тем, как герой книги рассуждает о любимой работе и о том, как ему нравится со стороны смотреть на кипы бумаг на столе. Покуда читатель пребывает в восторге от очередных похождений персонажей из цикла о Плоском мире Терри Пратчетта, ловя себя на мысли, что Генри Уилт – это скорее всего сержант Колон – непроходимо тупой, но знающий себе цену, которого ничто не может сломить, кроме мощного удара по голове. Таким предстаёт нам и Уилт, вобравший в себя всю отрицательную сущность английского гражданина. Не зря ведь говорят, что более отчаянных, нежели английские футбольные фанаты, людей не существует. Только тут нет футбола, а есть резиновая кукла, мысли об её уничтожении и страсти в изоляторе, от которых пребываешь в восторге.

Книга не сразу позволяет читателю ощутить всю свою прелесть. Она как хорошая комедия в нескольких актах, где от первого акта зеваешь, желая в антракте покинуть театр, но во втором акте все начальные события переворачиваются таким образом, что смеёшься над каждой репликой актёров. Так и в “Уилте” – сперва содрогаешься от скабрезного юмора, жены-нимфоманки, страстей в преподавательской аудитории, мыслей главного героя о лучшей попытке для пересечения железнодорожных путей, когда он просто выгуливает собаку и размышляет обо всём подряд, вплоть до того, как лучше отправить жену на тот свет. Не секрет, что Шарп писал книгу буквально с себя – а это лучший способ передать терзающие тебя чувства. Не знаю, насколько он подробно выложился в книге, но что-то он точно взял из головы, поскольку надо быть отчаянным психом, если такое будешь способен пережить. Автор также преподавал гуманитарные науки, поэтому максимально постарался отразить трудность предмета. Думаете, только у нас в стране ученики отбились от рук? Наши просто задержались в развитии… в Англии уже в семидесятых годах они спокойно могли дать учителю кулаком по носу, оставаясь правыми в своих действиях. Не только образование гложет Шарпа – он проедется по развращённым американским привычкам и предвзятости родных полицейских.

Пять минут смеха заменяют стакан сметаны… такое вполне можно допустить. Но если подавишься слюной во время смеха, то жизнь длиннее не станет. Впрочем, не жалко умереть в момент наивысшей точки счастья. Пускай даже, если в твоих руках на этот момент будет “Уилт” Тома Шарпа, где на обложке мужчина в форме заключённого тащит куда-то надувную женщину.

» Read more

Карел Чапек “Война с саламандрами” (1936)

Верить в конец света – любимая человеческая забава. Наиболее вероятной причиной гибели всего живого считается гость твёрдой породы из глубин космоса, что может протаранить планету и за одно мгновение стереть всё. Чуть более вероятны внутренние катаклизмы, столкновения галактик, причуды Солнца и гравитационных сил планет солнечной силы. Ещё меньше вероятность – гибель от рук инопланетян, так как кроме фантастов в них никто не верит. Самая невероятная причина – возникновение на нашей планете разума равного человеческому. По такому сценарию мало кто из писателей решается идти. Есть некоторые интересные работы. Например, “День Триффидов” Джона Уиндэма или представленная в этом очерке книга Карела Чапека “Война с саламандрами”. Не был сказан ещё один вариант конца света – человечество само себя уничтожит. Под ним можно подразумеваться многое – от ядерной войны до создания опасных существ. Этот сценарий пересекается по своей сути с предыдущим. Азимов создал добрых роботов, перепрограммировав их мозг на запрет вредить человеку. Лем был более пессимистичен в этом плане. Уиндэм предоставил шанс растительной форме жизни. Чапек выпустил из океанских глубин разумных саламандр.

Удивительно, как маленькая Чехия, расположенная вдали от крупных водоёмов, стала страной, допустившей развитие глобального катаклизма и так долго сокрушавшаяся, что катаклизм её не задевает. Самые серьёзные в мире моряки – чехи. Самые богатые в мире промышленники – чехи. Самые способные люди – чехи. По другому у чешского писателя быть не может. На примере Чехии показан рост человеческой глупости, обернувшийся полным крахом.

Карел Чапек изначально не планировал писать антиутопию. Он хотел поведать о добром человеке с добрыми намерениями. Почему заданные рамки оказались тесными? Автор сам отвечает, что кроме него – такое произведение никого бы не смогло заинтересовать. Нужна большая глубина. И Чапек забрался глубже некуда – в самый океан и в недра археологических изысканий. Найденный им Andrias scheuchzeri – настоящий окаменелый скелет некогда существовавшей саламандры, одно время признаваемой даже чем-то похожей на человека прямоходящего. Именно такие саламандры смогли пережить всемирный потоп и именно они должны были править на Земле. Почему история сложилась иначе, теперь остаётся только гадать. Человек занял всю сушу, а Andrias scheuchzeri сохранился только на одном из индонезийских островов. Сохранился, правда, только по словам Чапека. Именно там начинаются события книги.

Кого-то отталкивает, а кому-то наоборот нравится. Я про стиль повествования. У Чапека нет одной сюжетной линии, но и нет разбросанных по книге разрозненных действий. Всё – от начала и до конца – представляется перед читателем в виде разворачивающейся картины. Сперва мы знакомимся с саламандрами, потом осознаём опасность, затем видим человеческую жадность. Чтобы не быть голословным, Чапек приводит данные раскопок – он докажет правдивость своих слов. Читателю предстоит читать газетные вырезки событий, архивные файлы, заключения комиссий. Художественная сторона книги – тоже на высоте. Переживать придётся за простых людей, а потом и за всё человечество. Жонглирование стилями – превратило книгу в потрясающий театр действий.

Заставляет ли книга задуматься? Конечно, заставляет. Чего только стоит послесловие автора, где он рассуждает о возможных последующих событиях. Где Чапек поставил точку, именно на тех моментах любит начинать писать книги Станислав Лем. Если Чапек дал интригу и показал всю цепочку событий, то Лем стирал интригу и анализировал ситуацию заново. О чём-то подобном хотел поведать и Чапек, выдвигая причины библейского потопа, но его догадки остались на уровне догадок, без попыток докопаться до настоящей сути.

» Read more

Бернард Шоу “Пигмалион” (1913)

“Пигмалион” – капля в море из написанного Бернардом Шоу. Формат пьесы отнюдь не облегчит понимание. Сюжет расползается на пять действий и читается довольно быстро. Шоу не прибегает к лишним размышлениям. Он просто показывает события такими, какими они могли бы быть и читателю/зрителю остаётся только их самостоятельно переосмыслить. Написав в 1913 году, Шоу потом дополнил историю некоторыми деталями, но они известны только тем, кто ставил себе целью их найти. Для простого читателя, неискушённого творчеством английских и ирландских драматургов, история пройдёт незаметно, откуда он обязательно вынесет несколько простых истин.

Переосмысление историй на новый лад. Метод не новаторский, но полюбившийся в среде литераторов. Конкретно в данной пьесе Шоу не стал куда-то далеко уходить, менять название или каким-то образом избегать сравнений. Да, “Пигмалион” восходит к древним греческим мифам. Жил когда-то, даже принято считать, что действительно жил, царь по имени Пигмалион, который изваял статую и попросил богов оживить её. Миф к пьесе Бернарда Шоу имеет отношение по принципу “Я его слепила из того, что было, а потом, что было, то и полюбила (с)”. В остальном Шоу ушёл от мифа в более драматические события.

Пари умных о способностях глупых. Рассказом такого рода когда-то порадовал Марк Твен. С тех пор закрепилось и с успехом пошло опять же по путям переосмысления историй на новый лад. Кажется, ничего нового, кроме самого пересказа. Бернард Шоу недолго думал над сюжетом. Взял двух умнейших учёных, свёл их в ратном споре о глупой девушке, чей язык полон жаргонизмов. Один из них взял на себя смелость “сделать из неё человека”. Практически иная трактовка “Сестры Керри” Теодора Драйзера. Можно найти много схожих деталей, даже сюжет чем-то схож.

Не делай добра – не получишь зла. Против человеческой природы далеко уйти невозможно. Пусть наивные люди верят в отзывчивость и вечную покорность спасённых людей. Всё добро со временем забывается. Шоу грамотно посмотрел на историю. Ведь мог же быть у статуи Пигмалиона свой взгляд на мир. Отчего именно ей было суждено полюбить создателя и нарожать ему детей. Такое только в сказках бывает. Суровая реальность совсем другая. Встав на ноги, человек уже по своему трактует мир в новом для себя свете и ему не нужны старые учителя, теперь он сам может обучать других. Только натолкнётся на такое же отношение к себе. Не сразу, но со временем.

Пьеса о человеческой природе без лишних украшений. Понимая, что добро к тебе – это выгода дарителю, понимаешь, что добро – это корыстное чувство, призванное уничтожить чувство вины.

» Read more

Николай Гоголь “Мёртвые души” (1842)

Мистер Гоголь, вы мастер сатиры, философии и юмора. Признаю. Ошибался на ваш счёт ранее. Так жестоко ранить изнутри сегодня может редкий человек. А вы изложили свои мысли на бумаге. Не побоялись ведь царской цензуры. Ваш укор подобен плевку в самое что ни на есть государственное лицо. Вы не просто раскрываете глаза людям на события дней давно минувших, вы в блестящей манере излагаете всю суть бытия, всю подлую натуру человека. Пробегаетесь по порокам, смакуете каждый. Ни что не ускользнуло из-под вашего пера. Всё в книге органично, всё как положено. Вы рассказали нам о героях своего времени, об аферистах, врунах, чинушах и просто людях, желающих нажиться на любом человеческом горе. Комедия? Нет… обыденная реальность царской России, готовой отменить крестьянское рабство. Передового для тех дней решения. Даже в США не думают о чернокожем населении, как в нашей стране о забитом, малограмотном и униженном классе людей. Что это было в истории великой страны… никто не объяснит. Но кто сказал, что сейчас всё по другому. Копни поглубже, и Мёртвые души Гоголя окажутся обыденностью. Так было, так есть, так будет.

Книга поражает обилием лести. Иной человек столько в жизни доброго про себя не услышит, как тут в одном лишь коротком разговоре изливается море медового нектара. С другой стороны – это правильно. Закрыть глаза, принять сложившуюся историческую обстановку, не думать о проблемах других людей. Надо просто быть оптимистом и во всём видеть только хорошее. И лесть перестанет казаться противной. Ты будешь действительно хорошим человеком. На застарелых ханжей внимание можно не обращать, они просто давно потеряли себя в великосветском маразме.

Коррупция, кумовство, корысть – центральные темы Мёртвых душ. Никуда это не делось и в наше время. Человеку свойственны все три. Откуда бы он не был. Так везде. Возьмите хоть книгу о средневековом Китае, хоть современную литературу. Везде обязательно наткнётесь хотя бы на одну из них. Миром правит не только любовь… она миром вообще не правит. Главное как ты относишься к деньгам, родственникам и накоплению капитала. Отсюда и стоит исходить, читая Гоголя. Всю душу вывернул… была спокойной и нетребовательной, льстила себе как могла, а что теперь…

» Read more

Ирадж Пезешк-зод “Дядюшка Наполеон” (1972)

Смешно. Смеяться и ещё раз смеяться над парадоксальностью ситуаций, зацикленности событий и над многими определениями. Сперва кажется нисколько не интересным. Ну кому может быть интересна первая юношеская любовь, розовые сопли, мечтательность серьёзного парня, подслушивание сплетен, слёзы и высокая температура. Но парня угораздило влюбиться в родственницу, что похоже типичная ситуация для Ирана, зачем далеко ходить, когда под одной крышей с тобой с детства растут девушки, среди них многие и выбирают себе будущую жену. Однако, внутри любой семьи могут быть враги, вот и этот парень влюбился в дочь врага своего отца.

Казалось бы, всё просто и понятно. Но тот враг мнит себя Наполеоном, он окончательно выживший из ума старик, живущий воспоминаниями о минувшей войне его молодости, когда он задал пороху англичанам, или они ему задали, но кто же сознается внукам и близким людям о хоть малом своём промахе. Да мало кто. Любой ветеран ценит свои заслуги, даже если надо приукрасить часть событий, то он приукрасит. И неважно, что два эпизода войны были никому неизвестными мелкими стычками, в глазах этого Наполеона они не уступают сражению при Ватерлоо.

В книге множество харизматичных персонажей. Чего стоит только один из них, называющий половой акт путешествием в Сан-Франциско. Нет, ну надо же было догадаться. Завуалированные намёки не делают книгу пошлой, а многократно обыгрываются, даря читателю море удовольствия и веселья от наблюдения за жизнью героев. Время тогда было трудное — Вторая Мировая война.

» Read more

Льюис Кэрролл “Алиса в Стране Чудес” (1865)

Если у вас в голове кавардак,
если в комнате бардак,
если чай вы пьёте просто так,
и часто попадаете впросак…

То читайте эту удивительную книгу. Рассказывать о ней просто нет смысла – сюжет известен каждому.

» Read more

Станислав Лем “Звёздные дневники Ийона Тихого” (1953-99)

Космос – большой. И порой до нужной точки нужно лететь десятилетиями, а то и столетиями. И за время полёта многое может произойти. А порой и не произойти ничего. Ийон Тихий – легенда человечества, находка Лема и творец Вселенной.
В этом сборнике рассказов, издававшихся разрозненно в течение 40 лет, читатель найдёт всё, что тревожит умы многих учёных – как появилась Вселенная, как зародилась жизнь на Земле, почему людей с трудом приняли в космическое сообщество, с какими аномалиями можно столкнуться во время полёта, удивительные формы жизни и точки зрения на окружающий мир на других планетах.

Ийон родился где-то в необъятном Космосе… и прожил очень много лет. Достоверно наверное никто не скажет, ведь некоторые его путешествия занимали по 60 лет в одну сторону, а некоторые отсылали его чуть ли не к моменту рождения Вселенной. Но не бойтесь, Ийон не был Адамом, он тут вообще не причём – во всём виноват космический мусор и нерадивые туристы. Однако он приложил руки к Марсу, Венере, нашей галактике и даже истории, ссылая в разные времена провинившихся подчинённых, своими трудами потом пытавшихся вернуться назад. Чего только стоят безуспешные попытки Да Винчи.

Интересен рассказ, где Ийон страдает от космических аномалий, встречаясь на корабле с сами собой из разных дней недели, а порой и из часов дня. А уж рассказ о Большом Брате, манипулирующем роботами, восхитил своей развязкой – одновременно гениальной и простой.

Как знать – может Лем предсказал появление такого человека?

» Read more

1 2 3 4